«Дипломатическая переписка Американской революции, том 4»

Верьте мне, ваш друг и слуга,

ДЖОН АДАМС.

ГЕНЕРАЛУ ДЖЕЙМСУ УОРРЕНУ.

Париж, 23 февраля 1780 г.

Дорогой сэр,

Французский двор, кажется, теперь с каждым днем все больше убеждается в правильной политике и, действительно, необходимости ведения войны с энергией в американских морях. Они делали и делают большие приготовления соответственно и полны решимости поддерживать явное превосходство.

Господин де ла Мотт Пике имеет с собой «Hannibal», «Magnifique», «Diadème», «Dauphin Royal», «Artisane», «Réfléchi» и «Vengeur», и если господин де Грас присоединился к нему из Чесапикского залива, «Robuste», «Fendant» и «Sphinx»; всего десять линейных кораблей. Господин де Гишен ушел, чтобы присоединиться к нему с «Couronne» (восемьдесят пушек), «Triumphant» (восемьдесят); «Palmier», «Victoire», «Destin», «Conquérant», «Citoyen», «Intrépide», «Hercule» и «Souverain» (все по семьдесят четыре); «Jason», «Actionnaire», «Caton», «Julien», «Solitaire», «St Michael» и «Triton» (все по шестьдесят четыре); фрегаты «Medea», «Courageuse», «Gentille» и «Charmante» (все по тридцать две). У него было более ста парусных судов под конвоем, а также полки Турени и Энгиена, по более чем тринадцатьсот человек каждый, и вторые батальоны Королевского Кортуа и Уолша, по семьсот человек каждый, составляя в целом более четырех тысяч солдат. Помимо них, еще семь готовятся в Бресте к отплытию.

Господин Жерар, мистер Джей и мистер Кармайкл прибыли в Кадис на французском фрегате, так как «Confederacy» лишился мачт и был отнесен к Мартинике. «Alliance» везет это письмо с мистером Ли и мистером Изардом, которых, несомненно, встретят со всем уважением в Бостоне.

Несмотря на потрясения в Англии и Ирландии, успех Провоста под Саванной и Родни у Гибралтара, и даже глупую историю об Омоа в Южной Америке, этого достаточно, чтобы приободрить министерство продолжать с долгом в двести миллионов, уже накопленным, занимать двенадцать или четырнадцать миллионов в год в начале войны с Францией и Испанией, каждая из которых имеет больший флот, чем когда-либо имела, каждая обнаруживает больший боевой дух, чем когда-либо прежде, и заставляет англичан покупать каждое преимущество дорогой ценой. Премии и вознаграждения, которые они вынуждены давать, чтобы набрать людей как для службы на море, так и на суше, и проценты по деньгам, которые они занимают, больше, чем когда-либо давались в любых предыдущих войнах, даже в последний год последней войны. Это не может длиться вечно, да и вообще долго. Тем не менее, я не ожидаю увидеть мир очень скоро.

Прошу, пишите мне как можно чаще и присылайте мне газеты.

Ваш друг и слуга,

ДЖОН АДАМС.

ГРАФ ДЕ ВЕРЖЕНН — ДЖОНУ АДАМСУ.

Перевод.

Версаль, 24 февраля 1780 г.

Сэр,

Я получил письмо, которое вы удостоили написать мне 19-го числа этого месяца. Ваши полные полномочия, копию которых вам было угодно прислать мне, полностью соответствуют тому, что господин Жерар писал мне о них, и они не оставляют нам ничего желать в отношении формы или содержания. Я думаю, не будет никаких неудобств в информировании общественности об основной цели вашей миссии, я имею в виду будущее умиротворение. Это будет объявлено в «Gazette de France», когда в ней будет упомянуто о вашем представлении королю и королевской семье, и вы будете вольны придать своему возможному статусу большую гласность, опубликовав его в голландских газетах. Я мог бы только пожелать, чтобы вы были так добры сообщить мне статью до того, как вы ее передадите. Что касается полных полномочий, которые уполномочивают вас вести переговоры о торговом договоре с лондонским двором, я думаю, будет благоразумно не сообщать их никому и принять все необходимые меры предосторожности, чтобы британское министерство не имело преждевременного знания о них. Вы, несомненно, легко поймете мотивы, которые побуждают меня посоветовать вам принять эту предосторожность, и было бы излишне объяснять их.

Что касается ваших инструкций, сэр, я убежден, что они имеют своей определенной и неизменной основой договоры, существующие между королем и Соединенными Штатами. Господин Жерар заверил короля в этом самым положительным образом, и его величество отдает должное прямоте Конгресса и стабильности чувств, которые они до сих пор проявляли, чтобы когда-либо питать или питать малейшее сомнение на этот счет. Этот образ мыслей убедит вас, сэр, что нам нет нужды видеть ваши инструкции, чтобы правильно оценить принципы и настроения Конгресса по отношению к Великобритании.

Имею честь быть и т. д.

ДЕ ВЕРЖЕНН.

ГРАФУ ДЕ ВЕРЖЕННУ.

Париж, 25 февраля 1780 г.

Сэр,

Вчера вечером я имел честь получить письмо вашего превосходительства от вчерашнего числа и буду сообразовываться с вашим советом.

Я буду считать для себя большой честью представление королю и королевской семье и буду ждать указаний вашего превосходительства относительно времени этого события, и не буду считать себя вправе делать какую-либо публикацию моих полномочий вести переговоры о мире, пока это не будет объявлено в «Gazette». После чего я передам вашему превосходительству любой абзац, который может быть сочтен уместным для публикации в газетах Голландии, и приму ваш совет по этому поводу, прежде чем он будет отправлен. Мои другие полномочия будут скрыты согласно вашему совету, и я буду иметь честь засвидетельствовать свое почтение вашему превосходительству очень скоро в Версале.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 25 февраля 1780 г.

Сэр,

После моего письма от 20-го числа я получил еще одно письмо от его превосходительства графа де Верженна, датированное 24 февраля, на которое я ответил сегодня. Копии обоих писем прилагаются.

Я также имею честь приложить газету и заявление от мистера Комина из Марселя о том, чтобы быть консулом для портов Прованса и Лангедока. Я ничего не знаю об этом джентльмене, кроме того, что он говорит о себе сам.

Из прилагаемой газеты, как и из многих других, Конгресс увидит, какой удивительной эффективностью в разрушении тирании, вероятно, будет обладать комитет корреспонденции. Ирландия сделала великие дела с его помощью, Англия пытается делать великие дела с ним, по примеру американцев, которые изобрели его и первыми научили его использованию. Тем не менее, все это, кажется, не вызывает должной благодарности в умах англичан по отношению к их благодетелям. Однако слава изобретения так же определенно принадлежит нам, как и слава громоотводов, квадранта Хэдли или прививки от оспы.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 27 февраля 1780 г.

Сэр,

Так много джентльменов высокого ранга отправляются в Америку, что нет сомнений, что Конгресс будет полностью проинформирован о состоянии общественных дел.

Мистер Ли, мистер Изард, маркиз де Лафайет, мистер Уортон и многие другие отправляются на разных судах. Помимо них, скоро отправится господин де л'Этомб, который назначен генеральным консулом Франции для северного округа Америки, как господин Холкер для среднего (я еще не узнал, кто для южного).

В Бресте с величайшей поспешностью готовится вооружение, которым будет командовать господин де Терне и которое будет состоять из восьми или десяти линейных кораблей и фрегатов, шести линейных и нескольких фрегатов, как говорят (возможно, еще не точно и не определено, сколько тех и других), с несколькими тысячами человек; упоминаются все числа от шести до десяти тысяч человек под командованием генералов де Рошамбо и Жокура. Предназначена ли эта сила для континента или Вест-Индии, время покажет; в настоящее время об этом не следует знать. С другой стороны, я вижу из абзаца в лондонской газете от 16-го числа этого месяца, что «Thunderer», «Torbay», «Ramilies», «Royal Oak», «Triumph» и «Egmont» приказаны в Вест-Индию под командованием капитана Уолсингема; «Southampton», «St Albans» и «Winchelsea», о которых говорили, что они пойдут с ним, признаны непригодными к службе и в таком плохом состоянии, что приказано их списать. Таким образом, французы, вероятно, будут втянуты в американские моря в достаточной силе, где они имеют большие преимущества в ведении войны. Очень желательно, чтобы испанцы могли быть втянуты на то же поле битвы, ибо Гибралтар должен быть взят в Америке, если когда-либо.

Есть некоторые лица, однако, которые думают, что англичане будут мстить французам, испанцам и, прежде всего, американцам друг на друге, и несомненно, что партии в Англии работают до кризиса. Петиции графств, их многочисленные комитеты корреспонденции, их намеки на ассоциации, безусловно, встревожили короля и его министров до такой степени, что некоторое время их поведение было двусмысленным, давая надежды временами народу, что корона будет способствовать желаемой реформации в расходовании денег. Но после новостей об успехах Родни они стали смелее и решили применить всю власть короны для подавления собраний народа. Соответственно, в парламенте большинством был поднят крик о фракции, подстрекательстве и мятеже, и королю было посоветовано уволить тех лейтенантов графств, которые поддерживали собрания народа, совет, которому он, безусловно, последовал. Это решительная мера. Она либо обескуражит и подавит эти собрания, петиции, корреспонденцию и ассоциации полностью, либо придаст им большую силу.

Из дебатов в Палате общин 14-го числа этого месяца можно подумать, что нация была почти на грани гражданской войны. Тем не менее, признаюсь, я не могу думать, что в настоящее время есть какие-либо характеры, в которых нация имеет достаточно доверия, чтобы рискнуть собой на какие-либо расстояния под их руководством, и я верю, что это энергичное поведение короля победит меры графств, если только, конечно, в ходе следующей кампании его оружие, особенно на море, не встретит какого-либо значительного поражения, которое, возможно, оживило бы народ. Но предполагая, что народ продолжит и преуспеет настолько, чтобы добиться смены министерства, вопрос в том, будет ли это преимуществом для нас или наших союзников? Я сам очень далек от убеждения, что это было бы так.

Нет ни одного из главных лидеров народа, кто признавал бы какой-либо твердый принцип, на который мы могли бы положиться. Никто, кто признавал бы план признания нашей независимости или даже заключения мира.

Из писем, которые я получил из Брюсселя и Голландии с момента моего прибытия, мне говорят, что недавний отчаянный шаг англичан по захвату голландских судов произвел большую перемену в умах людей там, и правительство тоже в нашу пользу; даже принц заявляет, что он был обманут англичанами и что он будет способствовать неограниченным конвоям; что очень желателен американский министр, который, хотя он, возможно, еще не был публично принят, смог бы сделать столько же добра, как если бы он был; что деньги могли бы быть заняты там таким министром, непосредственно посланным Конгрессом, обращаясь непосредственно к солидным голландским домам. Я надеюсь каждый час услышать о прибытии мистера Лоуренса.

Я подписался на английские газеты, но еще не получил ни одной, о чем я сожалею, потому что не могу получить ни одной, чтобы приложить. Как только они придут ко мне, я отправлю их. Имею честь приложить еще один «Mercure de France».

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ДОКТОРУ КУПЕРУ ИЗ БОСТОНА.

Париж, 28 февраля 1780 г.

Дорогой сэр,

Это будет доставлено вам маркизом, вашим другом. Ваш внук здоров и очень доволен. Он видел мир, конечно, такую его часть, что ничто из остального никогда не может быть для него впредь чрезмерно неприятным.

Вместо того чтобы желать и надеяться на мир, мои дорогие соотечественники должны подготовить себя к войне и узнать цену свободы через дороговизну ее покупки. Фундаменты прочного процветания закладываются в великих военных талантах и добродетелях. Каждый вздох о мире, пока он не может быть получен с честью, немужественен. Если наши враги могут быть упрямыми и отчаянными в порочном и позорном деле, конечно, мы можем быть решительными и настойчивыми в самом справедливом, самом почетном и самом славном деле, которое когда-либо предпринималось людьми.

Я с большой привязанностью и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 29 февраля 1780 г.

Сэр,

Я только что получил письмо от господина Жене, который является одним из первых секретарей в министерстве иностранных дел и который заботится о публикации всего, что касается Америки, и уже перевел конституции Нью-Йорка, Нью-Джерси, Пенсильвании, Мэриленда, Вирджинии и Южной Каролины, с просьбой помочь ему в получении конституций Джорджии, Северной Каролины, Коннектикута, Род-Айленда, Массачусетского залива и Нью-Гэмпшира.

Существует такое большое любопытство по всей Европе увидеть наши новые конституции, и те, что уже опубликованы на языках Европы, оказали нам так много чести, что я подумал, что был бы извиним в прямой просьбе к Конгрессу об их помощи в получении тех, которые господин Жене все еще желает.

Те, что из Род-Айленда и Коннектикута, будучи согласно их древним хартиям, у господина Жене уже есть; те, что из Массачусетса и Нью-Гэмпшира, когда они будут сформированы и установлены, будут легко получены. Но те, что из Северной Каролины и Джорджии, я не мог получить, когда был в Бостоне, и поэтому это те, которые господин Жене хочет в настоящее время, и которые я рискнул попросить помощи Конгресса, чтобы получить.

Имею честь приложить газету дня, в которой Конгресс увидит новости из Англии и Голландии.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 3 марта 1780 г.

Сэр,

Новости дня таковы, что Родни ушел со всем своим флотом в Вест-Индию, что Дю Шаффо должен командовать французским флотом в Америке, а граф д'Эстен в Ла-Манше; что большая сила должна отправиться в Америку, либо на острова, либо на континент, как кораблей, так и войск в двух дивизиях; что последние письма из Голландии дышат духом несколько воинственным, и действительно, англичане обращались с ними с таким большим неуважением и презрением, а также несправедливостью, что можно было бы подумать, что это не всегда можно терпеть.

Не соответствует моим принципам, как и моим чувствам, вредить характеру даже врага на войне; но часто возможно сделать важные выводы из истинного известного характера командующего силами врага. Поэтому мой долг упомянуть, что Родни, как сообщается, человек распущенный и расточительный, большой транжира и яростный против нас; что он часто заявлял, что если бы у него было командование в Америке, его способом унизить и покорить нас было бы сжечь каждый город и каждый дом, до которого он мог бы добраться на морском побережье.

Что такой план военного исполнения будет рано или поздно принят лондонским двором, у меня нет ни малейшего сомнения, исходя из их известных принципов, темпераментов, характеров и прошлого поведения, при условии, что им когда-либо будет под силу попытаться сделать это полностью или частично. И если это расположение и система их адмирала Родни, назначение его вызывает предположение, что они дали ему прямые приказы на этот счет в это время. Необычное совпадение благоприятных обстоятельств бросило весь флот Каракаса в его руки и дало победу, хотя и довольно дорого оплаченную, над гораздо более слабым флотом испанских военных кораблей. Если он, следовательно, человек такой легкомысленности, как его представляют, и такой злобный против нас, и имеет такие злобные приказы от своего двора, и отправляется в Америку, окрыленный и головокружительный от успеха, мы можем ожидать, что он натворит бед, если сможет, и мы должны быть начеку.

Мое дело — мир, но я думаю только о войне. Пока наши враги не думают ни о чем другом, мы не должны думать о мире больше, чем быть готовыми вести переговоры о нем, как только будет вложено в сердца наших врагов желание этого. Американцы должны быть солдатами, они должны воевать на море и на суше, у них нет другой безопасности.

Имею честь приложить газету дня и быть с большим уважением и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 4 марта 1780 г.

Сэр,

Имею честь приложить «Mercure de France» от этого дня, который содержит среди других интересных сведений рассказ адмирала Родни после его удачи 8 января прошлого года, когда он встретил испанский флот Каракаса, который отплыл из Сан-Себастьяна 1 января под конвоем семи вооруженных судов, принадлежащих компании Каракаса. «Guipuscoa» (шестьдесят четыре пушки и пятьсот пятьдесят человек); «San Carlos» (тридцать две пушки и двести человек); «San Raphael» (тридцать пушек и сто пятьдесят пять человек); «Santa Theresa» (двадцать восемь пушек и сто пятьдесят человек); «Corbetta San Firmin» (шестнадцать пушек и шестьдесят человек); эти вооруженные суда были все захвачены, и «Guipuscoa» была окрещена «Принц Уильям» в честь его королевского высочества, в присутствии которого она была захвачена и отдана одному из английских капитанов как лучший корабль, чем его прежний, «Bienfaisant».

Торговые суда в составе этого конвоя: «Ностра Сеньора де л'Орес», «Сан-Франциско», «Консепсьон», «Сан-Николас», «Херонимо», «Дивина Провиденсия», «Сан-Хибилан», «Сан-Пактора», «Сан-Лорен», «Беллона» и «Эсперанса» — все они загружены мукой и зерном. Судно «Сервидада де Мерика», загруженное провизией для флота, «Амистад», «Сан-Мигель», загруженное якорями и канатами, и «Бильбоа», загруженное табаком. Суда с провизией для флота и судно с табаком были отправлены в Англию под конвоем «Америки» и «Перл», а суда с зерном и мукой были доставлены в Гибралтар.

Похоже, что этот флот был встречен адмиралом в море совершенно случайно; англичане, по-видимому, не имели на это ни малейшей надежды, а испанцы — ни малейшего опасения. Следовательно, это следует признать одним из примеров удачи английского министерства и их адмирала, или, скорее, как сообщается, короля и его адмирала.

Однако их удача на этом не закончилась, ибо восемь дней спустя, 16 января, они столкнулись с доном Хуаном де Лангарой и одиннадцатью линейными кораблями, которые, будучи значительно слабее, не могли надеяться на победу. Тем не менее, при отступлении он сражался с англичанами с такой храбростью, мастерством и успехом, что им удалось захватить лишь три его корабля. Были захвачены 80-пушечный «Феникс», 74-пушечные «Принсесса» и «Дилижент», а «Сан-Доминго» взорвался. «Сан-Дженеро», «Сан-Хусто» и «Монарка» отделились до начала боя, а «Сан-Хулиано», «Сан-Эухенио», «Сан-Агустин» и «Сан-Лоренсо» с тех пор прибыли в Кадис, хотя и в плохом состоянии.

Таким образом, англичанам, вопреки вероятностям и очевидности, было позволено доставить помощь в Гибралтар, а возможно, и на Маон, придать немного свежей уверенности министерству и устроить несколько фейерверков для народа, но это мало прибавило к их богатству или могуществу. Тем временем Родни, должно быть, был задержан этими счастливыми случайностями на своем пути в Вест-Индию, что дало графу де Гишену возможность прибыть туда раньше него, предотвратить отвоевание Гренады и, возможно, сделать нечто большее, но об этом Конгресс будет проинформирован раньше меня.

Эти успехи не подавили дух независимости Ирландии, которая продолжает действовать в обычном порядке, обсуждая законопроекты о независимости судей, о хабеас корпус, об ограничении субсидий и дисциплине своих войск, и они, по-видимому, полны решимости сбросить всю власть британского парламента; они также не подавили дух комитетов по переписке и петиционеров в графствах Англии, которые угрожают объединениями и, как говорят сами министры, мятежом, фракционностью, беспорядками и восстанием; они не обеспечили флот для Британского канала на предстоящее лето и не смягчили серьезного негодования Голландии по поводу пиратства, совершенного в нарушение верности договорам, а также законов природы и народов в отношении их торговли. Поскольку для нас крайне важно знать силы, которые будут задействованы в Америке, под каковое слово я подвожу как острова Вест-Индии, так и побережья континента, ибо все они связаны между собой таким образом, что составляют единое целое, я прошу позволения представить Конгрессу в одном обзоре французские силы, которые предназначены для этой службы.

В настоящее время на мысе Франсуа находятся 84-пушечный «Туан», 74-пушечные «Робуст» и «Фендан», 64-пушечный «Сфинкс» и 50-пушечный «Амфион» — всего пять. На Мартинике — 74-пушечные «Адмирабль», «Маньяфик», «Дофен Руаяль» и «Диадем»; 64-пушечные «Рефлеши», «Ванжер», «Артизан» и 50-пушечный «Фьер». Всего восемь, что в сумме составляет тринадцать линейных кораблей, если считать таковыми два 50-пушечных. Если граф де Гишен благополучно прибудет, у него будет семнадцать, что составит в общей сложности тридцать, не считая фрегатов. Еще шесть готовятся в Бресте со всей возможной поспешностью под командованием господина де Терне. 80-пушечный «Дюк де Бургонь», 74-пушечный «Нептун» (господин Дестуш), 74-пушечный «Маньяним» (господин де Водрёй), 64-пушечный «Эвей» (господин де Трюбиан), 64-пушечный «Жазон» (господин де Мариньи). С этим флотом должны быть отправлены войска, и существует много предположений, что он предназначен для Северной Америки. «Лангедок», «Сезар», «Прованс» и «Фантаск» из флота графа д'Эстена килеваны и переоснащены, а «Руаяль Луи» (110 пушек), «Нортумберленд» и «Астрея» должны быть спущены на воду немедленно.

В ходе моих странствий в Бресте, Лорьяне и Ферроле я имел возможность видеть большинство этих кораблей и побывать на борту многих из них, и можно было бы подумать, что сил достаточно, чтобы защитить нас и успокоить наши страхи, но победа не всегда достается сильным, и мы должны терпеливо ждать, пока время решит исход событий.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

СЭМЮЭЛУ АДАМСУ.

Париж, 4 марта 1780 г.

Дорогой сэр,

Это письмо будет доставлено вам господином Изердом, который отправляется на «Альянсе» вместе с господином Ли, господином Уортоном, господином Брауном и другими. Разумеется, он нанесет вам визит и сможет предоставить вам достоверную информацию относительно намерений англичан, их военных приготовлений на море и на суше, а также намерений французов и испанцев в то же самое время. Он также свободно выскажет свое мнение относительно американских и других деятелей здесь, а также относительно принимаемых мер.

Во многом его суждения могут быть верны, но в некоторых, и их немало, я уверен, он ошибается. Главный принцип, в котором я расходился с ним, заключается в методе ведения дел с этим двором. Он всегда придерживался мнения, что хорошей политикой и необходимостью является использование высокого тона в разговоре с этим двором; представлять им опасность нашего подчинения, если они не сделают то или иное для нас, чтобы получить от них деньги и другую помощь. Он уверен, что они не посмели бы отказать ни в чем.

Хотя никто в Америке или в мире не был убежден раньше меня в том, что в интересах Франции и Испании поддерживать независимость Америки, и что они будут поддерживать ее, и хотя никто не осознает лучше меня необходимость, в которой они находятся, чтобы поддерживать нас, тем не менее, я не придерживаюсь и никогда не придерживался мнения, что мы можем с правдой или с пользой для политики принять стиль угроз и стращать их возвращением к Великобритании и объединением против Франции и Испании, даже говоря им, что мы будем покорены, ибо я сам никогда в это не верил, и двор здесь не поверил бы этому от нас. Двору приходится справляться со многими трудностями, как и нам, и в этой стране деликатно и рискованно форсировать события. Дела здесь не ведутся так, как с народом Америки, даже с тори в Америке, или как с народом Англии. Существует, однако, прямота, которую следует использовать с министерством, и откровенность, с которой правда может быть и была сообщена, но существует резкость, которая, по моему мнению, не преминула бы погубить самые честные переговоры в этой стране.

Мы с нетерпением ждем известий от вас, так как с начала декабря ничего не получали, а с тех пор, как покинули вас, — очень мало.

Ваш друг и слуга,

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 8 марта 1780 г.

Сэр,

Вчера я посетил двор в сопровождении американского полномочного министра и имел честь быть представленным королю государственным секретарем по иностранным делам, после чего имел честь обойти всех иностранных послов и нанести визит королеве, братьям, сестре, теткам и дочерям короля, которые составляют все ветви королевской семьи, и быть представленным каждому из них по очереди, а после них — графу де Морепа.

После завершения этих церемоний мы все были приглашены на обед к графу де Верженну.

Поскольку церемониям такого рода уделяется так много внимания в этой и всех других странах Европы, и они часто имеют столь важные последствия, надлежит, чтобы Конгресс был проинформирован о них.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 8 марта 1780 г.

Сэр,

Имею честь приложить к письму Конгрессу газеты Франции, Гааги и Амстердама от 1-го, 3-го и 4-го числа этого месяца. Они содержат все новости, которые являются предметом разговоров в настоящее время, за исключением того, что господин дю Шаффо будет командовать в Вест-Индии, а граф д'Эстен — в Канале, что, хотя и не объявлено двором, по-видимому, очень широко признается в мире.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 10 марта 1780 г.

Сэр,

Прилагаются «Courrier de l'Europe» от 3-го числа и «Gazette de France» от сегодняшнего дня. Палата лордов и Палата общин голосуют за выражение благодарности адмиралу Родни за его удачу, ибо все они, по-видимому, признают, что его блестящие успехи были обусловлены не большим мастерством, доблестью или бдительностью, чем те, что проявляли другие, а исключительно его везением, которое, согласно слуху, распространяющемуся и набирающему доверие сегодня, не закончилось его преимуществом над Лангарой и его благополучным отходом из Гибралтара. Говорят, что два французских линейных корабля и несколько фрегатов с транспортами, направлявшиеся на остров Иль-де-Франс в Ост-Индии, были обречены встретиться на его пути и быть захваченными.

Правда это или нет, но он сделал достаточно, по-видимому, чтобы быть на верном пути к выплате своим кредиторам части их требований по деньгам, которые он проиграл в азартные игры и которые они уже отчаялись когда-либо получить. Эта полоса удачи, однако, никогда не могла бы выпасть игроку, если бы игра велась иначе противоположной стороной; если бы Франция и Испания, вместо того чтобы держать огромные флоты в Европе, которым нечего делать, или которые заняты блокированием Гибралтара, что является пустяком по сравнению с другими целями, использовали хотя бы четверть их в американских морях, где они имели и до сих пор имеют врагов в своей власти, кредиторы Родни все еще пребывали бы в отчаянии, вместе с британским правительством и нацией.

Я не пожелал бы лучшего доказательства того, что англичане находятся во власти своих врагов в американском мире, чем список призов, напечатанный в «Courrier de l'Europe» как конфискованных Н. Кушингом, судьей Адмиралтейства среднего округа штата Массачусетс-Бэй. Я очень рад видеть, что этот метод публикации успехов наших каперов доводится до сведения мира, потому что со временем это покажет нашим союзникам, в чем заключается наша сила, а также слабость наших врагов.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 12 марта 1780 г.

Сэр,

Несколько лет назад великий писатель этой нации, де Мабли, заметил, что проект быть единственным хозяином моря и командовать всей торговлей не менее химеричен и не менее губителен, чем проект всемирной монархии на суше, и для счастья Европы желательно, чтобы англичане убедились в этой истине, прежде чем они узнают ее на собственном опыте. Франция уже несколько раз повторяла, что необходимо установить равновесие сил на море, и она еще никого не убедила, потому что она является доминирующей державой и потому что подозревают, что она желает унижения англичан лишь для того, чтобы вернее господствовать на континенте. Но если Англия злоупотребляет своей властью и хочет осуществлять своего рода тиранию над торговлей, вскоре все государства, имеющие суда и моряков, удивленные тем, что раньше не верили Франции, присоединятся к ней, чтобы отомстить за ее обиды.

Нынешнее стечение обстоятельств настолько точно напоминает случай, здесь приведенный, что кажется буквальным исполнением пророчества.

Господство на море тем более опасно для других морских держав и торговых наций, что на море труднее создавать союзы и объединять силы, чем на суше. По этой причине важно, чтобы суверен каждого торгового государства заставлял уважать флаг своей нации во всех морях и всеми народами мира. Англичане всегда действовали согласно этому принципу, поддерживая честь собственного флага, но в последние годы стали все менее и менее внимательны к нему, когда речь идет о чести других флагов. Не довольствуясь тем, что сделали свой флаг уважаемым, они все больше и больше стремятся сделать его ужасным. Не желая поступать так, как они хотели бы, чтобы поступали с ними, и обращаться с другими торговыми нациями так, как они настаивали, чтобы обращались с ними, они постоянно становились все более высокомерными, беспокойными и дерзкими на морях и теперь никогда не бывают удовлетворены, пока не заставят все другие нации увидеть, что они презирают их на этой стихии. Барон де Бильфельд говорит, что пиратство и грабежи на море настолько отвратительны, настолько ужасны и настолько разрушительны для интересов всех европейских наций, что все дозволено для их пресечения. Провидение не даровало ни одному народу исключительной империи на морях. Стремиться установить там хозяина, предписывать законы другим свободным нациям — это оскорбление для всей Европы.

Я процитировал эти авторитеты, потому что они содержат истинный принцип, на котором, как я всегда полагал, англичане начали эту войну и на котором они, безусловно, будут продолжать ее, пока смогут получать людей и деньги, что будет до тех пор, пока они имеют успех. Они содержат также истинные принципы Франции, Испании, Голландии и всех держав Европы. Оскорбления, нанесенные голландской торговле, и унижения, предложенные их флагу, должны быть и являются тревожными для всех морских держав. Недавние успехи англичан не будут иметь тенденции к смягчению страхов этих держав; напротив, они усилят тревогу, показывая, в каком шатком положении окажутся они все, если Англия в конечном итоге преуспеет, чего некоторые из них, возможно, опасаются из-за недавней блестящей удачи адмирала Родни.

Нельзя не поразиться быстрой череде счастливых для англичан событий, которые были опубликованы здесь примерно за три месяца, что я нахожусь в Европе. Маленькое дело при Омоа положило начало, отпор при Саванне последовал со всеми его последствиями, затем был флот Кюрасао, вскоре последовал флот Лангары; Гибралтар был освобожден; эскадра дона Гастона была рассеяна штормом; и адмирал Родни имел возможность благополучно выбраться из Гибралтара. Французский ост-индский флот завершает этот список. В истории вряд ли найдется такая череда событий, против которых человеческая мудрость могла бы предусмотреть или которые могла бы предвидеть. Тем не менее, после всего этого полученные преимущества отнюдь не являются решающими, хотя, несомненно, это поднимет амбиции англичан и в некоторой степени охладит пыл их врагов.

Это, однако, не должно иметь такого эффекта в Америке. Как бы ни сложились дела у морских держав, мы должны быть свободны, и я верю в Бога, что мы будем таковыми, какова бы ни была их судьба. События войны на море более неопределенны, чем даже на суше; но у Америки есть ресурсы для окончательной защиты своей свободы, которые Британия никогда не сможет исчерпать, даже если она исчерпает Францию и Испанию, и, возможно, это будет нашей тяжелой участью, но нашей неувядаемой славой будет в конечном итоге склонить чашу весов войны, смирить гордыню, которая столь ужасна для торговых наций Европы, и создать равновесие сил на морях. Для этой цели американцы должны быть солдатами и моряками.

Однако надлежит постоянно держать в поле зрения силу, против которой нам приходится бороться; англичане имеют во всех портах Англии в состоянии для действительной службы, или, по крайней мере, заявлено и сообщается, что это так, двадцать линейных кораблей. В течение весны и июня — восемь других, которые сейчас ремонтируются, и три новых в течение года. Вся эскадра для Канала будет состоять из тридцати одного корабля. Эскадра Арбетнота в Нью-Йорке состоит из пяти. Эскадра Джарвиса на Западных островах — из двух, включая «Дублин», который был откомандирован от адмирала Родни и сейчас находится в плохом состоянии в Лиссабоне. Только один на Ямайке, ибо «Лайон» слишком сильно разрушен, чтобы его учитывать. Флот на других островах, к которому присоединились «Гектор», откомандированный от Родни, «Триумф» и «Интрепид», недавно вышедшие из Англии, насчитывает девятнадцать, семь из которых, по крайней мере, находятся в слишком плохом состоянии для действительной службы. Эскадра Индии, включая два, которые служат для конвоев, состоит из десяти, два из которых, однако, возвращаются для ремонта или списания; «Ленокс» — сторожевой корабль в Ирландии.

Родни вошел в Гибралтар с четырьмя испанскими линейными кораблями: 80-пушечным «Фениксом», 70-пушечными «Монаркой», «Принсессой» и «Дилигентом», помимо 65-пушечного «Гипускоа», ныне «Принц Вильям», которые он захватил вместе с конвоем 8 января. Он также вошел с 74-пушечным «Шрусбери», который присоединился к нему из Лиссабона. Следовательно, его эскадра должна была состоять из двадцати четырех линейных кораблей. Если он оставил «Пантеру» и еще один в Гибралтаре, он должен был выйти с двадцатью двумя.

Отправился ли он со всем флотом в Вест-Индию или с его частью, и какой именно, общественности пока неизвестно.

Франция и Испания, однако, по-прежнему обладают огромным превосходством, которое, если им умело распорядиться, легко смирит англичан; но если им распорядиться неразумно или если оно будет продолжать оставаться столь же неудачным, как с момента выхода графа д'Эстена из Тулона, оно даже в этом случае продержится достаточно долго, чтобы истощить и измотать их врагов.

Имею честь приложить «Mercure de France» от 11 марта, Гаагскую газету от 6-го и 8-го, Амстердамскую газету от 7-го и Лейденскую от 7-го.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ЭДМУНДУ ДЖЕННИНГСУ.

Париж, 12 марта 1780 г.

Дорогой сэр,

Должен подтвердить получение трех превосходных писем: одного от 1-го числа, других от 5-го и 8-го марта. Благодарю вас за копию вашего письма пенсионеру и за ваш диалог между Йорком и Чатемом.

Безусловно, долг каждой торговой нации — заставлять уважать свой флаг во всех морях и всеми народами, не оскорбляя и не причиняя вреда всем остальным, подобно Великобритании, а воздавая должное всем остальным и настаивая на справедливости с их стороны. Но как Голландии добиться справедливости от англичан, которые находят явное удовольствие и гордость в том, чтобы показать ей и всей Европе, что они презирают ее? Голландия кажется такой же коррумпированной и беспринципной, как Великобритания, но между ними есть одно большое различие. У Великобритании есть грозная военно-морская сила, у Голландии ее почти нет. У Великобритании есть мужество и уверенность в своей силе, у Голландии их нет. Я не хочу сказать, что голландцы лишены личного мужества, но национальное мужество — это совсем другое дело.

Любопытная доктрина о конституционной невозможности признания нашей независимости хорошо разоблачена в вашем диалоге. Я полагаю, что эта идея была взята из предсмертной речи лорда Чатема, когда он вызвал призрак принцессы Софии Ганноверской, чьему потомству, будучи протестантами, Акт о престолонаследии освятил преемственность короны и ее власть над всеми частями владений. Это был, безусловно, мастерский ораторский прием, который показывает, что лорд Чатем в свои последние минуты не утратил знания предрассудков в характере английской нации, равно как и искусства популярности. Но более явного обращения к страстям и предрассудкам толпы, без малейшего внимания к справедливости или политике принципа, никогда не исходило от популярного оратора, древнего или современного. Мог ли лорд Чатем утверждать, что наследники принцессы Софии Ганноверской, при условии, что они будут протестантами, имели трон и его прерогативы, закрепленные за ними на вечные времена над всеми частями британских владений, что бы они ни делали? Управлять без парламента, законами без закона, увольнять судей без вины, приостанавливать действие законов, короче говоря, делать все, что делали Стюарты, и в десять раз больше, но до тех пор, пока они были протестантами, не могло быть никакого сопротивления их воле и никакой утраты их права на управление? Я сказал, что это была риторическая фигура, использованная его светлостью ad captandum vulgus. Я верю в это до сих пор, но я верю, что он имел в виду это также ad captandum regem, и что он думал, что, выдвигая эту идею, что он не за признание нашей независимости, король, который в то время был в затруднении из-за отсутствия министра, способного вести войну, призовет его в министерство. Я всегда оплакивал это черное пятно на очень ярком характере. Я не помню ничего в поведении его светлости, что казалось бы мне столь подозрительным в том, что оно исходило от извращенного сердца, как этот выпад. Однако следует сделать скидку; возможно, его неправильно поняли, и он объяснился бы честно, если бы остался жив.

Я не видел памфлета под названием «Факты», ни того, что написал Ллойд, ни «Экзамена». Я был бы рад увидеть их все. Я нахожу трудным получать памфлеты из Англии, но со временем у меня появится канал для их получения. Я отправился к господину Гранту, как только получил ваше письмо от 8-го числа. Господина Гранта-старшего не было, и никто другой в доме ничего не знал о вашем письме, картах или других вещах. Я поговорю с отцом при первой возможности. Господин Ли уехал в Лорьян.

Что вы думаете об удаче? Был ли у какого-либо игрока такой же успех, как у Родни? Один из наших тори в Бостоне, или полувиг, сказал мне однажды: «Бог любит этот маленький остров Старой Англии и людей, которые на нем живут». Я полагаю, он сказал бы сейчас: «Бог любит Родни». Я не делаю того же вывода из успехов, которые имели остров или герой. Кто может быть убежден поверить, что он любит столь выродившуюся и распутную расу? Я думаю, более вероятно, что небо позволило этой череде удач сопутствовать нечестивым, чтобы праведные американцы могли вовремя задуматься и возложить свое упование на собственное терпение, стойкость, настойчивость, политическую мудрость и военные таланты под защитой и благословением его провидения.

Есть те, кто верит, что если бы Франция и Испания не вмешались, Америка была бы раздавлена. Мне говорят, что в других частях Европы есть большее число тех, кто верит, что если бы не вмешательство Франции и Испании, американская независимость была бы признана Великобританией год или два назад. Я не верю ни в то, ни в другое. Я знаю глубокие корни американской независимости на одной стороне океана, и я знаю глубокие корни отвращения к ней на другой. Если бы было разумно предполагать, что англичане преуспеют в своем замысле и попытаются уничтожить флоты и военно-морскую мощь Франции и Испании, что они полны решимости сделать, если смогут, то каков был бы результат? Есть длинные списки французских и испанских линейных кораблей, которые еще предстоит уничтожить, что стоило бы англичанам нескольких кампаний и длинного списка миллионов, а после этого они могут отправить шестьдесят тысяч человек в Америку, если смогут их собрать, и что тогда? Что ж, слава того, чтобы сбить их с толку, измотать, победить и захватить, в конечном итоге достанется американскому ополчению, численность которого увеличивалась каждый год с тех пор, как началась эта война, как я с уверенностью узнал во время моего недавнего визита домой, и будет увеличиваться каждый год, вопреки всему искусству, злобе, мастерству, доблести и активности англичан и всех их союзников. Я надеюсь, однако, что капризная богиня дарует некоторые из своих милостей Франции и Испании, и очень немногих из них было бы достаточно, чтобы выполнить работу. Если удача Родни убедит Испанию, что она атакует быка за рога, а Францию и Испанию — что истинная система ведения этой войны заключается в том, чтобы держать в Канале ровно столько сил, сколько нужно для защиты их побережий и их торговли, и отправлять все остальные свои корабли в американские моря, это будет лучшая удача для союзников, какая у них когда-либо была.

Я жажду узнать об успехе господина Джея в Мадриде и о прибытии господина Лоуренса в Голландию, куда я отправлюсь, чтобы повидаться с ним летом или осенью.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 14 марта 1780 г.

Сэр,

Из письма из Лондона от 3-го числа этого месяца, полученного после моего предыдущего письма от сегодняшнего дня, я узнаю, что друзья министерства каждый час надеялись услышать, что Клинтон, который в конце декабря погрузил семь тысяч боеспособных людей (хотя говорят, что их десять), овладел Чарльстоном. Отряд состоял из легкой пехоты и гренадеров 7-го, 23-го, 33-го, 42-го, 63-го и 64-го британских полков, легиона конницы, егерей, четырех батальонов гессенских гренадеров; нью-йоркских добровольцев, корпуса Фергюсона; одного гессенского полка и отряда 71-го британского полка. Многие придерживаются мнения, что часть этой армии предназначалась для Наветренных островов, и что они погрузились и отплыли 26 декабря и сильно пострадали от шторма после отплытия. Две тысячи человек под командованием лорда Корнуоллиса, как говорили, предназначались для Чесапика, чтобы сжечь два или три военных корабля на реке Джеймс и послужить отвлекающим маневром для остальных пяти, направляющихся против Чарльстона.

Друзья администрации не в духе из-за картины дел в Америке и Вест-Индии. Они опасаются, что французы будут иметь там превосходство, откуда поступили некоторые недавние сообщения о массовых болезнях и беспорядках на борту английских кораблей. Военно-морская война, по-видимому, будет перенесена на следующее лето в тот район. Родни должен был отплыть только с четырьмя кораблями в Вест-Индию; а Уолсингем не возьмет более этого числа в качестве конвоя примерно для ста вест-индских торговых судов, которые должны были отплыть около 20-го числа этого месяца, и больше военных кораблей, вероятно, будут сопровождать этот флот от берега, и было вероятно, что в торговле с Нью-Йорком и Квебеком около пятидесяти судов также отплывут примерно в то же время. Что не было разговоров о каких-либо войсках или кораблях, направляющихся в Нью-Йорк или Квебек. Что ходили слухи, что Уоллес будет иметь небольшую эскадру и вывезет четыре или пять тысяч человек, но этому не верили. Что министерство в последнее время было сильно прижато к стене по нескольким парламентским вопросам; что их партия ежедневно теряет позиции; что петиции графств о реформах являются тяжелым бременем для них; что вероятно, будут серьезные беспорядки, если реформы не состоятся; что комитеты каждого графства уже назначили по три депутата, чтобы встретиться и действовать от имени всех, что является началом Конгресса и, вероятно, скоро будет называться этим именем; что трудно определить, что больше огорчает министерство: эти движения внутри страны или события в Ирландии; что суверенитет Англии над Ирландией не продлится много месяцев; что вооруженные ассоциации в последней насчитывают шестьдесят четыре тысячи человек, которые, по-видимому, полны решимости освободиться от всех ограничений, которые были на них наложены; что их парламент собирается положить конец всем апелляциям к Англии; сделать судей независимыми от короны, поскольку в настоящее время они занимают свои должности durante bene placito, а не quamdiu se bene gesserunt, как в Англии; иметь закон о хабеас корпус; отменить закон Пойнинга, который предписывает, что все законопроекты должны исходить от совета, а не от общин; ограничить новые поставки только назначением новых пошлин; давать премии на свои собственные мануфактуры и иметь закон о мятеже, который последний идет непосредственно к главному пункту юрисдикции.

Что, однако, несмотря на все нынешние признаки против Великобритании и уверенность в успехе Америки в ее желании, среди тех, кого называют патриотами в парламенте, немногие обладают прямым желанием американской независимости; что лорды Камден, Эффингем, Ковентри и епископ Сент-Асаф ясно и отчетливо выступают за нее; сэр Дж. Сэвилл и лишь немногие другие в Палате общин; что остальные патриоты выступают за суверенитет; Америка должна отказаться от французского союза, заключить федеральный союз с Англией, под чем они, несомненно, имеют в виду наступательный и оборонительный союз и т. д.

Мне, конечно, нет нужды делать какие-либо замечания по поводу абсурдности этих условий, столь оскорбительных для чести нашей страны и столь разрушительных для ее самых существенных прав и интересов. Согласно письму от 7-го числа, судно с двумястами гессенцами или егерями на борту прибыло в Сент-Айвс в Корнуолле. Оно отплыло с экспедицией из Нью-Йорка 26 декабря, а через несколько дней получило значительные повреждения во время шторма, который, как полагают, разделил и рассеял флот. Это придает нам бодрости и радужных надежд на Чарльстон. Имею честь приложить несколько газет и с большим уважением быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 14 марта 1780 г.

Сэр,

Я приложил некоторые усилия, чтобы узнать, какое количество регулярных войск враг имеет в трех королевствах, потому что мы можем судить по этому, смогут ли они отправить какие-либо подкрепления в Северную Америку или Вест-Индию, и какие именно. Меня уверяют, что у них не более четырех тысяч регулярных войск в Ирландии, и это в основном кавалерия. Не следует ожидать, я думаю, что они могут выделить кого-либо из них. Слишком велика опасность даже народных волнений в Англии, Шотландии и Ирландии, чтобы выделять многих из них, даже если бы они были в полной безопасности или считали себя таковыми от французского и испанского вторжений. Я, однако, написал, чтобы получить более точную и достоверную информацию, которую не премину передать как можно скорее.

Я получил наконец сообщение, как из «Gazette Extraordinary», так и из письма из Лондона, что адмирал Дигби вернулся с флотом и испанскими призами из Гибралтара и привел с собой «Проте» — французский 64-пушечный корабль и три небольших судна со снабжением, часть флота, направлявшегося из Лорьяна в Ост-Индию. На 64-пушечном корабле было около шестидесяти трех тысяч фунтов стерлингов наличными. Этому флоту не повезло встретиться с Дигби 23 февраля. Родни отплыл из Гибралтара 14-го и расстался с Дигби 18-го, взяв с собой в Вест-Индию только четыре линейных корабля. Подобное число, вероятно, отправится под командованием Уолсингема около 20-го или 25-го числа этого месяца с флотом в Вест-Индию. В письмах из Лондона говорится, что, судя по всему, больше войск в Северную Америку не отправляется и что похоже, будто министерство не намерено продолжать американскую войну, а хочет дать ей угаснуть и сойти на нет. Если это так, то следует надеяться, что американцы и их союзники не дадут ей угаснуть, а покончат с ней одним ударом.

Маркиз де Лафайет и его брат виконт де Ноай, молодой благородный офицер, достойный своей семьи и родства с маркизом, который, надеюсь, будет подателем этого письма, смогут сказать больше по этому поводу. В настоящее время король и его генерал — единственные лица, которые должны знать этот секрет.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ДЖЕЙМСУ ЛОВЕЛЛУ.

Париж, 16 марта 1780 г.

Дорогой сэр,

Я получил после своего прибытия сюда ваше письмо от 16 ноября 1779 года. Я должным образом приму к сведению ваши замечания по поводу 13-й и 19-й статей договора. Они обе важны, и что касается последней, я желаю получить инструкцию по ней, ибо нет сомнений, что всякий раз, когда начнутся серьезные переговоры, будут приложены большие усилия ради изгнанников, хотя сейчас им уделяется мало внимания. Вчера я узнал, что они не получали выплат своих пенсий уже восемнадцать месяцев. Задержка объясняется предлогом ожидания некоторых фондов для Квебека, которые были остановлены из-за прерывания той торговли. Они все еще озлоблены, как мне говорят, и твердо убеждены, что Америка не продержится и шести месяцев.

Вы заверяете меня, что я не останусь без приказов и кредита, о которых я упоминал в своем письме. Я благодарю вас за это заверение, которое сформулировано в столь сильных выражениях, что можно подумать, будто вы не ожидаете никакого противодействия ему; по крайней мере, эффективного противодействия. Я желаю, чтобы его не было, но я не лишен предположений, я не назову их подозрениями, по этому поводу. Отрицание их, однако, было бы фактически отзывом меня и господина Даны, причем в самой унизительной и позорной манере. Действительно, я не знаю, как мы смогли бы выбраться от наших кредиторов. Вы знаете, какие умы не могут терпеть брата рядом с троном; и столь честный, столь справедливый, столь экономный метод не ускользнул бы от умов с такой проницательностью, как отказ предоставить деньги без приказов. Я не уверен, однако, что эта мера была бы предпринята в нынешних обстоятельствах лицами, которыми я был принят достаточно вежливо после моего возвращения.

Я был бы рад узнать, что Совет Казначейства сделал с моими счетами; одобрили ли они их; или есть ли какие-либо возражения против них, и какие именно. Я не знаю, не был ли я неосторожен, отправив все свои оригинальные ваучеры, потому что, если какой-либо из них будет потерян, я могу быть озадачен объяснением некоторых вещей. Однако я знаю из письма господина Джерри, что они были получены, и я полагаю, что они будут сохранены.

Я хочу знать ваше частное мнение, продолжит ли Конгресс держать господина Дану и меня здесь, с такими расходами, с такой малой перспективой иметь что-либо делать в течение долгого времени; неопределенного времени, однако; или отзовут ли они наши полномочия и отзовут нас; или что они сделают с нами. Ситуация столь праздная и бездеятельная не соответствует моему гению; тем не менее, я могу подчиниться ей так же хорошо, как любой человек, если это будет сочтено необходимым для общественного блага. Я буду оказывать всю возможную помощь, передавая разведданные и любым другим способом.

Вы, должно быть, заметили, что во всех моих официальных письмах, и, действительно, в значительной степени в моих частных, я осторожно избегал давать отчеты о состоянии наших дел во Франции. У меня было много причин для этой осторожности. В целом, я был уверен, что это не принесет пользы, и я сомневался в уместности изложения фактов и замечаний о характерах без уведомления об этом заинтересованных лиц и передачи доказательств. Нет конца возникновению ревности; но я уверен, что должностные лица правительства, особенно иностранные министры, не должны нападать и обвинять друг друга из-за ревности, ни без полных доказательств; ни тогда, без уведомления стороны, чтобы она могла ответить за себя.

Тем не менее, позвольте мне сказать следующее: нынешний план иметь отдельного министра в Испании, другого в Голландии и третьего для переговоров с Великобританией, а также иметь секретарей, независимых от министров, является хорошим. Я прошу вас отстаивать его с предельной твердостью, если он будет атакован или подорван. Если вы отзовете полномочия отдельного министра для переговоров с королем Великобритании, вы должны отозвать прежние полномочия для переговоров со всеми дворами Европы, которые были даны уполномоченным в Пасси; ибо на основании этих полномочий будет заявлено право вести переговоры с англичанами, если мои полномочия будут отозваны. Полномочия для переговоров со всеми другими дворами должны быть отделены от миссии.

Ваш друг и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 18 марта 1780 г.

Сэр,

В этот момент мы получили известие о прибытии конвоя из Сан-Доминго с шестьюдесятью торговыми судами, что является великим событием для этой страны.

Также сообщается, что десять испанских линейных кораблей с десятью батальонами сухопутных войск вышли в море, и их пункт назначения, как предполагается, — Северная Америка.

Вооружение, готовящееся в Бресте, описано в одной из публичных газет следующим образом. Граф дю Шаффо де Бесне, генерал-лейтенант морских сил Франции, попрощался с королем, будучи представленным Его Величеству господином де Сартином. Сообщается, что 29 февраля были отправлены приказы офицерам, находящимся в Париже, присоединиться к своим полкам на побережье к 15 марта, и что восемь полков должны отправиться под командованием графа де Рошамбо. Эти полки: «Анхальт» (полковник во второй инстанции — маркиз де Берген), «Овернь» (полковник-командир — виконт де Лаваль), «Бурбонне» (полковник-командир — маркиз де Лаваль, во второй инстанции — виконт де Рошамбо), «Нёстри» (полковник-командир — граф де Гибер, во второй инстанции — виконт ле Венёр), «Руэрг» (полковник-командир — виконт де Кюстин, во второй инстанции — маркиз дю Людек), «Руаяль Корс» (полковник-командир — маркиз дю Люк, во второй инстанции — граф де Понтеве), «Руаяль Дё-Пон» (полковник-командир — граф о Пон), «Сентонж» (полковник-командир — виконт де Беранже, во второй инстанции — маркиз де Темин). Утверждается, что будет добавлен отряд артиллерии и что барон де Виомениль, граф де Шастеллю и граф де Витгенштейн отправятся с этими войсками, а герцог де Лозен будет командовать корпусом из двенадцатисот добровольцев и присоединится к вооружению под командованием графа де Рошамбо. Все эти войска, как полагают, погрузятся в Бресте и выйдут под конвоем графа дю Шаффо де Бесне.

Добавляют, что под его командованием будет более тридцати семи линейных кораблей, предназначенных для экспедиции, истинная цель которой пока неизвестна. Многие другие полки также получили приказы выдвинуться ближе к тем, что на побережье, и в различных портах королевства взято много судов во фрахт для нужд короля. Фрахт в Гавре составляет тридцать ливров за тонну при условии, что владелец предоставляет свое судно на двенадцать месяцев. Говорят, что принц де Конде отправится командовать на побережье Бретани вместе с графом де Во.

Из письма, которое я только что получил из Голландии, мне сообщают, что великое дело совершено между северными державами на условиях, очень удобных для Голландии, поскольку это должно принудить англичан прекратить прерывание торговли нейтральных держав. Это было бы более выгодно Франции и Испании, чем Голландии, облегчая приобретение корабельного леса, пеньки и всего остального для снабжения их морских арсеналов. Главным направлением британской политики всегда было предотвращение роста флотов своих врагов путем перехвата их поставок.

То, что придает дальнейший вес этому письму и сообщениям на ту же тему, которые некоторое время циркулировали, — это статья в «Mercure de France», прилагаемая к письму. Говорят о союзе между Швецией, Данией, Россией, Пруссией и Соединенными провинциями для поддержания чести флагов этих держав. Конгресс увидит также другой параграф из Лондона, который благоприятствует этой идее. Что барон де Нолькер, чрезвычайный посланник Швеции, заявил, что если конвой его нации не будет немедленно освобожден с компенсацией за расходы и убытки, он имеет приказ покинуть лондонский двор в течение двадцати четырех часов.

Некоторые другие параграфы, по-видимому, показывают, что голландцы всерьез намерены оснастить достойную военно-морскую силу из пятидесяти двух судов.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 19 марта 1780 г.