«Филиппинские острова, 1493–1898 — Том 27: 1636–1637»

Я, Король

По приказу короля, нашего государя: дон Габриэль де Оканья-и-Аларкон

Подписано Советом.

[На обороте: “Дон Хуан Грау. Городу Манила, с предписанием постараться вознаградить, как он сочтет лучшим, дона Хуана Грау-и-Монфалькона, прокуратора-генерала этого города, за его труд в экспедиции его дел и за расходы, понесенные им в них.”]

Приказы, данные Себастьяну Уртадо де Коркуере

Король: Дону Себастьяну Уртадо де Коркуере, рыцарю Ордена Алькантара, моему губернатору и капитан-генералу Филиппинских островов и президенту моей королевской Аудиенсии в них. Письмо, написанное мне доном Хуаном Сересо де Саламанкой 10 августа предыдущего, 1634 года, когда он был губернатором ad interim тех островов, по вопросам, касающимся управления и правосудия, было получено и изучено в моем королевском Совете Индий. На пункты в нем, которые требовали рассмотрения, вам настоящим дается ответ.

Упомянутый дон Хуан Сересо заявляет, что Херонимо де Фуэнтес, житель этого города, подал заявку на магистратуру на аукционе. Судьи аукциона присудили ее ему и составили на нее его титул. Некоторые из рехидоров выступили против этого и подали апелляцию в Аудиенсию. Последняя, чтобы не создавать прецедента, дабы алькальды или судьи провинций не пытались сделать то же самое со своими преемниками, распорядилась ввести его во владение [магистратурой] и оставила право стороны в силе. Это одобрено.

Своим указом от 26 августа 633 года я приказал, чтобы по вопросам управления и расходам моей королевской казны, которые могут возникнуть из прошения тяжущихся сторон, моему фискалу было позволено видеть все постановления моих губернаторов, чтобы он мог принять к сведению то, что, по-видимому, [касается] его. Я проинформирован, что он так и делает; и что было бы целесообразно приказать упомянутому фискалу, чтобы в спорах о юрисдикции с Аудиенсией он защищал указы, которые выносятся в пользу юрисдикции правительства. Несмотря на то, что я приказываю этой Аудиенсии соблюдать и повиноваться этим указам с особой тщательностью. Я счел целесообразным поручить вам — как я и делаю — чтобы вы делали то, что относится к вам в ваших должностях, и соблюдали указы, законы и постановления, которые даны для хорошего управления теми островами.

Я определил, что корабли, которые отправляются в Новую Испанию, должны отплывать без промедления каждый год в начале июня. Дон Хуан Сересо говорит мне, что это не могло быть установлено в 634 году. Я строго поручаю вам заняться исполнением и выполнением этого с тем усердием, которого я ожидаю от вашего рвения.

Что касается займа в шестьдесят тысяч песо, который жители Макао сделали, как вы поняли, моей королевской казне того города — выплате и возмещению которого мой фискал впоследствии воспротивился, говоря, что португальцы удерживают значительное имущество тех граждан; и который по этой причине был помещен в отдельный фонд, где он и депонирован — вы прикажете, чтобы эти счета были урегулированы и чтобы сумма, принадлежащая им по праву, была выплачена сторонам по справедливости.

Он упоминает также, что из королевств Японии пришло известие, что преследование христиан в 633 году было сильнее, чем когда-либо, и что более двадцати религиозных лиц из всех орденов были замучены; и что было бы целесообразно, чтобы в настоящее время никто из религиозных лиц не отправлялся в то королевство из-за той малой пользы, которую они приносят, и что по этой причине общение и торговля того королевства с теми островами были закрыты. Поскольку общение и дружба с ними не должны отсутствовать, и поскольку вы поняли, насколько важным может быть это дело, вы постараетесь заняться им со всем искусством, которое требуется; и вы будете регулировать себя согласно приказам, которые даны, и в соответствии с нуждами церкви Японии, а также пользой и выгодой, которые могут проистекать от трудов религиозных лиц в тех округах. Мадрид,

6 ноября 1636 года. Я, Король

По приказу его Величества: дон Габриэль де Оканья-и-Аларкон

По делам Терренате

Король: Педро де Эредиа, коменданту порта острова Терренате и губернатору солдат там, или лицу или лицам, в чьем ведении он может находиться. Ваше письмо от 13 мая 634 года было получено и изучено в моем Совете по делам войны Индий. В нем вы излагаете, какие солдаты находятся в тех фортах и как неадекватно им помогают тем, что необходимо и требуется для их пропитания; в то время как пехотные подкрепления, присылаемые из Манилы, состоят из людей, у которых нет чувства долга (метисы и другие виды происхождения), хотя следовало бы посылать людей мужественных; и это было бы сделано при условии, что одна рота из тех, кто служит мне в лагере Манилы, будет ежегодно отправляться на те острова. Ибо более ста двадцати солдат [там], видя, что они не могут покинуть его, и побуждаемые своими злыми наклонностями, сговорились захватить тот форт; и пока они ожидали возможности осуществить свои замыслы, один из них сообщил вам об этом, и что они выбрали сархенто-майора, капитана и всех других офицеров, которые принадлежат к роте; и что обстоятельства, которые вы упоминаете, были упущены из виду, чтобы отложить до лучшей возможности наказание, которое было целесообразно наложить. Желая избавиться от этой опасности, вы предприняли их арест, поручив дело сархенто-майору Хуану Гонсалесу де Касаресу Мелону, выдающемуся офицеру; и он выполнил его с большой быстротой и ловкостью. Арестовав их, они заявили об упомянутом заговоре и других отвратительных преступлениях, и что они совершили грех против природы. Доказав обвинения, вы свершили правосудие над лидерами упомянутого заговора, а остальных отправили моему губернатору Филиппинских островов. Хотя у вас было очень мало галер в тех фортах, вы отправили сторожевую галеру тех фортов на остров Фафарес — который населен враждебными моро, религии Терренате, и голландцами — с максимально возможным количеством пехоты, в сопровождении короля Сиао и сархенто-майора Хуана Гонсалеса де Касареса Мелона. Они приняли такие хорошие меры, что разбили врага, убив четыреста моро, с небольшими потерями для наших людей, и захватили около ста пятидесяти человек. Испанцы отобрали у них десять артиллерийских орудий и много мушкетов, аркебуз и другого оружия; и оставили их поселения разрушенными и сожженными, а их форт срытым. Я сердечно благодарю вас за то, что вы сделали на моей службе. Вы всегда будете внимательны к тому, что может быть наиболее полезно для моей службы, и будете стремиться к сохранению всего, что принадлежит нам. Вы будете следить за тем, чтобы враг был сдержан и чтобы он не становился могущественным с новыми фортами. От моего имени вы выразите благодарность сархенто-майору Хуану Касаресу Мелону за хорошее управление, проявленное в том, что он сделал; и скажите ему, что будет принято во внимание его лицо, чтобы даровать ему награду. Я приказал моему губернатору и капитан-генералу Филиппинских островов очень внимательно относиться ко всему, что касается тех фортов. Из-за большой важности для их сохранения и состояния обмена солдат в тех фортах, я приказал отправить две роты на двух галеонах, а две другие, которые там находятся, забрать обратно; чтобы таким образом солдаты того пресидио менялись каждые три года, и все роты армии делили труд поровну. Я счел лучшим уведомить вас об этом, чтобы, поняв это, вы могли со своей стороны обеспечить, в том, что касается вас, выполнение всего этого. Мадрид, 6 ноября 1636 года.

Я, Король

По приказу его Величества: Габриэль де Оканья-и-Аларкон

1 См. письмо Сересо от этой даты в Т. XXIV, стр. 308.

Информационный мемориал Королю

Хуана Грау-и-Монфалькона, Мадрид, 1637 г.

Источник: Этот документ получен из печатной книги в Королевской академии истории, Мадрид, сверен с рукописной копией в Национальной библиотеке, Мадрид.

Перевод: Выполнен Джеймсом А. Робертсоном.

Информационный мемориал Грау-и-Монфалькона 1637 года

Информационный мемориал [адресованный] королю, нашему государю, в его королевском и верховном Совете Индий, от имени выдающегося и верного города Манила, столицы Филиппинских островов, в отношении претензий этого города и тех островов и их жителей, а также торговли с Новой Испанией: доном Хуаном Грау-и-Монфальконом, их прокуратором-генералом при этом дворе. Мадрид, в королевской типографии, 1637 г. 1

Номер 1. Намерение этого мемориала, в котором обсуждаются все основные вопросы Филиппинских островов.

Государь:

Дон Хуан Грау-и-Монфалькон, прокуратор-генерал выдающегося и всегда верного города Манила, столицы Филиппинских островов, делает по поручению этого города следующее заявление. Поскольку сохранение островов является наиболее эффективным средством для сохранения всех государств, которые эта корона держит и которыми владеет в Восточной Индии и прилегающих частях, и, следовательно, [всех тех] в Западных Индиях; и поскольку положительно известно, что нет другого способа обеспечить эту цель, кроме как через торговлю, уступленную островам с Новой Испанией — которая находится в таком состоянии, что только путем ее сокращения или путем нарушения ее в отношении ее объема или способа, которым она ведется, будет необходимо, чтобы она прекратилась; и что если жители потеряют то, что их поддерживает, все острова будут потеряны: некоторые лица, и особенно капитан Франсиско де Витория Бараона, с меньшим вниманием и знанием, чем требуется при рассмотрении дела столь отдаленного, серьезного и политического — которое требует гораздо большего, чем обычное основание для его правильного понимания [из-за непонимания его — Ркп.] — предложили вашему Величеству некоторые способы или советы; но, хотя они должны быть направлены на увеличение сил, которые оружие Испании поддерживает в морях Востока, чтобы противостоять многочисленным врагам, которые пытаются свергнуть нашу власть в тех морях и имеют желание покончить с ней, можно было бы поверить, что они были направлены с особой целью ослабить и затмить эту власть и тем самым уничтожить лучший и самый достойный [прекраснейший — Ркп.] военный пост, которым обладает эта великая монархия за пределами Европы. И поскольку дело касается не только сохранения тех вассалов, но и общего предмета службы вашего Величества, ваши вассалы, уделяя больше внимания этому соображению, чем даже этому результату — хотя одно не страдает без другого, поскольку некоторые приказы, исходящие из способов, предложенных упомянутым капитаном Франсиско де Виторией, начали приводиться в исполнение в Новой Испании — и признавая с самого начала, насколько опасны исходы и как важно вовремя прислушаться к опасностям, которые угрожают, и успешно предотвратить их, из-за невозможности того, что они могут быть проверены позже (ибо легко, в начале, преодолеть то, что, когда оно однажды введено, обычно невозможно победить), пытаются представить эти опасности в этом информационном мемориале, который они кладут к королевским ногам вашего Величества. В нем, пользуясь случаем от того, что является наиболее важным и весомым, будут затронуты все дела Филиппинских островов, а также вопросы их сохранения, управления и торговли — и все это с истиной, тщательностью, точностью и знанием, которые должны быть использованы не только в общем, но и в каждом конкретно; так что однажды объясненные, в полном отчете о недостатках и преимуществах, существующих в каждом пункте, решение, наиболее выгодное для службы Бога и вашего Величества, и для благополучия тех островов, может быть принято во всех них. Претензии, заявленные от имени островов, сводятся к петициям, которые представлены в отдельном мемориале, через который жители надеются получить милости, которых требуют их нужды и состояние.

Номер 2. Состояние торговли островов и опасности от любых изменений в ней

Начиная с того факта, который послужил причиной для столь целенаправленного обсуждения этих вопросов: предполагается, что торговля Филиппин с Новой Испанией велась с некоторой степенью процветания, хотя и со всеми ограничениями, которые можно было вынести — хотя королевские приказы в определенных случаях соблюдались менее строго, чем казалось желательным, и было обязательством уделять внимание только тому, что требовало исправления, и тому, что было достаточно для регулирования торговли и приведения ее к лучшему методу. Но был предложен другой метод, который полностью проверил бы или подавил бы ее, посоветовав меры, которые настолько изменили бы прежний, что, даже если бы в старом методе были какие-либо нарушения, которые избегаются в этом, это достигается путем препятствования и разорения торговли; так что станет необходимым, чтобы не допустить одну незначительную потерю, вызвать многие, столь невосполнимые, что либо за ними последует разорение островов, либо все расходы на их сохранение лягут на королевскую казну вашего Величества. И хотя всегда правильно (и сегодня более чем когда-либо) заботиться о том, чтобы, поскольку ваш доход не увеличивается, он не уменьшался, это не успешный способ — представлять экономию расходов и увеличение дохода, если от того, что выигрывается с одной стороны, проистекает с другой либо потеря того, что целесообразно защищать, либо добавление более тяжелых расходов на его защиту. Ибо есть дела, которые достигли столь ровного и регулярного равновесия и баланса, что, из какой бы из их частей ни вычитали или добавляли, другая сторона, наклоняясь, становится неустойчивой, и структура, которую они составляют, разрушается. Можно легко понять, что если бы ваше Величество отказались от уплаты аверии 2 на королевскую казну, которая прибывает из Индий в военных и торговых флотах их линии, был бы чистый доход ежегодно более полумиллиона, как в серебре, так и в золоте; но из этого дохода проистекла бы нехватка средств для поддержания основного. И если фрахтовщики и те, кто заинтересован в остальном [торговли], могут с полным основанием извинить себя от участия в аверии; и необходимо, чтобы эта казна, как и казна частных лиц, которая привозится с ней, сопровождалась вооруженной силой, достаточной для сопротивления тем, кто имеет столь большое желание разграбить ее: альтернатива состоит в том, что она придет без этой силы, и таким образом подвержена потере большего в один год, чем расходы на ее защиту за десять, или что все расходы будут возложены на казну вашего Величества, чем упразднение аверии было бы большим расходом, чем ее уплата. Кто может отрицать, что если бы таможенные пошлины в портах Испании поднялись до пятидесяти или ста процентов, они не стоили бы в десять раз больше, чем они стоят в настоящее время? Но кто сказал бы, что такой способ обеспечил бы продолжительность торговли и способность ваших вассалов и иностранцев поддерживать ее? Если непосредственным результатом увеличения пошлин должна быть потеря основного, с которого они собираются, разорение торговли, запустение портов, обнищание ваших вассалов, депопуляция городов и разорение всего, можно легко понять, что эта схема, под предлогом увеличения королевской казны, разорила бы ее и разрушила королевство. Эти примеры ничем не отличаются от того, что наблюдается в торговле Филиппин. Представлено, что мерами, которые приказано привести в исполнение, пошлины только в порту Акапулько будут увеличены на один миллион семьсот тысяч песо; и хотя этот расчет, как будет видно, не имеет основания, предполагая, что он его имел, это увеличение привело бы к такому упадку торговли там, что все пошло бы прахом. [На полях: “В номерах 83, 85 и 91.”] 3 И если богатство, от которого зависит эта торговля, исчезнет, либо ваше Величество будете в одиночку содержать Филиппины, либо вам придется оставить их. Первое почти невозможно без траты вдвое большего, чем тратится сейчас. Второе имеет недостаток, который будет объяснен. [На полях: “В номерах 6–44.”] Поэтому исполнение предложенных методов сразу влечет за собой невосполнимые травмы, которые, после того как они произойдут, будут столь трудны для исправления, что возвращение вещей к их нынешнему состоянию может оказаться невозможным. Поскольку это [нынешнее] состояние установилось в течение многих лет, оно сохраняется как богатством, которое те, кто поддерживает его, приобрели за эти годы, так и просто позволением ему продолжаться. Но если эти два требования исчезнут, сначала будет испытана потеря мужества в разорении [которое последует], так как возвращение [мужества] можно увидеть в восстановлении [нынешнего состояния].

Номер 3. Комиссии, данные лиценциату Кироге, и их исполнение

Вашему Величеству было угодно приказать лиценциату дону Педро де Кироге-и-Мойе, который отправился в Новую Испанию в прошлом 635 году по этому и другим делам, согласно инструкциям в отношении торговли Филиппин, установить новую систему в порту Акапулько, который является пунктом, куда прибывают их корабли. И хотя понимается, что мандат был общим, чтобы исправить и предотвратить незаконности, которые совершаются в том порту в торговле островов путем вывоза больших количеств серебра из Новой Испании и ввоза большего количества ткани из Китая, чем разрешено [королевским] разрешением; и хотя ему было приказано заниматься этим с величайшей заботой — не только расследовать прошлое, но и предусмотреть будущее — и что он должен издать постановления для всего, дать инструкции и уведомить ваше Величество в королевском Совете Индий, с полной комиссией, ограниченной определенными временами как среди чиновников, так и среди тех, кто ими не является, с апелляциями в трибунал, откуда она исходила: приказы были также даны ему отправиться в Акапулько, чтобы посетить корабли с островов и установить, нарушали ли они закон, перевозя либо больше, чем было разрешено, либо без регистрации то, что им было разрешено перевозить на корабле, чтобы избежать королевских пошлин. Это то, что известно о его комиссиях в общих чертах; и в деталях некоторые мемориалы были даны ему и информация об ущербе, и о средствах, которые могли быть применены; так что из них он мог принять то, что было практически осуществимо, и мог либо исполнить, либо дать совет о том, что он счел наиболее целесообразным, как в увеличении пошлин, так и в проведении оценок товаров, в чем состоит самый серьезный и самый опасный аспект дела.

Номер 4. Беспокойство, вызванное в Новой Испании, и то, чего можно опасаться на островах

Инновация и беспокойство, вызванные этими комиссиями в Новой Испании (где известно, что они прибыли), были очень велики, и столь же заметны беспокойство и смущение среди граждан и экспортеров Филиппин, которые — не признавая за собой никакой вины, которая обвиняет их, никакого преступления, которое обременяет их, или никакого доказательства, которое осуждает их — попытались, с единственной целью не стать ответственными за доносы, 4 будь то ложные или истинные (ибо все доносы обременительны), и за то, что могут показать невежественные свидетели, злонамеренные или их враги, служить вашему Величеству сверх того, что позволяет их богатство и позволяют их способности. По этой причине столь велика была оценка жителей Филиппин, что выплатить ее без их полного разорения будет невозможно, и они не являются теми, кто виновен в нарушениях закона, которые некоторые пытаются доказать. Следовательно, жители подали петицию, чтобы эта оценка не производилась. Ничего не говорится в настоящее время о других вещах, которые проистекут из этого к [вреду] островов. [На полях: “В номерах 45 и 87.” — Ex. his.] Этот мемориал намекнет на некоторые вещи, и время продолжит показывать их, если не по причинам, которые сейчас действуют, то по эффектам, которые проявят себя. И даже если они меньше тех, что можно ожидать, они потребуют очень значительного внимания и причинят очень чувствительный вред — как это обычно бывает с любой инновацией такого масштаба; ибо то, что только меняет и смущает ход дел, причиняет больше ущерба, чем пользы в том, что оно реформирует.

[V. Цель, на которую направлен этот мемориал. — Ex. his.]

Чтобы предотвратить опасности, которые угрожают, намерение состоит в том, чтобы представить некоторые меры и причины, на которых они основаны; так что, не отступая от того, что должно рассматриваться в первую очередь (а именно, службы вашего Величества), а затем сохранения тех островов и их граждан и жителей, зло может быть исправлено, нарушения закона предотвращены, и благополучие того столь отдаленного и страждущего сообщества, о котором заботятся — которое, хотя и столь далеко, столь добросовестно относится к своим обязательствам, всегда предпочитая эти обязанности имуществу и жизням тех, кто формирует и поддерживает ту колонию, рискуя и даже теряя их для защиты той (хотя и отдаленной) очень важной части этой католической монархии.

[VI. Предложение оставить острова и его основания. — Ex. his.]

Филиппинские острова, которые доминируют над архипелагом Сан-Ласаро, заслуживают по многим претензиям, причинам и основаниям того уважения, в котором их всегда держали. Вопреки всему этому, уже во времена государей, деда и отца вашего Величества, было представлено, что казалось целесообразным оставить острова и оставить их тому, кто пожелал бы занять их. Было отмечено в Государственном совете, где дело вентилировалось и где проводилась консультация, вопрос был представлен с мотивами для этого решения, что те острова не только не увеличивали королевские доходы, но даже уменьшали и сокращали их и были постоянной причиной больших и бесплодных расходов, поскольку их так много, они так отдалены и так трудны для сохранения. Подстрекатели этого предложения воспользовались, как говорит автор Истории Малукских островов, 5 примером королей Китая — которые, будучи государями островов и будучи так близко, что могли подкрепить их в короткое время, как будучи столь прилегающими и близкими к их великому континенту, оставили их, чтобы не быть под обязательством за расходы и заботы, которые были необходимы для их содержания. Они говорили, что метод Испании управления ими был очень обременительным и предвзятым для монархии и был без всякой надежды на улучшение из-за большого количества серебра, которое посылалось на острова из Индий по этой причине, как для обычных расходов на войну, так и для сохранения торговли — все это серебро переходило в Азию, откуда оно никогда не выходило. Они говорили, что государства, столь разбросанные и столь ослабленные столь многими широкими просторами воды и отдаленными климатами, едва ли могли быть приведены к союзу; и человеческого предвидения не было достаточно, чтобы ввести союз в то, что сама природа и то, как мир был устроен, разделяли столь четкими границами. Это было доказано не только разумом, но и опытом, который обнаружил и доказал, насколько трудным и даже невозможным было сохранение тех островов, если только стоимость не была очень значительно выше прибыли — хотя, в этом деле, нужно сначала решить, значили ли что-нибудь [вопросы] чести и политики.

Номер 7. Больше внимания следует уделять сохранению государств, чем увеличению королевских доходов.

Эти причины и другие, которые были выдвинуты, были порождены и приняты некоторыми, кто уделял больше внимания увеличению королевских доходов, чем преимуществу, с которым эти доходы должны быть и обычно тратятся; ибо, хотя короли обязаны рассматривать это увеличение как кровь мистического тела своих государств, это должно быть без ущерба для репутации государств. Ибо поскольку, как факт, они должны пытаться приобретать богатства, чтобы сохранить свою репутацию и увеличить свою казну путем избегания излишних и малонужных расходов, не будет хорошо обоснованным аргументом то, что, чтобы избежать траты своих доходов, они должны позволить тому, чем они уже владеют и наслаждаются законно, быть потерянным. Такой курс был бы предпочтением меньшего большему и средств целям; поскольку мы видим не мало миллионов, потраченных на сохранение укрепленного поста, к которому принадлежит, временами, ничего, кроме репутации оружия. Если его защита оправдана по этой причине, она была бы более оправдана, если бы от такого места зависела не только репутация короны, но и сохранение многих других репутаций, которые были бы рискованны при потере того поста и которые будут обеспечены при его поддержании. Такова особая важность Филиппинских островов, как будет доказано в этом мемориале. [На полях: “В номерах 41, 42 и 43.”]

Номер 8. Как и по причинам, по которым Фландрия сохраняется, острова должны быть сохранены

Какое государство обладает ваше Величество, которое стоит так же дорого, как Фландрия, хотя оно почти наименьшее из этой монархии? Поскольку во Фландрии могут быть проверены все причины, которые утверждаются в отношении островов — а именно, что они дорогостоящие, трудны для сохранения, являются стоком столь многих денег и отделены от других государств — было бы благоразумно влиять [на корону] этими причинами, чтобы оставить то государство? Нет сомнений, что даже первое предложение такого рода было бы осуждено как неблагоразумное и лишенное основы политики, которую такие меры должны иметь; и что от его исполнения проистекла бы, оставляя в стороне другие ущербы, потеря многих государств этой короны и их союзников, которые сейчас поддерживаются только поддержанием Фландрии, хотя и ценой столь дорогостоящей войны. Поэтому, если Филиппины обладают той же важностью и если сохранение двух Индий проистекает из их сохранения — или, по крайней мере, из того, что они менее подвержены известным рискам, которые, если бы этой Фландрии нового мира не хватало, угрожали бы им — какая более заметная причина государства может быть для того, чтобы не оставлять их и для характеристики как оправданного и необходимого всего, что тратится в них, как упомянуто выше?

Номер 9. Решение о сохранении островов хорошо обосновано

Уделяя этому больше внимания, чем всем предложениям [сделанным ему], король Фелипе [Фелипе — Ркп.] Второй, не прислушиваясь к столь пагубному мнению, решил, что Филиппины должны быть сохранены, как они были до сих пор, путем добавления силы судебной и военной — одна из которых поддерживает, а другая защищает королевства — посвящая и применяя их обе для распространения святого евангелия среди тех отдаленных наций, хотя не только Новая Испания, но и старая Испания должны были вносить вклад для этой цели из своих доходов. И так объявил тот самый благоразумный монарх, чтобы не было понято, что проповедь была им отказана и что он извинялся от посылки им служителей для этого из-за нехватки золота и серебра, даже если бы это стоило ему других провинций. Он привел в действие ту христианскую аксиому, что короли владеют некоторыми государствами, потому что они нуждаются в них, а другими, потому что те государства нуждаются в них. 6 Хорошо доказаны эти два предложения на Филиппинах; ибо они были приказаны быть сохраненными, потому что их туземцы и соседи нуждаются [быть под] сеньориатом этой монархии, чтобы не потерять веру, которую они получили, и чтобы сделать более легким для других получение ее. Также, как было сказано и как будет доказано, [На полях: “В номерах 19, 34, 35, 36, 41, 42 и 43.”] эта корона нуждается в тех островах сейчас больше, чем тогда, чтобы сохранить другие посты не менее важные, поскольку при их потере было бы потеряно гораздо больше, чем то, что тратится на них. Следовательно, как тогда, так и впоследствии, тот разговор об оставлении Филиппин был и был рассматриваем как стоящий малого внимания и был плохо принят и считался недостойным величия, христианского рвения и обязательства королей Испании; и соответственно он погрузился в вечное молчание.

Номер 10. Сохранение островов сегодня более необходимо

Если эти причины могли столь мощно влиять на благочестивые умы столь католических принцев в ту эпоху, гораздо больше они должны влиять на ум вашего Величества в этой, в которой они имеют не только те же, но и большие силы из-за многих неожиданных трудностей, которые были встречены через вход мятежников Оланды во многие части двух Индий. Следовательно, если Филиппины будут сейчас оставлены, не ради авторитета и репутации, а только ради политического удобства, преимущество, которое могло бы проистечь, было бы очень сомнительным, а потеря очень очевидной. И хотя попытка в настоящее время не делается напрямую, чтобы острова были оставлены, способы предлагаются или были предложены, от которых опасаются, не оставления их добровольно, а что хуже, потери их невольно. Прежде чем доказывать, что меры, которые начинают исполняться, могут вести к этой цели, причины, на которых их сохранение, важность и необходимость сегодня основаны, будут обсуждены; так что, что целесообразно, будучи понятым со всей ясностью и уверенностью — поскольку не целесообразно добавлять к их силам, так как это сейчас невозможно, ни лишать их того, что они обладают — читатель может сделать вывод, что, если ослабление островов проистекает из изданных приказов и их потеря рискованна, те приказы могут быть либо исправлены, либо приостановлены, либо наиболее благоразумное решение во всех отношениях может быть принято.

Номер 11. Первая причина важности островов: их открытие

Первая причина, по которой следует ценить Филиппины, заключается в их открытии, совершенном Эрнандо де Магальянесом в 1519 году после стольких лишений благодаря новому, доселе неизвестному морскому пути через пролив, которому он дал свое имя. Эта экспедиция была предпринята не ради открытия земель или богатств, как другие, а во исполнение приказа и для удовлетворения желания императора Карла V, славной памяти, который за несколько лет до того выразил это стремление и стремился воплотить его в жизнь; и в то время ему это удалось, когда он заключил соглашение об этом героическом плавании, которое изумило мир и охватило его. Следует отметить, что это открытие было направлено к островам Малуко, чтобы корона Кастилии, которая тогда была отделена от короны Португалии, могла единолично пользоваться торговлей пряностями, произрастающими там. Это было достигнуто, и после того, как вассалы обеих корон вместе сражались за сохранение этих островов, их оружие сменилось перьями, а также различными советами и спорами относительно положения и разграничения островов. Хотя было признано, что они принадлежат Кастилии согласно разделу мира, произведенному апостольским престолом — поскольку тогда у нее не было других земель или островов вблизи Малуко, откуда можно было бы оказать им помощь, кроме столь отдаленной Новой Испании, — все же, поскольку было сочтено трудным удерживать их в столь отдаленном регионе против вторжений моро и язычников, а также против упорства португальцев (которых никогда нельзя было убедить в том, что эти острова не принадлежат им), и видя, что решение оставить их было недостойно того, кто потратил столь огромную сумму на их открытие и насаждение там Евангелия, было принято более почетное и целесообразное решение передать их в залог короне Португалии. Эта страна владела и удерживала их единолично до 1564 года, когда кастильцы под командованием аделантадо Мигеля Лопеса де Легаспи, продолжая то, что начал Магальянес, отправились заселять Филиппинские острова, благодаря близости и защите которых они вернули острова Малуко; и более того, когда эти две короны объединились, взаимная помощь их вассалов стала проще. Чтобы обеспечить их защиту, по соглашению обеих стран (обстоятельства передачи стали почти забыты) Малуко были отделены от короны Португалии и присоединены к короне Кастилии; и они стали подчиняться, как и сегодня, Филиппинам. Следовательно, аргумент, с помощью которого автор «Истории Малуко» утверждает, что если бы Бог позволил тогдашнему королю исключить Филиппины из своей монархии, оставив их на произвол той державы, которая первой их захватила бы, Малуко улучшили бы состояние своих дел настолько, что стали бы неприступными, не совсем ясен. Это утверждение следует понимать применительно к королям моро, которые были бы могущественнее, если бы близость Филиппин не подчинила их; поскольку очевидно, что если бы, когда император распорядился одной [группой островов], другие были бы заселены, он не пошел бы на эту сделку, а защитил бы их и сохранил все. Это подтверждается тем, что когда Филипп II, унаследовав корону Португалии, написал губернатору Филиппин усилить Малуко и другие места в Индии, когда представится возможность, это вызвало такой страх у их королей, что король Терренате, султан Бабу, чувствуя себя угнетенным большей и более близкой силой, искал защиты в мире и для ее обеспечения отправил послом в эти королевства Качила Найке. Из вышесказанного следует, что если первым намерением было открыть Малуко из-за богатства их торговли, которая теперь объединена с торговлей Филиппин, как будет показано, и если сохранение одной группы зависело от сохранения другой, даже когда они принадлежали разным коронам, то теперь, когда они все принадлежат Кастилии, тем более необходимо сохранение Филиппин, чтобы острова Малуко не пришли в упадок по сравнению с тем, чем они были тогда.

Номер 12. Вторая причина важности островов: их размер и количество

Вторая причина — это их размер и количество. Космографы выделяют пять архипелагов в том море, которое заключено между Китаем, Явой и Новой Гвинеей, а именно: архипелаг Моро или Баточина, архипелаг Целебес, архипелаг Папуа, архипелаг Малуко и архипелаг Сан-Лазаро, который является архипелагом Филиппин или Лусонов. [Последнее название дано] потому, что главный остров — это Лусон, форма которого напоминает крюк, сто тридцать лиг вдоль самой длинной стороны и семьдесят вдоль самой короткой. Острова, прославившиеся после этого острова, — это Миндоро, Лубан, Борней, Мариндуке, остров Кабрас, остров Таблас, Масбате, Себу, Капул, Ибабао, Лейте, Бохоль, остров Фуэгос, остров Негрос, Имарес, Панай, Каяхан, Куйо, Каламианес, Парауан, Тендая, Камар, Катендуанес, Минданао и Буриас, помимо других меньших островов. Всего их насчитывается сорок, не считая малых и необитаемых островов, которых много. Среди названных есть острова больше Испании, некоторые такие же, а некоторые меньше. Один из них — Себу, окружность которого составляет пятьдесят лиг. Рядом с ним находятся острова Малуко, которых собственно пять: Терренате, Тироде (т.е. Тидоре), Мотиэль, Макьен и Бачиан — хотя последний является не одним островом, а группой, образованной множеством малых островов, которые разделены различными рукавами, проливами и каналами моря; но они считаются одним островом, так как все они принадлежат одному королю. Остров Тироде принадлежит другому королю, а Терренате с двумя оставшимися — третьему, равно как и столько островов, прилегающих к ним, что всего их насчитывается семьдесят два. Эти два архипелага, Малуко и Филиппины, занимают более двадцати шести градусов широты, простираясь от двух или трех градусов к югу от экватора до двадцати четырех к северу от него; и простираются более чем на четыреста пятьдесят лиг, в то время как их окружность составляет одну тысячу четыреста лиг.

Номер 13. Величие и характеристики прославленного и вернейшего города Манила

Центром всего этого отдаленного региона является знаменитый город Манила, который благодаря своим замечательным характеристикам заслуживает равного положения с величайшими и самыми прославленными городами мира. Он расположен на острове Лусон, в углу, образованном двумя его сторонами или мысами, с вместительной, глубокой и надежной гаванью. В древности это было поселение жителей острова Лусон; оно было занято испанцами, и правительство было учреждено там в 1572 году. Благодаря его расположению, известности и значимости, королевским указом от 21 июня 1574 года ему был присвоен почетный титул «прославленного и вернейшего», вместе с титулом столицы и главного города среди всех городов на этих островах. Указом от 19 ноября 1595 года было постановлено, что он может пользоваться всеми привилегиями, которыми пользуются все города, являющиеся столицами королевств; а другим указом от 20 марта 1596 года ему был пожалован особый герб, который он использует; в то время как другой указ от 8 мая того же года разрешает ему юрисдикцию в радиусе пяти лиг вокруг. Однако он обладает большей юрисдикцией в отношении управления и превосходства, чем любой другой город этой монархии, поскольку округ королевской Аудиенсии, находящейся там, согласно декларации по провинциям от 5 мая 1583 года и 26 мая 1596 года, состоит из острова Лусон со всеми Филиппинами архипелага Китая (включая пять уже упомянутых [т.е. Малуко]) и материкового Китая, открытого или который будет открыт в будущем, что составляет огромное расстояние. Его обитаемая часть — хотя она и претерпела великие бедствия, о которых будет сказано позже, и вопреки которым она существует — сегодня очень красива своими зданиями и планировкой, так как они по большей части каменные, и так как он окружен стеной на современный манер, с достаточными укреплениями. Но что больше всего облагораживает его, так это доблесть и верность его жителей, которые, несмотря на свою малочисленность по сравнению с врагами, поддерживают город с такой репутацией и славой, что он является одним из лучших военных постов на всем Востоке и одним из тех, где королевские знамена вашего Величества сохраняют доблесть и славу испанцев — которых боятся и уважают все короли, правящие на тех островах и в тех регионах, — и всех флотов, которые бороздят их моря. Все вышеперечисленное делает этот город и регион, которым он управляет в самых отдаленных местах мира, достойным; поэтому эта корона должна сохранить этот город ради его достоинства и поддерживать его как дочь своей власти.

Номер 14. Третья причина важности островов: их природный и приобретенный характер

Третья причина — это характер Филиппинских островов, как природный, так и приобретенный. Лусон производит золото, некоторое количество которого всегда находили и добывали в его реках. Были открыты богатые рудники, сейчас более значительные, чем когда-либо. Указом от 12 августа 1578 года жителям была дарована [замена] королевской пятой части на десятую. Позже это имело некоторые расширения, из чего следует, что металлы добывались. Существуют упорные слухи относительно холмов Пангасинан, которые находятся в сорока лигах от Манилы, а именно, что они полны золотоносной руды. В 1620 году альферес дон Диего де Эспина открыл богатый рудник Паракули в Камаринесе. Он простирается на девять лиг, и есть надежда, что он даст значительный выход. Это послужило поводом для приказа о соблюдении привилегий горняков на этих островах согласно указу от 22 сентября 1636 года. Они также изобилуют медью, которую привозят из Китая с такой легкостью, что в Маниле отливают лучшую артиллерию, какую только можно вообразить, которой они снабжают свои форты, город Макао и другие города Индии, а также ее везут в Новую Испанию; ибо вице-король, маркиз де Серральво, отправил губернатору дону Хуану Ниньо де Табора двадцать четыре тысячи песо, в обмен на которые последний отправил ему восемнадцать больших орудий для укрепления Акапулько. Не меньшее значение имеет ртуть Филиппин, куда китайцы привозят ее в больших количествах. Ее можно отправлять — как это разрешено и предписано различными королевскими указами от 15 августа 1609 года и 15 мая 1631 года — для восполнения нехватки этого металла для разработки рудников Новой Испании.

Номер 15. Торговля островов, внутренняя и внешняя; и в чем заключается внутренняя

Величайшее сокровище этих островов, и то, в чем заключается их богатство, — это торговля, которая требует более подробного рассмотрения. Она делится на внутреннюю и внешнюю. О последней, которая является богатой торговлей, мы расскажем позже. Внутренняя, которая невелика, состоит из плодов и товаров, производимых на их землях, которые возделываются их жителями: рис в шелухе и очищенный, хлопок, пальмовое вино, соль, воск, пальмовое масло и домашняя птица; лампотес, скатерти, илоканские одеяла и медриньякес. Это продукты, которыми индейцы платят свои подати, и ничем иным — за исключением некоторых, кто платит их в таэлях золота восемнадцати карат, которое добывается на этих островах и стоит восемь реалов. Мускатный орех, такой же хороший, как борнейский, встречается на них, как упоминается в королевском указе от 9 октября 1623 года, в котором было приказано привезти немного в эти королевства. Там в изобилии свиньи и крупный рогатый скот, олени и карабао, или буйволы. Прибрежные воды полны рыбы, поля — плодов, сады — продуктов и овощей. Самое полезное растение — пальма, из которой получают бесконечное количество предметов. Существуют целые рощи их, как виноградники в Испании, хотя они требуют меньше труда и ухода. Из риса они делают обычный хлеб, который называют морискета. Что больше всего показывает богатство страны, так это золото, которое носят ее туземцы; ибо едва ли найдется индеец среднего достатка, который не был бы украшен цепью из этого драгоценного металла, которую чаще всего носят женщины.

Номер 16. Количество и разнообразие индейцев на островах

Что больше всего обеспечивает провинции нового мира, так это большее или меньшее количество туземцев. В этом Филиппины выдающиеся, ибо там есть коренные индейцы, которые являются трибутариями; но их немного, так как не все они усмирены. Из тех, кто был усмирен, некоторые, более крупные энкомьенды, были закреплены за королевской короной. Есть другие иностранные индейцы, число которых велико в Маниле и ее окрестностях, и там, где есть испанцы, на службу к которым индейцы нанимаются за поденную плату. К ним относится бесконечное множество наций: китайцы, японцы, чампанцы, малукцы, борнейцы, яванцы, малайцы и даже персы и арабы. Но те, кто платит подать королевской короне, следующие:

Номер 17. Индейцы, платящие подать королевской короне в Индиях

In the provinces of Oton and Panay, twelve chief villages, which have 6,035 tributes.

In the island of Zebu, three which have 2,529 tributes.

В Камаринесе насчитывается 87 податей от бродячих индейцев и санглеев (которые являются китайскими христианами).

In Mindoro and Luban, 1,612 tributes.

In the province of Tayavas, in five villages 1,343 tributes.

In that of Bay, in nine villages, 2,232 tributes.

On the coast of Manila, in twenty-eight villages, 4,250 tributes.

Бродячие индейцы Манилы и ее окрестностей составляют 781 подать.

The Japanese foreigners, 218 tributes.

The Christian Sangleys of the village of Baybay, outside the walls of Manila, 580 tributes.

In the province of Pampanga, in six villages, 3,650 tributes.

In the province of Pangasinan, in four villages, 899 tributes.

In the province of Ilocos, in five villages, 2,988 tributes.

In the province of Cagayan, in eight villages, 2,192 tributes.

Следовательно, королевская корона имеет 44 763 подати, как следует из официального заявления, сделанного в 1630 году. По десять реалов за подать сумма достигает 53 715 песо.

Среди частных лиц распределено и закреплено в качестве энкомьенд 48 000 других податей, что для 230 граждан Манилы — не считая жителей городов [Сантисимо] Номбре-де-Хесус, [Нуэва] Касерес и [Нуэва] Сеговия, а также города Аревало, которых насчитывается около 300 человек — не составляет и 160 податей на человека. Они составляют такое же количество песо по восемь реалов, ибо два дополнительных реала идут в королевскую казну. И даже из восьми реалов делается столько вычетов, что остается лишь шесть или чуть больше. Это богатство и естественная и надлежащая торговля Филиппин.

Номер 18. Четвертая причина важности островов: их расположение, как объясняется

Четвертая причина, которая убеждает ценить и сохранять их, — это та, что вытекает из их примечательного расположения, почти напротив этого полушария Испании. Следовательно, некоторые думают, что Манила — это антиподы Севильи. Хотя согласно широте мира это не совсем точно — поскольку она находится на другой широте, чем та, которая требуется для того, чтобы быть противоположной по прямой линии, проходящей через центр земли, — согласно долготе эта идея не так уж далека от истины; ибо хотя оба города не находятся на одном большом круге, их меридианы имеют разницу лишь в два или три часа, чтобы быть диаметрально противоположными. Из этого следует, что, как мир имеет два полюса, вокруг которых движется и вращается его каркас, так и эта монархия имеет два, одним из которых является Испания, а другим — Филиппины, которые являются самой отдаленной частью владений Испании. И хотя в отношении Индий, которые привели к открытию Филиппин, их называют Западными островами, все же если искать их путем плавания через Индию, они являются самыми восточными и самыми прекрасными из тех, что были открыты в том океане, — чье владычество принадлежит им даже по природе и по их относительному положению среди всех островов того полушария. Там они окружены бесконечным количеством богатых островов, которые ранее посещались; они обещали большое приращение в распространении Евангелия и немалую надежду, основанную на богатстве их торговли, до того, как мятежники из Фландрии вошли в те моря и затруднили их судоходство и торговлю. Острова также находятся на равных или пропорциональных расстояниях от королевств, которые простираются от проливов Сингапура и Зондского (или Сабаон), до Китая и Японии.

Номер 19. Важность островов, поскольку они оказывают сопротивление голландцам

Из этого столь необычного расположения вытекает лучшее доказательство важности этих островов — важности, хорошо понятой голландцами, которые стремятся посредством огромных военных расходов, флотов и многочисленных пресидио, которые они содержат в своих морях и окрестностях, как будет видно, блокировать, ограничивать, наводнять и атаковать острова, не имея иной цели, кроме их захвата. Ибо они верят (и не без оснований), что если бы они достигли этой цели и устранили это препятствие (которое является тем, что ограничивает ход их удачи в тех регионах), они стали бы абсолютными хозяевами всего, что простирается от проливов; и что они вызвали бы оттуда такую большую тревогу и опасность для Индии, что вынудили бы ее граждан тратить на ее защиту большую сумму, чем сейчас тратится на сохранение Филиппин. И теперь, когда голландцы не смогли закрепиться ни на одном из островов, потому что оружие вашего Величества поддерживает ту страну с той же репутацией, что и во Фландрии, враг поддерживает себя агрессивными мерами против испанцев — обычно держа для этой цели в морях тех островов сорок или пятьдесят вооруженных судов, которые используются для грабежа всего, что они могут найти, и для охраны пресидио, которые они основали, и торговли, которую они ввели самыми драгоценными лекарствами и товарами, ценимыми в Европе, куда они их увозят. Однако это делается с большими затратами, чем они готовы платить, из-за сопротивления, оказываемого им Филиппинами. Чтобы голландцы могли одолеть Филиппины, им было недостаточно объединиться и вступить в союз с королями моро и язычниками других островов и земель Азии, убеждая их, что они должны взяться за оружие против вассалов Испании, чья защита заключается только в Филиппинах. И если бы знамена вашего Величества были изгнаны с островов, мощь и высокомерие Голландии, которая доминировала бы над всем богатством королевств Востока, значительно возросли бы со свободой и легкостью торговли; в то время как они получили бы другие и большие богатства в Европе и продвинули бы свое собственное развитие настолько, что в этой части мира тратилось бы больше на их сдерживание, чем тратится на их изгнание в тех регионах (т.е. на Востоке). Следовательно, эти острова — это удила, которые сдерживают врага, препятствие, которое затрудняет их, сила, которая останавливает их, и единственная забота, которая вызывает у них беспокойство, так что они не могут достичь своих желаний — очевидное доказательство важности этих островов и фундаментальная причина их сохранения.

Номер 20. Внешняя и общая торговля островов делает их более ценными

Вышесказанное — не единственный мотив голландцев для стремления получить контроль над Филиппинами, но они признают, что они, по своему расположению, являются наиболее подходящими из всех островов Востока для ведения общей торговли этих королевств и наций. Мы уже обсудили внутреннюю и частную торговлю, которая ведется сейчас, которая скудна и ограничена; и мы заявили, что то, что больше всего обогащает острова и делает их наиболее ценными, — это внешняя торговля. Ибо она богата и велика по объему, и приносит такую большую прибыль европейским купцам, что ради нее, несмотря на расходы, риски и опасности столь долгого плавания, португальцы отправляются искать ее через Индию, кастильцы — через Новую Испанию; турки — через Персию, венецианцы — через Египет; а голландцы — теперь восточным путем, входя в Индию, или западным, пересекая огромное открытое пространство Южного моря, или даже через север и Новую Землю.

Номер 21. Оценка торговли Востока и ее состояние

Эта торговля, таким образом, состоит, согласно тому, что Филиппины могут извлечь из нее, из различных продуктов и сделок из-за различия королевств или островов, с которыми они общаются или могут общаться. И поскольку объяснение этой торговли является главной частью дела; и чтобы можно было увидеть, в какой оценке она всегда держалась и чего она заслуживает, и что нет другого средства, с помощью которого можно было бы поддерживать эту корону, кроме как сохранением Индии и Филиппин: мы здесь опишем, как можно кратко, времена, через которые прошла эта торговля, и ее меняющиеся условия до настоящего времени. Теперь все это принадлежит двум королевским коронам Кастилии и Португалии, но частично узурпировано у обеих голландцами, чья единственная цель — обеспечить владение ею; и этого они достигнут в тот день, когда любая из двух представленных крайностей, которые поддерживаются, потерпит неудачу.

Номер 22. Восточная торговля; почему она ценится

На протяжении многих веков восточная торговля была известна как самая главная, самая ценная и богатая в мире, как следует из Божественных и человеческих писаний. Королевства Европы, Малой Азии и часть Африки производят для своего взаимного общения определенные плоды почти одинаковые и товары для торговли, которые различаются скорее качеством или количеством, чем сущностью. Но в Азии и регионах Востока Бог создал некоторые вещи настолько драгоценными в оценке людей и настолько специфичными для тех провинций, что, поскольку они встречаются или производятся только там, они желаемы и ищутся остальным миром. Соответственно, были предприняты различные плавания и маршруты, которые варьировались в зависимости от смены монархий, от которых зависят такие случайности.

Номер 23. Начало восточной торговли через Персию

Острова Малуко, чтобы начать с того, что наиболее подходит для моей цели, были заселены китайцами и яванцами, которые с практикой судоходства начали торговать гвоздикой, драгоценным и специфическим лекарством лесов там, с Индией, встречая там торговцев перцем, корицей и другими товарами; таким образом, переходя из порта в порт и от нации к нации, все эти пряности достигали Персидского залива. Там собирались различные народы с еще большим разнообразием лекарств, духов и драгоценных камней, которые привозились в Персию; и, будучи распространенными по всей Азии, эти товары передавались, хотя и по высокой цене, восточным землям Африки и югу Европы. Эта торговля, став известной благодаря драгоценному и чудесному характеру своих товаров, сразу же стала цениться так высоко, что была одной из причин, побудивших Александра Великого направить свои завоевания в сторону Индии, чтобы сделать себя хозяином королевств, которые он представлял себе (и без ошибки) самыми богатыми в мире, так как из них происходило самое драгоценное, что было известно в нем.

Номер 24. Торговля Востока через Аравийский залив и другие части

Позже, когда монархия персов угасла и была разрушена, часть этой торговли перешла, из-за разделения государств и роста торговли между народами, через Красное море к Аравийскому заливу. Затем, входя через две Аравии, народы Малой Азии перехватывали пряности и лекарства; и через Африку они спускались по реке Нил в Египет, останавливаясь то в Каире по суше, то в Александрии по воде. Поскольку последняя была посещаемым портом в Средиземном море, общение этой торговли было легким, почти не зная, из каких начал она возникла. Благодаря этому плаванию торговля выросла настолько, что король Птолемей Аулет собрал там до одной тысячи пятисот талантов пошлин: если это были аттические таланты, они составляли девять с половиной миллионов кастильских эскудо. Римляне вошли в монархию и, сделав Египет провинцией империи, наслаждались этой торговлей через Аравийский залив — через который торговля пряностями проникала в то время (даже до города Арсиноя или города Береника), и по Нилу, или шла по суше в Александрию, которая стала одним из богатейших городов мира из-за этой торговли. Позже, когда султаны Вавилонии продолжали собирать власть, пока не получили владение лучшей частью Азии, пряность снова стала иметь выход больше через Персию и Трапезунд к Каспийскому морю, откуда ее спускали в порты Средиземного моря, и в том или ином месте ее получали купцы Италии, которые передавали ее в величайшем изобилии в Европу. В Малой Азии преуспел дом Османов, и турки получили контроль над этой торговлей, которую они разделили — направляя ее через города Иуда и Мекка во внутренние части своих земель; и через залив и порт Суэц в Александрию.

Номер 25. Торговля Индии ограничена Португалией

Турки не наслаждались торговлей много лет, ибо после 1497 года лузитанские знамена в Индии завоевали их побережья, и португальцы, хозяева судоходства Востока, блокировали порты двух заливов — Персидского и Аравийского — своими флотами, предотвращая вход этой торговли туда; и, проводя ее через Атлантический океан, они сделали великий город Лиссабон всеобщим правителем всего, что производит Индия. Туда (т.е. в Лиссабон) немедленно устремились не только европейские нации, но также те из Африки и Азии, благодаря чему они лишили турок источника их величайших доходов, вынуждая их просить у этих королевств то, что все раньше покупали у их. Богатство Португалии выросло настолько благодаря торговле Индии, что во времена короля дона Мануэля платежи деньгами в меди ценились больше, чем в золоте. Эта торговля давала прибыль для содержания войн, эскадр и великих пресидио на Востоке, которыми португальцы защищали свои побережья и моря не только от туземных королей, но также от флотов, которые турки посылали через Красное море, чтобы вернуть то, что они так болезненно теряли. Эти флоты всегда возвращались либо побежденными, либо без результата, ради которого они отплыли, пока, потеряв надежду на восстановление этой торговли через свои земли, они не отказались от попытки — довольствуясь некоторыми кораблями, которые с опасностью встретить португальские корабли они ведут в определенные порты и нагружают такими пряностями, какие страх перед грабителями позволяет им взять.

Номер 26. Вход голландцев в Индию и их торговля

Торговля Востока длилась в Лиссабоне, без участия какой-либо другой нации, кроме португальцев, почти сто лет, что, по-видимому, было роковым веком их карьеры. Но так как они всегда придавали этой торговле ту ценность, которая стала известна в войнах Фландрии и запрете торговли с Голландией, их мятежники решили попытаться обеспечить ее; и в 1595 году их первый вооруженный флот вошел в Индию, чтобы перевезти часть пряностей на свои острова, передавая их через них всем северным нациям, и даже тем из Леванта через пролив Гибралтар. Возвращая товары великого богатства, они ввели новую торговлю, столь прибыльную, как можно понять из опасности, которой они подвергаются, и из расходов, которые они несут, чтобы поддерживать ее. Все, что они приобрели этим плаванием (а это немало), они награбили у этой короны. Голландцы, распространяясь по Востоку, признавая богатство тех регионов, основали свой бизнес, принимали участие в бартере там, возводили фабрики, строили пресидио, укрепляли порты и (что может вызвать больше беспокойства) собирали морские силы, с помощью которых им удалось даже изгнать испанцев из их домов, беспокоить их и, временами, блокировать их. Они начали выходить в океан с этой торговлей, становясь всеобщими пиратами двух Индий — где есть те, кто утверждает, что они награбили более ста тридцати миллионов менее чем за сорок лет. Они основали главный центр этой торговли в Бантане, главном порту Явы Большой, куда люди едут со всех островов — Банда, Малуко, Гилоло, Суматра, Амбоина — и с материка Короман, Сиама, Пегу, Камбоджи, Патана, Чампы и Китая. Турки, арабы, персы, гуджаратцы, малайцы, яванцы, египтяне и японцы едут туда. Следовательно, с присутствием стольких наций и столь различных сект (все из которых злы) Бантан можно лучше назвать «Восточной Женевой». Там ежедневно проводятся два рынка или ярмарки, на которых собирается более тридцати тысяч человек, чтобы покупать и продавать.