«Письма и литературные памятники Сэмюэля Дж. Тилдена, том 1»

Я хотел бы, чтобы эта часть письма могла быть опущена. Нет пользы в возрождении прошлого. Наше дело — настоящее и будущее. Ваши замечания в вашей речи в Дженеси 20 июня полны истины. Вопрос о свободных территориях в обсуждении неизбежно должен поднять весь вопрос о рабстве. Наше состязание — с рабовладельческой властью, и оно сломит нас, если мы не сломим его. Люди не остановятся на исключении рабства из территорий: они потребуют его полной денационализации. Сейчас многие понимают письмо мистера Ван Бюрена, насколько оно касается рабства в округе, как повторение его обещания наложить вето на законопроект об отмене рабства там, если он будет принят Конгрессом. Я сам так не понимаю его. Я не могу поверить, что в наши дни и при нынешних обстоятельствах, когда в Мэриленде и Вирджинии существует сильное антирабовладельческое настроение, которое было бы значительно усилено такой мерой — настолько усилено, действительно, что эти штаты были бы ею превращены в штаты свободной территории, — что он создал бы малейшее препятствие для ее принятия. Я не могу сомневаться, что, напротив, он оказал бы ей всякое благоприятствование, совместимое с надлежащим исполнением его функций президента.

Так много, однако, придерживаются иного взгляда, чем я, что крайне желательно, в случае если М. Ван Бюрен будет номинантом съезда в Буффало, устранить все сомнения по этому вопросу, чтобы он мог быть принят и понят везде как истинный представитель движения.

Восстание в этом штате превосходит все ожидания, и если мы только сможем представить надлежащий список в Буффало, у нас будет лучший шанс взять штат. Но эффект движения здесь отличается от его эффекта в Нью-Йорке. Вопрос в этом штате будет между независимым номинантом и Кассом. Тейлор у нас полностью исключен из рассмотрения. Люди отвергают его, а политики поддерживают его, когда вообще поддерживают, с сомнением и без энтузиазма. Люди Касса более активны и с лучшими надеждами. В разговоре с судьей Вудом вчера или позавчера я заметил ему, что был немного удивлен, прочитав об интервью между ним, Кассом и людьми в Кливленде, услышать о его защите на трибуне претензий Касса как человека «Уилмот Провизо». «О», — говорит судья, — «Он за провизо так же, как любой из нас». «Хотите ли вы сказать, значит, что письмо Николсона было задумано, чтобы обмануть Юг и получить номинацию?» — спросил я. «Черт возьми их», — сказал он, — «их очередь быть обманутыми». Это обычный аргумент среди людей Касса; и поскольку в нем указано нечто вроде возмездия, это воспринимается людьми не так уж плохо.

Я буду очень рад услышать вас и быть уведомленным о взглядах ваших и других, кому вы можете показать это, относительно того, что лучше всего сделать и какой лучший способ сделать это.

Искренне ваш, С. П. Чейз.

P. S. — Получили ли вы или мистер Престон Кинг телеграфное сообщение в Ютике, излагающее действия съезда нашего народа, который закрылся за день до начала вашей сессии? Мы, мистер Воган и я, отправили его вечером 21-го, и оно должно было дойти до вас утром 22-го самое позднее. Мы будем рады узнать, дошло ли оно до вас вообще, и если да, то когда.

ТИЛДЕН — С. П. ЧЕЙЗУ

"New York, July, 1848.

«Милостивый государь, — Ваше письмо пришло сюда в отсутствие г-на Дж. Ван Бюрена, которое все еще продолжается, и было передано мне г-ном Брайантом с просьбой ответить на него. Я желаю сделать это с полной откровенностью и с такой точностью, на какую только способен в отношении вопросов, зависящих от согласованных действий множества лиц, составляющих крупную партию.

Что касается Вашего вопроса о том, будут ли «поджигатели амбаров» из Нью-Йорка представлены на съезде в Буффало, могу лишь сказать, что, поскольку представительство заключается в присутствии лиц, которых попросят проконсультироваться с членами этого органа и проинформировать их о взглядах демократов, недостатка в нем не будет. Однако представительство в формальном и авторитетном качестве, которое обычно для делегатских съездов организованных партий, будет невозможно — как из-за характера самого съезда, так и из-за обстоятельств, в которых оказались демократы этого штата. Съезд позиционирует себя лишь как массовое собрание и не претендует на обязательные характеристики делегатского органа, среди которых — пропорциональное представительство установленных избирателей, чья численность и связи уже известны; это будет просто добровольное собрание лиц, чьи отношения друг с другом должны быть установлены впервые. К тому же нет никого, кто мог бы авторитетно действовать от имени демократов этого штата как организованного органа до собрания в Ютике 13 сентября.

Но все это не считается делом большой важности. Съезд в Буффало должен действовать со спонтанным согласием, иначе он не достигнет своих целей, а дух народа и обстоятельства момента, вероятно, сделают его весьма независимым от формальностей. Если он будет действовать мудро, съезд в Ютике, несомненно, согласится с его номинацией на пост вице-президента.

Что касается президентства, то ни при каких обстоятельствах не будет практически осуществимо изменить позицию демократов этого штата. Их убеждения по этому вопросу были бы непреодолимы, каковы бы ни были желания ведущих деятелей. Выдвинутый, как г-н Ван Бюрен, вопреки своим желаниям, и потому что считался сильнейшим кандидатом почти для всех, на чью поддержку они имели право рассчитывать, и согласившийся на это на том основании, что его старые соратники и их потомки имели право использовать его имя, чтобы укрепить их в отстаивании своих убеждений и дела среди окружавших их опасностей и трудностей, — было бы неприлично по отношению к нему, теперь, когда несомненно будет достигнуто больше, чем они надеялись поначалу, искать другого представителя. Еще более весомым соображением была бы недобросовестность такого шага по отношению к большому числу людей и влиятельным газетам, которые были привлечены к поддержке имени г-на В. Б. Другим соображением была бы крайняя неразумность смены фронта накануне битвы, когда общественное мнение уже адаптировалось, а отдельные лица определились со своим отношением к кандидату. И еще одним было бы убеждение, что, по крайней мере в этом штате, его имя — самое сильное из всех, что могут быть представлены с точки зрения реальных приобретений для нашего дела. Разумеется, это можно считать фактом среди демократов, от которых в основном должна исходить наша сила — а помощь, которую мы от них получили, была очень велика, — в то время как те виги, которые склонны идти с нами, предпочитают его любому другому демократу, если я могу судить по их высказываниям мне и другим до съезда 22 июня.

Демократы этого штата поддерживают это дело и г-на Ван Бюрена, являясь организованной партией, имеющей более пятидесяти газет, многие из которых являются старейшими и наиболее влиятельными в штате и служат органами, от которых, возможно, зависит исход борьбы».

ГУБЕРНАТОР КОУЛЗ — М. ВАН БЮРЕНУ

"Philadelphia, October 12, 1848.

«Милостивый государь, — Ваше очень любезное и лестное письмо от первого числа было бы признано раньше, если бы не удовольствие принимать у себя г-на и г-жу Синглтон и мисс Макдаффи, а также Вашего сына, полковника, и Анжелику, а после их отъезда я был настолько нездоров, что не мог писать. И я все еще слишком нездоров, чтобы делать что-то большее, чем выразить удовлетворение, которое я получил от его прочтения, и принять Вашу похвалу моему письму к г-ну Ричардсу, что доставило мне тем большее удовольствие, поскольку я обнаружил, что мое письмо разочарует его и других друзей, так как в нем затрагивались газетные и банальные темы, доступные всем, вместо того чтобы приводить факты и анекдоты, не являющиеся общеизвестными, которые стали мне особенно хорошо известны благодаря глубокому интересу, который я давно проявляю к этому предмету, моему проживанию в Иллинойсе в период, когда предпринимались попытки сделать его рабовладельческим штатом, и моему близкому знакомству с большинством великих людей страны. Но я понимал, что не смогу отдать должное имеющейся у меня информации без обращения к документам, недоступным мне на горе Скулис.

Поскольку Ваш сын Джон попросил меня прислать ему копию письма, написанного мне г-ном Джефферсоном в августе 1814 года по вопросу о рабстве, а также сообщение, сделанное мной в «Нэшнл Интеллидженсер» и опубликованное в этой газете 14 февраля 1838 года в связи с отменой рабства в округе Колумбия, я после возвращения домой из своей летней поездки переслал их ему на Уайт-стрит, 91, Нью-Йорк, и надеюсь, что он их получил, так как считаю, что переиздание письма г-на Джефферсона в это время принесет много пользы. [15]

В пояснение некоторых частей письма г-на Джефферсона я должен добавить, что оно было написано в ответ на мое письмо, в котором я сообщал ему о своем отвращении к владению рабами и своем решении покинуть Вирджинию, если не увижу какой-либо перспективы отмены рабства в штате, и призывал его выступить в качестве лидера в этом великом деле. Он показал нашу переписку многим лицам и призывал их объединиться со мной и сформировать то, что он называл фалангой для выдвижения необходимых мер по прекращению рабства. Не видя перспектив успеха, я покинул штат, вернул своим рабам свободу и перевез их в Иллинойс, где имел огромное удовлетворение видеть их свободными, счастливыми и процветающими.

Я был слишком нездоров, чтобы увидеть нашего старого друга г-на Шорта и передать ему Ваше любезное послание. Как только я буду достаточно здоров, чтобы дойти до его дома, я это сделаю. Поскольку я сейчас сильно страдаю от головной боли, я должен закончить, повторив заверения в моем глубоком уважении и искренней приязни.

Эдвард Коулз. Мартин Ван Бюрен, экс-президент США»

ТОМАС ВАН РЕНССЕЛЕР — МАРТИНУ ВАН БЮРЕНУ

"New York, Oct. 16, 1848.

"Hon. Martin Van Buren.

«Уважаемый сэр, — При обычных обстоятельствах такому скромному человеку, как я, было бы неуместно обращаться к Вам, но я считаю, что в этой стране настал кризис, который требует неустанных усилий каждого порядочного человека, чтобы остановить распространение рабства, угрожающего самому существованию институтов страны, и мое оправдание можно найти в том факте, что я отождествляю себя с этим отверженным классом. Вы узнаете во мне редактора небольшой газеты в этом городе под названием «Рог барана», несколько экземпляров которой я взял на себя смелость отправить Вашей чести.

Предстоящие выборы я рассматриваю как имеющие значительную важность для страны, и хотя моя газета не является политической, я счел правильным в сложившихся обстоятельствах поддержать номинантов съезда в Буффало [16] и попытаться побудить несколько сотен моих цветных братьев в этой округе, имеющих право голоса, отдать их в пользу Партии свободной земли. Мы провели несколько собраний и, по сути, сделали все, что могли, с нашими ограниченными средствами, и я консультировался со сторонниками Партии свободной земли здесь о том, какой курс нам лучше всего проводить, и мы пришли к выводу продолжать издаваться и действовать настолько эффективно, насколько можем, среди наших соплеменников, и если мы сможем получить небольшую финансовую помощь на короткое время, я думаю, мы сможем сделать немало в правильном направлении. Можете ли Вы помочь нам получить в наше распоряжение небольшие средства и тем самым позволить нам продвигать правое дело?

С уважением, Томас Ван Ренсселер»

М. ВАН БЮРЕН — С. Дж. ТИЛДЕНУ

«Линденвальд, 18 октября 48 г.

Милостивый государь, — Поскольку Вы — человек дела, если не единственный в наших рядах, Вы не должны жаловаться на беспокойство, которое я собираюсь Вам доставить. Вложенное письмо немало меня смутило. Будучи доволен весьма успешным ответом автора г-ну Герриту Смиту, который, я думаю, мы читали вместе, я не хочу совсем уж пренебречь им, и все же я не могу ни сделать то, что он предлагает, не фальсифицируя свою позицию, ни начать переписку с ним, не подвергая этот факт искажению. Поэтому я хочу, чтобы Вы взяли на себя труд послать за ним и объяснить ему мою ситуацию по данному вопросу.

В спешке, искренне Ваш, М. Ван Бюрен»

ТИЛДЕН О Г-НЕ ГРИЛИ, ЗАКОНОДАТЕЛЕ И ВОПРОСЕ О РАБСТВЕ [17]

[Из «Ивнинг Пост», 23 декабря 1848 г.]

«Когда мы писали наши предыдущие статьи о законопроекте г-на Дугласа, мы не видели письма г-на Грили, которое было опубликовано в субботней «Трибьюн» (16 декабря 1848 г.). Намек, содержащийся в этом письме, на его настроения и вероятный курс в отношении этого законопроекта, если он будет представлен в своей первоначальной форме, не был бы оставлен без критики, которой требует его необычный характер, и которую мы сейчас кратко изложим, не в адрес безличности, редактирующей «Трибьюн», а в адрес г-на Грили, законодателя, который отчасти представляет народ этого города в высших советах нации.

Когда, после того как он заявил, что считает распространение рабства на свободные территории вопросом вопросов, затронутым на последних выборах, — после того как месяцами призывал всех относиться к нему как к стоящему гораздо выше других целей партийной ассоциации и упрекал тех, кто так к нему не относился, в измене свободе, — после того как поначалу не доверял благородной группе демократов, провозгласивших свою решимость поддерживать на протяжении всей кампании и при голосовании те настроения, которые они исповедовали ранее, насмехался над ними с предсказанием, что они в конечном итоге предадут принципы ради рабской покорности партии, и, наконец, аплодировал их стойкости, когда она уже не могла быть оспорена; после того как заклеймил как отступников от принципов и долга всех, кто поддерживал кандидата в президенты, не являющегося открыто сторонником «оговорки Уилмота»; после того как осудил генерала Тейлора как отождествляемого по интересам и связям с рабовладельческой властью и, вероятно, нездорового в принципах по величайшему из вопросов; когда, проделав все это, редактор «Трибьюн» накануне выборов объявил о своем намерении поддержать генерала Тейлора, проголосовать за человека, потому что он был «удобным», того самого, которого он осуждал именно по этой причине, когда тот был номинирован как «удобный»; проголосовать за человека, потому что он победит генерала Касса, того, которого он осуждал, когда тот был номинирован на этом конкретном основании; проголосовать за человека, которого после трех месяцев тонкого балансирования он счел чуть менее предосудительным, чем другого кандидата, потому что необходимо было сделать выбор из двух зол между номинантами двух старых партийных организаций, какими бы ошибочными и опасными ни были принципы обоих; тем самым предав великий вопрос о свободе на территориях, таким же образом и по тем же причинам, по которым большинство сторонников Тейлора и Касса на Севере заявляли, что предают его, и объединившись с ними в представлении жалкого зрелища числа избирателей, достаточного для избрания президента, голосующих за людей, не представляющих их настроения по вопросу, который они сами якобы считали самым важным, потому что не было шанса избрать того, кто представлял бы эти настроения; когда, одним словом, после всех своих прежних заявлений г-н Грили закончил тем, что сделал в точности то же, что сделали первоначальные сторонники Тейлора и Касса на Севере, и по точно таким же причинам, и адресовал другим точно такие же аргументы, которые так долго тщетно адресовались ему и которые он так долго опровергал, он глубоко — очень глубоко — подорвал доверие к своей искренности, которое внушало его показное рвение в защиту свободы. Со своей стороны, мы были склонны видеть его поведение в благожелательном свете. Мы думали, что видим, как он борется в сетях партийной ассоциации и уступает лишь тогда, когда наполовину убедил свою собственную совесть, что может голосовать за Тейлора как за не столь определенно заявившего о себе, как Касс, и поэтому не столь предосудительного по великому вопросу, и, наконец, примирился с самим собой благодаря общему ощущению, что немного лучше, если будет избран Тейлор, чем Касс. Мы думали, что видим мучительный конфликт с его самоуважением и чувством последовательности — осознание того, что он не выбрал более благородную, пусть и более целесообразную, сторону — что он совершает в лучшем случае сомнительный поступок, против которого восставала его лучшая натура. Мы всегда склонны уважать в молчании такие проявления и не упрекать.

Но что мы должны думать, что мы должны сказать о духе, проявленном в следующем отрывке из письма г-на Грили, который мы прочитали с изумлением и сожалением:

«...А теперь, возвращаясь к главному вопросу — организации новых территорий и допущению или недопущению рабства в них, — я с уверенностью надеялся на скорое и мирное урегулирование всей этой досады. Законопроекты, о которых г-н Дуглас в Сенате дал уведомление по прибытии в этот город — об организации Калифорнии как штата и Нью-Мексико как территории, — были знаками обещания. На предложенной здесь основе мне казалось возможным урегулировать всю трудность без дальнейшего возбуждения или опасности. Я думал, что мы в конечном итоге согласимся разрешить Нью-Мексико, как и Калифорнии, предпринять необходимые шаги для организации в качестве штата и введем их обоих в Союз в течение следующих двух лет, оставив их свободными в формировании своих собственных институтов. Сделав это, Север был бы морально уверен, что рабство не будет допущено ни в одном из штатов, а Юг спас бы вопрос чести почти верным поражением (в Сенате) «оговорки Уилмота», которая к установленному и признанному штату, как признано, неприменима. И так закрылась бы могила агитации в отношении рабовладельческой территории».

И далее в письме говорится, что «ясное небо было затянуто» модификацией, согласно которой предлагается присоединить часть Нью-Мексико к востоку от Рио-Гранде к Техасу, что указано как единственное возражение против законопроекта.

Первое примечательное обстоятельство в этом письме — это дух, в котором оно говорит о вопросе распространения рабства на территории, ныне свободные. Если единственное, что нужно было сделать, — это избавиться от хлопотного вопроса, то ум г-на Грили, по-видимому, направлен именно на эту цель. Если бы автор был одним из консерваторов съезда в Сиракузах 1847 года, которые отложили «оговорку Уилмота» в сторону, или одним из «виговских лицемеров» съезда в Филадельфии, которые «вышвырнули ее» из этого органа, то термины, в которых говорится об этой мере, были бы весьма характерны. Урегулировать «всю досаду» — «разрешить всю трудность без дальнейшего возбуждения или опасности» — «закрыть могилу агитации» — это именно то, что они желали сделать. Но если нужно сделать нечто большее, чем уклониться от этого великого вопроса, чтобы спасти партийные договоренности от смущения, — если важно сделать свободу на территориях несомненной, вместо того чтобы оставлять ее на волю случая, — если мнение, которое так часто и искренне поддерживалось г-ном Грили, как и всеми, кто называет себя друзьями свободы, что для этой цели должно быть принято прямое постановление Конгресса, не является полным обманом и мошенничеством, то мы утверждаем, что дух, проявленный в этом письме, — это не тот дух, в котором следует рассматривать этот великий вопрос.

Второе примечательное обстоятельство в письме — и, безусловно, самое примечательное — это способ, которым оно предлагает урегулировать «всю досаду». Была приобретена территория, достаточно обширная, чтобы создать тринадцать штатов размером с Нью-Йорк; она полностью не заселена, за исключением небольшого населения в нескольких местностях. Вопрос в том, следует ли разрешить установление рабства в ней в течение ее территориального состояния? Ни одна из сторон в споре не считает территориальное состояние практически важным, за исключением того, что оно будет влиять и практически контролировать условия в этом отношении для штатов, которые должны быть сформированы из этой территории. И серьезно предлагается немедленно объявить эту территорию, которая не находится в надлежащем положении для формирования в штаты и которую никто не подумал бы формировать в штат сейчас, кроме как с целью избавления от необходимости действовать по этому вопросу, штатом. И это г-н Грили называет «урегулированием», а не «уклонением» от вопроса!

Генерал Касс предложил в своем письме Николсону оставить решение вопроса территориальному законодательному органу разбросанным жителям, которые могут быть найдены в некоторых небольших частях этого обширного региона. Г-н Грили в своем письме предлагает оставить это решение точно таким же лицам, «свободным формировать свои собственные институты» посредством законодательного органа штата.

Какая существенная разница между этими двумя планами, насколько это касается распространения или ограничения рабства?

Предположим, что 3 марта следующего года, по окончании сессии, план г-на Грили будет принят; что 3 июля будет избран территориальный законодательный орган; и что 3 сентября он соберется и урегулирует «всю досаду». Или предположим, что 3 марта будет принят план генерала Касса; что 3 июля будет избран законодательный орган штата; и что 3 сентября он соберется и решит вопрос.

Имело бы значение, называлось ли правительство «штатным» или «территориальным», если бы оно имело равную власть действовать по этому вопросу, а избиратели и представители были бы одними и теми же, приступая к своим функциям в одно и то же время, в одном случае, как и в другом? Повлияло бы это хоть в малейшей степени на фактическое распространение или ограничение рабства, которое было бы ими постановлено?

Но г-н Грили явно думает, что эта маленькая смена названий избавляет его от всей трудности. И он касается того, что, очевидно, считает сутью дела, когда добавляет, что «оговорка Уилмота» к «установленному и признанному штату» заведомо неприменима.

Не обсуждая полномочия Конгресса вставлять ограничение против рабства в акт о принятии, что было сделано с большинством северо-западных штатов, верно, что после того, как штат был установлен и принят, федеральное законодательство не имеет власти применять к этому штату «оговорку Уилмота»; и что безусловным превращением территории в штат Конгресс лишает себя этой власти. Но никому — кроме г-на Грили — нелегко увидеть, как передача вопроса, даже когда он заведомо находится в его юрисдикции, территориальному законодательному органу, как предложено генералом Кассом, является более предосудительной с моральной точки зрения, чем добровольное лишение этой юрисдикции с самой целью уклониться от вопроса в пользу того же законодательного органа, называемого другим именем. План генерала Касса имеет некоторые преимущества перед тем, который принял г-н Грили.

Он менее уклончив и более мужественен, откровенен и честен.

Он может дать некоторый шанс на то, что судьба различных частей этого огромного тракта незаселенных земель будет решена людьми, которые в какой-то будущий период будут их населять после того, как они будут организованы в отдельные территории, а более густонаселенные части будут приняты в качестве штатов; что могло бы быть несколько лучше, чем оставлять нескольким тысячам человек в Санта-Фе и Сан-Франциско определять судьбы сотен тысяч квадратных миль, по которым ни один из этих людей никогда не ступал.

Прежде всего, это не повлекло бы, в жалкой попытке избежать вопроса о рабстве на территориях путем принятия штата безграничных размеров, великих и опасных бедствий, на которые мы указывали в наших двух предыдущих статьях, для безопасности и постоянства конфедерации, и не повлекло бы эти беды без малейшей необходимости или какой-либо компенсирующей выгоды.

Но г-н Грили говорит, что «Север был бы морально уверен, что рабство не будет допущено» в штатах, которые должны быть сформированы. Так говорил генерал Касс в своем письме Николсону, когда предлагал под немного другим названием оставить вопрос на решение точно тем же лицам. Так говорил г-н Бьюкенен. Так говорил г-н Клейтон. И все же никто не осуждал их уловки с большим негодованием, чем г-н Грили. Говорить о «жонглировании» Касса, «компромиссе» Бьюкенена, «ловушке» Клейтона — жонглирование Грили и Дугласа хуже любого из них».

Крах Демократической партии — будь то из-за поражения генерала Касса или из-за условий, которые обеспечили его номинацию, здесь неуместно обсуждать — хотя и был большим разочарованием для г-на Тилдена, был, как и большинство разочарований, удачей в маскировке. Это дало ему возможность и повод посвятить всю свою энергию и таланты в течение последующей четверти века своей профессии, в течение которого он вознаградил его, как мудрейший из царей Израиля был вознагражден за свое послушание, — славой и состоянием. За меньшее время, чем он потратил на то, чтобы стать лидером своей партии в Нью-Йорке, он поставил себя в первые ряды американской адвокатуры.

Только в 1850 году г-н Тилден арендовал свой первый офис для профессиональных целей после своего допуска к адвокатской практике. Он находился на третьем этаже того, что тогда было известно как Джаунси-Корт, ныне замененного величественными банковскими домами, на южной стороне Уолл-стрит, в нескольких дверях к западу от Уильям-стрит. Его арендодателем был Александр Гамильтон-младший, один из сыновей первого министра финансов президента Вашингтона. Вот копия их соглашения, за которой следует счет личных налогов Тилдена за предыдущий год:

«Настоящим удостоверяю, что я нанял и взял у Александра Гамильтона-младшего офис, состоящий из двух комнат, на 3-м этаже здания Джаунси-Корт, отмеченный на плане указанного здания № 1 (при этом понимается и согласовано, что если вышеуказанные помещения станут непригодными для аренды из-за пожара, арендная плата прекращается в период, происходящий с момента возникновения указанного пожара до тех пор, пока помещения не будут отремонтированы), сроком на три года с первого дня мая 1850 года по годовой арендной плате в четыреста двадцать пять долларов, выплачиваемой в обычные квартальные сроки.

И я настоящим обещаю, в силу этого, производить пунктуальную оплату арендной платы вышеуказанным образом, а также освободить и сдать помещения по истечении указанного срока в таком же хорошем состоянии, какое допускает разумное использование и износ, за исключением ущерба от стихийных бедствий, и не передавать, не сдавать в аренду или субаренду все или любую часть указанных помещений, или занимать их для любого бизнеса, считающегося особо опасным из-за пожара, без письменного согласия арендодателя, под страхом конфискации и возмещения убытков. И я настоящим, в силу вышеизложенного, отказываюсь от выгоды освобождения, указанной в первом разделе акта под названием «Акт о расширении освобождения домашней мебели и рабочих инструментов от взыскания за аренду и продажи по исполнительному листу», принятого 11 апреля 1842 года, и соглашаюсь, что имущество, тем самым освобожденное, подлежит взысканию за указанную арендную плату; а также, что все имущество, подлежащее взысканию за аренду, должно быть таковым, независимо от того, находится ли оно в указанных помещениях или вне их, где бы и когда бы оно ни было найдено.

Дано за моей подписью и печатью в день февраля 1850 года в присутствии Сэмюэля Дж. Тилдена. [Печать.]

Этот договор аренды был продлен 12 февраля 1853 года на три года, до 1 мая 1856 года, за 550 долларов в год, что на 125 долларов в год больше.

Арендная плата, выплачиваемая за эти две комнаты г-ном Тилденом, контрастирует с ценой за равные условия сейчас не более резко, чем его плата за профессиональные услуги в течение первого года контрастирует с вознаграждениями за аналогичную работу, ожидаемыми его профессией полвека спустя, как видно из некоторых его счетов, которые следуют, за тот период:

The Dauphin and Susquehanna Coal Company,

To S. J. Tilden, Dr.

1850.

Jan. 12th. To drawing bill to amend the charter of said company, and attending at various consultations and advising in reference thereto $150

Chestnut Hill Iron Ore Company,

To S. J. Tilden, Dr.

1850.

Oct. 18-24. Going to Lancaster, Pa., to attend sheriff's sale and attending negotiations in Philadelphia (6½) $350

Dec. 12. Drawing articles of association for the company 100

" 15. Drawing conveyance from Mr. Sander to Mr. Pyne 10

Drawing trust deed from Mr. Pyne to the trustees of the company 25

Jan. 8. Examining and preparing 50

Aug. 1. Drawing conveyance for P. R. Pyne to the corporation 10

Release and conveyance of the trustees. 10

$555

The Pequa Rail Road & Improvement Co.,

To S. J. Tilden, Dr.

1851.

Jan. 1. Drawing articles of agreement for a union of the business of the Dauphin & Sus. Coal Co. and sundry consultations in respect thereto—proportion of Pequa Co. $125

Drawing bill for a union of the two companies and consultations in respect thereto—proportion of Pequa Co. 50

$175

The Dauphin & Susquehanna Coal Co.,

To S. J. Tilden, Dr.

1851.

Jan. 1. Drawing articles of agreement for a union of the business of this company with that of the Pequa Co. and sundry consultations in reference thereto—proportion of the D. & S. C. Co. $125

Drawing bill for a union of the two companies and consultations in reference thereto—proportion of the D. & S. C. Co. 50

$175

The Pennsylvania Coal Co.,

To S. J. Tilden, Dr.

1851.

June 17. To preparing another draft of the assignment of contract to obviate objections made to executing same $15

" 28. To preparing another draft of an assignment 20

To preparing another draft of a new contract (36 folio) 25

Apr. 7. To going to Albany in respect to water grants 100

Mar. 19. To drawing power of attorney and agreement for the masters of the Wyoming Coal Association to accept stock of the Penn. C. C. 20

" 17. To consultation in reference to 10

" 18. Certain Coal contracts 10

To advising in respect to the mode of transferring the property of the W. C. A. to the Penn. Coal Co., and attending numerous consultations in respect thereto, as well as the meeting of the stockholders 100

To examining and revising conveyance of the Wyoming Coal Association to the Penn. C. C. 10

1851.

June 20. To advising in respect to power to contract the same $100

" 27. To going to Philadelphia and conferring with Judge Malloy in respect to your loan 250

July 1. To drawing resolutions and proceedings to be adopted by the board authorizing the loan of $600,000

To drawing the trust mortgage to secure its repayments—the form of the bond and other necessary papers, and advising in respect to the various proceedings until the transaction was consummated 250

Sept. 3. To attending and advising in respect to rights of company in purchase of water right at Williamsburg 10

" 5. Ditto 10

General counsel fee 250

$1780

«Офис сборщика налогов, Новая ратуша, Парк.

Нью-Йорк, дек. 1849 г.

Надзирателям города и округа Нью-Йорк, за налоги, 1849 г.

"Mr. Saml. J. Tilden.

"To tax on personal estate, 11 Fifth Avenue.

"Valuation, 2000.

"Rate, 118.32.

"Tax, 23.66."

Г-н Тилден уже стал интересоваться в небольшой степени созданием первого балансового дока, когда-либо предоставленного для гавани Нью-Йорка. Его друзья, О'Салливан, Уотербери и Секор, также были среди тех, кто интересовался вместе с ним. Следующий контракт показывает характер и степень интереса г-на О'Салливана. Предприятие не оказалось очень прибыльным для них, и не получило большого внимания со стороны г-на Тилдена.

ДЕПОЗИТ У Г-НА ТИЛДЕНА ДЛЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ КРЕДИТА Г-НУ О'САЛЛИВАНУ

"New York, Nov. 22, 1850.

«Поскольку я сегодня выставил тратту на три месяца на К. А. Секора в пользу гг. Райта и Беттса на сумму около шестнадцатисот пятидесяти долларов, и она была акцептована указанным К. А. Секором, я настоящим уполномочиваю и прошу Вас держать двадцать акций, данных в залог в компании «Баланс Док» (из сорока двух акций, сертификат на которые находится в Ваших руках, с моей доверенностью на совершение передачи оных от 14 марта 1850 года), в качестве обеспечения оплаты указанной тратты; указанные двадцать акций должны быть проданы для оплаты оной, если мною не будет предоставлено удовлетворительное обеспечение для ее оплаты в течение одной недели до наступления срока погашения.

С. Дж. Тилдену, от Дж. Л. О'Салливана.

«Я держу сертификат на двадцать акций в «Баланс Док» с доверенностью от Дж. Л. О'Салливана в отношении оных, которые были депонированы у меня гг. О'С. и Секором, и я принимаю доверительное управление, насколько указанные документы могут позволить мне его осуществить.

"S. J. Tilden."

"New York, Nov. 22, 1850."

ТИЛДЕН — МИССИС ЧЕЙЗ [18]

"New York, Nov. 29th, 1850.

«Милостивая государыня, — Ваше письмо от 13 октября и письмо г-на Чейза, сопровождавшее его, пришли в начале болезни, которая на некоторое время лишила меня возможности навести справки, о которых Вы просили. После выздоровления я усердно пытался узнать что-либо о линии пароходов, предназначенных периодически заходить в Веракрус и Тампико. Г-н Джордж Ло, который является главным человеком на линии Чагрес, и г-н Уэтмор, его партнер по этому предприятию, сообщают мне, что ничего подобного не было связано с их линией; и они сходятся во мнении, что, хотя такое предложение и было перед Конгрессом, оно не прошло. Г-н Брукс, который представляет этот округ в Палате представителей и который знаком с такими делами, придерживается того же мнения. Г-н Кросвелл из Олбани, не из этого города, который заинтересован в линии Чагрес и которого мне посчастливилось встретить несколько вечеров назад, имеет то же впечатление, но направил меня к молодому г-ну Уорту из этого города, как имеющему отношение к проекту такой линии. Наведя справки у этого джентльмена, я обнаружил, что он не знает о каких-либо действиях Конгресса по этому вопросу; что проект чисто коммерческий и что он настолько незрелый, что его едва ли можно считать существующим. Это было для линии между этим городом и Веракрусом. Законы последней сессии еще не были опубликованы, поэтому я не мог их изучить. Я так подробен, потому что у одного джентльмена, у которого я наводил справки, было впечатление, что такой законопроект действительно прошел. Хотя, казалось, было очень мало определенных знаний, мой вывод заключается в том, что такая линия не была санкционирована, но я буду следить за этим делом и сообщу Вам любую информацию, которая может показаться важной.

Я нашел в газете Нового Орлеана, что пароход «Алабама» будет совершать рейсы с интервалами около 20 дней из этого места в Веракрус. Новости, которые дошли до Вас, могли возникнуть отчасти из этого обстоятельства, а отчасти из нахождения на рассмотрении предложения, подобного тому, которое Вы упоминаете, в Конгрессе.

Мне доставило бы большое удовольствие помочь г-ну Чейзу, как Вы желаете, насколько у меня есть власть, если такая линия будет установлена; хотя дело пока настолько неопределенно — и я склонен думать, что таким и останется, — что я не могу оценить свою способность быть ему полезным.

Друзья, о которых Вы спрашиваете, — г-н Грин, мисс Грин и мисс Х. — здоровы и усердно ищут счастья своими обычными способами: каждый преследует своего любимого призрака, как говорит поэт, но я не буду применять к ним ассоциацию, которая возникает в моей памяти. В жизни есть объекты, которые не являются призраками, хотя их мало преследуют, и не многие. У меня есть искушение искать для себя любезный прием, который ожидает вестника добрых вестей, сказав Вам, что мисс Х. намеревается покинуть это место в южное турне во второй половине декабря и имеет некоторые мысли, даже надежды, убедить своего отца продлить экскурсию до Тампико. Но не льстите себе слишком сильно. Ветер и погода не менее неопределенны в заливе, чем где-либо еще, и даже твердая цель и убедительная сила, которые характеризуют нашего друга, могут не возобладать над каждой случайностью.

Изменение в национальной администрации было таким же внезапным и примечательным, как Вы его рассматриваете. Политика правительства была немного изменена им, но в целом это было наиболее поразительно как иллюстрация того, как тихо работает наша политическая машина, даже когда руки, которые кажутся — и только кажутся — направляющими ее, сменяются. Я не разделяю в значительной степени опасения, высказываемые или исповедуемые многими относительно распада нашего федеративного союза. Я бы не стал без нужды подвергать его узы испытанию. Но я думаю, что они оказались бы сильнее, чем принято считать; что опасность вывела бы на арену общественных дел более высокий класс людей, чем праздничные патриоты, которые фигурируют там в сезон мира, — людей, которые представляли бы фактические настроения масс наших граждан, серьезные, искренние цели, ныне применяемые к частным объектам, которые были бы обращены на сохранение Союза как важного, практического средства для великих общественных целей. Идея американской национальности — прогресса и судьбы — является главной мыслью в умах нашего народа и создает тенденцию к единству в правительстве, достаточно сильную. У меня также есть чувство — ибо это может быть скорее так, чем вывод разума — по этому вопросу, которое некоторые могут назвать суеверным. Я верю, что постепенное улучшение и культура нашей расы находятся в неизбежном порядке Провидения. Я вижу элементы, которые готовили и готовят нашу страну к тому, чтобы сыграть более грандиозную роль, чем любая другая до сих пор в этом великом плане. Эта роль должна быть выработана не праздным покоем на том, что наши предки предписали для нас, а испытаниями, жертвами и искренними усилиями по решению великих социальных и гражданских вопросов, которые неизбежно возникают в опыте нации. Мне кажется — но здесь я могу читать священные оракулы неверно, — что Союз является существенным условием судьбы, которую мы, по-видимому, назначены выполнить; и я верю, что он достаточно тверд и достаточно силен, чтобы выдержать конфликт социальных и политических сил, который происходит в его лоне. Он переживет их всех, работая над тем, что может, и насколько может, и отбрасывая на будущий период то, что не может сейчас полностью проработать.

Я возобновляю свое письмо, которое пролежало в моем портфеле незаконченным более недели. Поток дел внезапно поразил меня и увлек так непрерывно, что я не мог вернуться к нему раньше. Вы не должны, однако, делать вывод, что я претендую на какое-то особое трудолюбие или что я обычно так занят. Моя жизнь вибрировала между досугом, в котором я развлекал себя книгами, и величайшей активностью в общественных и частных делах; и если последние несколько месяцев были так же поглощающе заняты, как любая часть ее, профессиональными и личными делами, я не ожидаю и не желаю, чтобы так было в целом впредь. То, что больше всего требовало внимания, было временным и случайным и пока не принесло и может не принести ничего мне или другим, хотя, чтобы такое признание не вызвало слишком много жалости ко мне, я добавлю, что тем временем то, что стоило мне сравнительно мало хлопот, было достаточно плодотворным. Моя склонность не в том, чтобы позволять только частным делам поглощать меня, или быть в чем-либо непрофессионального характера, что создает беспокойство. Я никогда не привык отдавать ему свою внутреннюю жизнь или позволять его заботам заполнять те маленькие промежутки между фактическим занятием, которые инстинктивно отдаются и которые характеризуют наши господствующие привычки мысли и чувства. Нет сомнения, есть опасность, по мере того как отношения бизнеса множатся вокруг нас, а наш энтузиазм к общественным объектам квалифицируется или ослабляется, а наши симпатии часто возвращаются к нам, как охлажденная кровь возвращается от конечностей к сердцу, что то, что обеспечивает занятие нашей активности без труда поиска его и без того, чтобы заставлять нас спрашивать, выбираем ли мы его, будет слишком сильно расти в нашем внимании. Но я желаю сохранить что-то для лучшей цели — что-то для друзей и для себя, и, возможно, если впредь я смогу вспомнить энтузиазм ранних лет, с долей его прежней силы и устойчивости, что-то, чтобы освятить жизнь чувством, что она не была полностью отдана объектам, столь эгоистично эгоцентричным, как большинство тех, которые мы преследуем. Мне пора остановиться; ибо я морализирую, когда начал лишь с того, чтобы исключить возможное заключение, что у меня нет досуга заботиться о желаниях и интересах моих друзей, и заверить Вас, что я всегда счастливее, если могу служить им, и рад говорить с ними, как я сейчас делаю, даже если это на таком ужасном расстоянии, как, в этот век океанских пароходов, железных дорог и телеграфов, поставить четверть года между вопросом и ответом.

Я написал Вам очень длинное письмо — я дрожу при мысли, что когда-либо адресовал такое послание леди, — все полное финансов и цифр, примерно первого октября. Я упоминаю об этом, чтобы оно не затерялось. Я бы сожалел, если бы Вы не получили ответ, который оно пыталось дать на Ваши вопросы. Я надеялся и надеюсь услышать от Вас в отношении него и его предмета, если я могу хоть чем-то помочь Вам. В целом, оно не предназначалось для ответа — как кто-то сказал о своей собственной речи, — но я действительно жду ответа; я надеюсь, что это может быть ранний и благоприятный ответ — на некоторые его части — как, например, что Вы быстро созреваете в своем плане смены места жительства на эту страну и что, во всяком случае, Вы приедете сюда следующей весной. Если Вы скажете это, Вы можете взять свое время для статистики денежного рынка и зарабатывания денег. Ожидая так терпеливо, как могу, такого ответа и умоляя Вас передать мои лучшие уважения г-ну Чейзу, я остаюсь,

«Очень искренне, Ваш друг, С. Дж. Тилден»

КОПИЯ ЧЕРНОВИКА ПИСЬМА, ПОЛНОГО «ФИНАНСОВ И ЦИФР», УПОМЯНУТОГО В ПРЕДЫДУЩЕМ ПИСЬМЕ

«Существуют, конечно, шестипроцентные облигации США, если Вы довольны столь низкой процентной ставкой. Нью-йоркские акции примерно такие же. Есть другие, которые ниже. Если бы мне самому пришлось выбирать, я бы предпочел облигации, обеспеченные ипотекой на недвижимость, или, как мы фамильярно называем их, б. и и. под 7 процентов, которые, при осторожности, можно получить даже при нынешнем избытке денег. Существует также много разновидностей облигаций частных компаний, выплачивающих 6 или 7 процентов; но, как общее правило, я бы решительно предпочел облигации и ипотеки на недвижимость.

Существуют также акции частных компаний. Многие банки зарабатывают 7, 8, 10 или даже больше процентов. Но эти акции имеют значительные премии и недавно сильно выросли. Они не могут всегда продолжать восходящую серию. Когда произойдет коммерческая депрессия, эти облигации почувствуют ее быстрее и глубже, чем большинство корпораций; их дивиденды будут сокращены, премии (которые являются эквивалентами будущих, незаработанных дивидендов) упадут; и Вы можете потерять больше от этого снижения, чем реализовали в избытке дивидендов над справедливым процентом. То же замечание применимо к немногим железным дорогам, которые выплачивают очень большие дивиденды, хотя они не так чувствительны к колебаниям торговли, как банки — в этом, как и в другом случае. Компания канала Делавэр и Гудзон — чей бизнес заключается в производстве и вывозе на рынок антрацитового угля — объявляла около 16 процентов в течение последних четырех или пяти лет. Премия на ее акции сейчас составляет 50 процентов. Это ниже, чем было, из-за особых обстоятельств, в то время как я думаю, что бизнес следующего года будет лучше. Дивиденд составляет более 10 процентов на премию и все остальное. Я бы скорее рискнул продолжением ее высокой премии, чем в любом другом случае железной дороги. Я могу сказать, любом другом подобном случае. Есть похожая компания, которая только что начала работать — очень солидное предприятие, — которая, как мы думаем, будет по крайней мере такой же хорошей; ее акции с премией 15 процентов. Она не так хорошо известна или так быстро продаваема, и ее акции в довольно сложной форме, которую ожидается упростить следующей зимой. Было бы праздным говорить, что у меня нет большой уверенности в ней, поскольку я перевел то, что имел в другой, в нее, и вложил в нее больше, чем сумму, которую Вы упоминаете в своем письме; но я бы не хотел, чтобы другой человек инвестировал в нее или что-то подобное только на основе моего суждения; и, чтобы сделать это на своем собственном, он должен обладать более подробными знаниями, чем те, которые могут быть переданы в этом поспешном письме. Утверждается, что ее акции не сильно вырастут в ближайшие 3 месяца — возможно, не в ближайшие 6 или 8 месяцев.

Существуют также классы страхования, к некоторым из которых у меня есть большие возражения, но было бы тщетно сейчас обсуждать их достоинства.

Что касается инвестиций в частные компании в целом, у меня есть некоторые наблюдения. Очень большая доля средств не должна быть сосредоточена в одном учреждении, особенно без самого тщательного знакомства с его делами. Мудрый выбор между ними требует в любое время специальных знаний и индивидуального суждения; и сейчас больше, чем обычно. Изобилие капитала и низкие процентные ставки заставляют давать высокие премии за самые продуктивные акции, так что едва ли возможно получить их по ценам [полстраницы здесь совершенно неразборчивы], если только в особых случаях, когда предприятие сравнительно новое и неизвестное, или его реальные достоинства не полностью оценены публикой, в каковых случаях Вы полагаетесь на то, что считаете превосходной информацией или суждением.

Я должен добавить, в качестве квалификации этих общих взглядов, что я не имею в виду, что рынок достиг своего наивысшего подъема. Я думаю, вероятно, нет; и я не могу сейчас видеть конкретное время, когда, или конкретное событие, посредством которого должно произойти изменение. Мы не находимся в состоянии высокого спекулятивного возбуждения; мы, по-видимому, склонны к такому состоянию, хотя могут возникнуть причины, чтобы сдержать эту тенденцию. Но мы знаем, что — независимо от того, увеличится ли временно нынешнее изобилие капитала и процветание бизнеса или нет — мы не можем ожидать, что они продлятся в течение очень долгого периода, даже до нынешней степени. Желательно сделать Вашу инвестицию по как можно более низким ценам, чтобы увеличить Ваш процент и иметь большую безопасность против возможных непредвиденных обстоятельств; но даже это соображение может быть настолько модифицировано особыми обстоятельствами, что трудно установить абсолютное правило, применимое ко всем случаям.

В целом, Ваш главный интерес — найти Ваши деньги в безопасности и доступными, когда Вы приедете сюда, и сможете сделать постоянное распоряжение ими по своему собственному суждению. Я удовлетворен тем, что могу верить, что Вы уже обеспечили достаточное положение на будущее — его разумные вкусы, а также его потребности — по ставке продуктивности, которая даст наибольшую безопасность. Все, что Вы можете впредь добавить к своему доходу или капиталу, было бы действительно очень маловажным для Вас, по сравнению с тем, что у Вас сейчас есть. Я не недооцениваю Вашу стойкость и энергию и не уступаю дерзким успехам времени, когда говорю, что Вашей главной заботой должно быть избежание даже возможности быть вынужденной начать заново работу жизни — насколько обеспечение ее материальных потребностей может быть названо таковым — когда, если период, наиболее подходящий для этой цели, не прошел, годы, которые были отведены для нее, не могут быть отозваны. Преимущества такого умелого распоряжения Вашими средствами, которые совместимы с безопасностью — а такие преимущества есть, — будут наслаждаться Вами, когда Вы станете — как я надеюсь, Вы скоро можете — резидентом в нашей стране. Тем временем, депозит в трастовой компании кажется таким же хорошим временным соглашением, как Вы можете сделать на Вашем расстоянии от сцены, или как я могу предложить в своем невежестве относительно Ваших конкретных дел, желаний и будущих движений. Мне не нужно добавлять, что любая помощь, которую я могу оказать Вам в совершении этого или любого другого распоряжения Вашими переводами, которое Вы можете предпочесть, будет очень сердечно оказана. Я буду счастлив также ответить на дальнейшие вопросы и передать дополнительную информацию, насколько это может быть сделано посредством переписки; и буду надеяться сделать это более оперативно, чем я смог в этот раз, и более кратко; ибо без цели быть очень... я случайно был посещен необычным стечением людей, говорящих со мной обо всем на свете, и необходимостью... мой разговор с Вами... очень бессвязный и пространный. Я имел... прочитать его — с некоторым ужасом, что я когда-либо написал такое письмо леди, и я должен просить, чтобы оно было передано г-ну Чейзу, которому, по правде, оно, кажется, в основном адресовано, — и для всех глаз, кроме его, остаться навсегда запечатанной книгой. Это могло бы разрушить все мои перспективы с менее снисходительными прекрасными дамами, если бы предполагалось, что может быть какой-либо риск подобного послания.

Если бы Вы разместили депозит или иным образом временно распорядились такими переводами, которые Вы можете сделать в течение зимы, не было бы истинной политикой для г-на и г-жи Ч. приехать сюда на короткое время, следующей весной или летом, чтобы сделать более постоянные договоренности? Путешествие не большое и может быть более чем вознаграждено деловыми результатами. Если бы Вы могли оставить свои дела дома, поездка могла бы быть полезной во всех отношениях. Я оставил себе мало места для других тем. Но я должен найти место, чтобы сказать, в ответ на дружеское послание г-на Чейза, что я считаю себя уже, в некотором роде, знакомым с ним, и умолять, чтобы он не измерял те маленькие знаки внимания, которые я имел удовольствие оказать леди, которая заинтересовала меня как своими личными качествами, так и ситуацией, в которой я встретил ее, несоразмерным чувством о них, которое она питает.

Я боюсь, что вероятность того, что я смогу посетить Тампико в настоящее время, недостаточно существенна, чтобы создать мечту о ней. Моим утешением должна быть надежда встретить Вас здесь, в чем, я надеюсь, Вы не разочаруете меня. Полномочие, с которым Вы уполномочиваете меня «сказать много добрых вещей» некоторым из Ваших друзей — если оно задумано как общее, — слишком лестно в своем предоставлении и слишком приятно в своем осуществлении, чтобы от него отказываться. И все же я боюсь, что я не был бы «верным агентом», на которого Вы надеетесь, если бы я не признал откровенно, как мало, в этом отношении, Вы нуждаетесь или можете быть поддержаны любой моей услугой».

Надеясь вскоре получить от Вас известие и в скором времени увидеться, а также желая Вам и мистеру К. всяческого процветания и счастья, остаюсь,

Искренне Ваш друг, «——».

ПРИМЕЧАНИЯ:

[8] Письма Тилдена, предназначавшиеся Марси, обычно адресовались зятю Марси, мистеру Ньюэллу, который проживал в Вашингтоне во время пребывания Марси на посту военного министра.

[9] Дважды занимал пост мэра города Нью-Йорка.

[10] Мистер Тилден в субботу, после встречи с мистером Полком и передачи моих писем, а также заметив готовность сделать назначение, которое в итоге состоялось, написал мне, чтобы я приехал для консультации. Я отказался, полагая, что вопрос решен, что и подтвердилось на деле. Письмо губернатору М. было отправлено по почте из Вашингтона в субботу после полудня. У. Х. Х.

[11] Бизнес-менеджер газеты «Дейли ньюс».

[12] «Жизнь Тилдена», том I, стр. 116-117.

[13] В то время — член Сената Соединенных Штатов от штата Нью-Йорк.

[14] Житель Огайо, в следующем году был избран в Сенат Соединенных Штатов, впоследствии стал военным министром финансов при Линкольне и скончался в должности председателя Верховного суда Соединенных Штатов.

[15] Упомянутое здесь письмо было доставлено мне Джоном Ван Бюреном примерно в то время, которым датировано приведенное здесь письмо; оно было мною оперативно опубликовано в «Нью-Йорк ивнинг пост» и переиздано покойным Полом С. Фордом в его издании «Сочинений Джефферсона». — Редактор.

[16] На этом съезде Мартин Ван Бюрен был выдвинут Партией свободной земли кандидатом в президенты, а Чарльз Фрэнсис Адамс — кандидатом в вице-президенты.

[17] Мистер Грили в то время, когда эта статья появилась в «Нью-Йорк ивнинг пост», был членом Конгресса от города Нью-Йорка.

[18] Это письмо было адресовано миссис Франклин Чейз, чей муж был консулом США в Тампико.

1851-1860

М. ВАН БЮРЕН — ТИЛДЕНУ

Линденвальд, 5 января 1851 г.

Мой дорогой сэр, — пожалуйста, дайте мне знать при первой возможности по поводу моих денег, поскольку они лежат без дела; также хотелось бы узнать Ваше мнение о том, во что лучше всего инвестировать сейчас. Что Вы думаете о вложении пяти тысяч долларов в доходные облигации Эри, если Вы сами их не возьмете? Объясните мне характер этих акций и принципы, на которых они были выпущены. Не забудьте про Лоуренса. Простите за беспокойство и поверьте мне,

Искренне Ваш, М. Ван Бюрен.

Мера по расширению канала Эри стоимостью девять миллионов долларов, предложенная дельцами в так называемых «канальных округах» (о чем упоминается в следующей записке мистера Беруэлла), была настолько эффективно пресечена мистером Тилденом как на словах, так и на письме, что была отложена более чем на сорок лет, после чего вновь появилась и была принята. Результаты оказались еще более катастрофическими, чем предсказывал мистер Тилден, и по сей день никто не знает, что стало с потраченными 9 000 000 долларов, хотя никто не станет утверждать, что в результате этих расходов была построена хотя бы одна новая баржа или перевезена хотя бы еще одна тонна груза по каналу.

Д. БЕРУЭЛЛ — ТИЛДЕНУ

"Albany, March 30th, 1851.

Мой дорогой сэр, — полагаю, Вы обратили внимание на законопроект о канале, который увеличивает государственный долг на 9 000 000 долларов. Не уделите ли Вы завтра немного времени, чтобы получить письма от денежных магнатов — господ Бикмана, Моргана и Уильямса — с целью добиться отклонения этого законопроекта?

Предпринимается попытка протащить этот законопроект на этой неделе, и очень важно, чтобы возникла хоть какая-то задержка.

Я пишу Вам, потому что знаю, что Вы заинтересованы в защите тех конституционных положений, в формировании которых Вы принимали столь существенное участие. Я слышал, что многие здравомыслящие финансисты с Уолл-стрит выступают против этой новой долговой схемы, в частности мистер К. У. Лоуренс из Банка штата Нью-Йорк. Надеюсь, Вы посвятите еще один день защите общественного доверия.

Я бы не стал писать, но действительно считаю своим священным долгом призвать всех, о ком могу подумать, к защите Конституции.

Если бы Вы могли составить краткий протест, Вы совершили бы поступок, достойный Ваших прошлых трудов; но постарайтесь отправить его к вторнику или среде.

Искренне Ваш, Д. Беруэлл.

После смерти президента Тейлора в 1850 году вице-президент Миллард Филлмор из Нью-Йорка стал исполняющим обязанности президента.

Смогут ли сторонники свободных штатов и рабовладельческих штатов в Нью-Йорке, от политического курса которых во многом зависели следующие президентские выборы, действовать сообща на предстоящих выборах, стало в 1851 году животрепещущим вопросом для всей нации. Гидеон Уэллс в течение многих лет был заметной фигурой среди политических журналистов в качестве редактора «Хартфорд таймс». Он также был преданным поборником принципов и политики президентов Джексона и Ван Бюрена и в то время был горячим сторонником крыла «свободной земли» Демократической партии. Позже, в 1861 году, он имел честь быть выбранным президентом Линкольном на пост министра военно-морских сил — ведомства, которое во время Гражданской войны 1861-1865 годов проявило себя как наиболее стабильно победоносное и эффективное.

ГИДЕОН УЭЛЛС — ТИЛДЕНУ

"Hartford, 24th Sept., 1851.

"Confidential.

Дорогой сэр, — мне нужно прояснить политические вопросы, и я пишу Вам за советом и информацией. Я рассчитывал побывать в Нью-Йорке примерно в это время, но, поскольку не могу, прошу извинить меня за письмо. Свои общие взгляды и свое особое положение (особое для меня) я очень откровенно изложил Вам, как и положение дел здесь, когда виделся с Вами в июне.

Ваш съезд для меня в некотором роде загадка, ибо я не видел никого из Вашего штата, кто мог бы меня просветить, а в наших краях нет никого, кто был бы осведомлен лучше меня. Дела пошли не во всех отношениях так, как я мог бы пожелать и, признаться, ожидал, но нередко бывает, что обстоятельства управляют нами, а не мы обстоятельствами.