«Элия и Последние эссе Элии»

Стр. 98, строка 21. Ловел. См. ниже.

Стр. 98, строка 9 снизу. Мисс Бланди. Мэри Бланди была дочерью Фрэнсиса Бланди, юриста из Хенли-на-Темзе. Утверждение, что она должна была унаследовать 10 000 фунтов стерлингов, побудило офицера морской пехоты по фамилии Крэнстоун, сына лорда Крэнстоуна, ухаживать за ней, хотя у него уже была жена. Поскольку ее отец оказался против, Крэнстоун снабдил ее мышьяком, чтобы добиться его устранения. Мистер Бланди умер 14 августа 1751 года. Мэри Бланди была арестована и повешена 6 апреля следующего года после суда, вызвавшего огромный резонанс. Защита строилась на том, что мисс Бланди не знала о свойствах порошка и считала его средством убеждения отца принять ее точку зрения. В этом убеждении был уверен и сам отец, который знал, что его пытаются отравить. Крэнстоун избежал правосудия, но умер в том же году. Лэм использовал этот промах Солта много лет спустя в пьесе «Мистер Г.» (см. том IV).

Стр. 99, строка 13. Его глазам не хватало блеска. При этих словах в «Лондонском журнале» следовал такой отрывок:—

«Леди Мэри Уортли Монтегю была исключением среди своего пола: она говорит в одном из своих писем: "Интересно, что женщины находят в С. Я вовсе не считаю его красивым. Мне он кажется необычайно скучным малым, лишенным здравого смысла. И все же дурочки все вздыхают по нему"».

Я не нашел этого отрывка.

Стр. 99, строка 14. Сьюзен П——. Это Сюзанна Пирсон, сестра того самого Питера Пирсона, к которому мы перейдем непосредственно. Сэмюэл Солт оставил ей на выбор книги из своей библиотеки, а также денежное наследство и серебряную чернильницу, надеясь, что чтение и размышления сделают ее жизнь «более комфортной». Б——д-роу — это Бедфорд-роу.

Стр. 99, строка 12 снизу. Ф., адвокат. Я не могу быть уверен, кто это был. Юридический справочник того времени не помогает.

Стр. 99, внизу. Элвес. Джон Элвес, скряга (1714–1789), чья «Жизнь» была опубликована в 1790 году после публикации в газете «Мир» — работа Топхэма, редактора этой газеты, который упоминается в эссе Лэма «Газеты».

Стр. 100, строка 15. Ловел. Ловел — это имя, под которым Лэм упоминает своего отца, Джона Лэма. Мы ничего не знаем о нем в расцвете сил, кроме того, что рассказано в этом эссе, но после великой трагедии в «Письмах» появляются проблески его образа как сломленного, ворчливого старика. Он умер в 1799 году. Вся информация о ранних днях Джона Лэма содержится в этом эссе, в его собственных «Поэтических произведениях», где он описывает свою жизнь в качестве лакея, и в эссе «Бедные родственники», где упоминаются его мальчишеские воспоминания о Линкольне. О его стихах, возможно, было сказано слишком много (хотя это и было мило с сыновней точки зрения), что они были «рядом со Свифтом и Прайором»; но в них много доброго юмора и духа. Стихи Джона Лэма были напечатаны в тонком кварто под названием «Поэтические произведения по разным поводам». Посвящение было «Сорока девяти членам Дружеского общества в пользу их вдов, из которых я имею честь составлять номер пятьдесят», и в посвятительном послании говорится, что Общество в некоторой степени стало причиной того, что номер пятьдесят начал писать, из-за того, что оно одобрило и напечатало определенные строки, которые были произнесены им на ежегодном собрании в таверне «Дьявол». Первые два поэтических произведения — это апологи о браке и счастье, которое он должен приносить, персонажи которых взяты из жизни птиц. Затем следуют стихи, написанные для собраний Общества, и различные сочинения. Из них описание повседневной жизни лакея леди, изнутри, обладает изрядной долей живости и демонстрирует немалое мастерство в ирои-комическом двустишии. Последнее стихотворение — это длинная рифмованная версия истории об Иосифе. За этим исключением, к которому набросок характера Лэма нас не совсем готовит, очень естественно думать об авторе как о Ловеле. Одно из произведений, дружеское письмо врачу, начинается так:—

Мой добрый друг, За услуги моему сыну и жене, Я буду любить вас, пока жив, Ваши клизмы, зелья помогли спасти Нашего младенца-ягненка от могилы.

Младенец-ягненок, вероятно, был Джоном Лэмом, но, конечно, это мог быть и Чарльз. Однако это выражение доказывает, что любовь к каламбурам была семейной чертой. В библиотеке Лэма был отцовский экземпляр «Гудибраса».

Фраза Лэма, описывающая упадок его отца, взята с вариацией из его собственных стихов — из «Строк, написанных в день похорон моей тети» («Белый стих», 1798):—

Один родитель еще остался, — жалкое существо, Печальный выживший своей похороненной жены, Пораженный параличом, ребячливый, старый, старый человек, Самое заброшенное подобие того, кем он был — Веселым жизнерадостным человеком.

Стр. 100, строка 17. «Хлопушка». Это, вероятно, аллюзия на хлопушки в «Путешествиях Гулливера» — слуг, которые в Лапуте носили пузыри, которыми они время от времени хлопали своих хозяев по ртам и ушам, чтобы вернуть их к действительности и рассеять их размышления.

Стр. 100, строка 9 снизу. Лучше не был вовлечен. При этих словах в «Лондонском журнале» следовало:—

«Он так эффективно ходатайствовал за провинившегося в казначействе Темпла перед С., тогдашним казначеем, что человеку позволили сохранить свое место. Л. получил предложение сменить его. Это было бы прибыльное повышение. Но Л. решил отказаться от этого преимущества, потому что у того человека были жена и семья».

Стр. 101, строка 10. Байес. Мистер Байес — это автор и театральный менеджер в «Репетиции» Бекингема. Этой фразы нет в пьесе, и она, должно быть, принадлежала самому Джону Лэму в отношении Гаррика.

Стр. 101, строка 23. Питер Пирсон. Питер Пирсон (как правильно писалось его имя) был сыном Питера Пирсона из прихода Сент-Эндрю, Холборн, который жил, вероятно, на Бедфорд-роу. Он стал бенчером в 1800 году, умер в 1808 году и похоронен в церкви Темпла. Когда Чарльз Лэм поступил в Ост-Индскую компанию в апреле 1792 года, Питер Пирсон и его брат, Джон Лэм, были его поручителями.

Стр. 101, строка 11 снизу. Наш великий филантроп. Вероятно, Джон Говард, которого, как мы видели в эссе о «Госпитале Христа», Лэм не любил. Он был необычайно желчным.

Стр. 101, строка 9 снизу. Дэйнс Баррингтон. Дэйнс Баррингтон (1727–1800), корреспондент Гилберта Уайта, многие письма которого в «Естественной истории Селборна» адресованы ему. В самом деле, именно Баррингтон вдохновил эту работу: обстоятельство, которое должно искупить его истребительный набег на темпльских воробьев. Его палаты находились на Кингс-Бенч-Уок, 5. Баррингтон стал бенчером в 1777 году и умер в 1800 году. Он похоронен в церкви Темпла. Его брат-епископ — Шут Баррингтон (1734–1826), последовательно епископ Лландаффа, Солсбери и Дарема.

Стр. 102, строка 1. Старый Бартон. Томас Бартон, который стал бенчером в 1775 году и умер в 1791 году. Его палаты находились на Кингс-Бенч-Уок. Он похоронен в склепе церкви Темпла.

Стр. 102, строка 6. Рид. Джон Рид, который стал бенчером в 1792 году и умер в 1804 году. Его комнаты находились в Митр-Корт-билдингс.

Стр. 102, строка 6. Тупенни. Ричард Тупенни не был бенчером, а просто жил в Темпле. Он был поразительно худым. Тупенни был биржевым маклером Банка Англии и умер в 1809 году.

Стр. 102, строка 8. Уорри. Джон Уорри, который стал бенчером в 1801 году, умер в 1812 году и был похоронен в церкви Темпла.

Стр. 102, строка 22. Джексон. Это был Ричард Джексон, некоторое время член парламента от Нью-Ромни, которому Джонсон, как говорит Босуэлл, отказал в эпитете «Всеведущий» как богохульном, заменив его на «всезнающий». Он стал бенчером в 1770 году и умер в 1787 году.

Стр. 102, внизу. Мингей. Джеймс Мингей, который стал бенчером в 1785 году, умер в 1812 году. Он был членом парламента от Тетфорда и старшим королевским адвокатом. Он также был рекордером Олдборо, города Крабба. Он жил на Кингс-Бенч-Уок, 4.

Стр. 103, строка 1. Барон Мазерес. Это был Фрэнсис Мазерес (1731–1824), математик, реформатор и барон казначейства. Он жил на Кингс-Бенч-Уок, 5, и в Рейгейте, и до конца носил треуголку и жабо. В апреле 1801 года Лэм писал Мэннингу: «Я живу в Митр-Корт-билдингс, 16, в двух шагах от барона Мазереса. Ты должен представить меня барону. Думаю, мы бы отлично подошли друг другу. Он живет на первом этаже, для удобства из-за подагры; я предпочитаю чердак, ради воздуха. У него три лакея и две горничные; у меня нет ни горничной, ни прачки, не хочу, чтобы они меня беспокоили! Его конек, как я понимаю, высшая математика; мой интерес, признаюсь, больше к поэзии и изящной словесности. Сама противоположность наших характеров создала бы гармонию. Ты должен свести барона и меня».

Барон Мазерес, ставший бенчером в 1774 году, умер в 1824 году.

Стр. 104, строка 13. Хукеры и Селдены. Ричард Хукер (1554?–1600), «рассудительный», был мастером Темпла. Джон Селден (1584–1654), юрист, который жил в Пейпер-билдингс и практиковал право в Темпле, был похоронен в церкви Темпла с большой помпой.

* * * * *

Стр. 104. МОЛИТВА ПЕРЕД ЕДОЙ.

«Лондонский журнал», ноябрь 1821 г.

Это было эссе, как предположил Лэм, которое Саути мог иметь в виду, когда в статье в «Квортерли Ревью» осудил «Элию» как лишенную «более здравого религиозного чувства». В своем «Письме к Саути» (том I), содержащем протест Лэма против нападок Саути, он писал: «Я в недоумении, какое именно эссе вы имели в виду (если мои бедные блуждания заслуживают такого названия), когда так спешили выставить свое возражение, как плохие новости, вперед. Возможно, статья о "произнесении молитв" была тем самым неприятным моментом. Я пытался там спасти добровольный долг — хороший на своем месте, но никогда, насколько я помню, буквально не предписанный — от обвинения в непристойной формальности. Правильно понятая, сэр, эта статья была не против молитв, а против отсутствия благодати; не против церемонии, а против небрежности и неряшливости, так часто наблюдаемых при ее исполнении».

Стр. 108, строка 12 снизу. К——. Кольридж; но Лэм, возможно, действительно это сказал.

Стр. 108, внизу. Автор «Рамблера». Телячий пирог с черносливом в нем был, возможно, любимым блюдом доктора Джонсона.

Стр. 109, строка 10. Дагон. Рыбоподобный бог, которому поклонялись филистимляне. См. Судей 16:23 и 1-ю Царств 5 для полного понимания ссылки Лэма.

Стр. 110, строка 16. Ч. В. Л. Чарльз Валентайн ле Грис. Позже в жизни, в 1798 году, Ле Грис сам стал священником.

Стр. 110, строка 19. Наш старый класс в школе. Молитвы в Госпитале Христа во времена Лэма звучали так:—

МОЛИТВА ПЕРЕД ЕДОЙ Даруй нам благодарные сердца, о Господь Бог, за стол, который Ты накрыл для нас. Благослови Твои добрые творения для нашего пользования, а нас — для Твоего служения, ради Иисуса Христа. Аминь.

МОЛИТВА ПОСЛЕ ЕДЫ Благословенный Господь, мы воздаем Тебе сердечную хвалу и благодарение за наших основателей и благодетелей, чьей благотворительной щедростью Ты подкрепил наши тела в это время. Так же укрепи и освежи наши души Твоим Небесным Духом, чтобы мы могли жить во Твою честь и славу. Защити Твою Церковь, Короля и всю Королевскую семью. И сохрани нас в мире и истине через Христа, нашего Спасителя. Аминь.

* * * * *

Стр. 110. МОЯ ПЕРВАЯ ПЬЕСА.

«Лондонский журнал», декабрь 1821 г.

Лэм уже набросал это эссе в «Застольных беседах» в «Экзаменере» Ли Ханта 9 декабря 1813 года под названием «Театральные заметки» (см. том I). Ли Хант перепечатал его в «Индикаторе» 13 декабря 1820 года.

Стр. 111, строка 1. «Друри» Гаррика. Театр «Друри-Лейн» Гаррика был осужден в 1791 году и заменен в 1794 году новым театром, пожар которого в 1809 году привел к появлению «Отвергнутых адресов». Недавно выяснилось, что Лэм был среди участников конкурса, которые прислали руководству настоящие адреса. Нынешний театр «Друри-Лейн» датируется 1812 годом.

Стр. 111, строка 11. Мой крестный отец Ф. Крестным отцом Лэма был Фрэнсис Филд. В «Британском справочнике» за 1793 год он указан как Фрэнсис Филд, торговец маслом, Хай-Холборн, 62. Играл ли он ту роль в брачной комедии Шеридана, которая ему приписывается, я не знаю (Мур называет другом мистера Юарта); но это не похоже на выдуманную историю. Ричард Бринсли Шеридан увез мисс Линли, ораториальную певицу, из Бата и от преследований майора Мэтьюза в марте 1772 года и поместил ее во Франции. Они поженились недалеко от Кале и снова поженились в Англии в апреле 1773 года. Шеридан стал управляющим «Друри-Лейн», сменив Гаррика, в 1776 году, причем первое представление под его руководством состоялось 21 сентября. Предполагается, что Лэм был лично знаком с Шериданом. Мэри Лэм говорит о том, что он помогал Шериданам, отцу и сыну, с пантомимой; но об этой работе мы не знаем ничего определенного. Я не считаю пьесу, частично напечатанную в позднем издании Лэма Чарльза Кента со ссылкой на П. Г. Пэтмора, принадлежащей Лэму или соответствующей описанию Мэри Лэм.

Стр. 118, строка 8. Его завещательная щедрость. Лэм не шутил. Пиша в «Атенеум» 5 января 1901 года, мистер Томас Грег говорит:—

Спустя три четверти века после того, как она вышла из владения Лэма, я счастлив сообщить миру — или той его малой части, для которой любой факт о его жизни драгоценен, — где именно и что это за земельная собственность. По договорам аренды и передачи прав от 23 и 24 марта 1779 года Джордж Мерчант и Томас Уайман, два землевладельца из Браугинга в графстве Хартфорд, передали Фрэнсису Филду из прихода Сент-Эндрю, Холборн, в графстве Мидлсекс, торговцу маслом, за вознаграждение в 20 фунтов стерлингов, все то жилое помещение или владение, с садом, огородами, дворами, амбарами, постройками и зданиями, и всеми и единственными принадлежностями, с ним используемыми или занимаемыми, расположенными, лежащими и находящимися в Уэст-Милл-Грин в приходе Бантингфорд-Уэст-Милл в вышеупомянутом графстве Хартфорд и т. д. 5 марта 1804 года Фрэнсис Филд из Нью-Кавендиш-стрит, эсквайр, составил свое завещание и, за исключением двух аннуитетов родственницам, оставил все свое остаточное имущество, недвижимое и личное, своей жене Саре Филд.

Это завещание было утверждено 5 ноября 1809 года. По договорам аренды и передачи прав от 20 и 21 августа 1812 года Сара Филд передала вышеупомянутую собственность Чарльзу Лэму из Иннер-Темпл-лейн, джентльмену. По договору о передаче владения от 15 февраля 1815 года, заключенному между вышеупомянутым Чарльзом Лэмом с первой стороны, вышеупомянутой Сарой Филд со второй стороны и Томасом Грегом-младшим из Брод-стрит-билдингс, Лондон, эсквайром, вышеупомянутая собственность была передана вышеупомянутому Томасу Грегу-младшему за 50 фунтов стерлингов.

Вышеупомянутый Томас Грег-младший умер в 1839 году и оставил вышеупомянутую собственность своему племяннику Роберту Филипсу Грегу, ныне проживающему в Коулс-Парке, Уэст-Милл, в том же графстве; а вышеупомянутый Роберт Филипс Грег в 1884 году передал ее своему племяннику Томасу Тилстону Грегу из Клиффордс-Инн, 15, Лондон, в чьем владении она находится сейчас в практически том же состоянии, что и в 1815 году.

Доказательство того, что Чарльз Лэм, передавший собственность в 1815 году, — это сам Элия, является неопровержимым.

1. Само эссе правильно указывает местоположение: это примерно в двух с половиной милях от Пакриджа.

2. Земельный участок занимает максимально близко к трем четвертям акра, со старым коттеджем под соломенной крышей и небольшим амбаром, стоящим на нем. Амбар, специально упомянутый во всех документах, является весьма необычным дополнением к столь маленькому коттеджу. Собственность, документы на которую восходят к 1708 году, по-видимому, была изолированной и принадлежала мелким владельцам, и состоит из длинного узкого языка земли, вдающегося в собственность, ныне принадлежащую семье Сэвил (графам Мексборо), а ранее — графам Хардвик.

3. Свидетелем подписи Чарльза Лэма на документе 1815 года является Уильям Хэзлитт из Йорк-стрит, 19, Вестминстер.

4. Лэм жил в Иннер-Темпл-лейн в 1815 году и не покидал Темпл до 1817 года.

5. Эссе было напечатано в «Лондонском журнале» в декабре 1821 года, через шесть лет после того, как «поместье перешло в более благоразумные руки».

6. И, наконец, следующее письмо, написанное рукой самого Чарльза Лэма, найденное вместе с документами, которые находятся у меня, решает дело:—

«МИСТЕР САРГУС, — Настоящим уведомляю вас, что я расстался с коттеджем в пользу мистера Грига-мл., которому вы будете платить арендную плату с прошлого Михайлова дня. Арендную плату, которая причиталась на Михайлов день, я не хочу, чтобы вы мне платили. Я прощаю ее вам, так как вы, возможно, понесли некоторые расходы на ремонт.

«Ваш

«Ч. ЛЭМ. «Иннер-Темпл-лейн, Лондон,

«23 февраля 1815 г.»

Конечно, не является фактом, что Лэм приобрел собственность, как он утверждает, по завещанию своего крестного отца, ибо она была передана ему спустя три года после смерти последнего миссис Филд. Но строгой точности фактов в «Эссе» Лэма мы ни ищем, ни желаем. По всей вероятности, миссис Филд передала ему собственность в соответствии с выраженным желанием своего мужа при жизни. Читая между строк эссе, интересно заметить, что Фрэнсис Филд, холборнский торговец маслом 1779 года, в 1809 году стал Фрэнсисом Филдом, эсквайром, с Нью-Кавендиш-стрит. В процитированном выше письме Лэм называет своего покупателя «мистером Григом-мл.», скорее, я склонен думать, из желания пошутить, чем из простой неточности, ибо он должен был знать правильное имя своего покупателя. Но мистеру Грегу-мл. был всего двадцать один год, когда он купил собственность, и выражение «весел как сверчок» (grig), вертевшееся в голове Лэма, могло оказаться для него неотразимым. Наконец, собственность сейчас называется, и так называлась, насколько я могу проследить, «Button Snap». Такого названия нет ни в одном из документов на право собственности, и раньше было невозможно понять, откуда оно возникло. Теперь же это не так: Лэм, должно быть, окрестил свою маленькую собственность в шутку, и название прижилось.

ТОМАС ГРЕГ. Стр. 113, строка 1. Материнское лоно. За исключением краткого упоминания на стр. 33 — «нежная поза материнской нежности» — это единственное упоминание Лэмом своей матери во всех эссе — вероятно, из желания не ранить сестру, которая, естественно, читала все, что он писал; хотя Талфорд говорит нам, что она говорила о своей матери со спокойствием. Но можно быть более чувствительным за других, чем они сами за себя.

Стр. 113, строка 3. Пьесой был «Артаксеркс». Опера Томаса Огастина Арна (1710–1778), поставленная в 1762 году, основанная на «Артаксерксе» Метастазио. Дата представления, по всей вероятности, 1 декабря 1780 года, хотя Лэм предполагает, что это было позже; ибо это был единственный случай в 1780–81–82 годах, когда за «Артаксерксом» следовало «Вторжение Арлекина», пантомима, датируемая 1759 годом, работа Гаррика. Она показывает Арлекина, вторгающегося на территорию Шекспира; Арлекин побежден, а Шекспир восстановлен.

Стр. 113, строка 20. «Леди поместья». Здесь память Лэма, полагаю, подвела его. Эта пьеса (комическая опера Уильяма Кенрика) не исполнялась в «Друри-Лейн» или «Ковент-Гарден» в указанный период. Перо Лэма, вероятно, намеревалось написать «Лорд поместья», оперу генерала Бергойна с музыкой Уильяма Джексона из Эксетера, которая была поставлена в 1780 году. За ней в афише часто следовал «Робинзон Крузо», но никогда «Призрак Луна», тогда как «Путь мира» Уильяма Конгрива сопровождался «Призраком Луна» в «Друри-Лейн» 9 января 1782 года. Мы можем поэтому предположить, что второй визит Лэма в театр был на «Лорда поместья», за которым следовал «Робинзон Крузо», где-то в 1781 году, а третий — на «Путь мира», за которым следовал «Призрак Луна» 9 января 1782 года. «Призрак Луна» был поставлен 3 января 1782 года. Лун — это имя, под которым Джон Рич (1682?–1761), пантомимист и театральный менеджер, играл в пантомиме.

Стр. 113, последняя строка. Круглая церковь… тамплиеров. Эта аллюзия на церковь Темпла и ее готические головы использовалась Лэмом ранее в его рассказе «Первый поход в церковь» в «Школе миссис Лестер» (см. том III). В том же томе Мэри Лэм рассказала историю того, что мы можем принять за ее первую пьесу (см. «Визит к кузенам»), произведение Конгрива «Скорбящая невеста».

Стр. 114, строка 1. Сезон 1781–2. Лэму было шесть лет 10 февраля 1781 года. Он говорит в своих «Театральных заметках» о том же случае: «О, когда я забуду, как впервые увидел пьесу в возрасте пяти или шести лет?»

Стр. 114, строка 3. В школе. Лэм был в Госпитале Христа с 1782 по 1789 год.

Стр. 114, конец. Миссис Сиддонс в «Изабелле». Миссис Сиддонс впервые сыграла эту роль в «Друри-Лейн» 10 октября 1782 года. Пьесой была «Изабелла», версия Гаррика «Роковой свадьбы» Саутерна. Миссис Сиддонс также часто появлялась в роли Изабеллы в «Мере за меру»; но Лэм ясно говорит «в» Изабелле, имея в виду пьесу. Сонет Лэма, в котором он сотрудничал с Кольриджем, о миссис Сиддонс, напечатанный в «Морнинг Кроникл» в декабре 1794 года (см. том IV), был написан, когда ему было девятнадцать. Он гласит (текст 1797 года):—

Как когда ребенок в долгую зимнюю ночь, испуганно цепляясь за колени своей бабушки, с жадным удивлением и встревоженным восторгом слушает странные сказки о страшных темных указах, пробормотанных несчастному некромантским заклинанием; или о тех ведьмах, которые в колдовское время мрачной полуночи ездят по воздуху возвышенно и смешивают грязные объятия с демонами ада: Холодный ужас пьет его кровь! Вскоре слеза более нежная катится, чтобы услышать, как старуха рассказывает о милых младенцах, которые любили друг друга нежно, убитых жестоким указом злого дяди: Даже такие дрожащие радости дарят твои тона, Даже так ты, СИДДОНС! растапливаешь мое печальное сердце!

* * * * *

Стр. 115. ДЕТИ-СНОВИДЕНИЯ.

«Лондонский журнал», январь 1822 г.

Джон Лэм умер 26 октября 1821 года, оставив все свое имущество брату. Чарльз был сильно расстроен своей потерей. Пиша Вордсворту в марте 1822 года, он сказал: «Мы довольно здоровы, если не считать простуд и ревматизма, и некоторой мертвенности ко всему, которую, я думаю, могу датировать со времени потери бедного Джона… Смерти опрокидывают человека и выбивают его из колеи надолго после недавнего горя». (Его друг капитан Берни умер в том же месяце.) Лэм, вероятно, начал «Детей-сновидения» — в некотором смысле, я думаю, свою самую совершенную прозаическую работу — почти сразу после смерти брата. Эссе «Мои родственники» можно рассматривать в связи с этим как завершение портрета Джона Лэма. Его хромота была вызвана падением камня в 1796 году, но я сомневаюсь, что нога была действительно ампутирована.

Описание в этом эссе Блейксвера, резиденции Плумеров, дополнено эссе под названием «Блейксмур в графстве Х——». За исключением того, что Лэм заменяет Норфолк на более близкое графство, описание точно; верно даже то, что в семье Плумер существует легенда о таинственной смерти двух детей и потере из-за этого баронетства — сэр Уолтер Плумер, умерший в семнадцатом веке, был последним, кто носил этот титул. В своем стихотворении «Бабушка» (см. том IV) Лэм ссылается на болтливый язык миссис Филд и ее радость в пересказе часто повторяемой истории; и, возможно, именно его ранним ассоциациям со старой историей была обязана его большая привязанность к пьесе Мортона «Дети в лесу», которую он так часто хвалил — особенно с мисс Келли в составе. Сама легенда о детях в лесу, однако, принадлежит Норфолку.

Новый и более модный особняк Уильяма Плумера находился в Гилстоне, который находится не в соседнем графстве, а также в Хартфордшире, недалеко от Харлоу, всего в нескольких милях от Блейксвера. Миссис Филд умерла от рака груди в августе 1792 года и была похоронена на кладбище Уидфорда, прямо у Блейксвера.

Согласно «Ключу» Лэма, имя Элис У——н было «вымышленным». Если под Элис У——н Лэм, как предполагалось, имеет в виду Энн Симмонс из Бленхеймса, недалеко от Блейксвера, то он фантазировал, когда говорил, что ухаживал за ней семь долгих лет, хотя то же самое утверждение сделано в эссе «Канун Нового года». Мы знаем, что в 1796 году он оставил все мысли о браке. Пиша Кольриджу в ноябре того же года по поводу своих любовных сонетов, он говорит: «Это страсть, от которой я ничего не сохранил… Слава Богу, безумие покинуло меня навсегда. Даже пересмотр моих любовных стихов не возобновляет во мне ни одного своенравного желания». Это был 1796 год. Поэтому, так как он родился в 1775 году, он должен был начать ухаживание за Элис У——н, когда ему было четырнадцать, чтобы завершить семь долгих лет ухаживания. Мое собственное чувство, как я уже заявлял в примечаниях к любовным сонетам в томе IV, заключается в том, что Лэм никогда не был очень серьезным ухажером, и что Элис У——н была скорее абстракцией, вокруг которой время от времени группировались нежные фантазии о том, что могло бы быть, чем какая-либо осязаемая фигура.

Доказательство того, что Энн Симмонс и Элис У——н — одно лицо, было найдено в том обстоятельстве, что мисс Симмонс действительно вышла замуж за мистера Батрума, или Батрама, упомянутого Лэмом в этом эссе как отца настоящих детей Элис. Батрум был ломбардщиком на Принсес-стрит, Ковентри-стрит. Мистер У. К. Хэзлитт говорит, что Хэзлитт видел, как Лэм бродил взад-вперед перед магазином, пытаясь мельком увидеть свою старую подругу.

* * * * *

Стр. 118. ДАЛЬНИЕ КОРРЕСПОНДЕНТЫ.

«Лондонский журнал», март 1822 г.

Зародыш этого эссе можно найти в письме к Бэррону Филду, которому адресовано эссе, от 31 августа 1817 года. Бэррон Филд был сыном Генри Филда, аптекаря Госпиталя Христа. Его брат, Фрэнсис Джон Филд, через которого Лэм, вероятно, познакомился с Бэрроном, был клерком в Индийском доме.

Бэррон Филд был связан с Лэмом в «Рефлекторе» Ли Ханта в 1810–1812 годах. Он также некоторое время был драматическим критиком «Таймс». В 1816 году он был назначен судьей Верховного суда Нового Южного Уэльса, где оставался до 1824 года. Для получения другой информации см. примечание в томе I к его «Первым плодам австралийской поэзии», рецензированным Лэмом. В том же номере «Лондонского журнала», который включал настоящее эссе, был отчет Филда о его плавании в Новый Южный Уэльс.

Стр. 119, строка 24. Наш общий друг П. Не идентифицируется: вероятно, никто конкретный. Скамья была бы тюрьмой Кингс-Бенч. Чуть позже один из друзей Лэма, Уильям Хоун, был заключен там на три года.

Стр. 121, строка 8. Покойный лорд К. Это был Томас Питт, второй барон Кэмелфорд (1775–1804), который после сварливой жизни, сначала на флоте, а затем в качестве светского человека, был убит на дуэли в Кенсингтоне, как раз там, где сейчас находится Мелбери-роуд. Местом, выбранным им для своей могилы, были берега озера Лампьер, возле трех деревьев; но есть сомнение, покоилось ли там когда-либо его тело, ибо оно годами лежало в склепе Сент-Энн, Сохо. Его окончательная судьба стала предметом рассказа Чарльза Рида.

Стр. 123, строка 11. Отбеливание. Незаконнорожденность, согласно некоторым старым авторам, изживается в третьем поколении, позволяя потомку внебрачного сына возобновить древний герб. Лэм ссылается на эту санкцию.

Стр. 123, строка 20. Хэр-корт. Лэмы жили в Иннер-Темпл-лейн, 4 (ныне перестроено как Джонсон-билдингс) с 1809 по 1817 год. Пиша Кольриджу в июне 1809 года, Лэм говорит: «Комнаты восхитительны, а лучшие выходят окнами назад в Хэр-корт, где всегда работает насос. Деревья Хэр-корт заглядывают в окно, так что это как жизнь в саду».

Бэррон Филд был внесен в книги Иннер-Темпла в 1809 году и был принят в адвокатуру в 1814 году.

Стр. 123, последний абзац. Салли У——р. «Ключ» Лэма дает «Салли Уинтер»; но о том, кем она была, мы не имеем представления.

Стр. 123, конец. Дж. У. Джеймс Уайт. См. следующее эссе.

* * * * *

Стр. 124. ПОХВАЛА ТРУБОЧИСТАМ.

«Лондонский журнал», май 1822 г., где он имеет подзаголовок «Первомайское излияние».

Это была не единственная литературная связь Лэма с трубочистами. В томе I этого издания будет найдено описание трубочиста в деревне, которое, есть веские основания полагать, является работой Лэма. Опять же, в 1824 году Джеймс Монтгомери, поэт, отредактировал книгу — «Друг трубочистов и альбом лазающих мальчиков» — с благородной целью заинтересовать людей трудностями жизни лазающих мальчиков и добиться законодательства для их облегчения. Первая половина книги практическая: отчеты комитетов и так далее; вторая — сентиментальная; стихи Бернарда Бартона, Уильяма Лайла Боулза и многих других; короткие рассказы о похищенных детях, принуждаемых к ужасному делу; и родственные темы. Среди «любимых поэтов дня», к которым обратился Монтгомери, были Скотт, Вордсворт, Роджерс, Мур, Джоанна Бейли и Лэм. Лэм ответил, переписав (с заменой Тодди на Дакр) «Трубочиста» из «Песен невинности» Блейка, описанного Монтгомери как «очень редкая и любопытная маленькая работа». В этом стихотворении, как помнится, маленький трубочист кричит «weep, weep, weep». Лэм сравнивает этот крик более красиво с «peep, peep» воробья.

Стр. 125, строка 6. Лавка… Кофейня «Салуп» мистера Томаса Рида находилась на Флит-стрит, 102. На доске в заведении Рида были начертаны следующие строки:—

Сюда, все чины, кто проходит сейчас, / Мой дивный напиток отведайте враз; / К Локьеру идите, пейте до дна; / В Маунт-Плезант беда вам совсем не страшна. / Пары от вина, пунша, грога и пива / Он снимет, взбодрит вас весьма говорливо; / От дремы избавит, дух ваш оживит. / Дыханье, как роза, ваш рот сохранит. / Сюда, пробуйте, смело скажите ответ; / Здесь редких ингредиентов собран букет, / Маунт-Плезант дарит радость всем много лет.

Стр. 127, 12-я строка снизу. Юный Монтегю. Эдвард Уортли Монтегю (1713–1776), путешественник, не раз сбегал из Вестминстерской школы, успев побывать, среди прочего, трубочистом.

Стр. 127, 9-я строка снизу. Арундел-касл. Резиденция герцогов Норфолкских в Сассексе. «Покойный герцог» — это Чарльз Говард, одиннадцатый герцог, скончавшийся в 1815 году и тративший огромные суммы на диковины. Я не нашел никаких записей об этой истории с трубочистом. Возможно, Лэм выдумал ее или приписал Арунделу.

Стр. 128, 14-я строка снизу. Джем Уайт. Джеймс Уайт (1775–1820), учившийся вместе с Лэмом в Госпитале Христа и написавший в соавторстве с ним «Письма Фальстафа» (1796) (см. том I). «Ему не было равных, — говорил Лэм другому старому школьному товарищу, Валентайну Ле Грайсу, в 1833 году, — мы никогда уже не увидим таких дней, в которые он процветал». Анекдот о Уайте см. в эссе «О некоторых старых актерах».

Стр. 128, 8-я строка снизу. Ярмарка Святого Варфоломея. Проводилась 3 сентября в Смитфилде до 1855 года. Джордж Дэниел в своих воспоминаниях о Лэме упоминает, как они вместе посещали эту ярмарку. В 1802 году Лэм водил по ее шумным лабиринтам Вордсворта.

Стр. 129, строка 14. Бигод. Джон Фенвик (см. примечание к «Двум родам людей»).

Ли Хант в газете «Экзаминер» от 5 мая 1822 года процитировал несколько лучших предложений из этого эссе. 12 мая некий корреспондент (Л. Э.) написал весьма приятное письмо, поддерживая призыв Лэма к великодушию по отношению к трубочистам и заметив следующее о самом Лэме:—

Я с удовольствием прочел заметку о «Трубочистах», содержавшуюся в вашем последнем выпуске. Она кажется порождением того склада ума, который вы справедливо называете «одаренным», но который сильно недооценивается большинством людей, поскольку у них нет с ним ничего общего. Многие, кто мог бы отчасти оценить такой дух, все же возражают против него из-за «щелкающей» природы его искр, которые сияют сами по себе, но выставляют все вокруг в невыгодном свете. Ваши глубокие философы, а также все усердные профессора искусства погружения в бездну могут задрать свои носы и спросить: «cui bono»? Что до меня, я предпочитаю немного наслаждения большому количеству философии. Именно эти одаренные умы оживляют наши жилища и вносят столь значительный вклад в те повседневные радости, которые, в конечном счете, составляют главную часть человеческого счастья. Такие умы всегда активны — их свет, подобно вестальскому огню, горит всегда, — и, по моему мнению, человек, который облагораживает обычное общение в жизни и украшает алтари наших домашних богов цветами, более достоин уважения и благодарности, чем все мудрецы, растрачивающие свои жизни на сложные умозрения, которые ни к чему не ведут и которые мы не можем постичь — как, впрочем, и они сами.

Однако 2 июня некий «Дж. К. Х.» вмешался, чтобы исправить то, что он счел «опасным духом» эссе Лэма, в котором так мало говорилось о тяготах трубочистов, а скорее внушалась мысль, что они — счастливое сословие. Дж. К. Х. затем с некоторым красноречием изложил положение несчастных трубочистов, призывая всех домовладельцев обратить внимание на механические щетки для чистки труб.

* * * * *

Стр. 130. ЖАЛОБА НА УПАДОК НИЩЕНСТВА В МЕТРОПОЛИИ.

«Лондонский журнал», июнь 1822 года.

Поводом для этого эссе послужила деятельность Общества по искоренению нищенства, основанного в 1818 году, почетным секретарем которого был некий мистер У. Г. Бодкин. Девизом Общества было «Benefacta male collocata, malefacta existima» («Дурно оказанное благодеяние считай злом»); оно пыталось делать примерно ту же работу, которую сейчас выполняет Общество организации благотворительности. Возможно, восторг, выражаемый в его ежегодных отчетах при разоблачении самозванцев, был чуточку слишком искренним — во всяком случае, в этом можно увидеть достаточную причину для контрудара Лэма. Лэм был не единственным критиком рвения мистера Бодкина. Гуд в «Одах и посланиях», опубликованных в 1825 году, включил туда протест против мистера Бодкина.

Деятельность Общества привела к созданию в 1821 году специальной комиссии Палаты общин для расследования законов, касающихся бродяг, о чем упоминает Лэм; упомянутый священник — доктор Генри Баттс Оуэн из Хайгейта. Результатом работы комиссии стало ужесточение мер, вызванное законопроектом мистера Джорджа Четвинда.

Именно это эссе, по словам Гуда, привело к его знакомству с Чарльзом Лэмом. После его появления в «Лондонском журнале», помощником редактора которого тогда был Гуд, он написал Лэму письмо на грубой бумаге, якобы от благодарного нищего; Лэм не признал, что раскрыл автора шутки, но вскоре после этого навестил Гуда, когда тот был болен, и завязалась дружба, которой мы обязаны очаровательными воспоминаниями Гуда о Лэме — одними из лучших, что были написаны о нем кем-либо.

Стр. 131, строка 14. Слепой нищий. Имеется в виду баллада «Дочь нищего из Беднал-Грин». Версия в «Памятниках» Перси рассказывает о приключениях Генри, графа Лестера, сына Симона де Монфора, который ослеп в битве при Ившеме и был брошен умирать, а впоследствии просил милостыню вместе со своей хорошенькой Бесси. В «Лондонском журнале» Лэм написал «граф Фландрии», что он изменил на «граф Корнуолл» в «Элии». В балладе говорится: граф Лестер.

Стр. 131, строка 28. Дорогая Маргарет Ньюкасл. Одна из повторяющихся тем восхваления у Лэма (см. «Два рода людей», «Маккери-Энд в Хартфордшире» и «Отдельные мысли о книгах и чтении»). «Романтичный» (romancical), согласно «Новому английскому словарю», — собственное слово Лэма. Это единственная ссылка на него.

Стр. 133, строка 7. Спитал-проповеди. В понедельник пасхальной недели ученики Госпиталя Христа по обычаю шли процессией к Королевской бирже, а во вторник — к Мэншн-хаус; каждый раз возвращаясь с лорд-мэром, чтобы прослушать особую проповедь — так называемую спитал-проповедь — и гимн. Сейчас проповедь читается только в пасхальный вторник.

Стр. 133, строка 24. Церковные старосты С.-Л. В «Ключе» Лэма указано, что и старосты, и кроткий настоятель были вымышленными. В «Лондонском журнале» приход настоятеля — «П.».

Стр. 133, строка 27. Винсент Борн. См. эссе Лэма о Винсенте Борне, том I. Это стихотворение было переведено самим Лэмом и впервые опубликовано в «Индикаторе» от 3 мая 1820 года. См. том IV для других переводов Лэма из Борна.

Стр. 135, строка 2. Известная фигура. Этого нищего я считаю Сэмюэлем Хорси. Утверждают, что он был известен как Король нищих и был весьма заметной фигурой в Лондоне. Его увечье приписывают падению бревна на Боу-лейн, Чипсайд, девятнадцатью годами ранее; но, возможно, это случилось, как говорит Лэм, во время Гордоновских бунтов 1780 года.

Фигура Хорси на его маленькой тележке, вместе с несколькими другими наиболее примечательными нищими того времени, занимающимися своим промыслом, изображена на офорте старых домов на углу Чансери-лейн и Флит-стрит, выполненном Дж. Т. Смитом в 1789 году для его «Древней топографии Лондона» (1815). Я привожу его в своем большом издании.

Стр. 137, конец эссе. Притворные или нет. В «Лондонском журнале» эссе на этом не заканчивалось. Оно продолжалось так:—

«“Умоляю, ваша честь, помогите мне”, — сказала однажды моему другу Л. нищенка; “я знавала лучшие времена”. “Я тоже, добрая женщина”, — парировал он, глядя на небосвод, который как раз в ту минуту грозил бурей, — и эта шутка (он настаивает на этом) была для нищей не хуже монеты в шесть пенсов.

“Во всяком случае, это было добрее, чем отправлять ее в колодки или к приходскому бидлу—

“Но у Л. есть манера смотреть на вещи в несколько парадоксальном свете в некоторых случаях.

“ЭЛИЯ. “P.S. — У моего друга Юма (не члена парламента) есть любопытная рукопись, подлинный черновик знаменитой “Петиции нищего” (кто не знает наизусть “Петицию нищего”?), написанный каким-то школьным учителем (как я помню) с исправлениями, внесенными рукой Оливера Голдсмита. В качестве примера улучшения доктора я припоминаю одно весьма здравое изменение—

“Изнеженный лакей прогнал меня от дверей.

“Первоначально было—

“Ливрейный слуга прогнал меня и т. д.

“Вот пример поэтического или искусственного языка, должным образом подставленного вместо фразы обыденного разговора; против Вордсворта.

“Думаю, мне нужно попросить Х. отправить это в “ЛОНДОН” как дополнение к вышесказанному.”

Вышеприведенный отрывок нуждается в некотором комментарии. Друг Лэма Л. — это сам Лэм. Он рассказывает эту историю Мэннингу в письме от 2 января 1810 года. — Друг Лэма Юм — это Джозеф Юм из провиантского управления в Сомерсет-хаусе, письма от Лэма к которому можно найти в книге У. К. Хэзлитта “Лэм и Хэзлитт” (1900). Юм перевел “Ад” Данте белым стихом (1812). — “Петиция нищего”, стандартное произведение для детской декламации сто лет назад, было стихотворением, начинавшимся так:—

Сжалься над горем бедного старика, / Чьи дрожащие ноги донесли его до твоих дверей, / Чьи дни сократились до кратчайшего срока; / О, подай помощь, и Небеса благословят твой запас.

В упоминании Вордсворта Лэм подшучивает над утверждением в предисловии его друга ко второму изданию «Лирических баллад» о том, что целью этой книги было рассказать или описать случаи и ситуации из обычной жизни, насколько это возможно, на языке, действительно используемом людьми.

За P.S. Лэма, касающимся «Петиции нищего», в «Лондонском журнале» следовало это N.B.:—

“N.B. Я рад видеть, что ЯНУС поворачивает к старому курсу. Я боялся, что он заржавел.

“К., когда его спросили, почему ему не нравится “Лондон” Голда так же, как наш — это было во времена бедного С. — ответил—

“—Потому что там нет ФЛЮГЕРА / И это причина, почему.”

Объяснение этой заметки в том, что «Янус Флюгер» — один из псевдонимов Томаса Гриффитса Уэйнрайта — после долгого отсутствия на страницах «Лондонского журнала» прислал в предыдущий номер (май 1822 года) забавное критическое письмо об этом периодическом издании, комментируя некоторых его постоянных авторов. Там он писал: «Похлопайте Элию по спине за такую серию хорошего поведения». — Кто такой К., сказать нельзя; возможно, Лэм в шутку намекает на Кольриджа; но бедный С. — это Джон Скотт, первый редактор «Лондонского журнала», погибший на дуэли. Ответ К. состоял из последних строк «Анекдота для отцов, или Исправленной лжи» Вордсворта. В точности они звучат так:—

В Келве не было флюгера / И это причина, почему.

Героем этого стихотворения был сын друга Лэма Бэзила Монтегю.

«Лондонский журнал» Голда был современником более известного лондонского журнала с тем же названием. В томе III появилась статья под названием «Литературная овация», описывающая воображаемый званый обед, устроенный господами Болдуином, Крэдоком и Джоем в феврале 1821 года, на котором Лэм якобы присутствовал и пел песню Вебстера, одного из его старых драматургов. Мистер Бертрам Добел предполагает, что этот пасквиль мог написать Уэйнрайт.

* * * * *

Стр. 137. ДИССЕРТАЦИЯ О ЖАРЕНОМ ПОРОСЕНКЕ.

«Лондонский журнал», сентябрь 1822 года.

Велись некоторые споры о происхождении центральной идеи этого эссе. Сходство обнаруживается в отрывке из «Турецкого шпиона», где, описав ежегодное жертвоприношение быка афинянами, «Шпион» продолжает:—

Со временем некий жрец, посреди своего кровавого жертвоприношения, подняв кусок жареного мяса, упавший с алтаря на землю, и обжегшись им, внезапно прижал его к губам, чтобы унять боль. Но, однажды вкусив сладость жира, он не только возжелал еще, но и дал кусок своему помощнику; а тот — другим; и все они, довольные новооткрытым лакомством, принялись жадно поедать мясо. И так этот вид обжорства был преподан другим смертным.

«Эсте», автор «Заметок и запросов» от 21 июня 1884 года, писал:—

Передо мной том в четверть листа из сорока шести страниц, некогда находившийся в «библиотеке Чарльза Лэма» (согласно карандашной пометке в томе), под названием: «Gli Elogi del Porco, Capitoli Berneschi di Tigrinto Bistonio P.A., E. Accademico Ducale de' Dissonanti di Modena. In Modena per gli Eredi di Bartolmeo Soliani Stampatori Ducali MDCCLXI. Con Licenza de' Superiori», [в котором] некий прежний владелец тома скопировал прозу Лэма со многими точными словесными совпадениями из поэмы.

Также высказывалось предположение, что трактат Порфирия «О воздержании от животной пищи» в переводе Уильяма Тейлора имеет сходство с этим отрывком. Однако перевод Тейлора был опубликован только в 1823 году, спустя некоторое время после эссе Лэма.

Эти параллели лишь показывают, что идея была общим местом; в то же время не Лэм, а Мэннинг, который рассказал ему эту историю, должен объявить о ее происхождении. Не только в эссе, но и в письме к Бартону в марте 1823 года Лэм выражает свою признательность другу-путешественнику. Олсоп, действительно, в своих «Письмах Кольриджа» претендует на то, чтобы привести китайскую историю, которую Мэннинг одолжил Лэму и которая породила «Диссертацию». Она гласит:—

Ребенок в ранние века был оставлен матерью один в доме, где был поросенок. Произошел пожар; ребенок спасся, поросенок сгорел. Ребенок скребся и копался в золе в поисках своего поросенка, которого наконец нашел. Поскольку все запасы сгорели, ребенок был очень голоден и, еще не имея никаких искусственных приспособлений, таких как золотые кувшины и дамасские салфетки, начал облизывать или сосать свои пальцы, чтобы очистить их от золы. Кусок жира прилип к одному из его больших пальцев, который, будучи очень вкусным как на вкус, так и на запах, он справедливо счел принадлежащим поросенку. Понравившись ему, он отнес его матери, как раз появившейся, которая тоже попробовала его, и оба согласились, что это лучше, чем фрукты или овощи.

Они отстроили дом, и женщина, по обычаю добрых жен, которые, как говорит хроника, нынче большая редкость, поместила туда поросенка и собиралась поджечь его, когда старик, человек, которого наблюдение и размышление сделали философом, предложил, что куча дров подойдет так же хорошо. (Должно быть, это был отец экономистов.) Следующий поросенок был убит до того, как его зажарили, и таким образом

«От малых начал / Мы ведем наш доход».

Мэннинг, кстати, писал статьи о китайских шутках для «Нового ежемесячного журнала» в 1826 году.

Предварительный набросок второй части этого эссе можно найти в письме к Кольриджу от 9 марта 1822 года. См. также письма к мистеру и миссис Брутон от 6 января 1823 года, к миссис Кольер от 2 ноября 1824 года и к Г. Додвеллу от 7 октября 1827 года, все — в знак благодарности за поросят, присланных Лэму, вероятно, под влиянием этого эссе.

Позже Лэм отказался от занятой здесь крайней позиции. В небольшом эссе под названием «Мысли о подарках дичи» (1833) (см. том I) он говорит: «Было время, когда Элия… предпочитал всему жареного поросенка. Но он отказывается от всех подобных болезненных аппетитов в будущем».

Стр. 141, стих. «Прежде чем грех мог погубить…» Из «Эпитафии младенцу» Кольриджа.

Стр. 142, 7-я строка снизу. Моя добрая старая тетушка. Вероятно, тетя Хетти. См. эссе о «Госпитале Христа» для еще одной истории о ней. Фраза «Через Лондонский мост», если это не выдумка, предполагает, что до того, как эта тетя стала жить с Лэмами — вероятно, не раньше, чем они покинули Темпл в 1792 году, — она жила на стороне Суррея. Но, возможно, это была элианская мистификация. У Лэма была еще одна тетя, но о ней мы ничего не знаем.

Стр. 143, 11-я строка снизу. Сент-Омер. Французский иезуитский колледж. Лэм, нет нужды говорить, никогда там не был.

* * * * *

Стр. 144. ЖАЛОБА ХОЛОСТЯКА НА ПОВЕДЕНИЕ ЖЕНАТЫХ ЛЮДЕЙ.

Это самое раннее из данных эссе, написанное много лет назад. Впервые оно было напечатано в «Рефлекторе», № IV, в 1811 или 1812 году. Когда Лэм собрал свои «Сочинения» в 1818 году, он опустил его. В сентябре 1822 года оно появилось в «Лондонском журнале» как одна из перепечаток ранних работ Лэма, первой из которых были «Признания пьяницы» (см. том I). В том же номере появилась и «Диссертация о жареном поросенке», тем самым давая читателю возможность сравнить стиль Лэма 1811 года с его более зрелым и богатым стилем 1822 года. Зародыш эссе должен был долго находиться в уме Лэма, ибо мы находим, как он пишет Хэзлитту в 1805 году по поводу миссис Рикман: «Впрочем, добродушная женщина, что является максимумом того, чего можно ожидать от жены друга, с которой вы познакомились, будучи холостяком».

Стр. 147, строка 6. «Любишь меня — люби мою собаку». См. «Популярные заблуждения», стр. 302, для расширения этого абзаца.

* * * * *

Стр. 150. О НЕКОТОРЫХ СТАРЫХ АКТЕРАХ.

В феврале 1822 года Лэм начал серию из трех статей в «Лондонском журнале» об «Олд актерах». Вторая была напечатана в апреле, а третья — в октябре того же года. Впоследствии, перепечатывая их в «Элии», он перекомпоновал их в эссе «О некоторых старых актерах», «Об искусственной комедии прошлого века» и «Об игре Мандена», опустив значительную часть вовсе. Эссе в его первоначальной трехчастной форме можно найти в Приложении к этому тому.

В одной из своих театральных заметок в «Экзаминере» (см. том I) Лэм замечает: «Усопшая заслуга странно выступает перед нами», и некоторые критики полагают, что он хвалил некоторых старых актеров сверх их заслуг. Но никто не может сожалеть о любых таких излишествах.

Стр. 150, начало. «Двенадцатая ночь». Вспоминая ранние дни посещения театра в «Старом фарфоре», Лэм снова ссылается на эту пьесу — Виола в Иллирии.

Стр. 150, внизу. Уитфилд, Пэкер, Бенсон, Бертон, Филлимор и Бэрримор. Уитфилд, дебютировавший в Лондоне в роли Трумена в «Джордже Барнуэлле» около 1776 года, был полезным актером в Ковент-Гардене и Друри-Лейн. — Джон Хейман Пэкер (1730–1806), известный во времена Лэма своими ролями стариков. Он играл в Друри-Лейн до 1805 года. — Бенсон, женившийся на сестре миссис Стивен Кембл, написал одну или две пьесы и был хорошим дублером в экстренных случаях. Он покончил с собой во время мозговой лихорадки в 1796 году. — Бертон был добротным актером второго плана в Ковент-Гардене и Друри-Лейн. — Филлимор исполнял небольшие роли в Друри-Лейн. — Бэрримор был более высокого уровня, любимый характерный актер как в Друри-Лейн, так и в Хеймаркете.

Стр. 151, строка 6. Миссис Джордан. Миссис Джордан, родившаяся в 1762 году, перестала играть в Англии в 1814 году и умерла в 1816 году. Нелл была ее знаменитой ролью в «Дьяволе, которому нужно платить» Коффи. Мисс Хойден — в «Рецидиве» Ванбру. Лэм ссылается на Виолу в акте I, сцене 5, и акте II, сцене 4 «Двенадцатой ночи».

Стр. 151, 8-я строка снизу. Миссис Пауэл. Миссис Пауэл, ранее известная как миссис Фармер, а впоследствии миссис Рено, была в Друри-Лейн с 1788 по 1811 год. Она закончила свою лондонскую карьеру в 1816 году и умерла в 1829 году.

Стр. 152, строка 8. Из всех актеров. Статья в «Лондонском журнале» начиналась с этого места. Роберт Бенсли (1738?–1817?) был в Друри-Лейн с 1775 по 1796 год, когда он ушел в отставку (чередуя это с Хеймаркетом). Г. Х. Боден и Джордж Колман подтверждают похвалу Лэма Бенсли в роли Мальволио; но в остальном он не является предметом больших похвал.

Стр. 152, строка 15. Венецианский поджигатель. Пьер в «Спасенной Венеции» Отуэя. Лэм добавил этот отрывок в сноске в «Лондонском журнале».

Стр. 153, строка 12. Бэддели… Парсонс… Джон Кембл. Роберт Бэддели (1733–1794), муж миссис Бэддели и первый исполнитель роли Мозеса в «Школе злословия». Уильям Парсонс (1736–1795), первый исполнитель роли Крэбтри в «Школе злословия» и любимый актер Лэма. Джон Филип Кембл (1757–1823), управлявший Друри-Лейн с 1788 по 1801 год.

Стр. 153, 11-я строка снизу. О рождении и чувствах. В «Лондонском журнале» здесь была сноска (см. стр. 316).

Стр. 153, 6-я строка снизу. Выслуга лет. В «Лондонском журнале» здесь была сноска (см. стр. 316).

Стр. 154, строка 24. Дом беспорядка. Здесь в «Лондонском журнале» был длинный отрывок (см. стр. 317).

Стр. 154, 8-я строка снизу. Герой Ла-Манчи. Сравните с аналогичным анализом характера Дон Кихота на стр. 264.

Стр. 155, строка 23. Додд. Джеймс Уильям Додд (1740?–1796).

Стр. 155, строка 24. Лавгроув. Уильям Лавгроув (1778–1816), знаменитый своими ролями в старой комедии и ролью Питера Фиджета в «Пансионе».

Стр. 155, внизу. Сады Грейс-Инн. Говорят, что эти сады были разбиты под наблюдением Бэкона, который сохранял свои комнаты в Инне до самой смерти. Поскольку Додд умер в 1796 году, а Лэм писал в 1822 году, прошло бы полных двадцать шесть лет, а может и больше, с тех пор как Лэм встретил его.

Стр. 156, строки 26–29. Фопингтон и др. Фопингтон в «Рецидиве» Ванбру, Тэттл в «Любви за любовь» Конгрива, Бэкбайт в «Школе злословия» Шеридана, Эйкерс в «Соперниках» того же автора и Фриббл в «Мисс в ее подростковом возрасте» Гаррика.

Стр. 157, строка 13. Если немногие могут вспомнить. Похвала Суэтту, которая следует далее, вставлена сюда из третьей части оригинального эссе Лэма (см. стр. 332). Ричард Суэтт, бывший хористом Вестминстера (а не собора Святого Павла), покинул сцену в июне 1805 года и умер в июле.

Стр. 157, сноска, Джем Уайт. См. примечание выше.

Стр. 158, строка 22. Его друг Мэтьюз. Чарльз Мэтьюз (1776–1835), которого Лэм знал.

Стр. 159, строка 1. Джек Бэннистер. Джон Бэннистер ушел со сцены в 1815 году. Он умер в 1836 году.

Стр. 159, строка 7. Дети в лесу. Пьеса Мортона, которую Лэм так любил. Она снова упоминается в «Барбаре С.» и «Старом фарфоре».

Стр. 159, строка 19. Старший Палмер. Первая часть эссе здесь снова возобновляется. Старший Палмер — это Джон Палмер, который умер на сцене в 1798 году, играя в «Незнакомце». Замечания Лэма склонны путать его с «джентльменом Палмером», который умер до рождения Лэма. Роберт Палмер, брат Джона, умер около 1805 года.

Стр. 159, строка 22. Муди. Джон Муди (1727?–1812), знаменитый ролью Тига в «Комитете».

Стр. 159, строки 31–36. Слуга герцога и др. Слуга герцога в «Высшем свете внизу по лестнице» Гаррика, капитан Абсолют в «Соперниках» Шеридана, Дик Амлет в «Конфедерации» Ванбру.

Стр. 160, строка 1. Юный Уайлдинг… Джозеф Сёрфейс. В «Лжеце» Фута и «Школе злословия» Шеридана.

* * * * *

Стр. 161. ОБ ИСКУССТВЕННОЙ КОМЕДИИ ПРОШЛОГО ВЕКА.

См. примечание к эссе «О некоторых старых актерах».

См. также «Видение рогов» (том I), поскольку, как мне кажется, это причудливое расширение до абсурда теории, выраженной в этом эссе — теории, которой лорд Маколей в своем обзоре издания драматических произведений Уичерли, Конгрива и др. Ли Ханта в 1840 году противостоял с характерной энергией.

Хартли Кольридж в письме к Эдварду Моксону по поводу издания Уичерли и Конгрива Ли Ханта удачно заметил: «Ничего большего или лучшего нельзя сказать в защиту этих писателей, чем то, что сказал Лэм в своем восхитительном эссе… которое, в конце концов, является скорее апологией для аудитории, которая аплодировала, и для него самого, который наслаждался их пьесами, чем для самих пьес… Но Лэм всегда брал вещи за лучшую сторону».

Стр. 163, строка 16. Фейноллы и др. Фейнолл в «Пути мира» Конгрива, Мирабель в «Непостоянном» Фаркера, Доримант в «Человеке моды» Этереджа и леди Тачстоун в «Двойном обманщике» Конгрива.

Стр. 163, 12-я строка снизу. Анжелика. В «Любви за любовь».

Стр. 164, строка 26 и др. Сэр Саймон и др. Все эти персонажи — в «Любви в лесу» Уичерли.

Стр. 166, строка 21. Кинг. Томас Кинг (1730–1805), одно время управляющий Друри-Лейн, первый исполнитель роли сэра Питера Тизла 8 мая 1777 года, в вечер премьеры «Школы злословия», и самый знаменитый актер в этой роли до своего ухода в отставку в 1802 году.

Стр. 167, строка 14. Мисс Поуп. Джейн Поуп (1742–1818), первая исполнительница роли миссис Кэндор, покинула сцену в 1808 году.

Стр. 167, 15-я строка снизу. Комедия управляющего. Шеридан был управляющим Друри-Лейн, когда была поставлена «Школа злословия».

Стр. 167, та же строка. Мисс Фаррен… миссис Абингтон. Элизабет Фаррен, впоследствии графиня Дерби, в последний раз играла леди Тизл в 1797 году. Миссис Абингтон ушла из Друри-Лейн в 1782 году.

Стр. 167, 10-я строка снизу. Смит. «Джентльмен» Смит попрощался со сценой в роли Чарльза Сёрфейса в 1788 году.

Стр. 168, конец эссе. Модная трагедия. См. стр. 328, строка 21, для продолжения этого эссе в «Лондонском журнале».

* * * * *

Стр. 168. ОБ ИГРЕ МАНДЕНА.

См. примечание к эссе «О некоторых старых актерах» выше. Лэм перенес это эссе в «Лондонский журнал» из «Экзаминера», где оно появилось 7 и 8 ноября 1819 года с небольшими изменениями.

Стр. 168, заголовок. Манден. Джозеф Шеперд Манден (1758–1832) играл в Ковент-Гардене практически непрерывно с 1790 по 1811 год. Он перешел в Друри-Лейн в 1813 году и оставался там до конца. Его прощальное выступление состоялось 31 мая 1824 года. Мы знаем, что Лэм встречался с Манденом, из «Мемуаров Эллистона» Реймонда.

Стр. 168, строка 2 эссе. Коклетоп. В фарсе О'Киффа «Современные древности». Этот фарс больше не играют, хотя искусная рука, я думаю, могла бы сделать его привлекательным для нашей аудитории. Бэрри Корнуолл в своих мемуарах о Лэме приводит отрывок о Мандене в роли Коклетопа, который помогает поддержать похвалу Лэма. Поддержка не обязательна, но полезна; одно из несчастий актерского призвания в том, что он может жить только в похвалах своих критиков.

В драме «Современные древности», в частности, ему было предоставлено пространство для движений. Слова были ничем. Успех пьесы зависел исключительно от гения актера. Манден играл роль старика, доверчивого сверх всякой меры; и когда он выходил на сцену, в нем был почти возвышенный взгляд удивления, проходящий по сцене и людям вокруг него и оседающий, по-видимому, где-то за луной. Во что он верил, как бы невероятно это ни было для простых земных видений, вы сразу же воспринимали как вполне возможное — как истинное. Скептические идиоты в пьесе делают вид, что дают ему пузырек, почти полный воды. Его уверяют, что это содержит слезу Клеопатры. Что ж; кто может опровергнуть это? Манден явно признал это. “Какая большая слеза!” — воскликнул он. Затем они вкладывают ему в руки друидическую арфу, которая вульгарным глазам могла бы напомнить современную решетку для жарки. Он нежно касается струн: “поет духу мелодии без звука”; и вы воображаете эолийские звуки. Наконец, появляется шапка Вильгельма Телля. Люди, которые делают вид, что обманывают его, по-видимому, отрезают поля от современной шляпы и вкладывают тюбетейку ему в руки; и тогда начинается почти лучший кусок актерской игры, который я когда-либо видел. Манден принимает аккредитованную шапку Телля со смущением и благоговением. Он медленно и торжественно водружает ее себе на голову, становясь выше в акте коронования самого себя. Вскоре он раздувается до героических размеров; великий лучник; и приступает к своей страшной задаче. Он осторожно взвешивает стрелу; он пробует натяжение лука, эластичность тетивы; и, наконец, после самого обдуманного прицеливания, он позволяет стреле лететь и в то же время смотрит вперед с сильной тревогой. Вы слышите звон, вы видите нахмуренный лоб героя, его нетерпение; вы дрожите; — наконец вы замечаете его более спокойный лоб, его расслабляющую улыбку и убеждаетесь, что сын спасен! — Трудно описать словами это необыкновенное исполнение, которое я видел несколько раз; но вы чувствуете, что оно трансцендентно. Вы думаете о Стрельце в широком круге Зодиака; вы вспоминаете, что стрельба из лука так же стара, как Книга Бытия; вам напоминают, что Измаил, сын Агари, бродил по иудейским пустыням и стал лучником.