«Малая история войны: письма солдата «девушке, которую я оставил» (1861–1864)»

Я не отделался от своей караульной службы позавчера так легко, как ожидал. Начался холодный дождь, и если бы не пальто и прорезиненное одеяло, которые пришли в моем ящике, я бы пострадал. В тот день мы впервые заняли новую гауптвахту, которую, однако, не успели покрыть дранкой, и внутри дождь шел сильнее, чем снаружи. Поэтому я спустился в свою палатку и сидел, пока не был на посту, и таким образом извлек максимум из мрачной ситуации.

CXIX

Point Lookout, Md.,

Saturday Evening, November 21, 1863.

Снаружи дождливо и уныло, но внутри тепло и уютно. В маленькой печке хороший огонь, палатка плотная, как барабан, и для меня есть удобные теплые нары, когда я буду готов лечь спать.

Кажется, у тебя там целая череда приключений. Ну, вот одно из моих. На днях я выбрался вглубь страны, просто чтобы посмотреть, что это за место. Было темно, когда я подошел на милю к лагерю, и я был уставшим и хотел добраться кратчайшим путем. Я знал, что по маршруту, который сэкономит мне половину пути, мне придется переходить вброд сеть маленьких ручьев, но это меня не беспокоило, и я двинулся напрямик. Войдя в ручей № 1, я обнаружил, что стою по пояс в воде, с сильным приливом. Но я уже ввязался в это и продолжал пробиваться вперед, но когда дошел до последнего перехода, пожалел, что не пошел другим путем. Это было в том месте, где ручей впадает в реку. Он был нешироким, но прилив входил в него, как в мельничный желоб. Я вошел в воду. Пару раз я думал, что меня смоет с ног и понесет вверх по ручью, как кусок коряги. Но я прошел — и так закончилось мое захватывающее приключение.

Сообщается, что у нас будут палатки «Сибли» для зимних квартир и что все улучшения, которые мы делали, придется убрать, чтобы освободить место для нового устройства. «Сибли» намного больше наших палаток типа А и представляет собой большой брезентовый конус, поддерживаемый центральным шестом. Наши будут огорожены частоколом высотой около четырех футов на бревнах, вкопанных вертикально в землю, и десять человек составят экипаж палатки. Каждая палатка оборудована печью, и все это делает жилье максимально комфортным. Единственный недостаток — хлопоты по переезду.

Новые люди из Пятого полка доставляют много хлопот своими попытками дезертировать. В прошлый вторник несколько человек решились на это, и одна группа благополучно сбежала, взяв лодку с пляжа у нашего лагеря. В результате Марстон приказал забрать все лодки, и на этом конец нашим катаниям и сбору устриц. Двое наемников умудрились добраться до шхуны и договорились с негром — который был капитаном, поваром и всем экипажем — высадить их на берег за пределами нашей линии пикетов. Как только они высадились, отряд конных помчался по пляжу и собрал их, а каноэртка погналась за шхуной и привела ее как приз.

Полковник Бэйли перевез сюда старую лачугу, которую, полагаю, он намерен обустроить для себя и жены. Он квартировал на мысу, и сообщается, что генерал Марстон приказал ему разместиться со своим полком.

Крысы! Крысы!! Крысы!!! Мы ими переполнены. Они кишат повсюду и достаточно большие, чтобы подстеречь кошку. Они бегают по нам, пока мы лежим на нарах, и на днях одна свалилась прямо мне на лицо с верхних нар. Один из парней на тех нарах схватил одну и швырнул через палатку, где она ударилась о доски с громким стуком и испуганным писком.

Я слышал, что Пятый полк завтра заступает в караул. Если они это сделают, это значительно облегчит нашу службу.

CXX

Point Lookout, Md., November 28, 1863.

Какое облегчение для нас, переутомленных парней, что Пятый полк берет на себя караульную службу. Нас теперь не могут вызывать чаще, чем раз в три дня, а вероятно, и того реже. Тебе не стоит беспокоиться об оспе здесь. В этом полку только один случай, насколько я знаю. Большинство случаев — из лагеря пленных. Больница для больных оспой находится за пределами линий, а караул — это иммунные люди, которые уже переболели.

Вечер. — Я только что хорошо поужинал устрицами, а газеты принесли нам новости о великой победе при Чаттануге, так что я чувствую себя довольно хорошо и телом, и духом.

CXXI

Point Lookout, Md.,

Sunday, December 6, 1863.

ЕСЛИ БЫ я только знал, мне не пришлось бы так бояться холодных ночей, караульной службы на снегу и под дождем. Я прослужил уже почти три года, не прося никаких одолжений и не получая их. Но в прошлый вторник полковник Бэйли издал приказ, назначающий меня почтальоном этого полка. Это определенно самая легкая работа на Пойнт-Лукаут. Я полностью освобожден от караульной службы и учений. Наша почта приходит через день, и я хожу к пароходу — около четверти мили — приношу почту и раздаю ее, а на следующее утро отношу исходящую почту на пароход. Вот и все. По сути, армейский почтмейстер. Джесси Дьюи некоторое время выполнял двойную работу, как старшина роты и почтальон, но эти две работы мешали друг другу, и я стал бенефициаром.

За прошедшую неделю наш полк получил пополнение около 175 наемников. Рота I получила порцию из двадцати человек. Среди них есть несколько хороших людей, но их очень мало. Большинство из них иностранцы, и многие просто ждут возможности дезертировать. Трое или четверо сбежали на днях на лодке, которая подошла к берегу от одной из каноэрок. Офицер оставил свою лодку без охраны, и, возможно, там не обошлось без ругани, когда он пришел за ней, а ее и след простыл. Нужна железная рука, чтобы держать такую банду в узде. Более двадцати из них уже были привязаны к флагштоку, с кляпом во рту или подвергнуты другому наказанию. У нас никогда не было караула вокруг лагеря до сегодняшнего дня, но теперь это будет постоянно. Столько лишней работы для парней, все из-за этих человеческих паразитов, которыми Нью-Гэмпшир заполняет свои старые полки. Старые солдаты ужасно недовольны. Лично для меня это не имеет значения, и действительно приятно ложиться спать каждую ночь для непрерывного отдыха. Ходят слухи, что нас скоро сменят отряды Инвалидного корпуса и отправят на фронт. Хотя я не думаю, что нас отправят, пока не начнется весенняя кампания. Джордж Колби приехал в начале недели и работает клерком в лавке маркитанта Бэйли. [Джордж Г., тогда из Манчестера, а позже, до своей трагической смерти, на службе на железной дороге в Плимуте, Н. Х.]

CXXII

Point Lookout, Md.,

Sunday, December 13, 1863.

Почта в Вашингтон сегодня не ушла. Прошлой ночью, когда я уже лег спать, пришел почтовый агент, разбудил меня и велел доставить почту в штаб до трех часов. Пришлось вылезать из койки в половине третьего. Было темно, хоть глаз выколи, лило как из ведра, а ветер дул ураганный. Я натянул шинель, прорезиненное пончо и пошлепал в штаб. Но несколько минут назад Джесс Дьюи заглянул в палатку и сказал, что почтовый агент все еще здесь и почта еще не отправлена.

Существует вероятность, что мятежники попытаются освободить здешних пленных, поэтому принимаются все меры предосторожности против подобных действий. Дорога вглубь страны патрулируется по ночам, а эскадра канонерских лодок была усилена, так что теперь у нас здесь десять судов на случай любой чрезвычайной ситуации.

Фрэнк Эверетт из редакции «Манчестер Миррор» пишет своему брату Генри, что Фарнсворт вернулся в редакцию «Америкэн», уволившись с военной службы.

Monday, December 14.

Сегодня был ужасный шторм, и я удивляюсь, как моя палатка не обзавелась крыльями и не улетела. Скоро будут предприняты попытки уговорить стариков записаться на новый срок. Им дадут тридцатидневный отпуск и солидную премию. Капитан Гордон будет вербовщиком для этого полка и начнет работу в самое ближайшее время. Я записываться на новый срок не буду.

CXXIII

Point Lookout, Md., December 19, 1863.

Наш старый полк получил сегодня еще одну порцию — 350 заместителей, из того же теста, что и первая партия. Тяжело нам, старым нью-гэмпширским парням. Немало наших драгоценных заместителей сбежало позавчера ночью, и вчера утром отряд отправился прочесывать местность в их поисках. Четверых поймали и привели вчера. Отряд еще не вернулся, они обыскивают каждый сарай и стог сена, и мы надеемся, что они поймают еще нескольких — живыми или мертвыми, лучше мертвыми.

Sunday, December 20.

Вот это комфорт — поленница вместо стула, а шинель вместо подушки. Снаружи холодно и ветрено, но хороший огонь в нашей печке-буржуйке делает внутри тепло и уютно. Кстати, скоро я переезжаю — у меня будет отдельная палатка под почтовое отделение.

Фабрика слухов работает на полную мощность. Последняя байка весьма изобретательна. Согласно этой истории, которая просочилась к какому-то правдивому малому из штаба, стариков полка собираются посадить на лошадей, чтобы они заменили находящийся здесь кавалерийский отряд. Билл Рамсделл должен стать сержант-майором в новой структуре, но наши унтер-офицеры останутся присматривать за призывниками.

Миссис Бейли уехала домой — отправилась несколько дней назад в сопровождении Хена Пиллсбери. У него двадцатидневный отпуск.

Несколько дней назад пленные мятежники во главе со своими сержантами устроили организованный бунт в одной из своих кухонь. Не знаю, в чем была причина их недовольства. Один был застрелен часовым, несколько ранены. На следующий день десятерых сержантов, которые были зачинщиками беспорядков, привязали руками к столбам забора и оставили на несколько часов размышлять о своих грехах.

CXXIV

Point Lookout, Md., December 25, 1863.

С РОЖДЕСТВОМ! Один из наших капитанов сказал на днях, что стариков, вероятно, демобилизуют в течение двух месяцев, но я не верю в эти сказки. Вчера я разговаривал с капитаном Платтом, и он много хорошего наговорил о моей жене. Я узнал много нового о тебе и Эри Платте, и можешь быть уверена, что я был очень внимательным слушателем.

Генерал Бен Батлер был здесь вчера, внимательно осматривал все вокруг, и, насколько я понимаю, он договаривается об обмене пленными.

Tuesday, December 29.

С тех пор как я начал это письмо, почты не было до сегодняшнего утра, и ничего не отправлялось. Почтовое судно раздавило льдом, и я с тревогой ждал лодку, которая так и не пришла. Мне нужно нести почту через полчаса, так что должен заканчивать.

CXXV

Point Lookout, Md., December 31, 1863.

Я в лавке маркитанта Квинта, пишу на бочке. Квинт [Атертон У., из Манчестера] — маркитант в лагере для военнопленных, и я немного помогаю ему, как раз чтобы расплатиться за масло и другие товары, которые мне нужны. У меня уйма свободного времени, и эта договоренность выгодна и вполне устраивает как Квинта, так и меня.

Мы довольно весело провели здесь Рождество. Сначала был конкурс с поросенком, натертым жиром, что вызвало море смеха. Это был один из тех тощих, уродливых зверей, что бегают дикими в здешних южных лесах. Его только что привели, и он был диким и свирепым, как волк. Поэтому, когда преследователи окружили его, он отчаянно боролся за свободу и вовсю использовал все средства защиты, которыми его наградил Господь. Потом были состязания по борьбе, спарринги и бег наперегонки.

Сегодня из Вирджинии прибыло семь лодок с неграми. Я был на берегу, когда одна из них причалила. Там было 32 человека — мужчины, женщины и дети, со всем своим домашним скарбом, набитые в одну лодку. Это была довольно бодрая и приличная группа беглых рабов, и, несомненно, какой-нибудь бедный заблуждающийся мятежник сейчас оплакивает потерю живого имущества на несколько тысяч долларов. Многие из прибывших негров, вероятно, из Мэриленда, но всех принимают одинаково, и очень немногие, если вообще кто-то, из беглецов возвращаются в руки своих хозяев.

January 1, 1864.

Желаю тебе счастливого Нового года! Я засиделся допоздна прошлой ночью, играя в «маггинс» в лавке маркитанта.

Полковник Бейли издал сегодня утром приказ для командиров рот, который был встречен старыми солдатами с большим удовлетворением, чем некоторыми офицерами. «Ротные фонды», которые накапливались в течение последних двух лет, теперь составляют весьма значительную сумму в каждой роте. Эти деньги находятся в руках командиров рот, и польза от них для людей, которым они принадлежат, была крайне невелика. На самом деле, некоторые капитаны, покинувшие полк, унесли ротные фонды с собой, не отчитавшись, и на этом все заканчивалось. Что ж, с тех пор как появились эти наемники со стодолларовыми купюрами, торчащими из каждого кармана, капитан Гордон начал использовать этот фонд, который был выжат из шкур стариков, на покупку картофеля, лука и других деликатесов, большая часть которых съедается нашими проклятыми заместителями. В этом есть доля злобы, объясняющаяся враждой между Гордоном и основной массой стариков, ведь в прошлом было несколько случаев, когда этот фонд мог быть использован с большой пользой для людей, которым он принадлежал. Старые солдаты возмутились, Билл Рамсделл сказал об этом полковнику Бейли, тот разозлился, и сегодня утром командирам рот было дано указание, что ротные фонды должны использоваться только в интересах старых солдат. По подсчетам Гордона, сумма, причитающаяся каждому из стариков, составляет около шести долларов, и мы не хотим делиться этим с заместителями.

CXXVI

Point Lookout, Md., January 2, 1864.

Не могу сейчас написать длинное письмо, но сделаю это через несколько дней. Я весь день тяжело работал, возводя стены для своей новой палатки почтового отделения, и очень устал. Она будет на самом краю линии полевого штаба, и я буду близким соседом лавки маркитанта Бейли.

CXXVII

Point Lookout, Md., January 10, 1864.

Несколько ночей назад у нас выпало около двух с половиной дюймов снега, и хотя с тех пор погода стояла приятная, было так холодно, что большая часть снега все еще лежит. В последние несколько дней идет работа по сносу и расчистке трущоб, где размещались беглые рабы. Земля, где стоял лагерь, представляет собой настоящий лабиринт из крысиных нор, и количество обитающих там тварей просто невообразимо. Охота на крыс — стандартное развлечение, их выкопали и перебили целыми бушелями. В полковых лагерях их больше, чем мух летом, и это ужасная напасть: они бегают по всему и по всем по ночам, воруя все съестное, до чего могут дотянуться зубами. Но Джесс Дьюи нашел на них управу. Кто-то из парней поймал в лесу маленькую сову и отдал ее Джессу, и с тех пор, как мистер Сова взял дела в свои когти, крысы и мыши обходят эту палатку стороной. Он хитрый малый — сидит весь день на своем ящике, пощипывая кусочек свежего мяса. Если ему свистнешь, он смотрит вверх с важностью судьи, и он действительно стал отличным дополнением к роте.

Наша почта сейчас ходит очень нерегулярно. Судно, пришедшее вчера из Вашингтона, опоздало на три дня из-за льда на реке. Ему пришлось пробивать себе путь пятьдесят миль через лед, достаточно толстый, чтобы выдержать человека. Одно деревянное судно пыталось пробиться вверх по реке, но было так сильно повреждено льдом, что вынуждено было повернуть назад. Но у нас есть связь для исходящей почты через судно, идущее до Форт-Монро и Балтимора, и теперь я отправляю много почты этим путем.

Лагерь для военнопленных скоро будет расширен, и всех офицеров-мятежников, находящихся сейчас в Сандаски, штат Огайо, привезут сюда. Слышал, что 200 человек из нашего полка с батареей отправляются в Вирджинию в разведывательную экспедицию.

Двое из нашей палатки, как я ожидаю, завтра съедут. Если так, я не буду особо спешить перебираться в новое жилье, так как Дэн и я можем устроиться с комфортом прямо там, где мы есть.

CXXVIII

Point Lookout, Md., January 16, 1864.

Вчера до нас дошла почта — первая с 9-го числа. Причина — лед на реке. Судно благополучно вышло из Вашингтона, дошло до Маунт-Вернона, около пятнадцати миль, и встало на якорь на ночь. А когда попыталось двинуться, то не смогло, потому что вмерзло в лед намертво. И там оно простояло во льдах два дня с нашей почтой на борту. Потом пришло другое судно и вырубило его. Во время этой стоянки некоторые из наших парней на борту сходили на берег, чтобы посетить дом и могилу Вашингтона.

Монотонность лагерной жизни была нарушена рейдом через реку в округа Нортумберленд, Ланкастер и Ричмонд. Экспедиция вышла отсюда в прошлый вторник, 12-го числа, и состояла из 150 кавалеристов и отрядов по 150 человек из 2-го и 12-го полков. Билл Рамсделл был одним из мародеров, и он говорит, что это была одна из самых веселых вылазок за всю войну. Парни вернулись домой, нагруженные всякой мыслимой добычей, но были изрядно вымотаны. Экспедиция поднялась вверх по реке примерно на пятнадцать миль, затем по ручью еще на несколько миль, где они уничтожили шлюп и несколько шхун, затем высадились и двинулись вглубь страны. Они рассредоточились по округе и набрали немало пленных — солдат в отпуске, офицеров по призыву и т. д. Одним из них был капитан, который наслаждался поездкой в экипаже со своей дамой сердца. Его вежливо попросили слезть, один из парней вежливо занял его место в экипаже, вежливо отвез барышню домой, вежливо помог ей выйти, попрощался с изысканной вежливостью и уехал с экипажем как с военным трофеем.

Ты спрашиваешь меня о Чарли Фарнэме. Думаю, он утонул не здесь, а в Южной Каролине. Он был уволен из этого полка и поступил на флот. Как мы слышали, он был в лодке, которая перевернулась, и он почти добрался до берега, когда пошел ко дну.

Sunday, January 17.

Должен рассказать тебе, пока не забыл, все о нашем сумасшедшем. Один из парней в моей палатке, который пришел около двух месяцев назад, очевидно, устал от службы и начал притворяться сумасшедшим, чтобы получить увольнение. Он начал спать весь день, чтобы быть в форме и не спать всю ночь. Две ночи он не давал нам спать своими криками: «Сапоги длиной в десять футов», «Человек в палатке», «Где я?», «Кто я?» и прочей чепухой. Когда он бодрствовал днем, он постоянно искал конские волосы на своих руках, и это был весьма интересный случай любительского безумия. Он ничего не мог есть — так он говорил, — но умудрялся тайком уплетать приличное количество еды. Что ж, он начал свою третью ночь и продолжал нести околесицу до полуночи, когда кое-что случилось. У Дэна сдали нервы, и он больше не мог терпеть. Он сбросил одеяла, которыми мы были укрыты, задрал пятки и буквально разнес верхнюю койку в щепки. Сумасшедший приземлился на печку, и обломки разлетелись по всей палатке. Затем старина Дэн открыл рот и выдал нашему доморощенному безумцу «Hail Columbia», «Rule Britannia» и «Erin go Bragh» в одном флаконе, угрожая вытащить его и бросить в реку, если он не станет немедленно и окончательно нормальным. Лечение Дэна произвело полное и чудесное исцеление.

Один из стариков полка недавно женился на дочери старого плантатора, живущего неподалеку в глубине страны. Парня звали Пит Гравлин; девушке семнадцать, очень красивая; родители богатые. Старики были категорически против такой затеи, но Пит и девица были решительны, так что он привез ее в Пойнт, и она стала миссис Гравлин.

В этом полку был организован сбор средств на строительство часовни. Человеческое желание превзойти соседей сделало этот «сбор» успешным. 12-й полк построил часовню за 300 долларов, а во 2-м собрали вдвое больше, и мы поздравляем друг друга не с перспективой иметь часовню, а с тем фактом, что она будет больше, чем у 12-го.

CXXIX

Point Lookout, Md., January 23, 1864.

Я сижу в лавке маркитанта в лагере для военнопленных с целой пачкой бумаги передо мной, ожидающей, когда ее испишут. Почта, на удивление, пришла вчера вовремя. Теплая погода вскрыла лед на реке. Я получил письмо от Фрэнка Моррилла, и он пишет мне: «Я хочу, чтобы ты взял на себя командование Фрэнсис и Нили, когда услышишь, что я еду домой, встретил меня на станции и проводил до дома». [Когда он приехал, он приехал в гробу, получив смертельные ранения в июле того же года.]

У нас был чудесный день, и парни из роты I были заняты укреплением своих новых палаток Сибли. Как только они переедут, у меня будет отдельная палатка под почтовое отделение, и я уже придумал, как она будет оборудована для моей работы, вплоть до создания картинной галереи, ядром которой у меня уже является яркая литография от коробки из-под сигар.

Sunday, January 24.

Я сейчас питаюсь вместе с Хеном Эвереттом, который служит клерком у адъютанта, и парнем по имени Соуман. Мы готовим сами и, как следствие, живем лучше — намного лучше, чем если бы мы зависели только от ротных поваров и пайков. У нас есть бифштекс, печеные бобы, оладьи и лучший кофе в Пойнте, и, собравшись за нашим маленьким обеденным столом в штабе адъютанта, мы никому не завидуем в том, что касается жизненных благ.

Прошлой ночью я видел, как около пятидесяти мятежников присягнули на верность. Это было впечатляющее зрелище, когда эти люди подняли правые руки и с непокрытыми головами поклялись поддерживать Конституцию и Правительство Соединенных Штатов. У них есть лагерь за пределами лагеря для военнопленных, и они находятся практически на тех же условиях, что и мы.

CXXX

Point Lookout, Md., January 29, 1864.

Сейчас горячая пора — ставим новые палатки, и когда работа будет закончена, у полка, безусловно, будут хорошие зимние квартиры. Прекрасная погода продолжается. Здесь тепло и приятно, как в нью-гэмпширском мае, а ветер с юга — мягкий и бодрящий.

Позавчера мы наблюдали великолепный мираж, который приблизил «Восточный берег», находящийся в двадцати пяти или тридцати милях через залив, на кажущееся расстояние не более пяти миль. Оптическая иллюзия продолжалась до полудня, а затем постепенно исчезла. Деревья и дома становились все менее отчетливыми, и в конце концов очертания берега растаяли, пока перед глазами не осталось ничего, кроме сверкающих вод Чесапикского залива.

Ходят слухи, что нас, стариков, которые не записались на новый срок, демобилизуют в следующем месяце, чтобы мы могли быть дома к мартовским выборам. Возможно, в этом что-то есть, так как девять десятых стариков — убежденные республиканцы, а большинство остальных — убежденные военные демократы, что ничуть не хуже, и если выборы будут очень напряженными, они станут мощным и надежным подкреплением. У одного из парней в моей роте есть письмо от одного из штабных офицеров губернатора, который пишет, что мы едем домой в феврале; а помощник генерал-адъютанта Марстона говорит, что мы скоро едем домой.

Sunday, January 31.

Дэн переехал в одну из новых палаток Сибли, оставив меня в полном одиночестве, в гордом уединении, и признаюсь, мне одиноко. Большое количество здешних мятежников присягнули на верность и завербовались в нашу армию или на флот. Позавчера офицеры флота сошли на берег и были заняты до позднего вечера, вербуя этих людей. Из них также собираются сформировать полк, который, вероятно, будет дислоцироваться там, где нет большой опасности попасть в плен, так как в таком случае, если их узнают, их немедленно казнят.

Джесс Дьюи получил приятную работу фуражира в Леонардстауне, в нескольких милях выше по реке. Мне сказали, что казначей прибыл на судне прошлой ночью и сегодня отправился в Леонардстаун, чтобы выплатить жалованье кавалерии и другим войскам там. Те, кто записался на новый срок, поедут домой в отпуск, как только получат деньги.

Смеются, безусловно, над одним из наших парней, который, устав от армейской еды, отправился в деревню, чтобы получить хороший полноценный домашний обед. Он нашел место, где выразили готовность и желание дать ему именно то, что он искал. Он, конечно, ожидал редкого пиршества, и как вы думаете, что он получил? Бекон и кукурузную лепешку, кофе без молока, никакого масла и никаких других гарниров, которые дополняют «домашний обед» янки. Он вернулся в лагерь, совершенно разочарованный меню мэрилендского фермера, и заполнил пустоту в желудке хорошим полноценным армейским пайком.

Шутка над другим парнем вышла из-за массивного золотого пера, которое ему дали при условии, что он отправит его на заточку. Через несколько дней перо вернулось с такой пометкой: «Ваше перо из латуни, возвращаю перо и деньги».

Один из заместителей 5-го полка был найден утонувшим в ручье на днях. Вероятно, он пытался дезертировать, переплыв ручей, но у него ничего не вышло.

CXXXI

Point Lookout, Md., February 7, 1864.

Я наконец переехал в свою новую палатку и у меня теперь очень уютное жилище, целиком в моем распоряжении. В ней хороший пол и удобная просторная койка. В изголовье койки — маленький столик с письменными принадлежностями. На одной стороне двери — мой ящик для писем, а в противоположном углу — одна из тех милых маленьких печек из листового железа. Другая обстановка появится по мере необходимости. У меня уже расставлены ящики для сортировки почты — десять ящиков из-под сигар, по одному на каждую роту, прибитые к стене. К тому времени, как меня демобилизуют, у меня будет офис, который затмит Бостон и Нью-Йорк.

Прошлой ночью я получил письмо от своего старого школьного товарища — Люциуса Чилсона. Он был моим закадычным другом в старой Южной грамматической школе на Парк-стрит. Его дом тогда был в Бриджпорте, Коннектикут, но отец отправил его в Манчестер специально, чтобы он попал под железную дисциплину Вебстера. Он пишет мне, что был во 2-м Массачусетском полку, что был ранен в запястье при Геттисберге, потеряв подвижность правой руки, и сейчас находится в Корпусе инвалидов в Цинциннати, Огайо. Он научился писать левой рукой и пишет первоклассным почерком с наклоном влево.

Слухи о нашем возвращении домой летают как никогда густо. Последний из них — что всем желающим будет предоставлен отпуск на пятнадцать дней, чтобы съездить домой и проголосовать. Миссис Бейли, миссис Платт, миссис Уосли и другие жены офицеров приедут в течение двух-трех недель, и в ожидании этого готовятся помещения.

Сегодня странным образом раскрылась небольшая почтовая кража. Парень, который раньше имел доступ в мою палатку в роте, подарил дешевую латунную брошку. Получатель сразу узнал в ней ту самую брошку, которую он некоторое время назад запечатал в конверт для одного из людей, адресовал и отправил маленькой дочери этого человека. Вор украл ее из ящика и попался в ловушку, которую никто ни для кого не ставил.

Старые солдаты роты I собираются подарить полковнику Бейли дорогую саблю. Небольшой остаток старой «гвардии Эбботта» — парни 1861 года — скинулись по 150 долларов, и Джесс Дьюи со Стивом Смайли отправились в Балтимор покупать саблю. Разрыв между капитаном Гордоном и старыми солдатами сейчас очень велик, чувства очень горькие, и эта история с саблей в некоторой степени является следствием этой вражды. Таким образом, старые солдаты могут показать, не вызывая критики, насколько больше они ценят своего первого капитана, чем последнего. В дополнение к этому, кто-то подбил заместителей купить саблю для нашего второго лейтенанта, Дэйва Перкинса. У них денег больше, чем они знают, куда девать, и на них можно собрать деньги на что угодно. С вручением сабли с обеих сторон от него, я не вижу, как можно было устроить более ловкий щелчок по носу. Я вижу здесь тонкую работу Билла Рамсделла во всем этом деле.

[Эта запись о вручении сабли была бы неполной без истории о подвиге одного из заместителей, который плавал под именем Кэди. Он прославился тем, что осуждал старых солдат за пренебрежение к своему капитану. Он собирал взносы со своих товарищей-заместителей на саблю для Гордона, о чем, можете быть уверены, Гордон был полностью осведомлен. Затем он попросил у Гордона пятидневный отпуск, чтобы уладить «небольшое личное дело в Балтиморе». Он получил свой отпуск, и это было последнее, что видели от него в этом полку.]

Но у Гордона есть один козырь, и он разыгрывает его по полной. Он начал производить в капралы некоторых из последней партии дезертиров, получивших премию, — фактически ставя этих людей в положение начальников над старыми солдатами, которые отдали почти три года верной службы своей стране. Я, со своим особым назначением, вне этого. Если бы нет, думаю, я нашел бы какой-нибудь достойный выход — возможно, через получение офицерского звания в негритянском полку.

В ночь на первое число этого месяца один из новых капралов Гордона был старшим над отрядом из четырех человек на пристани. Там было несколько лодок под их охраной, и капрал со всем своим отрядом, а также другие, кому, очевидно, был передан пароль, угнали одну из лодок ночью. Через два дня привели еще один отряд из трех дезертиров, которых подобрала одна из сторожевых лодок далеко в заливе. Была очень холодная, суровая ночь, и один из дезертиров, получивших премию, оказал стране поистине добрую услугу, замерзнув насмерть, в то время как двое его товарищей, к сожалению, остались живы.

CXXXII

Point Lookout, Md., February 10, 1864.

БИЛЛ РАМСДЕЛЛ только что вышел из палатки. Он будет произносить речь при вручении сабли Бейли. Он репетировал то, что собирается сказать, и это просто высший класс — довольно витиевато и лестно.

Friday, February 12.

Пароход «Уилдин» стоит на реке, недалеко от берега, так как из-за сильного волнения он не может подойти к пристани. Жена и мать полковника Бейли и жены нескольких офицеров на борту, и, несомненно, очень хотят сойти на берег. Лихорадка возвращения домой нарастает, и любители делать ставки охотно ставят деньги на то, что мы будем дома к мартовским выборам. Слышал, сегодня утром была сделана ставка в 50 долларов, но не знаю, на ветер или на деньги.

Saturday, February 13.

Я получил несколько писем вчера и сегодня, включая записку от матери, переданную через миссис капитана Платта, которая была в числе прибывших вчера. Сабля полковника Бейли была вручена вчера, и все прошло гладко, как по маслу. Еще трое наших заместителей пытались дезертировать на днях. Они отправились в путь на долбленом каноэ, с управлением которым не справились, и вскоре оно перевернулось. Двоим, к сожалению, удалось добраться до берега. Третий утонул. Нашим дезертирам-заместителям действительно не везет. Известно, что трое утонули, и есть надежда, что та же участь постигла банду, которую увел с собой новый капрал Гордона, так как их лодку подобрали далеко в заливе вверх дном.

Родственники дяди Лютера [Лютер Трасселл, из Нью-Лондона, Нью-Гэмпшир] пишут мне, что Гамильтон Мессер, один из моих приятелей детства, который ушел в 11-й полк, умер. Это один из самых приятных дней, какие только можно представить, и я сижу с широко открытой дверью палатки, глядя на лагерь, где царит суета и активность — кто-то возит песок, чтобы выровнять ротные улицы, кто-то строит дома для офицеров, а здесь и там маленькие группы болтают, сплетничают и спорят. Капитан и миссис Платт только что проехали верхом.

CXXXIII

Point Lookout, Md., February 20, 1864.

НУЛЕВАЯ ТЕМПЕРАТУРА — это довольно сурово для этих широт, но именно это мы и получили. Морозная волна ударила по нам сильно и крепко, и река снова замерзла, так что у нас не было почты из Вашингтона пять дней. В прошлую среду термометр показывал семнадцать градусов ниже нуля, что сделало бы честь даже Новой Англии. В среду ночью было так холодно, что около полуночи мне пришлось встать и развести огонь. Я наполнил свою маленькую печку мелкими дровами и вскоре развел ревущий огонь, у которого сидел и дремал почти до утра.

Безусловно, есть перспектива, что части старых солдат, которые не записались на новый срок, будет дана возможность поехать домой, чтобы проголосовать на предстоящих выборах. Позавчера был составлен список республиканцев полка, и я понял, что их собираются отправить в отпуск домой одновременно с теми, кто записался на новый срок. Вчера утром пришло судно, чтобы забрать тех, кто записался на новый срок, но ушло без них, и вполне вероятно, что когда оно придет снова, окажется, что оно должно забрать сотню-другую убежденных республиканцев, в число которых я буду рад попасть.

Снова есть опасения попытки мятежников напасть на этот пост. Пикетная лодка принесла информацию, что на другой стороне находится довольно значительная сила мятежников со множеством небольших лодок. Наш маленький флот готов ко всему, что они могут предпринять. Вооруженная шхуна стоит прямо напротив нашего лагеря с поднятыми абордажными сетями. Отряд людей из 2-го полка был отправлен на борт в качестве морской пехоты, и если Джонни Мятежник нападет на это судно, он получит все веселье, какое только захочет.

Sunday, February 21.

У Хена Эверетта есть письмо от его брата Вилли, и они ждут его домой до выборов. У них есть то, что они считают абсолютно достоверной информацией, что республиканцы полка, если не другие, едут домой. Однако они будут разочарованы. Он не может уехать, так как в полку нет никого, кто понимал бы его обязанности достаточно хорошо, чтобы взять их на себя.

CXXXIV

Point Lookout, Md., February 29, 1864—Evening.

ТОЛЬКО ЧТО получил от тебя письмо и отвечаю сразу же с объявлением, что через неделю я буду с тобой. Отпуска оформляются в большой спешке, и мы, вероятно, уедем до завтрашнего вечера — возможно, сегодня ночью. Мы едем до самого Бостона на судне, так что это письмо дойдет до тебя раньше, чем мы доберемся до Бостона. Мы сначала поедем в Конкорд, а оттуда будем в отпуске на определенный срок. Я, конечно, не буду медлить с поездкой в Манчестер. Я пишу идентичные письма и в Манчестер, и в Нью-Лондон, чтобы быть уверенным, что они дойдут до тебя, где бы ты ни была. До свидания, на неделю.

ПРИМЕЧАНИЕ

24 февраля 450 человек из трех полков отправились в Нью-Гэмпшир на пароходе «Адмирал Дюпон» в отпуск на 20 дней. Возвращаясь, они покинули Бостон 18 марта, как рассказано в следующем письме.

CXXXV

Point Lookout, Md., March 10, 1864.

ВЕРНУЛСЯ в Пойнт-Лукаут прошлой ночью около часа, живой и здоровый. Первым делом, конечно, я направился к своей палатке, с острым предвкушением предстоящего комфорта. Когда она показалась, мне бросилось в глаза, что Пендлтон, оставленный за главного в качестве исполняющего обязанности почтмейстера, вел себя довольно вольно. Дверь была распахнута, и когда я вошел внутрь и ощупал все вокруг, то не нашел ничего, кроме пустой оболочки. Ни единого предмета мебели не встретилось моим вопрошающим рукам. Печки нет, стола, сортировочных ящиков — фактически, всего снаряжения. Заведение было полностью разграблено. Впервые за весь мой армейский опыт я почувствовал тоску по дому.

I felt like one who treads alone

Some banquet hall deserted,

Whose guests were fled, its garlands dead,

And all but me departed.

Что ж, я пошел в роту и завалился на койку Джорджа Лоуренса, а сегодня узнал всю историю. Пендлтон вел дела свысока, не исполнял свои обязанности должным образом, и его поведение стало настолько возмутительным, что его отправили обратно в роту, а дела передали капеллану. Так что теперь «занятие Отелло пропало!» Старик мистер Бейли сказал мне, что слышал, как они планировали избавиться от Пендлтона, и полковник очень решительно сказал, что хочет, чтобы я занял это место, когда вернусь. Но они решили, что для меня не будет иметь большого значения, что сделано, так как я, вероятно, получу офицерское звание в течение нескольких недель. Мой выбор, кажется, лежит между получением офицерского звания в негритянском полку или возвращением к ротной службе под началом Гордона и его драгоценной банды унтер-офицеров, и я думаю, что мое предпочтение будет за неграми. Я оформлю свой отпуск сегодня и, вероятно, поеду в Вашингтон на экзамен в течение нескольких дней.

Теперь я должен рассказать тебе о нашей поездке обратно из Нью-Гэмпшира. По прибытии в Бостон мы сразу же поднялись на борт парохода «Гайд» — и медленный же это был старый «Гайд». Но каким бы медленным он ни был, он спешил уйти. Как только багаж оказался на борту, он тронулся, так внезапно, что многие парни не успели подняться на борт, а остались позади. Это было во вторник днем, а в пятницу утром мы были в Форт-Монро. Мы сошли на берег около полудня и слонялись без дела до 5 часов, когда сели на балтиморское судно. В 11 мы встретили буксир из Пойнта, поднялись на борт и болтались в заливе, пока не подошло судно из Балтимора. С него мы подобрали некоторых парней, которые не успели на пересадку в Бостоне. Среди них были Джесс Дьюи и Джонни Огден, которые добирались до Балтимора по железной дороге. Моя домашняя еда с честью выдержала все испытания, и я съел последнюю ее часть сегодня утром на завтрак.

Группы наших людей теперь каждый день ходят в Вирджинию за дровами. Что касается топлива, мы живем за счет страны противника.

Вернулось еще не более половины наших людей, бывших в отпуске, и они, вероятно, будут подтягиваться еще некоторое время.

День. — Мой отпуск для поездки в Вашингтон только что ушел в штаб на подпись, и я уеду через два или три дня. Фрэнк Уосли передал мне, что он и Ирен хотели бы меня видеть, так что я зашел и навестил их. Они жили так уютно, как только можно, и я отлично провел время. У них две палатки, обшитые досками, а стены аккуратно оклеены обоями, что делает две очень привлекательные комнаты.

CXXXVI

Point Lookout, Md., Friday, March 25, 1864.

ПОЛАГАЮ. Я никогда не чувствовал себя более разбитым и вымотанным, чем в этот самый момент, а все из-за того, что вчера я участвовал в грандиозном снежном сражении между 2-м и 12-м полками. Я вышел из него с двумя подбитыми глазами, глубоким порезом над одним из них, множеством мелких ушибов, о которых и говорить не стоит, да к тому же насквозь промокший и перепачканный с головы до ног. 12-й полк вышел в полном составе, чего не скажешь о наших ребятах: половина из них спали на нарах, так как накануне были в карауле, а наши заместители-наемники не хотели и не смели ввязываться в столь утомительное дело. 12-й полк выставил троих против нашего одного, но мы держались молодцом. В конце обе стороны перешли на метание льда и кирпичей, и несколько человек получили довольно серьезные травмы.

Это был страшный шторм, который обрушил на нас столько снега. Он начался во вторник, а в 9 часов вечера достиг своего пика — это был самый свирепый шторм, который я когда-либо видел в этой части страны. Я спал на нарах в полковой кухне. Свернувшись калачиком, я проспал, может, пару часов, а потом проснулся и решил выпрямить затекшие ноги. Я развернулся, как складной нож, на секунду перевел дух и снова сжался, как черепаха, прячущаяся в панцирь. Я воткнулся головой и ногами в сугроб. На следующее утро внутри нашей палатки было как в Арктике — все покрыто или забито снегом. Перед палаткой намело сугроб глубиной в пять футов. Думаю, это был самый суровый снегопад, который когда-либо видела эта часть Мэриленда.

Вечер. У меня есть небольшая новость, которая, я знаю, обрадует твое сердце. Я решил не ехать в Вашингтон и не предпринимать никаких дальнейших шагов для получения офицерского звания. Этот маневр был для меня своего рода страховкой на случай, если мне все же придется вернуться к ротной службе под началом Гордона. Я понимал, что это сродни дезертирству от тебя — снова уехать, возможно, на годы. Но обстоятельства сложились в мою пользу, и теперь я хочу получить звание не больше, чем в прошлом, а через несколько недель вернусь домой и осяду.

Не успел я заявить о своем нежелании ехать в Вашингтон, как был издан приказ о моем повторном назначении полковым почтальоном, и я снова на своей старой должности. О, это было сладко — то, как я утер нос капитану! Я был в адъютантской, играл в криббедж, когда вошел Гордон. Уже уходя, он повернулся ко мне и сказал: «Ну что, Хейнс, когда ждешь отпуск?» «Не знаю, когда он будет, — небрежно ответил я, — но, вероятно, скоро». «Ну, — огрызнулся он, — если через день-два не придет, дам тебе ружье и поставлю в строй». «Хорошо!» — сказал я, и при этом даже бровью не повел. Но не успел он выйти, как Джон Купер, адъютант, повернулся к Хену Эверетту и сказал: «Составь специальный приказ о назначении Марта на особую службу при штабе и вручи его капитану Гордону». Все было сделано так быстро, что Гордон едва успел вернуться в свою палатку, как приказ уже догнал его. Билла Рамсделла и мою компанию это невероятно позабавило, и я видел, как они ходили вокруг, смеялись и хлопали друг друга по плечам.

Saturday, March 26.

Сегодня я работал, приводя в порядок свою палатку, и рассчитываю переехать в нее сегодня вечером. Вашингтонскую почту сняли, что делает мою и без того несложную работу еще легче. Лодка нужна для перевозки войск на полуостров, что, по мнению лагерных стратегов, скорее всего, станет направлением наступления Гранта на Ричмонд. Также сложилось общее впечатление, что мы покинем это место через несколько недель.

CXXXVII

Point Lookout, Md., March 28, 1864.

Снова привел в порядок свою старую палатку, обустроил ее почти так же, как до того, как ее постигло бедствие Пендлтона. Приятно снова вернуться к делам на старом месте. Но все же на дом это пока не очень похоже. В качестве печки у меня одна из маленьких конических «Сибли» из листового железа. Ее подарил Чарли Шут, квартирмейстер, но трубы для меня у него не нашлось. Однако я раздобыл четыре колена в лавке маркитанта Бейли и одно украл в роте, чего хватило для моих целей, и печка работает безупречно. Но вчера и сегодня было так очень, очень приятно, что в огне почти не было нужды. Теплые, летние дни, светит солнце, летают малиновки.

Вчера рано утром меня разбудил яростный стук, грозивший выбить дверь. Я спросил, как принято в лагере, кто там, и ответ не оставил сомнений: «Эй, Маггинс! Вставай и впусти меня, а?» Только один человек из всей моей старой школьной компании помнит и до сих пор называет меня моим школьным прозвищем — «Маггинс». Я поспешно вывалился из постели и открыл дверь нашему старому другу Чарли Уилсону, только что прибывшему на лодке из Портсмута, штат Вирджиния. [Чарльз Х. Уилсон из Манчестера, до увольнения по инвалидности был членом батальона 1-го добровольческого кавалерийского полка Новой Англии из Нью-Гэмпшира, а затем работал в квартирмейстерском управлении в Портсмуте, Вирджиния.] Он должен был вернуться вчера вечером, но вчера он так хорошо провел время, что решил «случайно» опоздать на лодку. Сегодня вечером он возвращается — если, конечно, снова случайно не останется.

Tuesday, March 29.

На один день ближе к дому, и осталось всего шестьдесят семь. У меня висит картонный календарь, и как только проходит день, я его зачеркиваю, как, я слышал, делают люди, которых должны повесить. Прекрасная погода, которой я хвастался, сменилась холодной и ветреной, с явными признаками приближающегося шторма. Чарли Уилсон отправился обратно вчера вечером, и я ходил провожать его. Сейчас я питаюсь вместе с поварами, в ротной кухне, и можешь быть уверена, у нас лучший паек и вдоволь.

Ветер воет неистово, моя старая палатка дрожит и скрипит, как корабль в шторм, но, думаю, она выдержит. Чарли Уилсон передавал привет — если подумать, мне кажется, это было признание в любви.

CXXXVIII

Point Lookout, Md., April 5, 1864.

Почтовая лодка вчера вечером не вышла из-за шторма, и, похоже, сегодня вечером будет еще хуже. У нас ужасный шторм, и я хотел бы еще раз увидеть солнце и почувствовать его тепло.

Вчера генерала Марстона сменил генерал Хинкс, и из-за этого ребята ждут скорой переброски полка на фронт, так как Марстон, вероятно, захочет, чтобы мы были с ним, в то время как Хинкс, естественно, предпочел бы свой старый полк, 19-й Массачусетский. Ожидается, что послезавтра приедет казначей, чтобы произвести, вероятно, последнюю выплату, которую мы получим на юге.

Иногда капля воды просачивается сквозь палатку и попадает на эту бумагу с безошибочной точностью, но я намерен писать, несмотря на это. Мы с Джессом Дьюи собираемся в первый же погожий день вверх по реке за морскими ракушками. Сейчас он «главный проводник» полка, и у него столько же свободного времени, сколько у меня, так что ничто не помешает нашей маленькой экспедиции, когда позволит погода. Ветераны-добровольцы вернулись из отпусков, некоторые из них совершенно «разорились» в финансовом плане.

Wednesday, April 6.

Только что пришел приказ нашему полку быть готовыми к погрузке завтра утром. Мы берем паек на два дня и отправляемся, вероятно, либо в Норфолк, либо в Йорктаун. Я, возможно, останусь здесь на день-два, а может и нет, чтобы присмотреть за почтой. Офицеры полка уже некоторое время готовятся к грандиозному балу, который должен состояться завтра вечером. Он должен был пройти в часовне, а поскольку говорить о танцах в церкви звучало бы не очень хорошо, мероприятие назвали «пикником». Но теперь это уже не имеет значения. Некоторые офицеры не в восторге от мысли покинуть помещения, которые они обустроили так комфортно и с немалыми затратами. Фрэнк Уосли клянется, что сожжет свою, когда придется уходить, вопреки всем приказам.

Билл Пендлтон был в штабе и говорит, что генерал Марстон сказал, что мы едем в Норфолк и что там нам будет легче, чем здесь. Марстон назначен военным губернатором Норфолка. Что касается меня, если там, куда мы едем, мне будет так же хорошо, как здесь, мне не на что будет жаловаться.

CXXXIX

Yorktown, Va., April 11, 1864.

Вот я снова здесь, всего в паре миль от места, где мы стояли лагерем два года назад. С момента нашего прибытия я немного осмотрелся. Вчера мы с Хеном Эвереттом и Джесси Дьюи посетили тот старый лагерь, и это было невероятно интересно. Роты и канавы вокруг палаток были там почти в том же виде, в каком мы их оставили, и даже большая часть лагерного мусора. Я нашел место, где стояла моя палатка, и сел на то самое место, где два года назад отдыхал после ночи в окопах и где были написаны письма, адресованные «мисс Нили Т. Лейн». Я подобрал один из старых колышков для палатки и намерен сделать из него какой-нибудь сувенир. Также нашел кусок снаряда и фрагмент котла от старой лесопилки Магрудера, музыка которой постоянно звучала у нас в ушах.

Может, ты помнишь моего старого соседа по палатке по имени Дэймон. Когда мы были здесь тогда, он выдолбил печь в крутом берегу оврага, и, поскольку это было одно из достояний роты I, мы ее разыскали. Мы нашли ее в отличном состоянии, как новенькую, и когда мы стояли там, Дэймон снова предстал перед моими глазами, суетясь и поучительно рассуждая об особых преимуществах печей, построенных по такому особому плану.

Мы стоим лагерем прямо за укреплениями вокруг Йорктауна, на плато, возвышающемся над рекой Йорк и, вдалеке на востоке, синими водами Чесапикского залива — в целом, очень приятное место. В первую ночь у нас не было палаток, но они прибыли на следующий день, хотя их было меньше, чем нам нужно, и поэтому мы немного стеснены. Было намерение дать нам с Джессом Дьюи одну палатку на двоих, но придется подождать. Но при том, как наши заместители-наемники дезертируют, скоро палаток и места будет достаточно. На данный момент сбежало около сотни.

Вчера отсюда ушел 4-й цветной полк США. Один из офицеров был из этой роты. Они направляются в Пойнт-Лукаут. Тот парень, с которым я бы поехал в Вашингтон, если бы все не сложилось в полку по-моему, вернулся с капитанским званием. Видишь, чего я избежал. Полковник Бейли говорит мне, что я все равно должен поехать, приму я звание или нет — это помогло бы скоротать время. Но я говорю ему, что мне и так вполне комфортно, что я могу лучше провести время с полком, чем бездельничая в Вашингтоне, и что если бы я хотел получить звание, я мог бы получить его давным-давно. Сейчас я живу в палатке повара, и у меня очень хорошие условия. Поговаривают, что скоро мы отправимся в Уильямсберг. Хен Пиллсбери говорит, что полковник Бейли полон решимости вернуться домой, когда вернутся старики, и большинство офицеров придерживаются того же мнения. Мы только что получили паек из дробленого гороха, фасоли, риса, копченой грудинки и т. д., так что признаков немедленного голода нет.

CXL

Yorktown, Va., April 13, 1864.

До вчерашнего дня, с момента нашего прибытия сюда, мы не получили ни одного письма. Затем Джордж Колби приехал из Пойнт-Лукаут, привез то, что там накопилось.

Сегодня днем мы ожидаем военную казнь дезертира. Это один из наших наемников, выступающий под именем Джон Эгин. Его поймали при попытке пробраться к мятежникам, вчера судили военным трибуналом и приговорили к расстрелу сегодня между пятью и шестью часами вечера. Он направлялся к линиям мятежников, когда встретил человека в серой форме, и сам себя выдал. Он не знал, что серая форма между линиями почти наверняка означает одного из наших разведчиков, поэтому он выложил все как на духу, после чего его развернули и отправили обратно в Йорктаун.

Прямо за нашим лагерем находится могила человека, казненного чуть больше месяца назад. Он был в карауле у заключенного в Уильямсберге, которому позволил сбежать, передав важную информацию мятежникам. Большинство из тех, кто дезертировал с момента нашего прибытия, были пойманы в том или ином месте. Их полное незнание географии местности во многих случаях приводило к их краху. Вполне вероятно, что многих из них ждет та же участь, что была уготована Эгину. Второй из ценных наемников Гордона, сделанных капралами назло старикам, сбежал позавчера, но был пойман и возвращен вчера. Когда основная часть стариков будет уволена, наемники разбегутся, а большинство офицеров будут демобилизованы, что останется от славного старого 2-го полка добровольцев Нью-Гэмпшира? Я рад, что мне не нужно оставаться и служить дольше, ибо он никогда больше не будет старым 2-м, кроме как по названию.

Рядом с нашим лагерем находится поселение беглых рабов, известное как «Слэб-Сити». Там несколько сотен домов. Оно распланировано улицами, лачуги построены из горбыля, расколотых бревен и т. д., в среднем вдвое меньше обычного нью-гэмпширского дровяного сарая. Мы с Джессом исследовали его вдоль и поперек, и это было не хуже цирка. У них довольно много учителей, как белых, так и черных, и религии на квадратный дюйм больше, чем в любой другой части Соединенных Штатов. Есть магазины с небольшими запасами товаров, которые не потянули бы и на двадцать долларов каждый, а вывески — прекрасные примеры фонетического написания. Вот одна: «GROSERIS STOOR». А на двух других, которые мы видели, появилось волшебное слово «GROSEYS» — орфография, очевидно, продиктована из того же источника знаний. Механическое исполнение было на уровне орфографии.

Friday, April 15.

Сегодня до полудня я стал свидетелем казни двух дезертиров из нашего полка. Одним был Джон Эгин, о котором я уже упоминал, которому дали отсрочку на день. Другим был человек, который называл себя Холтом, но вчера признался, что его зовут Макгуайр и что он из Йоркшира, Англия, где у него остались жена и двое детей. 2-й полк был выстроен в линию, лицом к месту казни, с двумя заряженными пушками, установленными так, чтобы простреливать его, один негритянский полк в линии позади 2-го, а другой выстроен под прямым углом, слева от него. Когда войска заняли позиции, двое осужденных выехали на поле, каждый сидел на своем гробу на дне повозки. Прибыв на место, где их должны были расстрелять, они сошли с повозок, их гробы выгрузили и поставили в ряд перед открытыми могилами. Затем расстрельная команда из двенадцати человек выстроилась примерно в дюжине шагов перед ними. Они встали на колени у своих гробов, пока католический священник, приехавший из Форт-Монро, проводил соответствующие церковные обряды. Затем они поднялись, с них сняли наручники, и они сняли пальто и жилеты. Им завязали глаза, запястья связали белыми платками, и каждый сел на свой гроб. Какой ужасный момент это должен был быть для них, когда они услышали щелчок затворов, когда палачи взводили курки. В следующее мгновение они упали назад на свои гробы, каждый пронзенный пятью пулями. Холт не умирал несколько мгновений и несколько раз поднимал руки. В городе под стражей находится около восьмидесяти или девяноста дезертиров, и еще больше последует по пути, которым ушли эти двое.

Джордж Колби здесь и собирается заняться небольшим делом маркитанта на свой страх и риск, так как не думает, что мистер Бейли пойдет на риск и хлопоты, ведя бизнес в нынешних условиях.

CXLI

Yorktown, Va., April 21, 1864.

Сегодня, я полагаю, третья годовщина моего вступления в военную жизнь. Забавно слышать, как старики подсчитывают количество дней, отделяющих их от дома. 9 мая кажется общепринятой датой освобождения, но боюсь, что желаемое выдается за действительное. Первое, что я слышу утром, это что-то вроде: «Ну, осталось всего восемнадцать дней!» или «Всего восемнадцать буханок армейского хлеба для меня!»

С тех пор как я писал в последний раз, мы перенесли наш лагерь примерно на милю и теперь находимся в восхитительном месте, на пологом травянистом склоне рядом с рекой и недалеко от того места, где были казнены Эгин и Холт. Справа от лагеря находится последняя параллель, в которой я проработал ночь два года назад. То самое дерево, под которым я так усердно копал, все еще стоит, рядом с углом траншеи. Иногда я ловлю себя на мысли, что осада все еще продолжается, и когда стреляет вечерняя пушка, невольно пригибаю голову ниже воображаемых земляных укреплений и прислушиваюсь к свисту снаряда.

Здесь собирается огромная армия. Войска прибывают полками и бригадами. Несколько полков прибыли из Хилтон-Хед, Южная Каролина, среди них 4-й Нью-Гэмпширский. Слышал, ожидается 3-й. Негритянские войска, которые стояли здесь зимой, отправляются в Форт-Монро, а оттуда, как я понимаю, в Порт-Ройал, а сюда прибывают войска из Норфолка и Портсмута. 10-й и 13-й Нью-Гэмпширские уже в пути и будут здесь сегодня. Скоро мы будем готовы к новому наступлению на Ричмонд, и, по правде говоря, мне нравится идея увидеть еще немного активной службы, прежде чем я отправлюсь домой. Генерал Смит [У. Ф. — «Болди»], который, как предполагается, возглавит эту колонну наступления на Ричмонд, прибыл вчера и был сопровожден в штаб с большой помпой, что, по некоторым признакам, было не совсем по его вкусу. Он западный генерал, один из любимчиков Гранта, большой, грубоватый, седой старик, без всяких прикрас, и я надеюсь, что он не обманет ожиданий.

Сначала планировалось отправить этот полк в Уильямсберг, но было так много дезертирств, что это сочли нецелесообразным, и нас могут оставить здесь. Но казнь двух дезертиров возымела хороший эффект, и с тех пор не было ни одного случая дезертирства.

CXLII

Williamsburg, Va., April 20, 1864.

С момента моего последнего письма мы совершили наш первый переход вверх по полуострову и теперь находимся примерно в двух милях от Уильямсберга и в одной миле от того места, где два года назад, 5 мая, у нас была небольшая стычка, известная как битва при Уильямсберге. Мы получили приказ выступать в прошлую пятницу днем, вышли около заката и шли до часа ночи, когда прибыли на наше нынешнее место. Ну, как ты думаешь, кого я видел в прошлую пятницу? Никого иного, как нашего старого друга Фрэнка Моррилла. Я только вышел из лагеря в Йорктауне, направляясь в город, чтобы отправить почту перед тем, как мы двинемся сюда, как услышал, что кто-то выкрикнул мое имя, и, обернувшись, увидел, что кто-то скачет ко мне. И кто бы это мог быть, как не Фрэнк! 3-й полк еще не подошел, и точно неизвестно, придут ли они, но Фрэнк — офицер связи в штабе генерала Терри, поэтому он приехал с генералом. [Я больше никогда его не видел. Он был смертельно ранен под Петерсбургом в июле.]