«Филиппинские острова, 1493–1898. Том 6: 1583–1588»

Луис Велес Черино

И для указанного расследования достопочтенный лиценциат Рохас, аудитор королевской Аудиенсии, принял присягу перед Богом и благословенной Марией, на знаке креста и на словах святых Евангелий от дона Антонио Гофре Каррильо, казначея королевской казны его Величества в этом городе и на Филиппинских островах, под каковое обязательство он обещал говорить правду. Будучи спрошен относительно содержания заголовка этого дознания, он сказал, что этому свидетелю известно, что каждый год из Новой Испании на эти острова для торговли приходят одно или несколько судов, которые привозят в качестве товара бархат, атлас, дамаст, тафту, цветные ткани в рубчик, бархатные шапочки, обувь и чулки, полотно из Голландии и Руана, вино, уксус, масло, оливки, каперсы, варенья, ветчину и соленое сало, муку, мыло, шляпы, сетчатые чулки, кордовскую кожу, изюм, миндаль и многие другие товары, произведенные в Испании и Новой Испании. Все эти вещи в этой стране обычно стоят вдвое дороже их стоимости в Новой Испании. Много раз мы испытывали нехватку вина для совершения мессы и для больных; иногда кувшин, вмещающий арробу вина, стоил не менее ста золотых песо, а то и гораздо больше. Эти вещи, которые привозят из Новой Испании, настолько необходимы, что люди, особенно благородного происхождения, не могли бы без них обойтись. Например, они не могут одеваться в ткани, которые производятся в этой стране, или в те, что привозят с материка; ибо это тонкие шелка такого качества, что одежда из них никуда не годится из-за отсутствия прочности и тонкости. Следовательно, их не носили бы, если бы люди не были очень бедны. Припасы, которые у нас есть в настоящее время в этой стране, — это свинина и мясо буйвола, птица, рис, восковые свечи и сало; а мука санглеев очень плохая, и ее невозможно есть. Сейчас она держится по такой высокой цене, что то, что покупалось четыре года назад за тостон, теперь нельзя купить за три песо. Там, где раньше давали шесть фанег риса за один тостон, теперь просят три песо, по одному тостону за фанегу. Раньше продавали от двенадцати до шестнадцати кур за четыре реала; в настоящее время, когда нет крупных кур, они стоят два или три реала за штуку вместо тостона. Свинья, которая раньше стоила живьем от четырех до шести реалов, теперь стоит шесть или семь песо, и никто не находится, чтобы купить. Этот свидетель думает, что причина высоких цен в этой стране заключается в том, что сюда приехало так много испанцев, что так много туземцев этих островов погибло и что так мало людей возделывают землю или разводят кур или свиней. [4] Свидетель знает это, потому что за четыре года, которые он провел в этой стране, он видел, что условия и события таковы, как он их описал. Он утверждает, что это правда, под присягой, которую он принял. Он заявляет, что ему двадцать семь лет, скорее больше, чем меньше; что он не имеет личного интереса в этом деле; и полностью компетентен быть свидетелем. Он подписал это своим именем,

Лиценциат Педро де Рохас. Дон Антонио Гофре Каррильо

Передо мной:

Луис Велес Черино

[Затем следуют показания Хуана Арсе де Садорнеля, Андреса Каучелы, капитана Хуана Пачеко Мальдонадо, Педро Карбальо, прапорщика Кристобаля де Аскуэты, дона Хуана де Биверо (казначея собора Манилы и священника) и дона Хуана де Армендареса (каноника собора и священника). Они изложены почти теми же словами, что и предыдущие. Свидетельства всех показывают высокую стоимость жизни на островах и приписывают причину большому количеству испанцев, смертям от болезней и войны многих туземцев, а также прибытию большого количества китайцев для целей торговли, которые, как и испанцы, являются непроизводителями. Из туземцев многие занялись торговлей, и лишь немногие возделывают землю, тем самым увеличивая нехватку провизии и вынуждая цены расти еще выше. Два священника не принимают присягу в той же форме, что и миряне, а «полагая руку на грудь и клянясь своим священническим словом». После всех этих показаний, каждое из которых заверено в надлежащей форме нотариусом, документ продолжается:]

Все вышеизложенное, согласно тому, что происходило передо мной, указанным секретарем суда, я предоставил и передал, подписав своим именем и печатью [т.е. росчерком] достопочтенным президенту и аудиторам, написанное на десяти листах вместе с настоящим, в сопровождении моей печати. В городе Манила на Филиппинских островах, 30 июня 1584 года — свидетелями были Родриго де Леон и Альваро Мендес де Эррера.

Луис Велес Черино.

Слова зачеркнуты там, где читается poner, a, y, queste de; и исправлено там, где читается hacienda, tostones и come; и de было вставлено между строк. Я, Луис Велес Черино, судебный секретарь королевской Аудиенсии, учрежденной в этом городе Манила, написал это и приказал написать; и здесь я прикладываю свою печать к такому документу в свидетельство истины.

Луис Велес Черино.

Письмо Мельчора Давалоса Филиппу II

Королевское католическое Величество:

Мы можем верить, что по божественному вдохновению ваше Величество назначило президента и аудиторов для этого края или начала мира; ибо в то самое время, когда губернатор дон Гонсало Ронкильо только что умер или был при смерти в этом городе Манила, Совет, находящийся более чем в четырех тысячах лиг отсюда, решил и постановил основать королевскую Аудиенсию в Маниле, и мы прибыли сюда — в качестве президента и губернатора доктор Сантьяго де Вера; я, который жил в полном забвении в Мексике, в качестве первого аудитора; лиценциат Рохас в качестве второго аудитора и лиценциат Айяла в качестве фискала. Говорят, что другой аудитор, лиценциат Браво, остался в Кастилии; все мы, кроме него, приехали сюда. Мы отплыли из порта Акапулько девятого марта, согласно новому исчислению времени, которое ваше Величество по приказу верховного понтифика повелело нам соблюдать. Я упоминаю этот момент, потому что мы, прибывшие, испытали опыт, никогда не известный ранее — а именно, что, находясь в море, мы соблюдали день Вознесения, день Пятидесятницы, день Святой Троицы и день Тела Христова; когда мы высадились, мы соблюдали и праздновали те же праздничные дни в Маниле, потому что новое исчисление еще не действовало там и вступает в силу только с пятого октября текущего года. Это памятное событие, что согласно указанному новому исчислению мы прибыли сюда двадцать шестого мая, а согласно старому — шестнадцатого того же месяца. [5] Аудиенсия была учреждена со всей возможной властью и пышностью. Мы нашли город сожженным и никаких пригодных для жилья домов, кроме тех, что из соломы, камыша и досок, которые могли легко сгореть снова в любой день. Относительно этого и других дел отчет будет направлен президентом. Чиновники королевской казны не только отказались одолжить мне денег, но даже не выплатили мне более половины жалованья за три месяца, причитающегося мне с того времени, как я покинул Акапулько. Остальные получили свое жалованье с того времени, как покинули Кастилию, президент — с тех пор, как покинул Мексику, а я — только со дня, когда мы отплыли. Я не недостоин милостей, могущественнейший государь; ибо я провел сорок лет в постоянном изучении, тридцать из которых дали мне большой опыт в делах правосудия и юридической защиты, и это хорошо известно в Мексике. Если записи прошлого будут изучены в Совете, будет видно, что за десять или двенадцать месяцев, пока я был фискалом той королевской Аудиенсии, я сделал больше, чем мои предшественники за двадцать лет. Помимо всего этого, я человек с хорошей репутацией. Я был адвокатом инквизиции более одиннадцати лет, а именно с того времени, как ваше Величество учредило ее в Мексике. Мои дяди и родственники доньи Марии де Сандоваль, моей жены, завоевали Новую Испанию, как можно видеть по записям королевского Совета Индий; и никто не достоин получить вознаграждение за свои услуги больше, чем моя жена и я. В силу указа, предписывающего мне перевезти всю мою семью и домочадцев, королевская казна Мексики одолжила мне на срок два года две тысячи песо, чтобы помочь мне в моем путешествии. Этой помощи было недостаточно, и, не имея возможности продать свои поместья, я был вынужден оставить их заброшенными, потому что уже продал своих негров. Я буду полностью разорен, если ваше Величество не освободит меня от уплаты тех двух тысяч песо или, по крайней мере, не даст мне отсрочку на десять лет. Я умоляю ваше Величество об этом, поскольку для поддержания приличия среди женщин я привез сюда трех сыновей и племянника, чья чрезвычайно почетная и добродетельная репутация известна по всей Новой Испании, где я их воспитал.

С помощью Бога, который по Своему бесконечному милосердию сделал меня приятным и любимым, я буду стремиться жить, вершить правосудие и обходиться с другими безупречно. Поскольку это так, и я живу в стране, где так мало стабильности и правды, я умоляю ваше Величество не судить меня, не выслушав сначала. Я очень чту президента и власть, которую поддерживал бы даже герцог, если бы он был здесь в качестве наместника вашего Величества; ибо в отдаленных регионах это подобает службе вашего Величества. Тем не менее, в том, что касается отправления правосудия, я стараюсь не упустить ни одной возможности. Президент в настоящее время нездоров, и я не знаю, затронул ли он в своих письмах вопросы, о которых я упомяну здесь.

Я писал из Мексики, умоляя ваше Величество, ради спокойствия королевской совести и совести нас, служащих здесь, о проведении консультации, чтобы решить, что делать с магометанами, которыми полны эти острова. Я отправил отчет и сказал, что, помня об этом деле, я пришлю более подробный отчет отсюда; но я не мог найти времени для изучения из-за моей постоянной занятости на заседаниях Аудиенсии и вынесения заключений. В этом году я судья по делам о наследстве, а первые четыре месяца года — провинциальный алькальд; и поскольку люди находят, что дела решаются быстро, я осаждаем туземцами с их мелкими судебными тяжбами. Я хотел бы, чтобы у меня было больше времени, чтобы собрать то, что можно собрать, и написать о праве. Однако я, возможно, не премину сделать какой-то небольшой отчет. Ниже приводится пункт из письма вашего Величества, который я нашел, адресованного аделантадо Мигелю Лопесу де Легаспи, первому первооткрывателю этих островов, по сути следующий:

«Нас также просили от вашего имени относительно островов мавров в той земле и о том, как те люди приходят торговать и вести коммерцию, препятствуя проповеди святого Евангелия и беспокоя вас. Мы даем вам разрешение обращать таких мавров в рабство и захватывать их имущество. Вы предупреждены, что можете обращать их в рабство только в том случае, если указанные мавры являются таковыми по рождению и выбору и если они приходят проповедовать свое магометанское учение или вести войну против вас или против индейцев, которые являются нашими подданными и находятся на нашей королевской службе. Но ни в коем случае и никаким образом вы не должны порабощать индейцев, которые приняли учение Магомета; напротив, вы должны стремиться убедить и обратить их в нашу святую католическую веру добрыми и законными методами».

Принимать универсальные меры — значит устанавливать безошибочные правила, а в праве мы едва ли можем найти такое правило; поэтому мы должны различать как времена, так и обстоятельства. При всем уважении, мне кажется, что все магометане — враги Церкви; и все измаильтяне, их союзники, конфедераты и потомки должны иметь слова Писания (как они найдены в 16-й главе Книги Бытия) написанными в своих сердцах: Hic erit ferus homo, manus ejus contra omnes et manus omnium contra eum. [6] Удивительные события произошли (и было бы хорошо, чтобы ваше Величество приказало их изучить и расследовать) в историях Португалии, в «Декадах» Барроша и в книгах Осорио, доброго епископа Алгарве, [7] — который по приказу его Величества короля, кардинала дона Энрике, написал на латыни историю жизни, деяний и добродетелей прославленнейшего короля дона Мануэля, деда вашего Величества. Все эти книги изобилуют описаниями полевых и морских сражений, которые вице-короли и генерал-капитаны Малакки, Гоа, Каликута, Ормуза и многих других мест вели против хорошо известных мавров того региона и тех, кто из Суматры, Явы и Борнео, которым помогали турки, мамлюки, мавры из Туниса и мавры, изгнанные из Гранады во времена католических королей. В битве против Афонсу де Альбукерке [8] было семьсот мамлюков, триста турок и тысяча мавров из Туниса и Гранады — посланных туда султаном Египта до того, как турки победили его. Они заселили и наполнили эти острова. Каждый год турки приходят на Суматру, а также на Борнео; на Молуккских островах и на Тернате эти турки собраны против вашего Величества и заставили огромное количество христиан, наставленных в католической вере, отречься от нее. Более того, король того места связан союзом с английскими еретиками, и мавры подвергли ужасным мученичествам христиан этих регионов. Забота, с которой турки всегда предлагали помощь, как в прошлом, так и в настоящем, и та, которую проявил султан во времена папы Юлия II, хорошо известна и может быть подтверждена в истории указанного епископа Алгарве, книга 4, лист 122. Султан писал папе, жалуясь на указанных королей дона Мануэля и католического дона Фернандо — говоря, что мавры, которых последний изгнал из Гранады и Кастилии, отправились в Египет жаловаться; и что король дон Мануэль преследует мавров через Красное море и соседние регионы. Он добавил, что если это не будет исправлено приказом указанным принцам прекратить преследование магометан, он разрушит святой дом в Иерусалиме и гробницу Искупителя. Как можно подтвердить, письмо содержит много кощунственных замечаний против христианства. Оно было отправлено через францисканского монаха, который жил в монастыре на горе, называемой Сион, и который был там стражем в Иерусалиме. Указанный понтифик, как только увидел письмо, отправил его копию в Кастилию и Португалию через того же монаха. Король дон Мануэль, дед вашего Величества, отправил знаменитый ответ понтифику, сказав, что он не дает советов ни Апостольскому Престолу, ни священному совету кардиналов; но то, что он ответил (и он сделал бы это изо всех сил), — это преследовать магометан вечно. Он добавил, что Святой Отец во многом виноват в гордыне султана, поскольку он не собрал и не объединил в мирном союзе христианских принцев, которые были разделены войнами в своих собственных интересах и пренебрегали таким общим интересом, как уничтожение власти мавров и турок. Он также ответил, что понимает, что его отец и тесть, католический король дон Фернандо, дали бы такой же ответ. Как я уже сказал, истории Португалии полны этих старых враждебностей. Кажется, что эта злая секта увеличилась и размножилась как на Западе, так и на островах и в странах Востока. Действительно, различные причины этого можно найти в состоянии этих регионов и в мерах, указах или инструкциях, подобных тем, что были изданы для Перу, Новой Испании и других Индий.

Что касается рабства, главное, что следует отметить, это то, что у нас здесь много видов рабов: одни являются рабами, потому что их отцы и деды были таковыми; другие продали себя ad pretium participandum, либо чтобы воспользоваться деньгами, либо чтобы оплатить свои долги; другие были захвачены на войне; другие стали рабами, потому что, будучи сиротами, они содержались в этом состоянии за еду и расходы; другие были проданы во времена голода своими отцами, матерями или братьями; другие носят это имя из-за займов, ибо проценты быстро умножаются среди индейцев и мавров, и таким образом бедняк становится рабом. Есть люди, которые становятся рабами из-за преступлений и неуплаты штрафов и взысканий; и другие за неуплату подати или податей своих господ. Каждая из этих причин является аргументом для оправдания рабства. Я решил упомянуть эти детали, потому что уместно уведомить о них ваше Величество и ваш Совет.

Ваше Величество приняло законы, запрещающие кому-либо вывозить деньги из ваших королевств или покупать или продавать пиратам. Но каждый год китайцы увозят все деньги, которые есть. Здесь много судов, двадцать пять или тридцать штук, с четырьмя тысячами человек, которые прибыли сюда торговать. Мы не боимся вымогательства с их стороны из-за огромной важности для них нашей торговли; но, поскольку у нас нет товаров, чтобы дать им, не имея ничего, кроме реалов, вашему Величеству было бы целесообразно прислать приказы о том, что нам следует делать и как нам решать вопрос о рабах, поскольку существует так много их классов, как я показал выше.

Бедность солдат, которые прибывают сюда, крайняя, ибо они не получают жалованья, а страна не может их содержать. Было бы целесообразно прислать приказы использовать их в завоеваниях и прислать много солдат. Также следует дать приказы построить несколько галер, которые не должны простаивать и разрушаться, как те, что оставил доктор Санде. Хотя индейцы и мавры здесь неохотно берутся за весла, нам очень помогает то, что здесь обычно есть китайцы, которые готовы наняться за низкую плату. Во всем этом пусть ваше Величество примет такие меры, которые наиболее выгодны для вашей службы.

Около двенадцати дней назад мы получили письма с Молуккских островов, в которых капитан, командующий в том месте, говорит, что король Тернате сейчас могуществен и захватил важнейшую крепость. Подкрепление из восьмидесяти или ста человек с припасами было отправлено ему до прибытия Аудиенсии; и он говорит, что может продержаться до конца октября или ноября. Говоря о войне, которая должна вестись, президент собирался и собирается отправить четыреста человек и тысячу дружественных индейцев. Он в замешательстве относительно выбора генерал-капитана, ибо каждый из капитанов, которые добиваются этого поста, желает быть единоличным командующим, в то время как остальные выказывают недовольство тем, что должен быть назначен один из их равных. Более того, никому из них не нравится, что капитаном может быть Бартоломе Ваэс Ландеро. Он португалец, который пришел сюда из Макао через посредничество губернатора Диего Ронкильо и остался здесь, чтобы защищать эту землю с двумя судами, хорошо оснащенными артиллерией, на службе вашего Величества. Увидев это противоречие, я предложил президенту в день Святого Иоанна, что я и мои сыновья с нашим оружием отправимся с солдатами, чтобы служить в этой экспедиции. Капитаны, которые являются кандидатами, удовлетворены тем, что я буду их генералом, а португальский капитан и его люди еще более довольны. Президент говорит, что мы будем обсуждать, что следует сделать, и все же он не пришел ни к какому решению со мной. Он поступит несправедливо по отношению ко мне, если удержит от меня руководство в этом деле. Во всем, что касается правосудия, я всегда буду готов, с помощью Бога, который будет благоволить мне, вернуть территории вашего Величества и наказать ваших врагов.

Также важно для службы Бога, чтобы по приказу вашего Величества было принято какое-то решение относительно наказания, которое мы должны наложить на китайцев или санглеев за позорное преступление, которое, как говорят мне люди здесь, они практикуют на борту своих судов. [9] Я изучаю этот вопрос, чтобы информировать эту Аудиенсию; но, поскольку наказание может помешать торговле, необходимо будет соблюдать умеренность, пока ваше Величество не сообщит нам, что следует делать в этом деле. Я упрекал и увещевал монахов, говоря им, что они должны призывать этих несчастных людей. Некоторые из них говорят мне, что не желают крестить китайцев, потому что уверены, что они отрекутся от веры, как только вернутся в свою страну. Я говорю им, что они должны делать то, что в их силах; и что, если Бог не желает призвать этих людей, по крайней мере, это не должно быть оставлено невыполненным монахами. Я всегда буду настаивать на этом.

Когда я говорил о Тернате, я забыл упомянуть очень важный вопрос, который, возможно, уже забыт. Был король на Тернате по имени Качил Болейфе, пожилой и очень благоразумный, почитаемый маврами как пророк. Он был доставлен в Малакку из-за определенного преступления; и, будучи оправданным, он принял крещение и умер там как католик. Он сказал, что, не имея законного наследника, он назначает короля Португалии дона Жуана III своим наследником королевства и островов, подвластных Тернате. Это завещание было доставлено на Тернате, и все вожди королевства присягнули на верность новому королю с большим пиршеством и торжественностью. Владение королевством было принято со всеми церемониями, требуемыми законом. Это то, что говорят историки, особенно Жуан де Баррош — в третьей «Декаде», книга пятая, глава шестая. В конце седьмой главы он говорит, что крепость, ныне удерживаемая тираном, была построена капитаном Антонио де Брито, который начал работу своими собственными руками в день Святого Иоанна в 1522 году. Он сделал это с согласия всех мавров и поэтому назвал форт Сан-Хуан. Хорошо, чтобы ваше Величество знало самый фундамент ваших прав и, по крайней мере, понимало, что мое стремление — дать информацию и службу. Да позволит Бог вашему Величеству жить, не устанавливая границ вашей жизни; ибо человеческий род и Церковь Божья нуждаются в этом. Из города Манила, 3 июля, в 84-м году (согласно старому исчислению, как я сказал). Могущественнейший Господь, ваш смиреннейший слуга целует ноги вашего Величества.

Лиценциат Мельчор Давалос

[Помета: «Священному королевскому католическому Величеству короля дона Филиппа, нашего суверенного господина. В его Совете Индий». «Филиппины. Его Величеству, 1584. От лиценциата Мельчора де Абалоса, 3 июля». «Рассмотрено; отвечать нечего».]

Письмо Сантьяго де Вера архиепископу Мексики

Светлейший сеньор:

Я был более рад узнать о здоровье вашей светлости [10], чем знать, что вы управляете той землей — поскольку первое имеет столь большое значение, а второе заслужено вашей светлостью. Я надеюсь, что наш Господь дарует вам престол Святого Петра, чтобы все было так, как мы, ваши слуги, желаем.

После того как я написал другое письмо, которое сопровождает это, я получил письмо вашей светлости, которое пришло на судне «Сан-Хуан». Поскольку в другом я сослался на некоторые вещи, которые могут быть опущены здесь, и поскольку я не хочу утомлять вашу светлость длинным отчетом о делах, связанных с вашей обязанностью, я пишу это только для того, чтобы заверить вашу светлость, что вы можете приказывать мне.

Большое удовлетворение было испытано в этой стране от того, что судно «Мора» так чудесно прибыло в порт. Смерть экипажа, уверяю вашу светлость, была не из-за нехватки обеспечения себя здесь необходимым для путешествия; ибо хотя на отправку судна было потрачено мало времени, я проявил большое усердие, следя за тем, чтобы было погружено больше людей и провизии, чем принято. Есть вещи, которые наш Господь допускает; поскольку была Его воля, чтобы они умерли, это был случай Его великого милосердия.

Я всегда старался исполнять приказы вашей светлости в отношении лорда-епископа, и он может приказывать мне, и я буду повиноваться; но я не знаю никаких средств в мире, с помощью которых я мог бы сохранить его любовь и сделать ее прочной.

Я целую руки вашей светлости за доброту, которую вы оказываете мне, поощряя меня к работе на этой должности; но так как я стар и изношен, дополнительные обязанности очень тяжелы для меня, особенно потому, что я получаю так мало помощи от моих коллег и потому что Совет [Индий] так плохо поддерживает мои усилия. Поскольку они так далеко и не знают дел здесь в деталях, они принимают некоторые правила, настолько далекие от того, что подобает, что, если бы они соблюдались, это было бы разорением этой земли, и служба его Величества сильно пострадала бы. Чтобы ваша светлость могла понять, как обстоят дела, я заявляю, что все, касающееся управления и войны на этих островах, зависит от президента. Он должен заниматься всем пунктуально; и, чтобы соблюдать приказы его Величества, он должен выплачивать и тратить из королевской казны то, что необходимо для дел управления и войны. Никакого отчета об этом не может быть дано, и в задержке возникли бы большие неудобства. Отправка судов прекратилась бы, как и работа на верфях, оборона этих островов и снабжение помощью других островов в соответствии с приказами его Величества. Зная все это, что очевидно, я получил указ, копия которого прилагается к этому. Это дало возможность чиновникам оправдываться от исполнения моих приказов о деньгах, и вскоре Аудиенсия приказала их не соблюдать. Для отмены этого указа необходимо ждать три года, и хотя в моем назначении его Величество дал мне полную власть для всего, мне мешают по самым пустяковым причинам осуществлять мою власть. Я пишу его Величеству, но будет более эффективно дать отчет об этом вашей светлости; ибо, если ничего не будет сделано, нет никакой пользы для его Величества иметь губернатора или генерал-капитана, и нет никакой причины для его Величества идти на такие расходы из королевской казны только для того, чтобы они были потеряны.

Я пытался договориться с санглеями здесь, чтобы они привезли мне количество ртути [11] согласно приказам вашей светлости; но в течение некоторого времени они возили ее японцам; в той стране много серебряных рудников, где они получают за нее хорошую цену. По этой причине ртуть выросла в цене, и они такие хитрые торговцы, что не поверят, что этот вид торговли желателен. Я буду действовать с ними постепенно, пока нельзя будет увидеть, дадут ли они ее по цене, которую установила ваша светлость. Я сообщу вашей светлости о результате этого.

Я очень ценю милость, которую ваша светлость оказала мне благоприятной и быстрой отправкой этих судов. Я целую руки вашей светлости тысячу раз, и все здесь делают то же самое, так как я сообщил им о трудности задачи, которую ваша светлость так легко выполнила. Хотя я пытался отправить суда отсюда со всей поспешностью, я проинформирован моряками, которые понимают это дело, что небезопасно отправлять их до двадцатого или двадцать пятого июня. Погода не устанавливается до тех пор, и они обычно заходят в гавань во время плохой погоды. Тем не менее, впредь я буду заставлять их отплывать отсюда в середине июня, чтобы не было неудобств, о которых упоминает ваша светлость.

Хотя много товаров пришло из Китая в этом году, мало было продано из-за нехватки реалов, и индейцы прятали и хранили товары до сих пор. При известии о прибытии судов и знании того, что они привозят значительные деньги, они набрались смелости и чрезвычайно обрадовались. Чтобы эти индейцы могли увеличить свою торговлю в какой-либо степени, необходимо, чтобы деньги присылались в достаточном количестве и через регулярные промежутки времени.

Ваша светлость приказывает мне соблюдать приказы, данные Франсиско Гали относительно открытия маршрута из этих портов в сторону Новой Испании. Я буду соблюдать приказы вашей светлости до буквы и постараюсь сообщить вам вскоре, хотя судно «Сан-Хуан» бесполезно, так как оно изъедено червями и старое. Я прикажу плотникам осмотреть его, и если оно не послужит, я прикажу им осмотреть суда, которые у меня есть здесь, чтобы увидеть, пригодно ли какое-либо, и избежать расходов и задержки.

Ваша Светлость приказывает, чтобы добыча золота производилась с помощью ртути, как это делается в Тальпаксагуа. В другом письме я уже отчитался перед Вашей Светлостью о том, что было сделано здесь в области горного дела.

Мы ознакомились с королевскими указами относительно согласия, которое Его Величество велит нам поддерживать с вице-королем и капитанами Индии и Молуккских островов, которым мы должны оказывать помощь. Однажды оттуда пришел срочный запрос, и капитаны заверяли меня, что с двумя или тремя сотнями людей все дело можно было бы уладить, а форт и острова вернуть Его Величеству. Они были захвачены мелким королем Терренате, как явствует из копии прилагаемого письма. Поскольку этих людей можно было выделить отсюда без риска, я отправил около четырехсот аркебузиров и большое число туземцев с артиллерией, порохом и боеприпасами. Также было отправлено двадцать семь небольших лодок и фрегатов и одна галера, достаточно снаряженные на один год. Хотя в пути они разделились, а из-за погоды шесть лодок погибли у побережья Паная, я распорядился предоставить другие, и они продолжили свой путь — все, кроме одной лодки с двумя артиллерийскими орудиями, пятнадцатью или двадцатью людьми, а также некоторым количеством пороха и боеприпасов. Более того, галеон, посланный на помощь из Индии с двумя сотнями португальцев, не прибыл; а мавры укрепились вместе со многими яванцами, турками и представителями других национальностей. Также имела место халатность со стороны Диего де Акамбухи, коменданта того форта, по чьему приказу была отправлена эта помощь в соответствии с повелениями Его Величества. В отношении этого коменданта возникли некоторые подозрения, и были признаки того, что он не желал окончания войны, поскольку торговля гвоздикой и прочими товарами в тех краях также прекратилась бы, как Ваша Светлость увидит из прилагаемого донесения. Хотя в нашем лагере было огромное стремление атаковать мавров, ничего не было достигнуто — результат, отчасти обусловленный разногласиями между капитаном Перейрой, которому Его Величество приказал взять на себя командование этим местом, и Диего де Акамбухой, который удерживал его, по поводу сдачи форта последним. Меня заверили лица, бывшие свидетелями этого дела, и я сам пришел к такому пониманию, что если Его Милость не пожелает оставить это владение и сохранить управление Молуккскими островами в руках кастильцев, то возникнут большие трудности с их завоеванием. Никакой дополнительной помощи отсюда отправить нельзя, если Его Милость не окажет помощь этой стране, выделив средства на вышеуказанные цели — как это делается во Флориде, которая имеет меньшее значение. Следует предусмотреть отправку войск и вооружения, поскольку у Его Милости в королевской казне недостаточно средств для наших нужд здесь, а войск не больше, чем требуется для обороны. Я умоляю Вашу Светлость именно так объяснить это дело Его Величеству.

Что касается дона Диего де Алькарасо, то нет моей заслуги в том, что я оказываю ему покровительство и продвигаю его, поскольку он заслуживает этого, крайне рассудителен и является истинным джентльменом. Он содержится без каких-либо хлопот или затруднений. Он является губернатором форта на Миндоро и в настоящее время находится в этом городе. Дон Педро де Ангуло еще не прибыл с Молуккских островов, и я особенно беспокоюсь о нем в связи с тамошними делами. Несколько месяцев я держал Бустаманте на жалованье, которое он получает до сих пор, и теперь, когда я знаю, что Вашей Светлости это угодно, я предоставлю ему лучшее место. Капитан Мачука совершил большую глупость: собираясь отбыть, чтобы принять губернаторство в форте, на которое он был назначен согласно своим заслугам, он женился, причем не так удачно, как мне бы хотелось. Я сделаю подарок отцу Пине, как приказывает Ваша Светлость.

Ваша Светлость столь часто оказывает мне милость, что я могу выразить свою благодарность лишь мольбой к Господу нашему хранить Вашу Светлость столько лет, сколько необходимо, и сколько я желал бы Вам прожить. Я прекрасно осознаю милость, оказанную моей дочери, и достаточно того, что Ваша Светлость проявила к ней доброту, чтобы все монахини поступили так же.

Хотя в этой стране есть все условия для строительства судов любого типа, и лучшее из построенных до сих пор не превышало по стоимости шести тысяч песо — и многие частные лица после этого занялись бы этим ради выгоды, если бы могли поддерживать производство, — все же расходы, связанные с необходимым числом матросов и рабочих, может нести только король. Самая большая трудность заключается в доставке якорей и такелажа из Веракруса. Ваша Светлость по опыту знает, во что обходится Его Величеству перевозка матросов в Мексику, оттуда на эти острова, а отсюда в порт Акапулько; а также расходы на ремонт судна и его зимовку там. Поэтому, хотя я и хочу помочь капитану Эстебану Родригесу в отправке судна, которое он построил, я не знаю, сможет ли оно отбыть отсюда из-за нехватки людей. Найти их трудно; ибо, хотя большое число матросов обычно прибывает сюда из Новой Испании, чтобы доставить суда, все они нужны для обратного рейса. Они привозят сюда фрегаты и суда, которые доставляют помощь и средства обороны для этой земли, и увозят провизию и другие припасы, необходимые для королевской службы. Тем не менее, я сделаю все возможное для упомянутого капитана.

Я полагаю, что Бальтасар де Альдана, племянник школьного учителя дона Сантьяго Санчеса, отправится на этом судне, что ему разрешено сделать по приказу Вашей Светлости.

Я прекрасно понимаю, что я назойлив, но требования здоровья и недовольство доньи Исабель вынуждают меня снова умолять Вашу Светлость оказать мне покровительство и попытаться повлиять на Его Величество, чтобы он даровал мне милость в Испании — в то же время позволив мне исполнять обязанности аудитора в Мексике, с разрешением служить там Его Величеству, поскольку я выполнил свои поручения здесь, а пользы приношу мало, будучи уже старым и изношенным. Справедливо, чтобы я был устроен в месте, где я могу оставить жену и детей. Я надеюсь, по милости Божьей и Вашей Светлости, что вскоре буду избавлен от этого заточения.

Артиллерия, которую я привез, вернулась на судах «Мора» и «Сан-Мартин»; и поскольку судно «Санта-Ана» имеет столь важное значение, я приказал разместить на его борту три превосходных бронзовых артиллерийских орудия, помимо пороха и боеприпасов. Чтобы мы не страдали от нехватки артиллерии, отдавая ее, я умоляю Вашу Светлость распорядиться, чтобы артиллерия была возвращена на том же судне «Санта-Ана», так как японцы начали проявлять признаки враждебности, и нежелательно, чтобы они или другие пираты пренебрежительно относились к нашей мощи.

Двумя отправлениями я пересылаю Его Величеству планы местности и города Терренате; одно идет через Совет, а другое непосредственно королевской особе, причем оба передаются через руки Вашей Светлости, которую я прошу отправить их с пакетами писем, чтобы письмо для королевской особы было доставлено через Антонио де Эрасо, а другое непосредственно в Совет.

Есть некий Хуанес Вискайно, которого мы хотим задержать в уголовном суде, так как он был лжесвидетелем по серьезному делу против некоего Артиаги Панадеро, жителя того города [Мехико]. Он отправлен как заключенный; пусть Вашей Светлости будет угодно приказать передать его алькальдам.

Я приказал Диего Ронкильо, бывшему губернатору этих островов, явиться в королевский уголовный суд в Мадриде, чтобы отчитаться перед Его Величеством за крупную сумму денег, которая была передана ему как душеприказчику и доверенному лицу дона Гонсало Ронкильо. Он препровождается альгвасилом в королевскую тюрьму той Аудиенсии, чтобы в случае, если при его явке в уголовный суд Его Величества не будет предоставлено достаточного поручительства, он мог содержаться под стражей в соответствии с упомянутой резиденсией, которую я высылаю. Я прошу Вашу Светлость приказать выполнить эти распоряжения.

Хуан Мартин Койфино, я полагаю, будет сопровождать этих заключенных; и, поскольку он человек весьма усердный, я рекомендовал ему взять с собой санглея-религиоза. Я умоляю Вашу Светлость позаботиться о том, чтобы его спутник был вознагражден, а также приказать оплатить их расходы. Да хранит Господь наш прославленную особу Вашей Светлости и да умножится процветание Вашего дома, как того желаем мы, Ваши слуги. Манила, 20 июня 1585 года. Светлейший господин, Ваш слуга и клиент целует руки Вашей Светлости.

Доктор Сантьяго де Вера

Два письма Филиппу II

Что касается писем фра Хуана де Пласенсии, кустодия босоногих монахов кустодии Сан-Грегорио на Филиппинах, переданных мне секретарем Хуаном де Ледесмой во исполнение приказа Совета, я заявляю, что истина заключается в том, что фра Хуан де Талавера, комиссарий тех же босоногих монахов, который отбыл отсюда, взял полномочия от нунция (что совершенно противоречит обычаям монашеских орденов), от чего не последовало никакой пользы. Соответственно, хотя упомянутые полномочия явно не имеют юридической силы, поскольку срок полномочий лица, их выдавшего, истек, все же, поскольку эти монахи весьма щепетильны и мало осведомлены в этом вопросе, было бы хорошо, чтобы нынешний нунций отозвал эти полномочия, и чтобы упомянутая кустодия управлялась властью ордена, как и все другие провинции нашего ордена.

До сих пор провинция Сан-Хосе [в Мексике], босоногих монахов из Кастилии, ведала этой кустодией согласно апостольскому бреве; и она не была подчинена мне, и я не мог посылать туда монахов или отзывать их. Но когда упомянутая провинция осознала, насколько неадекватно она может управлять кустодией, бреве было сложено на капитуле, который состоялся в этом 85-м году в городе Кадаальсо, и эта кустодия была передана мне; и отныне все, что необходимо, может быть предоставлено для упомянутой провинции по приказу Совета.

Что касается отправки монахов в упомянутую кустодию, у меня есть сведения, что некий религиоз того же босоногого ордена, который прибыл из той страны для обсуждения этого вопроса, направился прямо в Монсон, не заехав в Мадрид, чтобы доложить о нуждах своей кустодии Его Величеству. Поэтому мне кажется, что отправку монахов и другие дела можно было бы приостановить до его прибытия.

Фра Херонимо де Гусман

То, о чем орден нашего славного отца святого Августина, проживающий на Филиппинах и в землях Китая, смиренно просит Его Величество и его королевский Совет Индий, заключается в следующем:

Во-первых, чтобы Его Величество повелел направить в те края как можно большее число монахов в ответ на весьма насущную потребность (которая ощущается сейчас более чем когда-либо) в проповедниках евангелия Божьего. Они просят об этом не только для земель, удерживаемых Его Величеством, которые сейчас находятся в мире (где в них большая нужда), но также для великого королевства Кохинхина, для Сиама и для других чужеземных земель, к которым те, кто лишен столь великого благословения, поскольку у них нет никого, кто указал бы им путь, взывают и призывают нас. В этом монахи той провинции молят Его Величество вознаградить те тяготы, которые они претерпели и претерпевают сейчас на его службе и на службе Божьей.

Пункт: чтобы упомянутые монахи не отправлялись [из Испании], как прежде, через Новую Испанию, поскольку большинство остается там, и даже третья часть тех, кто отправился в те края за счет Его Величества, никогда не прибывала туда. И даже из тех, кто прибыл оттуда [с Филиппин], ни один монах не вернулся; ибо все остались в Испании или в провинции Мексика. Это доставило немало хлопот тем из нас, кто проживает там. Из этого следует, что намерение Его Величества терпит крах, и желаемый результат не достигается. По этой причине наш орден там просит Его Величество приказать, чтобы упомянутые монахи совершали путешествие через Индию в Малакку, а из Малакки в Макао, куда монахи нашего ордена отправились, чтобы обосноваться. Викарий-генерал имеет мои инструкции относительно того, что должны делать монахи, если они отправятся туда, как я надеюсь, они и сделают.

Из Макао у монахов больше возможностей распределиться для проповеди евангелия, чем из любого другого места — особенно потому, что упомянутый путь не менее короток и безопасен по этому маршруту, чем через Новую Испанию; ибо совершенно точно, что монахи не могут оставаться в каком-либо месте, где они не очень нужны или где они не могут принести много плодов среди неверных язычников. Здесь необходим указ о том, чтобы ни вице-король, ни архиепископ Индии, ни какие-либо другие власти, духовные или светские, не препятствовали упомянутым монахам совершать любое путешествие или просить милостыню; но чтобы они оказывали упомянутым монахам всяческую помощь и покровительство, дабы они могли отправиться из Индии в Малакку, из Малакки в Макао, а из Макао в любое место, куда прикажут их настоятели. Также необходим еще один указ, чтобы упомянутые монахи или любые другие члены нашего ордена могли, при условии, что у них есть на то инструкции от своих настоятелей, свободно строить монастыри в отдаленных и неверных землях — не дожидаясь мандата, приказа или разрешения от вице-короля или архиепископа Индии, или от других властей. Это требование весьма неудобно и является помехой, поскольку во многие из тех мест невозможно отправиться и вернуться с упомянутым разрешением в течение года — за это время вполне может случиться, что возможность будет упущена, а вместе с ней и плоды, которые она могла бы принести.

Также необходим еще один указ, чтобы губернатор и Аудиенсия Манилы, епископ или любое другое лицо не чинили препятствий или противодействия провинциалу нашего ордена в отправке монахов по своему усмотрению в страны Китая или другие неверные земли, как ему кажется лучшим для служения Богу; ибо наставление в вере, которое монахи установили на островах, поддерживается за их счет.

Об этом наша община просит и умоляет Его Величество в настоящее время; и для этой цели они отправили в эти земли Испании туземного монаха по имени фра Хуан де Васконес, переводчика и служителя этих округов.

Фра Хуан де Васконес

[С пометкой: «Августинцы Филиппин. Генеральный совет Индий»]

История великого королевства Китай

Составлена отцом Хуаном Гонсалесом де Мендосой. Мадрид: Напечатано Педро Мадригалем, в 1586 году.

Источник: Копия издания Мадригаля «Истории» Мендосы в Библиотеке Конгресса.

Перевод: Перевод (тех частей, которые касаются Филиппинских островов) выполнен Джеймсом А. Робертсоном.

История великого королевства Китай

[«История» Хуана Гонсалеса де Мендосы разделена на две части — первая часть содержит три книги; вторая — две книги и «Итинерарий» некоторых францисканских священников, совершивших кругосветное путешествие. Большая часть материала для «Истории» была собрана из китайских книг, привезенных в Манилу из Китая Мартином де Радой и его спутниками, первыми августинцами, отправившимися в Китай, и переведена ими. Кроме того, много информации было получено от августинцев и их светских спутников, а также от францисканцев — в особенности от отца Мартина Игнасио, одного из тех, кто составил «Итинерарий». Филиппинские острова рассматриваются в частях второй книги и в части «Итинерария»; этот материал мы воспроизводим в переводе.]

Первая книга Части I состоит из десяти глав, в которых дается беглый обзор страны Китая, ее народа и правительства; некоторых социальных и экономических условий, а также ее продуктов. Вторая книга, также состоящая из десяти глав, рассматривает религию и суеверия китайцев (где проводятся некоторые любопытные параллели с христианской религией), их погребальные и брачные обычаи, а также отношение к бедным и немощным. Третья книга имеет двадцать четыре главы, в которых довольно подробно рассматриваются многие различные вопросы, касающиеся Китая. Они включают исторический очерк королей той империи; описание королевского города; пятнадцать провинций империи, их управление, гарнизоны и средства обороны; законы ведения войны; королевский совет и метод его работы; судебную систему и осуществление правосудия; науку и образование; церемонии на банкетах и по другим случаям; их суда и некоторые из их занятий; а также их нравы. Наш автор находит интересным использование артиллерии и знание искусства книгопечатания в Китае до их изобретения в Европе. Эта часть завершается рассказом о китайской вежливости к иностранным послам; и о посольстве в ту страну, порученном Гонсалесу де Мендосе и другим монахам в 1580 году испанским королем, но не осуществленном.]

Вторая часть Истории великого королевства Китай

Эта вторая часть разделена на две книги и итинерарий и обсуждает следующие темы.

Первая книга содержит по порядку вещи, увиденные и услышанные в том королевстве отцами Мартином де Эррадой, провинциалом ордена святого Августина на Филиппинских островах, и его сподвижником фра Херонимо Марином, а также некоторыми солдатами, которые сопровождали их.

Вторая — чудесное путешествие в это же королевство отца фра Педро де Альфаро, кустодия ордена святого Франциска на Филиппинах, и его сподвижников.

Итинерарий отца-кустодия того же ордена, фра Мартина Игнасио, который отправился из Испании в Китай, а оттуда обратно в Испанию через Ост-Индию, совершив таким образом кругосветное путешествие; весьма примечательные вещи, которые он видел и слышал во время путешествия.

Книга первая

Отбытие испанцев из Мексики на Филиппинские острова и сведения, полученные там о великом королевстве Китай. Глава I.

В то время как дон Луис де Веласко, вице-король и наместник католического короля, дона Филиппа, нашего господина, управлял королевством Мексика, Его Величество приказал ему снарядить большой флот в Южном море, набрать необходимых для него солдат и отправить его в экспедицию для открытия островов Запада. Знаменитый капитан Магеллан (когда он совершил кругосветное путешествие на судне «Виктория») уже дал сведения об этих островах. Вице-король самым тщательным и усердным образом исполнил приказы Его Величества. Он снарядил флот с большими затратами и отправил его из Пуэрто-де-ла-Навидад в шестьдесят четвертом году. Генералом флота и губернатором земли, которую предстояло открыть, он назначил достопочтенного Мигеля Лопеса де Легаспи, который впоследствии умер на тех же островах в звании аделантадо, за год до прибытия в Китай отцов фра Мартина де Эррады, фра Херонимо Марина и их сподвижников. Испанцы исследовали упомянутые острова и колонизировали некоторые из них для Его Величества, особенно остров Манила. Этот остров имеет окружность в пятьсот лиг. Там был основан город Лусон (также называемый Манила). Он является, так сказать, метрополией острова. В этом городе, как правило, проживали губернаторы, которые отправлялись на Филиппины после их открытия. Там также была основана кафедральная церковь и учреждено епископство, на должность которого Его Величество назначил преподобнейшего дона фра Доминго де Саласара из ордена Проповедников, в котором сочетаются качества святости, праведного поведения и учености, необходимые в той провинции. Он был рукоположен в Мадриде в тысяча пятьсот семьдесят девятом году. Там также в настоящее время имеются три монастыря монахов — один августинцев, которые первыми прибыли на эти острова в соответствии с приказами Его Величества и проповедовали евангельский закон к великой пользе душ и с немалыми страданиями, многие из них сложили свои головы в этом занятии; второй — босоногих монахов ордена святого Франциска из провинции Сан-Хосе, которые зарекомендовали себя добрым примером и были весьма полезны в тех краях; и третий — доминиканцев или Проповедников, которые принесли не меньшую пользу. Все они провели определенное время на этих островах. Впоследствии в эти края прибыли отцы-иезуиты; они оказали большую помощь вышеупомянутым монахам.

По прибытии на эти острова испанцы сразу же услышали много сведений о великом королевстве Китай как из рассказов островитян, которые поведали о чудесах той страны, так и из того, что они сами видели и слышали спустя несколько дней от экипажей некоторых судов, заходивших в тот порт с товарами и весьма любопытными изделиями из того королевства. Последние подробно рассказали им о величии и богатстве той страны и о многих вещах, изложенных в первых трех книгах этой истории. Как только августинские монахи (тогда единственные монахи на тех островах), и особенно их провинциал фра Мартин де Эррада — человек великих достоинств и весьма эрудированный во всех областях знаний — осознали, какими большими преимуществами обладают китайцы, которые приходят торговать на эти острова, по сравнению с этими островитянами, особенно в вопросах цивилизации и способностей, они немедленно преисполнились великим желанием отправиться проповедовать евангелие этим людям, столь способным принять его. С этой целью они начали самым тщательным и прилежным образом изучать китайский язык, которым вышеупомянутый провинциал овладел за короткое время, составив также грамматику и словарь. Кроме того, они давали много даров и подарков китайским купцам, чтобы те доставили их в свою страну. Они совершили много других поступков, которые иллюстрируют их святое рвение — вплоть до того, что предлагали себя в рабство купцам, чтобы таким образом проникнуть в страну с целью проповеди. Но все эти усилия были тщетны, пока божественная воля не указала иной и лучший метод, о котором будет рассказано в следующей главе.

Морская мощь пирата Лимахона из королевства Китай и его победа над Винтокиамом, пиратом из того же королевства. Глава II.

Испанцы наслаждались миром и покоем в своем новом поселении Манила, не опасаясь никаких случайностей, которые могли бы нарушить их покой, и не подозревая о вражеском вероломстве, которое могло бы им навредить; ибо острова были полностью усмирены и покорны католическому королю Филиппу, нашему господину, и торговля с китайцами продолжалась. Последнее казалось достаточной гарантией для обеспечения их нынешнего спокойствия; а также потому, что они знали о законе среди этих людей (как было рассказано в истории), который запрещал им воевать с кем-либо за пределами своего собственного королевства. Они наслаждались этим миром, когда Лимахон, пират из королевства Китай — пиратов там, как правило, нет недостатка вдоль этого побережья, как из-за плотности населения королевства, так что бродяги, по необходимости, отнюдь не редкость; так и (главная причина) из-за тирании, которую правители проявляют по отношению к своим подданным, — прибыл на эти острова с огромным флотом, как будет рассказано далее, с намерением причинить им вред. Этот пират родился в городе Тручео в провинции Куйтан, называемой португальцами Катим. Он был сыном родителей среднего достатка, которые, пока он был ребенком, воспитывали его среди порока и распущенности. По этой причине, а также из-за своей собственной натуры, он был сварлив и дурно расположен. Он не хотел учиться никакому ремеслу, кроме как совершать грабежи на большой дороге, в чем он стал настолько искусен, что очень скоро у него появилась большая свита — более двух тысяч человек, — чьим признанным вождем он стал, и его стали бояться во всей провинции, где он совершал свои разбои.

Когда король и его совет узнали об этом, первый приказал вице-королю провинции, где находился пират, собрать все гарнизоны своих границ и попытаться захватить его, и доставить или прислать его живым в город Тайбин, или, если это невозможно, добыть его голову. Вице-король приказал собрать необходимые силы для этой погони со всей поспешностью. Когда пират Лимахон узнал об этом — видя, что он недостаточно силен с людьми, находящимися в его распоряжении, чтобы защититься от сил, идущих против него, и что он в большой опасности, если будет ждать, — он собрал своих сподвижников и повел их к морскому порту в нескольких лигах от того места, прибыв туда с такой быстротой и столь скрытно, что прежде, чем жители этого места, привыкшие жить совершенно без страха перед такими нападениями, узнали об этом, он стал хозяином порта и всех его судов. На этих судах он и все его люди немедленно погрузились, снялись с якоря и направились в открытое море, считая (и с полным основанием), что там они в большей безопасности, чем на суше.

Поняв теперь, что он хозяин всего того моря, он начал грабить все суда, какие только мог, как иностранные, так и туземные, так что за короткое время он был хорошо обеспечен матросами и другими предметами первой необходимости, требуемыми в его новом призвании. Он грабил и разорял все прибрежные города и совершал много других злодеяний. Он стал могущественным, собрав флот из сорока судов, состоящий как из тех, что он захватил в первом порту, так и из тех, что он присвоил в море, и большую свиту бесстыдных людей, совершенно пресыщенных своими грабежами и убийствами. Он задумал предпринять дела более важные и принялся за них, имея дерзость нападать на крупные города и совершая бесчисленные злодеяния — так что по всему тому побережью, где его знали, его сильно боялись; и даже на побережьях, очень далеких оттуда, распространилась молва о его жестокостях. Занимаясь этими делами, он случайно встретил другого пирата, подобного себе, по имени Винтокиам, также уроженца Китая, который отдыхал на якоре в порту, не опасаясь никакой опасности. Здесь, получив преимущество благодаря своей великой дерзости, он сразился с флотом последнего и победил его, хотя у Винтокиама было шестьдесят судов, больших и малых, и сильный отряд людей, захватив пятьдесят пять его судов; Винтокиам спасся на остальных пяти. Лимахон, обнаружив теперь, что у него флот из девяноста пяти судов, укомплектованный многочисленной и смелой свитой (все из которых знали, что их ждет казнь, если их поймают), стал еще смелее и потерял всякий страх, придумывая новые злодеяния; и он не только нападал и грабил крупные города, но захватывал и уничтожал их.

В Китае готовится флот против пирата Лимахона, и он отступает к Тонзуакаотикану, где узнает о делах на Филиппинах. Глава III.

Каждый день приносил увеличение жалоб, подаваемых королю и его совету китайцами, страдавшими от рук Лимахона. По этой причине король вновь приказал вице-королю той провинции, в которой пират совершал свои разбои, поторопиться с его перехватом. За короткое время вице-король подготовил сто тридцать больших судов, укомплектованных сорока тысячами человек, все под командованием джентльмена по имени Омонкон. Этому человеку было приказано искать и преследовать пирата, причем ему было прямо приказано захватить или убить его, даже если он подвергнет опасности свои суда и людей при этом. Лимахон был немедленно проинформирован обо всем этом через некоторых тайных друзей. Поскольку он видел, что план преследования его продвигается со всей серьезностью и что он уступает своему врагу в количестве судов и людей, он решил не ждать последнего, а уйти с того побережья. В своем бегстве он направился к отдаленному острову, Тонзуакаотикану по имени, в сорока лигах от материка, лежащему на пути к Филиппинам. Лимахон оставался на этом уединенном острове со своим флотом несколько дней, не осмеливаясь вернуться на материк, ибо знал, что королевский флот охраняет побережье; и хотя он отправлял несколько судов в грабительские экспедиции, они не сделали ничего важного — возвращаясь, напротив, преследуемые мощным королевским флотом. Он совершил несколько вылазок с частью своих судов с этого острова, грабя все суда, которые встречал, которые с грузами товаров и другими предметами плыли между различными островами или между островами и материком. Среди них он случайно встретил два китайских торговых судна, следовавших из Манилы в Китай. Немедленно он приказал обыскать трюмы этих судов, обнаружив богатые грузы, которые они везли, состоявшие из золотых изделий и испанских реалов по четыре на песо, данных им в обмен на товары, привезенные ими на острова. Лимахон досконально осведомился о характеристиках и богатстве земли, и особенно об испанцах в городе Манила — которых в общей сложности было не более семидесяти, потому что остальные покинули Лусон для исследования и колонизации новых островов. Затем — убедившись, что эти немногие живут без всякого страха перед врагами и поэтому не имеют форта; и что их артиллерия, хотя и хорошая, не установлена ни для обороны, ни для нападения — он решил отправиться туда со всем своим флотом и свитой, чтобы убить их; и сделать себя хозяином острова Манила и его окрестностей, где он думал быть в безопасности от власти короля, который пытался захватить его. В соответствии с этой идеей он принялся за это предприятие с максимально возможной поспешностью.