«Филиппинские острова, 1493–1898 гг. — Том 25: 1635–1636 гг.»

Хуан де Буэрас

1 Этот набег распространил страх и тревогу по всем Висайским островам; и религиозные деятели, особенно иезуиты, настоятельно просили губернатора (тогда Сересо де Саламанку) обеспечить некоторую защиту от пиратов. Соответственно, он приказал (хотя и перед лицом большого сопротивления) основать форт и гарнизон в Замбоанге, Минданао; и чтобы помочь в расходах на это предприятие, [ввести] взнос в одну ганту риса с каждой дани на Висайских островах. (Комбес говорит, что эта мера возникла у иезуита Буэраса.) Этот взнос был впоследствии распространен на все провинции и стал известен как «пожертвование Замбоанги». Форт в Замбоанге (начатый 23 июня 1635 года) был спроектирован иезуитом Мельчором де Вера и построен под его руководством. См. отчеты, данные Комбесом (Hist. Mindanao, кол. 213–224), Мурильо Веларде (Hist. Philipinas, фол. 76b–78a) и Монтеро-и-Видалем (Hist. Filipinas, стр. 190–192).

2 «Семя — это кровь христиан».

3 Искажение слова kasis (Том XVI, стр. 134) или kázi, наименование магометанских проповедников.

4 Часть тридцать пятого стиха. Цитата должна заканчиваться словом eam. По-английски: «И всякий, кто потеряет свою жизнь ради Меня и Евангелия, спасет ее».

5 Перевод: «Тот, кто потеряет (свою жизнь), говорит Он, ради Меня. Там вся причина. Тот, кто потеряет, не как-нибудь, не по какой-либо причине, которую вы любите; но: Ради Меня. В пророчестве те другие мученики уже сказали: Ради Тебя нас убивают весь день (Пс. xliii, 22). Не наказание, следовательно, делает мученика, а причина». Это находится в проповеди святого Августина In natali martyrium («На праздник мучеников»), гл. ii, сек. 2; это Проповедь 331, изд. Миня, Париж, 1841 и 1845 — в старых кодексах, «Проповедь 100 de Diversis». — Т. К. Миддлтон, O.S.A.

6 Перевод: «Если разбойник нападет, или дикий зверь атакует, или голод, или жажда, или холод будут мучить того, кто бежит в пустыне и горах, или шторм или ураган утопят того, кто спешит через моря в стремительном плавании, Христос видит в нем Своего воина, где бы он ни сражался; и Он дает награду тому, кто умирает, преследуемый за имя Его чести, которую Он обещал дать при воскресении. Не меньше и слава мученичества в том, чтобы погибнуть не публично и не среди множества, когда причина, по которой он умирает, — потерять свою жизнь ради Христа. Для свидетельства мученичества достаточно того, что Он был свидетелем, который одобряет и венчает мучеников».

7 Теофиль Рейно родился 15 ноября 1587 года в Соспелло, в графстве Ницца, и вступил в Общество Иисуса 21 ноября 1602 года. Он преподавал грамматику и гуманитарные науки в Авиньоне, философию в течение шести лет и теологию в течение десяти лет в Лионе, где он также был префектом исследований в течение двух лет. Он жил несколько лет в Гренобле, Шамбери и Риме и провел последние тринадцать лет своей жизни в Лионе, где умер 31 октября 1633 года. Он был очень плодовитым писателем, но его стиль был плохим. Некоторые из его работ были напечатаны, в то время как другие существуют только в рукописи. Он планировал напечатать их все вместе, но смерть помешала проекту. Книга, упомянутая в тексте, — De Martyrio per pestem Ad martyrium improprium, et proprium vulgare comparato, Disqvisitio Theologica, Theophili Raynavdi Societatis Iesu Theologi.... (Lvgdvni, Sumpt. Iacobi Cardon, M.DCXXX.) См. Bibliothèque Соммерфогеля.

8 «В доброте и щедрости».

9 Часть Марка x, 30. Латынь всего отрывка: Qui non accipiat centies tantum, nunc in tempore hoc: domos, et fratres, et sorores, et matres, et filios, et agros, cum persecutionibus, et in sæculo futuro vitam æternam. По-английски в версии Дуэ: «Кто не получит в сто раз больше, сейчас в это время; дома, и братьев, и сестер, и матерей, и детей, и земли, с гонениями, и в грядущем мире жизнь вечную».

10 Перевод: «Приветствую вас, возлюбленные и благословенные братья, жаждая и сам радости видеть вас, если бы только условия места позволили мне добраться до вас. Ибо что могло бы быть более желанным и радостным для меня, чем быть с вами сейчас? ... Но поскольку сейчас не представляется возможности для этого счастья быть лично перед вашими глазами и ушами, я посылаю это письмо вместо этого; посредством которого я одинаково поздравляю и призываю вас стоять твердо и непоколебимо в вашем исповедании небесной славы: и, вступив на путь, который Господь почтил, идти вперед в духовной силе, чтобы получить корону». Это «Письмо святого Киприана Сергию и Рогатиану и другим исповедникам в Господе» — № 6 в изд. Таухница (Lipsiæ, 1838). — Т. К. Миддлтон, O.S.A.

Письмо Филиппу IV от отца Андреса дель Сакраменто

Государь:

Поскольку я провел тридцать лет в этой провинции босоногих францисканцев Сан-Грегорио на Филиппинах и поскольку я являюсь отцом этой провинции, я считаю своим долгом уведомить ваше Величество о ее нынешнем состоянии; чтобы, поскольку вы тот, кто посылает служителей за счет вашей королевской казны, вы могли применить исправление, которого требует необходимость. Это факт, что, хотя упомянутая провинция была основана босоногими религиозными деятелями и всегда поддерживалась в своем первоначальном совершенстве религиозными деятелями, присланными босоногими провинциями Испании, среди тех, кто приезжает, обычно встречаются некоторые обсерванты под предлогом отправления в Японию, которые, хотя и меняют одеяние, не меняют своей склонности к собственному уставу. Это смешение [двух ветвей] является причиной очень большого беспокойства из-за оппозиции, которая впитывается там с молоком матери, как это очевидно вашему Величеству из многих примеров. Хотя обсервантов так мало, что их число не достигает двадцати, они используют свое расположение у генеральных комиссаров, которые обычно назначают их комиссарами визитации. В местах столь отдаленных и лишенных возможности обращения [к начальству] они считают свою волю законом, когда им заблагорассудится. По этой причине мы всегда боялись, что обсерванты лишат босоногих религиозных деятелей этой провинции; и это было сделано комиссаром-визитатором из обсервантов, который отстранил всех дефиниторов и большое количество голосующих абсолютной властью и без достаточной причины. Он сделал это с единственной целью преуспеть в этом замысле, что он и осуществил; поэтому эта провинция и ее дефиниторы в настоящее время находятся во власти обсервантов. Поскольку отцы генеральные комиссары являются обсервантами, они, естественно, отдают предпочтение своей собственной партии. Из этого обстоятельства обещается серьезная и затянувшаяся судебная тяжба, которую ваше Величество можете предотвратить, строго приказав, чтобы та или иная ветвь не приезжала. Босоногие религиозные деятели, как я сказал, основали эту провинцию. Они предоставили церкви многих мучеников и трудились в служении в бедности, смирении и с хорошим примером среди испанцев и индейцев, как они рассказывают и как ваше Величество можете проинформировать себя. Вы также будете проинформированы о том, каким образом отцы-обсерванты осуществляют управление в Мехико; и вы можете выбрать, какую [ветвь] вы пожелаете, и приказать, чтобы те религиозные деятели, которые не обладают рекомендательным письмом от босоногих или от провинциалов-обсервантов (в зависимости от того, какую ветвь выберет ваше Величество), не садились на корабль в Кадисе. В случае, если обсерванты не должны приезжать, очень необходимо также строго приказать вашему вице-королю Мексики не позволять тем, кто не обладает упомянутыми рекомендательными письмами, садиться на корабль в Акапулько; ибо, поскольку генеральный комиссар находится в Мексике, он будет проявлять большую активность в этом отношении, чтобы продвинуть дальше то, что было начато. Для этой цели они в настоящее время посылают религиозного деятеля-обсерванта. Я умоляю ваше Величество не считать это делом малого значения, ибо от одного этого средства зависит сохранение этой провинции на ее первом основании, мир религиозных деятелей, надлежащее управление индейцами и предотвращение серьезнейших скандалов, рожденных из упомянутой оппозиции и смешения, свидетелем которых является все это королевство.

В этом письме видно, что никакой милости или защиты не испрашивается у вашего Величества ни для меня, ни для кого-либо другого; но я только информирую вас, как нашего суверенного господина, чтобы вы могли исправить ущерб, который проистекает из вышесказанного для совести ваших вассалов и в управлении индейцами. Несмотря на это, я умоляю ваше Величество, если вам будет угодно, сохранить мое имя в тайне от отца генерального комиссара и обсервантов; ибо если они узнают его, они доставят мне здесь значительные неприятности. Пусть Небеса процветают вашу жизнь самыми удачными успехами, как мы, ваши Величества, смиреннейшие вассалы и капелланы, желаем. [Нуэва] Касерес, в провинции Камаринес, 2 июня 1635 года.

Смиренный капеллан вашего Величества,

Фрай Андрес дель Сакраменто, отец этой провинции Сан-Грегорио.

[Резолюция: «16 июня 638 г. Собрать то, что могло быть написано по этому вопросу, и принести; и пусть отец генеральный комиссар доложит, ездят ли обсерванты среди босоногих отцов, которых запрашивают. Отчет был запрошен у генерального комиссара шестнадцатого числа упомянутого месяца».]

Письмо от францисканского генерального комиссара Индий

Я получил два документа от вашей Милости относительно различных вопросов, и я отвечу на них в двух других, чтобы вашей Милости было угодно прочитать их господам того королевского Совета. Относительно одного я говорю, что с зимы, когда я имел определенные известия из провинции Сан-Грегорио на Филиппинах, о которых я информировал совет, у меня не было дальнейших новостей. Эти новости были определенными жалобами провинциала и дефиниторов на комиссара, который лишил их определенных вещей, которые он нашел во время своего визита, хотя он превысил [свои полномочия] в этом. Это дело перешло к комиссару Новой Испании. Согласно тому, что написал мне босоногий провинциал Филиппин, который поехал, чтобы продолжить дело, на упомянутого комиссара были наложены взыскания. Другой был послан из босоногой провинции Сан-Диего, чтобы можно было отпраздновать еще одну главу и успокоить эту провинцию. Я надеюсь в нашем Господе, что она будет успокоена и удовлетворена; но если нет, я написал им, чтобы они прислали мне все документы и все решения, которые были вынесены. Письма также были написаны мне тогда, и я был проинформирован о великом ущербе, который губернатор причинял религиозным деятелям. Я пренебрег тем, чтобы информировать его Величество и тот королевский Совет об этом, так как считал несомненным, что, поскольку это было столь публично, дело было бы сообщено оттуда; и что, после того как оно было взвешено теми господами, они отправили бы приказы реформировать его.

Что касается беззаконного акта и дерзости монахов в защите и помощи клирику дону Педро Монрою, и их публичного порицания губернатора, Аудиенсии и других в своих проповедях, со скандалом, за что я чувствую должное сожаление, хотя вещи, которые происходят там публично, и события, которые там случаются, были очень необычными, все же слова их проповедей должны быть согласно заявлению святого Тридентского собора: Que sint examinata et casta, eloquia ad edificationem — слова, используемые нашим отцом святым Франциском в его правилах для проповедников. Если они не таковы, то слово Божье не будет иметь того эффекта на своих слушателей, который оно имело до беспорядков и скандала, — дело, которое всегда казалось мне очень неправильным и заслуживающим порицания и осуждения. Это произойдет по этому случаю, для чего в должное время я пришлю комиссию для расследования и наказания виновных; и [отчет о том], что будет сделано, будет отправлен, чтобы я мог представить его тому королевскому Совету, и можно было увидеть, было ли сделано удовлетворение; ибо там, где это не было сделано, я буду стремиться обеспечить его, как я стремлюсь делать во всех вещах, которые возникают. Это мой ответ на первый документ, присланный вашей Милостью. Дано в этом монастыре святого Франциска, в Мадриде, двадцать восьмого июня тысяча шестьсот тридцать пятого года.

Фрай Франсиско де Оканья, генеральный комиссар Индий.

1 «Пусть они будут обдуманного и целомудренного красноречия, чтобы они могли быть причиной назидания».

Мнение Совета и королевский указ относительно просьбы иезуитов Манилы о милостыне для их резиденции

Государь:

Указом от первого июня предыдущего тысяча шестьсот двадцать пятого года ваше Величество предоставили концессию резиденции Общества Иисуса города Манилы на Филиппинских островах в размере одной тысячи дукатов в течение каждого из десяти лет, в виде нераспределенных индейцев или тех, кто первыми станут таковыми на упомянутых островах, на тех же условиях, на которых ваше Величество предоставили концессию монастырю ордена святого Августина на островах для их зданий. Прокуратор-генерал упомянутой резиденции теперь представил, что после того, как работа была начата, церковь однажды ночью рухнула на землю, оставив дом в руинах и в столь великой опасности, что они были вынуждены немедленно занять храм для божественного богослужения. Для их строительства, и чтобы они могли быть оперативными в нем, и чтобы построить часть дома, где религиозные деятели могли бы укрыться, было необходимо собрать большую сумму денег путем сбора, что сделало их очень нуждающимися. Это семинария для всех религиозных деятелей упомянутого Общества, которые покидают эти королевства для возделывания святого Евангелия в тех провинциях, где они снаряжаются и изучают языки туземцев, чтобы выйти учить их. В ней есть школа, где преподаются чтение, письмо и латынь, а также искусства и теология, испанцам и туземцам; и шесть конгрегаций — а именно: священников, мирян, студентов, индейцев и чернокожих — с великим духовным возрастанием. Это прибежище для всех служителей Евангелия, которые заболевают и которые отправляются туда на лечение, так как ни в какой другой части нет врачей. Там их лечат, развлекают и поддерживают с великим милосердием, пока они не смогут вернуться, чтобы продолжать свое служение. Там развлекают всех тех, кто едет через Восточную Индию, когда они направляются в Японию, Китай, Малуко и другие места. Упомянутая резиденция очень тесна, как в своем доме, так и в своей церкви, из-за огромных толп, которые постоянно туда ходят. Для облегчения этого состояния орден просит ваше Величество, чтобы, учитывая вышесказанное и то, что ваше Величество дважды предоставляли монастырю святого Августина на упомянутых островах дар в двадцать тысяч дукатов для их строительства, вы также дали упомянутой резиденции в качестве милостыни еще десять тысяч дукатов, чтобы она могла продолжать упомянутое строительство, выплачивая их им из дани индейцев, которые могут быть нераспределенными. Дело было изучено в Совете вместе с письмом, которое королевская Аудиенсия упомянутых островов написала вашему Величеству 29 июля 630 года, — в котором упоминается великая нужда в церкви, которую испытывают религиозные деятели резиденции из-за падения их церкви, и очевидная опасность, в которой они живут, и великие результаты, которые они получают в тех краях, — граф Кастильо, председательствующий офицер упомянутого Совета, Фернандо де Вильясенор, граф Уманес и дон Бартоломе Моркечо были того мнения, что для принятия решения по этому вопросу целесообразно, чтобы губернатор, Аудиенсия и архиепископ упомянутых островов доложили о состоянии работы в упомянутой резиденции, что еще предстоит построить, сколько это будет стоить и есть ли у упомянутого Общества Иисуса средства, на которые можно это построить.

Лиценциат дон Лоренцо Рамирес де Прадо, Хуан Прадо, Хуан де Солорсано и дон Хуан де Палафокс думают, что, если вашему Величеству будет угодно, вы можете оказать им милость, продолжая упомянутой резиденции сумму, как указано выше, которая была им дана (по одной тысяче дукатов в каждый год, в течение десяти лет), еще на два года — по одной тысяче дукатов в каждом из них, которые должны быть выплачены из упомянутой дани нераспределенных индейцев, чтобы они могли продолжать упомянутую работу. Это должно быть с оговоркой, что губернатор упомянутых островов посмотрит, есть ли какой-либо другой вид имущества, из которого можно выплатить эти две тысячи дукатов, чтобы это не было взято из казны вашего Величества или из упомянутых энкомьенд индейцев, — чтобы последние могли оставаться свободными, чтобы вознаграждать солдат, которые служат вашему Величеству в тех округах с великим трудом и опасностью. Эти два года продления должны исчисляться со дня, когда заканчиваются десять лет упомянутой концессии, и в каждый из этих двух лет они не должны получать более одной тысячи дукатов. Пусть ваше Величество прикажет то, что будет вашей королевской волей. Мадрид, [пусто] [пусто] года, шестьсот тридцать пятого.

[Король, увидев вышеуказанные мнения своего Совета, отправил указ президенту и аудиторам Аудиенсии Манилы, который повторяет в идентичных выражениях на всем протяжении дело, предшествующее мнению в первом абзаце выше, а затем продолжает:]

Дело было изучено в моем королевском Совете Индий вместе с письмом, которое вы написали мне 29 июля 630 года, и они совещались со мной относительно многих лет, в течение которых я делал упомянутую концессию упомянутой резиденции, и нашего незнания в настоящее время того, что было сделано с этими деньгами или во что они были превращены, и что еще не хватает построить; и поскольку это дань нераспределенных индейцев, которые должны быть использованы в качестве награды для солдат, которые служат мне на тех островах с таким великим трудом и опасностью, без того, чтобы было что-то другое, чем можно было бы вознаградить их: я приказываю вам, чтобы наше решение по этому вопросу было принято со знанием, которое целесообразно, информировать меня при первой же возможности о состоянии работы в упомянутой резиденции, что еще предстоит построить и сколько это будет стоить; и есть ли у упомянутого Общества Иисуса достаточно средств, на которые можно это построить, без того, чтобы мы продолжали упомянутую концессию и милостыню, так как у меня так много милостыни, которую нужно дать, и вещей, столь сильно нуждающихся во внимании, по какой причине необходимо сокращать расходы, насколько это возможно. Вы пришлете мне упомянутый отчет вместе с вашим мнением через упомянутый мой Совет Индий, чтобы после того, как они изучат его, были приняты наиболее целесообразные меры. Дано в Мадриде, 10 июля тысяча шестьсот тридцать пятого года.

Я Король По приказу короля нашего суверена: Дон Габриэль Оканья-и-Аларкон Подписано господами Совета.

Письмо Педро де Арсе Филиппу IV

Хотя я уже в весьма преклонных годах и был вполне доволен своим епископством в городе Сантисимо-Номбре-де-Хесус (который обычно называют Себу), я был вынужден оставить свой покой из-за кончины архиепископа Манилы дона фра Гарсии Серрано, последовавшей более шести лет назад, чтобы прибыть и управлять этим архиепископством Манилы в период вакансии, как то было предписано Его Святейшеством Павлом V в булле, данной им по прошению отца Вашего Величества (да хранит его святой Рай!), в которой предусматривалось, что старший епископ Филиппин должен прибывать для управления церковью в Маниле на время трех вакансий на этой митрополичьей кафедре. Таким образом, жребий пал на меня, и та настойчивость, с которой губернатор и Аудиенсия умоляли меня приехать, не оставила мне места для оправданий или возможности сослаться на мои недуги и преклонный возраст.

За то время, что я находился в этом управлении, между церковной и светской властями царили великий мир и согласие; и мы всегда стремились содействовать делу Господа нашего и служению Вашему Величеству, как мы все обязаны делать. Я не оставлял управление до сего момента, когда прибыли буллы на это архиепископство для дона фра Эрнандо Герреро; ибо, хотя у него был указ от Вашего Величества, буллы, как я уже сказал, не прибыли, и я управлял на основании буллы Его Святейшества при наличии указа от Вашего Величества. Проконсультировавшись по этому поводу с учеными мужами, теологами и юристами относительно того, могу ли я передать управление архиепископством дону фра Эрнандо Герреро, все они посоветовали мне этого не делать и возложили это на мою совесть.

Наконец, Господу было угодно избавить меня от этого бремени и оставить мне прежнюю ответственность за мои собственные прегрешения; и, соответственно, я возвращаюсь туда с большой радостью и счастьем, чтобы закончить свои дни среди своего народа, помогая им во всем, в чем смогу; ибо они значительно пострадали за эти годы от врага из Минданао и Холо, которые весьма могущественны и совершают масштабные набеги со своими флотами — сжигая деревни, поджигая церкви, уничтожая образы и захватывая в плен многих индейцев. Особенно дерзко эти враги проявили себя в прошлом году; вследствие чего губернатор дон Хуан Сересо де Саламанка был вынужден применить единственное средство, которое, как мы полагали, существовало, а именно — построить крепость в Замбоанге, на земле Минданао, которая могла бы служить сдерживающим фактором для обоих врагов.

Строительство этой крепости было начато, когда дон Себастьян Уртадо де Коркуера прибыл для управления этими островами. Услышав о целесообразности этой работы, он решил продолжить ее, ибо польза от нее велика, а затраты для королевской казны незначительны; и даже сейчас есть надежда, что через несколько лет она принесет большую выгоду, ибо эти враги будут вынуждены платить дань Вашему Величеству — и, фактически, целые деревни уже начали переходить в подчинение Вашего Величества. Я надеюсь, что они также перейдут в подчинение нашего Величества [т.е. Бога]. С этой целью я передал и вверил духовные дела тех островов отцам Общества [Иисуса], чтобы благодаря их превосходному методу действий и мягкости они могли продолжать привлекать и обращать туземцев, которых очень много. Они уже приступили к работе, хотя число их братьев невелико; ибо члены этого ордена прибывают очень редко, а дел у них много, и с каждым днем становится все больше. Ибо я, только за то время, пока управлял архиепископством Манилы, принимая во внимание благополучие индейцев, а также преданность и эффективный метод управления, который поддерживают среди них члены Общества во всех частях, вверил им новые посты. Как на острове Негрос, так и на острове Миндоро, помимо старых христиан, у них есть три или четыре тысячи язычников, о которых нужно заботиться; и они уже крестят их, в дополнение к упомянутым язычникам Минданао, число которых исчисляется многими тысячами.

Следовательно, я прошу Ваше Величество о двух вещах: во-первых, чтобы Вашему Величеству было угодно утвердить их в упомянутой миссии на Минданао, ибо епископы вверяли ее только им на протяжении многих лет (как это сделал и я), ожидая больших результатов в обращении [в веру] посредством упомянутых отцов Общества Иисуса; во-вторых, чтобы Ваше Величество направили значительное подкрепление из числа членов этого ордена, чтобы они могли заниматься всем. Я думаю, что хорошим подкреплением было бы около сорока человек, если большинство из них будут священниками, которые смогут немедленно приступить к наставлению.

Да хранит Господь наш королевскую особу Вашего Величества, как того требуют все королевства, и как я, нижайший из капелланов Вашего Величества, прошу в своих жертвоприношениях и молитвах. Манила, 17 октября 1635 года.

Фра Педро, епископ Сантисимо-Номбре-де-Хесус.

Документы 1636 года

Обсуждение португальской торговли в Маниле. Джозеф де Навада Альварадо и другие; 1632–36 гг.

Указ о продлении срока владения энкомьендами. Филипп IV; 1 февраля.

Военная служба филиппинцев. Хуан Грау-и-Монфалькон; 13 июня.

Конфликты между гражданскими и церковными властями, 1635–36 гг. Касимиро Диас, O.S.A.

Письмо гражданина Манилы отсутствующему другу. [Без подписи; Фабиан де Сантильян-и-Гавильянес?]; 15 июня.

Просьба о присылке иезуитских миссионеров. Себастьян Уртадо де Коркуера; 19 июня.

Письмо епископа Нуэва-Касереса Филиппу IV. Франсиско де Самудио, O.S.A.; 20 июня.

Список видных церковных деятелей в Маниле и на островах. Эрнандо Герреро, архиепископ Манилы; 1636 г.

Источники: Все документы, кроме трех, получены из рукописей в Генеральном архиве Индий, Севилья. Второй — из «Cedulario Indico» Национального исторического архива, Мадрид; четвертый — из труда Диаса «Conquistas de las Islas Filipinas»; пятый — из рукописи в Королевской академии истории, Мадрид.

Переводы: Все документы, кроме одного, переведены Джеймсом А. Робертсоном; последний — Робертом У. Хейтом.

Обсуждение португальской торговли в Маниле

Копия семнадцати статей, которые Джозеф де Навада Альварадо, рехидор прославленного и верного города Манилы, предложил муниципальному совету [ayuntamiento] этого города, в которых он излагает ущерб и неприятности, которые следуют и были испытаны от того, что португальцы из Макао продолжают торговлю, которую они начали внедрять в этом городе [Маниле]. Эти статьи были представлены дону Хуану Ниньо де Тавора, а затем дону Хуану Сересо де Саламанке, губернатору этих островов, который, изучив их, написал свое мнение Его Величеству о том, насколько целесообразно пресечь торговлю Макао с упомянутым городом Манилой, как видно из упомянутого письма.

Капитан Джозеф де Навада Альварадо, рехидор этого города Манилы, заявил в городском совете, что, как было общеизвестно, с 1619 года по настоящий 1632 год португальские жители Макао прибывали в этот город на различных судах, без пропусков во все вышеупомянутые годы, груженные китайскими товарами, чтобы продавать их здесь; и что с их приходом, кажется, они завладели этой торговлей, которая так строго запрещена различными королевскими указами. Благодаря этой торговле они разбогатели, в то время как жители этой общины ныне находятся в столь жалком состоянии из-за огромных продаж, которые обычно совершались им; и потому что с упомянутой торговлей прекратилась та, которую санглеи вели, ежегодно прибывая в этот город с величайшим изобилием товаров. Похоже, что нужда всегда заставляла их покупать у упомянутых португальцев. Несмотря на то, что цены обычно были очень высокими, прибыль, которую жители этого города получали в Новой Испании, была очень незначительной; и временами она была немногим больше первоначальной стоимости товаров здесь, не считая тяжелых расходов и пошлин, которые они несут как на этих островах, так и в упомянутой Новой Испании. По этой причине он считает, что для сохранения упомянутых жителей и этой общины весьма целесообразно, чтобы упомянутая торговля португальцев прекратилась и чтобы им было приказано не прибывать в этот город; ибо это разрешено королевской волей под угрозой наказаний, выраженных в упомянутых указах, в которых он приказывает это, на которые мы ссылаемся, поскольку существует так много и столь фундаментальных причин, как следующие.

Первая: поскольку упомянутые португальцы из Макао в прошлые годы пытались открыть эту торговлю и прибывали в этот город с товарами для продажи, этот городской совет, видя ущерб, который мог из этого вырасти (который является ущербом, оплакиваемым сегодня), воспротивился упомянутому прибытию и принял различные решения относительно требования соблюдения королевской воли и приказа португальцам не возвращаться в этот город. И фактически они не прибывали некоторое время, или в течение многих лет после, до упомянутого 1619 года — с тех пор, не встречая сопротивления, которое оказывалось ранее, они продолжали упомянутую торговлю, как сказано выше.

Вторая, в доказательство вышесказанного: как известно, суммы капитала, [инвестированного] жителями этих островов, были очень велики в первые годы прибытия упомянутых судов из Макао; но из-за высоких цен, которые португальцы всегда устанавливали на свои товары, и (как сказано выше) потому, что горожане покупали у них скорее по принуждению, чем добровольно, из-за нехватки товаров, которые раньше привозили китайцы, по этой причине упомянутые вложения капитала прекратились и настолько уменьшились, как это было и видно в целом; потому что доходы были очень незначительными по сравнению с прибылями, которые получались в Новой Испании, учитывая высокие цены, которые они требуют здесь, как было сказано ранее.

Третий пункт, который следует рассмотреть: таможенные пошлины на товары, привозимые китайцами в этот город, приносили Его Величеству от восьмидесяти до ста тысяч песо ежегодно; в то время как пошлины на товары судов, прибывших из Макао, не превышали двадцати тысяч песо в любой год, и считается достоверным, что в некоторые годы пошлины не превышали двенадцати тысяч. Относительно этой истины, как пункта, столь достойного рассмотрения — и на который этот городской совет должен обратить столь пристальное внимание, поскольку именно этому органу в полной мере касается увеличение королевских доходов до возможного предела — мы ссылаемся на то, что следует из сумм упомянутых пошлин, которые санглеи вносили в королевскую казну в течение двадцати лет, и на те, которые португальцы внесли с 1619 года, при этом товары, которые они обычно привозили, оценивались примерно в полтора миллиона, обкрадывая на большую сумму упомянутые импортные и экспортные пошлины, по праву принадлежащие Его Величеству.

Четвертый вопрос, который необходимо рассмотреть для большего доказательства вышеуказанного утверждения: быстрота рейса из упомянутого города Макао в Манилу, поскольку он может быть совершен за двенадцать дней или две недели (или за одну неделю, как уже случалось), и короткое время, которое они проводят в этом городе, продавая свои товары. Это были причины, которые могли обеспечить успех контракта, который горожане этого города предлагали заключить с ними несколько лет назад, а именно — дать им сорок процентов чистой прибыли от первоначальной стоимости, которую они [т.е. португальцы] инвестировали. Но поскольку португальцы всегда считали себя могущественными и хозяевами упомянутой торговли, они всегда отказывались принять его — из чего можно сделать вывод о великих доходах, которые они получали и получают от торговли, поскольку, в конечном счете, сейчас приходится отдавать более шестидесяти процентов [прибыли] за все. Это трудность, которая в достаточной мере объясняет нынешнее состояние жителей этого города, страдающих от многих бед, которые сопровождают их по причине упомянутого уменьшения их богатства; и полную гибель других, которые видят себя лишенными того, что имели. По этой причине они не делают дальнейших вложений, потому что у них нет средств.

Пятое: следует рассмотреть, насколько долог и опасен путь с этих островов в упомянутую Новую Испанию, а также тяжелые затраты и расходы, вызванные инвестициями; в то время как доходы от того, что отправляется отсюда, не поступают, даже если им сопутствует удача, ранее чем через два года, а иногда и больше.

Шестое: с прибытием упомянутых португальцев и судов из города Макао в Манилу коммерция и торговля, которую санглейские купцы из Китая обычно вели каждый год с этим городом, прекратились из-за острого ума, который португальцы применили, чтобы предотвратить это. Им удалось это сделать полностью с помощью весьма хитрого плана, которому они следовали, привозя на ежегодные ярмарки, которые обычно проводятся в Кантоне, многие тысячи песо для инвестирования и доставки в этот город, как, в конечном счете, уже было сказано. Таким образом, китайцы продают им все, что хотят, с прибылью в двадцать пять или тридцать процентов. Это соглашение настолько устраивает санглеев, с упомянутой прибылью в их собственной стране и без хлопот, что они перестали прибывать в этот город, как делали раньше, рискуя капиталом, который они привозили сюда. Этому в значительной степени способствовало то, что португальцы убеждали упомянутых санглеев, что богатство жителей этого города почти исчезло, и до такой степени, что они не могут найти сбыт даже для всех товаров, которые привозят; и что по этой причине они дают товары в кредит на большую часть — вещь, которая никогда не случалась и не делалась, ибо они всегда получали деньги и стоимость за все, что продавали. К этому добавляется также то, что упомянутые португальцы имели обыкновение пугать упомянутых санглейских торговцев, рассказывая им об опасности, которую они испытают при своем прибытии из-за голландских пиратов и флотов банконов, с которыми некоторые из самой китайской нации ходят, совершая грабежи вдоль тех берегов. В то же время они представляли китайцам тяжелые пошлины, которые они платят здесь, и обиды, которые им наносятся в этом городе, несмотря на то, что они [не] знали, что у китайцев есть какие-либо жалобы на это. Все это с целью отвратить их от любого замысла, который у них был, прибыть в этот город с товарами; ибо они боятся, что если бы китайцы сделали это, это привело бы к подрыву их торговли и дискредитации того, что упомянутые португальцы держат так твердо.

Седьмое касается китайских купцов, которые отказываются продавать свои товары в Кантоне упомянутым португальцам из Макао, говоря, что они предпочитают привозить их за свой счет и риск в этот город на своих чампанах, чтобы продавать их жителям этого города и пользоваться в полной мере прибылью и выгодой, которую они могут тем самым получить. Чтобы отговорить этих людей от этой цели и решения, которые у них были, упомянутые португальцы предложили (как говорили многие китайские купцы, прибывшие в этот город в нынешнем году) ради мира привозить товары упомянутых санглеев в этот город за свой счет и риск, чтобы продавать их здесь — как они могли бы сделать, если бы везли их — заключив контракт, по которому за свое управление [этим бизнесом] они должны были получать пять процентов. Это наблюдается уже два года, в течение которых они привезли таким образом более ста пятидесяти тысяч песо за счет санглейских купцов из Кантона. Они также берут средства китайцев, чтобы сделать возврат под определенный процент, и привозят их в этот город, чтобы санглеи не приезжали сюда с упомянутыми товарами. Это общеизвестный факт, и об этом стало известно от некоторых самих португальцев из Макао. Упомянутые португальцы предпринимают эти усилия, чтобы иметь монополию для себя на товары, привозимые в этот город из королевства Китай, и чтобы все проходило через их руки; поскольку, в какой бы форме ни привозились вышеупомянутые товары, португальцы оказываются настолько заинтересованными, и по той же причине, как уже было сказано, жители этого города оказываются настолько лишенными своего богатства. Не меньший [ущерб] возможен, за исключением того, что, если упомянутая торговля не будет пресечена, они закончат тем, что потеряют то немногое, что у них есть, в течение очень немногих лет.

Восьмое. Относительно вышесказанного мы должны рассмотреть, что упомянутые португальцы из Макао всегда отказывались договориться путем панкады о общей цене, хотя упомянутая панкада столь обычна среди них во всех местах, где они покупают и продают. В течение одного из последних нескольких лет, договорившись о упомянутой панкаде и назначив для ее начала лицо как со своей стороны, так и со стороны этого города, когда цены были установлены, жители Макао отказались принять их, поскольку они были не такими высокими, как они хотели. Ибо всегда с учетом наличия порта под ветром (который заключается в том, что некоторые из упомянутых португальцев остаются в этом городе, чтобы продавать свои товары, которые у них остались, в чем им также не было оказано сопротивления, хотя это столь сильно вредит общему благосостоянию этого города), они становятся упрямыми во всем, чего желают — те, кто проводит зиму, создавая монополию на свои оставшиеся товары, продавая их по очень высоким ценам жителям, которые в них нуждаются, и продавая некоторые санглеям из Париана. Последние впоследствии перепродают такие товары всем лицам, делая это в течение года с некоторой выгодой.

Девятый пункт, который следует тщательно рассмотреть: помимо того, что некоторые португальцы остаются в этом городе, прибыв из города Макао с упомянутыми товарами, с намерением и по причинам, изложенным в вышеуказанной статье, они достигают своих целей другим путем, не менее вредным для этой общины — а именно, что некоторые из них отправили очень большой экспорт своих товаров на судах, отправленных в Новую Испанию, хотя это столь строго запрещено указами и приказами Его Величества. Пользуясь упомянутой возможностью, они отправили их через руки и под именами лиц этого города, которые защищали и защищают их. Хотя этот город, из-за полученного уведомления об этом поведении, предпринял все возможные усилия, чтобы предотвратить столь вредное действие — даже запросив и получив письма об отлучении от церкви, которые были прочитаны и опубликованы в церквях — однако не стало известно, что они были достаточными, чтобы предотвратить это. Это подтверждается разгрузкой флагманского судна «Санта-Мария-Магдалена», которое было отправлено из порта Кавите на этих островах в первой части августа прошлого года, 1631 года, в Новую Испанию, но чей рейс не состоялся из-за случившегося бедствия. Через это происшествие стало известно, что португальцы из Макао погрузили на него, как может рассказать капитан Андрес Лопес де Асальдики, генеральный депозитарий этого суда, который присутствовал при разгрузке груза с поручением от этого городского совета.

Десятое: то, что суда привозят из Макао, — это только шелка, в тюках и в тканях. Если они привозили какую-либо хлопчатобумажную ткань, необходимую беднякам, каждый кусок ткани продавался по три или три с половиной песо. Такая же цена получается за один кат швейных ниток, а блюдо среднего качества продается за один реал; и несмотря на то, что они привозят мало этого для снабжения этой общины, они всегда продавали упомянутые товары по указанным ценам, из-за сведения груза упомянутых судов к упомянутым шелкам и тканям, по причине прибылей, возникающих от таких фрахтов. Суда дают мало или совсем не дают места для погрузки хлопчатобумажной ткани и других товаров, столь необходимых беднякам, из-за их объема и малой прибыли, получаемой от таких грузов. Такие вещи также нужны тем, кто не является бедняком; и даже одно судно из тех, что обычно привозят санглеи из Китая в этот город, наполняет землю упомянутыми обычными товарами, которые столь необходимы, как можно понять; и бедняки снабжаются ими благодаря удобству их цен, которые очень низки. Они еще ниже, когда прибывает ряд судов, как это было раньше. Это подтверждается немногими, которые прибывали с упомянутыми товарами в течение нескольких лет, так что эти товары оценивались по ценам, столь низким, как четвертая часть и менее от цен, по которым они продавались упомянутыми португальцами, как было сказано.

Одиннадцатое: не составило бы труда для китайцев прибыть, чтобы заняться этой торговлей с количеством товаров — как они делали до того, как португальцы представили им опасности от врагов или другие вещи, упомянутые выше — если бы торговля Макао была пресечена. Ибо жадность к наживе, которой они, как известно, обладают, победила бы все, и они прибыли бы сюда; поскольку сбыт для товаров, которыми они торгуют в Китае, должен быть найден под водой. Если китайцы могут узнать хотя бы на один год, что ни одно судно не прибыло из Макао в этот город, несомненно, что они прибудут, и это вне всякого сомнения. Также будет осуществлено восстановление торговли упомянутых китайцев; и, поскольку будет великое изобилие товаров, которыми они торгуют, таможенные пошлины составят суммы, которые я уже указал. Следовательно, будет положен конец займам, столь многочисленным и обычным, которые мы имеем обыкновение требовать каждый год у жителей, чтобы снабжать нужды королевской казны; или, по крайней мере, займы не будут столь большими, поскольку упомянутые пошлины смогут снабжать многое.

Двенадцатое: как хорошо известно, в товарах, привозимых португальцами из города Макао в Манилу, нет статей, которые могли бы, с известным основанием, иметь сбыт с прибылью или даже без прибыли в любой другой части, по этой причине — а именно, что то, что они везут в Японию, — это только сырой шелк, который они называют первого сорта, и сливки того, что из Китая, чьи продукты они привозят сюда. Никакая другая вещь не используется в Японии; и шкуры, которые они также везут, помимо того, что их малое количество, мало используются японцами, согласно их обычаям; так что все остальное, что покупают жители Макао, предназначено для перевозки в этот город. Если они не прибудут сюда с этим, то несомненно, что они не будут покупать это. Следовательно, китайцы прибудут с этим, ибо это их торговля, и они должны обеспечить сбыт и прибыль для своих товаров.

Тринадцатое: усилия, приложенные упомянутыми португальцами из Макао по предотвращению коммерции китайцев, были осуществлены всеми государственными путями, которые они могли попытаться. Это дошло до такой степени, что судно, возвращавшееся из этого города в Макао, откуда оно прибыло с товарами, с некоторыми португальцами на борту, во время плавания вдоль берега Илокана около двух лет назад, заметило два судна санглеев, которые прибывали из Китая, груженные товарами в этот город. Упомянутое судно из Макао атаковало их во время прохождения и преследовало, в то же время разряжая свою артиллерию, с намерением разграбить и потопить их, и предотвратить их прибытие сюда. Благодаря напряженным усилиям, которые они предприняли, китайцы ускользнули из их рук, хотя получили большой ущерб от артиллерии. Из-за задержки, которую они претерпели в этих опасностях, их прибытие сюда было отложено, и, войдя в бухту во время ужасного шторма, одно судно потерпело крушение в окрестностях Параньяке, а другое на виду у стен [Манилы]. Следовательно, санглеи потеряли свои товары и были в опасности потерять свои жизни. Как только они вошли в этот город, они дали знать об этом ущербе, и этот городской совет, увидев причину этого, проголосовал за то, чтобы было проведено расследование упомянутого дела, и чтобы оно было сделано лиценциатом Николасом Антонио де Оманья, так как он был алькальдом-ординарием города. Он начал проводить расследование, но прекратил, потому что губернатор сказал, что это относится к юрисдикции военного департамента. После этого санглеи — видя, что они не добьются справедливости, которую желали в отношении упомянутого расследования; и что упомянутые португальцы вернулись в этот город, потому что они не продолжили свое путешествие из-за крушения упомянутого судна, на котором они шли вдоль упомянутого побережья Илокоса — прибегли к королевской Аудиенсии этих островов, где они подали жалобу на португальца, который был предводителем упомянутого судна, и других. Из бумаг, которые были составлены, последовало, что упомянутая Аудиенсия приказала арестовать упомянутого португальца, который был командиром упомянутого судна. Это было сделано, и последний был заключенным много дней в домах городского совета, пока в конце некоторого времени он не был освобожден, без того, чтобы кто-либо знал, в каком состоянии осталось упомянутое дело.

Четырнадцатое: долгий опыт, который мы имеем об ущербе, который был нанесен кастильцам, которые отправились из этого города в упомянутый город Макао на португальских судах, с некоторыми деньгами, которые они взяли для инвестирования и чтобы оплатить свой проезд и фрахт на свои вложения. Достигнув упомянутого города Макао, они арестовываются, и упомянутые деньги секвестрируются. Некоторые, кто избежал этого сурового обращения, нашли убежище в церквях и, наконец, сели на судно, счастливые быть на свободе со своими деньгами, чтобы вернуться в этот город. Пройдя через те королевства и испытав задержку долгого времени, в течение которого они страдали от этой молестации, и другие, кто, как сказано выше, избежал этого, воспользовавшись упомянутыми церквями, они вложили свой капитал в покупку товаров португальцев того города — и всегда по столь высоким ценам, что, из рук в руки, португальцы получают двадцать пять или тридцать процентов с наших людей. Ибо никакой меньшей ставки не было открыто для последних, чтобы выкупить себя от ущерба, нанесенного им, малой или никакой свободы; в то время как португальцы имеют столь большую свободу в этом упомянутом городе, как было и видно, как я уже заявил. Следовательно, то, что наши люди привезли из того города, всегда было слишком дорогим, по причине упомянутой прибыли, которую упомянутые португальцы получили от этого. Они, не довольствуясь этим, (как также хорошо известно), всякий раз, когда возникала возможность отправить какое-либо судно Его Величества из этого города, чтобы привезти обратно за его королевский счет военные припасы для обеспечения королевских складов, отказывались позволить покупать их руками тех, кто имеет дело в ведении, но [настаивают, чтобы это было] руками жителей Макао. Таким образом, они используют товары, которые имеют, и продают их по ценам, которые выбирают. Это всегда приводило к большой потере для королевской казны, что достаточно известно, потому что об этом открыто говорили все, кто отправлялся отсюда с этой целью. Такой комментарий был не меньшим, даже если многие граждане этого города столь терпеливо переносят такую несправедливость; ибо, эти, передав свои товары упомянутым португальцам, чтобы они могли увезти их отсюда в упомянутый город Макао и инвестировать их, и привезти обратно или отправить им выручку, португальцы удержали товары и до сих пор не сделали никакого возврата нашим людям. По этой причине те, кто отправил товары, были полностью разорены такими большими потерями, которые в своей общей сумме составляют очень большую сумму. С этим, и со всеми прибылями и доходами вышеупомянутыми, те из Макао сегодня известны как очень могущественные и имеющие большое богатство — хотя они не имели значительного богатства в упомянутом 1619 году, когда начали прибывать сюда, чтобы воспользоваться упомянутой торговлей.

Пятнадцатое: если торговля упомянутых португальцев прекратится, не может быть сомнений, что санглеи прибудут на своих судах из Китая, груженные товарами, чтобы продать их в этом городе. И даже если бы это было не в числе тех, кто прибывал раньше, ни с таким большим количеством товаров в течение этих первых лет, все же с немногими, которые прибывают с ценными товарами, и с теми, которые могут прибыть с острова Эрмоса, и воском, который получается на этих островах, будет достаточно товаров, чтобы завершить двести пятьдесят тысяч песо, которые Его Величество позволяет жителям этого архипелага торговать с упомянутой Новой Испанией — и даже превысить эту сумму, в целом, согласно нехватке богатства, которое они имеют сегодня. Великие инвестиции, которые делаются сегодня через руки агентов, которые находятся здесь — у которых есть деньги определенных граждан Мексики в больших количествах, многие тысячи песо, с которыми они нарушают торговлю и коммерцию наших граждан — будут предотвращены. Ибо, поскольку эти люди, у которых есть агентства, пользуются интересом в десять процентов от того, что они таким образом инвестируют по своей собственной власти (даже если это куплено очень дорого), они не будут рассматривать устранение препятствий в ценах на товары — делая их исключениями из общей потери всей этой общины; ибо португальцы продолжали свои продажи по тем же ценам, без того, чтобы было возможно применить корректирующее средство, которое требует столь великий ущерб. Если эта потеря прекратится, наши граждане одни будут пользоваться упомянутыми инвестициями, соблюдая в этом волю Его Величества, и будут делать их по благоприятным ценам, благодаря чему значительная прибыль будет причитаться им. Для этого они будут делить товары, которые прибудут, как из Китая, так и с острова Эрмоса и других мест, в соответствии со своими средствами. Из этого также последует другое преимущество с прибытием упомянутых судов из Китая, для граждан, которые имеют владения в Париане, которые таким образом будут иметь кого-то, чтобы занять эти владения. Ограниченное время, в течение которого упомянутые санглеи имеют обыкновение оставаться здесь, будет стоить больше тем гражданам, чем аренда и оплата за их собственность, которую они сейчас обычно получают за весь год. С этим доходом налог, который они должны платить за пахотную землю в упомянутых владениях, по [текущим] стоимостям этого города, не будет столь долго откладываться, и будет оплачен с большей легкостью, готовностью и желанием, чем делается сейчас; ибо, как хорошо известно этому городскому совету, около восьми тысяч песо причитаются упомянутой общественной собственности по упомянутой причине, согласно счетам, которые были представлены Хуаном де Аргуэльесом и Хуаном Лопесом де Андоином.

Шестнадцатое — это аргумент, что, если торговля португальцев из Макао прекратится, упомянутые [китайцы] должны будут вести торговлю, как они делали раньше, упомянутыми товарами, потому что у них не будет другого сбыта для них, кроме как в этом городе. Это доказано тем, что в восстаниях санглеев здесь, в первой части октября прошлого года 1602 [sic], более двадцати тысяч санглеев были убиты и их владения разорены — о чем известия были доставлены в Китай более чем десятью их судами, которые спаслись и принесли новости — тем не менее, к маю года, следующего за тем же, суда прибыли в этот город, в числе и с суммами товаров, с которыми они прибывали в годы, предшествующие. Они продолжали это в последующие годы, как если бы упомянутое наказание было благом для них. Они делали это по причине, упомянутой выше, не имея другого сбыта для упомянутых товаров, которыми они торговали.

Семнадцатое: как хорошо известно, как только португальцы из Макао узнали о посту, который мы заняли на острове Эрмоса, они попытались воспрепятствовать этой торговле, отправив религиозного деятеля своей нации в один из коммерческих портов Китая, чтобы он мог направить тех китайцев не везти никаких товаров на упомянутый остров. Они упорствовали и все еще упорствуют в этих усилиях.

Относительно всего вышесказанного, как дела столь важного, и от которого зависит сохранение этой общины, и чтобы граждане ее могли вернуть свои потери, он просит, чтобы было проведено обсуждение, и чтобы это предложение было записано в регистрационную книгу; чтобы было достигнуто решение и проведено голосование относительно всего, что должно быть подано в прошении; и чтобы королевские указы, которые рассматривают все упомянутое дело, соблюдались. Прочитав и поняв это de verbo ad verbum, было проголосовано, чтобы упомянутое предложение было внесено в регистрационную книгу этого кабильдо, и чтобы оно было обсуждено и проголосовано. После того, как это было сделано, принимая во внимание тот факт, что аргументы, которые оно содержит, столь известны и столь хорошо известны в этом городе и его жителями, Манила единогласно и как один человек решила информировать Его Светлость, губернатора, об упомянутом предложении; чтобы для его осуществления были предприняты все шаги, которые покажутся целесообразными, письменно, пока упомянутый эффект не будет получен — с согласия и совета советника этого города; чтобы прокуратор-генерал города занимался всем вышеперечисленным, и чтобы они назначили комиссарами тех, кто уполномочен информировать губернатора. После этого капитан Диего Диас, рехидор этого города, проголосовал и сказал, что его мнение заключается в том, что это дело является делом великой важности; и что кажется правильным обсудить и рассмотреть его с жителями общины, которые являются заинтересованными лицами. Это его голос и мнение. Губернатора просят быть любезным дать разрешение на проведение открытого кабильдо, чтобы заинтересованные лица, поскольку именно их это касается столь сильно, могли заявить в нем решение, которое должно быть принято в этом деле. Ибо если бы приостановка прибытия товаров из Макао произошла каким-либо другим путем, и в то же время товары из Китая не прибыли бы, люди обычно жаловались бы; и чтобы они не делали этого, пусть они будут участниками решения, которое будет принято. В таком состоянии был этот голос, и все подписали его.

Копия части письма, написанного Его Величеству 14 августа 1633 года губернатором Филиппин

Торговля Великого Китая также пришла в упадок, поскольку португальцы из Макао стали хозяевами ее, так как они столь близки; и поскольку они допускаются сюда, вопреки всякому хорошему управлению, они перепродают продукты, которые упомянутые китайцы раньше привозили напрямую. Это вызывает большую нехватку в этих провинциях, все из чего приводит к нашей потере и к выгоде Китая, из-за большого повышения цены по сравнению с [прежней] дешевизной — [избыток], кроме того, который они везут в свою собственную землю. Облегчение, которое, как я полагаю, может быть получено, хотя некоторая лишенность может ощущаться в начале, заключается в том, чтобы Ваше Величество запретили торговлю Макао с Манилой и постановили, чтобы португальцы не допускались в это управление. Помимо получения вышеуказанного результата, пошлины Вашего Величества увеличатся; и коммерция Китая с островом Эрмоса может быть установлена по этому маршруту и стать важной для Вашего Величества, хотя до настоящего времени это было только расходом. [Указ Совета: «Собрать бумаги, рассматривающие это дело, и карту острова Эрмоса; и вместе с этой частью отнести все это фискалу и принести в Совет с тем, что он скажет. 25 ноября 1634 года.»]

[Примечание: «Фискал заявляет, что он считает весьма нецелесообразным делать какие-либо нововведения в настоящее время и что торговля, которой сейчас обладают португальцы, не должна быть запрещена; ибо, поскольку упомянутая торговля разрешена санглеям и другим иностранным нациям, которые не являются вассалами Его Величества, не правильно запрещать ее португальцам; и потому что, если упомянутая торговля будет запрещена португальцам, голландцы и другие мятежники этой короне могут захватить это место и торговлю. Более того, преимущества, которые губернатор представляет как следствие, не являются уверенными, а случайными; и увеличение, которое он упоминает, может не произойти и не может быть впоследствии восполнено, если португальцы покинут это место и торговля прекратится. Мадрид, 6 декабря 1635 года.»]

[С пометкой: «Относительно дел острова Эрмоса и португальцев. Передать это фискалу. 15 апреля 636 года.» «Пусть будет дан отчет, чтобы те указы были выполнены, которые были даны для того, чтобы иностранцы не могли торговать или заниматься коммерцией на Филиппинских островах — приняв к сведению, что португальцы включены в число иностранцев, и что китайцы и санглеи могут торговать и заниматься коммерцией, как до сих пор. Относительно изгнания оттуда португальцев, которые не живут там по прямому разрешению Его Величества, он должен изгнать их, если только губернатор и Аудиенсия не сочтут, что это нецелесообразно; о чем может потребоваться представить информацию в Совет.»]

Копии указов, которые были отправлены губернатору и Аудиенсии Филиппин, а также фискалу и королевским чиновникам их, относительно торговли, которую португальцы из Макао внедрили в Манилу.

Король. Президенту и аудиторам моей королевской Аудиенсии Филиппинских островов: Дон Хуан Грау-и-Монфалькон, прокуратор-генерал этого города, сообщил мне, что португальцы, которые живут в Восточной Индии, попытались торговать и заниматься коммерцией с этими островами, тем самым препятствуя санглеям ехать продавать свои товары в этом городе; и что это общение было уже установлено, в нарушение приказов и указов, изданных к величайшему ущербу и предрассудку моих королевских доходов и хорошего управления островами. Он просил меня быть любезным применить быстрое и эффективное средство в деле столь великой важности и веса. Мой королевский Совет Индий, изучив все бумаги, которые были представлены в этом деле, вместе с тем, что мой фискал сказал и утверждал относительно него, я счел уместным отправить вам их копию, чтобы вы могли увидеть их. Если отчет, который был сделан об этом, кажется вам правильным, вы должны немедленно заняться исправлением этого ущерба; и я приказываю моему фискалу этой моей королевской Аудиенсии, другим указом, преследовать это дело и защищать все, что он сочтет подходящим для выгоды и увеличения моей королевской казны, и соблюдения изданных приказов и указов, поскольку это относится к нему по причине его должности. Обо всем, что вы постановите и что вы продолжите делать в этом деле, вы должны уведомить меня. Дано в Мадриде, 10 ноября 1634 года.