«Пересмотр пересмотра: Критика нового греческого текста Нового Завета»

(4) и (5) Не может быть вопроса об абсолютной обязанности переводить идентичные выражения в строго параллельных местах Евангелий строго идентичным языком. В этом мы полностью согласны с ревизионистами. Но «изменения [предположительно] ставшие необходимыми по следствию» (Предисловие, iii. 2.) — это совсем другое дело: и мы берем на себя смелость думать, что именно в своем стремлении к механическому единообразию перевода наши ревизионисты чаще всего, а также наиболее тяжко сбились с пути. Мы расходимся с ними, по сути, in limine. «Когда определенное слово» (говорят они) «встречается с характерной частотой у любого из Священных Писателей, очевидно желательно принять для него какой-то единообразный перевод» (iii. 2). «Желательно»! Да, но в каком смысле? Очень желательно, без сомнения, чтобы английский язык всегда содержал точные аналоги греческих слов: и, конечно, если бы это было так, было бы в высшей степени «желательно», чтобы переводчик всегда использовал эти слова и никакие другие. Но тогда случается, к сожалению, что точно эквивалентных слов не существует. Τέκνον, в девяти случаях из десяти не означает ничего, кроме «ребенок». В десятом случае, однако (например, где Авраам обращается к богачу в аду), было бы абсурдно так переводить. Мы переводим «сын». Мы, по сути, лишены выбора. — Возьмем другой обычный греческий термин, σπλάγχνα, который встречается 11 раз в Новом Завете и который Авторизованная версия единообразно переводит как «утроба». Что ж, и «утроба», по общему признанию, σπλάγχνα и есть. Тем не менее наши ревизионисты почувствовали себя под «необходимостью» переводить это слово как «сердце» в Кол. iii. 12, — «самое сердце» в Филимону, ст. 12, — «чувства» во 2 Кор. vi. 12, — «внутреннее расположение» в vii. 15, — «милосердие» в Флп. i. 8, — «сострадание» в 1 Ин. iii. 17, — «утроба» только в Деян. i. 18. — Эти ученые мужи, однако, выдвигают в качестве иллюстрации своего собственного принципа перевода слово εὐθέως, которое встречается около 80 раз в Новом Завете: почти половина случаев приходится на Евангелие от Марка. Мы принимаем их вызов; и утверждаем, что это безвкусное варварство — пытаться навязать εὐθέως — независимо от того, в каком контексте оно стоит — смысл «тотчас», — только потому, что εὐθύς, прилагательное, обычно (не всегда) означает «прямой». Там, где описывается чудо исцеления (как в Мф. viii. 3: xx. 34. Лк. v. 13), поскольку польза была, несомненно, мгновенной, это, безусловно, просто инстинкт «верности» — переводить εὐθέως как «немедленно». Так же, в отношении внезапного действия, которое спасло Петра от погружения (Мф. xiv. 31); и того пунктуального пения петуха (xxvi. 74), которое (как говорит св. Лука) не столько последовало, сколько сопровождало его отречение (xxii. 60). Но, конечно, не так, когда речь идет о росте семени (Мф. xiii. 5)! Деяния, которые, должно быть, заняли некоторое время, разумно предполагают какой-то такой перевод, как «тотчас» или «немедленно» — (например, Мф. xiv. 22: xxi. 2: и Ин. vi. 21): в то время как в 3 Ин. ст. 14 смысл (как признают ревизионисты) может быть только «вскоре».... Столь ясный вопрос действительно не должен требовать так много слов. Мы повторяем, что ревизионисты начали с ошибочного принципа. Они явно не понимают своего ремесла.

Они приглашают наше внимание к своему переводу некоторых греческих времен и определенного артикля. Мы с сожалением обнаруживаем, что в обоих отношениях их работа обезображена изменениями, которые изобличают большинство их состава как в несовершенном знакомстве с гением греческого языка, так и в едва ли умеренной оценке идиоматических приличий своего собственного. Такое обвинение должно по необходимости, когда оно будет обосновано, тяжело давить на такую работу, как настоящая; ибо это не то же самое, что обнаружение единичной ошибки, которую можно исправить. Порочная система перевода времен и представления греческого артикля обязательно проявится в каждой части предприятия и должна временами сопровождаться последствиями серьезного характера.

1. Теперь, чтобы нас не поняли превратно, мы сразу признаем, что, обучая мальчиков тому, как переводить с греческого на английский, мы настаиваем на том, чтобы каждое время было отмечено своим собственным соответствующим знаком. Невозможно сказать, насколько полезным окажется в конце то, что каждое слово поначалу было переведено с мучительной точностью. Пусть артикль будет [неправильно] представлен — предлоги искажены — частицы преувеличены, — пусть самый порядок слов поначалу (как бы невозможен он ни был) будет религиозно сохранен. После того, как таким образом была приобретена безжалостная точность, юношу нужно отучать от этих рабских привычек. Ему нужно напоминать о требованиях английской идиомы, и он быстро осознает, что идиоматический перевод греческого автора на английский — это достижение гораздо более высокое, чем его прежнее рабское стремление всегда переводить одно и то же слово и время одним и тем же рабским способом.

2. Но что больше всего раздражает нас в работе, которая сейчас рассматривается, так это то, что школьный метод перевода, уже замеченный нами, демонстрируется в ней в постоянном действии повсюду. Это становится гнетущим. Нам никогда не позволяют поверить, что мы находимся в компании ученых, которые полностью владеют своим собственным языком. Их забота всегда кажется двоякой: — (1) Продемонстрировать странное безразличие к приличиям английской речи, сохраняя при этом рабскую приверженность (этимологическую или идиоматическую, в зависимости от случая) греческому языку: — (2) Правильно или нет, порвать с Уильямом Тиндейлом и гигантами, которые дали нам нашу «Авторизованную версию».

Возьмем несколько иллюстраций того, что предшествует, из второй главы Евангелия от Матфея: —

(1.) Так, в ст. 2, правильный английский перевод «мы видели» заменен на неверный «мы видели звезду Его на востоке». — В ст. 9, идиоматическое «выслушав царя, они пошли» отвергнуто ради неидиоматического «И они, выслушав царя, пошли своим путем». — В ст. 15 нас угощают «да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: из Египта воззвал Я Сына Моего». И все же кто не видит, что в обоих случаях старый перевод лучше? Как бы важно ни было в лекционной аудитории настаивать на том, что подразумевается под τὸ ῥηθὲν ὙΠῸ τοῦ κυρίου ΔΙᾺ τοῦ προφήτου, просто нелепо выходить с такими тонкостями. Это значит выставлять себя дураком и делать своего автора непонятным. Более того, попытка быть столь удивительно буквальным обязательно провалится через несколько стихов. Так, если διά — это «через» в стихе 15, — почему не в стихе 17 и в стихе 23?

(2.) Заметьте, как неудачно в Мф. ii. 1 «пришли с востока волхвы» изменено на «волхвы с востока пришли». — В ст. 4 точный «И, собрав» (συναγαγών) и т. д. вытеснен неточным «И собрав» и т. д. — В ст. 6 нам представлено непонятное «И ты, Вифлеем, земля Иудина»: в то время как в ст. 7 «Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них» неправильно поставлено на место «Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них время» (ἠκρίβωσε παρ᾽ αὐτῶν). — В ст. 11 знакомое «И, войдя в дом, увидели» и т. д. без нужды изменено на «Они вошли в дом и увидели»: в то время как «и, отворив (ἀνοίξαντες) сокровища свои» также без нужды изменено на «и открывая сокровища свои». — В ст. 12 Пересмотренная версия заботливо печатает «от Бога» курсивом, где курсив не нужен: видя, что χρηματισθέντες подразумевает «быв предупреждены Богом» (как хорошо знали переводчики 1611 года 497): тогда как в бесчисленных других местах те же ревизионисты отвергают использование курсива там, где курсив абсолютно необходим. — Их «пока я не скажу тебе» (в ст. 13) — это самый недостойный заменитель «пока я не принесу тебе известия». — И будут ли они притворяться, что улучшили перевод заключительных слов главы? Если Ναζωραῖος κληθήσεται не означает «Он Назореем наречется», то что, во имя всего святого, это означает? ὅτι цитирования они в других местах опускают. Тогда почему здесь — «Да сбудется... что»? — Конечно, каждое из них — это изменение, сделанное ради изменения, и в каждом случае к худшему.

Мы начали с обзора греческого текста первой главы Евангелия от Матфея. Теперь мы рассмотрели английский текст второй главы. Что читатель думает о результате?

IV. Далее, ревизоры призывают обратить внимание на некоторые детали: прежде всего, на их передачу времен глагола. Они начинают с греческого аориста — (по их словам) «возможно, самой важной» детали из всех:

“We have not attempted to violate the idiom of our language by forms of expression which it would not bear. But we have often ventured to represent the Greek aorist by the English preterite, even when the reader may find some passing difficulty in such a rendering, because we have felt convinced that the true meaning of the original was obscured by the presence of the familiar auxiliary. A remarkable illustration may be found in the seventeenth chapter of S. John's Gospel.”—Preface, iii. 2,—(latter part).

(a) Мы обращаемся к указанному месту и вынуждены заверить этих благонамеренных людей, что явление, которое мы там наблюдаем, абсолютно губительно для их претензий на роль «ревизоров» нашей Авторизованной версии. Если бы их метод создавал лишь «некоторые преходящие трудности», мы могли бы надеяться, что со временем нам удастся их преодолеть. Но поскольку они совершили насилие над самим духом английского языка; поскольку они систематически попирают устоявшуюся и общепринятую идиоматику нашего родного языка, — дело это совершенно безнадежно. Разница между Авторизованной версией (A. V.) и Пересмотренной версией (R. V.) представляется нам просто в том, что переводы в первой являются идиоматическими английскими эквивалентами определенных хорошо понятных греческих времен, в то время как предлагаемые замены — не что иное, как педантичные попытки простых грамматиков воспроизвести на другом языке идиомы, которые он не приемлет. Но пусть читатель судит сам: ибо это, по крайней мере, тот пункт, по которому любой образованный англичанин вполне компетентен вынести суждение.

Когда наш Божественный Господь в конце Своего служения — (Он фактически достиг самой последней ночи Своей земной жизни, и до Его Страстей оставалось всего несколько часов) — когда Он в такой момент, обращаясь к Отцу Небесному, говорит: ἐγώ σε ἐδόξασα ἐπὶ τῆς γῆς; τὸ ἔργον ἐτελείωσα ... ἐφανέρωσά σου τὸ ὄνομα τοῖς ἀνθρώποις и т. д. [Ин. 17:4, 6], нет никаких сомнений в том, что, если бы Он произнес эти слова по-английски, Он сказал бы (как в нашей A. V.): «Я прославил Тебя на земле: Я совершил дело»: «Я открыл имя Твое». Педантизм, который (на том основании, что Евангелист использует аорист, а не перфект) хотел бы превратить всё это в неопределенное прошедшее — «Я прославил»... «Я совершил»... «Я открыл», — мы называем совершенно невыносимым. Мы категорически отказываемся его слушать. Вскоре (в ст. 14) Он говорит: «Я передал им слово Твое; и мир возненавидел их». И в ст. 25: «Отче праведный! и мир Тебя не познал; а Я познал Тебя, и сии познали, что Ты послал Меня». Кто согласился бы заменить эти выражения на: «мир ненавидел их» и «мир не знал Тебя, но Я знал Тебя; и сии знали, что Ты послал Меня»? — Или обратимся к другому Евангелию. Что лучше: «Кто-то прикоснулся ко Мне, ибо Я чувствую, что вышла из Меня сила» (Лк. 8:46) — или: «Кто-то прикоснулся ко Мне, ибо Я почувствовал, что сила вышла из Меня»?

[pg 159] Когда речь идет о столь недавнем действии, кто не понимает, что второй из этих переводов чужд духу английского языка? Что касается ἔγνων, то оно (подобно novi в латыни) является настоящим по смыслу, хотя и прошедшим по форме — здесь, как и в Лк. 16:3. — Но обратимся к другому Евангелию. Что лучше в Мф. 16:7: «мы не взяли хлеба» или «это потому, что мы не взяли хлеба»? — Снова. Когда Симон Петр (в ответ на повеление отплыть на глубину и закинуть сети для лова) восклицает: «Наставник! мы трудились всю ночь и ничего не поймали, но по слову Твоему закину сеть» (Лк. 5:5), — кто потерпел бы предложение заменить это на: «Наставник, мы трудились всю ночь и не поймали ничего: но по слову Твоему» и т. д.? Не будет преувеличением заявить, что идиоматика английского языка категорически отказывается подчиняться такому обращению. Совершенно напрасно напоминать нам, что κοπιάσαντες и ἐλάβομεν — это аористы. Ответ таков: мы знаем это, но мы отрицаем, что из этого следует, будто слова должны переводиться как «мы трудились всю ночь и не поймали ничего». Существуют законы английской идиоматики, так же как и законы греческой грамматики, и когда они сталкиваются в том, что должно быть переводом с греческого на английский, последние должны уступить первым, иначе мы станем посмешищем и исказим то, что собираемся перевести.

Все это настолько неоспоримо, что не требует доказательств. Но на самом деле наши ревизоры своей практикой показывают, что они полностью признают принцип, за который мы ратуем. Так, ἦραν (в Ин. 20:2 и 13) они переводят как «они взяли»: ἱνατί με ἐγκατέλιπες; (Мф. 27:46) — «Почему Ты оставил Меня?»; ἔδειξα (Ин. 10:32) — «Я показал»; ἀπέστειλε (6:29) — «Он послал»; ἠτιμάσατε (Иак. 2:6) — «вы обесчестили»; ἐκαθάρισε (Деян. 10:15) — «очистил»; ἔστησεν (17:31) — «Он назначил». Но примеры действительно изобилуют повсюду. Фактически, требования ситуации часто вынуждают их быть идиоматичными. Τί ἐποίησας; (в Ин. 18:35) они правильно переводят «Что ты сделал?»; и ἔγραψα (в 1 Ин. 2:14, 21) — «Я написал»; и ἤκουσα (в Деян. 9:13) — «Я слышал». С другой стороны, переводя οὐκ εἴασεν (в Деян. 28:4) как «не допустил», они, возможно, перегнули палку. Они, кажется, упустили из виду тот факт, что, как только апостола Павла укусила гадюка, «варвары» сочли его мертвецом и поэтому рассуждали о том, чего правосудие «не допустило», как о полностью завершенном событии.

Но теперь, кто не видит, что признание, неоднократно и намеренно сделанное, о том, что иногда не только законно, но даже необходимо снабжать греческий аорист (при переводе на английский) признаком перфекта, сводит весь вопрос (о знаках времен) к простому вопросу вкуса? В свете таких примеров, как вышеприведенные, где суровая логическая необходимость заставила ревизоров оставить свои позиции и отступить, ясно, что их спор окончен — по крайней мере, в том, что касается правильного и неправильного. Они фактически признают, что все это время несправедливо навязывали независимому языку чуждое ярмо. Впредь это становится просто вопросом, который нужно повторять по мере возникновения каждой новой ситуации: какой из этих двух английских переводов более идиоматичен?.. И наоборот, по крайней мере дважды (Евр. 11:17 и 28) ревизоры представили греческий перфект английским неопределенным прошедшим временем.

(b) Помимо этого оскорбительного педантизма в отношении аориста, нас часто раздражает неидиоматическая передача имперфекта. Вполне верно, что «слуги и служители стояли... и грелись»: Петр также «стоял с ними и грелся» (Ин. 18:18). Но мы не выражаемся так по-английски, если не собираемся добавить что-то, что объяснило бы нашу конкретность и точность. Любой человек, например, желающий заявить о том, что было его ежедневной практикой в течение многих лет, сказал бы: «Я уходил из дома». Только когда он захотел бы объяснить, что, выходя из него в тысячный раз, он встретил друга, поднимающегося по ступеням, чтобы нанести ему визит, англичанин подумал бы сказать: «Я выходил из дома». Греческий писатель, с другой стороны, не доверил бы это имперфекту. Он использовал бы причастие настоящего времени в дательном падеже («Мне, выходящему из дома» и т. д.). Удивительно, что приходится объяснять такие вещи... «Если ты приносишь дар твой к жертвеннику» (Мф. 5:23) может показаться кому-то искусным переводом. Нам же это читается как бессмысленное преувеличение оригинала. Это звучит (и является) столь же неестественно, как сказать (в Лк. 2:33): «И отец Его [искажение текста] и мать Его дивились тому, что говорилось о Нем»: — или (в Евр. 11:17): «да и тот, кто получил обетования, приносил в жертву своего единородного сына»: — или о калеке в Листре (Деян. 14:9): «тот слушал говорящего Павла».

(c) С другой стороны, бывают случаи, когда греческий аорист, несомненно, требует передачи на английский язык с помощью признака плюсквамперфекта. Пример встречается нам, пока мы пишем: ὡς δὲ ἐπαύσατο λαλῶν (Лк. 5:4), — где наши ревизоры сохраняют идиоматический перевод нашей Авторизованной версии: «Когда Он перестал говорить». Какая польза могла бы быть в таком случае настаивать на том, что, поскольку ἐπαύσατο не стоит в плюсквамперфекте, его нельзя снабжать признаком плюсквамперфекта при переводе на английский? — R. V. проявила меньше осмотрительности в Ин. 18:24, где «Анна же послал Его связанного к первосвященнику Каиафе» — верно и не требовало пересмотра. Такие места, как Мф. 27:60, Ин. 21:15, Деян. 12:17 и Евр. 4:8, с другой стороны, просто бросают вызов ревизорам. Ибо Иосиф поневоле «высек» (ἐλατόμησε) новую гробницу, которая стала гробницей нашего Господа: и семь Апостолов, несомненно, «пообедали» (ἠρίστησαν): и св. Петр, конечно, «рассказал им, как Господь вывел его из темницы» (ἐξήγαγεν): и невозможно заменить чем-либо «Если бы Иисус [Иисус Навин] дал им покой» (κατέπαυσεν). — Затем, конечно, есть случаи (немало), где аорист (часто неопределенное настоящее в греческом) требует передачи на английский признаком настоящего времени: как там, где св. Иоанн говорит (Откр. 19:6): «Господь Бог Вседержитель воцарился» (ἐβασίλευσε). Против таких примеров не поспоришь. Они настаивают на том, чтобы их переводили в соответствии с духом языка, на который их предполагается перевести: — как когда ἔκειτο (в Ин. 20:12) требует перевода «лежали».

(d) Здесь стоит лишь дополнительно указать, для пользы студента, что есть одно весьма интересное место (а именно Мф. 28:2), которое во все века вводило в заблуждение критиков и богословов (как Оригена и Евсевия); поэтов (как Роджерса); художников (как Уэста); — да, и будет продолжать вводить в заблуждение читателей еще долгие годы: — и все потому, что люди не смогли понять, что аорист используется там вместо плюсквамперфекта. Переводите: «Произошло великое землетрясение»: [и так (1611–1881) в наших полях — пока, наконец, «ревизоры» не вмешались:] «ибо Ангел Господень сошел с небес, и приступив, отвалил (ἀπεκύλισε) камень от двери и сидел на нем». Странно, что в течение 1800 лет комментаторы не могли заметить, что Евангелист описывает то, что напугало «стражей». «Женщины» не видели Ангела, сидящего на камне! — хотя Ориген, Дионисий Александрийский, Евсевий, псевдо-Григорий Назианзин, Кирилл Александрийский, Исихий и многие другие — приняли как должное, что они его видели.

(e) Далее (чтобы закончить тему и двигаться дальше) — есть случаи, когда греческий перфект требует признака настоящего времени от английского переводчика: как когда Марфа говорит: «Так, Господи! я верую, что Ты Христос» (Ин. 11:27). Что это, как не чистейший педантизм, вставлять туда «Я уверовала» как английский эквивалент πεπίστευκα? Столь же невыносима услужливость, которая хотела бы вставить в молитву Господню (Мф. 6:12): «как и мы простили (ἀφήκαμεν) должникам нашим». — С другой стороны, есть греческие формы настоящего времени (что бы ни думали ревизоры), которые столь же настоятельно требуют признака будущего времени от идиоматического переводчика на английский. Три таких случая встречаются в Ин. 16:16, 17, 19. Конечно, будущее время заложено в настоящем ἔρχομαι! В Ин. 14:18 (и многих подобных местах) кто может вынести: «Не оставлю вас сиротами: Я прихожу к вам»?

[pg 164] (f) Но примеров множество. Как случилось, что неточный перевод ἐκκόπτεται — ἐκβάλλεται — был сохранен в Мф. 3:10, Лк. 3:9?

V. Далее, касательно определенного артикля; в случае с которым (говорят ревизоры),

“many changes have been made.” “We have been careful to observe the use of the Article wherever it seemed to be idiomatically possible: where it did not seem to be possible, we have yielded to necessity.”—(Preface, iii. 2,—ad fin.)

В ответ, вместо того чтобы предлагать свои собственные контрдоводы, мы ограничиваемся тем, что представляем несколько образцов на суд читателя; и приглашаем его решить между рецензентом и рецензируемым... «Вышел сеятель сеять» (Мф. 13:3). — «Он больше трав» (ст. 32). — «Будь он тебе как язычник и мытарь» (18:17). — «Когда нечистый дух выйдет из человека» (12:43). — «Не двенадцать ли вас избрал Я?» (Ин. 6:70). — «Если же Я, Господь и Учитель» (13:14). — «От радости, что человек родился в мир» (16:21). — «А о брате Аполлосе» (1 Кор. 16:12). — «Епископ должен быть непорочен... силен наставлять в здравом учении» (Тит. 1:7, 9). — «Похоть же, зачав, рождает грех: а грех, будучи совершенным» и т. д. (Иак. 1:15). — «Течет ли из одного отверстия источника сладкая и горькая вода?» (3:11). — «Говори то, что сообразно со здравым учением» (Тит. 2:1). — «Придет время, когда они не будут терпеть здравого учения» (2 Тим. 4:3). — «Мы имели отцами плоти нашей, которые наказывали нас» (Евр. 12:9). — «Старайтесь иметь мир со всеми и святость» (ст. 14). — «Кто лжец, если не тот, кто отвергает, что Иисус есть Христос?» (1 Ин. 2:22). — «Не водою только, но водою и кровью» (5:6). — «Имеющий Сына имеет жизнь: не имеющий Сына Божия не имеет жизни» (ст. 12).

[pg 165] Возражать, как будто это достаточный ответ, что определенный артикль встречается во всех этих местах в оригинальном греческом тексте, — нелепо. Во французском языке мы также говорим «Telle est la vie»: но при переводе с французского мы поэтому не говорим «Такова жизнь». Можем ли мы без обиды предложить изучение труда Миддлтона «О доктрине греческого артикля» тем членам группы ревизоров, которые порадовали нас вышеприведенным урожаем ошибочных переводов?

Так, в отношении неопределенного артикля нам предлагают: «Вечное» (вместо «вечное») «евангелие провозгласить» (Откр. 14:6): — и «подобного сыну человеческому» вместо «подобного Сыну Человеческому» в ст. 14. — Почему «Спаситель» в Флп. 3:20? Он только один! (Деян. 4:12). — С другой стороны, Κρανίον переведено как «Череп» в Лк. 23:33. Трудно понять почему. Этих примеров, взятых наугад, должно быть достаточно. Их можно было бы умножить до бесконечности. Если читатель считает, что идиоматическое использование английского артикля понятно авторам этих образцов, мы будем удивлены и огорчены — за него.

VI. Ревизоры объявляют, что они «были особенно осторожны» в отношении местоимений [iii. 2 ad fin.]. Мы с сожалением вспоминаем, что это также тот пункт, в котором мы были особенно раздражены и оскорблены. Раздражены — их практикой повторения именительного падежа (например, в Мк. 1:13; Ин. 20:12) до степени, неизвестной и даже чуждой нашему языку, за исключением случаев, когда делается новое существенное утверждение: оскорблены — их свободой перевода, когда им удобно быть вольными. Так (как хорошо отметил епископ Сент-Эндрюсский), «это Он» является неверным переводом αὐτός в Мф. 1:21 — знаменитом отрывке. Еще хуже, потому что это несправедливо, «Тот, кто» в качестве перевода ὅς в 1 Тим. 3:16 — другом знаменитом отрывке, который мы обсуждали в другом месте.

[pg 166] VII. «В случае с частицами» (говорят ревизоры),

“we have been able to maintain a reasonable amount of consistency. The Particles in the Greek Testament are, as is well known, comparatively few, and they are commonly used with precision. It has therefore been the more necessary here to preserve a general uniformity of rendering.”—(iii. 2 ad fin.)

Такое заявление, по нашему мнению, может вызвать лишь беспокойство и изумление. Из всех частей речи греческие частицы (особенно в период упадка языка) наименее способны быть приведены к «общему единообразию перевода»; и тот, кто пытается провести такой эксперимент, должен первым осознавать этот факт. Утонченность и деликатность, которые они придают повествованию или чувству, невозможно описать. Но тогда, по самой природе вещей, «единообразие перевода» — это именно то, чему они не поддаются. Они окрашиваются контекстом: часто означают две совершенно разные вещи в ходе двух последовательных стихов: иногда лучше всего передаются длинным и громоздким словом; иногда (без определенной степени неуместности или неудобства) не могут быть переведены вовсе. Давайте проиллюстрируем то, что мы сказали, реальными обращениями к Писанию.

(1) И прежде всего, мы выведем наши доказательства из использования, которое священные писатели делают из наиболее часто встречающейся частицы — δέ. Говорят, что она используется в Н. З. 3115 раз. Что касается ее значения, у нас есть неоспоримый авторитет самих ревизоров, утверждающих, что она может быть представлена любым из следующих слов: «но», «и», «да», «что», «же», «и то», «однако», «даже», «поэтому», «говорю», «также», «еще», «ибо». К этим 12 переводам переводчики короля Иакова (в основном следуя Тиндейлу) добавляют, как замечено, по крайней мере еще 12: «посему», «так», «более того», «да и», «кроме того», «тем не менее», «несмотря на», «все же», «истинно», «или», «что касается», «тогда», «и все же». Достаточно добавить, что из-за жалкого замещения на «но» или «и» в большинстве вышеуказанных случаев свежесть и свобода почти каждого отрывка исчезли: простой факт заключается в том, что люди 1611 года — и прежде всего Уильям Тиндейл за 77 лет до них — создали произведение настоящего гения; схватив с великодушным жаром смысл и намерение священных писателей и постоянно варьируя фразу, как они чувствовали или полагали, что Евангелисты и Апостолы варьировали бы ее, если бы им пришлось выражать себя по-английски: тогда как люди 1881 года выполнили свою задачу в том, что можно описать только как дух рабского педантизма. Грамматик (чистый и простой) всплывает повсюду. Мы, кажется, никогда не поднимаемся выше атмосферы лекционного зала — поразительного факта, что μέν означает «действительно», а δέ — «но».

[pg 168] Мы приводим один пример бесчисленных изменений, внесенных в перевод частиц, и затем спешим дальше. В 1 Кор. 12:20 англичане в течение трех с половиной веков довольствовались чтением (вместе с Уильямом Тиндейлом): «Но теперь членов много, а тело одно». Наши ревизоры (преодоленные знанием того, что δέ означает «но», и уступая предполагаемой «необходимости сохранения общего единообразия перевода») заменяют: «Но теперь членов много, но тело одно». Комментарий должен быть излишним. Мы не упускаем из виду тот факт, что δέ встречается здесь дважды, и не отрицаем, что оно справедливо представлено «но» в первом случае. Мы утверждаем, тем не менее, что во втором случае «а» следовало оставить в покое. И это справедливый образец изменений, которые были произведены много раз на каждой странице. Однако продолжим.

(2) Вопросительная частица ἤ встречается в начале предложения по крайней мере 8 или 10 раз в Н. З.; впервые в Мф. 7:9. Она часто едва переводима, будучи, по-видимому, наделенной не большим акцентом, чем наш разговорный вопросительный «Э?». Но иногда она явно могла бы быть представлена словом «Прошу» — будучи по крайней мере эквивалентной φέρε в греческом или age в латыни. Только однажды (а именно в 1 Кор. 14:36) эта вопросительная частица так красноречиво просит о признании в тексте, что как наша A. V., так и R. V. перевели ее как «Что?» — словом, которым, кстати, ее можно было бы очень справедливо представить в Мф. 26:53 и Рим. 6:3; 7:1. В пяти местах, где встречается эта частица, переводчики короля Иакова, как замечено, отказались от нее в отчаянии. Но что думать об авантюрной тупости, которая (за единственным указанным исключением) неизменно переводила ἤ союзом «или»? Эта ошибка тем более непростительна, что вторжение такого неуместного союза в места, где он не имеет ни пользы, ни смысла, не могло не привлечь внимания каждого члена группы ревизоров.

(3) Рискуя утомить, мы должны добавить несколько слов. — Καί, хотя и не частица, а союз, может для наших текущих целей разумно обсуждаться под тем же заголовком; будучи разнообразно переведенным как «и», «и все же», «тогда», «или», «ни», «хотя», «так», «но», «ибо», «что» — в соответствии с тем, что можно назвать духом английского языка. Последние шесть из этих переводов, однако, наши ревизоры отвергают; повсюду вытесняя слово, которое аргумент скорее требует, и с механической точностью вставляя на его место каждый раз (совершенно безопасное, но часто явно неуместное) слово «и». С какой пользой это было сделано, проиллюстрируют один или два примера:

(a) Ревизоры сообщают нам, что когда «первосвященник Анания приказал стоявшим перед ним бить его по устам», — св. Павел воскликнул: «Бог будет бить тебя, стена подбеленная: и ты сидишь, чтобы судить меня по закону, и велишь бить меня вопреки закону?»... Неужели эти ученые мужи действительно воображают, что они улучшили A. V. своей услужливостью, заменив «ибо» на «и»?

(b) Тот же Апостол, закончив свое рассуждение к Евреям, замечает: «Итак мы видим, что они не могли войти за неверие» (Евр. 3:19): вместо чего наши ревизоры снова подставляют «И». Начните предложение с «и» (вместо «Итак»), и в качестве компенсации за то, что вы явно потеряли, что вы приобрели?... Еще раз:

(c) Подумайте, что св. Павел пишет об Аполлосе (в 1 Кор. 16:12), и затем скажите, какое возможное преимущество получено от написания «и» (вместо «но») «его воля была вовсе не приходить в это время».... Еще раз; и в этом случае в некоторой степени затронута ученость:

(d) Когда св. Иаков (1:11) говорит ἀνέτειλε γὰρ ὁ ἥλιος ... καὶ ἐξήρανε τὸν χόρτον, — кто не знает, что то, что его язык строго означает в идиоматическом английском, есть: «Не успеет солнце взойти, как оно иссушает траву»? И так, по сути, наши переводчики 1611 года. Какое возможное улучшение может быть в том, чтобы заменить: «Ибо солнце восходит... и иссушает траву»? — Только еще раз:

(e) Хотя καί неоспоримо означает «и», а πῶς — «как», — кто не знает, что καὶ πῶς означает «Как же так?»? И все же (как будто работал глупый мальчишка), в двух местах (а именно в Мк. 4:13 и Лк. 20:44) «и как» безжалостно втиснуто, к большому ущербу для дискурса; в то время как в других двух (а именно в Ин. 14:5 и 9) текст сам был безжалостно лишен своего характерного καί ревизорами. — Пусть этого будет достаточно. Можно было бы заполнить много кип бумаги такими примерами безвкусных, бессмысленных, досадных и совершенно неакадемических нововведений.

VIII. «Многие изменения» (как нас информируют) «были введены в перевод предлогов» [Предисловие, iii. 2, ad fin.]: — и нам быстро напоминают об истинности этого утверждения, ибо (как было показано выше [стр. 155-6]) вторая глава Евангелия от Матфея показывает ревизоров «совершенно сбившимися с пути» в отношении διά. «Мы редко вносили какие-либо изменения» (добавляют они), «где истинный смысл оригинала был бы очевиден читателю обычного интеллекта». Конечно, такому человеку, как нынешний рецензент, не подобало бы претендовать на вышеуказанное лестное звание: но действительно, когда он теперь впервые читает (в Деян. 9:25), что ученики в Дамаске спустили св. Павла «через стену», ему нужно простить сожаление об отсутствии в полях ссылки на историю Пирама и Фисбы, чтобы подсказать, как была совершена операция: ибо, как это написано, R. V. для него просто непонятна. Поскольку корзина (σπυρίς), в которой Апостол совершил свой побег, была значительного размера, только подумайте, какой экстравагантно большой должна была быть дыра, чтобы позволить им обоим пролезть через нее!... Но давайте посмотрим дальше.

Было ли это сделано для того, чтобы приблизить Писание к пониманию «читателя обычного интеллекта», что ревизоры внесли не менее тридцати изменений в тридцать восемь слов 2-го послания св. Петра? Особое внимание приглашается к следующему интересному образцу «ревизии». Это единственный, который мы предложим из многих контрастов, которые мы отметили для вставки. Мы также осмелимся спросить, согласятся ли ревизоры придерживаться его как образца своего мастерства в обращении с предлогом ἐν?

A. V.R. V. “And beside all this, giving all diligence, add to your faith virtue; and to virtue knowledge; and to knowledge temperance; and to temperance patience; and to patience godliness; and to godliness brotherly kindness; and to brotherly kindness charity.”—[2 Pet. i. 5-7.] “Yea (1), and for (2) this very (3) cause (4) adding (5) on (6) your part (7) all diligence, in (8) your faith supply (9) virtue; and in (10) your (11) virtue knowledge; and in (12) your (13) knowledge temperance; and in (14) your (15) temperance patience; and in (16) your (17) patience godliness; and in (18) your (19) godliness love (20) of (21) the (22) brethren (23); and in (24) your (25) love (26) of (27) the (28) brethren (29) love (30).” [pg 172] Вышесказанное кажется нам своеобразной иллюстрацией утверждения ревизоров (Предисловие, iii. 2): — «Мы не делали никаких изменений, если смысл был достаточно хорошо выражен словом или фразой, которые были перед нами в Авторизованной версии». Нам же кажется, что каждое из этих 30 изменений — это изменение к худшему; и что один из самых изысканных отрывков в Н. З. был безнадежно испорчен — фактически сделан почти непонятным — педантичной услужливостью ревизоров. Были ли они (если допустим такой вопрос) полны решимости не устранять ничего, кроме «явных и очевидных ошибок», когда они подставили эти 30 слов? Было ли это в знак их твердой решимости «внести в текст как можно меньше изменений», что они пощадили восемь слов, которые остались из тридцати восьми?

Что касается их деревянного перевода ἐν, достаточно отослать их к Мк. 1:23, Лк. 14:31, чтобы доказать, что иногда ἐν может быть переведено только как «с»: — и к Лк. 7:17, чтобы показать им, что ἐν иногда означает «повсюду»: — и к Кол. 1:16 и Евр. 1:1, 2, в доказательство того, что иногда это означает «через». — С другой стороны, их предположение, что ἐν может быть переведено как «через» в Лк. 1:51, уличает их в том, что они не знают, что «гордые помышления сердца их» — это фраза, в которой «через» не имеет никакого дела. Удивительно, что приходится учить профессиональных критиков и ученых такому элементарному факту.

Короче говоря, этих ученых мужей почтительно заверяют, что нет ни одной «части речи», которая согласилась бы, чтобы с ней обращались в бесчеловечной манере, которая кажется им самим близкой. Что бы они ни думали по этому поводу, не что иное, как абсурд, говорить об Ангеле, «бросающем свой серп в землю» (Откр. 14:19). — Что касается его «выливания своей чаши на воздух» (16:17), — мы действительно не понимаем природы этой операции. — И прошу вас, что, как предполагается, означает «все, что на небесах» — в Ефесянам 1:10?

Возвращаясь к предлогу διά, за которым следует родительный падеж (в отношении которого ревизоры бросают вызов критике, жалуясь в своем Предисловии [iii. 3 ad fin.], что в A. V. «идеи инструментальности или посреднического действия, отчетливо выраженные в оригинале, были спутаны или затемнены в переводе»), мы должны указать:

(1-е) Что эти выдающиеся личности, по-видимому, не знают, что приличия английской речи запрещают использование «через» (в качестве замены «от» или «посредством») в определенных выражениях, где задействована инструментальность. Так, «Сын человеческий» был предан не «через» Иуду, а «от» него (Мф. 26:24; Лк. 22:22). — Еще менее допустимо говорить, что пророчество было «сказано», более того, «написано», «через Пророка» (Мф. 1:22 и поле 2:5). «Который говорил через Пророков» — это даже артикул веры.

И (2-е) — что эти ученые, как следствие, приняли метод качелей при переводе διά — иногда одним способом, иногда другим. Сначала они дают нам «чудеса и знамения, совершенные через Апостолов» (Деян. 2:43; но в поле «Или, посредством»): вскоре — «совершилось через них явное чудо» (4:16: и на этот раз поле умалчивает об альтернативе «Или, посредством»). Является ли тогда «истинный смысл» «посредством» в первом месте «очевидным для читателя обычного интеллекта»? Но настолько неясным в последнем, что делает необходимым изменение на «через»? Или (sit venia verbo) — это был просто «жребий» для ревизоров, какой перевод διά является правильным?

(3-е) В более раннем месте (2:22) мы читаем о «чудесах, знамениях и чудесах», которые «Бог совершил через» Иисуса Назарянина. Было ли это благоговение, которое в том случае запретило использование «через» — даже в поле? Мы надеемся на это: но предлог все тот же — διά, а не ὑπό.

Наконец (4-е) — доктрину о том, что Творение есть дело Божественного Слова, свидетельствует все Писание. «Все чрез Него начало быть» (Ин. 1:3): — «мир чрез Него начал быть» (ст. 10). — Почему тогда в Кол. 1:16, где повторяется то же утверждение («все Им и для Него создано»), мы находим «через» вместо «Им»? И почему то же самое нарушение повторяется в 1 Кор. 7:6 (где мы должны читать: «один Бог, Отец, из Которого все... и один Господь Иисус Христос, Которым все»)? — Почему, особенно, в Евр. 1:2, вместо «Которым [а именно Сыном] Он сотворил веки», мы находим подставленное «через Которого»?... И почему добавлять к этой вопиющей непоследовательности жалкое колебание, давая нам выбор «через» (вместо «Им») в поле Ин. 1:3 и 10, и даже не предлагая нам альтернативы «Им» (вместо «через») ни в одном из других мест — хотя предлог διά стоит в каждом случае?

И это все, что касается обращения ревизоров с предлогами. Мы скажем все, для чего можем найти место, когда дополнительно обратим внимание на некритическое и неакадемическое примечание, которым они обезобразили поле Мк. 1:9. Нас там информируют, что, согласно греческому тексту, наш Спаситель «был крещен в Иордан» — непонятное утверждение для английских читателей, а также вводящее в заблуждение. Особенно осторожными должны были быть здесь ревизоры — видя, что в месте жизненной важности на противоположной стороне открытой страницы (а именно в Мф. 28:19) они уже заменили «в» на «в». Этим последним изменением один из ревизоров (д-р Вэнс Смит) радуется, потому что оно стирает (по его словам) доказательства тринитарной доктрины. Кто может сомневаться, что ревизоры как группа не стремились к меньшему? Но тогда, если они действительно сочли необходимым добавить примечание к Мк. 1:9, чтобы объяснить публике, что предлог εἰς означает «в» скорее, чем «в», — почему они не пошли дальше, чтобы записать элементарный факт, что εἰς имеет здесь (то, что грамматики называют) «беременное значение»? что оно подразумевает — (каждый школьник знает это!) — и что оно используется для того, чтобы подразумевать — что Святой «сошел в», и таким образом, «был крещен в Иордане»?... Но почему, во имя здравого смысла, ревизоры не оставили предлог в покое?

IX. Поля Пересмотренной версии — последний пункт, к которому нас приглашают обратить внимание, и в следующих выражениях:

“The subject of the Marginal Notes deserves special attention. They represent the results of a large amount of careful and elaborate discussion, and will, perhaps, by their very presence, indicate to some extent the intricacy of many of the questions that have almost daily come before us for decision. These Notes fall into four main groups:—First, Notes specifying such differences of reading as were judged to be of sufficient importance to require a particular notice;—Secondly, Notes indicating the exact rendering of words to which, for the sake of English idiom, we were obliged to give a less exact rendering in the text;—Thirdly, Notes, very few in number, affording some explanation which the original appeared to require;—Fourthly, Alternative Renderings in difficult or debateable passages. The Notes of this last group are numerous, and largely in excess of those which were admitted by our predecessors. In the 270 years that have passed away since their labours were concluded, the Sacred Text has been minutely examined, discussed in every detail, and analysed with a grammatical precision unknown in the days of the last Revision. There has thus been accumulated [pg 176] a large amount of materials that have prepared the way for different renderings, which necessarily came under discussion.”—(Preface, iii. 4.)

Когда группа выдающихся ученых просит обратить внимание на определенную часть своей работы в таких выражениях, критику больно признавать, что он рассмотрел этот отдел их предприятия с еще меньшим удовлетворением, чем любой другой. Однако до тех пор, пока он указывает основания своего неудовлетворения, рецензируемые не могут жаловаться. Рецензент отдает себя в их власть. Если он ошибается в своей критике, его авторитет потерян. Давайте возьмем группы по порядку:

(1) Уже изложив наши возражения против многих примечаний, которые указывают на текстовые ошибки, которые ревизоры отказались принять, — мы здесь предоставим только два примера вреда, который мы оплакиваем:

(a) Против слов «Во время пребывания их в Галилее» (Мф. 17:22) мы находим утверждение: «Некоторые древние авторитеты читают собирались вместе». Простой английский смысл этого странного кусочка информации заключается в том, что א и b демонстрируют в этом месте невозможное и непереводимое чтение — замена которого вместо ἀναστρεφομένων δὲ ἀυτῶν могла произойти только от какого-то западного критика, который был недостаточно знаком с греческим языком, чтобы предположить, что ΣΥΝ-στρεφομένων δὲ αὐτῶν могло бы быть точным эквивалентом Con-versantibus autem illis. Это не место для обсуждения своего рода галлюцинации, которая широко распространилась в самую раннюю эпоху, особенно в регионах, где греческий язык обычно читали через латинские очки. (Так, очевидно, возникло нелепое замещение «Евроклидона» на «Евроаквилон» в Деян. 27:14). Такие ошибки были бы смешны, если бы встретились где-либо, кроме святой земли. Помимо, однако, прискорбного отсутствия критического суждения, которое демонстрирует подобное примечание на полях, что думать об учености, которая извлекает «Пока они собирались вместе» из συστρεφομένων δὲ αὐτῶν? Должны ли мы предполагать, что ключ к переводу ревизоров следует искать в (συστρέψαντος) Деян. 28:3? Мы были бы огорчены, думая так. Их заверяют, что источник текстовой ошибки, которую они неверно переводят, следует искать, вместо этого, в Варух 3:38.

(b) По какой мыслимой причине мир теперь извещают, что вместо «Мелита» — «некоторые древние авторитеты читают Мелитену» в Деяниях 28:1? Неужели всякая жалкая ошибка кодекса b должна вечно жить на полях каждого экземпляра Нового Завета у англичан? Почему все остальные рукописи — сирийская и латинская версии, Памфил Кесарийский (294 г. н. э.), друг Евсевия, Кирилл Иерусалимский, Иоанн Златоуст, Иоанн Дамаскин, короче говоря, все Отцы, цитирующие это место, — монеты, древние географы — все читают Μελίτη; с чем также соглашался каждый критический редактор Нового Завета (за исключением, разумеется, д-ров Весткотта и Хорта) с момента изобретения книгопечатания до сих пор? Но если эти двое заблуждающихся людей без извинений, объяснений, примечаний или комментариев какого-либо рода включили «Мелитену» в свой текст, должна ли Церковь Англии также быть проволочена по грязи и выставлена на посмешище в глазах христианского мира? Более того, эта ошибка «груба, как гора, открыта, очевидна». Один взгляд на это место, написанное унциалами, объясняет, как она возникла: —ΜελιτηΗΝΗσοσκαλειται. Какой-то глупый писец (как видит читатель) соединил первый слог слова νῆσος с последним слогом слова Μελίτη. Вот и всё! Ошибка (а то, что это ошибка, несомненно) принадлежит эпохе и стране, в которой «Мелитена» была гораздо более знакомым словом, будучи названием митрополии Армении; упоминание о которой неоднократно встречается в соборных актах.

(2) и (4) Вторую и четвертую группы можно рассматривать вместе. Первая включает те слова, для которых в тексте нашлось менее точное соответствие, вторая — «альтернативные переводы в трудных и спорных местах».

Мы полагаем, что здесь наше внимание специально обращают на такие примечания, как следующие. К 1 Кор. 15:34 — «Протрезвитесь праведно» (вместо «очнитесь от пьянства праведно»); к Евангелию от Иоанна 1:14 — «единородного от отца» (вместо «единородного от Отца»); к 1 Пет. 3:20 — «в который немногие, то есть восемь душ, были спасены через воду»; к 2 Пет. 3:7 — «сберегаемые огнем»; к Евангелию от Иоанна 18:37 — «Ты говоришь, потому что Я царь»; к Ефес. 3:21 — «Все поколения века веков»; к Иуды ст. 14 — «Святые Его мириады»; к Евр. 12:18 — «осязаемому и возженному огню»; к Луке 15:31 — «Дитя, ты всегда со Мною»; к Матф. 21:28 — «Дитя, пойди сегодня работай в винограднике Моем»; к 24:3 — «какое знамение Твоего присутствия и кончины века?»; к Титу 1:2 — «прежде вечных времен»; к Марку 4:29 — «Когда же плод позволит [а почему не «отдаст себя»?], немедленно посылает серп»; к Ефес. 4:17 — «через каждый сустав снабжения»; к ст. 29 — «назидание нужды»; к Луке 2:29 — «Владыка, ныне отпускаешь раба Твоего с миром»; к Деяниям 4:24 — «О Владыка, Ты, сотворивший небо и землю»; к Луке 1:78 — «По причине сердечного милосердия Бога нашего». Относительно всех таких переводов мы скажем лишь то, что, хотя они, несомненно, лучше на полях, чем в тексте, нет никаких сомнений в том, что лучше всего было бы не помещать их ни там, ни там. Были ли ревизоры серьезны, когда предлагали в качестве более «точного» перевода 2 Пет. 1:20 — «Никакое пророчество Писания не есть предмет частного истолкования»? И что они имели в виду (1 Пет. 2:2) под «духовным молоком, которое без хитрости»?

Без многих маргинальных глосс можно было бы обойтись. Так, против διδάσκαλος более 50 раз стоит примечание: «Или, учитель». — Ἄρτος (другое слово, постоянно повторяющееся) каждый раз объясняется как означающее «буханка». Но разумно ли это? Учитывая, что φαγεῖν ἄρτον (Лука 14:1) не может означать ничего иного, кроме как «есть хлеб»: не говоря уже о прошении о «хлебе насущном» в молитве Господней. Эти ученые мужи, однако, не щадят нас, даже когда речь идет о том, чтобы «взять хлеб у детей и бросить псам» (Марк 7:27): в то время как в вопросе «Если сын попросит хлеба у кого-нибудь из вас, кто отец» (Лука 11:11), «буханка» буквально втиснута в текст. Мы не можем понять, почему такое явное предпочтение было отдано подобным простым словам. Δοῦλος, встречающееся более 100 раз в Новом Завете, неизменно удостаивается (иногда [как в Иоан. 15:15] дважды в течение одного стиха) двух строк, чтобы объяснить, что по-гречески это «раб». — Около 60 раз δαιμόνιον объясняется на полях как «демон» в греческом языке. Было сочтено необходимым 15 раз посвятить три строки, чтобы объяснить стоимость «пенни». — Всякий раз, когда τέκνον переводится как «Сын», нас беспокоят маргинальным примечанием о том, что греческое слово означает «дитя». Если бы ревизоры были последовательны, полей не хватило бы для многих интересных деталей такого рода, которыми их снабдило бы знание греческого языка.

Позволим себе предположить, что было бы лучше объяснить неученым, что ἀρχαί в видении св. Петра (Деяния 10:11; 11:5) в строгом смысле означает не «углы», а «начала» [ср. Быт. 2:10]: что τὴν πρώτην (в Луке 15:22) буквально означает «первая» [ср. Быт. 3:7] (а не «лучшая») «одежда»: что ἀληθινός (например, в Луке 16:11: Иоан. 1:9: 6:32; и особенно в 15:1 и Евр. 8:2 и 9:24) означает «истинный» или «подлинный», а не «верный»? И когда в греческом языке используются два разных слова (как в Иоан. 21:15, 16, 17: Марк 7:33, 35 и т. д.), не было бы лучше попытаться отразить их в английском? Из-за отсутствия такой помощи ни один неученый читатель Евангелия от Матфея 4:18, 20, 21: Марка 1:16, 18, 19: Луки 5:2 никогда не сможет понять точные обстоятельства, при которых первые четыре Апостола оставили свои «сети».

(3) Третья группа состоит из пояснительных примечаний, требуемых неясностью оригинала. Таким должно быть примечание к Луке 1:15 (поясняющее «сикеру»): «Гр. сикера». И все же слово (σίκερα) оказывается не греческим, а еврейским. С другой стороны, таким должно быть примечание к μωρέ в Матф. 5:22: «Или, Море, еврейское выражение осуждения»; что является неверным. Слово оказывается не еврейским, а греческим. И это, против «Маранафа» в 1 Кор. 16:22: «То есть, Господь наш грядет»: что также оказывается ошибкой. Фраза означает «Господь наш пришел», что представляет собой совершенно иную концепцию. Неужели комната, полная ученых мужей, добровольно взявшихся исправить Новый Завет, не должна была убедиться в своих элементарных фактах, прежде чем они осмелились скомпрометировать Церковь Англии таким образом! — Против «рожков, которые ели свиньи» (Лука 15:16) мы находим: «Гр. стручки рожкового дерева», что на самом деле неверно. Греческое слово κεράτια, которое означает только «стручки рожкового дерева», так же как «французские бобы» означает «стручки фасоли обыкновенной». — Кстати, совершенно точно, что μύλος ὀνικός [в Матф. 18:6 и Луке 17:2 (не Марк 11:42)] означает «жернов, вращаемый ослом»? Иларий, конечно, так думал: но вероятно ли это? Что, если окажется, что μύλος ὀνικός просто обозначает верхний жернов (λίθος μυλικός, как называет его св. Марк — камень, который мелет), который, как мы знаем, древние называли ὄνος? — Почему «поток Кедрон» (Иоан. 18:1) сначала пишется как «Кидрон», а затем объясняется как означающий «овраг кедров»? Что «Кидрон» означает не больше, чем «Кисон» означает «плющей» (хотя использование в Септуагинте [Суд. 4:13: Пс. 83:9] показывает, что τῶν κισσῶν было его обычным эллинистическим обозначением). Что касается названия Кидрон «оврагом», вы могли бы с таким же успехом назвать «Меркурий» в «Том-квад» «озером». «Неудачный» — самый мягкий эпитет, который мы можем дать маргинальным примечаниям, столь сырым, сомнительным и даже неточным.

Затем, далее, «Симон, сын Ионин» (в Иоан. 1:42 и 21:15) впервые представлен нам ревизорами как «сын Иоанна»: с назойливым маргинальным примечанием, что по-гречески имя пишется «Иоанэс». Но справедливо ли со стороны ревизоров (мы скромно спрашиваем) таким образом навязывать нам глупости их любимого кодекса b? Ни в одном кодексе в мире, кроме Ватиканского кодекса b, «Иоаннес» не пишется как «Иоанэс» в этом месте. Кроме того, имя отца Симона Петра было вовсе не «Иоанн», а «Иона», как видно из Матф. 16:17 и двух настоящих мест в Евангелии от Иоанна; где доказательства против «Иоаннеса» подавляющие. Это, по сути, работа д-ра Хорта. Но ведь задача маргинальных примечаний должна состоять в том, чтобы помогать, а не вводить в заблуждение простых читателей: честно излагать факты, а не окольными путями вовлекать Церковь Англии в новую (и абсурдную) текстологическую теорию! Мы настаиваем, что фактическая истина должна быть изложена на полях всякий раз, когда ненужная информация безвозмездно навязывается неученым и доверчивым читателям... Так, мы признаемся, что оскорблены, читая (против Иоан. 1:18) — «Многие очень древние авторитеты читают “Бог единородный”»: тогда как «авторитеты», на которые ссылаются, читают μονογενὴς Θεός (с артиклем [ὁ] или без него), что (как ревизоры прекрасно знают) означает «единородный Бог» и ничего другого. Почему же они не сказали так? Потому что (отвечаем мы) они стыдились этого выражения. Но продолжим. Добровольно сообщается (против Матф. 26:36 и Марка 14:32), что χωρίον означает «огороженный участок земли», что неверно. Это утверждение, по-видимому, исходит от человека, который перевел ἄμφοδον (в Марке 11:4) как «открытая улица»: тогда как слово просто обозначает «большую дорогу», буквально «проход».

Небольшое знакомство с Септуагинтой уберегло бы этих ревизоров от постоянного разоблачения, которому они подвергают себя в своих маргинальных примечаниях. (a) Πάσας τὰς ἡμέρας, например, — совершенно обычное выражение для «всегда», и поэтому его не следует выставлять (на полях Матф. 28:20) как диковинку — «Гр. все дни». — Так же (b) и в отношении слова αἰών, которое, по-видимому, сильно упражняло ревизоров. Какая необходимость каждый раз, когда оно встречается, объяснять, что εἰς τοὺς αἰῶνας τῶν αἰώνων буквально означает «во веки веков»? Конечно (как в Пс. 45:6, процитированном в Евр. 1:8), устоявшийся перевод («во веки веков») достаточно ясен и не нуждается в глоссах! — Опять же, (c) числительное εἶς, представляющее еврейский заменитель неопределенного артикля, преобладает во всей Септуагинте. Примеры его использования встречаются в Новом Завете в Матф. 8:19 и 9:18; 26:69 (μία παιδίσκη), Марк 12:42: и в Откр. 8:13: 9:13: 18:21 и 19:17; — где «один книжник», «один начальник», «одна вдова», «один орел», «один голос», «один ангел» — на самом деле не что иное, как неправильные переводы. Правда, εἶς встречается в оригинальном греческом тексте: но что с того? Потому что «une» означает «один», будут ли утверждать, что «Tu es une bête» правильно перевести как «Ты есть один зверь»?

(d) Гораздо серьезнее замена «имея великого священника над домом Божьим» (Евр. 10:21) на «имея первосвященника»: поскольку это затемняет «указание на нашего Господа как антитипа иудейского первосвященника», который (кроме Лев. 4:3) обозначается не ἀρχιερεύς, а либо ὁ ἱερεὺς ὁ μέγας, либо просто ὁ ἱερεύς — как в Деяниях 5:24... И (e) почему нам предлагают «Ибо никакое слово от Бога не будет лишено силы» (в Луке 1:37)? Видя, что греческий текст этого места был сформирован на основе перевода Септуагинты Быт. 18:14 («Есть ли что трудное для Господа?»), мы осмеливаемся думать, что Авторизованную версию («ибо у Бога не останется бессильным никакое слово») следовало оставить в покое. Ее нельзя улучшить. Удивляешься, обнаружив, что среди стольких почтенных богословов, по-видимому, не нашлось ни одного, достаточно знакомого с Септуагинтой, чтобы уберечь своих братьев от постоянного совершения таких ошибок, как вышеупомянутые. Мы действительно не предполагали, что эллинистическая ученость тех, кто представлял Церковь и секты в Иерусалимской палате, была столь незначительной.

Два или три из вышеприведенных примеров относятся к вопросам сокровенного характера. Не так большинство примечаний, относящихся к этой третьей группе; которые мы изучили с подлинным изумлением — и, по сути, уже отметили. Сочтут ли нас привередливыми, если мы признаемся, что мы скорее желали бы «пояснительных примечаний» к вопросам, которые действительно требуют объяснения? Например, напомнить, какого рода была «сеть» (ἀμφίβληστρον), упомянутая в Матф. 4:18 (не 20) и Марке 1:16 (не 18): — объяснить (против Матф. 2:23), что netser (корень «Назарета») означает «Отрасль»: — и против Матф. 3:5; Луки 3:3, что ἡ περίχωρος τοῦ Ἰορδάνου означает «низменная долина Иордана», как доказывает использование в LXX. Мы были бы рады видеть против Луки 9:31 — «Гр. Исход». — По крайней мере, на полях нам могли бы сказать, что «Елеон» — это верный перевод Луки 19:29 и 21:37: (или ревизоры не знали этого факта? Их почтительно отсылают к примечанию епископа Линкольнского к последнему процитированному месту.) — Да и почему бы не сказать нам (против Матф. 1:21), что «Иисус» означает [не «Спаситель», а] «Иегова есть Спасение»?

Но прежде всего, конечно, столь многие ученые мужи должны были избавить нас от абсурдного примечания, помещенного против «мира нардового» (νάρδου πιστικῆς) у св. Марка 14:3 и у св. Иоанна 12:3. Их маргинальное примечание гласит:

“Gr. pistic nard, pistic being perhaps a local name. Others take it to mean genuine; others liquid.”

Могут ли ученые требовать, чтобы им сказали, что «жидкий» — это невозможный смысл πιστική в этом месте? Эпитет, истолкованный таким образом, должен происходить (как πιστός [Prom. V. v. 489]) от πίνω и означал бы «питьевой»: но поскольку мазь нельзя пить, несомненно, что мы должны искать этимологию слова в другом месте. И почему следует сохранять слабое древнее предположение, что это «возможно, местное название»? Требуется ли богословам объяснять, что единственная «местность», которая эффективно фиксирует значение слова, — это его место в вечном Евангелии?... Молчите о таких высоких материях, если хотите, всеми средствами; но «кто сии, омрачающие Провидение словами без разумения?» Св. Марк и св. Иоанн (чьи повествования, кстати, никогда не пересекаются, кроме как в этом месте) замечены здесь в использовании обычного слова с высокой духовной целью. Чистая вера (πίστις), с которой было сделано это приношение мази, определяет выбор необычного эпитета (πιστικός), который должен означать «верный», а не «подлинный», — должен предполагать моральное, а не коммерческое качество: точно так же, как вскоре «разбивание» Марией сосуда (συντρίψασα) обозначается словом, которое имеет отношение к сокрушенному сердцу. Она «сокрушила» его, говорит св. Марк; а св. Иоанн добавляет утверждение, которое подразумевает, что Церковь навеки наполнилась благоуханием от ее поступка. (Мы надеемся на прощение за то, что сказали немного больше, чем того требует случай.)