«Алхимия: древняя и современная»

[28] «Новый химический свет», часть II, «О сере» (см. «Герметический музей», том II, стр. 142-143).

Под всеми этими покровами внешних свойств, учили алхимики, скрыта тайная сущность всех материальных вещей. «...элементы и соединения, — пишет один алхимик, — в дополнение к грубой материи, состоят из тонкой субстанции, или внутренней радикальной влажности, диффундирующей через элементарные части, простой и полностью нетленной, долго сохраняющей сами вещи в бодрости, и называемой Духом Мира, исходящим из Души Мира, той единственной верной жизни, наполняющей и проникающей все вещи, собирающей воедино и соединяющей все вещи, так что из трех родов творений — Интеллектуальных, Небесных и Тленных — сформирована Единая Машина всего мира» [29]. Едва ли нужно указывать, насколько близко это подходит к современным взглядам на Эфир Пространства.

[29] Александр фон Зухтен: «Человек, лучшее и совершеннейшее из творений Божьих. Более полное изложение этого медицинского основания для менее опытного студента». (См. Бенедикт Фигулус: «Золотой и благословенный ларец чудес природы», перевод А. Э. Уэйта, 1893 г., стр. 71 и 72.)

Рост металлов.

§ 20. Алхимики рассматривали металлы как растущие в чреве земли, и знание об этом росте считалось очень важным. Томас Нортон (который, однако, вопреки большинству алхимиков, отрицал, что металлы имеют семя и что они растут в смысле размножения) говорит:—

“Mettalls of kinde grow lowe under ground,

For above erth rust in them is found;

Soe above erth appeareth corruption,

Of mettalls, and in long tyme destruction,

Whereof noe Cause is found in this Case,

Buth that above Erth thei be not in their place

Contrarie places to nature causeth strife

As Fishes out of water losen their Lyfe:

And Man, with Beasts, and Birds live in ayer,

But Stones and Mineralls under Erth repaier.”[30]

[30] Томас Нортон: «Ординал алхимии» (см. «Theatrum Chemicum Britannicum», под редакцией Элиаса Эшмола, 1652 г., стр. 18).

Нортон здесь выражает мнение, распространенное среди алхимиков, что каждая вещь имеет свою собственную среду, естественную для нее; взгляд, опровергнутый Робертом Бойлем (§ 71). Вера в рост металлов была настолько твердой, что рудники часто закрывали на некоторое время, чтобы запас металла мог возобновиться. Плодородие Матери-Земли является предметом одной из иллюстраций в «Двенадцати ключах» «Василия Валентина» (см. § 41). Мы воспроизводим ее на таблице 3, рис. А. Относительно этого предмета автор пишет: «Оживляющая сила земли производит все вещи, которые произрастают из нее, и тот, кто говорит, что земля не имеет жизни, делает утверждение, которое прямо противоречит самым обычным фактам. Ибо то, что мертво, не может породить жизнь и рост, видя, что оно лишено оживляющего духа. Этот дух есть жизнь и душа, которые обитают в земле и питаются небесными и звездными влияниями. Ибо все травы, деревья и корни, и все металлы и минералы получают свой рост и питание от духа земли, который есть дух жизни. Этот дух сам питается звездами и тем самым становится способным давать питание всем вещам, которые растут, и выхаживать их, как мать делает это со своим ребенком, пока он еще в утробе. Минералы скрыты в чреве земли и питаются ею духом, который она получает свыше.

«Таким образом, сила роста, о которой я говорю, передается не землей, а животворящим духом, который находится в ней. Если бы земля была покинута этим духом, она была бы мертва и больше не могла бы давать питание чему-либо. Ибо ее сера или богатство лишились бы оживляющего духа, без которого не может быть ни жизни, ни роста» [31].

[31] «Василий Валентин»: «Двенадцать ключей» (см. «Герметический музей», том I, стр. 333-334).

ТАБЛИЦА 3.

A.

СИМВОЛИЧЕСКАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

Олицетворяющая плодородие Земли.

B.

СИМВОЛИЧЕСКАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

Олицетворяющая амальгамирование золота с ртутью.

(См. стр. 33.)

Напротив страницы 26]

Алхимия и астрология.

§ 21. Идея о том, что рост каждого металла находится под влиянием одного из небесных тел (теория, гармонирующая с алхимическим взглядом на единство Космоса), была очень широко распространена среди алхимиков; и вследствие этого металлы часто обозначались именами или астрологическими символами своих специфических планет. Эти подробности показаны в следующей таблице:—

Metals. Planets, &c.[32] Symbols.

Gold Sun ☉

Silver Moon ☽

Mercury Mercury ☿

Copper Venus ♀

Iron Mars ♂

Tin Jupiter ♃

Lead Saturn ♄

Более того, некоторые алхимики полагали, что для успешного проведения важных алхимических экспериментов необходимо надлежащее соблюдение астрологических условий.

[32] Эта предполагаемая связь между металлами и планетами также играла важную роль в талисманной магии.

Алхимический взгляд на природу золота.

§ 22. Алхимики рассматривали золото как самый совершенный металл, причем серебро считалось более совершенным, чем остальные. Причину этого взгляда нетрудно понять: золото — самый красивый из всех металлов, и оно сохраняет свою красоту, не тускнея; оно сопротивляется действию огня и большинства коррозионных жидкостей и не подвержено воздействию серы; оно рассматривалось, как мы указывали выше (см. § 9), как символ возрожденного человека. Серебро, с другой стороны, действительно является красивым металлом, который хорошо сохраняется в чистой атмосфере и сопротивляется действию огня; но оно подвергается воздействию некоторых коррозионных веществ (например, aqua fortis или азотной кислоты), а также серы. Через все металлы, из одного семени, Природа, согласно алхимикам, работает непрерывно вплоть до золота; так что, в некотором смысле, все другие металлы — это золото в процессе становления; их существование знаменует собой остановку сил Природы; как говорит «Эйреней Филалет»: «Все металлическое семя есть семя золота; ибо золото есть намерение Природы в отношении всех металлов. Если неблагородные металлы не являются золотом, то это только из-за некоторого случайного препятствия; все они потенциально являются золотом» [33]. Или, как выражается другой алхимик: «Поскольку... субстанция металлов едина и обща для всех, и поскольку эта субстанция (либо сразу, либо после того, как со временем отбросит инородную и злую серу неблагородных металлов в процессе постепенного переваривания) изменяется силой своей собственной внутренней серы в ЗОЛОТО, которое есть цель всех металлов и истинное намерение Природы — мы обязаны признать и свободно исповедовать, что в минеральном царстве, так же как в растительном и животном царствах, Природа ищет и требует постепенного достижения совершенства и постепенного приближения к высшему стандарту чистоты и превосходства» [34]. Таков был алхимический взгляд на порождение металлов; теория, которая, по общему признанию, груба, но которая, тем не менее, содержит зародыш великого принципа величайшей важности, а именно идею о том, что все разнообразные формы материи развиваются из некой первородной субстанции — принципа, из виду которого химическая наука на время упустила, ибо его обоснованность не была признана Атомной теорией Дальтона (по крайней мере, в том виде, в каком она была сформулирована им), но который демонстрируется, как мы надеемся показать далее, недавними научными исследованиями. Алхимик, безусловно, был фантастическим эволюционистом, но он был эволюционистом, и, более того, он не совершил любопытной и парадоксальной ошибки, рассматривая факт эволюции как объяснение, устраняющее существование Бога — алхимик признавал руку Божественного в природе — и, хотя в наши дни современной науки мы не можем принять его теорию роста металлов, мы можем, тем не менее, оценить и принять фундаментальную зародышевую идею, лежащую в ее основе.

[33] «Эйреней Филалет»: «Метаморфоза металлов» (см. «Герметический музей», том II, стр. 239).

[34] «Золотой трактат о камне философов» (см. «Герметический музей», том I, стр. 19).

Философский камень.

§ 23. Алхимик стремился помочь Природе в ее создании золота или, по крайней мере, следовать ее методам. Псевдо-Гебер учил, что несовершенные металлы должны быть усовершенствованы или исцелены применением «лекарств». Различались три формы лекарств; первые вызывают лишь временное изменение, а изменения, вызванные вторым классом, хотя и постоянны, не являются полными. «Лекарство третьего порядка, — пишет он, — я называю всякое приготовление, которое, когда оно приходит к телам, со своей проекцией, убирает всю порчу и совершенствует их с различием всякого завершения. Но это только одно» [35]. Это, истинное лекарство, которое произвело бы реальную и постоянную трансмутацию, есть Философский камень, шедевр алхимического искусства. Подобных взглядов придерживались все алхимики, хотя некоторые из них учили, что необходимо прежде всего свести металлы к их первой субстанции. Часто различали две формы Философского камня, или, возможно, нам следует сказать, две степени совершенства в одном Камне; тот, что для трансмутации «несовершенных» металлов в серебро, назывался белым, а камень или «порошок проекции» для золота назывался красным. В других описаниях (см. главу V) лекарство описывается как имеющее бледно-серный оттенок.

[35] «О сумме совершенства» (см. «Работы Гебера», перевод Ричарда Рассела, 1678 г., стр. 192).

Большинство алхимиков, заявлявших о знании Философского камня или materia prima, необходимой для его приготовления, как правило, держали его природу в строжайшем секрете и говорили только самым загадочным и аллегорическим языком, причем большинство их рецептов содержало слова неизвестного значения. В некоторых случаях золото или серебро, в зависимости от обстоятельств, использовались при приготовлении «лекарства»; и после того, как была произведена проекция, это, конечно, получалось снова в металлической форме, причем алхимик воображал, что трансмутация была осуществлена. В случае с немногими другими рецептами, которые понятны, максимум, что можно было получить, следуя их инструкциям, — это белый или желтый металлический сплав, поверхностно напоминающий серебро или золото.

Природа Философского камня.

§ 24. Мистические, в отличие от псевдопрактических, описания Камня и его приготовления являются гораздо более интересными из двух. Парацельс в своей работе «О тинктуре философов» говорит нам, что все, что нам нужно сделать, — это смешать и коагулировать «розовоцветную кровь Льва» и «глютен Орла», под чем он, вероятно, подразумевал, что мы должны соединить «философскую серу» с «философской ртутью». Это мнение, что Философский камень состоит из «философской серы и ртути», соединенных так, чтобы составить совершенное единство, было общепринятым среди алхимиков, и они часто сравнивали этот союз с соединением полов в браке. «Эйреней Филалет» говорит нам, что для приготовления Камня необходимо извлечь семя золота, хотя это невозможно сделать, подвергая золото воздействию коррозионных жидкостей, а только гомогенной водой (или жидкостью) — Ртутью Мудрецов. В «Книге откровения Гермеса», истолкованной Теофрастом Парацельсом, о Высшей Тайне Мира, лекарство, которое здесь, как нередко бывает, отождествляется с алхимической сущностью всех вещей или Душой Мира, описывается следующим внушительным языком: «Это Дух Истины, который мир не может постичь без вмешательства Святого Духа или без наставления тех, кто знает его. Он таинственной природы, чудесной силы, безграничной мощи... Авиценной этот Дух назван Душой Мира. Ибо, как Душа движет всеми членами Тела, так и этот Дух движет всеми телами. И как Душа находится во всех членах Тела, так и этот Дух находится во всех элементарных сотворенных вещах. Его ищут многие, и находят немногие. Его созерцают издалека и находят вблизи; ибо он существует во всем, в каждом месте и во все времена. Он обладает силами всех творений; его действие обнаруживается во всех элементах, и качества всех вещей содержатся в нем, даже в высшем совершенстве... он исцеляет все мертвые и живые тела без другого лекарства... превращает все металлические тела в золото, и нет ничего подобного ему под Небом» [36].

[36] См. Бенедикт Фигулус: «Золотой и благословенный ларец чудес природы» (перевод А. Э. Уэйта, 1893 г., стр. 36, 37 и 41).

Теория развития.

§ 25. С аскетической точки зрения (а к сожалению, большинство мистиков были несколько чрезмерно увлечены аскетическими идеями), развитие души полностью возможно только при умерщвлении плоти; и вся истинная мистика учит, что если мы хотим достичь высшей цели, возможной для человека, — союза с Божественным, — должно произойти отречение от нашей собственной индивидуальной воли, смирение души перед Духом. И поэтому алхимики учили, что для достижения Великого Делания на физическом плане мы должны лишить металлы их внешних свойств, чтобы развить сущность внутри. Как говорит Гельвеций: «...сущности металлов скрыты в их внешних телах, как ядро скрыто в орехе. Каждое земное тело, будь то животное, растительное или минеральное, является жилищем и земной обителью того небесного духа, или влияния, которое является его принципом жизни или роста. Секрет алхимии — это разрушение тела, которое позволяет Художнику добраться до живой души и использовать ее для своих целей» [37]. Это умерщвление внешней природы материальных вещей должно было быть достигнуто процессами гниения и распада; отсюда причина, по которой такие процессы занимают столь значительное место в алхимических рецептах приготовления «Божественного Магистерия». Следует помнить, однако, что алхимики использовали термины «гниение» и «распад» довольно неразборчиво, применяя их к химическим процессам, которые больше не рассматриваются как таковые. Живописные символы смерти и распада, представляющие такие процессы, можно найти в нескольких алхимических книгах. Существует любопытная серия картин в «Форме и методе совершенствования неблагородных металлов» Януса Лацинуса Калабрийского (короткий трактат, предваряющий «Новую жемчужину великой цены» Петра Бонуса — см. § 39), из которых мы приводим три примера на таблицах 3 и 4. На первой картине серии (здесь не показана) мы входим во дворец короля (золото) и наблюдаем его, сидящего в короне на своем троне, в окружении сына (ртуть) и пяти слуг (серебро, медь, олово, железо и свинец). На следующей картине (таблица 3, рис. B) сын, подстрекаемый слугами, убивает своего отца; и в третьей он ловит кровь убитого родителя в свои одежды; посредством чего мы понимаем, что должна быть приготовлена амальгама золота и ртути, причем золото, по-видимому, исчезает или умирает, в то время как ртуть окрашивается этим. Следующая картина показывает нам, как копается могила, т. е. печь должна быть готова. На пятой картине серии сын «подумал бросить отца в могилу и оставить его там; но... оба упали вместе»; и на шестой картине (таблица 4, рис. A) мы видим, как сыну мешают сбежать, и оба, сын и отец, остаются в могиле разлагаться. Здесь у нас есть инструкции в символической форме поместить амальгаму в запечатанный сосуд в печь и позволить ей оставаться там, пока не будет замечено какое-либо изменение. Так продолжается аллегория. В конечном итоге отец возвращается к жизни, причем символ воскресения (как и следовало ожидать) часто встречается в алхимической литературе. Под этим воскресением мы понимаем, что золото в конечном итоге будет получено в чистом виде. Действительно, это теперь «великое лекарство», и на последней картине серии (таблица 4, рис. B) сын короля и его пять слуг — все становятся королями в силу его сил.

[37] И. Ф. Гельвеций: «Золотой теленок», гл. IV (см. «Герметический музей», том II, стр. 298).

ТАБЛИЦА 4.

A.

СИМВОЛИЧЕСКАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

Олицетворяющая варение золотой амальгамы в закрытом сосуде.

B.

СИМВОЛИЧЕСКАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ

Олицетворяющая трансмутацию металлов.

[Напротив страницы 33

Силы Философского камня.

§ 26. Алхимики верили, что ничтожнейшая доля Камня, спроецированная на значительные количества нагретой ртути, расплавленного свинца или другого «неблагородного» металла, превратит практически все в серебро или золото. Это утверждение алхимиков о том, что ничтожнейшего количества Камня достаточно для трансмутации значительных количеств «неблагородного» металла, было объектом многих насмешек. Конечно, некоторые из утверждений алхимиков (понимаемые буквально) лишены всякого смысла; но, с другой стороны, несоразмерность между количествами Камня и трансмутированного металла не может быть выдвинута как априорное возражение против утверждений алхимиков, поскольку известен класс химических реакций (называемых «каталитическими»), в которых присутствие малого количества какой-либо подходящей формы материи — катализатора — вызывает химическое изменение в неопределенном количестве другой формы или форм; так, например, тростниковый сахар в водном растворе превращается в два других сахара под действием малых количеств кислоты; а диоксид серы и кислород, которые не соединяются при обычных условиях, делают это легко в присутствии малого количества платинированного асбеста, который получается неизменным после завершения реакции и может использоваться снова и снова (этот процесс фактически используется в производстве серной кислоты или купоросного масла). Однако является ли возможной какая-либо такая каталитическая трансмутация химических «элементов» — это лишь предположение.

Эликсир жизни.

§ 27. Эликсир жизни, который обычно описывался как раствор Камня в винном спирте или отождествлялся с самим Камнем, мог быть применен, как полагали, при определенных условиях к самому алхимику с совершенно аналогичным результатом, т. е. он возвращал его к цвету юности. Идея, нередко приписываемая алхимикам, что Эликсир наделит человека жизнью бесконечной продолжительности на материальном плане, не совсем согласуется с алхимической аналогией. С этой точки зрения эффект Эликсира — это физиологическое совершенство, которое, хотя и обеспечивает долгую жизнь, не эквивалентно бесконечной жизни на материальном плане. «Философский камень, — говорит Парацельс, — очищает все тело человека и очищает его от всех нечистот путем введения новых и более юных сил, которые он соединяет с природой человека» [38]. И в другой работе, выражающей мнения того же алхимика, мы читаем: «...нет ничего, что могло бы избавить смертное тело от смерти; но есть Одно, что может отсрочить распад, обновить юность и продлить короткую человеческую жизнь...» [39]. В теории, что раствор Философского камня (который, следует помнить, считался одного вида с золотом) составлял Elixir Vitæ, можно проследить, возможно, идею о том, что золото в питьевой форме было настоящим лекарством от всех болезней: в последние дни алхимии любая желто-окрашенная жидкость навязывалась доверчивой публике как лекарственный препарат золота.

[38] Теофраст Парацельс: «Пятая книга Архидоксий» (см. «Герметические и алхимические сочинения Парацельса», перевод А. Э. Уэйта, 1894 г., том II, стр. 39).

[39] «Книга откровения Гермеса», истолкованная Теофрастом Парацельсом, о Высшей Тайне Мира. (См. Бенедикт Фигулус: «Золотой ларец чудес природы», перевод А. Э. Уэйта, 1893 г., стр. 33 и 34.)

ТАБЛИЦА 5.

АЛХИМИЧЕСКАЯ АППАРАТУРА. A и B. — Две формы аппарата для сублимации.

Напротив страницы 37]

Практические методы алхимиков.

§ 28. Мы завершим эту главу несколькими замечаниями относительно практических методов алхимиков. В своих экспериментах алхимики работали с очень большими количествами материала по сравнению с тем, что используется в химических исследованиях в наши дни. Они имели большую веру в эффективность времени для осуществления желаемого изменения в своих веществах, и они имели обыкновение повторять одну и ту же операцию (например, дистилляцию) над одним и тем же материалом снова и снова; что демонстрировало их неутомимое терпение, даже если это мало способствовало достижению их цели. Они уделяли много внимания любым изменениям цвета, которые они наблюдали в своих экспериментах, и многие описания предполагаемых методов достижения Великого Делания содержат подробные указания относительно различных изменений цвета, которые должны быть получены в материале, подвергаемом обработке, если желателен успешный исход эксперимента [40]. На таблицах 5 и 6 мы приводим иллюстрации некоторых характерных предметов аппаратуры, используемых алхимиками. Таблица 5, рис. A, и таблица 6, рис. A, взяты из работы, известной как «Alchemiae Gebri» (1545); таблица 5, рис. B, взята из работы Глаубера о печах (1651); а таблица 6, рис. B, взята из работы доктора Джона Френча под названием «Искусство дистилляции» (1651). Первый рисунок показывает нам печь и алембики. Алембик в собственном смысле — это своего рода перегонный куб, который можно замазать на колбе или другом сосуде, и он часто использовался для дистилляций. В данном случае, однако, алембики используются в сочетании с аппаратурой для сублимации труднолетучих веществ. Таблица 5, рис. B, показывает другой аппарат для сублимации, состоящий из своего рода печи и трех съемных верхних камер, обычно называемых алуделями. В обеих формах аппаратуры пары охлаждаются в верхней части сосуда, и вещество осаждается в твердой форме, будучи тем самым очищенным от менее летучих примесей. Таблица 6, рис. A, показывает атанор (или переваривающую печь) и пару переваривающих сосудов. Сосуд такого рода использовался для нагревания тел в закрытом пространстве, причем верх запечатывался, когда вещества, подлежащие обработке, были помещены внутрь, а сосуд нагревался в золе в атаноре, при этом поддерживалась равномерная температура. Пеликан, проиллюстрированный на таблице 6, рис. B, использовался для аналогичной цели, причем два плеча были добавлены с той идеей, что пары будут циркулировать посредством этого.

[40] Как пишет Эспанье в своем «Герметическом аркануме», каноны 64 и 65: «Средства или демонстративные знаки — это Цвета, последовательно и упорядоченно воздействующие на материю и ее аффекты и демонстративные страсти, из которых также следует отметить три особых (как критических); к ним некоторые добавляют Четвертый. Первый — черный, который называется головой Ворона, из-за его крайней черноты, чей crepusculum (сумерки) показывает начало действия огня природы и растворения, а самая черная полночь показывает совершенство разжижения и смешения элементов. Затем зерно гниет и портится, чтобы оно могло быть более пригодным для порождения. Белый цвет следует за черным, в котором дается совершенство первой степени и Белой Серы. Это называется благословенным камнем; эта Земля белая и листовидная, в которую Философы сеют свое золото. Третий — Оранжевый цвет, который производится при переходе белого к красному, как средний, и будучи смешанным из обоих, подобен рассвету с его шафрановыми волосами, предвестнику Солнца. Четвертый цвет — Румяный и Кровавый, который извлекается только из белого огня. Теперь, поскольку белизна легко изменяется любым другим цветом до дня, она быстро теряет свою чистоту. Но глубокая краснота Солнца завершает работу Серы, которая называется Спермой мужского пола, огнем Камня, Королевской Короной и Сыном Солнца, в чем и покоится первый труд работника.

«Помимо этих декреторных знаков, которые прочно внедряются в материю и показывают ее существенные мутации, появляются почти бесконечные цвета и показывают себя в парах, как Радуга в облаках, которые быстро проходят и вытесняются теми, что следуют, больше воздействуя на воздух, чем на землю: оператор должен иметь нежное попечение о них, потому что они не постоянны и происходят не из внутреннего расположения материи, а от огня, рисующего и формирующего все по своему удовольствию, или случайно от жара в легкой влажности» (см. «Collectanea Hermetica», под редакцией У. Уинна Уэсткотта, том I, 1893 г., стр. 28 и 29). Очень вероятно, что это имеет не только мистическое значение, но и предполагаемое применение при приготовлении физического Камня.

ТАБЛИЦА 6.

АЛХИМИЧЕСКАЯ АППАРАТУРА. A. — Атанор. B. — Пеликан.

Напротив страницы 38]

ГЛАВА III. АЛХИМИКИ [41] (А. ДО ПАРАЦЕЛЬСА)

Гермес Трисмегист.

§ 29. Рассмотрев основные моменты теории физической алхимии, мы должны обратить наше внимание на жизни и индивидуальные учения самих алхимиков. Первое имя, которое встречается в истории алхимии, — это имя Гермеса Трисмегиста. Мы уже упоминали о высоком уважении, в котором алхимики держали работы, приписываемые этой личности (§ 6). Он рассматривался как отец алхимии; его имя дало синоним Искусству — Герметическое Искусство — и даже сегодня мы говорим о герметическом запечатывании колб и тому подобном. Но кем на самом деле был Гермес, или даже существовала ли такая личность, — вопрос предположений. Сами алхимики полагали, что он был египтянином, жившим примерно во времена Моисея. Сейчас он в целом рассматривается как чисто мифический — олицетворение Тота, египетского бога знаний; но, конечно, кто-то или кто-то должен был написать работы, приписываемые ему, и первый из таких писателей (если, как кажется не невероятным, их было более одного) может считаться имеющим право на это имя. Из этих работ «Божественный Пимандр» [42], мистико-религиозный трактат, является наиболее важным. «Золотой трактат», также приписываемый Гермесу, который является чрезвычайно неясной алхимической работой, сейчас рассматривается как написанный в сравнительно позднее время.

[41] Возможно, целесообразно упомянуть здесь, что жизни алхимиков по большей части окутаны значительной неясностью, и многие моменты в связи с этим являются спорными. Авторитеты, которым мы следовали, будут, как правило, специально упомянуты в дальнейшем; но мы можем здесь признать нашу общую признательность следующим работам, хотя, как заметит читатель, многие другие также были изучены: «История химии» Томаса Томсона, «История химии» Мейера, анонимные «Жизни алхимических философов» (1815 г.), работы г-на А. Э. Уэйта, «Национальный биографический словарь» и некоторые статьи в «Британской энциклопедии». Это, однако, не следует понимать так, что мы всегда следовали выводам, достигнутым в этих работах, ибо, что касается более старых из них, недавние исследования различных авторитетов — на которых будут ссылки на следующих страницах и которым мы также обязаны — показали в определенных случаях, что таковые не являются состоятельными.

[42] Перевод этой работы доктора Эверарда составляет том II «Collectanea Hermetica», под редакцией У. Уинна Уэсткотта, M.B., D.P.H. Сейчас, однако, он распродан.

Изумрудная скрижаль.

§ 30. В работе, приписываемой Альберту Великому, но которая, вероятно, является подложной, нам говорят, что Александр Великий нашел гробницу Гермеса в пещере близ Хеврона. Эта гробница содержала изумрудную таблицу — «Изумрудную скрижаль» — на которой были начертаны следующие тринадцать предложений финикийскими символами:—

1. Я говорю не вымышленные вещи, но то, что истинно и наиболее достоверно.

2. То, что внизу, подобно тому, что вверху, и то, что вверху, подобно тому, что внизу, чтобы совершить чудеса одной вещи.

3. И как все вещи были произведены посредничеством одного Существа, так все вещи были произведены из этой одной вещи посредством адаптации.

4. Ее отец — Солнце, ее мать — Луна; ветер носит ее в своем чреве, ее кормилица — земля.

5. Она есть причина всего совершенства во всем мире.

6. Ее сила совершенна, если она будет превращена в землю.

7. Отдели землю от огня, тонкое от грубого, действуя благоразумно и с суждением.

8. Восходи с величайшей проницательностью от земли к небу, а затем снова нисходи на землю и соединяй силы вещей высших и вещей низших. Так ты обретешь славу всего мира, и всякая тьма исчезнет от тебя.

9. Эта вещь есть крепость всех крепостей, ибо она преодолевает все тонкие вещи и проникает во всякую твердую вещь.

10. Так были созданы все вещи.

11. Отсюда происходят удивительные адаптации, которые совершаются таким образом.

12. Поэтому я называюсь Гермесом Трисмегистом, обладающим тремя частями философии всего мира.

13. То, что я должен был сказать относительно действия Солнца, завершено.

Эти фразы ясно излагают доктрину алхимической сущности, или «Единой Вещи», которая присутствует повсюду, проникая даже в твердые тела (следует заметить, что это справедливо для эфира пространства) и из которой все вещи физического мира создаются путем адаптации или модификации. Термины «Солнце» и «Луна» в приведенном отрывке, вероятно, означают Дух и Материю соответственно, а не золото и серебро.

Зосим из Панополя.

§ 31. Одним из самых ранних алхимиков, о которых сохранились сведения, был Зосим из Панополя, процветавший в V веке и почитавшийся поздними алхимиками как мастер Искусства. Говорят, что он написал множество трактатов, посвященных алхимии, но от них остались лишь фрагменты. Относительно этих фрагментов профессор Венейбл пишет: «...они дают нам хорошее представление о познаниях этого человека и его времени. Они содержат описания аппаратуры, печей, исследования минералов, сплавов, изготовления стекла, минеральных вод и многое другое, что носит мистический характер, помимо значительного объема сведений, относящихся к трансмутации металлов» [43]. Считается, что Зосиму принадлежит изречение «подобное порождает подобное», однако сомнительно, что все приписываемые ему фрагменты действительно являются его трудами.

[43] Ф. П. Венейбл, доктор философии: «Краткая история химии» (1896), стр. 13.

Среди других ранних алхимиков можно также упомянуть Африкана Сирийского, Синезия, епископа Птолемаиды, и историка Олимпиодора Фиванского.

Гебер.

§ 32. В VII веке арабы завоевали Египет; и, как ни странно, алхимия процветала под их властью в значительной степени. Из всех арабских алхимиков Гебер считался величайшим; как говорит профессор Мейер: «Не может быть спора о том, что с именем Гебера распространялась память о личности, с которой были связаны химические знания того времени» [44]. Предполагается, что Гебер жил около IX века, но о его жизни ничего определенного не известно. Ему приписывалось большое количество работ, большинство из которых неизвестны, но четыре латинские рукописи, опубликованные под названиями «Summa Perfectionis Metallorum», «De Investigatione Perfectionis Metallorum», «De Inventione Veritatis» и «De Fornacibus Construendis», еще несколько лет назад считались подлинными. На основании этих работ Гебер занимал высокое положение как химик. В них описано получение многих важных химических соединений; основные химические операции, такие как сублимация, дистилляция, фильтрация, кристаллизация (или коагуляция, как называли ее алхимики) и т. д.; а также важные химические приборы, например, водяная баня, усовершенствованные печи и т. д. Однако покойный профессор Бертло показал, что «Summa Perfectionis Metallorum» является подделкой XIV века, а остальные работы — подделками еще более позднего времени. Более того, были обнаружены оригинальные арабские рукописи Гебера. Эти подлинные сочинения Гебера весьма туманны; они не дают оснований полагать, что знаменитая серо-ртутная теория принадлежала этому алхимику, и доказывают, что он не был тем искусным химиком, каким его считали. Упомянутые выше подложные сочинения показывают, что псевдо-Гебер был человеком с обширными химическими знаниями и опытом, и они играют немаловажную роль в истории алхимии.

[44] Эрнст фон Мейер: «История химии» (перевод д-ра Макгоуэна, 1906), стр. 31.

Другие арабские алхимики.

§ 33. Среди других арабских алхимиков наиболее прославленными были Авиценна и Разес, которые, как предполагается, жили некоторое время спустя после Гебера и которым, возможно, в некоторой степени обязана своим появлением серо-ртутная теория.

Учения арабских алхимиков постепенно проникали в западный мир, где в XIII веке процветали некоторые из наиболее выдающихся алхимиков, чьи жизни и учения мы должны теперь кратко рассмотреть.

ИЛЛЮСТРАЦИЯ 7.

[работы де Бри]

ПОРТРЕТ АЛЬБЕРТА ВЕЛИКОГО.

Перед страницей 44]

Альберт Великий (1193–1280).

§ 34. Альберт Великий, Альберт Гроот или Альберт фон Больштедт (см. иллюстрацию 7), родился в Лауингене, вероятно, в 1193 году. Он получил образование в Падуе и в свои поздние годы проявил способности к усвоению знаний своего времени. Он изучал теологию, философию и естественные науки и главным образом известен как философ-аристотелик. Он вступил в орден доминиканцев, публично преподавал в Кельне, Париже и других местах и был назначен провинциалом этого ордена. Позднее ему был пожалован сан епископа Регенсбургского, но через несколько лет он удалился в доминиканский монастырь, где посвятил себя философии и науке. Он был одним из самых образованных людей своего времени и, кроме того, человеком благородного характера. Подлинность приписываемых ему алхимических работ подвергалась сомнению.

Фома Аквинский (1225–1274).

§ 35. Знаменитый доминиканец Фома Аквинский (см. иллюстрацию 8), вероятно, был учеником Альберта Великого, от которого, как полагают, он перенял алхимические знания. Однако весьма вероятно, что приписываемые ему алхимические работы являются подложными. Автор этих работ проявляет глубоко религиозный настрой, и, согласно «Истории химии» Томсона, он был первым, кто использовал термин «амальгама» для обозначения сплава ртути с каким-либо другим металлом [45].

[45] Томас Томсон: «История химии», том I (1830), стр. 33.

Роджер Бэкон (1214–1294).

§ 36. Роджер Бэкон, самый прославленный из средневековых алхимиков, родился близ Илчестера в Сомерсете, вероятно, в 1214 году. Его эрудиция, учитывая общее состояние невежества, царившее в то время, была весьма примечательной. Профессор Мейер говорит: «Его следует рассматривать как интеллектуального родоначальника экспериментальных исследований, если связывать отход в этом направлении с чьим-либо именем — направление, которому следовали все больше и больше с течением времени, которое придало науке [химии] ее особый отпечаток и обеспечило ее устойчивое развитие» [46]. Роджер Бэкон изучал теологию и естественные науки в Оксфорде и Париже; он вступил в орден францисканцев, однако дата этого события неизвестна. Он особенно интересовался оптикой, и некоторые открытия в этой области физики приписывались ему, хотя, вероятно, ошибочно. По-видимому, он также был знаком с порохом, который, однако, не использовался в Европе до многих лет спустя [47]. К несчастью, он заработал нежелательную репутацию человека, общающегося с силами тьмы, и, поскольку он не стеснялся выступать против многих мнений, бытовавших в то время, он подвергся сильным преследованиям. Он твердо верил в способность Философского камня трансмутировать большие количества «неблагородных» металлов в золото, а также продлевать жизнь человека. «Алхимия», — говорит он, — «это наука, обучающая тому, как превратить любой вид металла в другой: и это посредством надлежащего лекарства, как явствует из книг многих философов. Алхимия, следовательно, есть наука, обучающая тому, как изготовить и составить определенное лекарство, которое называется Эликсир, и которое, будучи брошено на металлы или несовершенные тела, полностью совершенствует их в самой проекции» [48]. Он также верил в астрологию; но, тем не менее, он был полностью против многих магических и суеверных представлений того времени, и его трактат «De Secretis Operibus Artis et Naturæ, et de Nullitate Magiæ» был попыткой доказать, что многие так называемые «чудеса» могут быть совершены просто с помощью естественной науки. Роджер Бэкон был твердым сторонником серо-ртутной теории: он говорит: «...естественные принципы в рудниках — это ртуть (Argent-vive) и сера. Все металлы и минералы, которых существует множество и разнообразные виды, порождаются из этих двух: но я должен сказать вам, что природа всегда стремится и тяготеет к совершенству Золота: но многие случайности, возникающие между ними, изменяют металлы... Ибо в соответствии с чистотой и нечистотой двух вышеупомянутых принципов, ртути и серы, порождаются чистые и нечистые металлы» [49]. Он выражает удивление, что кто-то может использовать животные и растительные вещества в своих попытках приготовить Камень — практика, обычная для некоторых алхимиков, но горячо критикуемая другими. Он говорит: «Ничто не может быть смешано с металлами, что не было бы создано или произведено из них, остается достаточно ясным, что никакая чужеродная вещь, не имеющая своего происхождения от этих двух [а именно, серы и ртути], не способна усовершенствовать их или произвести изменение и новую трансмутацию их: так что удивительно, что какой-либо мудрец должен обращать свой ум к живым существам или растениям, которые далеки, когда есть минералы, которые можно найти достаточно близко: и мы никоим образом не должны думать, что кто-либо из Философов помещал Искусство в вышеупомянутые отдаленные вещи, кроме как путем сравнения» [50]. Единственный процесс, необходимый для приготовления Камня, говорит он нам, — это «постоянное переваривание» в огне, что является методом, который «Бог дал природе» [51]. Он умер около 1294 года.

[46] Эрнст фон Мейер: «История химии» (перевод д-ра Макгоуэна, 1906), стр. 35.

[47] См. «Открытие чудес» Роджера Бэкона, главы VI и XI.

[48] Роджер Бэкон: «Зерцало алхимии» (1597), стр. 1.

[49] Там же, стр. 2.

[50] Роджер Бэкон: «Зерцало алхимии» (1597), стр. 4.

[51] Там же, стр. 9.

Арнольд де Вилланова (12—?—1310?).

§ 37. Дата и место рождения Арнольда де Виллановы, или Вильнева, остаются неопределенными. Он изучал медицину в Париже, а во второй половине XIII века практиковал в Барселоне. Чтобы избежать преследований со стороны инквизиции, он был вынужден покинуть Испанию и в конечном итоге нашел безопасность у Фридриха II на Сицилии. Он был знаменит не только как алхимик, но и как искусный врач. Он умер (как полагают, при кораблекрушении) около 1310–1313 годов.

Раймунд Луллий (1235?—1315).

§ 38. Раймунд Луллий, сын знатного испанского семейства, родился в Пальме (на Майорке) около 1235 года. Он был человеком несколько эксцентричного характера — в юности человек удовольствий, в зрелости — мистик и аскет. Его карьера была странствующей и авантюрной. Нам рассказывают, что в молодые годы, будучи женатым, он страстно увлекся дамой по имени Амброзия де Кастелло, которая тщетно пыталась отговорить его от этой греховной страсти. Ее усилия оказались тщетными, и она попросила Луллия навестить ее, после чего в присутствии мужа обнажила перед ним свою грудь, почти съеденную раком. Это зрелище — так гласит история — привело к обращению Луллия. Он стал одержим идеей обращения язычников в Африке в христианство и нанял араба, чтобы выучить язык. Однако человек, узнав о цели своего господина, попытался убить его, и Луллий едва спасся. Но его энтузиазм к миссионерской деятельности никогда не угасал — его центральной идеей была разумность и доказуемость христианского вероучения — и, к несчастью, в конце концов он был забит камнями жителями Бужи (в Алжире) в 1315 году [52].

[52] См. «Жизнеописания алхимических философов» (1815), стр. 17 и далее.

Луллию приписывается очень большое количество алхимических, теологических и других трактатов, многие из которых, несомненно, являются подложными; и трудно решить, какие из них являются подлинными. Предполагается, что он почерпнул знания об алхимии у Роджера Бэкона и Арнольда де Виллановы. Однако представляется более вероятным, что либо алхимик Луллий был личностью, отличной от Луллия, чью жизнь мы описали выше, либо алхимические сочинения, приписываемые ему, являются подделками того же рода, что и работы псевдо-Гебера (§ 32). Из этих алхимических сочинений мы можем упомянуть здесь «Clavicula». Он говорит, что это ключ ко всем его другим книгам по алхимии, в которых все Искусство полностью изложено, хотя и настолько туманно, что его невозможно понять без этого ключа. В этой работе в ясных выражениях описан предполагаемый метод того, что можно назвать умножением «благородных» металлов, а не трансмутацией; но следует заметить, что используемый камень сам по себе является соединением серебра или золота. Согласно Луллию, секрет Философского камня заключается в извлечении ртути из серебра или золота. Он пишет: «Металлы не могут быть трансмутированы... в Минералах, если они не будут приведены к своей первой Материи... Поэтому я советую вам, о мои Друзья, чтобы вы не работали ни над чем, кроме Соля и Луны, приводя их к первой Материи, нашей Сере и Ртути: поэтому, Сын, ты должен использовать эту почтенную Материю; и я клянусь вам и обещаю, что если вы не возьмете Ртуть этих двух, вы пойдете к Практике как слепые без глаз или чувств...» [53].

[53] Раймунд Луллий: «Clavicula, или Малый ключ» (см. «Aurifontina Chymica», 1680, стр. 167).

Петр Бонус (XIV век).

§ 39. В 1546 году была опубликована работа под названием «Margarita Pretiosa», которая претендовала на то, чтобы быть «верным сокращением», сделанным «Янусом Лацинусом Терапусом, калабрийцем», рукописи, написанной Петром Бонусом в XIV веке. Сокращенный английский перевод этой книги, выполненный г-ном А. Э. Уэйтом, был опубликован в 1894 году. О жизни Бонуса, который, как говорят, был жителем Полы, морского порта в Истрии, ничего не известно; но «Margarita Pretiosa» является алхимической работой, представляющей значительный интерес. Автор начинает, подобно псевдо-Геберу в своей «Сумме совершенства», с приведения ряда весьма остроумных аргументов против обоснованности Искусства; затем он переходит к аргументам в пользу алхимии и дает полные ответы на предыдущие возражения; далее рассматриваются другие трудности и т. д. Во всем этом, по сравнению со многими другими алхимиками, Бонус, хотя и несколько многословен, удивительно ясен. Все металлы, утверждает он, следуя взглядам псевдо-Гебера, состоят из ртути и серы; но в то время как ртуть всегда одна и та же, разные металлы содержат разную серу. Существуют также два разных вида серы — внутренняя и внешняя. Сера необходима для развития ртути, но для того, чтобы появился конечный продукт, золото, необходимо, чтобы внешняя и нечистая сера была очищена. «Каждый металл», — говорит Бонус, — «отличается от всех остальных и имеет определенное совершенство и завершенность, присущие только ему; но ни один, кроме золота, не достиг той высшей степени совершенства, на которую он способен. Для всех обычных металлов существует преходящее и совершенное состояние внутренней завершенности, и этого совершенного состояния они достигают либо посредством медленного действия Природы, либо посредством внезапной трансформирующей силы нашего Камня. Мы должны, однако, добавить, что несовершенные металлы являются частью великого плана и замысла Природы, хотя они и находятся в процессе трансформации в золото. Ибо большое количество весьма полезных и незаменимых инструментов и утвари невозможно было бы изготовить вовсе, если бы не было меди, железа, олова или свинца, и если бы все металлы были либо серебром, либо золотом. По этой благодетельной причине Природа снабдила нас металлической субстанцией на всех ее различных стадиях развития, от железа, или низшего, до золота, или высшего состояния металлического совершенства. Природа всегда стремится к разнообразию и по этой причине, вместо того чтобы покрыть всю поверхность земли водой, развила из этой элементарной субстанции великое разнообразие форм, охватывающее весь животный, растительный и минеральный мир. Точно так же для пользы людей Природа дифференцировала металлическую субстанцию на великое множество видов и форм» [54]. Согласно этой интересной алхимической работе, Искусство алхимии состоит не в сведении несовершенных металлов к их первой субстанции, а в продолжении работы Природы, развитии несовершенных металлов до совершенства и удалении их нечистой серы.

[54] Петр Бонус: «Новая жемчужина великой цены» (перевод г-на А. Э. Уэйта, стр. 176–177).

ИЛЛЮСТРАЦИЯ 8.

ПОРТРЕТ ФОМЫ АКВИНСКОГО.

ПОРТРЕТ НИКОЛЯ ФЛАМЕЛЯ.

Перед страницей 52]

Николя Фламель (1330–1418).

§ 40. Николя Фламель (см. иллюстрацию 8) родился около 1330 года, вероятно, в Париже. Его родители были бедны, и Николя занялся ремеслом писца. Со временем Фламель стал очень богатым человеком и, в то же время, по-видимому, проявлял значительную щедрость. Этот рост богатства Фламеля приписывался предполагаемому успеху в Герметическом Искусстве. Нам рассказывают, что в руки молодого писца попала замечательная книга, которую он поначалу не мог понять, пока, наконец, ему не посчастливилось встретить адепта, который перевел для него ее тайны. Эта книга раскрыла оккультные секреты алхимии, и с ее помощью Николя смог получить огромные количества золота. Эта история, однако, представляется легендарной, и кажется более вероятным, что богатство Фламеля возникло благодаря его деятельности в качестве писца и ростовщика. Во всяком случае, все алхимические работы, приписываемые Фламелю, имеют более или менее сомнительное происхождение. Одна из них, озаглавленная «Краткий трактат, или Философское резюме», находится в «Герметическом музее». Это очень краткая работа, поддерживающая серо-ртутную теорию.

«Василий Валентин» и «Триумфальная колесница сурьмы».

§ 41. Вероятно, самой знаменитой из всех алхимических книг является работа, известная как «Triumph-Wagen des Antimonii». Латинский перевод с комментариями Теодора Керкрингриуса был опубликован в 1685 году, а английский перевод этой версии, выполненный г-ном А. Э. Уэйтом, появился в 1893 году. Автор описывает себя как «Василия Валентина, монаха-бенедиктинца». В своей «Practica», другой алхимической работе, он говорит: «Когда я испил до дна чашу человеческих страданий, я был побужден задуматься о нищете этого мира и ужасных последствиях непослушания наших прародителей... Я поспешил удалиться от злого мира, проститься с ним и посвятить себя Служению Богу» [55]. Далее он рассказывает, что поступил в монастырь, но, обнаружив, что у него остается свободное время после выполнения ежедневной работы и молитв, и не желая проводить это время в праздности, он занялся изучением алхимии, «исследованием тех природных тайн, посредством которых Бог набросал вечные вещи», и, наконец, его труды были вознаграждены открытием Камня, весьма могущественного в излечении болезней. В «Триумфальной колеснице сурьмы» точно описано большое количество сурьмяных препаратов, и, поскольку предполагалось, что Василий написал эту работу где-то в XV веке, было сделано заключение, что эти препараты были, по большей части, его собственными открытиями. Он с величайшей энергией защищает лечебные свойства сурьмы и критикует в далеко не мягких выражениях врачей своего времени. Благодаря этой работе Василий Валентин занимал очень высокое положение как экспериментальный химик; но с самых ранних времен ее дата и авторство считались сомнительными; и, как следует из исследований покойного профессора Шорлеммера, «это несомненная подделка, датируемая примерно 1600 годом, информация для которой была почерпнута из работ других авторов...» [56]. Вероятно, другие работы, приписываемые Василию Валентину, носят подобный характер. «Триумфальная колесница сурьмы», однако, дает точное описание знаний о сурьме того времени, и псевдо-Валентин показывает себя человеком со значительным опытом в отношении этого предмета.

[55] «Василий Валентин»: «Practica» (см. «Герметический музей», том I, стр. 313).

[56] Сэр Г. Э. Роско, член Королевского общества, и К. Шорлеммер, член Королевского общества: «Трактат по химии», том I (1905), стр. 9.

Исаак Голландский (XV век).

§ 42. Исаак Голландский и его соотечественник с тем же именем, вероятно, его сын, считаются первыми голландскими алхимиками. Предполагается, что они жили в XV веке, но об их жизни ничего не известно. Исаак, хотя и не был свободен от суеверных мнений, по-видимому, был практическим химиком, и его работы, изобилующие рецептами, высоко ценились Парацельсом и другими алхимиками. Он придерживался мнения, что все вещи в этом мире имеют двойственную природу, отчасти добрую и отчасти злую. «...Все, что Бог сотворил добрым в верхней части мира», — пишет он, — «совершенно и нетленно, как небо: но все, что в этих нижних частях, будь то звери, рыбы и всякого рода чувствующие существа, травы или растения, наделено двойственной природой, то есть совершенной и несовершенной; совершенная природа называется Квинтэссенцией, несовершенная — Фекалиями или осадком, или ядовитым или горючим маслом... Бог вложил тайную природу или влияние в каждое творение, и... каждой природе одного сорта или вида он дал общее влияние и добродетель, будь то в Физике или других тайных работах, которые отчасти обнаруживаются естественным мастерством. И все же вещей неизвестных больше, чем тех, что явны нашим чувствам» [57]. Он дает указания по извлечению Квинтэссенции, которой приписываются чудесные свойства, из сахара и других органических веществ; и он, по-видимому, является самым ранним известным писателем, упоминающим знаменитую серо-ртутно-солевую теорию.

[57] «Сто четырнадцать экспериментов и лекарств знаменитого врача Теофраста Парацельса, к которым добавлены... некоторые Секреты Исаака Голландца, касающиеся Растительной и Животной Работы» (1652), стр. 35.

Бернар Тревизан (1406–1490).

§ 43. Бернар Тревизан, французский граф XV века, растратил огромные суммы денег в поисках Камня, чему была посвящена вся его жизнь и энергия. По-видимому, он стал жертвой одного шарлатана за другим, но в конце концов, в преклонном возрасте, он говорит, что его труды были вознаграждены и что он успешно совершил Великое Делание. В короткой, но довольно туманной работе он говорит о Философском камне следующими словами: «Этот Камень, следовательно, состоит из Тела и Духа, или из летучей и фиксированной Субстанции, и это делается потому, что ничто в Мире не может быть порождено и явлено свету без этих двух Субстанций, а именно, мужского и женского: Откуда явствует, что хотя эти две Субстанции не одного и того же вида, все же из них возникает один Камень, и хотя они кажутся и называются двумя Субстанциями, на самом деле это лишь одна, а именно, Ртуть» [58]. Он, однако, по-видимому, ничего не добавил к нашим знаниям в области химической науки.

[58] Бернар, граф Тревизан: «Трактат о Философском камне», 1683 (см. «Collectanea Chymica: Сборник десяти различных трактатов по химии», 1684, стр. 91).

Сэр Джордж Рипли (14—?—1490?).

§ 44. Сэр Джордж Рипли, выдающийся алхимический философ XV века, вступил на монашеский путь в юности, став одним из каноников Бридлингтона. После некоторых путешествий он вернулся в Англию и, получив разрешение от Папы жить в уединении, посвятил себя изучению Герметического Искусства. Его главная работа — «Соединение алхимии... содержащее двенадцать Врат», которая была написана в 1471 году. В этой любопытной работе мы узнаем, что для достижения Великого Делания необходимы двенадцать процессов, а именно: Кальцинация, Растворение, Разделение, Соединение, Гниение, Застывание, Цибация, Сублимация, Ферментация, Возвышение, Умножение и Проекция. Они уподобляются двенадцати вратам замка, в которые должен войти философ. В заключение двенадцатых врат Рипли говорит:—

“Now thou hast conqueryd the twelve Gates,

And all the Castell thou holdyst at wyll,

Keep thy Secretts in store unto thy selve;

And the commaundements of God looke thou fulfull:

In fyer conteinue thy glas styll,

And Multeply thy Medcyns ay more and more,

For wyse men done say store ys no sore.”[59]

[59] Сэр Джордж Рипли: «Соединение алхимии» (см. «Theatrum Chemicum Britannicum», под редакцией Элиаса Эшмола, 1652, стр. 186).

В заключение работы он говорит нам, что во всем, что он писал ранее, он ошибался; он говорит:—

“I made Solucyons full many a one,

Of Spyrytts, Ferments, Salts, Yerne and Steele;

Wenyng so to make the Phylosophers Stone:

But fynally I lost eche dele,

After my Boks yet wrought I well;

Whych evermore untrue I provyd,

That made me oft full sore agrevyd.”[60]

[60] Там же, стр. 189.

Рипли сделал многое для популяризации работ Раймунда Луллия в Англии, но, по-видимому, не добавил ничего к знаниям по практической химии. Его «Bosom Book», которая содержит предполагаемый метод приготовления Камня, находится в «Collectanea Chemica» (1893).

Томас Нортон (XV век).

§ 45. Томас Нортон, автор знаменитого «Ординала алхимии», вероятно, родился незадолго до начала XV века. «Ординал», написанный в стихах (и который можно найти в «Theatrum Chemicum Britannicum» Эшмола) [61], анонимен, но личность автора раскрывается с помощью любопытного приема. Начальные слоги пролога и первых шести глав, вместе с первой строкой седьмой главы, дают следующий двустишие:—

“Tomais Norton of Briseto,

A parfet Master ye maie him call trowe.”

[61] Прозаическую версию можно найти в «Герметическом музее», переведенную обратно на английский язык с латинского перевода Майера.

Сэмюэл Нортон, внук Томаса, который также был алхимиком, говорит, что Томас Нортон был членом тайной палаты Эдуарда IV. Об особых взглядах Нортона относительно порождения металлов мы уже упоминали (см. § 20). Он учил, что истинное знание Искусства алхимии можно получить только из уст адепта, и в своем «Ординале» он дает отчет о своем собственном посвящении. Он рассказывает нам, что был наставлен своим учителем (вероятно, сэром Джорджем Рипли) и изучил секреты Искусства за сорок дней в возрасте двадцати восьми лет. Он, однако, по-видимому, не пожал плодов этого знания. Дважды, говорит он нам, он готовил Эликсир, и дважды он был украден у него; и говорят, что он умер в 1477 году, разорив себя и своих друзей своими неудачными экспериментами.

ГЛАВА IV АЛХИМИКИ (продолжение) (Б. ПАРАЦЕЛЬС И ПОСЛЕ)

Парацельс (1493–1541).

§ 46. Тот эксцентричный гений, Парацельс — или, если называть его правильным именем, Филипп (?) Ауреол (?) Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, — чей портрет является фронтисписом к настоящей работе, родился в Айнзидельне в Швейцарии в 1493 году. Он изучал алхимические и медицинские искусства у своего отца, который был врачом, и продолжил свои исследования позже в Базельском университете. Он также уделил некоторое время изучению магии и оккультных наук у знаменитого Тритемия из Шпанхайма. Парацельс, однако, нашел чисто теоретическое «книжное обучение» университетской программы неудовлетворительным и отправился на рудники, где мог изучать природу металлов из первых рук. Затем он провел несколько лет в путешествиях, посетив некоторые из главных стран Европы. Наконец он вернулся в Базель, где ему была предоставлена кафедра медицинской науки его старого университета. Работы Исаака Голландского вдохновили его на желание улучшить медицинскую науку своего времени, и в своих лекциях (которые, вопреки обычному обычаю, читались не на латыни, а на немецком языке) он в яростных выражениях осудил учения Галена и Авиценны, которые до тех пор были признанными авторитетами в медицинских вопросах. Его использование немецкого языка, грубость в критике и сильное самомнение, в сочетании с тем фактом, что он действительно обнажил многие медицинские глупости и мошенничества своего времени, вызвали к нему всеобщую неприязнь со стороны остальных врачей, и, поскольку муниципальные власти встали на сторону оскорбленных аптекарей и врачей, чьи методы Парацельс разоблачил, он бежал из Базеля и возобновил свою прежнюю странствующую жизнь. Он был, как нам говорят, человеком очень невоздержанных привычек, редко бывая трезвым (утверждение, серьезно вызывающее сомнения); но, с другой стороны, он, безусловно, совершил очень большое количество самых замечательных исцелений, и, судя по его сочинениям, он был вдохновлен высокими и благородными идеалами и горячей верой в христианскую религию. Он умер в 1541 году.