«Журнал для Стеллы»

Наша хорошая погода ушла; и я сомневаюсь, что у нас будет дождливое путешествие сегодня. Ей-богу, это день бритья, и у меня много дел. Когда Стелла говорит, что ее перо было заколдовано, это было только потому, что в нем был волос. Вы знаете, парень, которого они называют «Бог-помоги-ему», имел те же мысли о своей жене, и по той же причине. Я думаю, это очень хорошо подмечено, и я развернул письмо, чтобы сказать вам это.

Отрежьте эти две заметки выше; и посмотрите на девять фунтов, индоссированных, и получите остальные; и пришлите мне слово, как стоят мои счета, чтобы они могли быть улажены к 1 ноября. Прошу, будьте очень точны; но двадцать фунтов, которые я одолжил вам, не должны быть включены: так что не делайте ошибок. Я не буду обижать вас, и вы не должны обижать меня; это коротко. О Господи, какой стойкий Престо в последнее время! Но он любит МД больше своей жизни в тысячу раз, несмотря на всю свою стойкость; скажите им это; и что я поклянусь в этом, как надеюсь на спасение, десять миллионов раз и т. д. и т. д.

Я открываю свое письмо еще раз, чтобы сказать Стелле, что если она не будет делать упражнения после своих вод, это потеряет все их эффекты: я бы не жил, если бы не использовал все возможности для прогулок. Прошу, прошу, сделайте это, чтобы обязать бедного Престо.

ПИСЬМО XXX.

Виндзор, 8 сентября 1711 г.

Я заставил кучера остановиться и опустил свое двадцать девятое письмо в почтовое отделение в два часа сегодня, когда ехал к Лорду-казначею, с которым обедал, и приехал сюда к четверти девятого; но луна светила, и поэтому мы не были в большой опасности перевернуться; что, однако, он не ценит ни на грош и только смеется, когда я ругаю его за это. Там не было никого, кроме него и меня, и мы ужинали вместе с мистером Мэшемом и доктором Арбетнотом, любимым врачом Королевы, шотландцем. Я не мог удержаться от сна после ужина, но делал все, что мог, чтобы скрыть это, и думал, что вышел сухим из воды; но при расставании он сказал мне, что я уже вздремнул. Сейчас час ночи; но он любит засиживаться допоздна.

9-е. Королева все еще с подагрой, но поправляется: она принимала гостей в своей спальне после церкви; но толпа была так велика, что я не мог ее видеть. Я обедал с моим братом сэром Уильямом Уиндемом и некоторыми другими членами нашего Общества, чтобы избежать больших столов в воскресенье в Виндзоре, которые я ненавижу. Обычная компания ужинала сегодня вечером у Лорда-казначея, это были Лорд-хранитель печати, мистер Секретарь, Джордж Грэнвилл, Мэшем, Арбетнот и я. Но ливни помешали мне гулять сегодня, а этого я не люблю. — Благородные фрукты, а я не смею съесть ни кусочка. Я съел сегодня один инжир, а иногда несколько шелковиц, потому что говорят, что они полезны, а вы знаете, доброе имя много значит. Я вернусь в город завтра, хотя думал остаться на неделю, чтобы быть свободным для кое-чего, что я делаю. Но я отложил это до следующей; ибо я приеду сюда снова в субботу, когда наше Общество должно встретиться за ужином у мистера Секретаря. Моя жизнь здесь очень регулярна: в воскресенье утром я постоянно посещаю Лорда-хранителя печати и ужинаю у Лорда-казначея с тем же составом компании. Я не был сонным сегодня вечером; я решил, что не буду; все же сейчас за полночь в момент написания этого.

Лондон, 10-е. Лорд-казначей, Мэшем и я покинули Виндзор в три часа сегодня днем: мы высадили Мэшема в Кенсингтоне с его леди и добрались домой к шести. Было семь, прежде чем мы сели обедать, и я оставался до после одиннадцати. Патрик пришел домой с Секретарем: я больше мучаюсь с Патриком и моим портпледом, чем с самим собой. Я забыл сказать вам, что когда я ехал в Виндзор в субботу, я обогнал леди Гиффард и миссис Фентон в карете, направлявшихся, полагаю, в Шин. Я тогда тоже был в карете брата Лорда-казначея, у которого были дела с Казначеем; и мой лорд поехал следом и обогнал меня на Тернем-Грин, в четырех милях от Лондона; и тогда брат вернулся, а я поехал в карете с Лордом-казначеем: так случилось, что те люди видели меня, а не с Лордом-казначеем. Миссис Ф. была у меня около недели назад; и просила, чтобы я устроил ее сына в Чартерхаус.

11-е. Сегодня утром печатник прислал мне отчет о «Поездке» Прайора; это двухпенсовый памфлет. Полагаю, вы его увидите, ибо я готов поспорить, что он разойдется; это формальная, серьезная ложь от начала до конца. Я написал все, кроме последней страницы; ее я продиктовал, а печатник написал. Мистер Секретарь прислал мне обедать там, где он обедал; это было у Прайора: когда я вошел, Прайор показал мне памфлет, казался сердитым и сказал: «Вот наша английская свобода!» Я прочитал часть его и сказал, что он мне очень нравится, и позавидовал этому негодяю за мысль; ибо, если бы она пришла мне в голову, я бы, конечно, сделал это сам. Мы оставались у Прайора до после десяти; и тогда Секретарь получил пакет с новостью о взятии Бушена, по случаю чего завтра будут стрелять из пушек. Прайор признался, что был во Франции, ибо это было невозможно отрицать: кажется, его обнаружил какой-то негодяй в Дувре, у которого были прямые приказы позволить ему пройти. Полагаю, у нас будет мир.

12-е. Ужасно дождливая погода, и это стоило мне трех шиллингов на извозчиках и креслах сегодня, все же я был грязным в придачу. Я был три часа сегодня утром у Секретаря по важному делу, а затем отправился в Сити обедать. Печатник говорит мне, что вчера продал тысячу «Поездок» Прайора и напечатал еще пятьсот. Это сработает редкостно, полагаю, и это чистый подкол. А что делает МД все это время? Снова за свои карты, своих Уоллсов, своих деканов, своих Стойтов и свой кларет? Прошу, передайте мой поклон мистеру Стойту и Кэтрин. Скажите доброй миссис Стойт, что она должна мне уйму обедов, и я вскоре приеду и потребую их. — Рассказывал ли я вам о последнем письме архиепископа Дублинского? Он говорил в нескольких своих предыдущих, что вскоре напишет мне что-то о себе; и выглядело так, будто он намеревался что-то для меня; наконец, это выходит, и состоит из двух частей. Во-первых, он советует мне добиваться какого-нибудь повышения, теперь, когда у меня есть друзья; и во-вторых, он советует мне, так как у меня есть способности, и знания, и счастливое перо, подумать о каком-нибудь новом предмете в богословии, не затронутом другими, который я бы вел лучше, чем кто-либо. Редкий тип, черт возьми! Но я отвечу ему так же редкостно. Мне кажется, он должен был пригласить меня и дать мне какие-то надежды или обещания. Но к черту его! И так спокойной ночи и т. д.

13. Все утро до самого полудня лил яростный дождь, иногда гремел гром; я дрожал за свои шиллинги, но потом прояснилось, и мне удалось прогуляться в Парке, а затем я отправился с Государственным секретарем обедать к Лорду-казначею. По четвергам у него всегда избранная компания: были герцог Шрусбери, лорд Риверс, оба Государственных секретаря, мистер Гранвиль и мистер Прайор. Половина из них в шесть часов ушли на Совет, но Риверс, Гранвиль, Прайор и я остались до восьми. Прайор часто притворялся рассерженным из-за отчета о своей поездке в Париж; и в самом деле, последние две страницы, которые издатель заставил кого-то добавить, настолько романтизированы, что портят все остальное. Дилли Эш уверял меня, что едет в Оксфорд и Кембридж всего на две недели, а потом вернется. Я не смог встретиться с ним, как договаривались на днях, но некоторые из его друзей говорят мне, что он прощался с ними, собираясь в Ирландию; то же самое говорят и там, где он жил. Полагаю, этот плут постеснялся сказать мне правду, потому что я советовал ему остаться на зиму, и он обещал. Я обнаружил, что он связался с компанией никчемных знакомых, и мне казалось, что он проводит время очень весело; но, полагаю, он тосковал по Балдеригу и дублинскому кларету; и, в конце концов, думаю, он прав, ибо там он может есть, пить и общаться лучше, чем здесь. Бернейдж был у меня сегодня утром: он заходит время от времени; он в ужасе от возможного мира. Он сказал, что никогда не чувствовал себя так хорошо, как в Португалии. Он любимчик своего полковника.

14. Сегодня я был достаточно уязвлен, не зная, где в целом свете пообедать, город так пуст. Я встретил Г. Кута и думал, что он пригласит меня, но он этого не сделал: сэр Джон Стэнли не пришел мне на ум; так что я перебился у миссис Ван и обедал с ней и ее проклятой хозяйкой дома, которая, судя по ее бровям, как я полагаю, сводня. Сегодня вечером я встретил Аддисона и «пасторального» Филипса в Парке и ужинал с ними на квартире у Аддисона: мы были очень приятной компанией, и я до сих пор не знаю человека, который был бы мне столь же приятен, как он. Я просидел с ними до двенадцати, так что вы можете представить, как поздно, барышни; однако я хотел бы немного поболтать с МД, прежде чем ваш Престо ляжет спать, потому что это помогает мне уснуть, видеть сны и так далее. Ей-богу, это письмо продвигается довольно медленно, проказницы; но я не могу писать много за один раз, пока вы не устроитесь после вашего путешествия, вы знаете, и не нанесете все свои визиты, и не проиграете свои деньги в омбре. Вы теперь никогда не играете в шахматы, Стелла. Это напоминает мне о Дике Тайге; кажется, я рассказывал вам, что он имел обыкновение бить свою жену здесь; и она того заслуживала; и он решил расстаться с ней; и они отправились в Ирландию в разных каретах. О Господи, я уверен, что уже говорил все это. Идите спать, проказницы.

Виндзор, 15. Я заставил Секретаря остановиться в Брентфорде, потому что мы выехали в два часа дня, а голодать мне было нельзя. Я собирался съесть лишь кусочек хлеба с маслом, но он захотел выйти, и мы ели ростбиф, как драконы. И он заставил меня угощать его и еще двух джентльменов; клянусь, это стоило мне гинеи. Мне не нравятся такие шутки, хотя я был и очень доволен этим тоже. Сегодня вечером наше Общество собралось у Секретаря: нас было девять; и мы выбрали нового члена, графа Джерси, чей отец недавно скончался. Уже за полночь, и я улизнул.

16. Я намерен остаться здесь на эту неделю один, из-за некоторых дел, которые у меня на руках и которые отнимут много времени. Доктор Адамс, один из каноников, пригласил меня сегодня к обеду. Столы здесь в воскресенье так полны, что трудно пообедать в узком кругу, а доктор Адамс знает, что я люблю это делать, что очень любезно с его стороны. Королева принимала гостей в своей спальне; она выглядит очень хорошо, но сидела. Я ужинал с Лордом-казначеем, как обычно, и оставался до часу ночи, как обычно, и с нашей обычной компанией, за исключением Лорда-хранителя печати, который в этот раз не приехал в Виндзор. Я смертельно ненавижу эти ужины, но редко что-нибудь ем.

17. Лорд-казначей и мистер Секретарь остаются здесь до завтра; какие-то дела задерживают их, и я сожалею об этом, ибо они задерживают и меня на день. Мистер Льюис и я собирались пообедать скромно с одним маленьким придворным другом в час. Но лорд Харли и лорд Дапплин силой удержали меня и сказали, что мы должны обедать у Лорда-казначея, который намеревался уехать в четыре часа в Лондон. Я остался, как дурак, и поехал с двумя молодыми лордами к Лорду-казначею, который очень любезно выставил нас всех троих за дверь. Оба они были приглашены к герцогу Сомерсету, но он уехал на скачки и не собирался возвращаться до пяти; так что мы были вынуждены пойти в таверну и послали за вином к Лорду-казначею, который, как нам в конце концов сказали, не поехал в город до завтрашнего дня, и у Лорда-казначея мы ужинали снова; и я попросил его позволить мне добавить четыре шиллинга к счету, который я ему дал. Мы просидели до двух часов, но я должен написать маленькой МД.

18. Они все уехали рано утром, и я остался один искать свою удачу; но доктор Арбетнот приглашает меня на обеды; и вчера он предоставил мне самому выбрать место, компанию и кушанья на сегодня. Так что я решил обедать с миссис Хилл, которая одна из гардеробных дам и сестра миссис Мэшем, никакой компании, кроме нас троих, и съесть лопатку баранины, небольшую; все было в точности так, только еды было слишком много; и жена доктора была в нашей компании. А завтра миссис Хилл и я будем обедать у доктора. Я часто видел при дворе человека, которого, как мне казалось, я знал. Я спросил, кто он, и мне сказали, что это джентльмен-швейцар; тогда я вспомнил его; он был знакомым Килли (не буду говорить, вашим); кажется, его фамилия Ловет, или Ловел, или что-то в этом роде. Полагаю, он меня не знает, а в моем нынешнем положении я не буду стремиться возобновлять старые знакомства; кажется, я видел его с Брэдли; и, кстати, я не видел миссис Брэдли с тех пор, как приехал в Англию. Я оставил ваше письмо в Лондоне, как дурак; и не могу ответить на него, пока не вернусь, а это будет не раньше следующего понедельника; так что пройдет больше двух недель с моего последнего; но я наверстаю в следующем; так что идите и прогуляйтесь к Декану для здоровья в эту прекрасную погоду.

19. Королева собирается устроить здесь на следующей неделе карты и танцы, что заставляет нас думать, что она останется здесь дольше, чем мы полагали. Миссис Мэшем нездоровится после родов: боюсь, она простудилась; она хромает на одну ногу из-за ревматической боли. Доктор Арбетнот и миссис Хилл едут завтра в Кенсингтон навестить ее и вернутся в тот же вечер. Миссис Хилл и я обедали сегодня у доктора. Я ездил сегодня утром с доктором посмотреть Крэнборн, дом лорда Ранела, и лодж герцогини Мальборо, и Парк; это самые прекрасные места, по природе и насаждениям, что я когда-либо видел; и самая прекрасная езда по искусственным дорогам, сделанным специально для Королевы. Арбетнот заставил меня составить фиктивную подписку на книгу под названием «История фрейлин со времен Генриха VIII», показывающую, что они становятся лучшими женами, со списком всех фрейлин с тех пор и т. д.; платить крону сразу и другую крону при получении книги; и все в обычной форме для таких вещей. Мы нашли джентльмена, чтобы он написал это начисто, потому что мой почерк известен; и мы послали это фрейлинам, когда они пришли к ужину. Если они клюнут, это будет очень хорошая придворная шутка; и Королева наверняка ее получит: мы не сказали миссис Хилл.

20. Сегодня меня пригласил к «Зеленому сукну» полковник Годфри, который женился на сестре герцога Мальборо, матери герцога Бервика от короля Якова: я должен рассказывать вам те вещи, которые случились до вашего рождения. Но я извинился, и молодой Харкорт (сын Лорда-хранителя печати) и я обедали у моего ближайшего соседа, доктора Адамса. Миссис Мэшем чувствует себя лучше и будет здесь через три-четыре дня. Ей пора; ибо считается, что герцогиня Сомерсет ежедневно укрепляет свои позиции. — Мы не отправили вам все ваши счета; и я думаю, мы изменили ваш денежный счет. Герцог Ормонд подвергается здесь критике со стороны власть имущих за очень неправильное управление в деле о мэрстве. Им управляют дураки, и он обычно гораздо умнее своих советчиков, но никогда не действует по своему уму. Я должен знать, как ваше здоровье после Уэксфорда. Гуляйте и занимайтесь упражнениями, обе проказницы; и найдите кого-нибудь, чтобы поиграть с вами в волан, мадам Стелла, и прогуляйтесь к Декану и в Доннибрук.

21. Полковник Годфри снова прислал за мной сегодня; так что я обедал у «Зеленого сукна», и нас было всего одиннадцать за обедом, что для них небольшое число, так как при дворе всегда мало народу до субботнего вечера. — Эти новые чернила и перо выглядят странно; я должен писать крупнее, да, я должен, иначе Стелла не сможет это прочитать. С. С. С., вот вам ваши С, Стелла. Фрейлины клюнули и все внесли свои кроны, и дразнят других, чтобы те подписались на книгу. Я скажу Лорду-хранителю печати и Лорду-казначею завтра; и я верю, что Королева ее получит. После небольшой прогулки сегодня вечером я растратил остаток времени, сидя на квартире у Льюиса, пока он и доктор Арбетнот играли в пикет. У меня есть это глупое удовольствие, которое, я думаю, нет ни у кого, кроме меня, за исключением старой леди Беркли. Но я злился, когда уходил: я больше не буду так бездельничать, ибо у меня на руках чертова уйма дел, а времени на их выполнение очень мало. Памфлетисты начинают очень активно выступать против Министерства: я умолял мистера Секретаря проучить одного или двух из них, и он уверяет меня, что сделает это. Они очень дерзки и оскорбительны.

22. Поскольку сегодня день, когда Министерство приезжает в Виндзор, я съел кусочек-другой на квартире у мистера Льюиса, потому что должен ужинать с Лордом-казначеем; и в половине второго я повел мистера Льюиса на прогулку по аллее, которая имеет две мили в длину. Мы прошли в общей сложности около пяти миль; но я так устал от его медленной ходьбы, что оставил его здесь и прошел две мили в сторону Лондона, надеясь встретить Лорда-казначея и вернуться с ним; но стало темнеть, и я был вынужден идти обратно, так что я прошел девять миль в общей сложности; а Лорд-казначей приехал только после восьми; что очень неправильно, ибо луны не было, и я часто говорю ему, как плохо он поступает, подвергая себя такой опасности; но он только отшучивается. Я ужинал с ним и оставался до сих пор, а сейчас половина третьего. Он так же весел, беспечен и свободен, как молодой наследник в двадцать один год. Действительно, поздно.

23. Секретарь не приехал вчера вечером, а только в три часа дня. Я его еще не видел, но искренне думаю, что они как можно скорее замышляют мир, без которого невозможно будет существовать. Королева была сегодня в церкви, но ее несли в кресле. Я и мистер Льюис обедали в частном порядке с мистером Лоуменом, Клерком кухни. Я был сегодня утром у Лорда-хранителя печати и рассказал ему шутку о фрейлинах; а Лорд-казначей узнал ее вчера вечером. Этот плут Арбетнот все сваливает на меня. Двор был сегодня очень полон. Я ожидал, что Лорд-казначей пригласит меня на ужин; но он только поклонился мне; и у нас не было разговора в гостиной. Сейчас семь вечера, и я дома; и надеюсь, Лорд-казначей не пришлет за мной на ужин: если не пришлет, я буду упрекать его; а он будет притворяться, что ругает меня за то, что я не пришел. — Так что прощайте, пока я не лягу спать, ибо я собираюсь заняться делами. — Сейчас уже за десять, и я спускался спросить слуг о мистере Секретаре: они говорят мне, что Королева все еще на Совете, и что она ужинала, а потом снова вышла на Совет. Безусловно, они готовят мир. Я пойду спать, и на этом конец. — Сейчас одиннадцать, и пришел посыльный от Лорда-казначея ужинать с ними; но я извинился и рад, что я в постели; иначе я бы просидел до двух и пил, пока не разогрелся. Теперь я пойду спать.

Лондон, 24. Я приехал в город к шести с Лордом-казначеем и оставался до десяти. То, что Королева выходила ужинать и возвращалась, — ложь, как сказал мне Секретарь сегодня утром; но я обнаружил, что Министерство очень занято мистером Прайором, и я верю, что он снова поедет во Францию. Мне говорят так много, что мы наверняка очень скоро заключим мир. У меня была очаровательная погода всю прошлую неделю в Виндзоре; но сегодня у нас был небольшой дождь, а вчера было ветрено. «Путешествие» Прайора все еще продается; они продали две тысячи, хотя город пуст. Я нашел здесь письмо от миссис Фентон, с просьбой от имени леди Гиффард приехать и провести неделю в Шине, пока она в Мур-Парке. Я отвечу на него с лихвой: и теперь, когда вы говорите об ответах, на письмо МД № 20 еще нужно ответить: я спрятал его так надежно, что едва нашел; но вот оно, ей-богу, и я боюсь, что не смогу отправить это до четверга; ибо я должен увидеть Секретаря завтра утром и быть в другом месте вечером.

25. Стелла пишет как император и дает такой отчет о своем путешествии, подобного никогда не видел. Позвольте посмотреть; отойдите, давайте подсчитаем; вы пробыли четыре дня в Инишкорти, две ночи у матери миссис Проби, и все же были в пути всего шесть дней; ибо ваши слова: «Мы выехали из Уэксфорда неделю назад и приехали сюда вчера вечером». Я слышал, как говорят, что «путешественники могут лгать по праву». Исправьте это, если сможете. Как далеко от Уэксфорда до Дублина? сколько миль вы проезжали в день? Позвольте посмотреть — тридцать фунтов за два месяца — это девять раз по двадцать фунтов в год; сущая безделица в кошельке Стеллы! Мне приснилось, что Билли Свифт жив, и что я сказал ему, что вы написали мне, что он умер, и что вы были на его похоронах; и я удивлялся вашей наглости, и был в великой спешке, чтобы побежать и дать вам знать, какие вы лживые плуты. Бедный малый! он умер от прежней глупости и нежности своей матери; и все же теперь я верю, как вы говорите, что ее горе скоро пройдет. — О да, мадам Дингли, очень устали от компании, вне всякого сомнения, в Уэксфорде! И ваше описание его превосходно; чистые простыни, но голые стены; полагаю, тогда вы спали на стенах. — Миссис Уоллс получила свой чай; но кто платит мне деньги? Ну, я никогда их не получу; так что я дарю его, чтобы заткнуть некоторые дыры и т. д. Где благодарность дома? Так, это хорошо; ну, он стоил тридцать четыре шиллинга английскими — вы должны уладить это с миссис Уоллс; думаю, это на столько-то пенсов больше у вас. — Нет, Ли и Стерн, я полагаю, не были на берегу: боюсь, дело Стерна не будет сделано; я не видел его уже доброе время. Я ненавижу его за управление тем ящиком; и я был величайшим дураком на свете, доверившись такому молодому наглецу; я поговорю с ним еще раз об этом, когда увижу его. Мистер Аддисон и я встречались еще раз с тех пор, и я ужинал с ним; полагаю, я говорил вам об этом где-то в этом письме. Архиепископ выбрал замечательного посыльного в лице Уоллса, чтобы послать ко мне; хотя я считаю его более подходящим для посыльного, чем для чего-либо еще. — Д— она имеет! Я не заметил ее вида. Сгниет ли она от скромности с леди Гиффард? Мне жаль бедную Дженни — но ее муж тупица, и по отношению к нему она мало теряет из-за своей глухоты. Полагаю, мадам Стелла, в своих расчетах вы перепутали одну жидкость с другой, и это было сто сорок кварт вина и тридцать две воды. — Это все написано утром, прежде чем я иду к Секретарю, как я сейчас и делаю. Я ответил на ваше письмо немного короче, чем обычно; но мне хочется, чтобы оно ушло сегодня, а я дам вам свой журнал вечером в следующем; ибо я так боюсь еще одного письма до того, как это уйдет: я никогда больше не буду иметь два неотвеченных вместе. — Какое мне дело до доктора Тисдалла и доктора Реймонда, или сколько у них детей! Желаю, чтобы у них было по сотне у каждого. — Лорд-казначей обещает мне ответить на письмо епископов завтра и показать его мне; и я верю, что оно подтвердит все, что я сказал, и уязвит тех, кто приписал заслугу герцогу Ормонду; ибо я сделал его ревнивым к этому; и на днях, говоря об этом деле, он сказал: «Я ваш свидетель, вы получили это для них до того, как герцог стал Лордом-лейтенантом». Мой нижайший поклон миссис Уоллс, миссис Стойт и Кэтрин. Прощайте и т. д.

Что вы делаете, когда видите какие-либо буквальные ошибки в моих письмах? как вы их исправляете? ибо я никогда не перечитываю их, чтобы исправить. Прощайте, еще раз.

Пожалуйста, отправьте эту записку миссис Брент, чтобы получить деньги, когда Парвисол приедет в город, или она может послать к нему.

ПИСЬМО XXXI.

Лондон, 25 сентября 1711 г.

Я обедал сегодня в Сити, а по возвращении опустил свое 30-е письмо в почтовое отделение; и когда пришел домой, нашел для себя одно из самых благородных писем, которые я когда-либо читал: оно было от —, три с половиной страницы в фолио, на большом листе бумаги; первые две страницы состояли из сатиры на Лондон, толпы и суету, украденной из каких-то его собственных школьных упражнений: оставшаяся страница с половиной потрачена на просьбу порекомендовать миссис Саут, вдову вашего комиссара, Лорду-казначею для получения пенсии. Он самый милый, самый благоразумный малый, которого когда-либо видели мои глаза или который когда-либо макал перо в чернила. Я не знаю, что ему сказать. Черт возьми его, у меня и так слишком много таких клиентов с этой стороны. Думаю, я пошлю ему весть, что никогда в жизни не видел моего Лорда-казначея: я уверен, что усердно избегал упоминания имени какой-либо важной персоны, когда видел его, из страха, что он разболтает об этом в Ирландии. И эта рекомендация тоже должна быть секретом, из страха, что герцог Болтон узнает об этом и подумает, что это слишком низко. Я никогда не читал более проклятого письма в своей жизни: немного — и я бы отправил его вам. — Я должен послать вам образец, первое место, куда упадут мои глаза, я не буду выбирать. «В этом месте (имея в виду Биржу в Лондоне), которое является компендиумом старого Тройнованта, как тот — всего занятого мира, я получил такое пресыщение, что мне стало тошно от человечества, и я решил навсегда после этого похоронить себя в тенистом уединении —». Вы должны знать, что Лондон некоторые называли Тройновантом, или Новой Троей. Хотите еще? Да, кусочек для Стеллы, потому что она будет от него в восторге. «Этот чудесный театр (имея в виду Лондон) был для меня не более чем пустыней, и я бы меньше жаловался на одиночество при кораблекрушении в Коннахте или даже на великом болоте Аллен». Немного для миссис Маргет, и тогда я закончил. «Их королевский фанум, в котором идол Пекуния ежедневно почитается, показался мне похожим на улей пчел, работающих и трудящихся под огромным бременем забот». Фанум — это храм, но он имеет в виду Биржу; а Пекуния — это деньги: так что теперь миссис Маргет поймет свою часть. Еще один абзац, и я — Ну, полно, не будьте в такой ярости, больше не получите. Пожалуйста, Стелла, будьте довольны; это очень мило: и что я должен быть знаком с таким псом, как этот! — Наш мир продвигается быстро. Прайор был у Секретаря два часа сегодня утром: я был там вскоре после того, как он ушел, и мне сказали об этом. Я верю, что он скоро снова будет отправлен во Францию; и я заставлю кого-нибудь написать отчет о его втором путешествии: надеюсь, вы видели другое. Это последнее отняло у меня время, пока я бушевал из-за него.

26. Бернейдж был у меня эти два дня; вчера я послал за ним, чтобы дать ему знать, что доктор Арбетнот сильно хлопочет о том, чтобы сделать своего брата капитаном через голову Бернейджа. Брат Арбетнота всего лишь прапорщик, но Доктор имеет большую власть у Королевы: все же он сказал мне, что не сделает ничего плохого джентльмену, который является моим другом; и я привлек Секретаря и его полковника на его сторону. Сегодня он сказал мне очень печально, что тот написал из Виндзора (куда он ездил хлопотать), что получил роту; и Бернейдж полон хандры. Я заставил Секретаря написать вчера письмо полковнику в пользу Бернейджа. Надеюсь, это еще поможет; и я написал доктору Арбетноту в Виндзор, чтобы он не настаивал на совершении такой несправедливости. Я обедал в Сити у Понтака со Стратфордом; это стоило мне семь шиллингов: он хотел угостить, но я не позволил. Я перевел свои деньги из Банка в другой фонд. Я желаю, чтобы Парвисол поговорил с Хокшо, чтобы тот выплатил мои деньги, когда сможет, ибо я вложу их в фонды; а тем временем займу столько у мистера Секретаря, который предлагает мне их одолжить. Идите к Декану, проказницы.

27. Бернейдж был у меня снова сегодня и в большом страхе, как и я; но сегодня днем, у Лорда-казначея, где я обедал, мой брат, Джордж Гранвиль, военный секретарь, после того как подержал меня некоторое время в напряжении, сказал мне, что доктор Арбетнот отказался от этого дела, потому что не хотел обидеть моего друга; что его брат будет лейтенантом, а Бернейдж произведен в капитаны. Я заходил на его квартиру и в солдатскую кофейню, чтобы избавить его от мучений, но не могу найти его; так что я оставил весть и увижу его завтра утром, полагаю. Бернейдж теперь спокоен; он имеет десять шиллингов в день, помимо законного жульничества. Однако он дает частную сумму своему полковнику, но это очень дешево: его полковник любит его, но удивлен, видя, что у него так много друзей. Так что теперь он совсем не на моих руках. Я рано ушел из компании сегодня вечером, у Лорда-казначея; но Секретарь последовал за мной, чтобы попросить меня поехать с ним в В—. Слуга мистера Льюиса вошел, прежде чем я успел закончить это слово, начинающееся на В, которое должно быть Виндзор, и принес мне очень любезное поддразнивающее письмо от доктора Арбетнота, чтобы сказать мне, что он, в уступку мне, отказался от притязаний своего брата в пользу Бернейджа, сегодня утром; что Королева говорила с мистером Гранвилем, чтобы успокоить роту в том, что другой получил капитанство. Сделали ли они это, чтобы угодить мне или нет, я должен признать это так. Он говорит, что сегодня утром умолял Ее Величество дать мистеру Бернейджу роту. Я очень доволен, что так хорошо преуспел; но вы сочтете меня утомительным, хотя вы любите этого человека, как я думаю.

Виндзор, 28. Я приехал сюда на день раньше обычного, по желанию мистера Секретаря, и ужинал с ним и Прайором, и двумя частными Министрами из Франции, и французским священником. Я не знаю имен двух Министров; но они приехали по поводу мира. Имена, которыми называл их Секретарь, полагаю, были вымышленными; они были хорошими рациональными людьми. Мы уже уладили все дела с Францией, и очень к чести и выгоде Англии; и Королева в очень хорошем настроении. Все эти новости — великий секрет; люди в целом знают, что мир продвигается. Граф Страффорд должен скоро поехать в Голландию и дать им знать, что мы делали: и тогда будет черт знает что, но мы заставим их проглотить это с черт знает чем. Французские Министры оставались с нами до часа, а Секретарь и я просидели, разговаривая, до двух; так что вы признаете, что поздно, проказницы, и пора вашему маленькому дерзкому Престо идти спать и спать сладко; и да благословит Бог бедную маленькую МД: надеюсь, они сейчас крепко спят и видят сны о Престо.

29. Лорд-казначей приехал сегодня вечером, как обычно, в половине девятого, темно хоть глаз выколи. Я устал ругать его; поэтому я похвалил его за то, что он последовал совету друга и приехал так рано и т. д. Я был два часа с леди Оглторп сегодня вечером, а затем ужинал с Лордом-казначеем, после обеда у «Зеленого сукна»: я оставался до двух; это результат того, что Лорд-казначей здесь; я должен ужинать с ним; а он держит проклятые часы. Лорд-хранитель печати и Секретарь отсутствовали; они не могут сидеть с ним. Это долгое сидение делает периоды в моих письмах такими короткими. Я намерен остаться здесь всю следующую неделю, чтобы быть на досуге одному, закончить что-то важное, что у меня на руках, и что должно быть скоро сделано. Я тогда подумаю о возвращении в Ирландию, если эти люди позволят мне; и я не знаю ничего другого, что они имеют для меня сделать. Я выразил доктору Арбетноту свою благодарность за его доброту к Бернейджу, чья комиссия теперь подписана. Мне кажется, я жажду узнать что-то о здоровье Стеллы, как оно продолжается после Уэксфордских вод.

30. Королевы сегодня не было в часовне, и тем лучше, ибо у нас был дурак проповедник: у нее немного подагра. Я обедал с братом Мэшемом и умеренной компанией, и не хотел идти к Лорду-казначею до ужина в одиннадцать часов, и притворился, что перепутал час; так что я ничего не ел: и вскоре после двенадцати компания разошлась, Хранитель и Секретарь отказались остаться; так что я спасся от сегодняшней попойки. Прайор уехал вчера со своими французами, и в этом городе поднята тысяча слухов. Некоторые говорили, что знали одного как аббата де Полиньяка: другие клялись, что это аббат дю Буа. Виги в ярости из-за мира; но мы их проучим, уверяю вас, мальчики. Идите, идите, идите к Декану и не думайте о политике, барышни, она не хороша после вод; она совсем никуда: она бьет в голову. Идите, возьмите два черных туза и ловите манилью.

1 окт. Сэр Джон Уолтер, честный пьяница, сейчас в ожидании, и пригласил меня сегодня к «Зеленому сукну», чтобы не отставать от полковника Годфри, который виг. Я был занят на празднике Мэра с мистером Мэшемом; но, ожидая попрощаться с Лордом-казначеем, я пришел слишком поздно и поэтому вернулся крадучись к «Зеленому сукну», и не видел моего Лорда-казначея тоже; но решил не терять два обеда из-за него. Я попрощался сегодня со своим другом и адвокатом лордом Риверсом, которому Королева приказала выехать в Ганновер в четверг. Секретарь не едет в город до завтра; он и я, и еще два друга, выпили трезвую бутылку вина здесь дома и разошлись в двенадцать; он уезжает в семь завтра утром, так что я не увижу его. У меня есть власть над его погребом в его отсутствие, и я мало пользуюсь ею. Лорд Дартмут и мой друг Льюис остаются здесь на эту неделю; но я никогда не могу выработать обед у Дартмута. Мэшем обещал обеспечить меня: я сопровождал его леди из ее кареты сегодня и должен навестить ее через день или два. Так что у вас был долгий период самой прекрасной погоды в мире; но я каждый день в мучении, что она пройдет. Я не сделал никаких дел сегодня; я очень ленив.

2. Мой друг Льюис и я, чтобы избежать чрезмерного едения и больших столов, обедали с честным Джемми Экерсхоллом, Клерком кухни, сейчас в ожидании, и я заказал свой обед: но этот пес имел вашего знакомого Ловета, джентльмена-швейцара, в качестве нашей компании. Ловет, к концу обеда, после двадцати извиваний, сказал, что имел честь видеть меня ранее в Мур-Парке, и думал, что помнит мое лицо. Я сказал, что думаю, что помню его, и был рад видеть его и т. д., и я отделался этим, ибо он был очень дерзок. Весь этот день шел дождь, и я сомневаюсь, что наша хорошая погода ушла. Я был очень ленив сегодня днем, играя в двенадцатипенсовый пикет с Льюисом: я выиграл семь шиллингов, что единственные деньги, которые я выиграл в этом году: я не играл более четырех раз, и думаю, всегда в Виндзоре. Карты очень дорогие: на них есть пошлина в шесть пенсов за колоду, что портит мелких игроков.

3. Мистер Мэшем прислал сегодня утром попросить, чтобы я поехал с ним, погода снова становится очень хорошей. Я был очень занят и прислал свои извинения; но попросил, чтобы он обеспечил мне обед. Я обедал с ним, его леди и ее сестрой, миссис Хилл, которая приглашает нас завтра обедать с ней, и мы должны ехать утром. Я сидел с леди Оглторп до восьми сегодня вечером, потом собирался домой писать; огляделся в поисках женщины, которая хранит ключ от дома: она сказала мне, что Патрик имеет его. Я охлаждал свои пятки в монастырях до девяти, потом пошел на музыкальное собрание, куда меня часто просили пойти; но устал через полчаса от их прекрасного материала и улизнул так скрытно, что все видели меня; и охлаждал свои пятки в монастырях снова до после десяти: потом пришел Патрик. Я поднялся, закрыл дверь комнаты и дал ему два или три размашистых удара по уху, и я растянул большой палец левой руки, дергая его, чего я не чувствовал, пока он не ушел. Он был в ужасе и унижен.

4. Это был самый прекрасный день в мире, и мы выехали до одиннадцати, благородный караван нас. Герцогиня Шрусбери в своей собственной карете с одной лошадью, и мисс Тучет с ней, миссис Мэшем и миссис Скарборо, одна из гардеробных дам, в одной из карет Королевы; мисс Форестер и мисс Скарборо, две фрейлины, и миссис Хилл верхом. Герцог Шрусбери, мистер Мэшем, Джордж Филдинг, Арбетнот и я, тоже верхом. Лошадь миссис Хилл была нанята для мисс Скарборо, но она взяла ее из вежливости; ее собственная лошадь была натерта и не могла быть объезжена, но лягалась и дергалась: нанятая лошадь не стоила восемнадцати пенсов. Я одолжил пальто, сапоги и лошадь, и, короче говоря, у нас были все трудности, и больше, чем обычно, в создании партии из Трима в Лонгфилд. Мое пальто было из легкого камлота, с отделкой из красного бархата и серебряными пуговицами. Мы ехали в большом парке и лесу около дюжины миль, и у нас с герцогиней было много разговоров: мы вернулись домой к двум, и мистер Мэшем, его леди, Арбетнот и я обедали у миссис Хилл. Арбетнот сделал нас всех печальными, некоторыми симптомами кровавой мочи: он ожидает жестокий приступ камней через двенадцать часов; он говорит, что никогда не ошибается, и он выглядит как человек, которого должны пытать завтра. Я не могу не надеяться, что это будет не так плохо; он совершенно честный человек, и тот, кому я многим обязан. Сегодня днем немного шел дождь, и снова стало ясно. Леди Оглторп прислала поговорить со мной, и это было для того, чтобы дать мне знать, что леди Рочестер желает, чтобы она и я были лучше знакомы. Это немного слишком поздно; ибо я сейчас не влюблен в леди Рочестер: они стыдят меня из-за нее, потому что она старая. Арбетнот говорит, что надеется, что мой растянутый палец не подагра; ибо он часто находил людей так ошибающимися. Я не помню конкретной вещи, которая дала мне это, только я имел это сразу после избиения Патрика, и теперь это лучше; так что я верю, что он ошибается.

5. Герцогиня Шрусбери прислала пригласить меня на обед; но я был за границей вчера вечером, когда пришел ее слуга, и сегодня утром я прислал свои извинения, потому что был занят, о чем я сожалел. Миссис Форестер упрекала меня вчера по поводу «Истории фрейлин»; но я сказал ей честно, что это не моя шутка; ибо я обнаружил, что они не совсем хорошо восприняли ее; и у меня уже достаточно ссоры с этим скотом сэром Джоном Уолтером, который бранил меня во всех компаниях с тех пор, как я обедал с ним; что я злоупотреблял едой и питьем Королевы и сказал, что ничего за столом не было хорошего, и все это проклятая ложь; ибо после обеда, хваля вино, я сказал, что думаю, что оно было немного слабовато. Вы бы удивились, как все мои друзья смеются над этой ссорой. Это будет такая шутка для Хранителя, Казначея и Секретаря. — Я обедал с честным полковником Годфри, совершил хорошую прогулку в час на террасе, а затем пришел учиться; но становится чертовски холодно, и у меня здесь нет жилета.

6. Я никогда не обедал с капелланами до сегодняшнего дня; но мой друг Гастрелл и Декан Рочестера часто приглашали меня, и я случайно оказался свободен: это самый плохо обеспеченный стол при Дворе. Мы ели на олове: каждый капеллан, когда он становится деканом, дает кусок серебра, и так они получили немного, некоторые из них очень старые. Один, который стал Деканом Питерборо (маленькое деканство), сказал, что не даст серебра; он был только Деканом Оловоборо. Новости о неудаче мистера Хилла в его экспедиции пришли сегодня, и я пошел навестить миссис Мэшем и миссис Хилл, его двух сестер, чтобы посочувствовать им. Я советовал им всеми способами пойти на музыкальное собрание сегодня вечером, чтобы показать, что они не пали духом и т. д., и они подумали, что мой совет правильный, и пошли. Я сомневаюсь, что мистер Хилл и его адмирал сделали неправильные шаги; однако мы все сваливаем на шторм и т. д. Я сидел с Секретарем за ужином; затем мы оба пошли на ужин к Лорду-казначею и сидели до двенадцати. Секретарь очень уязвлен из-за Хилла, потому что эта экспедиция была его затеей, и он много рассчитывал на нее; но Лорд-казначей был так же весел, как обычно, и старый смех над сэром Джоном Уолтером и мной, поссорившимися. Я сказал, что ничто не огорчало меня, кроме того, что они возьмут пример и, возможно, будут злоупотреблять этим и выйдут из моего управления; но что я думал, что не обязан управлять медведями, хотя я управлял людьми. Они обещают быть такими же послушными, как всегда, и так мы смеялись; и так я иду спать; ибо становится еще холоднее, и у вас сейчас огонь, и вы играете в карты дома.

7. Лорд Харли и я обедали в частном порядке сегодня с миссис Мэшем и миссис Хилл, и моим братом Мэшемом. Я видел лорда Галифакса при Дворе, и мы присоединились и разговаривали; и герцогиня Шрусбери подошла и упрекнула меня за то, что я не обедал с ней. Я сказал, что это не так скоро делается, ибо я ожидал больше авансов от дам, особенно герцогинь: она обещала выполнить любые требования, какие я пожелаю; и я согласился обедать с ней завтра, если я не поеду в Лондон слишком скоро, как я верю, что сделаю до обеда. Леди Оглторп свела меня и герцогиню Гамильтон сегодня в гостиной, и я дал ей некоторое поощрение, но не много. Все дразнили Уолтера. Он сказал Лорду-казначею, что он забрал его компанию у него, которые должны были обедать с ним: мой лорд сказал: «Я пришлю вам доктора Свифта»: Лорд-хранитель печати велел ему быть осторожным, что он делает; «ибо», сказал он, «доктор Свифт не только наш любимец, но и наш губернатор». Старая компания ужинала с Лордом-казначеем и ушла к двенадцати.

Лондон, 8. Я верю, что больше не поеду в Виндзор, ибо мы ожидаем, что Королева приедет через десять дней в Хэмптон-Корт. Вчера ночью был мороз, и сегодня чертовски холодно. Я не мог обедать с герцогиней, ибо я покинул Виндзор через полчаса после одного с Лордом-казначеем, и мы заехали в Кенсингтон, где миссис Мэшем была, чтобы увидеть своих детей на два дня. Я обедал, или скорее ужинал, с Лордом-казначеем и оставался до после десяти. Тисдалл и его семья уехали отсюда, из-за какой-то ссоры с семьей. Вчера у меня было два письма, принесенных мне к мистеру Мэшему; одно от Форда, и другое от нашей маленькой МД, № 21. Я не хотел говорить вам до сегодняшнего дня, потому что не хотел. Я не отвечу на него до следующего, потому что я пропустил два дня, будучи в Виндзоре, которые я должен наверстать здесь. Ну, проказницы, я должен идти спать. Дороги были сухими, как в середине лета сегодня. Это письмо уйдет завтра.

9. Утро. Сегодня утром идет сильный дождь. Я полагаю, наша хорошая погода теперь подошла к концу. Думаю, я надену свой жилет сегодня: стоит ли? Ну, я надену тогда, чтобы порадовать МД. Я думаю обедать дома сегодня отбивной и горшком. Город все еще очень пуст. Лорд Страффорд уехал в Голландию, чтобы сказать им, что мы сделали здесь для мира. Мы скоро услышим, что говорят голландцы и как они воспринимают это. Мой нижайший поклон миссис Уоллс, миссис Стойт и Кэтрин. — Завтра, дорогие проказницы, и прощайте; и да благословит Всемогущий Бог МД, бедную маленькую дорогую МД, ибо так я имею в виду, и Престо тоже. Я напишу вам снова сегодня вечером, то есть, я начну свое следующее письмо. Прощайте и т. д.

Этот маленький кусочек принадлежит МД; мы должны всегда писать на полях: вы дерзкие проказницы.

ПИСЬМО XXXII.

Лондон, 9 октября 1711 г.

Я был вынужден лечь в двенадцать сегодня, и поправить свой ночной сон: я спал до после двух, а затем послал за кусочком баранины и горшком эля из ближайшей поварской лавки, и не имел аппетита. Я вышел в четыре и зашел навестить Бидди Флойд, чего не делал эти три месяца: она немного отмечена, но полностью восстановила свой цвет лица и выглядит очень хорошо. Затем я просидел вечер с миссис Ванхомер, пил кофе и съел яйцо. Я также снял новую квартиру сегодня, не любя первый этаж, ни плохой запах, и другие обстоятельства. Я живу, или буду жить, у Лестер-Филдс, и плачу десять шиллингов в неделю; это не продержится долго, ей-богу. Я буду спать здесь только одну ночь больше. Сегодня до часа шел ужасный дождь. Я лгу, ибо буду спать здесь две ночи, до четверга, а затем перееду. Говорил ли я вам, что у моей подруги миссис Бартон утонул брат, который отправился в экспедицию с Джеком Хиллом? Он был подполковником и щеголем; и она держит свою комнату в форме, и слуги говорят, что она не принимает никаких сообщений. — Ответь на письмо МД, Престо, слышишь? Нет, говорит Престо, я не буду еще, я занят; ты дерзкая проказница. Кто говорит?

10. Это стоило мне два шиллинга за наем кареты, чтобы пообедать в Сити с печатником. Я послал, и заставил послать, три памфлета за две недели. Я буду обрабатывать плутов горячо; и всякий раз, когда что-то из их делает шум, это будет иметь ответ. Я проинструктировал подставное лицо написать так, чтобы это принимали за мое. Плут, который пишет газету, называемую «Протестантский почтальон», отразился на мне в одной из своих газет; но Секретарь взял его, и он получит выжимку необычайную. Он говорит, что амбициозный тантиви, упустив свои возвышающиеся надежды на продвижение в Ирландии, приехал, чтобы выплеснуть свою хандру на бывшее Министерство и т. д. Я буду тантиви его с лихвой. Я сидел вечером дома, и я очень занят, и едва могу найти время писать, если только не МД. Я в яростной спешке.

11. Я обедал сегодня с Лордом-казначеем. Четверги теперь его дни, когда приходит его избранная компания, но мы слишком умножились. Джордж Гранвиль прислал свои извинения по поводу болезни; я слышал, он опасается апоплексии, что огорчило бы меня сильно. Лорд-казначей называет Прайора не иначе как месье Бодри, что было вымышленным именем француза, который написал его «Путешествие в Париж». Они притворяются, что подозревают меня, поэтому я говорю свободно об этом и сбиваю их с толку. Лорд-казначей называет меня теперь доктором Мартином, потому что мартин — это вид ласточки, а свифт — тоже. Когда он и я ехали в прошлый понедельник из Виндзора, мы читали все вывески на дороге. Он чистый бездельник; скажите епископу Клогерскому так. Я заставил его сделать две строки в стихах для «Колокола и Дракона», и они были редко плохими. Я полагаю, Дилли с вами к этому времени: какая могла быть его причина покинуть Лондон и не признаваться в этом? Это было чертовски глупо. Я верю, что его естественная непостоянство сделало его уставшим. Я думаю, он король непостоянства. Я оставался с Лордом-казначеем до десяти; у нас было пять лордов и три простолюдина. Идите к омбре, проказницы.

12. Миссис Ванхомри сменила квартиру, как и я. Она обнаружила, что живет с содержательницей борделя, и съехала. Я обедал у нее сегодня; хотя она и берет пансион, хозяйка дома с ней не обедает. Я стал большим любителем сельди, но здесь она гораздо мельче, чем у вас. После обеда я навестил старого генерал-майора и съел шесть устриц; затем час просидел у миссис Колледж, дочери столяра, которого повесили (повесили именно столяра, а не его дочь), и у жены Томпсона, магистрата. Там была знаменитая миссис Флойд из Честера, которая, по-моему, самая красивая женщина (кроме МД), которую я когда-либо видел. Она сказала мне, что двадцать человек прислали ей стихи о Бидди, приняв их на ее счет: и, право, по части красоты она заслуживает их гораздо больше. Я не поеду завтра в Виндзор, о чем и сказал сегодня Государственному секретарю. Терпеть не могу мысли о субботних и воскресных ужинах у Лорда-казначея. Джек Хилл вернулся из своей злополучной экспедиции и, кажется, сейчас в Виндзоре: я его еще не видел. Его собственные друзья втайне винят его в отсутствии распорядительности. Он созвал военный совет, на котором было решено вернуться. Но говорят, что генерал не должен так поступать, потому что офицеры всегда будут высказываться за возвращение, так как вина ляжет не на них, а на генерала. Я искренне его жалею. Бернейдж получил сегодня свой патент.

13. Я обедал сегодня с полковником Кроу, бывшим губернатором Барбадоса; он большой знакомый вашего друга Стерна, которому я доверил ящик. Лорд-казначей отказал Стерну в его деле, и я опасаюсь, что он повеса; Джемми Ли ждет его, и никто не знает, где его найти. Я сейчас так занят, что едва нахожу время написать нашей маленькой МД, но надеюсь, что через две недели с этим будет покончено. Я собираюсь заняться делами и т. д.

14. Я собирался обедать у доктора Кокберна, но сэр Эндрю Фонтейн встретил меня и отвез к миссис Ван, где я выпил последнюю бутылку вина Реймонда, удивительно хорошего, лучше любого, что я получаю у министров. Я должен выкроить время, чтобы ответить на это письмо МД; я сделаю это непременно через день или два. Я рад, что я не в Виндзоре, потому что там очень холодно, а я не буду разводить огонь до ноября. Я придумываю, как заложить камин кирпичами. Патрик был пьян вчера вечером, но не пришел ко мне, иначе я бы отвесил ему еще одну затрещину. Я провел этот вечер у миссис Бартон; это первый день, когда она принимает гостей, но я ее изрядно повеселил, и мы три часа спорили о вигах и тори. Она горевала о брате только для вида, а он был скверный малый. Скажите, пожалуйста, здорова ли Стелла настолько, чтобы ходить в церковь? Нет ли онемения? Нет ли темноты в глазах? Гуляете ли вы и делаете ли упражнения? Ваше упражнение — это омбре. Люди съезжаются в город: королева будет в Хэмптон-Корте через неделю. Леди Бетти Джермейн, как я слышу, приехала, и лорд Пембрук тоже едет: его жена беременна настолько, что едва передвигается.

15. Я просидел дома до четырех часов сегодня, писал, съел булку с маслом; затем навестил Уилла Конгрива на час или два и ужинал с Лордом-казначеем, который приехал сегодня из Виндзора и привез с собой Прайора. Королева поблагодарила Прайора за его хорошую службу во Франции и обещала сделать его комиссаром таможни. Несколько человек из этой комиссии будут уволены; среди них мой друг сэр Мэтью Дадли. Я ничего не могу для него сделать, он так ненавидим министерством. Лорд-казначей задержал меня до двенадцати, так что мне не нужно говорить вам, что сейчас поздно.

16. Я обедал сегодня с Государственным секретарем у доктора Коутсворта, где он теперь живет, пока его дом в Голден-сквер не будет готов. Некий Бойер, французская собака, оскорбил меня в памфлете, и я добился того, что его взяли под стражу; Секретарь обещает мне его высечь. Лорд-казначей сказал мне вчера вечером, что имел честь быть оскорбленным вместе со мной в одном памфлете. Я должен сделать этого негодяя примером для острастки другим. Я был сегодня утром у Джека Хилла, который совершил ту злополучную экспедицию; и есть еще большее несчастье: корабль, который был флагманом его флота, взорвался на Темзе из-за случайности и неосторожности какого-то мерзавца, который, как полагают, собирался украсть немного пороха: пятьсот человек погибли. Мы еще не знаем подробностей. Я вернулся домой к семи и собираюсь заняться делами, а вы собираетесь играть и ужинать; вы живете в десять раз счастливее меня; но я жил бы в десять раз счастливее вас, если бы был с МД. Я видел сегодня на улице Джемми Ли, который сказал мне, что Стерн не ночевал у себя дома уже три недели, и он сомневается, не ведет ли тот дурной образ жизни; он ждет только, когда сможет найти Стерна, чтобы поехать вместе с ним, но не может о нем ничего узнать. Я попросил его разузнать о ящике, когда он приедет в Честер, что он и обещает.

17. Мы с Секретарем обедали сегодня у бригадира Бриттона, его большого друга. Хозяйка дома очень любезна, ей около тридцати пяти; говорят, она очень остроумна, но я не вижу никого среди них, кто хотя бы на вершок приближался к МД, дай Бог здоровья. Лорд-казначей сильно нездоров; у него болит горло, камни и боль в груди, где была рана: молите Бога сохранить его. Королева приезжает в Хэмптон-Корт в следующий вторник; люди быстро съезжаются в город, и я должен ответить на письмо МД, на что едва нахожу время, хотя большую часть дня я дома. Леди Бетти Джермейн и я спорили сегодня утром до смерти о вигах и тори. Она очень растолстела и выглядит замечательно. Бидди Флойд была там, и, по-моему, она очень испортилась от оспы.

18. Лорд-казначей все еще нездоров, и это нарушает наш обычай обедать там сегодня. Он часто подвержен болям в горле, и рано или поздно это убьет его, если он не будет беречься больше, чем привык. В городе говорили, что бедняга лорд Питерборо умер во Франкфурте, но ему немного лучше, и королева отправляет его в Италию, где, надеюсь, теплый климат его восстановит: у него множество прекрасных качеств, и мы очень любим друг друга. Я был сегодня после обеда в Сити, съел кусок мяса и уладил кое-какие дела с печатником. Я отвечу на ваше письмо в субботу, если возможно, а затем отправлю это; чтобы наверстать пропущенные дни в Виндзоре и придерживаться своего двухнедельного срока. Время омбре приближается, и у нас не будет никого, кроме Мэнли, Уоллсов, Стойтов и декана. У вас нет новых знакомых? Бедные девочки; никто не знает достоинств МД. Очень холодно, но я не буду разводить огонь до ноября, это точно. Ну так вот, придя сегодня домой, я нашел на столе письмо от МД; честное слово, я рассердился, то есть на самого себя; и я боялся увидеть почерк МД так скоро, опасаясь чего-то, не знаю чего: наконец я открыл его, и все было хорошо, и вексель на двести гиней. Однако это печально, что это письмо не ушло, а на ваше двадцать первое еще не отвечено.

19. Меня пригласили сегодня обедать к миссис Ван с компанией, которая не пришла; но я не ел ничего, кроме сельди; вы должны знать, что я почти никогда не ем больше одного блюда, и то самую простую обычную еду на столе; я люблю ее больше всего и считаю самой здоровой. Вы любите деликатесы; да, любите; хотел бы я, чтобы у вас было все, что я вижу там, куда хожу. Я возвращался домой рано и встретил Секретаря в его кресле, который убедил меня поехать с ним к Бриттону; ибо он сказал, что весь день был занят делами и ничего не ел. Так я и поехал, и время пролетело так, что мы остались до двух, так что можете поверить, что уже довольно поздно.

20. Этот день пошел наперекосяк из-за того, что вчера так поздно лег. Лорд-казначей еще не здоров и не может поехать в Виндзор. Я обедал с сэром Мэтью Дадли и воспользовался случаем, чтобы намекнуть ему, что он может потерять свою должность, о чем я очень сожалею. Лорд Пембрук с семьей все приехали в город. Я был так долго у друга этим вечером, что не могу отправить это сегодня ночью. Когда я постучал в свою квартиру, какой-то малый спросил меня, где живет доктор Свифт? Я сказал ему, что это я: он дал мне письмо, которое принес из канцелярии Секретаря, и я дал ему шиллинг: когда я поднялся, я увидел почерк Дингли: честное слово, я испугался, не знаю чего. В конце концов, это было официальное письмо от Дингли по поводу ее дел в казначействе. Ну, я сделаю это в понедельник и улажу с Туком. А теперь, мальчики, к вашему письму, я имею в виду первое, № 21. Посмотрим; выходи, маленькое письмо. Я никогда не получал письма от епископа, о котором упоминает Реймонд; но я написал Неду Саутвеллу, чтобы попросить герцога Ормонда поговорить с его преподобием, чтобы он оставил свою дерзость. Какого черта они могут думать, что я делаю здесь для архиепископа? У вас в Ирландии странное представление обо мне, раз вы делаете меня агентом архиепископа Дублинского. Почему! Вы думаете, я ценю неблагодарность ваших людей за мою роль в служении им? Я прощаю им их первые плоды неблагодарности так же свободно, как добился прощения других для них. Лорд-казначей откладывает написание своего письма им, иначе они были бы уже в полном замешательстве. Ибо он намерен приписать заслугу этого целиком королеве и мне и дать им знать, что это было сделано до того, как герцог Ормонд стал лордом-лейтенантом. Вы ходите в гости, вы обедаете вне дома, вы видите друзей; вы, пилгарлик; вы ходите из Фингласа, вы, кошачья лапа. О Господи — леди Гор повесила своего ребенка за талию; что это за талия? Я не понимаю этого слова; он должен висеть, пока вы не объясните или не напишете его по буквам. Я не верю, что он был хорошеньким, это лооожь. Пфу! к черту ваши первые плоды; опять за свое. Стелла сделала двадцать ошибок в своем письме; я пришлю их вам все обратно на другой стороне этого письма, чтобы вы исправили их; я не пропущу ни одной. Ну, я думаю, там было семнадцать имен епископов в письме, которое получил лорд Оксфорд. Я пришлю вам несколько памфлетов с Ли; напомните мне об этом в понедельник, ибо я пойду тогда к печатнику; да, и «Сборник». Я очень обязан Уоллсу, но не заслуживаю этого своим обращением с ним здесь, видя его всего дважды, и то мельком. Миссис Мэнли отреклась от омбре! Что! И ни одна комета не появилась? Никаких чудовищ не родилось? Ни одного кита не выбросило? Вы не нашли для нее какого-нибудь оправдания? В молодые годы она не так относилась к клятвам. Я получил книги даром, мадам Дингли; но вина я не получил; это было только обещание. Да, голова моя в основном в порядке, только время от времени немного угрожает или около того. Вы говорите о моем примирении некоторых важных особ. Я скажу вам вот что. Секретарь сказал мне вчера вечером, что он нашел причину, почему королева была холодна к нему последние несколько месяцев; что друг сказал ему об этом вчера; и это было то, что они подозревали, что он заодно с герцогом Мальборо. Затем он сказал, что размышлял обо всем, что я говорил ему давно, но думал, что это были лишь мои подозрения, мое рвение и доброта к нему. Я сказал, что у меня есть основания принимать это очень плохо, воображать, что я так мало знаю мир, чтобы говорить наугад с великим министром; что я часто ходил между ним и Лордом-казначеем и говорил каждому из них то, что сказал другому, и что я информировал его об этом раньше. Он сказал все, что вы можете себе представить, чтобы оправдаться и одобрить мое поведение. Я сказал ему, что все время знал, что этот мой поступок — самый верный способ отправить меня обратно к моим ивам в Ирландию, но что я не обращал на это внимания, при условии, что смогу принести пользу королевству, сохраняя их в добрых отношениях. Я напомнил ему, как часто я говорил Лорду-казначею, Лорду-хранителю печати и ему вместе, что все зависит от их союза, и что моим утешением было видеть, как они любят друг друга; и я говорил им всем по отдельности, что не говорил этого случайно и т. д. Он был в ярости, что его так подозревают; клянется, что будет на лучшей ноге, или вовсе ни на какой; и я не вижу, как они могут обойтись без него в этот момент. Надеюсь найти способ уладить это дело. Я действую честно, что не принесет мне ни чести, ни похвалы. МД должна думать обо мне лучше из-за этого: никто другой никогда об этом не узнает. Вот вам политики на один раз; но мадам ДД дала мне повод для этого. Думаю, я говорил вам, что поселился в квартире, которая не пахнет дурно — О Господи! очки: ну, я сделаю это в понедельник тоже; хотя мне противно быть на побегушках у людей, о которых ни вы, ни я не заботимся ни на грош. Включены ли восемь фунтов от Хокшо в тридцать девять фунтов пять шиллингов и два пенса? Как я могу узнать по этому, в каком состоянии мой счет? Не можете ли вы написать пять или шесть строк, чтобы подсчитать это? Мой доход — сорок четыре фунта в год, и восемь фунтов от Хокшо составляют пятьдесят два фунта. Пожалуйста, исправьте это и дайте мне знать; так будет лучше. И вот теперь я ответил на № 21, и уже поздно, и я отвечу на № 22 в моем следующем: это не может уйти сегодня ночью, но уйдет во вторник: и так идите на свою пьесу и проигрывайте свои деньги, со своими двумя яйцами за пенни; глупая девчонка; вы остроумны? очень мило.