«История провинции Святого Розария Ордена Проповедников на Филиппинах (Том 32, 1640)»

Глава XVIII

Путешествие святого Фрая Луиса Флореса в королевство Япония

Отец-доминиканец Фрай Луис Флорес много лет посвятил служению индейцам Нуэва-Сеговии. Хотя его труд принес обильные плоды, он чувствовал, что это не совсем то, к чему он стремился; он попросил и получил разрешение вернуться в Манилу, где, предаваясь молитве и чтению священных книг, его душа могла бы обрести силы, чтобы стать более пригодной для своих трудов. В то время как он жил в монастыре в великом душевном покое, до Манилы дошли известия о заключении в тюрьму некоторых наших монахов в Японии; и — подобно тому Антонию, который во времена арианского императора Констанция покинул пустыню и отправился в Александрию, чтобы посрамить еретиков, — отец Фрай Луис решил оставить свой возлюбленный покой и отправиться в Японию. Получив разрешение на это предприятие, он отправился в путь, не имея ни одного назначенного ему спутника. Бог послал ему такового в лице отца Фрая Педро де Суньиги, монаха-августинца, который был изгнан из Японии во время гонений на монашествующих. Они отплыли как можно более тайно 5 июня 1620 года. Они облачились в мирские одежды и замаскировались как можно тщательнее. Они столкнулись со штормами и встречными ветрами и были вынуждены высадиться в Макао, чтобы пополнить запасы. Они снова отплыли 2 июля и в день святой Магдалины бросили якорь у острова Формоза, чтобы запастись дровами и водой. Они все еще находились в виду острова, когда были захвачены кораблем голландских пиратов. Японцы, увидев, что это голландцы, успокоились из-за мира между голландцами и японцами; но отцы и двое испанских пассажиров на борту были в великом страхе из-за смертельной вражды между голландцами и испанцами. Японцы пытались спрятать их в грузе, который почти полностью состоял из оленьих шкур, многие из которых закупаются японцами на Филиппинах для изготовления бриджей. От влаги вонь от шкур стала ужасной, и отцы сильно страдали от нее днем и ночью, пока находились там. Голландцы поймали их и, подозревая в том, что они монахи, предлагали им мясо в пятницу и испытывали их богословскими спорами. Они также захватили корабль и груз за перевозку испанских монахов. Было еще семь других судов, голландских и английских, между которыми они разделили своих пленников и добычу. Отцам угрожали смертью, и были найдены письма, аккредитующие их при монашеских орденах в Японии. Хотя они были написаны шифром, они усилили подозрения против них. Четвертого августа они высадились в порту Фирандо в Японии, где голландцы и англичане имели свои фактории. Они были подвергнуты строжайшему тюремному заключению и очень суровому обращению: их раздевали до пояса, связывали руки за спиной, а ноги приковывали к небольшим пушкам. Испанские и японские христиане в Нагасаки были глубоко опечалены, когда услышали о заключении монахов; и строили планы по их спасению, которые ни к чему не привели. Голландцы желали выдать своих пленников императору, ибо они хотели, как и он, искоренить христианство в Японии и в то же время положить конец всякой торговле между японцами и испанцами, надеясь таким образом прибрать торговлю к своим рукам и нисколько не заботясь о гибели всех этих душ.

Глава XIX

Многочисленные усилия, предпринятые для спасения заключенных без каких-либо положительных результатов, и скорее к их ущербу; мученичество заключенных.

Некоторые из отцов, находившихся в Японии, предприняли попытки спасти заключенных. Однажды отца Фрая Педро де Суньигу и двух испанцев удалось провести мимо стражи, но вскоре их снова поймали и вернули обратно. Когда японцы прислали спросить, являются ли они монахами, отец Фрай Луис ответил жалобой на голландцев за разграбление корабля и взятие его в плен, утверждая, что они мятежники и пираты. Голландцы в гневе решили пытками принудить отца признаться, что он монах. Они связали его тело и капали водой на ткань, лежащую на его лице, пока он не потерял сознание. Впоследствии заключенных действительно вызволили из тюрьмы, но вскоре снова поймали и избили. Можно спросить, были ли священники оправданы в сокрытии того факта, что они являются священниками. На это можно ответить, как говорит святой Фома (22, разд. 3, ст. 2), что священство — это свободное состояние, которое может принять любой желающий; и когда их спрашивали, являются ли они священниками или нет, они имели право скрыть это или отрицать в каком-то добром смысле, истинном согласно их собственному разумению, не следуя смыслу того, кто задавал вопрос, — которому они не были обязаны следовать, поскольку вопрос был несправедлив. Делая это отрицание, они не отрицали, что являются христианами. Напротив, они прямо исповедовали это; они отрицали лишь то, что являются отцами, поскольку в естественном смысле таковыми не были. Это заявление не вызвало соблазна и не причинило вреда японским христианам. Они были удовлетворены тем, что это не ложь, а благоразумная и законная уловка. Как есть время молчать, так есть и время говорить, и поскольку доказательства против отца Фрая Суньиги стали настолько сильными, что истину нельзя было отрицать, не навлекая на себя позор, он признался в декабре 1621 года. Затем отец Фрай Педро был передан японцам для заключения в тюрьму; а отец Фрай Луис, видя, что дальнейшее сокрытие ничего не даст, признался королю Фирандо, что он монах ордена Святого Доминика. Двое монахов были заключены в тюрьму на острове Киносима. Других христианских заключенных посетил священник, японец по национальности, по имени Томас Араки, который учился в Риме, но по возвращении на родину отступил от веры. Он трудился в Нагасаки, склоняя христиан к отречению, чтобы дело преследования могло продолжаться с меньшим кровопролитием. Семнадцатого августа отцов и японцев, пытавшихся спасти отца Фрая Луиса, доставили в Нагасаки. Здесь невозможно было найти христиан, которые принесли бы дрова для костра отцов; и в конце концов чиновники нашли каких-то язычников низкого происхождения, живших среди борделей, которые согласились это сделать. Отступник Томас Араки стремился развратить отцов, и святым узникам предлагали жизнь, если они отрекутся, но они смело отказались. Наконец, пятнадцати христианам был вынесен приговор. Троих, включая отцов, должны были сжечь заживо, а остальных — сжечь после обезглавливания. На следующий день, двадцатого августа, приговор был приведен в исполнение в присутствии огромного множества людей. Когда головы двенадцати были показаны толпе, чтобы вселить ужас в сердца христиан, был достигнут обратный результат, ибо они громко кричали, что святые счастливы и победоносны. Японец по имени Иоахим, который претерпел крайние мучения вместе с отцами, смело говорил толпе, как и отцы. Смерть отцов наступила к полудню; и это великое множество людей оставалось там все это время, не прерывая поста, сопровождая святых молитвами и стонами. В это время женщины и дети отправились домой, а мужчины остались, чтобы получить святые реликвии, которые хранили пять дней, чтобы их можно было показать голландцам как доказательство того, что приговор был приведен в исполнение. Впоследствии христиане обрели реликвии. Его собственный святой монашеский орден позаботится о том, чтобы представить отчет о Фрае Педро де Суньиге. Святой Фрай Луис Флорес был фламандцем по национальности, уроженцем Гента. Он отправился в Испанию в компании своих родственников, а оттуда в Индии, приняв облачение ордена Святого Доминика в монастыре прославленного города Мехико. Когда он прибыл на Филиппины, его отправили в провинцию Нуэва-Сеговия, где он был превосходным служителем.

Глава XX

Пленение других монахов в Японии

Первым из монахов, присоединившимся к отцу Фраю Томасу дель Эспириту Санкто в тюрьме, был отец Фрай Анхель Орсучи, который в Испании и здесь называл себя Феррер из преданности славному святому Викентию. Он был итальянцем, уроженцем выдающегося города Лукка в Тоскане. Он родился в знатной семье, принял облачение и был студентом колледжа Ла Минерва в Риме. Видя великую нехватку служителей Евангелия в этих краях и великую преданность этой провинции, он пожелал вступить в нее. С этой целью он отправился в Испанию под предлогом продолжения учебы, чтобы его путешествию не препятствовали родственники или монахи его собственной провинции. Он воспользовался первой же возможностью приехать в эти края из Испании, что было в 1601 году. Его назначили в Нуэва-Сеговию, и после изучения языка он собрал великий урожай обращенных. Будучи поражен тяжелой болезнью, он вернулся в Манилу, где болезнь удерживала его более двух лет. После выздоровления он отправился в округ Батаан. Господь вернул ему здоровье в ответ на обет. Отец Фрай Анхель выучил язык Батаана и служил индейцам этого региона, не покидая его — за исключением короткого времени, когда он ездил в Пангасинан в качестве викария-провинциала — до тех пор, пока его не назначили настоятелем нашего монастыря в Мехико. В Мехико он значительно преуспел в духовных делах и через некоторое время стал очень стремиться вернуться в эту провинцию. Он воспользовался возможностью, предоставленной ему возвращением в Испанию настоятеля группы монахов, чтобы занять его место и возглавить монахов, направлявшихся на Филиппины. В следующем году, 1616, было предложено сделать его провинциалом, но он сам возражал так сильно, что его не избрали. Отец Фрай Анхель был дефинитором на этом капитуле. Известия о страданиях христиан Японии и о славных мученичествах столь многих монахов там пробудили в уме этого блаженного отца столь живое желание отправиться на помощь этим верным и мужественным христианам, что он не мог ни спать, ни есть, ни отдыхать. Он представил свои намерения монаху Общества Иисуса по имени отец Кальдерон, который был в Японии почти тридцать лет. Этот отец одобрил его замыслы; и тогда отец Фрай Анхель пожелал, чтобы его настоятель решил, должен ли он ехать — опасаясь, с одной стороны, что его сил может не хватить для этой цели; и желая, с другой стороны, предпринять это славное дело. Соответственно, его настоятель приказал ему отправиться в Японию. Он принял мирской облик и после многих лишений и страданий в пути достиг Японии в августе 1618 года. Пока он еще изучал язык, он был схвачен служителями сатаны в день святой Люции в декабре, в полночь. Вместе с ним были схвачены отец Фрай Хуан де Санкто Доминго и несколько японцев. Отцы признались, что они монахи, и были отправлены в тюрьму Омура, где отец Фрай Томас де Санкто Доминико и Фрай Аполинарио Франко, францисканец, были заключены в течение двух лет. Им приказали снять свои облачения, которые они снова надели, и одеться в мирские одежды. Это было сделано для того, чтобы помешать японским христианам почитать отцов, но этот поступок судей лишь усилил преданность множества людей. Один из самых преданных отцов, отец Фрай Алонсо де Мена, был предан в четверг, 14 марта; его связали и вместе с его хозяином и несколькими японцами доставили к судье. Он признался, что является монахом ордена Святого Доминика. На следующий день они пытали мальчика, пока он не раскрыл местонахождение отца Фрая Франсиско де Моралеса. Он был немедленно арестован. Это вызвало большую скорбь среди японских христиан, многие из которых проявили великое мужество и смелость в исповедании своей веры. В следующее воскресенье, которое было Вербным воскресеньем, двух отцов отправили на остров Юкиносима, где были сожжены святые мученики Фрай Луис Флорес и Фрай Педро де Суньига. Несмотря на усилия судей помешать верующим почитать этих святых узников, благочестивые японцы проявили величайшую преданность и почтение к ним. Отцы были таким образом счастливы в своей тюрьме; и отец Фрай Франсиско де Моралес отправил домой в Манилу письмо, радуясь своему заключению, которое было очень суровым и в котором они подвергались великим страданиям из-за нехватки надлежащей пищи, неудобства своего жилья, а также непристойного и оскорбительного поведения стражи. В августе всех заключенных собрали в тюрьме Омура, и они радовались встрече друг с другом. Вскоре после этого был схвачен святой Фрай Хосе де Сан Хасинто. Он был схвачен семнадцатого августа 1621 года; он признался, что является монахом, и назвал свое имя. 19 августа его позорно связанным доставили в тюрьму Омура, за ним следовала толпа рыдающих христиан.

Глава XXI

Арест святого Фрая Хасинто Орфанеля; теснота его тюрьмы и великие страдания в ней; его мученичество и чудесные плоды, последовавшие за его пленением.

Хотя большинство отцов оставались в японских городах, другие бродили по горам и в малонаселенных местах, где они претерпевали еще большие лишения, чем первые, служа своим верным сынам в этих пустынных краях. Среди них был святой Фрай Хасинто Орфанель. Будучи худым, смуглым и высоким, ему было трудно маскироваться, поскольку японцы обычно невысокие, широкоплечие и светлокожие. Даже если бы его мирское облачение скрывало его внешность, скромности и серьезности его поведения было бы достаточно, чтобы выдать его. Пока он некоторое время отдыхал в Нагасаки, восстанавливаясь после болезни, он был предан вероотступником-христианином и арестован. Смело признавшись, кто он такой, он был отправлен в тюрьму Омура, чтобы присоединиться к остальным заключенным, которые встретили его пением Te Deum laudamus, как при входе принца или папского легата. Одно лишь описание их тюрьмы вызывает ужас, настолько она была мала и жалка. Преследователи не позволяли им иметь никаких письменных принадлежностей и никаких железных инструментов, так что их ногти и волосы отрастали длинными. Им не разрешалось мыться или менять одежду. Стражу постоянно меняли, чтобы они не могли подружиться с заключенными. Эта суровость, которая была призвана запугать других служителей Евангелия, находившихся в Японии, если таковые были, не возымела такого действия. Заключенные японцы проявили величайшее мужество, а их жены желали последовать за ними в заключение. Пленные христиане проводили все это время в святых упражнениях, молитвах, пении псалмов, соблюдении часов и совершении мессы. Поведение испанских заключенных было таково, что опровергло ложное мнение, распространяемое по Японии голландцами, будто отцы являются шпионами короля Испании. Их страдания и мученичество укрепили христиан в вере. Из тюрьмы отцы писали ободряющие письма страдающим христианам Японии. Они также писали своим собратьям в Маниле.

Глава XXII

Принятие облачения тремя японцами от святых узников; и мученичество отцов Фрая Франсиско де Моралеса, Фрая Алонсо де Мены, Фрая Анхеля Феррера (или Орсучи), Фрая Хасинто Орфанеля, Фрая Хосе де Сан Хасинто и двоих из тех, кто принял обет в тюрьме (все члены ордена), помимо многих других.

Отцы, желая, чтобы те, кто был равен им по добродетели, были равны и по положению, решили дать облачение некоторым из святых японцев, своих товарищей. Трое из них, обладавшие лучшими способностями и высочайшей добродетелью, прошли свой новициат в тюрьме и по прошествии года принесли обеты. Эти святые мужи опасались, что их наказанием будет изгнание, а не смерть. Девятого сентября 1622 года судьи вызвали к себе многих заключенных, предлагая им жизнь и свободу, если они отрекутся от христианства, и в это время они привели к ним некоторых заключенных из Омуры. Когда они прибыли в Нагасаки, огромная толпа христиан пришла приветствовать и сопровождать их. На следующий день мучеников вывели на казнь; всего их было тридцать три. Перед тем как тех, кто был приговорен к костру, сожгли, остальных обезглавили на их глазах. В этой группе было семеро из нашего ордена: отцы Фрай Франсиско де Моралес, Фрай Алонсо де Мена, Фрай Анхель Орсучи, Фрай Хасинто Орфанель, Фрай Хосе де Сан Хасинто и братья-миряне Фрай Томас дель Росарио и Доминго (донадо), оба японцы. Двое братьев-мирян были обезглавлены, а отцы сожжены на костре, всего было сожжено двадцать пять человек. Все страдальцы умерли с радостным мужеством. Судьи делали все возможное, чтобы святые реликвии не почитались христианами, некоторые из которых поплатились жизнью в попытке обрести их.

Глава XXIII

Мученичество святого Фрая Томаса де Сумарраги, брата Фрая Мансио де Санкто Томаса и одного японца; а также других японцев в Омуре.

Отец Фрай Томас де Сумаррага и брат Фрай Мансио де Санкто Томас были глубоко опечалены тем, что их оставили, когда другие отцы и братья отправились на мученичество; но вскоре их скорбь прошла, и дверь тюрьмы открылась, чтобы они могли выйти на казнь в Нагасаки. Немалой скорбью для святых было не видеть христиан на улицах, которые удалились из страха перед указом императора. Мученики умерли мужественно. Святой Фрай Франсиско де Моралес был уроженцем Мадрида. Он принял облачение в монастыре Сан-Пабло в Вальядолиде, где принес обеты и начал свое обучение. Впоследствии он был студентом колледжа Сан-Грегорио в том же городе, а затем стал лектором искусств в своем монастыре. Оттуда он отправился на Филиппины, где провел некоторое время в качестве преподавателя богословия и проповедника для испанцев в городе Манила. В одну Страстную пятницу случилось так, что в церковь вошли японцы; и отец Фрай Франсиско был настолько тронут этим зрелищем, что, вернувшись в свою келью, он вздыхал, рыдал и повторял: «В Японию, в Японию!» На провинциальном капитуле в монастыре в 1602 году он был приором и был назначен дефинитором. В это время одним из обсуждавшихся вопросов был ответ королю Сацумы, который настоятельно просил прислать монахов Святого Доминика в его королевство. Святой монах Фрай Франсиско де Моралес был назначен настоятелем миссионеров в Японии по общему голосованию. В мирное время он построил много церквей; он приобрел много душ для Бога и, наконец, удостоился мученического венца. Святой Фрай Томас де Сумаррага был уроженцем города Виктория в Бискайе и сыном монастыря ордена Святого Доминика в этом городе. Он учился в колледже Сан-Грегорио в Вальядолиде. Он сопровождал отца Франсиско де Моралеса в Японию и овладел языком этой страны, в которой прожил двадцать лет, пять из них в тюрьме. Святой Фрай Алонсо де Мена был уроженцем города Логроньо; он был сыном знаменитого монастыря Сан-Эстеван в Саламанке, откуда отправился на Филиппины. Здесь он некоторое время занимался служением китайцам, а затем Господь направил его в Японию. Он страдал от болезни в течение ряда лет и от глубокой меланхолии, которая не мешала ему исполнять свое служение с великой радостью. Святой Фрай Хосе де Сан Хасинто был уроженцем города под названием Вильярехо-де-Сальванес в Ла-Манче и был сыном монастыря Санкто Доминго в Оканье. Он отправился на Филиппины из королевского монастыря Сан-Педро Мартир в Толедо, когда закончил там свое обучение. Его немедленно отправили в Японию, где он во всем приспособился к японскому образу жизни, одеваясь и питаясь как японцы, используя их вежливость, говоря на их языке с такой же правильностью, как они, и тем же напевным голосом. Во всем этом он превосходил других отцов, настолько, что японцы принимали его за одного из своих. Святой Фрай Хасинто Орфанель был валенсийцем по рождению и по своему облачению был сыном монастыря Санта-Каталина Мартир в Барселоне. Он был монахом величайшей скромности и терпения.

Глава XXIV

Миссия, отправленная провинцией в Японию, и ее результат

Хотя провинция радовалась тому, что имеет столь многих славных мучеников, она скорбела, видя, что проповедники святого Евангелия в Японии подходят к концу, ибо без них продолжение веры было невозможным. Поэтому эти истинные сыны нашего отца святого Доминика стремились восполнить число тех, кто, доблестно сражавшись, отошел на небо с венцом мученичества. Проект был сопряжен с большими трудностями. Закон предписывал, что не только проповедники должны быть сожжены до смерти, но и все те, кто их привез, должны понести такое же наказание, а суда и груз должны быть конфискованы. Голландские и английские еретики с великим вниманием следили за тем, не попытается ли какой-либо монах проникнуть в королевство. Император постановил вести реестр всех находящихся на борту судов, прибывающих в королевство. И, наконец, было много тех, даже в католических странах, кто ради торговли с Японией пытался помешать монахам отправиться в эту страну. Торговля этого королевства с Филиппинскими островами была почти уничтожена, так что даже сам архиепископ пытался помешать проповедникам отправляться с этих островов в Японию. В Макао они были еще более строги. Но святые мученики из своих тюрем посылали призывы к монахам помочь японцам в их крайней духовной нужде. Поэтому в 1623 году настоятели трех монашеских орденов решили купить корабль и щедро заплатить пилоту и матросам, чтобы они доставили монахов в Японию. Риск смерти был велик в Японии и едва ли не меньше на этих островах, потому что путешествие было против воли и приказа губернатора. Наконец, десять священников были посажены на корабль — четверо из нашего ордена, четверо францисканцев и двое августинцев-реколлектов. На пути было много препятствий, но путешествие в конце концов состоялось. Провинция отправила своих лучших: отца Фрая Диего де Риверу, сына монастыря Сан-Пабло в Кордове, который в то время преподавал богословие, как он делал это много лет в колледже в Маниле; отца Фрая Доминго де Эркисию, который в то время был главным проповедником в Маниле; отца Фрая Лукаса дель Эспириту Санкто, лектора искусств в вышеупомянутом колледже; и отца Фрая Луиса Бельтрана или Эксарха, служителя китайцам и индейцам. Они много страдали в пути. Они следовали курсом через Бабуянские острова и острова Рюкю, откуда их штормом отнесло к побережью Китая, где они запаслись водой и дровами в пункте под названием Сомбор. Они пытались зайти в порт, чтобы пополнить запасы провизии, но были атакованы китайцами. Отец Фрай Диего де Ривера был случайно ранен в ногу одним из своих людей и в конце концов умер. Девятнадцатого июня они высадились в Сацуме и получили указание отправиться в Нагасаки. Они немедленно принялись за изучение языка и пробыли там недолго, когда император издал указ об изгнании всех испанцев, прибывших в Японию из Манилы. Отцы притворились, что возвращаются в Макао, но покинули судно, чтобы тайно вернуться в Нагасаки. Преследование продолжалось, семьдесят человек приняли мученическую смерть в 1623 году — среди них отец Фрай Франсиско Гальвес, францисканец; и отец Херонимо де лос Анхелес, иезуит. Отец Фрай Педро Васкес был взят в плен; и, поскольку другие отцы еще не выучили язык, все труды доминиканского ордена легли на отца Фрая Доминго Кастельета. Отцы ободряли японцев, многие из которых смело исповедовали веру и приняли смерть через сожжение, среди них были люди благородного происхождения. Отчеты о делах в Японии в этот период в основном взяты из писем отца Фрая Доминго де Эркисии. Отцы были вынуждены соблюдать величайшую секретность, ходить из дома в дом по ночам и подвергать себя воздействию холода и снега. Что случилось с этим отцом и его спутником, здесь не было известно до августа этого 1626 года. Мы переходим от описания трудов этих отцов к рассказу об опыте некоторых, кто находился в Японии дольше и кто до сих пор избегал мученичества. Одним был Фрай Педро Васкес, сын монастыря Нуэстра-Сеньора-де-Аточа в Мадриде; а другим Фрай Доминго Кастельет, сын монастыря Санта-Каталина Мартир в Барселоне. По мере усиления преследований португальцы, жившие в королевстве, были изгнаны из него.

Глава XXV

Урожай, собранный в Японии святым отцом Фраем Педро Васкесом; его жизнь и добродетели

Святой Фрай Педро Васкес родился в Берине в королевстве Галисия, в графстве Монтеррей. Он принял облачение в знаменитом монастыре Нуэстра-Сеньора-де-Аточа в Мадриде и изучал искусства и богословие в королевских монастырях Санта-Крус в Сеговии и Санкто Томас в Авиле. Он прибыл на Филиппины со второй группой монахов, которую я привез, первая прибыла в 1613 году. Его первой работой на Филиппинских островах была Нуэва-Сеговия, где он собрал великий урожай. Когда до него дошли известия о счастливой кончине святого мученика Фрая Алонсо Наваррете, он стремился получить разрешение отправиться в Японию и через два года получил лицензию на это. Корабль прибыл в Нагасаки после путешествия всего в одиннадцать дней. Это было двадцать второго июля 1621 года. Услышав о великом множестве мученичеств, он изо всех сил старался выучить язык, пока не узнал его достаточно, чтобы ходить в тюрьмы и исповедовать заключенных, что он и делал смело. В течение одного года он выслушал исповеди более семи тысяч человек.

Глава XXVI

Более подробный отчет о заключении святого Фрая Педро Васкеса, времени, которое оно длилось, и страданиях, которые он претерпел в нем; и, наконец, его славное мученичество в компании четырех других мучеников.

Когда отец Фрай Доминго Кастельет закончил погребение реликвий святого мученика Фрая Луиса Флореса, а отец Фрай Педро разговаривал с ним довольно громко, двое языческих офицеров случайно услышали, как они говорят по-испански. Они арестовали отца Фрая Педро, но отец Фрай Доминго спасся. Они предлагали отпустить отца за взятку, которую он отказался им дать; и он сильно страдал в тюрьме. Христиане скорбели и печалились, когда видели, что он арестован. Его доставили в тюрьму Омура, где находился в заключении святой Фрай Луис Сотело. Здесь они были счастливы в компании друг друга, хотя заключение было очень суровым. Наконец, слуга Божий и его четыре спутника, отец Мигель Карабальо, отец Фрай Луис Сотело и двое японских францисканцев, были выведены из тюрьмы и сожжены, распевая литанию во время своих страданий. Несмотря на бдительность офицеров, некоторые небольшие реликвии святых мучеников были спасены отцом Фраем Доминго Кастельетом.

Глава XXVII

Избрание провинциалом отца Фрая Бартоломе Мартинеса и смерти некоторых монахов

Девятнадцатого апреля 1625 года, в канун дня славной девы святой Агнессы Монтепульчанской, отцы, имеющие право голоса, собрались для избрания провинциала, поскольку срок полномочий отца Фрая Мигеля Руиса истек. При первом голосовании голоса разделились почти поровну, поскольку было так много монахов, достойных этого поста, что возникли трудности с выбором. Но это длилось недолго, ибо при втором голосовании те, кто набрал наибольшее количество голосов, сняли свои кандидатуры, и отец Фрай Бартоломе Мартинес был единогласно избран. Он был викарием париана китайцев и их особым служителем. Он был признан всеми, как монахами, так и мирянами, достойным этой или более высоких должностей из-за его великой добродетели, учености, благоразумия и преданности. В то же время никто не говорил и даже не думал о таком выборе, потому что, по правде говоря, было много других, кто вполне заслуживал этого поста и кто был намного старше его. Господь, который смотрит не только на эти внешние вещи, но и на сердце и душу, обратил их взоры на этого отца, как на другого Давида, чтобы, будучи поставленным на пост управления, он мог совершить великие дела. Это Господь побудил их всех, словно движимых духом свыше, избрать его с великим расположением и всеобщим одобрением внутри и вне ордена, и все признавали руку Господню в выборе, который был столь мудрым и столь далеким от мыслей всех. В частности, архиепископ этого города был очень доволен этим, ибо он хорошо знал великие добродетели избранного и прислал выразить свои самые особые поздравления отцам. Отец Фрай Бартоломе был сыном знаменитого монастыря Сан-Эстеван в Саламанке. Он был великим богословом и человеком превосходной добродетели, преданности правилам ордена и умерщвления плоти. Он претерпел много необычайных страданий. Некоторые были приняты добровольно, и хотя их было много, их было (как мы увидим позже) легче переносить, потому что они были добровольными. В то же время его необходимо было обучать и испытывать для многого, что Господь желал совершить через него; и поэтому Господь дал разрешение дьяволу мучить его — настолько сильно, что, когда он был еще очень молод, его волосы поседели. В первый год этого нападения он потерял силы и умирал, не страдая ни от какой другой болезни. Он жил в монастыре новициев в Саламанке и открыл свои страдания только своему исповеднику и духовному наставнику. Это был святой Фрай Диего де Альдерете. Он, имея большой опыт в таких страданиях, утешал и ободрял его, но приказал ему не говорить об этом ни с кем. Это указание он соблюдал так тщательно, что никогда не удавалось узнать ничего, кроме этих общих фактов, хотя должно было быть много очень примечательных вещей, которые, если бы они были известны, были бы весьма назидательными. Но он, стремясь к большему смирению и повинуясь приказу хранить молчание, никогда не открывал их, и никто другой никогда не знал о них. Было видно, что он слабеет, будучи без сил и без здоровья, и когда его отвели в лазарет, врачи подтвердили то, что все знали относительно опасности, в которой он находился; но они так и не смогли найти причину, поскольку она выходила за пределы их науки. Все это и многое другое, что было добавлено к этому, было необходимо и помогло ему перенести горькие лишения, которые со временем он претерпел и которые разбили бы его сердце. Наш Господь вел отца Фрая Бартоломе всю его жизнь путем страданий, и в страданиях он закончил ее — как будет рассказано в свое время, когда мы дойдем до года Господня 1629, когда его добродетель и его воздержание будут специально рассмотрены. Во время его пребывания в должности провинциала провинция потеряла из-за смерти нескольких монахов превосходных качеств и пострадала от нескольких восстаний в деревнях. И то, и другое тяжело ощущалось в регионе, где монахов так мало, что потеря одного из них является заметной потерей; и где вся энергия направлена на обращение душ, так что гибель одной из них вызывает великую скорбь. В этих страданиях наш Господь принес некоторое утешение в мученичестве некоторых сынов провинции и в распространении святого Евангелия на острове Формоза.

Среди монахов, умерших в это время, был отец Фрай Франсиско де Кабрера, викарий Сан-Мигель-де-Насипинг; он был уроженцем Кармоны и сыном монастыря Сан-Лукар, откуда был отправлен проходить свой новициат в Санкто Доминго в Хересе. Он был назначен в Нуэва-Сеговию и был образцовым служителем. Его имя почетно упоминается в записях капитула в 1625 году. На том же провинциальном капитуле было сделано почетное упоминание об отце Фрае Педро Бласкесе, викарии монастыря Манаваг. Он был уроженцем Марчены в Андалусии. Он принял облачение ордена в знаменитом монастыре Сан-Пабло в Севилье и был отправлен в качестве коллегиата в Альмагро. Он покинул свой монастырь в Севилье, чтобы приехать в эту провинцию в 1613 году, и считался теми, кто сопровождал его, святым. Пятнадцатого мая 1624 года умер отец Фрай Томас Вилар. Он был уроженцем Кастельон-де-ла-Плана в королевстве Валенсия, где принял облачение. Он был отправлен в колледж ордена в Ориуэле и прибыл на Филиппины в 1601 году. Он был назначен в провинцию Нуэва-Сеговия, а впоследствии был назначен ректором колледжа Санкто Томас в Маниле. В следующем ноябре, как свидетельствуют отцы Фрай Мигель де Сан Хасинто (человек, который был дважды провинциалом) и Фрай Диего де Торо, викарий Сан Хасинто в Камаланиогане в Нуэва-Сеговии, в деревне Апари, порту в этой провинции в округе Камаланиоган, произошло чудо. Однажды ночью здесь случился пожар, и морской бриз раздувал его по всей деревне, когда викарий, взяв в руки маленькое изображение нашей Девы Розария, которое они обычно носили в процессиях, дал обет и повернул его к огню, после чего ветер немедленно стих и огонь начал гаснуть.

Глава XXVIII

Отец Фрай Хуан де Руэда и де лос Анхелес, который умер мучеником

Отец Фрай Хуан де Руэда был уроженцем гор Бургоса и принял облачение в Сан-Пабло в Вальядолиде, откуда прибыл на Филиппины в 1603 году, будучи отправленным, как только прибыл, в королевство Япония. Здесь он принял имя Фрай Хуан де лос Анхелес. Когда священников изгнали, отец Фрай Хуан был одним из тех, кто оставался в укрытии, чтобы помогать и укреплять христиан там. В 1619 году он приехал в Манилу, чтобы получить больше монахов. Он собрал великий урожай в Ариме. Он был предан святому розарию. Он перевел на японский язык молитву святого розария, пока был в Маниле. Его беспокойство о возвращении было таковым, что он стремился пробраться обратно через острова Рюкю, где его аргументы в пользу христианства убедили тех, кто их слышал, что он испанский священник. Поэтому он был на некоторое время заключен в тюрьму на острове под названием Авагуни, где он осквернил заросли, посвященные идолу, и за это претерпел смерть, но в какой день — так и не было известно.

Пока этот провинциальный капитул проходил в Маниле, в Нуэва-Сеговии умер отец Фрай Мигель де Сан Хасинто, уроженец Касереса в Эстремадуре. Он был сыном монастыря Сан-Эстеван в Саламанке. Он вызвался добровольцем на Филиппины в 1594 году, и в Мехико был избран настоятелем группы, так как викарий, который вел их, умер; он был назначен в Нуэва-Сеговию. Он был самым преданным служителем, прилежным исследователем языка этого народа и самым ревностным и преданным монахом. Он молил Господа, чтобы он не умер настоятелем, и его молитва была услышана; ибо после того, как он был викарием многих монастырей, викарием-провинциалом Нуэва-Сеговии, приором монастыря Манилы и дважды провинциалом провинции, Господь призвал его к себе, когда он жил в Маси, одной из первых деревень, которые он обратил. Он умер внезапно, двадцать пятого апреля. Индейцы деревень Абулуг, Маси, Пата и Кабакунган оказали ему самые пышные похоронные почести, какие были в их силах, и собрали подписку на более чем пятьсот месс, что по четыре реала за каждую составляет более двух тысяч. Это они сделали в знак своей великой любви к нему и великого долга, который они имели перед ним за приведение их к католической вере.

Восьмого июня, в первое воскресенье после Пресвятой Троицы, произошло великое несчастье — восстание некоторых индейцев провинции Нуэва-Сеговия. Повернувшись спиной к вере, они отказались от нее и бежали в горы — вещь, которая вызвала великую скорбь у служителей святого Евангелия. В той провинции, над деревней под названием Абулуг, возле реки, которая спускается с горы, были образованы две деревни путем сбора жителей вместе. Они назывались Нуэстра-Сеньора-дель-Росарио-де-Фотоль, как было рассказано в этой истории, и Сан-Лоренсо-де-Капинатан. В последней жили некоторые индейцы, известные как мандаи, дикое и свирепое племя, чьим родным местом обитания были горные места вокруг залива Биган в Илокосе. Монахи служили им и помогали в их нуждах, учили их закону Божьему и крестили многих людей, ибо эти люди обычно просили у них святого крещения. Их злая природа, которая была извращенной и беспокойной, и их привязанность к своим древним местам обитания так влекли их, что казалось, будто в той деревне они были пойманы за волосы. Трижды они пытались бежать в горы; и хотя дважды им мешали, и их усилия ни к чему не приводили, в этот последний раз они так спланировали свою попытку и держали ее в такой тайне, что осуществили свой злой замысел. С этой целью они подстрекали старых жителей Капинатана и убедили жителей Фотоля, заставив их присоединиться к ним с помощью угроз и молитв. Некоторые из жителей Фотоля стали настолько упрямыми, что были хуже, чем мандаи, первые зачинщики восстания. Впоследствии мандаи, которые были в Капинатане, восстали; и двое из них, дон Мигель Ланаб и другой вождь по имени Алабабан, привели предприятие в действие, отправившись в церковь, чтобы поговорить с монахом, который был там в то время. Это был отец Фрай Алонсо Гарсия, сын монастыря Сан-Пабло в Вальядолиде, который отслужил первую мессу в деревне Фотоль, а вторую — в Капинатане, и теперь обедал с братом Фраем Онофре Палао, монахом-мирянином из монастыря Манилы. Они сидели за едой в небольшом коридоре дома. Их нападавшие подошли, и каждый, стоя рядом с монахом, которого он должен был обезглавить, притворился, что просит разрешения отправиться в некоторые деревни на своих древних землях. Отец Фрай Алонсо, который прибыл совсем недавно, перенаправил просьбу к постоянному служителю деревни и попросил их подождать, пока он придет, потому что он был в другой деревне. В этот момент Алабабан поднял руку и своим балакао или ножом нанес такой удар по шее Фрая Онофре, что отсек ему голову до позвоночника, оставив ее висеть на небольшом кусочке кожи. Дон Мигель Ланаб, который действовал не так быстро, поднял свой нож, и отец Фрай Алонсо естественным образом поднял руку, чтобы защитить голову. Нож прорезал ее, и удар достиг головы. Отец Фрай Алонсо встал из-за стола и упал на колени, как кроткий агнец; и предатель-мандая повторил удар, нанеся еще один по голове. Индейские мальчики, которые прислуживали за столом, начали кричать; и преступники, чтобы их не поймали за столь вероломным актом, совершили побег. Некоторые индейцы, которые не знали о заговоре, пришли и отвели отца Фрая Алонсо в дом вождя, где к ране были приложены некоторые лекарства. Когда они готовили баржу, на которой собирались отвезти его вниз в деревню Абулуг, пришли мандаи и угрозами помешали им сделать это. Они отвели его обратно в дом вождя: и пока отец Фрай Алонсо увещевал людей вернуться к послушанию и объяснял им зло, в котором они были виновны, отступив от веры, вошли трое мандаев и своими острыми балакао или ножами изрубили исповедника Христа на куски. Впоследствии они выбросили куски из дома, чтобы их съели свиньи, которые были там. В результате этого злодейского поступка мандаи восстали в полном составе и подстрекнули капинатас; и, спустившись в Фотоль, они угрозами заставили людей там бежать вместе с ними в горы. Они подожгли церкви и, как члены сатаны, осквернили их тысячей святотатств. Они отсекли голову Христу и разрезали тело посередине, разделив его на две части, которые впоследствии были найдены монахами, пришедшими вернуть их к послушанию. Монахи похоронили их, восстание мандаев (о суровом наказании которых мы скоро услышим) не давало возможности для чего-либо другого. Что касается Фрая Алонсо Гарсии, было отмечено несколько вещей, достойных внимания. Первая была такой. За несколько месяцев до этого, когда он жил в монастыре в Капинатане, он однажды ночью принял позу молитвы в дормитории с бревиарием в руке. В это время монастырь был потревожен бесом, который причинил столько беспокойства, что не давал монахам покоя, и от чьих посещений не было места во всем монастыре, которое было бы свободным. Он беспокоил их в дормитории, он шумел в кельях, он имитировал шум борьбы в церкви; и иногда он позволял себе упасть с грохотом, который был слышен в деревне, и он бросался вниз с хоров. Он имел обыкновение ходить взад и вперед по церкви, и он появлялся в кладовых, где разбивал все тарелки, которые там были; он шумел под кроватями и ударял по изголовьям кроватей; и звучал струнами арфы, которую они использовали на мессах в некоторые праздники. Это беспокойство длилось до начала восстания и, должно быть, было предзнаменованием его и знаком того, что дьявол замышлял, чтобы встревожить христиан этой деревни. Теперь, пока отец Фрай Алонсо молился, бес подошел к нему, невидимый для всех в дормитории, и нанес отцу тяжелый удар, так что он почувствовал боль в той же руке и запястье, в том месте, куда впоследствии пришелся удар, который отсек ее. Это была первая из упомянутых вещей. Вторая заключалась в том, что он так мало думал о себе и имел так мало уверенности в своих собственных делах, что имел обыкновение говорить, что если он не умрет от какого-нибудь счастливого удара, который лишит его жизни и отправит на небо, он не знает, попадет ли он туда. Это он говорил из своего смирения, и событие произошло так, как он сказал.

Другое дело заключалось в том, что, хотя отец Фрай Алонсо не был очень искусным лингвистом и не был одним из тех, кто достиг наибольшего прогресса в изучении языка этого племени, все же, когда он был ранен первыми ударами и убеждал индейцев не бежать, рассказывая им о вреде, который придет к ним, если они это сделают, он говорил с такой элегантностью и точностью, что индейцы были поражены, слыша его; и они отметили это как поразительный факт в то время и рассказывали об этом впоследствии. Он был очень милосерден и имел обыкновение хвалить всех и говорить только о своих собственных недостатках. Он прибыл на Филиппины в 1622 году и жил в провинции Нуэва-Сеговия, где на третьем году жизни встретил счастливую смерть, которую острые ножи, направляемые руками отступников от веры, приносят служителям святого Евангелия. Промежуточный капитул 1628 года упомянул об этих двух монахах следующими словами: «В провинции Нуэва-Сеговия отец Фрай Алонсо Гарсия, священник, и брат Фрай Онофре Палао, брат-мирянин, счастливо умерли от рук нечестивых отступников, когда произошло восстание индейцев, которым они служили». В месте, где отец Фрай Алонсо был изрублен на куски, впоследствии в его честь была воздвигнута небольшая часовня. Индейцы были возвращены в следующем году, и это племя имело обыкновение благочестиво посещать эту часовню. Жилище монахов стояло там, где был убит Фрай Онофре, и здесь оно было воздвигнуто снова. Поскольку первое здание было сожжено, предполагалось, что огонь поглотил его тело в то же время — хотя некоторые испанцы имеют небольшие кости, которые они ценят, веря, что это его кости, потому что они нашли их там, где он был обезглавлен.

Глава XXIX

Основание церкви на острове Формоза и святая кончина некоторых монахов

Орден Святого Доминика всегда устремлял свой взор на Великий Китай, и отец-доминиканец Фрай Бартоломе Мартинес был особенно озабочен обращением этого великого государства. В этом деле он был подобен Моисею, который увидел землю обетованную, ибо он привез монахов и насадил веру на острове Формоза, откуда это густонаселенное государство почти что видно. Этот остров был предметом вожделения китайцев, японцев, испанцев и голландцев. Король Испании первым предпринял попытку завоевать его, и по его приказу были подготовлены два корабля среднего размера с отрядом из двухсот солдат и матросов. Возглавил экспедицию дон Хуан Самудио, прибывший на Филиппины в 1593 году. Он выбрал неудачное время для плавания и был отброшен к побережью Батана, но был спасен заступничеством Богоматери Розария. Император Японии в 1615 году, после победы над Хидэёри, отправил экспедицию против острова. Она вышла из Нагасаки в 1616 году и перезимовала на островах Рюкю. Снова выйдя в море в следующем ноябре, она была рассеяна штормами у побережья Китая. Голландцы, желая ослабить мощь Испании и помешать работе проповедников святого Евангелия, в 1624 году захватили необитаемый остров под названием Пескадорские острова, расположенный у побережья Китая. Китайцы убедили голландцев отправиться оттуда на другой остров (Формозу), простирающийся с северо-востока на юго-запад на шестьдесят четыре лье, от двадцать первой до двадцать пятой параллели, имеющий, таким образом, двадцать лье в ширину. Они обосновались на южной оконечности, на двадцать третьей параллели, в порту под названием Тайвань, напротив Хайтана в Чинчео. С этого поста они могли бороздить моря и захватывать суда, идущие из Китая. Здесь они построили небольшой форт, из которого могли причинить много вреда жителям Манилы и закрыть весьма важные врата для святого Евангелия.

В 1625 году дон Фернандо де Сильва был губернатором Филиппин. Он решил отправить флот, чтобы занять порт на острове Формоза от имени короля Испании, дабы расстроить замыслы голландцев. Он посоветовался с провинциалом ордена Святого Доминика Фраем Бартоломе Мартинесом, который пообещал отправиться на остров Формоза и взять с собой монахов, надеясь таким образом получить доступ в Китай. Чтобы сохранить замысел в тайне, было объявлено, что войска отправляются на усмирение мятежных индейцев Иррайи, бежавших в горы. 8 февраля 1626 года флот вышел из порта Кавите; он состоял из двенадцати шампанов и двух галер. В составе экспедиции было три капитана пехоты со своими ротами, а командование силами осуществлял сержант-майор Антонио Карреньо де Вальдес. Духовная власть находилась в руках провинциала Фрая Бартоломе Мартинеса, который взял с собой пять монахов, включая тех, кого он позже привез из Нуэва-Сеговии. Они бросили якорь в порту Нуэва-Сеговия 15 марта и оставались там некоторое время. В этот период войска были отправлены к реке мандаев, индейцы которой восстали в предыдущем июне, как было сказано в предыдущей главе. Чтобы усмирить их, было вырублено огромное количество пальм, чтобы их было легче привести к покорности из-за нехватки продовольствия. Поскольку усмирение мандаев заняло больше времени, чем ожидалось, а плавание на остров Формоза было неотложным, это дело было оставлено незавершенным. Для выполнения своей главной цели они отплыли 4 мая и 7-го числа того же месяца увидели остров. Они шли вдоль побережья острова три дня, а 10 мая бросили якорь в эстуарии, который назвали Сантьяго. Провинциал и главный лоцман Педро Мартин Гарай отправились на двух небольших судах к северному мысу, исследуя побережье. В течение пяти часов они обнаружили порт, который назвали Ла-Сантисима-Тринидад. Они привезли эту новость флоту, который подошел к порту и во имя Пресвятой Троицы взял порт под защиту Испании. Они построили форт на островке окружностью чуть более одного лье. Его назвали Сан-Сальвадор. Они также возвели вал на вершине холма высотой триста футов или более, что сделало это место неприступным. Доминиканцы построили скромную церковь, посвятив ее святой Екатерине Сиенской. Здесь они принимали исповеди испанцев, проповедовали, учили и исполняли обязанности приходских священников вплоть до 1635 года. Жители этого региона бежали из страха перед аркебузами испанцев и желали отомстить за обиду, которую, как они чувствовали, претерпели, поскольку солдаты использовали рис, оставленный туземцами. Чтобы успокоить и удовлетворить их, монахи принялись изучать их язык; и, хотя они знали его очень мало, они начали общаться с туземцами, лаская их и одаривая подарками. Господь благословил их труд, и варвары, которые жили как дикари, пили кровь своих соседей и ели плоть своих врагов, были укрощены обращением монахов. Они приводили своих жен и детей для крещения. Первыми плодами стали нежные и кроткие дети, многие из которых, омывшись в купели крещения, отправились наслаждаться владением, право на которое они приобрели благодаря водам святого Иордана. Монастырь Всех Святых на острове Формоза был принят на промежуточном капитуле в год Господень 1627 и возведен в статус викариата, а отец Фрай Франсиско Мола был назначен его викарием и настоятелем.

4 февраля этого года отец Фрай Алонсо дель Кастильо, уроженец Андалусии и сын монастыря Санто-Доминго в Санлукаре, отплыл из своего монастыря на островах Бабуянес, чтобы отправиться в Нуэва-Сеговию. Расстояние составляет чуть более шести лье, но переправа временами опасна. Его судно затонуло, и отец со всеми, кто был с ним, утонули. Он был воздержанным и преданным монахом. Отец Фрай Алонсо жил на островах Бабуянес. Однажды он был искушаем мыслью, недостойной его монашеского звания и чистоты, которую он хранил — дьявол подстрекал его к этому, подсовывая средства для осуществления замысла и способ сохранения его в тайне во время отсутствия настоятеля. Отец Фрай Алонсо, распознав, из чьего лука была выпущена эта стрела, пошел к своему настоятелю и рассказал ему об искушении дьявола во всех подробностях. Он и настоятель представили это дело Богу с молитвами и бичеваниями. Дьявол не смог противостоять такому смирению, и через несколько дней отец Фрай Алонсо смог заверить викария, что бояться нечего. В следующем апреле скончался отец Фрай Амбросио де ла Мадре де Диос, уроженец Гватемалы, сын монастыря Санто-Доминго в Мехико. Он прибыл на Филиппины в 1595 году и был назначен в провинцию Нуэва-Сеговия. Бесспорно, именно он по сей день лучше всех изучил местный язык и был учителем тех, кто понимал его лучше всего. Никто не превзошел его в произношении и выборе слов. Он написал методическую грамматику, составил словарь, перевел Евангелия, различные примеры святой жизни, объяснение артикулов, страсти Господни и другие труды, высоко ценимые за элегантность письма и точность слов. Он был монахом великой добродетели, и Господь наш совершил много чудес по его молитвам. Именно в ответ на его молитвы, когда обрушилась известковая печь в Абулуге, те, на кого она упала, не лишились жизни. В Пате произошли два случая, как казалось, воскрешения, а в Токолане он спас церковь от пожара.

В конце мая в той же провинции скончался отец Фрай Диего Карлос, уроженец Гватемалы и сын монастыря в Пуэбла-де-лос-Анхелес. Он много страдал во время восстания индейцев мандаев, чьим пастырем он был и которых он спустил с их гор. На провинциальном капитуле 1621 года он дважды получил половину голосов при выборах провинциала. В июне отец Фрай Хуан де Сан-Хасинто, уроженец Лос-Уэртоса в Сеговии и сын монастыря Сан-Эстебан в Саламанке, заболел в провинции Итуй. Он вел благочестивую и преданную жизнь в провинции Пангасинан. Его все очень любили. Некоторые индейцы провинции Итуй попросили крещения, и он дважды отправлялся туда, сильно страдая от тягот пути. Во второй раз он заболел; ходили слухи, что индейцы дали ему яд, как они часто делают. Он скончался в Маниле. В год Господень 1627, ближе к концу марта, в провинции Нуэва-Сеговия скончался брат Фрай Хуан Гарсия, монах-мирянин, уроженец Йебенеса в Ла-Манче и сын монастыря Санто-Доминго в Маниле.

Чтобы помочь восполнить нехватку этих благородных служителей и заполнить пробел, вызванный смертью многих других, Господь наш послал нам в июле 1626 года подкрепление из монахов, собранных в Испании отцом Фраем Хасинто Кальво, который в Мехико доверил их отцу Фраю Алонсо Санчесу де ла Виситасьон — сыну монастыря в Оканье, прибывшему на Филиппины в 1613 году. В то время он был викарием Сан-Хасинто, куда был направлен капитулом 1623 года; теперь же он взял на себя руководство монахами, возвращаясь к служению в Нуэва-Сеговии, где уже был ранее. Инквизицией Мехико он был назначен своим комиссаром по делам, которые могли возникнуть в указанной провинции и относиться к этому святому трибуналу.

Глава XXX

Состояние провинции и преследования в Японии

Для проведения промежуточного капитула [в 1627 году], согласно древнему обычаю ордена Святого Доминика, собрались благочестивые отцы. Хотя день был близок, провинциал отсутствовал, будучи занят новой миссией на острове Формоза. Он не возвращался оттуда с прошлого года, когда совершил туда путешествие. Поскольку морские происшествия так разнообразны, монахи тревожились, но Господь избавил их от тревоги за день до проведения капитула, в четверг утром. Прибытие отца Фрая Бартоломе вызвало радость у всей общины; и в знак признания добрых вестей, которые он привез, и трудов, которые он понес, губернатор дон Хуан Ниньо де Тавора пригласил его и отцов, составлявших капитул, обедать с ним на следующий день, в пятницу. В тот вечер они обсудили то, что должны были сделать в субботу, 24 апреля; и в тот день они избрали дефиниторами отцов Фрая Бальтасара Форта и Фрая Мигеля Руиса, которые были провинциалами; Фрая Антонио Каньисареса, викария Бабуянеса, и Фрая Маркоса Сааведру, сына Вильяэскусы, викария Сан-Раймундо-де-Малагег. К этому времени индейцы, которые незадолго до этого восстали и отступились от веры в Мандаесе (особенно жители Фотола и Капинатана), были приведены к покорности и, в результате усилий монахов, вернулись в свои старые деревни. Осознав ошибку, которую они совершили, и желая искупить ее исправлением своей жизни, они построили церкви, восстановили деревни и вернулись к спокойствию, которым наслаждались в свой ранний золотой век, отказавшись от века твердого железа, в который их обманом заставили вступить.

Монахи в Японии в это время были сильно угнетены. Один из гонителей, Фейдзо, стремился голодом заставить собственную мать отречься от веры, от которой он сам был отступником. Этот человек схватил отца Бальтасара де Торреса, монаха Общества Иисуса, который был его собственным отцом в вере, и заключил его в тюрьму. 20 июля четыре монаха Общества Иисуса вместе с пятью своими слугами были сожжены на костре. Преследование было наиболее ожесточенным в Омуре, где тогда находился святой отец Фрай Луис Бельтран (из Эксарха). Он был уроженцем Барселоны и принял облачение в монастыре Санта-Катарина-Мартир в этом городе. Он был отправлен в колледж Ориуэлы, где даже во время учебы посвящал себя молитве и духовным упражнениям. Он вызвался добровольцем на Филиппины, достигнув Манилы в 1618 году. Изучив язык индейцев того региона, которых называют тагалами, он также выучил язык китайцев, служа на обоих языках до 1622 года, когда был отправлен в Японию, чтобы помочь утешить страждущих японцев. Он прибыл под видом и очень скоро выучил язык этой страны; и три года с большим успехом трудился в королевстве Омура. Он предвидел, что ему суждено принять мученическую смерть. Он служил в хижине прокаженных, когда его предали судье. Пока он был в тюрьме, даже сами тюремщики проявляли к нему уважение.

Глава XXXI

Положение дел в Японии; и мученичество отца Фрая Луиса, Фрая Минсио де ла Крус, Фрая Педро де Санта-Мария и некоторых других лиц третьего ордена Святого Доминика.

Помимо отца Фрая Луиса, были схвачены отец Фрай Франсиско де Санта-Мария и брат Фрай Бартоломе Лаурель, его спутник по ордену Святого Франциска, вместе с их хозяевами и другими людьми в их доме. Горечь преследований усилилась, и служители Евангелия выходили в поля, поднимались в горы и прятались в земных пещерах. У отца Фрая Лукаса дель Эспириту-Санкто сорок дней не было никакой пищи, кроме вареных кореньев. Христианам было запрещено собираться, и их десятками приводили к служителям сатаны, чтобы они отреклись или приняли мученическую смерть. Число святых мучеников невозможно сосчитать. Бедняков изгоняли из их домов, и они были вынуждены терпеть суровость зимы, от которой многие из них умерли. Преследование стало настолько суровым, что этот 1627 год был украшен мучениками. 16 или 17 августа восемнадцать христиан всех возрастов и положений получили пальмовую ветвь мученичества, среди них отец Фрай Франсиско де Санта-Мария. Среди казненных были дети трех и пяти лет. Приводятся подробности мученичеств ряда японцев с ужасными пытками, которым их подвергали. Отец Фрай Луис дал облачение некоторым японцам, которые были заключены вместе с ним; и 29 июля 1627 года отец, девять профессов и три бедные женщины, которые радовались, что настало время освободиться от проказы, были казнены через сожжение на костре.

Глава XXXII

Великое преследование в Японии и забота провинции об отправке туда служителей

В то время в Японии находились трое наших монахов, которые утешали христиан и скрывались от служителей закона. Помогать им было крайне трудно. В 1628 году четыре монашеских ордена на этих островах — францисканцы, августинцы-кальцеаты, августинцы-реколеты и наш орден — приложили все усилия, чтобы отправить монахов в Японию как можно более тайно. Расходы были огромными, составив более десяти тысяч песо из общей казны этих четырех орденов. Они отправили двадцать четыре монаха; среди них было шестеро нашего святого ордена, один из которых скончался через два дня плавания — отец Фрай Антонио Корбера, уроженец Ла-Манчи, который незадолго до этого прибыл на Филиппины из колледжа Сан-Грегорио в Вальядолиде. Корабль потерпел крушение из-за неосторожности лоцмана. Хотя отцы спаслись от утопления, двое наших скончались от травм, полученных при крушении, и от солнечного удара после достижения берега. Одним был отец Фрай Антонио Каньисарес, уроженец Альмагро и сын монастыря нашего ордена там, который несколько лет благородно трудился среди индейцев этих регионов. Другим был отец Фрай Хуан де Вера, уроженец города Санта-Фе в королевстве Гранада. Он учился в Испании в монастыре Сан-Пабло в Вальядолиде. Он прибыл в эту провинцию, выучил китайский язык и был занят служением китайцам, когда был назначен на эту обязанность. Отцы-францисканцы, не обескураженные неудачей этого предприятия, стремились совершить путешествие в Японию самостоятельно. В течение двух лет из Японии до нас не доходило никаких известий, кроме того, что преследование достигло такой точки, что даже письмо не могло попасть внутрь или наружу.

Наконец, отец Фрай Доминго Кастельет был схвачен благодаря усердию гонителей. Он родился в деревне под названием Эспаррагера в княжестве Каталония 7 октября 1592 года. Он принял облачение нашего ордена 23 октября 1608 года в монастыре Санта-Каталина-Мартир в Барселоне. Свое обучение он продолжил в весьма благочестивом монастыре Санта-Крус в Сеговии, где проявил большие способности. В год Господень 1613, когда я собирался совершить путешествие на Филиппинские острова в качестве прокуратора-генерала провинции Святого Розария ордена Святого Доминика и прибыл в Санта-Крус в Сеговии в поисках монахов, которые могли бы сопровождать меня, одним из первых, кто записался, был отец Фрай Доминго Кастельет. Он был назначен в провинцию Нуэва-Сеговия, где шесть лет преподавал в новых деревнях под названием Лос-Мандаяс. В 1621 году он получил указание отправиться в Японию, где проявил величайшее бесстрашие в опасности и совершил чудесную работу. Он был застигнут врасплох, и за ним в тюрьму последовали несколько исповедников.

Глава XXXIII

Мученичество слуг Божьих Фрая Доминго Кастельета, Фрая Томаса де Сан-Хасинто, Фрая Антонио де Санто-Доминго и некоторых лиц третьего ордена Святого Доминика.

Блаженный Фрай Доминго проводил все свое время в подготовке к своему последнему путешествию — путешествию из этого мира на небеса, и в исполнении своего долга перед святой компанией, которая была в тюрьме вместе с ним. В тюрьме Нагасаки было много христиан, среди них два японских послушника-мирянина, которые впоследствии принесли обеты перед святым монахом, бывшим викарием-провинциалом Японии. Он молился много часов в день и ежедневно совершал дисциплину вместе с братьями, в дополнение к особым упражнениям благочестия и покаяния. В день Рождества Пресвятой Девы он был выведен к месту казни и рожден на небеса. Многие японские христиане были сожжены заживо или обезглавлены, церковь в Японии прославилась благородными мученичествами и была не менее торжествующей, чем первоначальная церковь, а орден Святого Доминика имел большую долю в этой славе.