«Разоблачение предполагаемого колдовства»

Deut. 13. 1, 2, 3.

4. Мы должны отметить, что если предсказанный знак или чудо сбываются, у нас нет оснований приписывать их свершение ни дьяволу, ни ведьме, ибо Господь говорит нам следующее: «Если восстанет среди вас пророк или сновидец, и даст тебе знамение или чудо. И сбудется знамение или чудо, о котором он говорил тебе, говоря: пойдем после других богов (которых ты не знал) и будем служить им: не слушай слов пророка того или сновидца того: Ибо Господь Бог ваш испытывает вас, чтобы узнать, любите ли вы Господа Бога вашего всем сердцем вашим и всей душой вашей». Так что какие бы прорицания или предсказания ни были предсказаны кем-либо, или какие бы знамения или чудеса ни были совершены, если лица, которые совершают или предсказывают их, убеждают нас служить другим богам или идут соблазнять нас к идолопоклонству, мы не должны следовать за ними, но должны знать, что через них Господь испытывает нас, чтобы проверить, любим ли мы Его всем сердцем или нет. И если бы не было других средств отличить истинное чудо от ложного, то этого было бы безошибочно достаточно, чтобы наставить и направить нас.

5. Мы можем отметить, что из всех различных видов предполагаемых прорицаний и из всех значений этого еврейского слова во всей Библии нет ничего, что подразумевало бы какой-либо вид ведьмы-убийцы, как это обычно воображают, ни такой, которая заключает видимый союз с дьяволом, ни той, чьи тела он сосет или с кем имеет плотское соитие, ни такой, которая действительно превращается в кошек, зайцев, волков или собак; что и было тем, что мы взялись доказать.

3. Следующее слово, которое мы должны рассмотреть, — עֹנֵן, которое Авенариус, Шиндлерус, Буксторсиус и г-н Гудвин производят от עֹנֵן obnubilavit, nubem obduxit, item præstigiis usus est. Откуда мы можем отметить следующие вещи.

Vid. Polyglot. in loc.

1. Что большинство переводчиков переводят его кто одним словом, кто другим, так что никакой определенности из них вообще нельзя извлечь, как будто оно означало различные и многие виды таких родов гадания, прорицаний или жонглерских трюков, когда по логике мы не можем не предположить, что оно охватывало только какой-то один вид, а не так много, как приписывают ему переводчики. Септуагинта переводит его по большей части κληδονιζόμενος, иногда αποφθεγγόμενος, а иногда ὀρνιθοσκοπήσεθε, которые все имеют разные происхождения и значения; некоторые другие переводят его иначе, как: neq; auspicabimini, neq; observabitis horas, ne vaticinemini, ne ominemini, nec observet somnia & auguria, nec qui exercet Astrologiam и т. д. Теперь из такого разнообразия никто не способен извлечь положительную определенность.

2. Они не придерживаются одного слова, соответствующего ивриту, что, если бы они не забылись, они бы сделали, а не оставили бы его неопределенным. Ибо Ариас Монтанус в 19-й главе Левита, ст. 26, переводит его как neq; præstigiabamini, а во 2-й главе Исаии, ст. 6, переводит его как augures sicut Philistim. В Ис. 57:3 он называет их Filii Auguratricis. А в 27-й главе Иеремии, ст. 9, Et ad Augures vestros. Также Михей 5:11 он переводит как Præstigiatores. Теперь, какая большая разница между любым видом гадания и жонглированием или ловкостью рук, известно любому, кто хоть немного читал. А остальные переводчики гораздо более дикие и более широкие. И Юниус и Тремеллий, которые, как можно было подумать, должны были быть более осмотрительными, все же впадают в ту же неопределенность; ибо во Втор. 18:10 он переводит его как Planetarius, но в месте, цитировавшемся ранее в Левите, они переводят его как neq; utemini præstigiis, хотя на полях они исправляют это примечанием: neq; ex nubibus conjicite, vel ne temporis observationi plus æquo tribuite. И Ис. 2:6 Et præstigiatores sunt ut Polischtæi.

Vid. Jo. Wier. de mag. Jus. c. 1. p. 91.

Of Divin. lib. 4. cap. 10. p. 183.

3. Но если есть какая-то определенность в приверженности первоначальному значению еврейского корня, который ясно означает obnubilavit, то вне всякого сомнения, наиболее безопасно и подлинно переводить его как Planetarius, к чему склоняется ученейший Андреас Мазиус (как его цитирует Виер) в следующих словах: Veteres Hebræorum dicunt id verbum ad eos propriè pertinere, qui temporum momenta superstitiosè observant, atq; alia fausta rebus gerendis, alia infausta præscribunt. С чем соглашается г-н Томас Гудвин, говоря: «Но из всех я одобряю тех, кто производит его от עִנֵּן Облако, как если бы оригинал означал собственно планетарного или звездочета».

4. Но как бы то ни было, до сих пор не найдено ни одного слова, которое означало бы ведьму в том смысле, который мы изложили, ни такого лица, которое имело бы реального духа-помощника, либо в них, либо сопровождающего их, готового зримо появиться по их зову, этого еще не удалось обнаружить.

5. Следующее — וּמְנַחֵשׁ от корня נִחֵשׁ, nichesch, auguratus est, observavit, augurium fecit, которое наши английские переводчики ошибочно перевели как «заклинатель», что оно никак не означает и к чему не имеет никакого отношения, имея в следующем стихе упомянутого «очарователя», как будто «заклинатель» и «очарователь» — это не одно и то же, когда слово ясно (как признают г-н Гудвин и ученый Мазиус) означает авгура или прорицателя: то есть такого, кто из собственного опыта извлекает наблюдения о добре или зле, которые должны произойти: о чем мы можем отметить следующие вещи.

1. Большинство всех переводов, данных нам в Полиглоте, переводят еврейское слово как auguratus est, и поэтому понимают его как авгура или прорицателя, догадчика или наблюдателя, от чего бы он ни брал свои наблюдения, как от полета, шума или движения птиц или зверей, заглядывания в их внутренности и тому подобного, и оттуда беря на себя смелость предсказывать добро или зло, которые должны произойти, или то, что было скрыто и тайно.

2. Еврейское слово Септуагинтой переведено как οἰώνισμα, Augurium, Auspicium, то есть авгур, наблюдатель или догадчик, что Лютер переводит как eyn de vp Voegell geschrey achte. И в Библии на нижненемецком языке оно переведено соответственно этому; и французы переводят его как aux Oiseaux, от слова Oiseau, Avis, Volucris; и итальянцы переводят его как Auguropista, которые все служат одной цели, и никакой разницы вообще нет, и поэтому грубая ошибка наших английских переводчиков наиболее очевидна, что они делают его заклинателем или очарователем, к чему оно не имеет никакого отношения вообще.

Gen. 30. 27.

Gen. 44. 5, 15.

3. Это еврейское слово принимается in bonam partem, внимательно рассматривать, отмечать или наблюдать, как сказал Лаван, когда он старался удержать Иакова от ухода от него: «Я узнал по опыту, что Господь благословил меня ради тебя». Так что хотя сердце Лавана не было прямо по отношению к Иакову, и он не был искренним поклонником Бога евреев; все же Господь настолько убедил его верным и прилежным служением Иакова, которое он испытал, и на опыте обнаружил, что Господь благословил его ради Иакова. И то же самое слово используется, когда Иосиф сказал: «Не из нее ли пьет господин мой, и не она ли есть то, чем он прорицает или делает испытание?» И снова: «Разве вы не знаете, что такой человек, как я, может верно прорицать или делать испытание?» И хотя Перериус вел большой спор по этому вопросу и приводит мнения многих авторов относительно него; все же очевидно, что Иосиф знал своих братьев раньше и приказал положить чашу в мешок Вениамина, и что все это было сделано лишь справедливым и благоразумным образом, чтобы лучше подготовить своих братьев к тому, чтобы он открылся им, и поэтому не имело отношения ни к какому незаконному гаданию вообще, хотя было ясно, что он имел особый дар от Бога толковать сны и предсказывать вещи, которые должны произойти.

4. Слишком сложная задача — перечислить все различные способы, которые язычники использовали путем наблюдения, чтобы предсказывать будущее, и еще труднее объявить все предметы, из которых они собирали знаки своих предсказаний. Главные, которые использовали древние римляне, были Augurium quasi Avigerium dictum, vel Avigarium, ab avium scilicet garritu quem auspicantes observabant: И так Auspicium, quasi Avispecium, ab avibus spectandis. И эти наблюдения брались либо из кормления, полета или шума птиц. Так у них были свои Haruspices, Harioli и Haruspicina, которое было произведено ab haruga, hostia, ab hara in qua concluditur & servatur.

Matth. 16. 2, 3.

Luke 12. 54.

5. Но все эти виды наблюдений, догадок и предположений могут быть рассмотрены тремя способами. 1. Некоторые из них естественны, рациональны и законны; как прогностическая часть искусства медицины, политические предсказания об изменении, падении и крахе королевств, государств и империй. Некоторые гражданские, взятые из хода и поведения людей, как когда кто-то видит богатого молодого наследника, который не следует ничему, кроме порока, роскоши и всех видов разврата, легко предсказать, что его конец будет нищета и страдание. Некоторые из должного наблюдения за зверями и птицами, которые живут sub dio, могут легко предположить изменение погоды. И так, наблюдая за изменением или цветом звезд и планет, облаков и стихий, можно легко предсказать изменение погоды. И мы находим, что эти предсказания из знаков, собранных из естественных причин, не осуждаются нашим Благословенным Спасителем, Который говорит: «Когда вечер, вы говорите, что будет хорошая погода, ибо небо красное. И утром, что сегодня будет плохая погода, ибо небо красное и пасмурное». И снова: «Когда вы видите облако, поднимающееся с запада, вы тотчас говорите, что идет дождь, и так бывает. И когда вы видите, что дует южный ветер, вы говорите, что будет жара, и это сбывается». 2. Есть некоторые догадки, которые ложны, беспочвенны и суеверны, как были и есть все предсказания, взятые из кормления, полета или шума птиц, или знаков, появляющихся во внутренностях зверей; ибо во всех подобных вещах нет связи между причиной и следствием, и поэтому они ложны и тщетны, и это была одна из причин, почему они были запрещены среди евреев. 3. Были некоторые, которые в отношении их использования и цели были нечестивыми и идолопоклонническими, и в этом отношении все прорицания и предсказания являются нечестивыми и незаконными, если они используются (как это было и есть еще среди язычников) для того, чтобы привести народ к поклонению идолам и ложным богам или утвердить их в нем. И из всего этого видно, что мы все еще не можем найти подходящего или пригодного слова для такого рода ведьмы, чье существование мы отрицали и опровергаем.

5. Следующее слово в этом месте Второзакония — וּמְכַשֵּׁף Umechascheph, которое наши переводчики переводят как ведьма, но в каком смысле или значении, я думаю, немногие могут догадаться, ибо оно происходит от еврейского корня כֹּשֵּׁף Coscheph, который Авенариус переводит как Fascinavit, effascinavit, но Шиндлерус переводит его как Præstigias, maleficia aut magiam exercuit, mutavit aliquid naturale ad aspectum oculi, ut aliud appareat quàm est. И Буксторсиусом оно переводится как Præstigiæ, и производные от него через весь Ветхий Завет, что является наиболее точным значением слова, как покажут следующие соображения.

Chap. 7. 11, 22.

Chron. 2. 33. 6.

2 Kings 9. 22.

1. Что большинство переводчиков при переводе этого слова, будь то в этом месте или в других, были очень непостоянны, и одно место не согласуется с другим, как Ариас Монтанус в этом месте дает его как maleficus, но в Исходе он делает его Præstigiatores, а в 22 и 16 главах той же Книги он делает его Præstigiatricem; и в другом месте, где на иврите используется то же самое слово, он говорит о Манассии: & Præstigiis vacabat. И все же в другом месте он переводит то же самое слово как veneficia. Столь неопределенным был этот ученый муж и столь неосмотрительным в своих версиях, в которых он должен был проявить особую заботу. Теперь Тремеллий во всех названных ранее местах использует слова Præstigiatorem и слова того же происхождения на латыни, что показывает определенность и постоянство.

2. Большинство всех переводов в Полиглоте делают это слово сомнительным и различным: как maleficus, magus, præstigias faciens, Incantator и тому подобное, которые все сомнительны и различны, и никакой определенности из них нельзя извлечь. Только те, кого мы называем Септуагинтой, придерживаются слов того же значения, выведенных из φάρμακον, которое собственно означает не более чем venenum, яд, хотя обстоятельства показывают, что это были лишь жонглирование и обман. А переводы на верхненемецкий, нижненемецкий, французский и итальянский языки переводят его с той же неопределенностью, так что ничего верного из них нельзя извлечь.

Moses and Aaron l. 4. c. 10. p. 191.

Com. upon Exod. c. 7. p. 72.

3. Но чтобы оставить эти неопределенности, очевидно, что это слово означает то, как его переводят Буксторсиус и Шиндлерус, ибо им лучше всего доверять, потому что они не виновны в противоречии, как большинство других; то есть жонглер, или тот, кто сам или с помощью своих сообщников совершает странные вещи ловкостью рук и тому подобными приемами к изумлению зрителей. «И поэтому г-н Гудвин говорит нам следующее: Ведьма, собственно жонглер. Оригинал (говорит он) означает такого рода колдуна, который очаровывает чувства и умы людей, изменяя формы вещей, заставляя их казаться не такими, какими они являются на самом деле. И эти, говорит д-р Уиллет (говоря о магах фараона), были Præstigiatores, которых мы называем жонглерами, которые обманывали чувства людей. И хотя ученый Мазиус (говоря о тех, кого Навуходоносор призвал истолковать свой сон) выдвигает это возражение, что если это слово переведено как Præstigiatores, он не видит, quid illi ad explicandum somnium adferre suâ arte potuissent, quæ tota fallax & delusoria est:» Однако это имеет мало или вообще не имеет силы, ибо остальные, кто был призван, были такими же самозванцами, как и эти, если не больше, и царь и те, кто был с ним, не знали наверняка (как показал исход), что они могут совершить что-то подобное, но были невежественны в способе их заблуждений и обманов, и были ведомы только общим слухом и верой, основанными на тщеславных и лживых хвастовствах, которые такие люди склонны распространять о себе, и чудесах, которые они претендуют совершать. Так что из мнений его и его придворных относительно предмета или способа того, что они претендовали делать, нельзя сделать никакого вывода о том, что они могли делать на самом деле, потому что вера и действие — это две разные вещи, как можно было бы показать на тщеславной доверчивости простолюдинов, что такие обманщики могут делать странные вещи, но в испытании и эксперименте они оказываются мошенниками и самозванцами.

Chap. 7. 11.

4. Но что это слово несет это значение, очевидно из вещей, которые они совершали, ибо в Исходе они называются כַשְּׁפִים, и они подобным образом бросили каждый свой жезл, и они стали змеями: не то чтобы их жезлы были действительно пресуществлены в истинных змей, как жезл Аарона, ибо это не могло быть сделано иначе, как всемогущей и Божественной силой, которой у них не было; это было сделано только как жонглерами, по-видимому, ловкостью и хитростью, и поэтому имело вид истинных змей, но на самом деле ими не были; или же, делая вид, что бросают свои жезлы, они тайно уносили их и бросали змей вместо них, что легко могло быть сделано ловкостью рук, как мы покажем более полно позже.

2 Kings 9. 22.

Chap. 21. 8. 22. 51. 9. 21. 18. 23.

Chap. 5. 20.

5. Что это подлинное значение этого слова, очевидно из обстоятельств некоторых других мест, должным образом взвешенных и сравненных вместе: ибо один текст говорит, как перевели наши английские переводчики: «И было, когда Иорам увидел Ииуя, он сказал: мир ли Ииую? И он ответил: какой мир, пока так много блудодеяний твоей матери Иезавели и ее колдовства?». Теперь, почему они должны были перевести это как «колдовство», нельзя хорошо представить, если только это не было сделано для того, чтобы притянуть Писание к тому, чтобы оно говорило в соответствии с их заранее сформированными мнениями, ибо слово, используемое там, — то же самое, о котором мы говорим, а именно וּכְשָׁפֶיהָ, которое, хотя Ариас Монтанус переводит как & veneficia ejus, что согласно латинскому значению означает лишь отравления или изготовление ядов, что не подразумевает колдовство в том смысле, который обычно понимается, которое Тремеллий правильно переводит как & præstigæ ejus: и Лютер переводит его словами Toeverye, и так же делает нижненемецкий: Хотя правильное верхненемецкое слово для præstigiator, жонглер, есть Baucsler, что, как говорит нам Калепин, есть Præstigæ sunt incantationes, delusiones, cujusmodi sunt, quæ manuum quadam dexteritate alia apparent quam reverâ sunt. Теперь какие блудодеяния или прелюбодеяния совершила Иезавель? Духовные блудодеяния, а не плотские; ибо она сама пошла блудить за идолами и чужими богами, и насколько это было в ее силах, увлекла народ Израиля в те же блудодеяния, и за это на нее пал столь страшный суд. И какое колдовство (если его так нужно называть) она практиковала или за которым следовала? Было ли это чем-то иным, кроме как установлением, поддержанием и защитой жрецов Ваала и дубрав, которые практиковали различные виды прорицания, жонглирования, обмана и заблуждений, посредством которых они были соблазнены и ослеплены следовать и поклоняться ложному богу и идолам? И из этого ясно, что все ее колдовство было лишь обманом и заблуждениями, посредством которых народ был приведен к идолопоклонству: и поэтому истинное значение этого слова — обманщик и самозванец, и не подразумевает никакого другого вида колдовства вообще. И в том же смысле должно быть принято слово, данное теми, кого мы называем Септуагинтой, которое есть τὰ φάρμακα ἀυτῆς, Pharmaca vel venena sua, ее яды, то есть ее обманы и заблуждения, которые она установила лживыми прорицаниями, жонглированием и обманом жрецов, которыми народ был соблазнен, ослеплен и отравлен грязным учением и практикой идолопоклонства. И в том же смысле должны быть приняты слова в Откровении, где используются слова φαρμακεία, φαρμακεὺς, φάρμακος. Ибо текст говорит: «И сильный Ангел взял камень, подобный большому жернову, и бросил его в море, говоря: Так с насилием будет низвержен тот великий город Вавилон, и не будет найден более». И после: «Ибо купцы твои были великими людьми земли: Ибо твоим колдовством все народы были обмануты». Эти слова сказаны мистически о духовном Вавилоне, в котором правит Антихрист, который (как говорит Апостол) «сидит в храме Божьем и превозносит себя выше всего, что называется богом; и это тот, чье пришествие по действию сатаны, со всякой силой, и знамениями, и лживыми чудесами». Так что ясно, что его действие — лживые чудеса, его купцы должны быть лжецами и обманщиками, и это те колдовства, обманы и заблуждения, которыми все народы обмануты и заставлены заблуждаться: и поэтому это не иное колдовство, как просто ложь, заблуждение и обман. И с этой целью д-р Хаммонд перефразирует это такими словами, говоря о разрушении Вавилона: «И три выдающиеся причины (говорит он) есть для этого; Во-первых, роскошь, которая обогатила так много купцов и сделала их такими великими. Во-вторых, соблазнение других людей к их идолопоклонствам и мерзким путям всеми искусствами внушения. И в-третьих, преследование и убийство Апостолов и других христиан». И в том же смысле это слово должно быть принято и в послании к Галатам, которое, хотя и переведено как «колдовство», должно означать обман, хитрость и заблуждение, посредством которых люди уводятся от истинного Учения и Поклонения Христу к тщетному и лживому суеверию и идолопоклонству, а не телесное отравление.

1 Sam. 15. 23.

6. До сих пор мы не можем найти такого еврейского слова, которое означало бы какой-либо вид ведьмы, который д-р Казобон или г-н Гленвиль подразумевают или стараются доказать, и поэтому мы можем перейти к следующему. Только мы не можем не заметить еще один текст, который наши английские переводчики ошибочно перевели, и это следующий: где Самуил упрекает Саула за то, что он пощадил Агага и лучшую часть добычи, он говорит: «Ибо непокорность есть как грех колдовства, и упрямство есть как беззаконие и идолопоклонство»: Что Тремеллий переводит так: Quin sicut peccatum divinationis est rebellio: & sicut superstitio & Idola est repugnantia. А Ариас Монтанус дает это так: Quia peccatum divinationis est rebellio, & mendacium vel Idolum, & Teraphim transgredi, что оба согласуются с еврейским словом קֶסֶם, которое означает собственно прорицание. Таким образом, это место отмечает не непокорность земному или временному царю, но Царю Небесному; и не повиноваться Его повелению, и следовать нашим собственным волям и суждениям, и упорствовать в этом, столь же отвратительно и ненавистно, как установить лживые прорицания, чтобы следовать идолам и ложным богам: ибо следование фантазиям нашего собственного ума есть следование прорицаниям нашего собственного совета, и создание идола и терафима из наших собственных хрупких, слабых и слепых суждений, и оставление чистого и совершенного Закона Господня, который должен быть светильником для наших ног и светом для наших путей, и есть духовная непокорность, точно так же, как прорицания идольских жрецов и идолопоклонство были таковыми.

7. Следующее слово в этом месте Второзакония — וְחֹבֵר חָבֶר utens incantatione, vel incantans incantatione, aut jungens junctiones, от корня חָבַר Sociatus est, junctus fuit alteri, copulatus est, ибо так Авенариус переводит его. А Шиндлерус говорит: Incantator vel qui consortium habet cum Dæmonibus, conjurator, qui incantationibus multa animalia in unum locum consociat vel congregat, vel ne lædant associat. Откуда мы можем отметить следующее:

Chap. 14. 3.

Exod. 36. 10.

1. Что оно прежде всего означает соединять вместе, как в том месте Бытия, говоря о царях, которые пошли на войну: «Все они соединились вместе в долине Сиддим, которая есть соленое море». И в другом месте: «И он соединил пять занавесей вместе»; и в том же смысле в различных других местах: из всего этого видно, что когда оно используется для заклинания или очарования, это из-за некоторого соединения или сцепления вместе.

2. Очень примечательно, что во всех переводах в Полиглоте нет расхождений, и Ариас Монтанус, Буксторсиус или Тремеллий вообще не расходятся, и греческие переводчики соглашаются с ними, которые переводят его как ἐπαείδων ἐπαοιδὴν, и немецкие, нижненемецкие, французские и итальянские переводчики соглашаются с этим, и оно также переведено так в Ис. 47:9, 12 и в других местах. Так что ясно, что оно означает тех, кто брался странными словами и заклинаниями предотвращать ядовитых зверей от причинения вреда, укусов или ужалений, и многие другие удивительные вещи; но что они совершали или осуществляли, помимо обмана и введения в заблуждение народа и приведения их к идолопоклонству, трудно определить, о чем мы будем говорить в другом месте.

3. Существуют различные мнения относительно этого заклинания или очарования, почему оно должно считаться соединением или ассоциацией; и некоторые, как Шиндлерус и Битнер, полагают, что это потому, что они ассоциируют или собирают вместе много змей или вредных существ в одно место, а затем уничтожают их. Но это лишь предположение, ибо самыми учеными сильно оспаривается с обеих сторон, могут ли заклинания и чары действительно и истинно совершать какие-либо подобные эффекты, и приводятся различные примеры и случаи в обе стороны, некоторые за утверждение, некоторые за отрицание, так что фактическое положение дел точно не известно или не признано. Другие под ассоциацией понимают союз или договор, заключенный между очарователем и дьяволом, в силу которого такие странные вещи совершаются ими, и этого мнения придерживался г-н Перкинс (если та Книга о колдовстве, которая ходит под его именем, действительно его), который, подкрепляя свою концепцию тем стихом в 58 Псалме, думал, что нашел непобедимый аргумент для доказательства Компакта между ведьмами и дьяволами, и поэтому необходимо и целесообразно исследовать этот текст до основания, чтобы просеять истинный перевод и смысл этого места, что мы сделаем подробно, как следует в этих пунктах.

1. Наши английские переводчики переводят это так, говоря о глухом аспиде или гадюке: «Которая не слушает голоса очарователей, очаровывающих как можно мудрее»; и на полях: «или будь очарователь как можно хитрее», где они не обращают внимания на соединение соединений, и, следовательно, никакого такого союза или договора.

2. Тремеллий дает это так: Quæ non auscultat voci mussitantium, utentis incantationibus peritissimi, каковую часть латыни было бы очень трудно привести к совершенной грамматической конструкции, потому что mussitantium — это множественное число, но utentis и peritissimi — единственного числа, что мы оставим на суд критиков, и дадим примечание на полях, которое там добавлено. Surdæ id est, calidè agentis adversus incantamenta, ut sequentia exponunt, nam aurem utramq; ab ea obturari и т. д. О глухом аспиде «То есть, что действует хитро против заклинаний, как объясняют следующие слова: Ибо она затыкает оба уха, прижимая одно к земле, а другое закрывая и затыкая хвостом»; и что Иероним, Августин, Кассиодор и другие так объясняют это место. Правда ли это об аспиде или нет, очень сомнительно, ибо я не нахожу ни одного автора, заслуживающего доверия, который утверждал бы это по собственному знанию, и вещь очень трудна для эксперимента, и Псалмопевец мог говорить согласно вульгарному мнению, о котором не было необходимости, чтобы оно было буквально и точно истинным. Далее он продолжает и говорит: mussitantium «То есть, произнося их заклинания, чтобы очаровать ее, шепотом и очень тихо; каковое изучение очарования, чтобы кто-либо не подумал, что Давид одобряет их в этом месте, он учено использует самые слова запрета, которые Бог установил во Втор. 18:11. Ибо (говорит он) эти фасцинаторы в еврейском наименовании, как говорят, ассоциируют общество, потому что они применяют общество дьявола к своим искусствам».

3. Те, кого мы называем Септуагинтой, переводят это так: Ἥτις οὐκ εἰσκούσεται φωνὴν επᾳδόντων, φαρμάκου τε φαρμακευομένου παρὰ σοφοῦ. И то, что приписывается Иерониму в восьмом томе его работ, напечатанном в Базеле в 1525 году, дает две латинские версии этого, одна из которых отвечает Септуагинте, которая есть: Quæ non exaudiet vocem incantantium & venefici incantantis sapienter. Другая согласно ивриту так: Ut non audiat vocem murmurantium, nec incantatoris incantationes callidas. Так что это делает смысл таким, что глухой аспид настолько хитер в затыкании своего уха, что она не слышит голоса тех, кто бормочет и шепчет заклинания, хотя это очарователь, который произносит самые хитрые и мощные чары: Так что здесь нет никакого внимания к соединению или ассоциированию ни змей вместе, ни общества очарователя и дьявола.

4. Перевод этого места Лютером примечателен и звучит так: Dass sie nicht hoere die stimme dess Zauberers, dess Beschwerers der wol besch weren kan. Что в переводе на английский означает: «Который не слышит голоса магов или заклинателей, колдунов или экзорцистов, которые хорошо умеют колдовать». И с этим согласуется перевод на нижненемецкий язык. Таким образом, смысл заключается в том, что глухой аспид затыкает ухо свое от голоса заклинателей, тех, кто сговорились вместе (возможно, заблуждение и общее мнение настолько овладели ученым Лютером, как видно из его толкования третьей главы Послания к Галатам, что он верил, будто ведьма и дьявол находятся в союзе и дали друг другу клятву), и тех, кто был наиболее искусен в этом искусстве. Но это лишь в некотором роде предвосхищение вопроса, а не доказательство, ибо все сведется лишь к тому, что аспида нельзя заговорить, даже тем, кто обладает величайшим мастерством в деле заклинаний.

5. Французские переводчики передают это так: Lequel n’écoute point la voix des enchanteurs, ni du charmeur fort expert en charmes, что означает: «Который ни в коем случае не слышит голоса заклинателя, ни чародея, весьма искусного в чарах». И это вовсе не доказывает ни объединения в сообщества, ни каких-либо союзов. Итальянская версия дает это так: Accioche non oda la voce de glivoce incantatori, del venefico incantante incantationi di dotto. На английском это звучит так: «Который не слышит голоса заклинателя, ведьмы (если таково значение слова venefico, отравитель), колдующей заклинаниями ученых». И это наиболее близко к еврейскому тексту из всех остальных, и означает следующее: аспид не прислушивается к голосу заклинателя, чародея, который использует чары, составленные и соединенные ученым книжником; так что если здесь и подразумевается объединение, то его следует понимать как составление и соединение чар, что, несомненно, было делом рук весьма ученых людей, особенно если они действуют посредством естественной операции, о чем мы будем рассуждать далее.

6. Но теперь мы переходим к самому еврейскому тексту, который Ариас Монтанус переводит так: Quæ non audiet ad vocem mussitantium: jungentis conjunctiones docti. А на полях так: Quæ non obtemperabit voce incantantium, incantantis incantationes sapienter. Что мы можем перевести на английский так: «Который не прислушивается к голосу бормочущих, ученого соединителя союзов». А другое так: «Который не повинуется голосу заклинателей, лица, мудро заклинающего чары». Таким образом, это может означать, что аспид не прислушивается к голосу тех, кто бормочет или шепчет чары заклинателя, который мудро их использует, или того, кто является мудрым заклинателем. Но излишне и неправильно делать полупериод после mussitantium, ибо тогда не будет никакой связности в грамматической конструкции между первой и второй частью стиха: и поэтому, согласно правилам грамматики, его следует перевести так: Quæ non audiet ad vocem mussitantium incantationes, docti incantantis. И таким образом смысл ясно заключается в том, что аспид не прислушивается к голосу тех, кто бормочет чары ученого заклинателя. И поэтому здесь нет никакого намека на ассоциацию или союз ни в том, ни в другом смысле, но это лишь подразумевает, что аспид сопротивляется и расстраивает чары бормочущих, которые их используют, даже если они мудры в их использовании, что, несомненно, является наиболее подлинным переводом и истинным смыслом этого места: или же его можно перевести так: Quæ non audiet ad vocem mussitantium conjunctiones jungentis docti; то есть: «Который не прислушивается к голосу тех, кто бормочет союзы ученого соединителя». Таким образом, смысл будет в том, что она сопротивляется чарам или союзам ученого соединителя или составителя их, и, следовательно, это не имеет отношения ни к объединению или сбору аспидов в одном месте, ни к ассоциации или союзу между заклинателем и дьяволом, что является и надуманным, и притянутым за уши, и не может должным образом подразумеваться в этой метафоре. Но это (если переводить так, согласно Ариасу Монтану) относится точно и должным образом к хитроумному и мудрому составлению букв и слов, используемых в заклинании, так что если бы они были сколь угодно хитроумно придуманы или соединены теми, кто обладал величайшим мастерством в составлении и сочинении чар, все же они были совершенно неэффективны против этого вида змея. И на этом мы завершаем, не найдя пока такого еврейского слова, которое означало бы ведьму в вульгарном смысле и общепринятом понимании.

7. Другое слово, которое следует в этом месте Второзакония, — это וְשֹׁאֵל אוֹב, requirens Pythonem, и что оно означает, более скрыто и ошибочно переведено, чем любое из остальных. И это наши английские переводчики по невежеству или намеренно, но в любом случае ошибочно, перевели во всех местах, где оно используется, как «тот, кто имеет духа прорицательного». Отсюда отметим следующее.

Job 32.19.

1. Это слово, как отмечают Буксторф, Шиндлер и Авенариус, имеет два значения: одно — uter vel lagena (мех или бутыль), другое — Python. И так говорит ученый Мазиус: significat vero vox Ob utrem vel lagenam; «Откуда еврейский народ называл тех дьяволов, которые давали ответы из частей тел мужчин и женщин, Ob, а во множественном числе Oboth; как это лишь однажды используется для обозначения бутылей в книге Иова: «Вот, чрево мое как вино, которому нет выхода, оно готово прорваться, как новые мехи»». И с той же целью говорит Шиндлер такими словами: «Отсюда, по-видимому, оно называется אוב Pytho, потому что те, кто имел его или был одержим им, будучи надутыми ветром, раздувались, как надутые пузыри, и нечистый дух, будучи вопрошаемым, давал ответы из их чрева о вещах прошлых, настоящих и будущих, откуда их также называли ἐγγαστρίμυθος, ventriloqui, говорящие в чреве или из чрева». Таким образом, в понимании этих людей это был дьявол или дух, который говорил в них, как если бы они были по существу и субстанциально одержимы демоном; настолько они были склонны приписывать все (почти) силе дьявола, не принимая во внимание, что у них не было иного дьявола, кроме дьявола обмана и заблуждения, как мы покажем вскоре с помощью неопровержимых аргументов.

Ovid. Metam. lib. 1.

Mytholog. l. 4. c. 10. p. 36. 362.

2. Большинство или все переводы в Полиглотте передают это как Pythonem, vel spiritum Pythonis в этом месте Второзакония и других местах: Но что следует понимать под Python или духом Python, так же трудно выяснить, как и значение еврейского слова Ob, потому что его нужно выкапывать из мусора греческой лжи: Ибо некоторые хотят, чтобы оно происходило от слова ἀπὸ τοῦ πυνθάνεσθαι, à consulendi & interrogandi usu. Но что их называли так скорее от эпитета, данного Аполлону, который (как вымышляли поэты) вскоре после потопа Девкалиона убил дракона Пифона, πύθων, так названного от πύθεσθαι, quod est putrescere, потому что говорили, что он был порожден гниением земли; и поэтому его называли Apollo Pythius, а тех, кто хранил оракул в Дельфах и давал ответы, называли Pythii vates, а оракулы — Oracula Pythia: как можно видеть у Плутарха, Фукидида и Лукиана: а Суда и Гесихий говорят: Πύθων dicebatur etiam Dæmonium cujus afflatu futura prædicebant, & ὁι πύθωνες, è ventre hariolantes: Откуда произошел Pythius Apollo из-за убийства дракона, nam πύθεσθαι putrescere significat, ut est in his carminibus.

——Ὁ δ’ ἐπήυξατο φοῖβος Ἀπόλλων,

Ἐνταυθοῖ νῦν πύθεν ἐπὶ χθονὶ βωτιανείρη.

——Sic inde precatus Apollo est:

Putrescas tellure jacens campoq; feraci.

И отсюда были учреждены Пифийские игры:

Neve operis famam posset delere vetustas,

Instituit sacros celebri certamine ludos

Pythia perdomitæ serpentis nomine dictos.

Хотя, если мы поверим Наталису Комесу и некоторым другим, это был не змей или дракон, которого убил Аполлон, а человек, чье имя было Пифон, а прозвище Дракон, и от этой победы Аполлона называли Пифийским, а тех, кто хранил его оракул в Дельфах, называли Pythios vates, Пифийскими жрецами или прорицателями Пифона. Так что все, что можно извлечь отсюда, это то, что иметь дух Пифона означало предпринимать такие прорицания, какие использовали жрецы в Пифийском оракуле в Дельфах, и что это было не более чем, по правде и по существу, мошенники и обманщики.

De defect. Oracul. mihi. p. 691.

In Præfat. de defect. Oracul.

3. Те, кого мы называем Септуагинтой, выражая способ исполнения этого рода обмана, (как признает Мазиус, и это правда) постоянно называют их именем ἐγγαστριμύθους, потому что они говорили из своей груди или чрева, то есть поворачивая свои голоса назад в горло, что некоторые из латинян, подражая греческому слову, не без основания назвали ventriloquos, то есть говорящими в чреве. И что такие были в древние времена, свидетельствует Плутарх, который, говоря о прекращении оракулов, пишет так: «Что одинаково глупо и по-детски судить, будто сам Бог, как Engastrimuthoi (то есть гении, прорицающие из чрева), которых в прошлые времена называли Eurycleas, а ныне Pythonas, скрываясь в телах пророков и используя их рот и голос как инструменты, должен говорить». Откуда мы можем отметить следующее: 1. Что во времена Плутарха, который жил в правление Траяна, были такие люди, которые могли говорить (как бы) из своего чрева. 2. Что хотя Плутарх был весьма ученым, проницательным человеком, все же он либо не знал, либо скрывал способ, которым эти чревовещатели совершали это говорение в своей груди или чреве, будучи не чем иным, как обманом и искусственным мошенничеством, как мы покажем вскоре, о ком его ученый переводчик Адриан Турнеб говорит об этих суетах так: «Поэтому (говорит он) мы осуждаем все виды прорицаний, которые не получены из священных писаний, и судим их как изобретенные либо хитростью людей, либо злобой дьяволов; но мы радуемся сами себе, что, будучи божественно наученными, мы видим здесь гораздо больше, чем видел самый ученый Плутарх, который видел лишь мало света в этом своем рассуждении о недостатке оракулов». 3. Мы можем отметить, что эти слова (то есть гении, прорицающие из чрева), которые мы заключили в скобки, не встречаются в греческом тексте, написанном Плутархом, а добавлены лишь как догадка Турнеба. 4. Плутарх считает по-детски верить, что Бог скрывается и говорит в чреве этих обманщиков-прорицателей, и в этом он, будучи язычником, был мудрее многих, кто исповедует христианство сейчас, которые верят, что это какой-то дух, когда это не что иное, как хитроумный обман тех лиц, которые по привычке научились этому искусству поворачивать свои голоса назад в горло и грудь. 5. Что касается фактов, то очевидно, что во времена Плутарха были те, кто практиковал этот хитрый трюк, чтобы получить доверие или деньги под предлогом предсказаний и прорицаний, и такой, несомненно, была женщина в Аэндоре и служанка, упомянутая в Деяниях Апостолов, о чем мы скажем сейчас.

Antiq. lect. 8. 10.

Также Тертуллиан, серьезный автор, утверждает, что видел таких женщин, которые были чревовещателями, из чьих сокровенных частей слышался тихий голос, когда они сидели, и давал ответы на заданные вопросы. И так Целий Родегинус пишет, что часто видел женщину-чревовещателя на Родосе и в городе Италии, своей собственной стране, из чьих сокровенных мест он часто слышал очень тонкий голос нечистого духа, но весьма разборчивый, странно рассказывающий о вещах прошлых или настоящих, но о вещах будущих по большей части неопределенный, а также часто суетный и лживый; что ясно демонстрирует, что это было лишь человеческое искусство и преднамеренный обман.

Hist. 1.

De Mag. Infam.

Гл. 14, стр. 141.

«Но наиболее примечательна та история, рассказанная Виером со слов его сыновей, которые слышали ее из уст Адриана Турнеба, который открыто признавался, что прежде видел в Париже хитрого малого, очень похожего на Эврикла, упомянутого Аристофаном, которого звали Петрус Брабантиус, который, как только хотел, мог говорить из нижней части своего тела, при открытом рте, но не двигая губами, и что он обманывал многих повсюду этим хитроумием, что следует называть искусством, или упражнением, или дьявольским обманом, в чем приходится сомневаться. И далее рассказывает, что в Париже он обманул вдову и заставил ее отдать ему в жены свою дочь, у которой было большое приданое; притворяясь, что его говорение в груди или чреве — это голос ее покойного мужа, который был в чистилище и не мог быть освобожден оттуда, если она не отдаст свою дочь за него замуж: этим обманным плутовством он получил ее, и примерно через шесть месяцев, когда он потратил все ее приданое, оставив жену и тещу, он бежал в Лион: И там, услышав, что умер очень богатый купец, который при жизни считался очень злым человеком, нажившим богатство правым и неправым путем, этот Брабантиус идет к его сыну по имени Корнут, который гулял в роще или саду за кладбищем, и намекает, что послан научить его тому, что ему подобает делать. Но пока он говорит ему, что он должен скорее думать о душе своего отца, чем о его славе или смерти; внезапно, пока они говорят вместе, слышится голос, имитирующий голос его отца: Который голос, хотя Брабантиус издавал из своего чрева, он удивительным образом имитировал дрожь: Но Корнут был предупрежден этим голосом, в какое состояние впал его отец из-за своей несправедливости и какими великими муками он мучается в чистилище, как из-за своей, так и из-за вины сына, ибо он оставил его наследником стольких неправедно нажитых благ, и что он ничем не может быть освобожден, кроме как справедливым искуплением, совершенным сыном, и значительной частью его товаров, распределенных на благотворительные цели тем, кто больше всего в этом нуждался, таким как христиане, ставшие пленниками у турок. После чего он поверил Брабантиусу, с которым беседовал как с человеком, который должен быть послан благочестивыми людьми в Константинополь для выкупа пленников, и что он был послан к нему Божественной силой для той же цели. Но Корнут, хотя и был человеком отнюдь не злым; и хотя, услышав эти вещи, он не понял обмана: тем не менее, из-за слова, что он должен расстаться с такой суммой денег, ответил, что обдумает это, и просит Брабантиуса прийти на следующий день в то же место. Тем временем, колеблясь в своих мыслях, он сильно сомневался из-за места, где слышал голос, потому что оно было тенистым, темным и подверженным хитрым козням людей и эху. Поэтому на следующий день он ведет Брабантиуса в другое открытое ровное место, не потревоженное ни тенями, ни кустами. Где, тем не менее, во время их беседы была повторена та же история, которую он слышал ранее: к этому также было добавлено, что немедленно шесть тысяч франков должны быть переданы Брабантиусу, чтобы три мессы могли служиться каждый день для искупления его отца из чистилища; иначе не может быть для него искупления. И после этого сын, обязанный как совестью, так и религией, хотя и неохотно, передает столько на попечение Брабантиуса; при этом всякое законное доказательство соглашения и исполнения было совершенно проигнорировано. Отец, освобожденный от огня и мук, впоследствии покоился с миром и говорением больше не беспокоил сына. Но несчастный Корнут, после того как Брабантиус ушел, будучи однажды более веселым, чем обычно, что заставило его сотрапезников сильно удивляться; и немедленно открыв им причину, когда они спрашивали, он был тотчас же высмеян всеми, потому что в своем суждении он был так обманут и к тому же лишен своих денег, что через несколько дней после этого умер от чистого горя и так последовал за своим отцом, чтобы узнать истину об этой вещи от него».

Hist. 2.

Но чтобы сделать это более ясным и достоверным, мы добавим историю об известном самозванце или чревовещателе из свидетельства мистера Эди; которую мы получили подтвержденной из уст некоторых придворных, которые видели и знали его, и она такова: «Достоверно сообщалось (говорит он), что при дворе, во времена короля Иакова, был человек, который мог разыгрывать этот обман так живо, что мог называть короля по имени и заставлять короля оглядываться вокруг, удивляясь, кто это его зовет, тогда как тот, кто звал его, стоял перед ним в его присутствии, лицом к нему: но после того, как этот обман был раскрыт, король в своем веселье иногда пользовался случаем через этого самозванца, чтобы подшутить над кем-то из своих придворных, как, например: Был один рыцарь, принадлежавший ко двору, которого король заставил прийти к себе в свою личную комнату (где не было никого, кроме короля, этого рыцаря и самозванца) и притворился, что у него есть повод для серьезного разговора с рыцарем; но когда король начал говорить, и рыцарь сосредоточил свое внимание на короле, внезапно раздался голос, как из другой комнаты, называющий рыцаря по имени: «Сэр Джон, сэр Джон, иди сюда, сэр Джон»; при этом король начал хмуриться, что кто-то может быть настолько невоспитанным, чтобы беспокоить короля и его; и все еще прислушиваясь к речи короля, голос раздался снова: «Сэр Джон, сэр Джон, иди сюда и выпей своего хереса»; при этом сэр Джон начал раздуваться от гнева и заглядывал в соседние комнаты, чтобы увидеть, кто это осмелился так настойчиво звать его, и не мог найти, кто это, и, побранившись с тем, кого нашел, он вернулся снова к королю. Король не успел начать говорить, как прежде, но голос раздался снова: «Сэр Джон, иди сюда, твой херес ждет тебя». При этом сэр Джон начал топать от бешенства и выглядывал, и возвращался несколько раз к королю, но не мог спокойно беседовать с королем из-за голоса, который так часто беспокоил его, пока король не натешился вдоволь».

Hist. 3.

Я сам также видел молодого человека около 16 или 17 лет, который, научившись в школе и не имея большого желания к своей книге, впал в лихорадку; в упадке которой он, казалось, был охвачен судорожными припадками, а впоследствии впадал в трансы и, наконец, говорил (как бы другим тонким голосом) в своей груди или горле и делал вид, что объявляет тем, кто был рядом, какие греховные и плутовские трюки они совершали ранее или что другие делали в отдаленных местах и комнатах. Так что вскоре его отец и семья вместе с соседями были убеждены, что он одержим и что это дух, который говорит в нем, что вскоре было усилено папистскими слухами по всей стране. Но нашелся джентльмен, человек большого веса и понимания, его родственник, который заставил его прислать ко мне, чтобы узнать мое мнение, является ли это естественным недугом или нет. Отец и мальчик со старой хитрой женщиной (создание, сделанное, чтобы превозносить уверенность в его одержимости и истинность духа, говорящего в нем) пришли ко мне, которые все казались моему суждению и лучшему разуму подходящими людьми для совершения любого задуманного обмана. Отец, будучи тем, кто жил расточительно и потратил большую часть своих средств, будучи достаточно нечестивым и нерелигиозным: мальчик по своему лицу казался меланхоличного склада и тонкого и хитрого нрава; женщина хитрая, которая хотела заставить меня поверить во все, что он рассказывал, думая обмануть меня, как она делала с другими. Я тотчас же рассудил, что это не естественная болезнь и не сверхъестественный недуг, а только плутовство и обман, и поэтому заставил женщину замолчать и сказал ей, что она мошенница и заслуживает должного наказания, и что то, что она рассказывала, было по большей части ложью ее собственного изобретения; и сказал отцу и сыну, что я скоро могу изгнать всех дьяволов, которыми он одержим; но тогда я должен иметь его под своей опекой, и никто из них не должен приближаться к нему или говорить с ним. Долгое время я ожидал увидеть его в одном из его припадков, но его дьявол был слишком пуглив перед моим суровым лицом и грубым обращением. Что ж, после того как они втроем посовещались, мальчика ни в коем случае нельзя было заставить остаться со мной, даже на ту ночь, и нельзя было убедить снова привести его в мое присутствие; но они ушли, мальчик ехал позади своего отца, и когда примерно в четверти мили от города отец повернул лошадь, чтобы вернуться снова ко мне, мальчик спрыгнул с лошади и побежал прочь, крича от города так быстро, как мог. Они пошли в ту ночь в папистский дом, где было достаточное скопление людей, и много рассказывали о прорицаниях духа в мальчике, но ни слова ни обо мне, ни против меня. Вскоре после этого джентльмен, который был родственником мальчика, приехал, и я дал ему удовлетворение, что это был подстроенный обман, и после того, как он вернулся, он хотел убедить их отправить мальчика ко мне, но ни в коем случае не мог этого добиться; и так он никогда после не обращал на них никакого внимания, и вскоре после этого все это исчезло в ничто.

Hist. 4.

Я сам также знал человека в Западном райдинге Йоркшира, который около сорока лет или более, чтобы поразвлечься, накрывался покрывалом, а затем заставлял любого поверить (кто не знал правды), что у него с собой ребенок, так живо он беседовал двумя голосами и имитировал плач и тому подобное. А также упомянутый человек под покрывалом, вставая на четвереньки, так чрезвычайно уместно, даже до жизни, разыгрывал стычку между двумя мастифами, как оскалом, рычанием, так и всеми другими движениями и шумом, что многие понимающие люди были обмануты и искренне верили, что под покрывалом два мастифа, пока их глаза не убеждали их в их ошибке: столь обманчивыми могут быть искусство или хитрость, будучи подкрепленными привычкой и ловкостью.

Hist. 5.

Я также иногда видел человека, который жил в Саутуорке недалеко от Лондона, который, держа губы вместе и не издавая никакого звука или шума, тем не менее, движением мышц своего лица и агитацией головы и рук и другими жестикуляциями своего тела, заставлял любого из зрителей понять, какую мелодию он модулировал в своем воображении, что было очень странно и приятно видеть, и то, во что я не мог бы поверить, если бы не видел этого.

Stow p. 864.

Hist. 6.

Мы могли бы добавить к этому историю о мнимом спящем проповеднике, который привлек многих к восхищению и вере, что он делал это либо по божественному вдохновению, либо видению, и все же был лишь добровольным обманщиком и вводящим в заблуждение самозванцем, как можно видеть подробно в Хронике Стоу. Мы были столь утомительны в приведении этих примеров, чтобы стало ясно, как неуместно люди прибегают к сверхъестественным причинам для объяснения эффектов, которые есть и могут быть выполнены естественными средствами; и что людям не нужно ни вызывать дьявола из ада, ни душу с небес, чтобы объяснить эти эффекты, которые хитрость, искусство и мастерство людей способны выполнить.

Acts 16. 16.

Not. in Act. Apost. in loc.

Vid. Beza not. in loc.

&

A Candle in the dark, p. 67, 68.

Luke 7. 47. 8. 2.

4. Далее, чтобы более полно объяснить это, мы можем рассмотреть место в Деяниях, которое переведено так: Παιδίσκην τινὰ ἔχουσαν πνεῦμα Πύθωνος, о чем ученый и рассудительный Исаак Казобон говорит так: «Древний толкователь читает Πόθωνα, а сирийская версия переводит spiritum divinationis. Можно спросить, видя, что подразумевается Аполлон, почему св. Лука использует эпитет его, а не собственное имя: И причина в том, что древние называли чревовещателей Πύθωνες, Пифонистами». И ясно, что это было прорицание, то есть рассказывание тайных вещей, будь то прошлых, настоящих или будущих, что девушка притворялась и бралась делать: ибо текст говорит: «Которая приносила своим господам большую прибыль прорицанием; μαντευομένη, то есть пророчеством». Беза в своем латинском переводе говорит в своих примечаниях на полях: «Что этот дух прорицания был лишь выражением, намекающим на идола Аполлона, который назывался Пифоном и давал ответы тем, кто спрашивал, а именно через жрецов, которые принадлежали к нему, о каковом идоле поэты вымышляли много вещей; так что те, кто имел обман прорицания, как говорили язычники, были вдохновлены духом Аполлона. И в этом месте Деяний св. Лука говорит согласно общему выражению язычников, потому что он передает заблуждение простого народа, но не тем, по какому инстинкту девушка давала прорицания; ибо верно, что под маской этого идола дьявол разыгрывал свои обманные проделки, и этот дух Аполлона был ничем, кроме как сказать, обманом или вводящим в заблуждение трюком дьявола, практикуемым жрецами Аполлона».

2 Kings 10. 18, to 26.

5. Но чтобы перейти к сути дела, следует рассмотреть эти вещи. 1. Некоторые думали, что они были действительно и по существу одержимы злым духом, который говорил в них и давал ответы, и это самое распространенное, хотя и самое ложное мнение: которое, если бы оно было правдой, ничего не дает для тех фамильяров, которые приписываются нашим ведьмам, ибо под этим они подразумевают видимого дьявола вне их в образе собаки, кошки или тому подобного, и оба эти утверждения одинаково абсурдны и ложны, как мы покажем вскоре. 2. Некоторые думали, что злой дух ab extra лишь воздействовал на их умы и таким образом вдохновлял их этими прорицаниями, и это, по-видимому, было мнением Плутарха и некоторых других язычников. 3. Но другие (и это то, что мы утверждаем) считали, что они были лишь притворяющимися обманщиками, и то, что они делали, было только посредством чревовещания, жонглирования и сговора, и что все их мнимые прорицания и предсказания были не чем иным, как лживыми догадками и двусмысленными уклончивостями. Но чтобы раскрыть это полностью, мы должны представить, что они притворялись и брались предсказывать и объявлять вещи, которые должны произойти, которые, тем не менее, были лишь ложными подделками и ложью: ибо если бы они действительно имели какое-либо определенное предзнание вещей, которые должны произойти, то когда Ииуй был сделан царем и в хитрости притворился, что приносит жертву Ваалу, и таким образом собрал всех жрецов для жертвоприношения, если бы эти низкие, лживые, обманывающие самозванцы действительно имели какое-либо мастерство в прорицании, то они могли бы знать, что их созыв был не для того, чтобы действительно продвигать их идолопоклонство, а чтобы лишить их жизни; и можно с уверенностью заключить, что те, кто не мог предвидеть опасность, угрожающую их собственной жизни, не могли истинно предсказать случайные последствия для других; и хотя Писание дает нам много таких примеров, как эти, все же, чтобы избежать многословия, этого может быть достаточно, чтобы доказать, что все их мнимые предсказания были не чем иным, как догадками или лживыми подделками.

И как они брались предсказывать вещи, которые должны произойти, так и эта женщина из Аэндора, и, по всей вероятности, остальные, притворялись, что делают это путем вызывания или заставления подняться тех, кто умер, чтобы дать ответы на требуемые вещи.

Теперь, следовательно, состояние вопроса будет заключаться в том, имела ли эта женщина действительно фамильярного или сверхъестественного духа, который давал ей ответы, или что она вызывала такого, или что она была лишь обманщицей и самозванкой, которая могла впасть в транс и таким образом говорить в своей груди, или что у нее было место, приспособленное для этой цели (как у них было в оракуле в Дельфах), с помощью чего она могла говорить, как в бутыли или полой полости, и имела других сообщников, соответственно приспособленных для выполнения ее замысла. Здесь мы будем говорить только о значении слов, относящихся к этому делу, а историю фактов рассмотрим в другом месте: И в первую очередь мы допускаем и признаем, что она имела содействующую силу дьявола в своем уме и воле, побуждающую ее браться предсказывать вещи, которые должны произойти, о которых она была совершенно невежественна: так что мы признаем ее находящейся под духовным союзом с дьяволом, как и все нечестивые люди, но мы отрицаем, что она имела какого-либо иного фамильярного духа, кроме духа заблуждения и обмана, как мы докажем этими аргументами.

1 Sam. 28. 9.

Isai. 29. 4.

1. Потому что слово иногда означает лиц, притворяющихся искусными в этом роде прорицаний; ибо так женщина говорит Саулу: «Вот, ты знаешь, что сделал Саул, как он истребил הָאבוֹת Pythones, то есть лиц, которые притворялись и практиковали этот вид прорицания». И так снова в книге Исаии: «И голос твой будет כְּאוֹב sicut Pythonis, как голос того, кто использует этот вид прорицания». Так что ясно, что действие приписывается и совершалось лицами, практикующими это обманное ремесло, а не фамильяру или дьяволу.

2. Иногда оно принимается за средства, с помощью которых они, как они притворялись, совершали это, как в заблудшем и отчаявшемся смысле Саула; ибо он говорит: Divina quæso mihi כְּאוֹב in Pythone, vel per Pythonem, «и вызови подняться того, кого я назову тебе». Так что он тщетно думал, что она может вызвать и заставить подняться того, кого он назовет, настолько слеп и заблудшим он был, когда дух Господень отошел от него, и был справедливо предан верить лжи, потому что не принял любви к истине.

Nahum 3. 4.

3. Не видно, чтобы она имела какого-либо фамильярного духа или вызывала кого-либо; ибо имя, которое там дано ей, есть בַּעֲלַת אוֹב Dominam Pythonis vel utris; госпожа бутыли или оракула, ибо Саул говорит: «Ищите мне женщину, которая есть госпожа бутыли или оракула», ибо так оно должно означать, если оно переведено подлинно и уместно; и его слуги говорят ему, что в Аэндоре есть женщина, которая была госпожой Ob, бутыли или оракула. Ибо хотя некоторые переводят это mulier habens Pythonem, или как Тремеллий, mulier prædita Pythone, это будет означать лишь то, что она была одержима или имела в своей власти этот Ob, бутыль или оракул, что могло быть не чем иным, как подходящим приспособленным местом для дачи ответов, как они делали в оракуле. Ибо если они имели в виду, что она имела фамильярного духа в своем чреве, то он был одержим ею, больше, чем можно сказать, что она была одержима им. Но есть другой текст, который полностью согласуется с этим и поможет объяснить его, и он таков, говоря о разрушении Ниневии или еврейского народа и причинах этого: «Из-за множества блудодеяний благовидной блудницы, госпожи волхвований, בַּעֲלַת כְּשָׁפִים, Domina vel patrona, госпожи или покровительницы жонглирований и заблуждений». Так что в правильности языка она из Аэндора называется госпожой Пифона или оракула, потому что она могла разыгрывать обманные трюки, которые принадлежали к нему.