«Слава Ирландии»

Я встану и пойду сейчас, и пойду на Иннисфри,

И построю там маленькую хижину из глины и прутьев;

Девять рядов бобов у меня там будут, улей для медоносной пчелы,

И буду жить один на поляне, полной пчелиного гула.

И я обрету там немного покоя, ибо покой приходит медленно,

Спадая с завес утра туда, где поет сверчок;

Там полночь вся мерцает, а полдень — пурпурное сияние,

И вечер полон крыльев коноплянок.

Здесь, ради удобства, можно позволить себе поговорить об аспектах творчества Йейтса, отличных от тех, благодаря которым его относят к группе, которую мы только что рассмотрели. В своей повествовательной поэме «Странствия Ойсина», а также в своих пьесах и лирике он является лучшим из тех — среди них можно упомянуть, кстати, доктора Джона Тодхантера, Нору Хоппер (миссис У. Х. Чессон) и Уильяма Лармини, — кто открыл нашему дню странную красоту древних творений гэльского воображения. В прозе он написал рассказы, повесть «Джон Шерман и Дхойя» и эссе, которые обнаруживают тонкую критическую проницательность и стиль прекрасной отделки и изящества, напоминающий стиль «Защиты поэзии» Шелли. Пьесы Йейтса составляют значительную и важную часть его творчества, но они должны быть оставлены для рассмотрения в другом месте этой книги. В предисловиях к антологиям прозы и стихов, которые он редактировал, на страницах рецензий и в других местах он выступает как главный апологет целей Литературного возрождения и, в частности, методов драматургов Возрождения. Все, к чему он прикасался, он возводил в область поэзии, и это в значительной степени верно для его прозы, которая исходит из точки зрения поэта и дышит поэтическим духом. Человек редкой универсальности, законченный художник с щепетильной художественной совестью, он проделал работу высокого и устойчивого качества и, несомненно, окажет благотворное и длительное влияние на литературу своей страны.

В литературном движении на «Острове святых» мы естественно ожидаем религиозной поэзии, и наши ожидания не обманываются. Эта поэзия, преимущественно католическая, обладает своим собственным качеством, столь же характерным, как и у писателей группы, которую мы только что покинули. То она выражает наивную, преданную простоту христианской веры; то достигает высокой и острой духовности; то она мистична и язычна. Среди религиозных поэтов Лайонел Джонсон легко занимает первое место — возможно, ирландский поэт самого твердого характера и самого звучного голоса своего поколения. Нота высокого мужества и духовного триумфа звучит в его стихах, даже из тени крыльев темного ангела, который дает название одному из самых печальных его стихотворений. Часто он берет ноту подлинного религиозного экстаза и возвышенности, редко слышимую в английском языке, как в «Te Martyrum Candidatus»:

Ах, смотрите, идет прекрасное рыцарство, спутники Христа!

Белые всадники, скачущие на белых конях, Рыцари Божьи!

Они, ради своего Господа и своего Возлюбленного, пожертвовали

Всем, кроме удовольствия ступать там, где Он ступал первым.

Они сквозь тьму смерти, владения ночи,

Пронеслись, и они проснулись в белых местах на утренней заре:

Они видели своими глазами и пели от радости этого зрелища,

Они видели своими глазами Глаза Распятого.

Среди людей Возрождения нет личности более сильной или привлекательной, чем Дж. У. Рассел — «Э», как его всегда называют, — который может считаться героем книги Джорджа Мура «Привет и прощание» и который единственный в этой галерее замечательных портретов смотрит с полной доброжелательностью. Он пантеист, мистик и провидец, с тем, что кажется буквальной и живой верой во многих богов, хотя и сильно предрасположен в пользу древних божеств гэлов, давно находящихся в изгнании. Впечатляющий и поразительный своей, так сказать, духовной целостностью, «Э» объединяет дары и способности, редко сочетающиеся. Он поэт редкой тонкости, художник, в чей гений верил такой хороший судья, как Джордж Мур, и весьма практичный деловой человек, который, будучи помощником сэра Горация Планкетта, поддерживал последнего в его трудах в пользу кооперативных молочных ферм и тому подобного. Его стихи уходят корнями в пантеизм, который наполовину раскрывает тайны пребывающего внутри духа, говоря одинаково «немыми коричневыми губами земли» и страстями человеческого сердца.

Что касается романистов, как мужчин, так и женщин, Ирландское возрождение может, словами «Отца О'Флинна», предложить очаровательное разнообразие, и среди их романов и рассказов есть несколько книг высокого качества и немало в высшей степени интересных и занимательных. К Стэндишу О'Грейди мы обращаемся за рассказами, с неким бардическим вдохновением, о героическом веке легендарной Ирландии — рассказами, которые привлекли внимание к романтическому кельтскому прошлому мифов и саг и, должно быть, послужили вдохновением для не одного писателя молодого поколения. В отличие от широкого эпического размаха и отдаленных романтических фонов О'Грейди, рассказы Джейн Барлоу, чьи жанровые картины крестьянской жизни на западе Ирландии, как и ее стихи, упомянутые выше, показывают, с каким сочувствием она понимает способы мышления, чувствования и действия своих скромных соотечественников. Подобное детальное и верное знание очевидно в работах двух рассказчиков с севера, Шеймаса Макмануса и Шэна Буллока. Взгляд первого юмористичен и патетичен. Он хорошо рассказывает сказки и народные предания, и является мастером диалекта и идиом, которые в сочетании придают его старушечьим байкам честный привкус почвы. Пусть тот, кто сомневается, прочтет «Сквозь дым торфа» или «Донегальские сказки». Если Шэн Буллок ходит по тем же полям, что и Шеймас Макманус, он делает это с другим видом и с более определенной целью. Иногда он обращается к сквайринам, мелким фермерам или мелким сельским дворянам и обнажает жесткость и узость, которые являются частью их жизни. Или, опять же, в картинах, чья печаль и мрак, конечно, скрашены юмором или согреты любовью, он изучает нуждающуюся жизнь бедняков. «Сквайрин», «Барри» и «Ирландские пасторали» — вот некоторые из его репрезентативных книг.

В романе, как и в поэзии, дамы работали бок о бок со своими литературными братьями. Мисс Гермиона Темплтон в своем «Дарби О'Гилле» и в других местах писала приятно и изящно о феях. В совершенно ином ключе написаны романы соавторов, мисс Сомервиль и «Мартина Росса» (мисс Вайолет Мартин), над которыми английские и американские читатели смеялись так же искренне, как и их собственные соотечественники. «Приключения ирландского мирового судьи» остаются, пожалуй, их лучшей книгой. Работа этих дам, скажем кстати, находится в линии преемственности от той группы старых ирландских романистов, которые писали в духе беззаботного дворянства, романистов от Максвелла до Лавера и Левера, которые всегда искали «чертовщины и развлечений» и которые в своих настроениях шумного веселья забывали настоящего ирландца и представляли на его месте карикатуру — того самого с кельтским визгом и бодрящим ударом дубинки, знаменитого сценического ирландца, который появлялся в английской литературе со времен «Генриха V» Шекспира, через произведения Филдинга и пьесы Шеридана, до настоящего момента написания.

Совершенно иного толка, чем работы упомянутых выше дам-соавторов, являются романы недавно скончавшегося канона Шиэна — среди них примечательны «Люк Делмедж» и «Мой новый викарий» — бессвязные, расплывчатые и немного провинциальные с художественной точки зрения, но интересные как исследования нравов и картинами, которые они дают о священстве современной Ирландии в самом приятном свете. Если рассказы мисс Сомервиль и «Мартина Росса» связаны с комическими рассказами старых романистов из дворянства, то рассказы канона Шиэна должны быть связаны с работами старых романистов, которые писали более или менее в духе крестьянства, то есть с Джеральдом Гриффином, братьями Бэним и Уильямом Карлтоном, менее известным, чем он того заслуживает, благодаря своим «Чертам и историям» и длинному ряду романов и рассказов.

Ни один обзор ирландских романистов, каким бы кратким он ни был, не может позволить себе забыть преподобного Джеймса Оуэна Хэнни («Джорджа А. Бирмингема»), канона собора Святого Патрика в Дублине, чья работа столь же отчетливо протестантская по своей точке зрения, сколь работа отца Шиэна — католическая. Его более солидные романы — это тщательная транскрипция реалий ирландской жизни сегодня, и в них встречаешь, инкогнито, но легко узнаваемых, многих ирландцев, ныне видных в литературе или политике Ирландии. Из его многочисленных книг можно упомянуть «Кипящий котел», «Гиацинт» и «Северное железо».

Наконец, есть Джордж Мур, чье участие в Возрождении стало причиной появления романа «Озеро» и рассказов «Непаханое поле», а также во многом автобиографической и совершенно нескромной трилогии под названием «Привет и прощание», отдельные тома которой выходили как «Ave», «Salve», «Vale», причем последний из них — в 1914 году. Антикатолическая предвзятость Джорджа Мура сильна, но у него перо искусного художника. У него есть манящий дар рассказчика, и он полон идей, которые его книги ловко воплощают и которым драматические моменты его романов придают остроту и выразительность.

Не последнюю важную работу Ирландского литературного возрождения проделали переводчики, которые переложили на английский язык старые гэльские романы и фольклор, все еще бытующий среди небольшого остатка ирландоязычного сельского населения. Доктор Дуглас Хайд находится в авангарде этой группы. Именно он организовал Гэльскую лигу, группу энтузиастов, ревностно стремящихся к возрождению ирландского языка как в качестве разговорного, так и в качестве средства национальной литературы, а также стремящихся воспитать расу кельтских ученых. Лирика в его «Песнях любви Коннахта» полна изящества, нежности и огня и указывает на те жемчужины, которые он и его соратники добавили в сокровищницу поэзии на английском языке. Но именно леди Грегори, особенно в своих книгах «Кухулин из Муртемне» и «Боги и воины», больше, чем кто-либо другой, нашла способ взволновать кровь современных читателей романтическими героическими сказаниями Ирландии. Из колоритного идиома жителей своего собственного поместья в Голуэе она удачно создала стиль, который придал ее повествованиям свежесть, новизну и аромат почвы. При создании своих переводов она активно опиралась на работы ученых, но она оправдала все заимствования, вдохнув в свои книги дыхание и тепло жизни, и ее адаптация для эпических целей диалекта тех, кто все еще сохраняет угасающую привычку мыслить на гэльском языке, была настоящим литературным достижением. Она, действительно, в грехах совершения и упущения, позволяла себе вольности со старыми легендами, но это может сделать их не менее, а, возможно, более восхитительными для обычного читателя, какими бы справедливыми ни были жалобы с точки зрения ученого.

Даже такого краткого очерка может быть достаточно, чтобы донести до тех, кто еще не осознал этого, понимание удовольствий, которые можно извлечь из творений живого литературного движения, которое, возможно, является самым примечательным в своем поколении и которое собрало замечательную группу поэтов, романистов и драматургов, которые, как мужчины и женщины, представляют собой интереснейшую компанию — факт, которому даже книга Джорджа Мура «Привет и прощание» с ее зорким взглядом на недостатки и слабости и ироничным остроумием служит обильным свидетельством.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

Брук и Роллестон: «Сокровищница ирландской поэзии» (Нью-Йорк и Лондон, 1900); Кранс: «Уильям Батлер Йейтс и Ирландское литературное возрождение» (Нью-Йорк и Лондон, 1904); Йейтс: «Идеи добра и зла» (Лондон, 1903); Мур: «Привет и прощание», 3 тома (Лондон и Нью-Йорк, 1912-1914); Леди Грегори: «Наш ирландский театр» (Нью-Йорк и Лондон, 1913); Вейгант: «Ирландские пьесы и драматурги» (Нью-Йорк, 1913); Йейтс: Введение к «Сказочным и народным преданиям ирландского крестьянства» (Лондон, 1889), «Репрезентативные ирландские сказки» (Лондон, 1890), «Книга ирландских стихов» (Лондон, 1895). Много интересного, хотя главным образом в отношении драмы, содержится в обзорах «Beltaine» (Лондон и Дублин, 1899-1900) и «Samhain» (Лондон и Дублин, 1901-1903).

ИРЛАНДСКИЕ ПИСАТЕЛИ НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ

П. Дж. Леннокс, бакалавр гуманитарных наук, доктор литературы

Гэльская литература Ирландии не только удивительна по объему и бесценна по достоинству, но и весьма древняя, тогда как английская литература Ирландии, хотя также значительна по объему и высокой ценности, имеет сравнительно современное происхождение. Объяснение этого факта заключается в том, что в течение более шести столетий после англо-нормандского вторжения 1169 года ирландский язык продолжал оставаться как разговорным, так и, наряду с латынью, письменным органом огромной массы ирландского народа, и что почти в течение всего этого периода те английские поселенцы, которые не стали, как гласит известная фраза, «более ирландскими, чем сами ирландцы», приняв родной язык, обычаи и настроения, были слишком заняты удержанием, защитой и расширением своей территории, чтобы посвятить себя литературным занятиям. Отсюда не стоит удивляться, если, не принимая во внимание чисто технические работы, такие как трактат Лайонела Пауэра о музыке, написанный в 1395 году, мы обнаружим, что английская литература Ирландии берет свое сравнительно скромное начало в конце шестнадцатого века. В течение более двух столетий после этого, из-за того, что коренные ирландцы, будучи католиками, были по закону лишены образования, писательство на английском языке оставалось почти исключительно в руках членов или потомков англо-ирландской колонии, которые, почти без исключения, были протестантами и имели своим главным ирландским учебным заведением тогдашнее по сути протестантское учреждение — Тринити-колледж в Дублине. Хотя эти писатели в основном были чужды по расе и вероисповеданию, они, тем не менее, распространили ореол славы вокруг своей приемной страны и завоевали восхищение, а часто и привязанность ирландцев всех оттенков религиозных и политических убеждений. Например, нет ирландца, который не гордился бы Молинье и Свифтом, Голдсмитом и Бёрком, Граттаном и Шериданом. Начиная с девятнадцатого века ирландские католики принимали полное участие в создании английской литературы. Здесь, однако, необходимо будет рассмотреть писателей только шестнадцатого, семнадцатого и восемнадцатого веков, так как на других страницах этого тома значительное внимание было уделено писателям более позднего времени.

I. ШЕСТНАДЦАТЫЙ ВЕК.

Ричард Станихерст (1547-1618), родившийся в Дублине, но получивший образование в Оксфорде, является первым представителем шестнадцатого века, с которым нам предстоит иметь дело. Он принадлежал к семье, давно обосновавшейся в Дублине или его окрестностях и известной в муниципальных анналах. Под руководством иезуита-мученика Эдмунда Кэмпиона Станихерст написал «Описание», а также часть «Истории» Ирландии для «Хроник» Холиншеда, опубликованных в 1577 году. Он также перевел (1582) первые четыре книги «Энеиды» Вергилия на количественные гекзаметры, основываясь на неверных педантичных принципах, которые Габриэль Харви в то время пытался так усердно утвердить в английской просодии; но эксперимент, который так плохо закончился в руках мастера, прошел еще хуже в руках ученика, и строки Станихерста всегда будут стоять как известный образец неудачного перевода и нелепого стихосложения. Столь же нехудожественной была его версия некоторых псалмов в том же метре. На латыни он написал глубокий комментарий к Порфирию, неоплатоническому мистику. Станихерст, который был дядей Джеймса Ашера, знаменитого протестантского архиепископа Армы, сам был обращен в католичество, а после смерти своей второй жены стал священником и написал на латыни несколько назидательных книг о благочестии. Двое его сыновей вступили в орден иезуитов. Он умер в Брюсселе в 1618 году. Станихерст рассматривал Ирландию исключительно с английской точки зрения, и в своем «Описании» и «Истории» он, сознательно или бессознательно, сильно предвзят против коренного народа.

Если мы можем считать достоверным, что современные исследования правы, утверждая, что Томас Кэмпион был уроженцем Дублина, то в этот период ряды ирландских писателей на английском языке пополнятся значительным именем. Томас Кэмпион (1567-1620), где бы он ни родился, большую часть своей жизни провел в Лондоне. Он был разносторонним гением, ибо, изучив право, он занялся медициной и, хотя практиковал как врач, все же находил время писать четыре маски и множество лирических стихотворений, а также сочинять немалое количество музыки. Некоторые из его песен появились еще в 1591 году. Среди его работ есть трактат под названием «Наблюдения в искусстве английской поэзии» (1602), в котором, как ни странно, он, прирожденный лирик, выступал за нерифмованные стихи и количественные размеры, но, к счастью, его практика обычно не совпадала с его теорией. Его маски были написаны для торжественных случаев, таких как свадьба лорда Хейса (1607), бракосочетание принцессы Елизаветы и курфюрста Пфальцского (1613) и злополучная свадьба Сомерсета и бывшей графини Эссекс в том же году. В этих масках заключены некоторые из его лучших песен; другие его лирические стихи появились в нескольких «Книгах арий» между 1601 и 1617 годами. Многие из них были написаны на музыку, иногда на музыку его собственного сочинения. Такие изящные вещи, как «Теперь Флора ограбила свои беседки» и «Слушайте, все вы, дамы, что спите», обладают очарованием свежести и спонтанности, а его религиозная поэзия, особенно «Проснись, проснись, тяжелый дух» и «Никогда не было более охотно причалившего к берегу паруса», находит почти такой же широкий отклик.

II. СЕМНАДЦАТЫЙ ВЕК.

Пропуская с сожалением прославленные имена семнадцатого века: Филипа О'Салливана Беара, сэра Джеймса Уэра, Люка Уоддинга, Хью Уорда, Джона Колгана и Джона Линча, потому что их носители писали на латыни, а также имена «Четырех мастеров» и Джеффри Китинга, потому что они писали на ирландском, мы впервые делаем остановку в семнадцатом веке перед внушительной фигурой того, кого в более поздние времена Джонсон справедливо назвал «великим светилом ирландской [протестантской] церкви», — не кем иным, как архиепископом Армы и примасом Ирландии, самим Джеймсом Ашером. Джеймс Ашер (1581-1656), родившийся в Дублине и бывший одним из первых студентов недавно основанного Тринити-колледжа, был по интеллекту и образованности одним из величайших людей, которых когда-либо рождала Ирландия. Селден описывает его как «ученого до чуда» (ad miraculum doctus), а канон Д'Алтон в своей «Истории Ирландии» говорит о нем, что «он был достоин стоять в одном ряду даже с Дунсом Скотом, и когда он умер, он не оставил в своей собственной Церкви ни равного, ни второго». Отказавшись от высокой должности ректора Тринити, Ашер стал епископом Мита, а впоследствии был возведен в сан примаса. Его прекрасный интеллект, к сожалению, был омрачен узкими религиозными взглядами, и во многом он проявлял неприязнь к тем своим соотечественникам, которые не разделяли его взглядов в вопросах веры и доктрины. Например, именно он в 1626 году составил протест ирландских протестантских епископов против веротерпимости к католикам, проявив тем самым фанатизм, который плохо сочетался с его репутацией ученого. Из-за своего хорошо известного отношения к католицизму он был, естественно, непопулярен среди тех, кто исповедовал древнюю веру, и поэтому, когда вспыхнуло восстание 1641 года, большая часть его имущества была уничтожена разъяренными повстанцами. Его личность избежала насилия, так как он случайно оказался в Англии в то время, занимаясь тщетной попыткой добиться примирения между Карлом I и английским парламентом. Он так и не вернулся в свою епархию и умер в Лондоне.

Собрание сочинений Ашера составляет семнадцать величественных томов. Его magnum opus, несомненно, — «Анналы Ветхого и Нового Завета». Это хронологический компендиум истории мира от Сотворения до рассеяния евреев при Веспасиане, написанный на латыни. Опубликованный в Лейдене, Лондоне, Париже и Оксфорде, он принес автору европейскую славу. Его книги, написанные на английском языке, в основном посвящены богословским или полемическим темам, и хотя они демонстрируют широкую эрудицию, большую проницательность и острые способности к аргументации, они все же не отдают полной справедливости его гению. Те, которые он опубликовал в Дублине: «Рассуждение о религии, древне исповедуемой ирландцами и британцами» (1622), в котором он пытался показать, что ритуал и дисциплина Церкви, как они были первоначально установлены на Британских островах, находились в согласии с Церковью Англии и противостояли Католической Церкви по спорным между ними вопросам; «Ответ на вызов, сделанный иезуитом в Ирландии» (1624), в котором его целью было опровергнуть утверждение, выдвинутое ранее в том же году иезуитом о том, что единообразие доктрины всегда поддерживалось Католической Церковью; и «Иммануил, или Тайна Воплощения». В Англии он опубликовал «Происхождение епископов», «Свод богословия», «Принципы христианской религии» и другие работы. Репутация Ашера была настолько велика, что, когда он умер, Кромвель смягчил в его пользу один из самых строгих законов пуритан и позволил похоронить его с полным служением Церкви Англии и с большой помпой в Вестминстерском аббатстве.

Среди других претензий Ашера на отличие следует отметить, что именно он в 1621 году обнаружил знаменитую «Келлскую книгу», которая долгое время считалась утерянной. Это чудо искусства книжной миниатюры перешло вместе с остальной частью его коллекции книг и рукописей в Тринити-колледж в Дублине в 1661 году, и по сей день оно остается одним из самых ценных сокровищ благородной библиотеки этого учреждения.

Сэр Джон Денем (1615-1669), уроженец Дублина, принимал активное участие на стороне Карла I против парламента во время Гражданской войны, а впоследствии был заметен в интригах, которые привели к реставрации Карла II. В свое время он имел большую репутацию поэта. Его трагедия «Софи» и его перевод Псалмов сейчас забыты, но его до сих пор помнят по одному произведению — «Куперс-Хилл», в котором встречаются известные строки, обращенные к реке Темзе:

О, если бы я мог течь, как ты, и сделать твой поток

Моим великим примером, как он является моей темой!

Хотя глубок, но ясен; хотя нежен, но не скучен;

Силен, без ярости; без переполнения, полон.

Еще одним уроженцем Дублина был Вентворт Диллон, граф Роскоммон (1633-1684). Ему посчастливилось заслужить похвалу как от Драйдена, так и от Поупа. Одно из его достоинств, как отметил последний, заключается в том, что

Во все дни Карла

Только Роскоммон хвастается незапятнанными лаврами.

Он переводил Вергилия, Лукана, Горация и Гварини; писал прологи, эпилоги и другие случайные стихи; но сейчас его помнят главным образом за его поэтическое «Эссе о переводном стихе» (1681), в котором он развивает принципы, ранее изложенные Коули и Денемом. К его чести следует сказать, что он осуждает непристойность как отсутствие здравого смысла и дурной вкус. Он был удостоен похорон в Вестминстерском аббатстве. Джонсон записывает, что в момент смерти Роскоммон с большой энергией и преданностью произнес следующие две строки из собственного перевода «Dies Irae»:

Мой Бог, мой Отец и мой Друг,

Не покинь меня в мой смертный час!

Роберт Бойль (1627-1691), один из основателей Королевского общества (1662), был сыном «великого» графа Корка и родился в Лисморе, графство Уотерфорд. Он занимает место среди главных экспериментальных философов своего века, и он, безусловно, оказал ценные услуги развитию науки. Большинство его сочинений, которые очень объемны, естественно, носят технический характер и поэтому не принадлежат к литературе в собственном смысле слова; но его «Случайные размышления на различные темы» (1665), странная смесь тривиальности и серьезности, были плодотворны в том смысле, что привели к двум знаменитым jeux d'esprit, а именно: «Случайному размышлению Батлера о том, как доктор Чарльтон щупал пульс собаки в Грешем-колледже» и «Благочестивому размышлению Свифта о метле в стиле достопочтенного мистера Бойля». Действительно, одно из «Размышлений» Бойля, «О поедании устриц», по слухам, оказало еще более значительную услугу литературе, ибо в двух его заключительных абзацах содержится идея, которая под преобразующей рукой мастера-сатирика в конечном итоге покорила мир, когда появилась в полностью развитом виде как «Путешествия Гулливера».

Его брат, Роджер Бойль (1621-1679), который фигурирует в ирландской и английской истории как солдат и государственный деятель под своим титулом лорда Брохилла, был выпускником Тринити-колледжа в Дублине. Во время Гражданской войны он был роялистом до смерти Карла I, когда сменил сторону и существенно помог Кромвелю в его ирландской кампании. Когда лорд-протектор умер, Брохилл снова совершил поворот на 180 градусов и, переправившись на свою родину, работал так энергично и успешно, что сделал Ирландию твердой опорой для реставрации Карла II. За эту услугу он был вознагражден титулом графа Оррери. Он был автором шести трагедий и двух комедий, некоторые из которых при постановке пользовались приятной популярностью. Он известен тем, что первым написал трагедию в рифмах, тем самым подав пример, которому некоторое время с жадностью следовали Драйден и другие. Он также писал стихи, роман под названием «Партенисса» (1654) и «Трактат об искусстве войны» (1677). С какой бы точки зрения ни рассматривать, лорд Оррери был замечательным членом замечательной семьи. Его сын, Джон Бойль, граф Корк и Оррери (1707-1762), благодаря своему переводу «Писем» Плиния, своим «Замечаниям о жизни и сочинениях Свифта» и «Письмам из Италии», имеет некоторые претензии на признание в области литературы.

Чарльз Лесли (1650-1722), уроженец Дублина, был сыном того самого Джона Лесли, епископа Рафо и Клохера, который прожил целый век, с 1571 по 1671 год, и которому было 79 лет, когда родился Чарльз, его шестой сын. Получив образование сначала в Эннискиллене, а затем в Тринити-колледже в Дублине, Чарльз Лесли изучал право в Лондоне, но в конечном итоге оставил эту профессию и вступил в министерство. Он был спорщиком по характеру и, в частности, заходил очень далеко в противодействии прокатолической деятельности Якова II. Тем не менее, когда произошла Революция 1688 года, он принял сторону свергнутого монарха и лояльно придерживался своих якобитских принципов до конца своей жизни. Он даже присоединился к Старому Претенденту на континенте и пытался обратить его в протестантизм, но, потерпев неудачу, вернулся в Ирландию, где и умер в Гласлоу в графстве Монахан. Многие годы жизни Лесли были посвящены спорам с католиками, квакерами, социнианами и деистами, и семь томов, которые заполняют его сочинения, доказывают, что он был чрезвычайно способным полемистом. Его самая известная работа — знаменитый трактат «Краткий и легкий метод с деистами», опубликованный в 1698 году.

Ирландские нотки, интонация или характер не прослеживаются ни в одном из упомянутых до сих пор произведений, разве что они заметны своим отсутствием; однако они отчетливо проявляются, впервые, в работе Молинье «Изложение вопроса о том, обязана ли Ирландия подчиняться законам, принятым в Англии» (1698). Уильям Молинье (1656–1698) всегда считался ирландским патриотом. Его имя было в числе тех, к кому взывал Граттан в своей знаменитой речи (1782) по случаю принятия своей прославленной Декларации независимости в ирландском парламенте. Когда английский закон 1698 года, который был призван уничтожить — и действительно уничтожил — ирландскую шерстяную промышленность, был представлен на ратификацию в ирландскую Палату общин, голос Молинье был единственным, поднятым против его принятия. За его протестом последовала публикация «Изложения вопроса», которое стало классическим трудом об общих отношениях между Ирландией и Англией и содержало настолько неопровержимые аргументы, что привело английский парламент в ярость, и тот распорядился, чтобы этот труд был сожжен палачом. Примечательно совпадение, что Молинье начинает свою аргументацию, излагая почти теми же словами принципы, которые лежат в основе Американской декларации независимости.

Джон Толанд (1669–1722) родился недалеко от Редкасла в графстве Дерри; сначала он был католиком, но впоследствии стал вольнодумцем. Его работа «Христианство без тайн» (1696) ознаменовала собой целую эпоху в религиозных спорах, поскольку положила начало деистической полемике, ставшей столь характерной чертой первой половины XVIII века. Она разделила судьбу «Изложения вопроса», хотя и по совершенно иным причинам, и была приговорена ирландским парламентом к сожжению палачом. Толанд написал множество других книг, среди которых «Аминтор» (1699), «Назарянин» (1702), «Пантеистикон», «История друидов» и «Гипатия». Все его книги демонстрируют разносторонность и широкую эрудицию, а также отличаются острым, энергичным и агрессивным стилем.

Джордж Фаркер (1678–1707), уроженец Дерри, и Томас Саутерн (1660–1746), родившийся недалеко от Дублина, были выдающимися драматургами, начавшими свою карьеру в XVII веке. Фаркер оставил Тринити-колледж в Дублине, будучи студентом, и стал актером, но из-за случайного убийства другого актера покинул сцену и получил офицерский патент в армии. Вскоре он обратился к написанию пьес и в общей сложности создал восемь комедий. Он оставил нам персонажей, которые весьма комичны и в то же время правдивы, таких как слуга Скраб в «Хитростях щеголей» и сержант Кайт в «Офицере-вербовщике». Его Бонифейс, трактирщик из первой из этих двух пьес, стал типажом, а также обычным полушутливым прозвищем владельца гостиницы. Он совершенствовался в своем искусстве, ибо его последняя комедия «Хитрости щеголей» (1707) несомненно является лучшей; проживи он дольше — он умер, не дожив до тридцати, — он мог бы оставить потомству нечто еще более примечательное. Как писал о нем Ли Хант: «Он становился все веселее и веселее, когда смерть в образе тяжкой тревоги позвала его прочь, словно с приятной вечеринки, оставив дом звенящим от его шуток».

Саутерн также был студентом Тринити-колледжа в Дублине. Однако в возрасте восемнадцати лет он оставил свою альма-матер и отправился в Лондон изучать право. Эту профессию он в свою очередь променял на драматургию. Его первая пьеса «Персидский принц, или Верный брат» имела поразительный успех при постановке и обеспечила ему чин прапорщика в армии (1685). Здесь продвижение по службе шло быстро, и к 1688 году он дослужился до звания капитана. Однако революция того года отсекла все дальнейшие надежды на продвижение, и он вновь обратился к написанию пьес. Его перу принадлежат десять произведений. Его трагедии «Изабелла, или Роковой брак» (1694) и «Оруноко» (1696), обе основанные на повестях миссис Афры Бен, являются сильными изображениями человеческих страданий. Его комедии забавны, но грубы. Саутерн обладал достаточной деловой хваткой, чтобы сделать драматургию прибыльной, и суммы, которые он получал за свои постановки, буквально ошеломляли его друга Драйдена. Именно на эту способность намекает Поуп, когда говорит, что Саутерн был тем, кого

небеса послали, чтобы поднять

Цену прологов и пьес.

По-видимому, он обладал приятным и достойным характером, ибо добился и сохранил дружбу не только Драйдена — что было сравнительно легко, — но и Поупа, что было гораздо более трудной задачей. Известный как «Нестор поэтов», Саутерн провел свои последние годы в мирном уединении, наслаждаясь состоянием, которое он сколотил своим пером.

Наум Тейт (1652–1715), уроженец Дублина, и Николас Брэди (1659–1726), уроженец Бандона, обеспечили себе своего рода двойное бессмертие своей авторизованной метрической версией Псалмов (1696), которая постепенно вытеснила более старый перевод Стернхолда и Хопкинса. Тейт стал поэтом-лауреатом в 1690 году, сменив Шадуэлла, а в 1702 году был назначен королевским историографом. Он написал большую часть второй части «Авессалома и Ахитофела» с удивительно точным подражанием манере Драйдена, а также несколько драматических произведений и поэм. Между Тейтом, Шадуэллом, Юсденом и Паем распределяется незавидная слава худших лауреатов Англии. Брэди был священнослужителем, который, по приятной моде того времени, был плюралистом в небольшом масштабе: он тридцать лет, начиная с 1696 года, занимал приход Ричмонда, а одновременно с этим последовательно владел приходами Стратфорд-на-Эйвоне и Клэпхэма. Он увеличивал свой доход, а несомненно и свои заботы, содержа школу в Ричмонде. Он написал трагедию под названием «Изнасилование», «Историю готов и вандалов», перевод «Энеиды» белым стихом и «Оду на день Святой Цецилии»; но, если не считать его участия в версии Псалмов, его литературная репутация почти так же мертва, как додо.

Ирландия с некоторой долей сомнения претендует на то, что дала миру миссис Сюзанну Сентливр (ок. 1667–1723), которая после довольно бурной молодости перешла к литературным занятиям и семейному уюту, когда в 1706 году вышла замуж за главного повара королевы Анны, Джозефа Сентливра, с которым счастливо прожила всю оставшуюся жизнь. Ее первая пьеса, трагедия «Оскорбленный муж», была поставлена в 1700 году, после чего она вышла на сцену как актриса. Всего она написала девятнадцать драматических произведений, некоторые из которых имели честь быть переведенными на французский и немецкий языки. Ее самой оригинальной пьесой была «Смелый шаг ради жены» (1717).

III. ВОСЕМНАДЦАТЫЙ ВЕК.

Мы перешагнули порог восемнадцатого века, и, как в начале семнадцатого мы встретили Ашера, так здесь мы сталкиваемся с колоссальным интеллектом и впечатляющей личностью Свифта, одного из величайших, самых своеобразных и самых оригинальных гениев, которых можно найти во всей области английской литературы. Джонатан Свифт (1667–1745), родившийся в Дублине, получил образование в Тринити-колледже, который сумел окончить только благодаря особому расположению. Проведя несколько лет в доме сэра Уильяма Темпла в Англии, он поступил на службу в Ирландскую церковь. В первые годы века он много времени проводил в Лондоне и принимал активное участие в осуществлении того политического переворота, который прочно утвердил тори у власти в последние четыре года правления королевы Анны. Его заслуги в этой связи в газете «Экзаминер» были столь велики, что трудно оспорить утверждение, которое высказывалось, что он был одним из могущественнейших журналистов, когда-либо бравшихся за перо. Он также верно поддерживал свою партию в своих великих памфлетах: «Поведение союзников» (1711), «Барьерный договор» (1712) и «Общественный дух вигов» (1714). Когда пришло время вознаграждения, он получил не английское епископство, на которое надеялся, а деканство собора Святого Патрика в Дублине. Вернувшись в Ирландию, он поначалу был очень непопулярен, но его патриотический дух, проявленный в «Письмах суконщика» (1723–1724), написанных в связи с монетной реформой, известной как «полпенни Вуда», не только привел к отмене одиозного проекта, но и сделал Свифта кумиром всех слоев его соотечественников. Во многих других своих произведениях он демонстрировал те проирландские наклонности, которые заставили Граттана взывать к его духу наряду с духом Молинье по уже упомянутому случаю. Ничего более язвительного, чем ирония, содержащаяся в его «Скромном предложении», никогда не было написано. В своем призыве к развитию отечественного производства он взял ноту, которая вибрировала сквозь века, когда посоветовал ирландцам сжигать все английское, кроме угля!

Более значительные работы Свифта — это «Битва книг», его вклад в полемику о сравнительных достоинствах древних и современных авторов; «Сказка бочки», в которой он атаковал три ведущие формы христианства; и, прежде всего, «Путешествия Гулливера». В этом последнем произведении он дал волю потоку своей беспощадной сатиры и самым нещадным образом заклеймил глупость и пороки человечества. Он также писал стихи, которые весьма характерны, а некоторые из них не лишены значительных достоинств. Его жизнь была несчастной, и последние пять лет он был, по сути, безумен. Его отношения со Стеллой (Эстер Джонсон) и Ванессой (Эстер Ваномри) никогда не были до конца удовлетворительно объяснены. Вес доказательств, по-видимому, указывает на то, что он был тайно женат на Стелле, но они никогда не жили вместе как муж и жена. Вокруг этих запутанных отношений было написано множество романов и пьес. Он похоронен в своем собственном соборе Святого Патрика в Дублине, а рядом с ним покоится Стелла. Над его могилой находится эпитафия на латыни, написанная им самим, в которой, упомянув о saeva indignatio (диком негодовании), терзавшем его сердце, он призывает путника идти и подражать, если сможет, энергичному защитнику своей родной земли.

Современником декана был другой англо-ирландец, занимающий значительное место в истории английской литературы, которым его соотечественники по праву гордятся. Сэр Ричард Стил (1672–1729), родившийся в Дублине и получивший образование в Чартерхаусе в Лондоне, а затем в Оксфорде, основал в 1709 году «Татлер» и тем самым популяризировал, хотя и не был его первооткрывателем, периодическое эссе. При поддержке своего друга Аддисона он довел эту работу до совершенства в «Спектейторе» (1711–1712) и «Гардиане» (1713). С тех пор эти эссе просвещают и развлекают каждое последующее поколение. Из них двоих имя Аддисона более великое, но Стил был более новаторским духом, ибо именно ему, а не Аддисону, принадлежит замысел и инициатива создания этих знаменитых изданий. У Стила был предшественник в лице Дефо, чей «Ревью» существовал с 1704 года, но более легкие изящества, характерные для «Татлера» и «Спектейтора», позволили «размышлениям» «Айзека Бикерстаффа» и «Мистера Спектейтора» завоевать большее влияние на публику, чем когда-либо удавалось изданию Дефо. Стил отвечал за многие другие периодические издания, такие как «Англичанин», «Любовник», «Читатель», «Городские разговоры», «Чаепитие», «Болтовня», «Плебей» и «Театр», большинство из которых имели довольно эфемерное существование. Среди других своих заслуг перед литературой он помог очистить сцену от части ее грубости и стал основателем той сентиментальной комедии, которая во времена первых Георгов заняла место аморальной комедии периода Реставрации, когда, по знаменитому выражению Джонсона,

Интрига была сюжетом, непристойность — остроумием.

Четыре комедии Стила: «Похороны, или Скорбь по моде» (1701), «Лживый любовник» (1703), «Нежный муж» (1705) и «Сознательные любовники» (1722). Хотя Стил занимал различные доходные должности, он никогда не был по-настоящему богат и часто был в долгах; как и большинство англичан того времени, с которыми его сталкивала судьба, он был склонен к бутылке; но, в целом, можно справедливо утверждать, что Маколей, Теккерей и другие придавали этим аспектам его жизни излишнее значение. После полной превратностей карьеры он скончался недалеко от Кармартена в Уэльсе 1 сентября 1729 года.

Член семьи и носитель имени, которому суждено было обрести огромную славу в позднейшей ирландской истории, Томас Парнелл (1679–1718) родился в Дублине и получил образование в Тринити-колледже. Поступив на службу в 1700 году, он быстро дослужился до архидиакона Клохера, а несколько лет спустя стал ректором Фингласа. Будучи блестящим ученым и восхитительным собеседником, он был одним из первых членов знаменитого клуба Скриблеруса и написал или помог написать несколько его работ, сотрудничал со «Спектейтором» и «Гардианом», а также оказал неоценимую помощь Поупу в переводе Гомера. Как можно догадаться, он проводил много времени в Англии, и во время одной из своих поездок в Ирландию он скончался на тридцать девятом году жизни в Честере, где и был похоронен. Он написал огромное количество стихов — песен, гимнов, посланий, эклог, переводов, сказок и случайных пустяков; но три стихотворения: «Гимн довольству», который причудлив и мелодичен, «Ночная пьеса о смерти», в которой инквизиторское исследование, кажется, обнаружило первый слабый рассвет романтизма, и «Отшельник», который был не без оснований назван «вершиной и шедевром августианской поэзии в Англии», составляют его главную претензию на память потомков.

Фрэнсис Хатчесон (1694–1746), сын пресвитерианского священника, родился в Арме и учился в Университете Глазго. Он открыл в Дублине частную академию, которая имела успех, превзошедший все ожидания. Публикация его «Исследования об истоках наших идей красоты и добродетели» (1720) и «Эссе о природе и поведении страстей» (1728) принесла ему большую славу, и в 1729 году он был избран на кафедру моральной философии в Университете Глазго. Другие его работы — трактат по логике и «Система моральной философии», последняя из которых была опубликована лишь в 1755 году, через девять лет после его смерти. Хатчесон занимает значительное место в истории философии как метафизик и как моралист. В некотором отношении он является пионером «шотландской школы» и философии «здравого смысла». Он значительно развил доктрину «нравственного чувства» — термин, впервые использованный третьим графом Шефтсбери; фактически, большая часть всей его моральной системы может быть прослежена до Шефтсбери. Влияние Хатчесона ощущалось широко: оно отчетливо заметно у Юма, Адама Смита и Рида. Он был даже более великим оратором, чем писателем, и его лекции вызывали большой энтузиазм.

Джордж Беркли (1685–1753), епископ Клойнский, родился в замке Дайзерт, недалеко от Томастауна, графство Килкенни, и получил образование сначала в школе Килкенни, а затем в Тринити-колледже в Дублине. Приняв англиканский сан, он посетил Лондон, где написал девять статей для «Гардиана» и был принят в круг общения и дружбы ведущих литераторов того времени — Свифта, Поупа, Аддисона, Стила и Арбетнота. Эта связь оказалась для него большим подспорьем, ибо Поуп не только прославил его как обладателя «всех добродетелей под небесами», но и рекомендовал его герцогу Графтону, лорду-лейтенанту Ирландии, который назначил его своим капелланом, а впоследствии добился для него деканства в Дерри. В рамках великого плана по «обращению диких американцев в христианство» Беркли и несколько его друзей, вооружившись королевской хартией, отправились в эту страну, высадившись в Ньюпорте в Род-Айленде в январе 1729 года. Некоторое время все шло хорошо: Беркли купил ферму и построил дом; но когда бессердечный премьер-министр отказался перечислить обещанные 20 000 фунтов стерлингов, проект подошел к концу, и в феврале 1732 года Беркли вернулся в Лондон. В 1734 году он был назначен епископом Клойнским, а позже отказался от кафедры Клохера, хотя ее доход был вдвое больше, чем у его собственной епархии. В 1752 году он ушел в отставку с поста епископа и поселился в Оксфорде, где и скончался в 1753 году.

Работы Беркли очень многочисленны. Его «Опыт новой теории зрения» (1709), который долгое время рассматривался как философский роман, в действительности содержит предположения, которые были включены в современную научную оптику. В своих «Трех диалогах между Гиласом и Филонусом» (1713) он излагает свое знаменитое доказательство нематериальности внешнего мира, духовной природы души и всеуправляющего и прямого провидения Бога. Его догматы о нематериальности всегда отвергались философами «здравого смысла»; но следует помнить, что вся работа была написана в то время, когда англоязычный мир был встревожен теориями скептиков и деистов, чьи доктрины благочестивый богослов стремился опровергнуть как мог. В 1732 году появился его «Алсифрон, или Мелкий философ», в котором он в форме диалога представляет природу с религиозной точки зрения и, в частности, дает много приятных картин американской природы и жизни. Эти диалоги часто сравнивали с диалогами Платона. К чести Беркли следует сказать, что, управляя Клойном, он посвящал много мыслей улучшению условий жизни на своей родной земле. Многие острые предложения в этом направлении содержатся в «Кверисте» (1735–1737). С помощью какого-то необычайного умозрительного процесса он убедил себя, что дегтярная вода является панацеей от человеческих недугов, и в 1744 году изложил свои взгляды на этот предмет в трактате под названием «Сирис», а в 1752 году вернулся к этой теме в своих «Дальнейших мыслях о дегтярной воде». Что бы ни думали о ценности философских или практических размышлений Беркли, существует только одно мнение о его стиле. Он отличается ясностью, легкостью и очарованием; в нем есть спасительная грация юмора, и он пронизан воображением. В целом, этот епископ XVIII века является заметной фигурой в литературных анналах.

Чарльз Маклин (ок. 1697–1797), чье настоящее имя было Маклафлин, был уроженцем Уэстмита, который в раннем возрасте вышел на сцену и оставался на подмостках с неизменной и значительной репутацией около семидесяти лет, не уходя на покой до 1789 года, когда ему было не менее 92 лет. Мы обязаны ему тем, что сейчас является общепринятым представлением образа Шейлока в «Венецианском купце». Он написал трагедию и множество комедий и фарсов: те, по которым его сейчас лучше всего помнят, — это фарс «Мода» (1760) и его шедевр, фарсовая комедия «Человек мира» (1764). В образе сэра Пертинакса Максайкофанта Маклин подарил нам одного из традиционных бурлескных персонажей английской сцены.

Томас Эмори (1691?–1788), если и не родился в Ирландии, то, по крайней мере, был ирландского происхождения и получил образование в Дублине. Он известен в литературе двумя книгами. Первая, с весьма смешанным названием «Мемуары, содержащие жизни нескольких дам Великобритании; История древностей; Наблюдения над христианской религией», была опубликована в 1755 году, а вторая, «Жизнь Джона Банкла, эсквайра», вышла в двух томах в 1756–1766 годах. По-видимому, целью автора в обеих работах было дать нам мешанину, в которой он рассуждает de omnibus rebus et quibusdam aliis (обо всем на свете и о кое-чем еще). У нас есть диссертации о причинах землетрясений и мышечного движения, об Афанасьевском символе веры, о флюксиях, о флогистоне, о физической причине Потопа, об ирландской литературе, о происхождении языка, о доказательствах христианства и обо всех других видах несвязанных тем. Хэзлитт полагал, что душа Рабле переселилась в Эмори, в то время как более современный критик не видит в его длинных рассуждениях ничего, кроме «легкомысленного бреда». Если мы попытаемся читать «Джона Банкла» последовательно, результатом будет скука; но если мы откроем книгу наугад, мы почти наверняка будем заинтересованы и даже иногда приятно развлечены.

Причудливая фигура Лоренса Стерна (1713–1768) далее требует нашего внимания. Сын капитана британской армии, он родился в Клонмеле, графство Типперэри. О нем, пожалуй, больше, чем о любом из рассмотренных до сих пор писателей, можно сказать, что он был ирландцем лишь по случайности рождения. Его родители были англичанами с обеих сторон, и практически вся жизнь их сына прошла вне Ирландии. Он был отправлен в школу в Галифаксе, в Йоркшире, а оттуда поступил в Кембриджский университет, который окончил в свое время. Приняв англиканский сан в 1738 году, он был немедленно назначен на приход Саттон-ин-зе-Форест, недалеко от Йорка, а после женитьбы в 1741 году на Элизабет Ламли получил дополнительный приход Стиллингтон. Он также получил различные пребенды и другие назначения в связи с капитулом архиепархии Йорка. Он провел почти двадцать лет, выполняя свои не очень обременительные обязанности и занимаясь чтением, рисованием, стрельбой и игрой на скрипке, не проявляя ни малейшего признака каких-либо литературных наклонностей. Затем внезапно, в 1760 году, он взял мир штурмом первыми двумя томами «Тристрама Шенди». Он сразу стал львом сезона, его чествовали и приглашали на обеды, и он упивался ежедневным фимиамом похвалы от своих многочисленных поклонников. Он повторил эксперимент с таким же успехом в следующем году с еще двумя томами «Тристрама», и так с перерывами до 1767 года, когда он опубликовал девятый и последний том этой весьма своеобразной истории. В 1768 году он выпустил «Сентиментальное путешествие», а через три недели скончался на своей квартире в Лондоне. Другие его публикации включают «Проповеди» и «Письма». «Тристрам Шенди» уникален в английской литературе — он остается sui generis (единственным в своем роде) на все времена. Там почти нет последовательного повествования, а то, что есть, используется лишь как крючок, на который вешаются бесконечные отступления. Но хотя в нем много погрешностей против вкуса и морали, в нем также есть подлинный юмор и пафос, и без Уолтера Шенди, доктора Слопа, вдовы Уодман, Йорика, дяди Тоби и капрала Трима английская литература, безусловно, была бы гораздо беднее.

Хью Келли (1739–1777), родившийся в Дублине, был сыном трактирщика и сам стал корсетником — профессия, из которой он развился через последовательные стадии клерка адвоката, газетного писателя, театрального критика и эссеиста в романиста и драматурга. Его роман «Мемуары Магдалины» (1767) был переведен на французский язык. Его первая комедия, сентиментальная, под названием «Ложная деликатность» (1768), имела поразительный успех на сцене и еще больший успех в книжном виде: за год было продано 10 000 экземпляров, благодаря чему автор поднялся из нищеты к сравнительному достатку. Кроме того, это принесло ему европейскую известность, ибо пьеса была переведена на немецкий, французский и португальский языки. Как ни странно, его более поздние комедии «Слово мудрым», «Школа для жен» и «Человек разума» были практически провальными, то же самое относится и к его трагедии «Клементина». В конечном итоге Келли отошел от театральной работы и последние три года жизни практиковал как барристер, не достигнув, однако, больших высот в своей новой профессии.

Чарльз Коффи (ум. 1745), ирландец, был автором нескольких фарсов, опер, балладных опер, балладных фарсов и фарсовых опер, самой известной из которых была «Дьявол платит, или Метаморфозы жен» (1731).

Генри Брук (1703?–1783), уроженец графства Каван и сын священника, получил образование в Тринити-колледже в Дублине, а затем изучал право в Лондоне. Став опекуном своей кузины, двенадцатилетней девочки, он отдал ее в школу на два года, а затем тайно женился на ней. Из его большой семьи из двадцати двух детей, трое из которых родились до того, как их матери исполнилось восемнадцать лет, лишь один пережил его. Назначенный лордом Честерфилдом комендантом казарм в Маллингаре, Брук впоследствии поселился в графстве Килдэр. Именно там он написал свое знаменитое произведение «Дурак по качеству, или История графа Морленда» (5 томов, 1766–1770), которое заслужило похвалу таких столь разных людей, как Джон Уэсли и Чарльз Кингсли. Это, действительно, замечательная книга, сочетающая в себе многие черты Стерна, Маккензи, Борроу и Джорджа Мередита. Сейчас она не очень известна, но она всегда будет стоить прочтения и хорошо вознаградит за него. Брук также написал поэму «Вселенская красота» (1735) и трагедии «Густав Ваза» (1739), постановка которой была запрещена в Лондоне, но впоследствии была поставлена в Дублине как «Патриот», и «Граф Эссекс» (1749), которая шла как в Лондоне, так и в Дублине и стала знаменитой благодаря пародии на одну из ее строк Сэмюэлем Джонсоном. Другой роман, «Джульетта Гренвиль, или История человеческого сердца», опубликованный в 1774 году, был далеко не на уровне «Дурака по качеству». Брук был деятельным литератором. Он сделал перевод части Тассо, составил планы «Истории Ирландии», проектировал серию старых ирландских сказок, написал один фрагмент в стиле, очень похожем на тот, что впоследствии принял Макферсон в своем «Оссиане», и некоторое время был редактором «Фрименс Джорнал». Вначале Брук был ярым противником католицизма; но со временем он стал более либеральным и выступал за смягчение карательных законов и более гуманное обращение со своими соотечественниками-католиками. Подобно Свифту и Стилу, он впал в состояние умственного упадка за несколько лет до своей смерти. Его дочь, Шарлотта Брук (1740–1793), заслуживает упоминания как пионер ирландского литературного возрождения, ибо она посвятила себя спасению запасов ирландской литературы, которые в ее время быстро исчезали. Одним из плодов ее трудов стали «Реликвии ирландской поэзии», опубликованные в 1789 году. Она также написала роман «Эмма, или Найденыш из леса» и трагедию «Велисарий».

Чарльз Джонстон (ок. 1719–1800), уроженец графства Лимерик, получил образование в Дублине и был принят в английскую адвокатуру, но из-за глухоты был более успешен как кабинетный юрист, чем как судебный защитник. Эмигрировав в Индию в 1782 году, он стал совладельцем газеты в Калькутте, где и скончался. Он написал несколько сатирических романов, таких как «Хризал, или Приключения гинеи», «Грезы, или Полет в рай дураков» и «История Арсака, принца Бетлиса». Из них первый был лучшим. Сэмюэль Джонсон, прочитавший его в рукописи, посоветовал опубликовать его, и его мнение оправдалось, ибо книга имела огромный успех. Сэр Вальтер Скотт впоследствии сказал, что автор «Хризала» заслуживает того, чтобы считаться прозаическим Ювеналом. Джонстон также написал «Пилигрим, или Картина жизни» и плутовской роман «История Джона Джунипера, эсквайра, псевдоним Джунипер Джек».

Артур Мерфи (1727–1805), родившийся в Клункине, графство Роскоммон, получил образование в Сент-Омере. Сначала актер, он впоследствии изучал право и в 1762 году был принят в английскую адвокатуру. Он сделал перевод Тацита и написал несколько фарсов и комедий, среди которых можно упомянуть «Ученик», «Хвастун», «Обойщик», «Путь, чтобы удержать его» и «Все не так». Он также написал три трагедии, а именно: «Сирота Китая», «Греческая дочь» и «Арминий». За последнюю, которая была поставлена в 1798 году и имела ярко выраженный политический оттенок, он получил пенсию в 200 фунтов стерлингов в год. Его пьесы долго не сходили со сцены.

Оливер Голдсмит (1728–1774), эссеист, поэт, романист, драматург, историк, биограф и редактор, был многогранным гением, который, как сказал Джонсон в его эпитафии, едва ли оставил какой-либо вид литературы без внимания и не коснулся ничего, чего бы не украсил. Рожденный, вероятно, в графстве Лонгфорд в семье бедного священника, он получил образование в различных сельских школах, пока в 1744 году не получил стипендию в Тринити-колледже в Дублине. Там его карьера складывалась довольно бурно, но в конечном итоге в 1749 году он получил степень. Затем он некоторое время бездельничал дома, в коттедже своей овдовевшей матери в Баллимахоне, пока его не убедили принять сан, но он испортил свои и без того невысокие шансы на рукоположение, явившись перед епископом Элфина в алых бриджах. После других приключений в поисках профессии он отправился в Эдинбург в 1752 году изучать медицину, а два года спустя перевелся в Лейден с той же целью. Именно из Лейдена, имея в кармане одну гинею, одну рубашку на себе и флейту в руках, он отправился в свое знаменитое пешее путешествие по Европе, во время которого получил те впечатления, которые впоследствии воплотил в некоторых своих великих произведениях. В 1756 году он прибыл в Англию, где в течение трех лет приобрел самый разнообразный опыт — в качестве странствующего актера, помощника аптекаря, практикующего врача, корректора, помощника учителя в академии и литературного поденщика. В 1759 году он анонимно опубликовал свое «Исследование современного состояния светской учености в Европе», которое было хорошо принято и помогло ему получить другую литературную работу. В том же году вышло «Пчела» — сборник эссе и стихов. Он стал редактором «Дамского журнала»; опубликовал «Мемуары Вольтера» (1761), «Историю Мекленбурга» (1762) и «Жизнь Ричарда Нэша» (1762). Также в 1762 году он выпустил своего «Гражданина мира», сборник эссе, который занимает чрезвычайно высокое место. В 1764 году появилась его поэма «Путешественник, или Взгляд на общество», а в 1766 году он представил миру свой знаменитый роман «Векфильдский священник». Его репутация как писателя была теперь упрочена; он был принят в круг Джонсона и стал членом Литературного клуба; Рейнольдс и Бёрк гордились тем, что называли его своим другом. В 1768 году его комедия «Добродушный человек» была поставлена в театре Ковент-Гарден, где имела умеренный успех и принесла ему 400 фунтов стерлингов. В 1770 году он повторил свой триумф как поэт с «Покинутой деревней». Он написал «Историю живой природы», «Историю Англии» и «Историю Рима» — все это компиляции, изложенные в том легком стиле, которым он владел в совершенстве. Он также написал «Жизнь Парнелла» и «Жизнь Болингброка». Наконец, в 1773 году его великая комедия «Ночь ошибок» была поставлена в Ковент-Гардене и имела потрясающий успех. Чуть более года спустя Голдсмит умер от нервной горячки, вызванной переутомлением и беспокойством, и был похоронен на кладбище церкви Темпл. Его незаконченная поэма «Возмездие», серия эпиграмм в форме эпитафий некоторым из его выдающихся друзей из литературных и художественных кругов, была опубликована через несколько дней после его смерти и значительно укрепила его репутацию острослова и юмориста, которая еще больше возросла, когда в 1776 году появилось «Оленье бедро». В том же году в Вестминстерском аббатстве в память о нем был воздвигнут памятник с медальоном и знаменитой латинской эпитафией Джонсона.