«Филиппинские острова, 1493–1898. Том 30: 1640 год»

Я, Король

По приказу короля, нашего государя:

Дон Габриэль де Оканья-и-Аларкон

Информационный указ относительно увеличения суммы, разрешенной Филиппинским островам, как в серебре, так и в товарах; и что продукты островов не должны быть включены в разрешение на 250 000 песо.

Король. Преподобному отцу во Христе дону Хуану де Палафоксу-и-Мендосе, епископу соборной церкви города Пуэбла-де-лос-Анхелес, члену моего королевского Совета Индий, которому я поручил визитацию моей королевской Аудиенсии города Мехико в Новой Испании и ее трибуналов, и визитацию порта Акапулько: [Здесь следует преамбула, которая идентична той, что в первом из этих указов, до слов «и продвигать решение наиболее важных вопросов». Этот указ затем продолжается (очевидно, излагая аргументы Грау) следующим образом:] А что касается нехватки денег, этого нельзя избежать, когда торговля товарами терпит неудачу, поскольку, если они не отправляются, не будет возвратов от них; и главное, что нужно учитывать, это то, что столь же мало могут быть собраны пошлины, которые (как доказано в упомянутом более крупном меморандуме) на упомянутой торговле составляют сумму, которая отправляется каждый год для помощи упомянутым островам. Если эти пошлины исчезнут, будет необходимо, чтобы вся эта помощь исходила из моей королевской казны, и может потребоваться отправить туда гораздо больше; ибо в прошлом, когда граждане оказывались без средств помочь (как они помогают) в поддержке упомянутых островов, нехватка должна была быть восполнена из моей королевской казны, как доказано опытом. Губернатор тех островов, видя насущные нужды граждан, в 1637 году одолжил им из моей королевской казны 76 765 песо, помимо того, что он одолжил им в 1638 году, когда они были в том же состоянии — когда ранее граждане одалживали столь великие суммы, как известно, моей королевской казне; и это установлено убедительными аргументами, что для уменьшения повода [для таких займов] необходимо помогать и оказывать предпочтение гражданам и торговле, поскольку все, что она имеет богатства [для них], я буду избавлен от расходов на поддержание постоянной войны в тех архипелагах. Ибо можно понять, что если это не прекратится, и те, кто поддерживает ее, не имеют средств для этого, либо я должен поддерживать ее, либо я буду побежден; и что крайне важно поддерживать войну. Я уже признал великие трудности, которые проистекают из прекращения отправки денег на те острова; ибо, из-за того, что в 1637 году не более 150 000 песо из суммы разрешения графа-герцога было перевезено [в Мехико], и что граждане не получили возвратов оттуда из-за суровых мер и ошибок дона Педро де Кироги, китайские купцы ушли из Манилы и увезли свои товары, потому что нет никого, кто мог бы купить их товары; и известно с уверенностью, согласно письмам из города, что шелк, проданный упомянутыми китайцами голландцам, поскольку они знали, что в Маниле нет денег, составил более 5000 пико. Если торговля с Китаем будет отрезана от того города, будет невозможно снова ввести ее, и все, что собирается там от лицензий, данных упомянутым китайцам (что является очень большой статьей), будет потеряно; и, наконец, вся колония достигнет такого истощенного состояния, что будет невозможно, даже с миллионом [песо] помощи в год, поддерживать упомянутые острова. [Дон Хуан Грау] умолял, чтобы я был доволен приказать, чтобы на первых судах, которые отплывают из Акапулько на упомянутые острова — или, в отсутствие таковых, на любых судах, которые пойдут на острова — были перевезены, помимо обычной помощи, которую я отправляю, все остатки разрешений, которые могут быть в Новой Испании, принадлежащие гражданам тех островов, и все деньги, которые могут быть все еще должны в качестве возвратов от разрешений, так чтобы в этом первом рейсе могло быть восполнено все, что было недостаточным в прошлых, согласно разрешенной сумме, и ничего не осталось бы, чтобы заполнить всю сумму возвратов в любой год. Более того, чтобы несколько смягчить великие травмы и потери в течение восьми или десяти лет, [он просил], чтобы им было разрешено увеличение в разрешении на серебро до суммы 800 000 песо вместо 500 000, на которые у них есть разрешение — или такое количество, которое я буду доволен [даровать]; и чтобы я дал им разрешение перевозить в Новую Испанию, помимо 250 000 песо стоимости ткани из Китая, которая уже разрешена им, все продукты страны — как они просили специальной петицией в большом меморандуме, который, как просит дон Хуан Грау, должен быть снова изучен, с сильными аргументами, которые они представляют для просьбы об этом одолжении; и он говорит, что в настоящее время есть [даже] больше причин для его предоставления. Этот вопрос был рассмотрен в моем королевском Совете Индий, несмотря на то, что я приказал вице-королю и Аудиенсии Мехико своим указом от 8 декабря 1638 года информировать меня, какое разрешение имеют Филиппинские острова и какое было дано графу-герцогу; и целесообразно ли было бы расширить далее разрешение упомянутых островов, учитывая их нужды и другие обстоятельства. Другим моим указом, той же даты, я также приказал упомянутым моему вице-королю и Аудиенсии Мехико, а также губернатору и Аудиенсии Манилы информировать меня относительно представлений, сделанных мне от имени упомянутого города Манила, что всем провинциям Индий разрешено экспортировать продукты, которые в них собираются и культивируются, без ограничения количества. Продукты островов, результаты их сборов и трудов: воск, лампотес, покрывала, тарлинги, одеяла из Илокоса, мускус, цибетин и другие товары, которые свойственны упомянутым островам; и было обычаем в течение многих лет отправлять эти продукты в Новую Испанию (которая является их единственным рынком), зарегистрированными, но не включенными в 250 000 песо разрешения, так как казалось, что граждане не нуждаются в нем для этих товаров, и что оно было дано только для тех, что из Китая — которые являются теми, что прямо указаны в королевских указах, и на которые падают запреты и наказания. И [дон Хуан Грау] просил, чтобы я приказал, чтобы была сделана декларация по этому поводу, и чтобы эти товары, приходя зарегистрированными и оплачивая мои королевские пошлины при их отправлении с островов и входе в Акапулько, как и другие товары из Китая, должны были (даже если их стоимость и количество не были включены и не включены в разрешение) пропускаться таможенными чиновниками без наложения наказания конфискации или любого другого. Я прошу и поручаю вам, после того как вы тщательно проинформируете себя обо всем, что я упомянул, доложить мне очень полно по этому поводу, чтобы, когда вопрос будет обсужден в упомянутом моем Совете, я мог принять такие меры, которые будут наиболее целесообразными для облегчения и сохранения моих вассалов на тех островах. Совершено в Мадриде, 14 февраля, в 1640 году.

Я, Король

По приказу короля, нашего государя:

Дон Габриэль де Оканья-и-Аларкон

Информационный указ относительно открытия торговли между королевствами Перу и Новая Испания.

Король. Преподобному отцу во Христе, дону Хуану де Палафоксу-и-Мендосе, епископу соборной церкви города Пуэбла-де-лос-Анхелес, [и т. д. Здесь следует преамбула, идентичная преамбуле первого указа, как объяснено во втором. Этот указ продолжается:]

Как Перу, так и Новая Испания выступают против порядка, установленного в торговле вышеупомянутых Филиппинских островов, и жалуются на вышеуказанные запреты, указывая на определенные трудности, возникающие из-за закрытия для них торговли, которую эти два богатейших государства поддерживали (можно сказать, по самой своей природе) между собой; главная из них заключается в том, что они полностью лишены взаимного общения и связей, которые должны существовать между ними. По этой причине им было предоставлено еще одно разрешение на отправку двух кораблей. Один из них должен ежегодно выходить из порта Кальяо-де-Лима и может перевозить в порт Акапулько серебро на сумму 200 000 дукатов для вложения в товары, характерные для Новой Испании — будь то продукция сельского хозяйства, животноводства или ремесел, — и никакие другие, даже те, что присылаются из этих королевств. Другой корабль должен вернуться из Акапулько в Кальяо с выручкой [от этих вложений], при этом запрет на ткани из Китая остается в силе; указ гласит, что никакие такие ткани не могут быть отправлены в обмен на 200 000 дукатов или сверх этой суммы, а его исполнение обеспечивается суровыми наказаниями, [наложенными] указами от 31 декабря 1604 года, а также от 8 марта и 20 июня 1620 года. Этими указами была придана окончательная форма данному разрешению, которое в настоящее время приостановлено; его действие было предписано прекратить указом от 23 ноября 1634 года, причем причина, вызвавшая этот акт, неизвестна — за исключением мер, которые предлагались для разорения островов, и того, что корабли Перу не должны ходить в Акапулько, к великому ущербу для Филиппинских островов, поскольку одного этого было бы достаточно, чтобы их разорить. Ибо если корабли не будут ходить из Перу, острова останутся под угрозой отсутствия помощи в том году, когда их собственные корабли не совершат рейс из-за кораблекрушения, вынужденного возвращения в порт или позднего прибытия. Поскольку в таких случаях принято восполнять их нехватку кораблями из Перу, отправляя на них обычную помощь людьми и деньгами, то если последние не пойдут, а другие не придут [в Акапулько], не будет кораблей для этой цели, и острова могут остаться на несколько лет без поддержки, которая их питает, с очевидным риском разорения. К этому можно добавить, что в Новой Испании, как будет сказано, насчитывается более четырнадцати тысяч человек, которые существуют за счет шелководства и производства шелка, согласно особому разрешению и предписанию о сохранении этого промысла. Его невозможно поддерживать только тем шелком, который производится в этой стране, поскольку его общее количество очень мало, и поэтому используется шелк, поступающий из Манилы, как подходящий для тонких тканей. Шелковые ткани Новой Испании всегда экспортировались в Перу как товары, включенные в торговлю, разрешенную для этих стран, которая в основном состояла из этих материалов; в то время как ткани из Китая оставались для покрытия расходов страны, которая регулярно потребляла все, что оттуда поступало. Поскольку экспорт того, что ранее шло в Перу, прекратился, неизбежным результатом является то, что эти товары остаются и потребляются в Новой Испании как ее собственный продукт, и что требуется ровно настолько меньше китайского шелка, который заменяет местный продукт, когда первые товары ввозятся по разрешению, и, следовательно, неизбежно производится меньше другого. Помимо лишения занятости людей, занятых в шелковой промышленности, это вызовет очевидное сокращение торговли Филиппин, основная часть которой состоит из шелков; ибо ровно настолько меньше того, что экспортируют острова, потребляется [в Новой Испании], насколько невозможно продать из того, что производится там, — и это будет настолько заметная сумма, что только от этого сокращения торговля чрезмерно ослабнет. Это уже было доказано в отношении последних кораблей, прибывших с тех островов, — ибо, поскольку они не пришли в предыдущем году, они не нашли рынка сбыта для своих товаров и не смогли продать их даже для оплаты фрахтовых расходов и пошлин, согласно письмам из Новой Испании и подлинным документам; поэтому весьма целесообразно, чтобы разрешение, данное Перу, было возобновлено, иначе, если его не предоставить, опасаются значительного сокращения торговли Филиппин. Если при предоставлении этого разрешения вопрос обсуждался с достаточной информацией и учитывались преимущества, которые могли быть с обеих сторон, и если сейчас не возникают новые причины или обстоятельства, вынуждающие приостановить решение, кроме того факта, что Франсиско де Виктория придумал такие уловки, не заботясь о других целях, так что кажется, будто он заботился только об оставлении и разорении островов, то не следует давать повода для этой приостановки. Даже если меморандумы, которые [Дон Хуан Грау] представил по другим темам, окажутся достаточно опровергнутыми, а их аргументы — слабыми или ложными, не следует полагать, что существуют лучшие аргументы в отношении разрешения, данного Перу; но здесь не дается ответа, кроме того, что касается Филиппин, ибо остальное касается Новой Испании и Перу, которые дадут более полные объяснения. И, учитывая очевидный ущерб и риск, которым подвергаются острова из-за нехватки грузовых судов, которые могут туда ходить, поскольку в случае, если корабли, принадлежащие торговле, потерпят крушение, или будут вынуждены искать убежища в других портах, или прибудут с опозданием, острова погибнут, если не будет других кораблей, на которых можно отправить обычную помощь людьми и деньгами: а поскольку грузовые суда не строятся, что необходимо на всех побережьях Новой Испании, этот недостаток должен в некоторые годы восполняться кораблями из Перу, которые идут в Акапулько — которые сейчас не ходят из-за того, что разрешение, данное для этой цели, приостановлено, — от чего также происходят для островов убытки, которые были изложены в упомянутом меморандуме и которые вновь излагаются в этой петиции, поскольку столь целесообразно, чтобы сообщение между Новой Испанией и Перу было восстановлено: [Дон Хуан Грау] просил меня согласиться отменить приостановку или запрет, который наложен или введен на упомянутое разрешение для Перу и Новой Испании, даже если для его выполнения и лучшего соблюдения штрафы будут увеличены настолько, насколько это целесообразно. Поскольку этот вопрос был рассмотрен в моем королевском Совете Индий, и я желаю установить преимущества или недостатки, которые могут возникнуть от вышеуказанной меры, будь то для моей большей службы, для увеличения или уменьшения моих королевских доходов, для сохранения моих вассалов на упомянутых Филиппинских островах или для их облегчения или ущерба: я прошу и поручаю вам самым тщательным образом информировать меня обо всем, что вы узнаете и сочтете наиболее целесообразным, чтобы, рассмотрев всю достоверную информацию в вашем отчете, я мог принять меры, которые будут наиболее подходящими. Совершено в Мадриде, 14 февраля, в 1640 году.

Я, Король

По приказу короля, нашего государя:

Дон Габриэль де Оканья-и-Аларкон

Указ, в котором его Величество повелевает, чтобы гражданам города Манилы было предоставлено слушание в суде относительно их требования о том, чтобы они не были включены в осуждения и композиции на 900 000 песо; и [объявляется], что намерение его Величества состоит в том, чтобы они не платили того, чего не должны.

Король. Преподобному отцу во Христе, Дону Хуану де Палафокс-и-Мендосе, епископу соборной церкви Тласкалы, члену моего королевского Совета Индий, которому я поручил общую визитацию моей королевской Аудиенсии города Мехико в Новой Испании и ее трибуналов, а также визитацию порта Акапулько и другие дела, весьма важные для моей службы. [Большая часть этого указа опущена, так как является, в основном, повторением утверждений из предшествующего меморандума Грау. Король повторяет о вреде, нанесенном филиппинской торговле, аргументы за и против увеличения пошлин и представления граждан Манилы в поддержку их петиции об облегчении; и продолжает:] То, о чем они просят со смирением, подобающим моим вассалам, и излагают с аргументами целесообразности и хорошего управления, подчиняясь во всем тому, что будет для моей большей службы, заключается в том, чтобы прошлое было наказано, но не так, чтобы налагать одинаковое наказание на тех, чья вина неравна; ибо если вина будет доказана, то это должно быть потому, что их побуждала к ней скорее нужда и лишения, чем прибыль от их вложений; и факт в том, что все, что они приобрели благодаря этому, как известно, является лишь малой частью средств, которыми они располагают в настоящее время, и они потратили их и намерены тратить на службу мне и на сохранение тех островов ценой своей крови и имущества. Они просят, чтобы в настоящее время было обращено внимание на то, что скрыто и утаено, и чтобы это было уменьшено и приведено к разрешенному и установленному количеству; и чтобы до тех пор, пока на островах не узнают, что они должны делать и какие новые указы будут изданы, эти наказания не применялись к гражданам, и чтобы они не были наказаны за то, что совершили по неведению. Они просят, чтобы в будущем не увеличивались пошлины на то, что будет найдено в пределах разрешенного количества, будь то серебро или товары; чтобы не вводилось новшеств в оценке товаров, а также путем вскрытия упаковок или их измерения, иным способом, чем тот, который [до сих пор] соблюдался и которому следовали, поскольку (как совершенно очевидно) они платят больше, чем могут; и они заявляют, что отправка двух кораблей была включена и до сих пор содержится в композиции на 600 000 песо за 1635 год — предложение совершенно ясное и бесспорное, которое не допускает сомнений, поскольку оно прямо, ясно и отчетливо оговорено, отмечено и согласовано в документе, который был составлен по этому вопросу, первый раздел которого гласит следующее: «Первое: что в это соглашение должны быть внесены и включены два корабля, которые, как ожидается, прибудут с Филиппинских островов в этом текущем году или в начале этого наступающего 1636 года в эту Новую Испанию с реестром; и если один или оба из них не вышли или не выйдут из упомянутых островов, или если они будут вынуждены вернуться в порт, это соглашение остается в силе в отношении тех, которые придут в следующем году, в любое время в течение него; и корабль, который не выйдет в этом году, может сделать это в следующем, так что будет два судна; и они могут выгрузить в порту Акапулько в этой Новой Испании товары, которые они везут, уплатив его Величеству его обычные королевские пошлины, без конфискации этих товаров; и на них ничего не может быть конфисковано в случае, если каждый человек заявит о том, что он везет, в соответствии с прокламацией, которая будет издана. [Это идет] с декларацией, что если (чего да не допустит Бог) корабль потерпит крушение в море или будет разграблен врагами, никакой другой груз не допускается». Не кажется, что лица, составившие и подписавшие этот контракт, могли бы указать больше непредвиденных обстоятельств относительно рейса этих кораблей, чтобы они были включены в документ, поскольку они записали следующее: выход в 1635 году; вынужденное возвращение в порт и кораблекрушение; выход не в том году, а в следующем, 1636 году; прибытие в Акапулько в том году или в 1637 году в любое время в течение него; прибытие одного корабля, а другой вынужден вернуться в порт или вообще не выходит; и, наконец, предварительное урегулирование счета и отправка двух кораблей, которые прибудут после даты контракта и соглашения, до завершения упомянутого 1637 года. Более того, были сделаны необходимые декларации относительно груза кораблей: что он должен оплачивать обычные пошлины, при этом все товары должны быть задекларированы; и что, если бы было сделано только это, они не могли бы быть конфискованы, даже если бы они прибыли вне реестра, ибо это и подразумевается под их декларированием. Факты дела заключались во всем этом в том, что корабли не вышли в 1635 году, а в 1636 году, и достигли Акапулько в начале 1637 года — рейс, включенный и прямо указанный в [вышеупомянутом] документе. В этом случае, в соответствии с разделом, который здесь скопирован, нельзя было и нельзя сомневаться, что эти два корабля были первыми, прибывшими после соглашения, в пределах установленного в нем срока и с разрешенным количеством зарегистрированных товаров — не только потому, что это количество всегда приходило, но и с более строгой и упорядоченной [инспекцией]. Что касается выгрузки товаров, то она была произведена так, как предписывал вышеуказанный раздел; ибо Дон Педро де Кирога, когда корабли бросили якорь, приказал сделать прокламацию, чтобы все заявили о любых товарах, которые они везут; с этим, и со строгостью, которую он проявил, разрешая вывоз товаров с кораблей, ни один тюк не был скрыт или сочтен таковым, и ничего не было конфисковано как контрабанда. [Затем король упоминает строгие и репрессивные меры Кироги, почти словами Грау, и продолжает:]

Но факт в том, что согласно этому соглашению, необходимо было оценить все, что прибыло зарегистрированным, — как это делалось в течение шести лет до этого, на которые распространялась комиссия, не делая никаких новшеств, поскольку контракт заключался в том, что они должны были собирать обычные пошлины; и если что-то прибывало вне реестра, его владельцы, задекларировав это в соответствии с прокламацией (как они и задекларировали), должны были платить те же пошлины, фрахтовые сборы и алькабалу, что и зарегистрированные товары, — что является той же практикой, что и в Севилье, когда по прибытии галеонов издается и провозглашается мой королевский указ относительно деклараций. И прокламация Дона Педро де Кироги не могла превышать этого, потому что она была того же характера, не только из-за его собственного должностного положения, но и по обязательству контракта. Таков был надлежащий порядок действий, согласно справедливости и разуму, и в соответствии с контрактом, одобренным вице-королем, визитатором и мной; и поскольку в силу этого документа 400 000 песо из двух третей 1636 и 1637 годов были уже собраны. То, что он сделал, было нарушением всего этого, как если бы такой обычай не был в ходу; [но в таком случае] такая композиция не была бы составлена, и такой контракт не был бы заключен. Ибо, как если бы корабли не были включены в соглашение, все, что они везли, было немедленно захвачено (как было сказано), с заявлением, что оно конфисковано — не за прибытие вне реестра, поскольку такого рода вещей, принадлежащих гражданам островов, не было; но потому, что разрешенное количество прибыло зарегистрированным, как оно всегда прибывало и должно прибывать, чтобы выполнить в нем условие документа, которое заключалось в том, что каждый сундук перевозится как один пико шелка, к которому введено добавление четверти, о чем Манила подала петицию. Ибо если бы не было прямого условия, что эти корабли должны быть отправлены таким образом, не было бы причин упоминать их в соглашении. Кроме того, они соответствовали приказу, о котором Дон Педро де Кирога уведомил острова, как это видно из раздела его письма, вставленного в документ, который губернатор написал городу Маниле, который гласит следующее: «Мы ожидали корабли, которые до сих пор не прибыли, из-за чего мы считаем несомненным, что они были вынуждены искать убежища в порту; и чтобы служба его Величества, к которой ваша светлость всегда так внимательна, могла быть продвинута, мне необходимо высказать свое мнение (как вы приказали мне в ваших инструкциях), что все товары, которые идут зарегистрированными на кораблях, даже если их больше, чем 250 000 песо разрешения, должны оставаться свободными, уплатив пошлины в порту Акапулько; и то же самое должно быть сделано с теми, которые не зарегистрированы, если они задекларированы в упомянутом порту в течение двадцати четырех часов после того, как судно бросит якорь». Это была прокламация, которую я приказал сделать; и что если упомянутые корабли должны выйти из этого города или после выхода должны вернуться в порт, они могут свободно прийти в следующем году с упомянутыми товарами; и это был приказ, который визитатор отправил в Манилу и который губернатор исполнил буквально. В соответствии с ним корабли вышли согласно соглашению и его первому условию; из этого положительно известен вопиющий ущерб и несправедливость, которые были причинены всем тем, кто участвовал в этой торговле и принимал участие в первой композиции, — принуждая их суровыми мерами вступить во вторую и платить или быть обязанными платить за нее упомянутые 300 000 песо, стараясь лишить их возможности прибегнуть к моему милосердию с протестом. Ибо даже если бы были (как это не было случаем) такие же или большие нарушения закона на этих двух кораблях, чем во все предыдущие годы, поскольку они не могут быть иного характера, чем те, что были в прошлом, и те, что включены в комиссии Дона Педро де Кироги, они должны по справедливости, и по обязательству и законному контракту, согласованному и исполненному, быть включены и содержаться в композиции на 600 000 песо; и в силу этого соглашения должны были быть отправлены как обычно, без предъявления обвинения или установления вины за то, что они везли зарегистрированным или что было задекларировано в Акапулько. Поэтому острова требуют, чтобы они не были включены в первую композицию, и чтобы то, что они заплатили, должно быть возвращено им и наложено на них, когда они не должны этого, из-за упомянутой композиции. Они также требуют, чтобы вторая композиция, к которой были принуждены подписавшие документ, была объявлена недействительной; чтобы все, кто был в ней замешан, были освобождены от своих обязательств; и чтобы то, что они заплатили или внесли для ее выполнения и исполнения, было возвращено и восстановлено им. [Король здесь перечисляет (снова на языке Грау) убытки, которые эти строгие меры причинили его королевской казне, травмы и опасности, таким образом вызванные Филиппинам, и услуги, оказанные короне ее гражданами;] несмотря на то, что в письме от 2 сентября 1638 года я счел лучшим проинформировать упомянутый город Манилу, что в отношении граждан тех островов, включенных в прежние композиции, составленные упомянутым Доном Педро де Кирогой, мое королевское намерение состояло в том, чтобы они не платили того, чего не должны. И поскольку это зависело от актов и общего решения, которое Дон Педро де Кирога принял относительно этих композиций, в которые, как утверждают граждане островов, они не были включены, судья был уведомлен действовать в этих комиссиях, чтобы он мог выслушать их и вершить правосудие, как подобает, обеспечивая возмещение тем, кто пострадал. В соответствии с этим я счел правильным издать настоящий документ, которым я уполномочиваю вас и даю вам всю власть и полномочия, требуемые законом, чтобы после того, как вы выслушаете их, вы могли вершить правосудие и обеспечить возмещение тем, кто был обижен во всем, что было представлено мне; ибо такова моя воля. Совершено в Мадриде, 14 февраля 1640 года.

Я, Король

По приказу короля, нашего государя:

Дон Габриэль де Оканья-и-Аларкон

1 Настоящий документ взят из Extracto historial, труда, составленного (Мадрид, 1736 г.) по приказу испанского правительства для его информации и руководства в дискуссиях, тогда ожидавших решения в королевском Совете Индий по вопросу о торговле китайскими шелками между Филиппинскими островами и Новой Испанией. Книга представляет собой историческое резюме этой торговли и законодательства по ней с самого начала до 1736 года; она состоит в основном из важных документов — указов, меморандумов и т. д. — из первоисточников и разделена на десять tiempos, или периодов, из которых здесь представлен второй (охватывающий время с 1603 по 1640 год), а остальные получат должное внимание в последующих томах.

Титульный лист Extracto (факсимиле которого предшествует настоящему документу) гласит по-английски: «Историческое резюме мер, обсуждаемых в настоящее время в королевском и верховном Совете Индий, по ходатайству города Манилы и Филиппинских островов, относительно формы, в которой торговля и обмен китайскими тканями с Новой Испанией должны проводиться и продолжаться. И для лучшего понимания предмета отмечены важные события в этой торговле (различая и разделяя периоды времени), с момента открытия Филиппинских островов и предоставления им торговли, со всем, что произошло до настоящего времени в деятельности и по ходатайству торговли Испании и ее трибунала [consulado]. Составлено и упорядочено по приказу короля и совету вышеупомянутого Совета, и за счет его Величества, чиновником [Индийской] Палаты, из бумаг и документов, предоставленных секретариатом Новой Испании, и [включая] другие специальные мемуары, которые упомянутый чиновник здесь изложил для большей полноты работы и чтобы пролить больше света на предмет. В Мадриде: в типографии Хуана де Аристии, в 1736 году».

Упомянутым чиновником был Дон Антонио Альварес де Абреу; в начале работы он упоминает во вступительной статье причины ее составления и план, которому он следовал; он утверждает, что точно воспроизвел представленные в ней документы и учел интересы обеих сторон в споре, который тогда велся по поводу филиппинской торговли. Было напечатано сто экземпляров Extracto.

2 Так в оригинале; но в последующем расширении этих пунктов перечислено восемь из них, что указывает на недосмотр со стороны составителя. Шестой там указан как слава и прибыль, приносимые короне победами, одержанными ее филиппинскими подданными; седьмой — помощь, оказанная ими обеим коронам; восьмой — их защита китайской торговли.

3 Согласно Кроуферду (Dict. Ind. Islands, стр. 38), это форма, на местных языках, названия, которое европейцы пишут Бантам, применяемого к самой западной провинции Явы и к важному морскому порту на ее северо-западной оконечности. Большинство жителей этой провинции — сунды, но вдоль побережья наблюдается значительное смешение с яванцами и другими малайскими народами. Порт Бантан был важным торговым центром задолго до прибытия туда европейцев.

4 т.е. Индостан (см. ТОМ XVII, стр. 252). Гравис здесь используется в слове Mogòr просто как следование обычаю Extracto, который повсюду печатает гравис вместо акута.

5 Сен-Мартен, один из Антильских островов, был пристанищем для французских пиратов и голландских контрабандистов до 1638 года, когда он был захвачен испанцами. Впоследствии он был отбит у них, а в 1648 году был официально разделен между французами и голландцами — статус, который сохраняется до сих пор.

6 Алькабала, акцизный налог, взимаемый со всех продаж товаров, была заимствована у мавров и более или менее налагалась в Испании с 1342 года. Она была введена в американских колониях в 1574 году и более двух столетий была богатым источником дохода для испанской короны и тяжелым налогом на колонистов. Ставка сначала составляла два процента, но впоследствии она была удвоена и утроена; и она взималась с каждой передачи товаров, облагая собственность снова и снова. См. Bancroft’s Mexico, iii, стр. 658, 659; и Recopilación leyes de Indias, lib. viii, tit. xiii, и lib. ix, tit. xlv, ley lxvi.

7 Рейналь так описывает Акапулько в своей «Истории поселений и торговли в Индиях» (перевод Джастамонда, Лондон, 1783 г.), iii, стр. 378, 379: «Порт Акапулько, куда прибывает судно, имеет два входа, отделенных друг от друга небольшим островом: вход в них днем осуществляется с помощью морского бриза, а выход в ночное время — с помощью берегового бриза. Он защищен только плохим фортом, пятьюдесятью солдатами, сорока двумя пушками и тридцатью двумя артиллеристами. Он одинаково обширен, безопасен и удобен. Бассейн, который образует эту прекрасную гавань, окружен высокими горами, которые настолько сухи, что лишены даже воды. Четыреста семей китайцев, мулатов и негров, которые составляют три роты ополчения, — единственные люди, привыкшие дышать воздухом этого места, который является жгучим, тяжелым и нездоровым. Число жителей в этой слабой и жалкой колонии значительно увеличивается по прибытии галеонов купцами из всех провинций Мексики, которые приходят обменять свое серебро и кошениль на специи, муслин, фарфор, набивные ткани, шелка, духи и золотые изделия Азии. На этом рынке мошенничество, нагло начатое в Старом Свете, так же нагло завершается в Новом. Статуты ограничили продажу 2 700 000 ливров, а она превышает 10 800 000 ливров. Все деньги, полученные от этих обменов, должны приносить десять процентов правительству: но они лишены трех четвертей дохода, который они должны были бы собирать со своих таможен, из-за ложных записей». Этот отрывок присвоен целиком — с несколькими изменениями и важным пропуском — в Malo de Luque’s Establecimientos ultramarinos (Мадрид, 1790 г.), v, стр. 220; и никакой ссылки на Рейналя им не дается.

На карте Акапулько в Bellin’s Atlas maritime (Париж, 1764 г.), t. ii, стр. 86, появляется следующий наивный пункт в легенде сбоку: «Два дерева, к которым галеон из Манилы прикрепляет канат»; эти деревья расположены прямо перед крошечным «городом» и между двумя редутами.

8 Talinga определяется Носедой и Санлукаром (Vocab. lengua Tagala, третье изд., Манила, 1860 г.) как manta de Ilocos («одеяло Илокос»). Это, по-видимому, то же самое, что terlinga, используемое Маллатом и Мало де Луке; и tarlinga, позже в этом документе.

9 Энкарнасьон (Dicc. Bisaya-Español, Манила, 1885 г.) говорит, определив слово как здесь: «Слово lompot в высшей степени означает «кусок»; и куски, в которые туземные женщины ткут все свои ткани, обычно имеют восемь варас в длину и одну в ширину».

10 «Нескромное или плохо направленное рвение отвлекало от трудов и упорных усилий тех колонистов, которые сами были склонны к бездействию. Их чрезвычайно прибыльная торговля и общение с Америкой приучили их считать невыносимыми и даже постыдными самые почетные занятия. Если из-за какого-либо несчастья богатый галеон Акапулько не мог быть отправлен или терпел крушение, большая часть жителей впадала в ужасную нищету. Многие становились нищими, ворами или убийцами; для них было обычным делом записываться в солдаты; и суды были не в состоянии сдержать или исправить многие совершаемые преступления». (Malo de Luque, Establecimientos ultramarinos, v, стр. 211–212.) Ср. это с Raynal’s Settlements and Trade in Indies, iii, стр. 78, откуда Мало де Луке снова заимствовал, не отдавая должное Рейналю (см. примечание 7, ante).

11 Шелкопряды и выращивание тутового дерева, к обоим из которых страна естественно приспособлена, были завезены в Мексику Кортесом, и одно время производство и изготовление шелка там обещали стать источником богатства для страны; но оно было практически разорено ограничительной и недружелюбной политикой испанского правительства и конкуренцией китайских шелков, отправляемых в Новую Испанию из Манилы. В Мексике есть несколько местных видов шелкопрядов и деревьев, которыми они питаются, — не только тутовые, но и других родов; и их продукт использовался туземцами до завоевания, особенно в Миштеке в Оахаке. Описание этого продукта и промышленности см. в Acosta’s Hist. Indies (публикации Hakluyt Society, Лондон, 1880 г.), i, стр. 269; Humboldt’s New Spain (перевод Блэка), iii, стр. 57–60, 465; и Bancroft’s Hist. Mexico, ii, стр. 292; v, стр. 612, 613; vi, стр. 524, 576.

12 На л. 24 оборота Extracto фамилия Barahona добавлена к имени этого человека, как оно здесь дано.

13 При правлении Фелипе III и Фелипе IV экономические и финансовые дела Испании пришли в разорительное состояние. Праздность и некомпетентность этих монархов, влияние, оказываемое на них беспринципными фаворитами, быстрый рост абсолютизма и бюрократии, чрезмерные привилегии, предоставленные дворянству и духовенству, дорогостоящие и бесполезные войны, расточительность и коррупция, царившие при дворе и в управлении всем королевством, и изгнание морисков — все эти причины быстро привели к огромному национальному долгу, обнищанию простого народа, обезлюдению больших районов, почти разорению мануфактур и подобных отраслей, угнетению бедных, попранию национальных свобод, упадку военно-морской и военной мощи Испании и многим другим бедам. Сокровища Индий не были достаточны для поддержания нации и даже стали причиной некоторых ее бед; а безрассудное бесхозяйственное управление ее доходами вызвало огромные дефициты, которые ее правители пытались покрыть путем введения все больших и более тяжелых налогов, пошлин и взносов на народ, уже шатающийся под своими тяжкими бременем. Налоги, названные в тексте, — лишь немногие из тех, что взимались в то время; и колонии были вынуждены нести свою долю бремени, которое несла метрополия. См. отличный обзор этого периода в испанской истории, а также политических, административных, социальных и экономических условий, с библиографией предмета, в Lavisse and Rambaud’s Histoire générale (Париж, 1893–1901 гг.), v, стр. 649–682.

14 Маргинальное примечание: «Так стоит в оригинале» — относится к дублету из трех с половиной (печатных) строк, который Extracto воспроизвел из текста, которому он следовал, по-видимому, рукописной копии указа.

15 Вариация в титуле Палафокса, по-видимому, из-за некоторого канцелярского недосмотра. Однако это не является неверным, поскольку Тласкала была более ранним местом пребывания этой епархии и дала ей название — резиденция епископа впоследствии была перенесена в новый город Пуэбла, в пяти легуа от Тласкалы.

16 По-видимому, относится к бумаге, фиксирующей композицию 1635 года; и формулировка этого предложения в указе подразумевала бы, что 600 000 песо этой композиции сначала взимались тремя ежегодными взносами, но впоследствии собирались авансом.

17 Так в Extracto; но утверждение кажется non sequitur и предполагает вероятность пропуска некоторых слов.

HISTORIA DE LA PROVINCIA DEL SANCTO ROSARIO DE LA ORDEN DE PREDICADORES

Диего Адуарт, О.П.; Манила, 1640 г.

Источник: Переведено с копии вышеупомянутой работы, находящейся во владении Эдварда Э. Эйера, Чикаго. Этот том включает стр. 1–167.

Перевод: Выполнен Генри Б. Латропом из Висконсинского университета; частично в синопсисе. Эта работа будет продолжена в ТОМАХ XXXI и XXXII; этот том включает главы i–xxxvii книги i.

[Перевод титульного листа: История провинции Святого Розария Ордена Проповедников на Филиппинах, в Японии и Китае. Преподобным Доном Фраем Диего Адуартом, епископом Новой Сеговии, с дополнениями Преподобного отца Фрая Доминго Гонсалеса, комиссара Святого офиса и регента Коллегии Санкто-Томас в той же провинции. С разрешения, в Маниле, в Коллегии Санкто-Томас, Луисом Бельтраном, печатником. В 1640 году.]

История Доминиканской провинции Святого Розария

Фрая Диего Адуарт, О.П.

[Работа Адуарт 1 здесь представлена частично в полном переводе, частично в синопсисе — последние части, как обычно, напечатаны в скобках.]

1 Различные одобрения в начале книги здесь не переведены, так как не являются достаточно важными, чтобы оправдать такое использование нашего места. Первое из них предоставлено губернатором Уртадо де Коркуэрой и датировано Манилой, 21 марта 1639 года, — в нем он заявляет, что Фрай Гонсалес добавил материал, который доводит историю Адуарт до 1637 года, охватывая таким образом период в пятьдесят лет со дня основания этой доминиканской провинции. Просьба о разрешении на печать книги сделана Фраем Карлосом Клементе Гантом, приором-провинциалом этого ордена; и она предоставлена (на шесть лет) губернатором после благоприятного отчета о книге, сделанного Фраем Теофило Маскаросом, августинцем, — этот отчет, кстати, датирован августинским монастырем Санкта-Ана-де-Агоной, 29 августа 1638 года. Архиепископ Герреро также одобряет эту публикацию (7 июля 1638 г.); и четырьмя днями ранее францисканец Фрай Хуан Пинья де Сан-Антонио в Самбалоке делает то же самое.

Книга I

Глава I

Как было предпринято основание доминиканского ордена на Филиппинских островах

[Хотя доминиканский орден не сопровождал открытие этих островов, он не опоздал с входом на них; ибо он нашел много целых провинций, все еще пребывающих в ночи язычества, потому что проповедников, хотя и хороших, было мало, и потому что жители так различались по своему языку и были разбросаны на столь обширной территории. Отчеты, которые были присланы обратно об уме жителей, плодородии почвы и численности населения, побудили некоторых религиозных лиц приехать в эти края, в скорби о том, что так много душ должно погибнуть из-за отсутствия кого-либо, кто спас бы их от их заблуждений. Вопрос об основании доминиканского ордена обсуждался среди серьезных и святых отцов провинции Мексики; и им показалось неприличным для нашей профессии, чтобы ни один религиозный нашего ордена не был занят в этом новом обращении. Первым человеком, который воплотил эти благочестивые желания в жизнь, был тот благородный человек Божий, Фрай Доминго Бетансос, который отказался от епископства Гватемалы, предпочитая быть проповедником Евангелия на этих островах. Своими усилиями он убедил вице-короля Дона Антонио де Мендосу дать приказ, чтобы ему предоставили судно и моряков, чтобы отвезти его на Филиппины, на что у него было разрешение его епископа. Но время, определенное нашим Господом для этого, еще не пришло, и, соответственно, это не было осуществлено. Однако он не оставил своего желания; и начал снова в 1580 году обсуждать путешествие. Чтобы экспедиция могла быть лучше поддержана, он обсудил с некоторыми отцами план отправки кого-либо в Испанию и Рим для получения необходимых документов. Фрай Хуан Крисостомо был выбран руководителем экспедиции и был отправлен в Испанию и Рим для получения обычных лицензий на основание новой провинции этого ордена на Филиппинах, в Японии и Китае. Фрай Хуан отправился в 1581 году с письмами от различных церковников, среди них первый епископ Филиппин, Дон Фрай Доминго де Саласар, религиоз того же ордена, который случайно оказался в Новой Испании в то время, по пути к своему новому епископству. Епископ был очень доволен этим решением, так как надеялся найти через него возмещение за свое собственное неудачное путешествие, в котором он привез религиозных лиц из Испании для той же цели, но потерял так много из-за смерти или болезни, что у него остался только отец Фрай Кристоваль де Сальватьерра. Миссия Фрая Хуана Крисостомо была успешной. 1 Он получил от генерала ордена, Преподобнейшего Фрая Пабло Констабле де Феррара, хартию, дающую ему полномочия основать конгрегацию из тридцати братьев ордена для Филиппинских островов и королевства Китая, и предписывающую ему следовать обычаям провинции Сантьяго в Мексике. Привилегии провинции Мексики были предоставлены новой провинции. Дата этой хартии — четырнадцатое июля 1582 года. Генерал также дал ему циркулярное письмо членам ордена, подтверждающее его полномочия.]

Глава II

Переговоры Фрая Хуана Крисостомо в Риме

[В Риме Фрай Хуан Крисостомо получил бреве от Папы Григория XIII, предоставляющее доминиканской провинции Филиппин и Китая полномочия отпущения грехов, отлучений и других приговоров, порицаний и наказаний, даже в случаях, зарезервированных для Апостольского Престола, in foro conscientia. Это бреве датировано 15 сентября 1582 года. Папа также дал Фраю Хуану Крисостомо много драгоценных реликвий для ордена, предоставив много индульгенций тем, кто их посещал.]

Глава III

Опыт Фрая Хуана Крисостомо в Испании до завершения основания новой провинции.

[Хотя отец Фрай Хуан предполагал, из-за легкости, с которой он вел свои дела в Риме, что он, вероятно, получит еще большую благосклонность в Испании, он нашел условия совершенно противоположными. Во время его отсутствия в Риме епископ Филиппин отправил в Испанию отца Алонсо Санчеса в качестве своего комиссара. Епископ столкнулся с большими трудностями на Филиппинах из-за долгого периода, в течение которого там не было епископа. Он отправил отца Алонсо за поддержкой из Испании, дав ему особые указания способствовать основанию ордена, так как ожидал получить от него большую помощь. Но отец Алонсо действовал противоположным образом, утверждая как в Мексике, так и в Испании, что на островах больше нет нужды в духовенстве, и особенно нет нужды в основании там нового ордена. Будучи аккредитованным письмами от церковных сановников и говоря как очевидец, он убедил испанцев во всем, в чем хотел; он имел особое влияние на Совет Индий и на духовника короля. 2 Отцу Хуану, соответственно, пришлось удалиться в свой монастырь Сан-Пабло в Севилье, вверив эту работу Господу. Настолько полностью он оставил предприятие, что использовал некоторые реликвии, которые были даны ему Папой для основания новой провинции, на пользу своего старого монастыря. Наконец, по вдохновению Божьему, отец Хуан снова был побужден заняться основанием этой провинции. Среди религиозных лиц, которые предложили себя для работы, был отец Фрай Хуан де Кастро, 3 который, после выполнения важных административных должностей в ордене, удалился в свой монастырь Сан-Пабло в Бургосе. Хотя и старик, он был охвачен религиозным рвением к работе, за которую взялся отец Хуан. Из монастыря Сан-Пабло в Вальядолиде вызвались два лектора по теологии, отец Фрай Мигель де Бенавидес (впоследствии епископ Новой Сеговии и архиепископ Манилы) и отец Фрай Антонио Арседиано; Фрай Хуан де Ормаса, лектор по искусствам, впоследствии провинциал; Фрай Хуан Мальдонадо, также лектор по искусствам, и впоследствии святой мученик; и Фрай Педро де Сото, Фрай Мигель Берреаса и Фрай Хуан де Охеда, которые все были священниками. 4 Фрай Доминго Ньева, дьякон, который также вызвался, впоследствии имел большое значение из-за большой легкости и мастерства, с которыми он изучал языки, будь то индейские или китайские. Из колледжа Сан-Грегорио в том же городе к ним присоединился отец Фрай Андрес Альмагуер. Из монастыря Сан-Эстеван в Саламанке предложили себя для экспедиции отец Фрай Алонсо Хименес (впоследствии провинциал), отец Фрай Бартоломе Лопес и отец Фрай Хуан де Урутрия [Уррутия, в Reseña]. Из Сан-Висенте в Пласенсии пришел отец Фрай Франсиско де Торо; из королевского монастыря Санкто-Томас в Авиле отец Фрай Хуан Кобо, 5 мастер в колледже там; из колледжа Санкто-Томас де Алькала отец Фрай Бернардо Наварро — который был дважды провинциалом и много лет комиссаром святой Инквизиции — отец Фрай Диего де Сориа (впоследствии епископ Новой Сеговии) и брат-мирянин Фрай Педро Родригес. Из монастыря Нуэстра-Сеньора-де-ла-Пенья-де-Франсия 6 пришел отец Фрай Алонсо Дельгадо, который был суб-приором, и отец Фрай Педро Боланьос, 7 мастер послушников. Из монастыря Сан-Пабло де Севилья вызвались отец Фрай Хуан де ла Крус, 8 и отцы Фрай Франсиско де ла Крус и Фрай Педро Флорес. Отцу Хуану удалось получить письмо от короля губернатору Филиппинских островов, датированное 20 сентября 1585 года, одобряющее его предприятие.]

Религиозные лица отправились из Кастилии в мае 1586 года. Отец Фрай Хуан Крисостомо, будучи слишком смиренным духом, чтобы взять на себя руководство компанией, сложил с себя полномочия в пользу отца Фрая Хуана де Кастро.

Глава IV

Опыт этих первых отцов до момента посадки на корабль

[Отцы столкнулись с большими трудностями при подготовке к посадке. После того как они договорились о своем проезде, они нашли судно настолько неподходящим для их целей, что были вынуждены аннулировать контракт. Они остались позади флота, с которым должны были плыть, и пытались следовать за ним на небольшом судне; но вернулись и, наконец, получили проезд на корабле приличного размера. Поскольку это судно шло в одиночку, оно подвергалось опасности со стороны мавров и англичан. Пока отцы колебались, аделантадо Кастилии предложил им щедрую поддержку, если они останутся и уделят внимание духовному благу его вассалов. Но, преодолев все эти тревоги и соблазны, которые были кознями дьявола, отцы мужественно отправились в путь.]

Глава V

Путешествие отцов

[В пятницу, 17 июля 1586 года, в день святого Алексия, они начали путешествие. Поскольку судно уже имело свой комплект пассажиров и полный груз, места для религиозных лиц или их товаров не было. Старым и немощным капитан предоставил каюту на корме; остальные спали, где могли. Они проводили время в занятиях, которыми занимались бы в монастыре. Достигнув Канарских островов, они обнаружили, что флот уже ушел вперед. Капитан снова поднял паруса, не дав им возможности отслужить более одной мессы. Пожар, который угрожал безопасности корабля, был потушен святым и мужественным Фраем Хуаном Кобо и испанцем. Увидев четыре судна, которые, казалось, не принадлежали к флотам, люди на борту приготовились к битве; но они обнаружили, что это друзья. Они сильно страдали от нехватки воды, но, наконец, достигли порта в день святого Михаила в сентябре; из порта они отправились в Веракрус, а оттуда в Мехико. Их тяжелый опыт и плохой климат сделали многих из них больными. Первым умер отец Фрай Мигель Берреаса, религиоз святейшей жизни, баск по национальности; он умер от злокачественной лихорадки. Вскоре за ним последовал отец Фрай Франсиско Наварро, который также умер от лихорадки. Также умер отец Фрай Педро Флорес, в расцвете своих лет. Многие другие страдали от болезней, но все были любезно приняты и приняты религиозными лицами в Мехико. Индейцы также приняли религиозных лиц с праздниками, букетами и танцами — сильно радуя новоприбывших, когда они видели эти расы, так чудесно обращенные от варварства и жестокости к миру, доброте и преданности. Индейцы Куитлабака приняли отца Хуана Крисостомо с особыми знаками любви, как своего отца и бывшего наставника.]

Глава VI

Новые трудности, с которыми столкнулась экспедиция, и их результат

[Общий враг душ человеческих изо всех сил старался удержать монахов в Мексике. Он внушал, что Мексика сама нуждается в религиозных деятелях, и что путь из Мексики на Филиппины длиннее, чем из Испании в Мексику. Он воспользовался помощью одного монаха, вернувшегося с Филиппин, чтобы убедить их в том, что их не допустят в Китайское королевство; что же касается Филиппин, то он заявлял, что страна эта мала, малонаселенна и в достаточной мере обеспечена служителями церкви. Вице-король стремился удержать их. Некоторые остались, но самые доблестные и добродетельные, подобно войску Гедеона против мадианитян, двинулись дальше. Имена восемнадцати основателей провинции таковы: отец брат Хуан де Кастро, викарий-генерал; отцы братья Алонсо Хименес, Мигель де Бенавидес, Педро Боланьос, Бернардо Наварро, Диего де Сориа, Хуан де Кастро (носивший то же имя, что и викарий-генерал, и приходившийся ему племянником), Маркос де Сан-Антонио, Хуан Мальдонадо, Хуан де Ормаса, Педро де Сото, Хуан де ла Крус, Грегорио де Очоа, Доминго де Ньева (дьякон) и брат-мирянин Педро Родригес. Пятнадцать из них отправились в Манилу, поскольку отец брат Хуан Хризостом не смог поехать из-за болезни, а отец брат Хуан Кобо покинул группу из-за важных дел, которые невозможно было завершить до отплытия. Через Макао в Китай отправились отец брат Антонио де Арседиано, отец брат Алонсо Дельгадо и отец брат Бартоломе Лопес как члены той же провинции и подчиненные отца викария-генерала Хуана де Кастро. «Хотя отправилось восемнадцать, должно было поехать тысяча; из чего видно, сколь далек от истины был тот, кто своими словами в Мексике смущал эту святую компанию. Намерение его было благим, но на деле он оказал огромную услугу дьяволу и лишил эти острова многих и весьма достойных людей. Уповаю, что Господь уже простил его».]

Глава VII

Об ордонансах, изданных викарием-генералом для основания новой провинции

[Викарий-генерал, посоветовавшись со старейшими, наиболее учеными и благочестивыми монахами, издал ордонансы для основания новой провинции. Он следовал обычаям провинций Мексики и Гватемалы. Провинции было дано название «Пресвятого Розария Марии, Матери Божьей, приснодевы». В преамбуле отец викарий-генерал заявляет, что те, кто должен направлять других на путь совершенства, должны сначала сами пройти его, совершая добродетельные дела, чтобы иметь возможность учить других. Он подкрепил свое утверждение цитатами из Священного Писания и трудов нескольких отцов церкви.]

Прежде всего, правила ордена должны соблюдаться не только в существенных, но и во второстепенных вопросах, поскольку ослабление строгости в последних привело к тому, что некоторые стали говорить, будто истинная монашеская жизнь подошла к концу. Поэтому члены провинции должны были следовать конституциям с буквальной точностью — поститься, носить шерстяные одежды, вкушать рыбу, одеваться смиренно, соблюдать молчание и ходить пешком. Это общее положение включает в себя все, но на некоторых вещах настаивают особо.

Во всем должно поддерживаться единообразие — в одежде, религиозных церемониях и совершении мессы; в церквях, мнениях и доктринах. Часы молитв должны соблюдаться, как бы мало ни было монахов, и молитвы должны возноситься в полночь и в любое другое предписанное время. За каждого умершего монаха все священники должны отслужить по шесть месс, приложенных in solidum; те же, кто не является священником, должны читать псалмы и двойные розарии.

В беседах мы будем по возможности избегать мирских тем и говорить о Божьем. Мы будем читать отцов церкви, церковную историю и комментарии к Писанию, при этом настоятель будет задавать вопросы, а монах — отвечать. Входя в епархию, мы будем посещать епископа, получать его благословение и следовать его советам относительно наших проповедей. Наше послушание должно быть совершенным. Светские визиты не должны совершаться, за исключением случаев благотворительности, и только под руководством настоятеля. Если кто-то идет просить милостыню, это должно происходить по назначению настоятелей. Бедность должна соблюдаться. Временные обязанности должны лежать исключительно на настоятелях. Монастыри должны быть скромными. Книги и другие вещи, приобретенные монахами, должны принадлежать общине. Отдельные монашеские дома не должны иметь раздельной собственности; все вещи в них или принадлежащие им должны находиться в распоряжении провинциала, за исключением случаев, когда получено разрешение от генерала ордена на владение отдельной собственностью. В таком случае монашеский дом не имеет доли в имуществе провинции в целом. Ни один монах не должен иметь ничего припасенного или получать что-либо, кроме как от имени общины; никому не должно быть предоставлено исключительное право пользования книгами.

Два часа в день отводятся для мысленной молитвы и божественного созерцания, которые никогда не должны пропускаться, ни в монастыре, ни в пути; и каждый день, кроме воскресений, праздничных дней или торжественных октав, каждый монах должен совершать дисциплину (то есть бичевать себя) собственными руками. Хотя конституции допускают использование матрасов, от этой привилегии мы отказываемся и должны довольствоваться доской или убогим помостом и постелью из шкур, за исключением случаев болезни или приема гостей. В каждый день, когда нет службы нашей Госпоже, должны читаться псалмы и антифоны, соответствующие буквам ее пресвятого имени.

[Эти ордонансы датированы 17 декабря 1586 года, монастырь Санто-Доминго в Мехико. Двадцать монахов дали обет соблюдать их и отправиться в новооснованную провинцию.]

Глава VIII

Путешествие отцов из Мексики на Филиппины

[Трое братьев, предназначенных для Китая, отплыли из порта Акапулько в Макао на судне под названием «Сан-Мартин». Остальные пятнадцать монахов начали свое путешествие в воскресенье, называемое Квазимодо, в воскресенье после Пасхи, 6 апреля 1587 года. Это было очень позднее время года, поэтому существовала опасность штормов; ибо наступило время вендабалей — штормовых и встречных ветров, которых очень боятся даже лучшие лоцманы. Им не повезло: их корабельные запасы погибли в огне, и они были вынуждены питаться бобами и нутом (garbanzos) в течение всего остатка пути, который длился три с половиной месяца. Но гораздо более суровым испытанием была теснота в корабельных помещениях; среди экипажа возникли две фракции, одна укрепилась на баке, другая — на юте; они были готовы вступить в бой друг с другом, как если бы одна сторона была маврами, а другая — христианами. К счастью, отцам удалось примирить их. Неосторожность навигаторов однажды едва не привела к гибели корабля; в другой раз судно чуть не погибло у островов, населенных каннибалами. Накануне дня святой Магдалины они достигли порта; и эту святую они избрали покровительницей той провинции.]

Глава IX

Путешествие и опыт братьев, отправившихся в Макао

[Поскольку главной целью при создании этой новой провинции было распространение святого Евангелия в великом Китайском королевстве, отцы, посланные туда, отличались святостью и ученостью. О самом путешествии мы знаем лишь то, что судно потерпело крушение у берегов Китая и они спаслись, выбравшись на берег, словно чудом. С ними не обошлись с той суровостью, которую обычно проявляют к иностранцам, прибывающим к берегам Китая или терпящим там крушение; напротив, их любезно принял один из знатных людей, заметивший их благочестие. Они не получили разрешения на евангелизацию в Китае, но отправились дальше в Макао, а оттуда были переправлены в Индию. Отец Антонио Арседиано преподавал теологию и пользовался большим уважением в Гоа. В разное время он посылал своих двух спутников в Испанию и Рим, чтобы ходатайствовать за Макао и сделать все возможное для начала проповеди Евангелия в Китае. Спустя шесть лет, не видя надежды на осуществление желаемого, он вернулся в Испанию и стал там преподавателем теологии в Саламанкском университете. Впоследствии он отправился в Авилу, где и скончался. Ордену не удалось в то время проникнуть в Китай через Макао; но в конечном итоге желанный доступ в Китай был получен через Эрмосу.]

Глава X

О прибытии монахов в город Манила и об их занятиях там до того, как они отправились на свои различные миссии.