«Филиппинские острова, 1493–1898. Том 30: 1640 год»

The Philippine Islands, 1493–1898

Explorations by early navigators, descriptions of the islands and their peoples, their history and records of the catholic missions, as related in contemporaneous books and manuscripts, showing the political, economic, commercial and religious conditions of those islands from their earliest relations with European nations to the close of the nineteenth century,

Volume XXX, 1640

Edited and annotated by Emma Helen Blair and James Alexander Robertson with historical introduction and additional notes by Edward Gaylord Bourne.

The Arthur H. Clark Company

Cleveland, Ohio

MCMV

Содержание тома XXX

Preface 9

Commerce between the Philippines and Nueva España. Antonio Alvarez de Abreu; Madrid, 1736. [From his Extracto historial.] 23

Historia de la provincia del Sancto Rosario de la Orden de Predicadores (to be continued). Diego Aduarte, O.P.; Manila, 1640 115

Bibliographical Data 323

Иллюстрации

Title-page of Extracto historial (Madrid, 1736); photographic facsimile from copy in library of Harvard University 21

Map of the eastern islands; photographic facsimile from Mercator’s Atlas minor (Amsterdam, 1633); from copy of original map in the Bibliothèque Nationale, Paris 83

Title-page of Historia de la provincia del Sancto Rosario ... en Philippinas, by Diego Aduarte, O.P. (Manila, 1640); photographic facsimile from copy in library of Edward E. Ayer, Chicago 113

Governor Luis Perez Dasmariñas; from painting exhibited at St. Louis, 1904, in the Philippine exhibit of the Louisiana Purchase Exposition 227

Предисловие

Настоящий том не содержит записей о событиях 1640 года; однако два включенных в него документа носят ретроспективный характер по отношению к этой дате. Первый, исторический обзор филиппинской торговли с Новой Испанией с момента ее зарождения до 1640 года, взят из «Extracto historial» (Мадрид, 1736) — труда, посвященного этой теме и составленного по приказу испанского правительства. Второй — это известная история доминиканских миссий на Филиппинах авторства Адуартa; хотя большая ее часть приведена в кратком изложении, ее значительный объем позволяет нам лишь начать публикацию здесь, для завершения которой потребуются еще два тома.

Ценные сведения о торговле между Филиппинами и Новой Испанией содержатся в «Extracto historial» (Мадрид, 1736), откуда мы заимствуем материалы, касающиеся этой торговли вплоть до 1640 года. За кратким изложением королевских указов по этому вопросу следует меморандум, направленный (в 1640 г.) королевскому визитатору в Мексике Хуану де Палафокс-и-Мендосе Хуаном Грау-и-Монфальконом, агентом Филиппинских островов при испанском дворе. Поскольку Палафокс был уполномочен расследовать положение, нужды и торговлю островов, Грау направляет ему этот меморандум в качестве справочного материала, а также как обоснование позиции островов в их споре по поводу тяжких ограничений, наложенных на торговлю с Новой Испанией (которая заключается главным образом в экспорте туда китайских шелковых тканей). Аргументация Грау тщательно разделена на части и подразделы; она не всегда искренна, иногда он перегибает палку или использует одни и те же предпосылки для различных, а порой и несочетаемых выводов; но в целом это убедительное изложение трудностей и препятствий, с которыми сталкивается эта торговля и даже сама колония, борющаяся за свое существование. Он постоянно подчеркивает огромное значение Филиппин для испанской короны не только как центра миссионерской деятельности на Востоке, но и для защиты Молуккских островов и торговли пряностями, поддержания Ост-Индии и отвлечения от этого региона и американских берегов голландского врага, для которого филиппинская колония является постоянным и эффективным сдерживающим фактором; все эти соображения обсуждаются подробно. Он восхваляет храбрость, верность и благочестие испанцев на этих островах, а также их великие заслуги перед короной. Он подсчитывает расходы, необходимые для содержания филиппинской колонии, и доходы, которые она приносит, и показывает, что ее фактические затраты умеренны и гораздо меньше, чем предполагается. Даже из этой суммы следует вычесть расходы на содержание Молуккских островов — бремя, которое ложится на Филиппины, хотя Острова Пряностей и торговля ими являются собственностью Португалии; такой расчет оставляет лишь 26 000 песо ежегодно в качестве фактической стоимости содержания Филиппин. Грау предлагает два плана для достижения этой цели: первый — оплачивать все расходы островов непосредственно из королевской казны; второй — предоставить им достаточный объем торговли; последний является наиболее целесообразным и желательным методом. Принимая это, остается рассмотреть характер, объем и форму такой торговли; Грау особенно подробно останавливается на последнем, перечисляя досады и убытки, причиняемые в Акапулько филиппинским купцам и их товарам.

Грау отмечает обвинения, выдвинутые против филиппинской торговли в нарушении регулирующих ее указов; не отрицая их, он утверждает, что они не более обширны или серьезны, чем те, что совершаются в торговле с Индией, и не заслуживают той суровости, которая была применена против них. От имени островов Грау просит об увеличении разрешенного им объема торговли, поскольку ограничения на их коммерцию значительно сократили их богатство, на которое постоянно накладываются более тяжелые бремена из-за необходимости защищаться от столь многочисленных и могущественных врагов. Население Манилы также намного больше, чем когда торговля была впервые ограничена, и нуждается в больших средствах для своего обеспечения; более того, значительная часть разрешенного объема предоставляется монастырям и другим учреждениям, а также определенным привилегированным лицам, и из общего итога делаются различные вычеты, что снижает его фактическую стоимость. Грау утверждает, что достаточное увеличение торговли островов положило бы конец незаконным поставкам товаров и что экспортеры не могут получить разумную прибыль, если с ними не будут обращаться более либерально. Он предлагает разрешить им свободно экспортировать товары, ограничив лишь возврат серебра за них; и настаивает на том, чтобы продукты островов были свободны от всех ограничений и не включались в разрешенный объем — последнее должно применяться только к китайским товарам, — для чего он приводит различные веские доводы. Обсуждая затем торговлю между Новой Испанией и Перу, он показывает, что приостановка этой торговли в 1635–1640 годах нанесла большой ущерб Филиппинам по ряду причин; это также повредило как Перу, так и Мексике, особенно из-за сдерживания шелковой промышленности последней, которая находила рынок сбыта в Перу. Он защищает перуанских купцов от обвинений в нарушении предоставленного им торгового разрешения и настаивает на том, чтобы ради всех западных колоний это разрешение было возвращено Перу.

За этим меморандумом Грау следует несколько королевских указов (от 14 февраля 1640 г.), адресованных Палафоксу; они носят преимущественно «информационный» характер и доводят до сведения этого чиновника заявления, сделанные гражданами островов относительно их бедственного положения, — приказывая ему тщательно и всесторонне расследовать дела Филиппин и доложить о них центральному правительству. В последующих томах этой серии будет представлена значительная часть «Extracto historial» — работы, которая, насколько нам известно, ранее не переводилась на английский язык, — ввиду важности, придаваемой не только этой книге как официальному отчету, но и торговле Филиппин как фактору истории и развития этой испанской колонии на Дальнем Востоке.

«Historia de la provincia del Sancto Rosario» (Манила, 1640) Адуартa представлена здесь впервые в английском переводе — частично в полном объеме, частично в виде синопсиса, поскольку этот труд, помимо того что он объемен, содержит много сведений о Японии и других странах, а также другие материалы, выходящие за рамки нашего исследования. Ранние главы (I–IX) первой книги, кратко изложенные здесь, описывают основание провинции и путешествие первых доминиканских миссионеров в Манилу, а также неудачную попытку в то же время открыть миссию в Китае. В главе X описывается их прибытие в Манилу, теплый прием со стороны всех и их обоснование там в качестве религиозной общины. Новоприбывшие начинают миссионерскую деятельность в Батаане, а вскоре после этого их назначают ответственными за туземцев Пангасинана и китайцев в Маниле. С помощью епископа Саласара доминиканцы получают участок земли для своего монастыря и церкви; они получают много даров и милостыни от благочестивых граждан. Они трудятся на благо испанских жителей Манилы и вскоре добиваются больших перемен в их нравах и религиозной жизни. Они процветают и могут возвести новую красивую каменную церковь и другие здания, необходимые для их учреждения; но знаменитый пожар 1603 года уничтожает весь этот великий труд. Впоследствии он был отстроен заново, еще более основательно, чем прежде, и все это на милостыню верующих. Главы XII–XV посвящены описанию образа Богоматери Розария, которым владеет этот доминиканский монастырь, и чудес, совершенных через него. Некоторые монахи жаловались на суровость своего образа жизни и наложенные на них правила; но в конце концов все соглашаются с ними, проявляя великое самоотречение и преданность. Адуарт переходит к рассказу о великих преимуществах, которые получила провинция от этого порядка, и о святости, проявленной доминиканскими монахами на Лусоне, — утверждения, подтвержденные различными письмами, написанными в Испанию заслуживающими доверия лицами, не только внутри этого ордена, но и вне его.

Глава XIX посвящена описанию первой миссионерской области доминиканцев — Батаана — и их трудов там. Эта область была временно занята другими миссионерами, но была настолько суровой и бесплодной, что никто из них не упорствовал в ее возделывании. Но доминиканцы «облизывались от трудностей» и героически посвятили себя заботе об этих бедных душах и изучению их языка — трудной задаче для пожилых людей. Один из них, Педро де Боланьос, сломленный трудами и лишениями такой жизни, вынужден вернуться в Манилу, где в конце концов умирает; остальные сильно страдают от болезней. Как только отцы осваивают язык туземцев, они приобретают большое влияние на них, особенно через исповедь. Они значительно сокращают пьянство, худший порок индейцев, «отправляя в изгнание» каждого пьяного человека; они убеждают язычников отказаться от своих идолов и суеверных практик и даже (что, возможно, является величайшим триумфом из всех) освободить многих рабов и вернуть то, что они отняли у других путем ростовщичества и другими несправедливыми средствами. Все это достигается в течение одного года; и Батаан приобретает широкую известность благодаря религиозной и мирной жизни, которую ведут его туземцы. Божественной силой для отцов совершаются различные чудесные деяния; «с другой стороны, дьявол сыграл с ними несколько злых шуток». Им приходится сталкиваться с ведьмами и дьяволами, но Господь дает им победу над этими злыми существами.

Пангасинан — еще одна миссионерская область, назначенная доминиканцам, которая также была бесплодна в плане евангельских плодов из-за упорной враждебности туземцев к христианской вере. Сначала они пытаются прогнать и доминиканцев, но святая жизнь этих отцов совершает чудо в их ожесточенных сердцах и обращает их в веру. Об этом рассказывается в письме епископа Бенавидеса папе, написанном в 1598 году. Он повествует об их лишениях, терпении и преданности перед лицом ненависти и враждебности туземцев — настолько острой, что миссионеров умоляли покинуть Пангасинан не только испанские офицеры, но и епископ Саласар. Но они отказываются уходить, и в конце концов их настойчивая и неустанная доброта к индейцам и их последовательный христианский характер смягчают эти ожесточенные сердца; и после трех лет терпеливого ожидания отцы собирают богатый урожай душ. Эти индейцы — прекрасные христиане, проявляющие весьма назидательное благочестие и набожность, что полностью подтверждается более поздними отчетами. Ранние преследования миссионеров объясняются тем фактом, что после их прибытия оракулы местных идолов умолкли, а также ложными обвинениями, которые дьявол и его приспешники фабриковали против монахов. Рассказывается об обращениях и благочестивых поступках двух видных вождей, а также о различных чудесах, которые происходят в этой миссии.

Описаны главные события и лица следующей миссии (1588–1589 гг.). Среди величайших трудностей и опасностей эти монахи совершают опасное путешествие в Манилу. Первое собрание провинциального капитула проходит в этом городе 12 июня 1588 года; по этому случаю организуется новая провинция и регулярно избираются должностные лица. В этом году достигнут некоторый прогресс в Пангасинане; но некоторые туземцы упорно враждебны, и миссионеров часто плохо принимают, а иногда они находятся в опасности смерти. Их дела милосердия по отношению к индейцам и, особенно, их успех в исцелении некоторых больных постепенно завоевывают привязанность туземцев; и отцы могут сделать многое для улучшения положения этих людей — прежде всего, обеспечивая их больницами и медицинской помощью для больных, тем самым спасая многие жизни.

Вскоре после прибытия на острова доминиканцы также берут на себя заботу о китайцах, приезжающих в Манилу. В этой области, как и среди индейцев, они закрепляются благодаря своей щедрой и неустанной заботе о больных; вскоре они возводят больницу для ухода за бедными больными китайцами, которая быстро увеличивается в размерах и в оказываемой ей помощи, и где почти все пациенты обращаются в веру, прежде чем покинуть ее. Один из их новообращенных посвящает себя служению в больнице на долгие годы и значительно помогает отцам, отвечающим за нее. Возводятся новые здания, и число новообращенных значительно возрастает. Деревня Бинондо расширяется, и для этого китайского христианского населения возводится большая и красивая церковь. Рассказывается о благочестивых делах нескольких из этих новообращенных.

Урожай душ продолжает расти, и в 1589 году на острова прибывает небольшое, но полезное подкрепление миссионеров. Дается полный отчет об их трудах в Пангасинане и Батаане, чудесах, совершенных для них, отречении язычников от идолов, преданности и благочестии, проявленных новообращенными. Отцы Кастро и Бенавидес отправляются в Китай (1590 г.), чтобы попытаться основать там миссию; но их предприятие терпит неудачу из-за враждебности китайцев к иностранцам. Хуан Кобо, исполняющий обязанности провинциала во время отсутствия Кастро, посещает миссии и принимает некоторые меры для их более выгодного управления. Отличные урожаи в течение нескольких лет, а также советы и помощь миссионеров увеличивают временное процветание индейцев; они становятся более дружелюбными к монахам и более склонными к получению религиозного наставления.

Гомес Перес Дасмариньяс прибывает в Манилу в 1590 году в качестве губернатора островов. Вскоре возникают разногласия между ним и епископом Саласаром, и последний отправляется в Испанию (в июне 1591 г.) в сопровождении Бенавидеса. Впоследствии губернатор был убит собственными китайскими гребцами. В апреле 1592 года фра Алонсо Хименес был избран провинциалом; различные миссии были распределены, и были приняты определенные постановления для их ведения и лучшего управления провинцией. Вскоре после этого умирают фра Хуан де Кастро и фра Хуан Кобо, о которых Адуарт представляет полные биографические отчеты. В декабре 1594 года созывается специальное собрание монахов, на котором принимаются дополнительные правила их поведения. Их также просят отправить монахов в Новую Сеговию, для чего выделяются два отца. Адуарт описывает эту провинцию и ее завоевание (1581 г.) испанцами, чтобы предотвратить ее превращение в японское владение. Индейцы этой провинции настолько воинственны, что долгое время испанцы могут удерживать ее лишь с трудом; монахи обнаруживают, что ничего не могут там добиться ни с испанцами, ни с индейцами. Поэтому доминиканцы вступают (в 1595 г.) на трудное и бесплодное поле; но значительное подкрепление миссионеров своевременно прибывает им на помощь, хотя многие умирают по пути из Испании. Адуарт пересказывает суеверные верования и обряды, распространенные среди индейцев Кагаяна, — представления, которые формируют или видоизменяют почти все их социальные обычаи; с его точки зрения, они во всем являются рабами дьявола. Доминиканские миссионеры, которых теперь восемь человек, планируют и начинают духовное завоевание Кагаяна. Почти год они терпят из-за враждебности туземцев великие страдания от голода, воздействия стихий и, казалось бы, тщетных усилий; но постепенно они покоряют туземцев своим неустанным самоотречением, терпением и любовью. Их первыми плодами становятся восемь обращенных вождей, крещенных на Пасху (1597 г.), и это становится началом богатого урожая — поначалу, главным образом, детей, крещенных перед смертью от распространенной эпидемии оспы. Постепенно они могут строить церкви в соответствующих деревнях и внедрять среди индейцев цивилизованный и христианский образ жизни. Ко времени написания Адуартом (ок. 1637 г.) эти люди стали очень привязаны к своим монахам и просят их прийти учить их — даже меняя свои места жительства, когда это необходимо для получения религиозного наставления. Снабжение миссионерами этого региона крайне недостаточно и должно быть незамедлительно увеличено.

Редакторы

Июль 1905 г.

Торговля между Филиппинами и Новой Испанией

Антонио Альварес де Абреу; Мадрид, 1736 г.

Источник: переведено из «Extracto historial» Абреу (Мадрид, 1736), л. 1–28; из копии, находящейся во владении Эдварда Э. Эйера, Чикаго.

Перевод: выполнен Эммой Хелен Блэр.

Торговля между Филиппинами и Новой Испанией

[Из «Extracto historial», 1]

Период I

О том, что было предписано королевскими указами, ныне собранными, в отношении торговли Филиппин.

1–15. [Этот «период» состоит из очень краткого изложения законов, касающихся вышеупомянутой торговли, изданных с 1593 по 1635 год; этот материал в более полной форме уже был приведен в ТОМАХ XVII этой серии, стр. 27–50, и XXV, стр. 48–73, с которыми следует читать данный документ.]

Период II

О дебатах по поводу этой торговли, которые происходили в королевском Совете Индий вплоть до 1640 года, и о поручениях, которые в связи с этим были возложены на сеньора дона Хуана де Палафокса, который, будучи чиновником [Индийской] Палаты, отправился в качестве епископа Пуэбла-де-лос-Анхелес.

Хотя в коллекции документов, предоставленной нам Советом для составления этого «Extracto», нет ничего, относящегося к спорам, которые происходили в течение большей части прошлого века по поводу торговли Филиппин, чтобы долгое молчание по этому вопросу — с момента самых ранних указов до 1684 года, о котором нам дают отчет бумаги в канцелярии секретаря (с чего начинается «Период III» и чему будет следовать «Extracto»), — не казалось невосполнимым, нам показалось желательным сформировать настоящий «Период» из печатной книги формата кварто, которая была передана в руки сеньора Палафокса (который сейчас находится в Новой Испании) депутатом тех островов и попала к нам среди других интересных документов. В этой книге перечислены, с целью предоставления информации этому прелату, которому было поручено королевскими приказами информировать [правительство] относительно этого дела [торговли], аргументы, которые в течение 1638–1640 годов были представлены в пользу поддержания торговли Филиппин и увеличения объема торговли, разрешенного этой колонии. Мы не смогли путем каких-либо поисков получить «Мемориал» из ста тридцати шести разделов, который, как говорится в этой печатной книге, был представлен Совету по этому вопросу от имени города Манилы; но включение настоящего документа не будет лишним — не только потому, что он содержит по существу те же аргументы, которые приводились в последующие годы вплоть до настоящего времени и которые, как можно разумно полагать, те же острова будут воспроизводить в будущем всякий раз, когда эта тема будет обсуждаться; но и потому, что в то же время он представляет некоторую информацию, которая имеет немалую ценность для лучшего понимания важности этого отдаленного владения.

Обоснование сохранения Филиппинских островов и их торговли

Весьма прославленному и преподобному сеньору дону Хуану де Палафокс-и-Мендосе, члену Совета Его Величества, в королевском Совете Индий и епископу Пуэбла-де-лос-Анхелес: от дона Хуана Грау-и-Монфалькона, прокуратора-генерала Филиппинских островов, агента княжества Каталония и синдика города Барселоны.

Весьма прославленный и преподобный сеньор:

Хотя я написал для города Манилы, столицы Филиппинских островов, мемориал из ста тридцати шести разделов — при рассмотрении и обсуждении которого в Совете присутствовала Ваша прославленная светлость, — касающийся восьмидесяти пяти петиций, к которым можно свести все более важные вопросы, которые могут быть представлены относительно тех островов, их торгового пути и их содержания; и этот мемориал с его петициями Ваша прославленная светлость везет с собой, поскольку он напечатан, так что кажется, будто нет нужды в дальнейшей информации — и даже эти были излишни для того, кто так хорошо осведомлен обо всех делах, которые находятся в его ведении, и так быстро понимает те, что могут предстать перед ним: тем не менее, чтобы я мог в некоторой степени облегчить и освободить Вашу прославленную светлость от бремени, возложенного на вашу память, поскольку я знаю количество и важность поручений, которые вы должны выполнить, и дел, которые вы должны решить в Новой Испании (все из которых будут успешно завершены, как нас уверяет ваш широкий опыт в делах), я решил включить в этот единственный трактат вопросы, которые касаются города Манилы и которые он может представить вам. Это относится к четырем главным пунктам, которые были доверены Его Величеством и королевским Советом Индий, посредством королевских указов, суждению и точной информации Вашей светлости, а именно:

Первое: в каком объеме и каким образом должна вестись торговля этих островов?

Второе: будет ли целесообразно увеличить и расширить разрешение, которым они в настоящее время пользуются, как в экспорте товаров, так и в возврате денег.

Третье: должны ли в разрешенный им объем товаров включаться продукты островов или следует понимать только продукты Китая.

Четвертое: должна ли быть возобновлена торговля, которую Перу имело обыкновение вести с Новой Испанией, из-за убытка, который проистекает для Филиппин и Новой Испании от ее приостановки.

Пункт первый

Что касается первого указа, который настолько общ, что включает в себя все, для обсуждения торговли островов, которая необходима для их сохранения: этот пункт, который в процитированном мною мемориале аргументируется подробно, можно свести к аргументу из трех неоспоримых положений, из которых, когда доказаны два, третье не может быть отрицаемо; и они имеют такую форму.

Филиппинские острова абсолютно необходимы: во-первых, для расширения проповеди Евангелия; во-вторых, для поддержания авторитета, величия и репутации этой короны; в-третьих, для защиты Молуккских островов и их торговли; в-четвертых, для поддержки Ост-Индии; в-пятых, для избавления Западных Индий от их врагов; в-шестых, для помощи двум коронам Кастилии и Португалии в сокрушении мощи голландцев; в-седьмых, для защиты для обеих корон торговли Китая. Для поддержки островов необходима и нужна торговля с Новой Испанией; ибо никакими иными средствами их защита или средства для ее поддержания не могут быть обеспечены. Отсюда непосредственно следует, что также необходимо и нужно предоставить эту торговлю островам или, отказавшись от них, потерять все преимущества, которые проистекают из их сохранения, как здесь представлено.

Первое положение этого аргумента состоит из восьми фундаментальных причин, которые в нем изложены; но кажется, что они должны быть доказаны, чтобы их сила и убедительность были полностью поняты. Соответственно, я пройдусь по ним как можно кратче.

Первая — это расширение проповеди и распространение святого Евангелия. Это была главная цель, которую преследовали католические государи Кастилии, осуществляя открытие Западных Индий, колонизируя и поддерживая их, — и, следовательно, делая то же самое для всех островов, прилегающих к ним, в числе которых находятся Филиппины; и хотя богатство этих провинций значительно помогало их усилиям, это было второстепенной целью для государей и исполнением того, что обещано в Евангелии: что мы должны искать прежде всего Царствия Божия, а все остальное, чем мир обладает и что ценит, приложится нам. Поэтому, поскольку их намерением было обращение всех неверных, населяющих то противоположное полушарие, Тот, Кто стал плотью, чтобы искупить их, избрал, чтобы это предприятие получило, как второстепенный результат, бесконечные богатства, которые Индии дали и дают Испании. Такая причина не отсутствует и на Филиппинских островах. Их первое открытие и заселение были исключительно ради распространения католической веры; ибо тогда не было известно, что эти острова будут богаты — как, впрочем, они не являются таковыми сами по себе, — ни что может быть какой-либо иной результат, кроме обращения их туземцев в евангельский закон и открытия ворот, через которые проповедь Евангелия могла бы быть донесена до других провинций и королевств Азии. Это предприятие было осуществлено очень успешно, как известно публично; и теперь совершенно очевидно, что все эти острова сегодня находятся в лоне Церкви — ибо они содержат архиепископство и три епископские кафедры, а также очень много монастырей и больниц; и там можно увидеть христианскую религию столь же чистую, столь же ценимую и столь же почитаемую, как она есть в Испании. И это вызывает тем большее восхищение, поскольку расположение колонии столь отдаленно и столь окружено язычниками, маврами и еретиками; и что, несмотря на все это, мощь и доходы этой короны способны поддерживать ее. Но ради этого результата, который был главным, что было вторым и в чем исполнилось обещание Евангелия? Это было то, что Бог поместил в тех морях твердую колонну, на которой Он мог основать, и с помощью которой они могли поддерживать себя, Ост-Индию, Молуккские острова, их торговлю и торговлю Китая; и которая послужит для врагов этой короны — еретиков, мавров и язычников — сдерживающим фактором их продвижения, сопротивлением их намерениям и крепкой скалой, о которую они будут разбиты, или, по крайней мере, их успех может быть сдержан, а их махинации предотвращены. Таковы Филиппинские острова, и этот ранг они приобрели после того, как в них вошла проповедь Евангелия; и кажется, будто это было провидение Небес — сделать их столь необходимыми с человеческой точки зрения, чтобы божественные влияния не отсутствовали в них. Ибо если иногда достижения первого результата могло быть недостаточно для их поддержания (во что благочестие королей Кастилии заставляет не верить), то достижения второго результата было бы достаточно, потому что даже божественное нуждается в поддержании в мире человеческой защитой. Это аксиома, которая в землях, недавно обращенных, общепринята в Индиях; и было всесторонне доказано опытом, что Евангелие более эффективно среди варваров, когда оно находится под королевскими знаменами и штандартами, чем когда оно идет без них. Соответственно, Богу было угодно постановить, чтобы эти штандарты были необходимы на Филиппинах, чтобы проповедь Евангелия, которая была мотивом их отправления туда, могла быть установлена под их защитой. Таким образом, обоснованным положением установлено, что даже если не искать ничего, кроме этой цели обращения язычников, теперь невозможно отказаться от сохранения Филиппин как столь важной части католической церкви. И если короли Кастилии, чтобы не допустить свободы совести во Фландрии, в течение более семидесяти лет вели в тех штатах (и через них во всей Европе) самую утомительную и дорогостоящую войну, которую когда-либо вела какая-либо монархия в мире: как можно отрицать, что, бросив столь огромное число католиков, как те, что есть на тех островах, которые были наставлены христианским рвением испанцев, если мы оставим их сейчас, среди них будет введена свобода совести? не говоря уже о смешении схизматических еретиков, мавров, иудеев и язычников различных сект, как это видно в Батане (который является восточной Женевой) и во всех других местах, где голландцы находят вход; и они вскоре вошли бы на те острова [если бы мы их оставили]. Даже если бы они причиняли большие расходы этой короне (чего они не делают), их следовало бы поддерживать и сохранять.

Вторая причина заключается в том, что на этих островах затронуты авторитет, величие и репутация этой короны. [Мое утверждение относительно] авторитета доказано различными методами, которые можно найти в процитированном мною мемориале, — из которых я отмечу здесь только власть, осуществляемую губернатором, который правит островами от имени Его Величества. Она настолько велика, что можно с истиной утверждать, что во всех его королевствах и сеньориях (хотя вице-королевства классифицируются как стоящие выше этого правительства) король не назначает на должность с большим авторитетом. Если это не очевидно, пусть заметят, сколько коронованных королей воздают почести этому губернатору и признают его своим начальником; как они уважают его и боятся его оружия; как они желают его дружбы и, если нарушают ее, получают наказание. Король Тернате умер пленником в Маниле; а король Сиама силой оружия принес удовлетворение за репрессалии, которые он совершил. Короли Сиао и Тидоре — наши подданные, а король Камбоджи — наш союзник. Правитель Великого Китая — наш друг, и император Японии был таковым, пока голландцы не отвратили его; и хотя неудача японской торговли причиняет нам убытки, мы не побоялись объявить этого правителя своим врагом — как и правителей Чампы, Сиама и Минданао; и, более всех, голландцев, которые держат те моря столь зараженными. И следует учесть, что губернатор Филиппин посылает послов ко всем этим королям с дарами, чтобы преподнести их, и получает те, что они посылают ему в ответ; он заключает мир и объявляет войну и делает все, что кажется ему целесообразным; и все это под его собственную ответственность, не дожидаясь решения вопроса из Испании, потому что чрезмерное расстояние делает его полным хозяином в этих актах. Это превосходство столь великого авторитета, что ни один губернатор или вице-король в Европе не осуществляет его. Величие, которое эта монархия сохраняет на тех островах, широко известно. В своем материальном аспекте это владение простирается по кругу в 1400 легуа, в который включены два архипелага: Сан-Лазаро и Молуккские острова: последний состоит из пяти особенно важных островов, которыми правят их собственные короли, с более чем семьюдесятью другими прилегающими; первый — из тех, что собственно называются Филиппинами, в количестве сорока — некоторые из них больше всей Испании, некоторые размером с эту страну, а другие несколько меньше. Это не считая островов, которые малы и необитаемы, число которых не поддается счету. Среди всех них [главным] является остров Лусон, на котором находится выдающийся и всегда верный город Манила, который является драгоценным камнем в этой оправе и который один достаточен, чтобы доказать величие Испании — своим расположением, своим блеском, своими зданиями, своим небом и своей почвой. В его гражданах блистают религиозная вера, верность и мужество, которые дали начало этой колонии. Поскольку Манила, как говорят некоторые, является антиподом Севильи, кажется, будто она пыталась подражать этому городу в своих характеристиках, а также в том, чтобы быть военным центром и торговым эмпориумом для того полушария. Если рассматривать более высокие вещи, мощь островов нельзя свести к региону, только что упомянутому. Манилу можно сравнить с городом Гоа, столицей Ост-Индии; и именно она подчиняет себе все побережья от проливов Сингапура до Японии, а также острова Ладронес и Папуа; ибо ее флоты плавают по всем тем морям с никогда не побежденными и всегда победоносными королевскими знаменами Испании. Ее корабли допускаются во многие морские королевства Азии и на бесчисленные острова, прилегающие к ним; они совершают путешествия столь длинные, что никаких других, равных этим, не известно. Они отправляются в Китай и Японию, а по Южному морю — в Новую Испанию; и по пути Северного моря — огибая все восточные королевства, выходя [из Китайского моря] через Сингапур и огибая великий Штормовой мыс, мыс Доброй Надежды, — они достигали бара Сан-Лукар, совершая этими двумя путешествиями почти полный кругосветный путь. И если торговля рассматривается как величайший блеск королевств (как это, безусловно, и есть), то этого величия не лишены Филиппины; ибо они имеют столь богатую торговлю, что, если бы они могли наслаждаться ею свободно, нет города, известного миру, который превзошел бы или даже сравнялся бы с Манилой. То, что в этой колонии пребывает и сохраняется репутация этой короны, очевидно, если заметить, что поддержание этой репутации оружием Испании в Фуэнтеррабии, в Сальсасе, в Италии, во Фландрии, в Германии и в других частях Европы не вызывает удивления; ибо если Испания — это сердце, которое вдохновляет силой мистическое тело этой монархии, то не удивительно, что члены, которые наиболее близки и столь тесно связаны, должны наиболее эффективно участвовать в этом притоке энергии. И если Его Величество (да хранит его Бог!) — это душа или жизненное дыхание этого сердца, нельзя отрицать, что более близкое расстояние вызовет больший эффект. Кроме того, огромное количество войск, которые выходят из прилегающих [европейских] штатов, предотвращает захват врагом любого из этих штатов; но величайшая причина репутации для этой короны заключается в том, что на расстоянии трех тысяч легуа от королевской особы и Испании три тысячи триста тридцать шесть испанцев, все они заняты на тех островах войной и миром, на море и на суше, [совершают то, что они совершают]. Именно граждане Манилы являются субстанцией этого алмаза, где прилегающие штаты — все враги: варвары, еретики, мавры и язычники. Эти испанцы без надежды на помощь в чрезвычайных ситуациях, без безопасности для несчастных при отступлении и даже без награды, причитающейся им за их достижения; они всегда уступают в численности и постоянно атакуются голландцами, минданаосцами, японцами, яосцами и другими народами. Они всегда в тревоге из-за китайцев, или сангли, которых в Маниле более 30 000; и из-за туземцев, которых более 80 000. В той земле многих островов они содержат укрепленные посты, а на море — вооруженные флоты галеонов, галер и чампанов — один для защиты Манилы, другой для перевозки войск и припасов в Терренате, и другой для форта на острове Формоза. На этом последнем острове и на Молуккских островах наши военные посты противостоят голландцам; наши люди постоянно сражаются на море и на суше, в то время как они ведут на границе ожесточенную войну с самым осторожным народом, который известен, и с племенами, которые столь жестоки, насколько могут быть. И все же, хотя их солдат так мало, они выполняют бесчисленные обязательства, справляются со всем и заставляют испанское имя выходить из всего славным, а знамена короля, нашего господина, — победоносными. Поэтому именно Филиппинские острова сохраняют репутацию этой короны с наибольшей доблестью и наименьшей наградой, с величайшим риском и с наибольшей славой.

Третья фундаментальная причина заключается в том, что Филиппины защищают Молуккские острова и торговлю гвоздикой, которая добывается из них. Важность этих островов повсеместно известна, потому что во всем мире нет других островов или какого-либо другого региона, в котором растет эта пряность или лекарство, столь высоко ценимое. Ради одного их открытия Эрнандо де Магеллан совершил по приказу императора Карла Пятого то знаменитое путешествие, в котором он нашел пролив, которому дал свое имя, и прошел через него в Южное море; и, хотя он был убит во время предъявления своих прав, его корабль совершил кругосветное плавание. Владычество над теми островами вызвало неприятные враждебности между кастильцами и португальцами, которые были закончены тем, что эта корона отдала их короне Португалии во исполнение контракта; ибо казалось (и действительно было очевидно), что Кастилии будет трудно поддерживать их, когда они столь отделены от всех ее королевств и штатов, в то время как Португалия, обладая Ост-Индией, была менее отдалена и могла лучше поддерживать их. Ход времени показал, что даже Индия была очень далека от них; ибо когда голландская мощь вошла на Восток и основала военный пост в Батане — порту, более близком к Молуккским островам и более выгодно расположенном, чем была Индия, — было столь очевидно невозможно защитить их, что в конце концов они были потеряны для нас, враг овладел ими всеми и их торговлей. Но поскольку Филиппины были к тому времени довольно густонаселенными и столь близкими к Молуккским островам, что они превосходили Батан [как торговый пост], задача восстановления Молуккских островов [под испанским контролем] была возложена на губернатора дона Диего де Акунью, который своим мужеством и энергией, а также удобством нахождения столь близко, вернул их и восстановил для этой короны. Когда и Кастилия, и Португалия признали великие расходы, которые Индия должна была бы нести при поддержании Молуккских островов, и что даже при чрезмерных затратах это было бы невозможно сделать из-за того, что вред был ближе, чем средство, а враг — чем помощь, те острова были по взаимному согласию двух корон объединены с правительством Филиппин в том, что касается их защиты и поддержки. Торговля гвоздикой была оставлена португальцам, потому что она была столь важна, что, если бы ее отняли у них, Индия погибла бы или стала бы значительно ослабленной. Таким образом, достаточно доказано, что Филиппины способствовали восстановлению всех фортов на Востоке; и что в их сохранении была и до сих пор вовлечена сохранность Молуккских островов, а следовательно, и всей Индии. Таким образом, они поддерживались с 1603 года, защищая их силой оружия против голландцев, которые никогда не прекращают своих попыток изгнать кастильцев с тех островов; это было причиной многих морских столкновений и сражений, в которых оружие Испании всегда оставалось победоносным. Тем не менее, поскольку военная сила Филиппин мала, территория, которую они должны защищать, велика, а помощь, которая им оказывается для этой цели, очень ограничена, не удалось предотвратить то, что предательство и настойчивость голландцев имели некоторый эффект; ни положить конец их участию в торговле гвоздикой в некоторых фортах, которые они держат на Молуккских островах, хотя и ценой многих людей, вооруженных судов и расходов. Со всех этих островов ежегодно производится 2 816 000 либр гвоздики, из которых голландцы получают 1 098 000 либр, а португальцы и кастильцы — 1 718 000, и это последнее снабжение обусловлено защитой Филиппин; в то время как подсчитано, что гвоздика, которую увозят голландцы, составляет в три раза больше, чем стоило бы им быть абсолютными господами Молуккских островов, даже с большими гарнизонами и вооруженными флотами, которые они держат и содержат для покупки пряностей и транспортировки их в Батан. Из этого очевидно следует, что без Филиппин Молуккские острова были бы потеряны, а их торговля и промысел гвоздики прекратились бы, из чего последовали бы два пагубных результата, которые вызвали бы потерю всего, чем Его Величество обладает на Востоке. Один — это то, что Индия была бы значительно ослаблена из-за отсутствия этой торговли; ибо если эта страна чахнет из-за того, что не имеет всей этой торговли, можно хорошо понять, что она погибнет, если ее отнять у нее. Другой — это то, что голландцы в этом случае получили бы всю выгоду от торговли и без больших расходов; ибо если [Голландия] с менее чем половиной торговли — и это ценой столь многих гарнизонов и флотов — получает такую прибыль, что ее достаточно для поддержания всего, что она имеет в Индии; если бы она обеспечила себе всю гвоздику и, из-за меньших затрат, таким образом получила бы прибыль более тысячи процентов на свои инвестиции, в то время как валовая сумма удвоилась бы: очень ясно, что Индия не осталась бы в безопасности, Западные Индии были бы более эффективно притесняемы, мятежные штаты во Фландрии были бы усилены, побережья Испании испытали бы их вторжения, и повсюду сокровище, которое можно было бы получить только с Молуккских островов, вызвало бы самые пагубные эффекты — как можно увидеть с более подробными аргументами в мемориале, который я процитировал от имени Филиппин, которым [колонии] мы обязаны единственной компенсацией [которую мы получаем] за все эти потери.

Четвертая причина является почти следствием того, что было сказано в третьей, хотя она более общая, поскольку она отмечает, что голландские флоты вошли на Восток с столь сильной мощью, что они часто ставили Индию под риск быть потерянной для нас; ибо если бы им помогали мавританские и языческие короли и правители Персии и Могола — а иногда голландцы находятся в союзе с англичанами, которые также плавают по тем морям, — их вторжение было бы неотразимым. Что предотвратило эту опасность, так это отвлечение, обеспеченное Филиппинами, — не только уменьшением их торговли и прибыли на Молуккских островах (как было замечено), в Китае и в других регионах, но и принуждением их разделять свои силы и поддерживать в некоторых местах очень большие. Индия разделена на две части: [одна] — от мыса Доброй Надежды до проливов Сингапура; другая — от проливов до Китая и Японии. Первая защищается португальскими флотами Индии, которые редко ходят туда через проливы; вторая — кастильцами Филиппин, которые никогда не приходят сюда через проливы. Для обоих этих [регионов] необходимо, чтобы голландцы посылали туда и содержали эскадры; и поэтому доказано, в самом начале, что если флоты этой короны недостаточны в любом из этих регионов, и враг может перебросить всю свою морскую мощь в тот, который остается [без защиты], потому что нет отвлечения [его сил] в другом, будет трудно, если не невозможно, защитить [тот, в который он идет], — аргумент, который не допускает дебатов как в морском, так и в военном мире. Из этого следует, что если сейчас Филиппины подведут нас, Ост-Индия останется без помощи, а следовательно, в очевидной опасности быть потерянной [для нас]. Это далее подтверждается тем фактом, что из двух частей, на которые разделена Индия, враг тратит гораздо больше своей энергии во второй, чем в первой. В последней он довольствуется факториями и бартером, не держа никаких укрепленных постов; в первой он содержит форты Малайо, Толоко, Такубо, Малака, Такоме, Мариеко, Мотир, Нофагия, Тафасен, Табелоле, Бермевельт, Табори, Гилоло, Амбоино, Лагу, Маруко, Мозовия, Бельгио, Батан и остров Формоза. В этих девятнадцати президио в 1616 году было 3000 солдат; 193 единицы бронзовой артиллерии и 310 железной, и 300 каменных мортир [педрерос]; и тридцать военных галеонов. И все это исключительно для того, чтобы защитить себя от Филиппин и атаковать острова, чтобы вооруженные флоты Индии не плавали в тот регион — или, если бы они отправились туда, было бы легко остановить их в проливе Сингапура. Если тогда Филиппины были бы неспособны действовать, и голландцы оставили бы те девятнадцать фортов (которых сейчас гораздо больше), как более не нужные им, они направились бы к берегам Индии, а их галеоны — к тем морям. Если даже когда их энергии отвлечены, их силы разделены, а их доходы уменьшены, как они есть сейчас, они вызывают столько тревоги, что было бы, если бы, при малом или отсутствии сопротивления, их силы объединились, а их прибыли увеличились, они бы притесняли Индию? Легко увидеть, что они причинили бы тому региону крайнее бедствие, и что, следовательно, Филиппины являются абсолютно необходимой защитой для нее.

Пятая причина имеет то же основание, что и четвертая; ибо из-за отвлечения сил и расходов, с которыми враг сейчас сталкивается на Востоке и в фортах Молуккских островов, он вынужден воздерживаться от беспокойства Западных Индий и должен уделять меньше внимания, военной силы и денег этому объекту. И поскольку то, что он тратит или не получает в Индии, позволяет Филиппинам противостоять или смущать его, из этого следует, что если он там получит больше и потратит меньше, он здесь овладеет обоими [Индиями]. И если Индии, даже при столь эффективном отвлечении [сил врага, как они имеют сейчас], нуждаются в Наветренном флоте, который строится там и на который ежегодно выделяется субсидия в 600 000 дукатов: чтобы обойтись без гарнизонов, флотов и расходов в Индии, все пришлось бы увеличить, так что в Индиях на их защиту было бы потрачено больше расходов, чем потребляется на Филиппинах.

Шестая причина — это соображения чести и выгоды, ибо эти два достойных результата проистекают из побед, одержанных жителями Филиппин над голландцами: честь — благодаря славе, которую католическое оружие стяжало в тех морях, что вызывает уважение японцев, китайцев, сиамцев, минданаосцев и бесчисленных других народов, выступающих зрителями на театре подобных подвигов; и выгода — поскольку, если силы врага ослаблены, то из этого следует, что, помимо тех сил, которые он теряет при поражении, он вынужден расходовать еще большие средства, чтобы удержаться на занятых позициях. Это наиболее весомый довод в пользу содержания мощных эскадр на море, дабы, если пират и решится на успешный грабеж, ему пришлось бы действовать с такой силой, что он либо отказался бы от добычи, будучи не в состоянии ее удержать, либо вовсе не стал бы ее захватывать, поскольку прибыль не оправдала бы затраченных усилий. О победах, одержанных испанцами в тех морях, существуют исторические труды и отчеты; некоторые из них упомянуты в большом меморандуме.

Седьмая причина заключается в том, что [благодаря островам] оказывается помощь двум коронам, Кастилии и Португалии, которые столь едины и находятся в столь братских отношениях на Востоке, причем каждая владеет своей долей тех двух частей, на которые, как мы уже говорили, разделен этот регион. Если основываться на опыте, то факты очевидны на примере восстановления Молуккских островов; ибо во времена губернатора дона Хуана де Сильвы силы обеих корон были объединены, и считается несомненным, что если бы смерть не прервала его замыслы, он изгнал бы из тех морей силы Голландии и Англии и внушил бы страх и трепет многим королям, ожидавшим исхода столь мощного объединения; и даже если успех не всегда бывает столь скорым, достаточно того, что можно заставить врага бояться и привести его к мысли, что то, что случалось иногда, может случаться часто.

Восьмая причина — защита и сохранение торговли с Китаем для обеих корон. Для этого аргумента принимается как данность, что данная торговля является одной из самых выгодных и прибыльных на всем Востоке; и можно сказать, что в мире нет другой, равной ей. Восточная торговля древних времен, которую римляне так высоко ценили, зародилась в Китае и основывалась на лекарственных средствах, тканях и диковинках этой страны — хотя, не зная ее истинного происхождения, они называли ее индийской торговлей, поскольку получали товары из той страны. В большом меморандуме я уже подробно рассуждал об этом. Ныне все народы тех [восточных] королевств участвуют в этой торговле, но наиболее широко и стабильно ее ведут португальцы из Индии и кастильцы из Манилы; мы вскоре расскажем, насколько она важна для последних. О португальцах достаточно сказать, что они владеют в Китае городом Макао и привилегией входа в Кантон; торговлю между этими двумя городами они поддерживают через Сингапурский пролив, хотя и постоянно подвергаются опасности со стороны голландцев. Но поскольку прибыли столь велики, они ходят этим путем; их безопасности немало способствует то, что они пересекают моря Филиппин и что Макао может найти поддержку в Маниле. Но если бы этого не стало, Макао не смог бы просуществовать много лет без разорения, как и Индия не смогла бы наслаждаться торговлей с Китаем, которая является одной из наиболее выгодных для нее; и если торговля с Китаем будет отрезана от Индии и Манилы, одни лишь голландцы будут достаточно сильны, чтобы вести ее. Хотя в настоящее время они отстранены от нее из-за грабежей, совершенных ими в отношении сангли, им было бы несложно склонить последних к дружбе с ними; ибо уже известно, что когда на Филиппинах не хватает денег, сангли везут свои товары голландцам. Следовательно, от сохранения этих островов зависит сохранение китайской торговли.

Этих восьми фундаментальных причин достаточно, чтобы доказать важность и необходимость содержания, сохранения и поддержки этих островов; ибо если бы они были потеряны, возникший ущерб был бы велик и чрезмерен, вне всякого сравнения или пропорции с тем, во что острова обходятся нам сейчас. И поскольку в этом усматривается ошибка неверного понимания, я сделаю заявление по этому поводу, заслуживающее большого внимания и замечания. А именно: содержание острова Сан-Мартин, который бесполезен и не приносит иного эффекта, кроме устранения препятствия для навигации в Индиях и лишения пиратов места для высадки (которых у них и так бесчисленное множество), обходится королевской казне дороже, чем содержание Филиппинских островов, обладающих полезностью и эффективностью, о которых я сказал.

Для доказательства этого я воспользуюсь сводкой подробных данных из большого меморандума относительно расходов на Филиппины. На должностных лиц правосудия, которые ими управляют, — 37 077 песо; на все церковное сословие — 37 277 песо. На поддержание дружественных отношений с соседними королями — 1 500 песо. На управление королевской казной — 11 550 песо. На сухопутные силы в Маниле и на военных постах на всех островах — 229 696 песо. На войны на суше и форты на Молуккских островах — 97 128 песо. На морскую войну, судостроение и верфи — 283 184 песо. На снабжение и провиант для всех солдат и моряков — 153 302 песо. Эти суммы составляют 850 734 песо — таков расход, производимый каждый год на острова, не забывая при этом учитывать жалованье и оклады, сколь бы скудными они ни были. Это, следовательно, все расходы на их содержание, которые могут быть предъявлены.

В графе доходов дань с королевских энкомьенд приносит каждый год 53 715 песо; а два реала, которые выплачиваются королю каждым индейцем в частных энкомьендах, составляют 21 107 песо. Лицензии, выдаваемые сангли, приносят 112 000 песо; а дань с этих сангли — 8 250. Пятая и десятая часть золота — 750 песо. Церковная десятина, собираемая королевской казной на содержание прелатов и духовенства, — 2 750 песо. Фрахтовые сборы на кораблях его Величества — 350 песо. Судебные штрафы — 1 000 песо. Таможенные пошлины — 38 000 песо. Месада и полуаннаты — 6 000. Из этих десяти источников доход составляет 243 922 песо; к этому необходимо добавить налоги, фрахтовые сборы и таможенные пошлины, которые взимаются в Новой Испании с товаров, поступающих с островов, — все это составляет 300 000 песо, и это доход, который проистекает и исходит от островов; соответственно, указом от 19 февраля 1606 года предписано, чтобы эти сборы, увеличиваясь в сумме каждый год, перечислялись в Манилу, и чтобы на столько же меньше отправлялось из королевской казны Мексики. И если все эти товары продаются и перепродаются в Новой Испании один, два или более раз и оплачивают обычные сборы алькабалы, если ставка в два [процента], которую они обычно платят, была в большом меморандуме снижена до 30 000 песо, то ставка с указанных [продаж] определенно составит 60 000 песо. С учетом этого острова теперь имеют 593 922 песо в активе; так что их [фактический] расход не может быть оценен более чем в 256 812 песо — [и это] без учета доходов от Крестового похода, имущества умерших без завещания или монополии на игральные карты.

Еще одна статья должна быть добавлена к ним — это расходы на Молуккские острова. Они были владениями короны Португалии, которая расходовала на их содержание и оборону огромные суммы дукатов и множество солдат; но в конечном итоге она их потеряла, а голландцы захватили. По соглашению двух корон губернатор дон Педро де Акунья вернул их под свое владение (как я рассказывал); и поскольку было очевидно, что корона Португалии не может защищать их из-за огромных расходов, требуемых для этого, эти острова были в 1607 году переданы губернатору Филиппин. В этом необходимо учесть несколько вещей. Во-первых, что эти Молуккские острова не принадлежат к тем, что называются Филиппинскими, и не включены в эту группу. Во-вторых, что в настоящее время они являются собственностью португальской короны, но находятся во владении кастильской короны с целью их защиты, содержания и обороны; по этой причине торговля гвоздикой оставлена за Индией, как это было и раньше. В-третьих, что Филиппины и жители Манилы не получают и не имеют никакой выгоды или пользы от Молуккских островов, кроме постоянных хлопот по снабжению и обеспечению провиантом их фортов; ибо торговля гвоздикой принадлежит португальцам, и никакой другой торговли на тех островах нет. В-четвертых, что с того дня, когда губернатор Филиппин и корона Кастилии взяли на себя управление Молуккскими островами, корона Португалии сэкономила более 400 000 песо — стоимость, которую она понесла бы при содержании Молуккских островов, исходя из того, во что это сейчас обходится Кастилии, хотя Манила, где осуществляется снабжение этих островов, находится так близко к ним. В-пятых, что по этим причинам очевидно и ясно, что расходы на Молуккские острова не должны относиться на счет Филиппин; и даже корона Кастилии не должна их оплачивать, а скорее корона Португалии, которая является собственником Молуккских островов и получает выгоду от торговли гвоздикой. Следовательно, все, что получено от этой торговли, должно быть зачислено в актив и в счет погашения Филиппин против суммы, отнесенной на их счет. Шестое и последнее: обратите внимание на [статьи] ежегодных расходов на Молуккские острова: на жалованье — 97 128 песо; провиант, с учетом общего числа людей, составит в среднем 30 000 песо в год; на церковное служение и управление королевской казной расходы достигнут 4 000 песо; и на морские дела и верфи — 100 000 песо, поскольку для ежегодной отправки обычного снабжения и оказания чрезвычайной помощи, когда того требует случай, необходимы вооруженные корабли, которые всегда содержатся в Маниле. Таким образом, стоимость Молуккских островов составляет более 230 000 песо каждый год; вычитая это из 256 000, которые остаются отнесенными на счет Филиппин, получаем всего 26 000 песо. Это сумма, не заслуживающая внимания, даже если бы острова не имели иного применения, кроме как приумножение величия этой короны; но если допустить, что они обладают преимуществами, о которых я упоминал, то убытки, стоимость и расходы — ничто; и остается в полной мере доказанным, насколько необходимо, справедливо, целесообразно и важно их содержать.

Если Филиппины должны быть сохранены, остается выяснить, как и каким образом это будет сделано, чтобы обеспечить их сохранение и [в то же время] избежать значительного ущерба для королевской казны и других королевств этой короны. Для этого существует лишь два метода, и только они; другого найти невозможно, который был бы адекватным и эффективным. Первый — это метод, принятый для острова Сан-Мартин и для всех военных постов, которые его Величество содержит в Индиях и других регионах, а также для его флотов и армий; а именно: предоставлять из королевской казны все, что будет необходимо для этой цели. Допуская, что острова обходятся ежегодно в 850 000 песо и приносят доход в 244 000 песо, его Величеству придется предоставить 606 000 песо. Хотя это большая сумма денег, сохранение этих островов столь желательно, и гораздо больше придется потерять и потратить, если острова будут потеряны, что в случае, если не будет иного пути, будет необходимо и обязательно принять и осуществить вышеуказанный метод — хотя даже этого было бы недостаточно, ибо острова сейчас обходятся в 850 000 песо [только] потому, что граждане Манилы оказывают большую помощь и несут службу своими личностями и имуществом. За один год они таким образом предоставили более 200 000 песо, как это показано в большом меморандуме, № 59 и 60. Соответственно, этот метод чрезвычайно дорогостоящ, и даже более, чем кажется, по причине, которую я указал.

Остается, таким образом, второй метод, единственный [доступный]; он состоит в предоставлении торговли этим островам, что было бы достаточно для достижения трех результатов. Первый из них — сохранить текущий доход в 244 000 песо, который они приносят; ибо эта сумма, или большая ее часть, основана на богатстве, которое острова получают от своей торговли, и если она иссякнет, они будут приносить гораздо меньше, и поэтому гораздо больше придется поставлять [извне]. Второй — дать королевской казне выгоду в 606 000 песо, которых (или большей части этой суммы) не хватает для покрытия обычных расходов, как было показано. Третий — предоставить гражданам средства, с помощью которых они могли бы в чрезвычайных ситуациях помогать покрывать экстраординарные расходы — как они всегда делали и делают до сих пор, — имея торговлю для своего обеспечения; но без этого королю пришлось бы нести эти расходы, так как у них не было бы средств для оказания такой помощи. При достижении этих трех результатов сохранение этих островов легко последует само собой.

Остается вопрос о характере, объеме и форме этой торговли, что является тремя главными темами. Что касается характера этой торговли, то в большом меморандуме (№ 15) отмечено, что острова имеют внутреннюю и внешнюю торговлю. Было показано, что она скудна, за исключением того, что поступает с Молуккских островов; но что она могла бы быть очень богатой, поскольку это торговля гвоздикой (как можно видеть в № 28, 30, 34 и 36 указанного меморандума). Но поскольку эта торговля зарезервирована за португальцами и запрещена кастильцам, бесполезно рассматривать ее для этой цели — хотя стоит заметить, что любое преимущество, которое корона Португалии извлекает из этой торговли, обязано Филиппинам и является результатом их сохранения. Вскоре я сделаю несколько наблюдений относительно оставшейся части этой внутренней торговли и того, что можно из нее получить.

Их внешняя торговля ведется со многими регионами Востока, как указано в упомянутом меморандуме, начиная с № 20; и в № 37 показано, что только жители Филиппин могут вести торговлю с Китаем, потому что только у них есть средства для этого — экспортируя эти товары в Новую Испанию и получая взамен серебро, с помощью которого они ее поддерживают; ибо у них нет другого товара, который жаждали бы китайцы, как доказано в упомянутом меморандуме, № 70. Из этого делается вывод, что острова не могут быть сохранены без торговли и что она обязательно должна вестись с Новой Испанией китайскими товарами и некоторыми их собственными продуктами.