«Филиппинские острова, 1493–1898. Том 23: 1629–1630»

Дон Хуан Ниньо де Тавора, Лиценциат Дон Родриго Гонсалес де Барреда, Андрес Мартин дель Арройо

Сверено с копией королевского и подлинного акта, с которого она была скопирована. Это точная и верная копия, и она согласуется с оригиналом, который был возвращен со стороны указанного Дона Фернандо де Сильвы, чтобы учесть его в королевской бухгалтерии. Эта копия была сделана в Маниле по его просьбе, двадцать седьмого июля тысяча шестьсот двадцать девятого года; свидетелями были Франсиско де Сильва и Дон Хуан Мартин, жители Манилы.

Андрес Мартин дель Арройо, королевский нотариус

Акт королевской Аудиенсии

В городе Манила, двадцать седьмого июля тысяча шестьсот двадцать девятого года, президент и аудиторы королевской Аудиенсии и Канцелярии этих Филиппинских островов, изучив эти акты в отношении требования фискала Его Величества в этой королевской Аудиенсии, чтобы Дон Фернандо де Сильва, рыцарь ордена Сантьяго, бывший губернатор и генерал-капитан и президент этой королевской Аудиенсии этих указанных островов, предоставил поручительства для прохождения резиденсии за себя и своих агентов и слуг, за период, пока он исполнял указанные должности, и для выплаты суммы, к которой он должен быть присужден и приговорен, оставив лицо с принятыми полномочиями; и апелляцию, поданную указанным Доном Фернандо де Сильвой на акт, изданный этой королевской Аудиенсией двадцать четвертого числа этого текущего месяца, в котором это дело было возвращено господину губернатору и генерал-капитану, чтобы он, как компетентный судья, мог постановить то, что должно быть справедливо в нем, и т.д.: заявили, что, несмотря на указанную апелляцию, они должны подтвердить — и они подтвердили — указанный акт этой королевской Аудиенсии, с заявлением, что указанный возврат должен быть, и пониматься, для того чтобы указанный господин губернатор и генерал-капитан мог заявить, должен или не должен он [указанный Дон Фернандо] предоставить поручительства указанному фискалу Его Величества. Так они постановили, приказали и постановили.

В моем присутствии:

Педро Муньос де Эррера

Акт губернатора

В порту Кавите, двадцать восьмого июля тысяча шестьсот двадцать девятого года, Дон Хуан Ниньо де Тавора, губернатор и генерал-капитан этих Филиппинских островов и президент королевской Аудиенсии в них; изучив эти акты и требование фискала Его Величества относительно того, чтобы Дон Фернандо де Сильва предоставил поручительства для прохождения резиденсии за период, пока он управлял этими островами, и за своих агентов и слуг, и для выплаты суммы, к которой он должен быть присужден и приговорен; другие вещи, о которых он просил; возвращение этих актов его светлости королевской Аудиенсией в акте, который они приняли при [получении] апелляции указанного Дона Фернандо де Сильвы; другой акт, принятый указанной королевской Аудиенсией, что, как компетентный судья, губернатор должен постановить то, что должно быть справедливо в этом деле; и копию королевского декрета, представленную перед указанной королевской Аудиенсией; сказал, что он заявляет — и он заявил — что его светлость не является компетентным судьей в этом деле, чтобы заявить или приказать, должен или не должен указанный Дон Фернандо предоставить поручительства, которые указанный фискал потребовал для указанной резиденсии, или для любой другой вещи, относящейся к ней; и что фискал должен заявить по этому поводу то, что он должен заявить, перед тем, перед кем и с каким правом он может и должен. Так он постановил и приказал, и он подписал это, по совету своего советника.

Дон Хуан Ниньо де Тавора, Лиценциат Дон Родриго Гонсалес де Барреда

В моем присутствии:

Андрес Мартин дель Арройо

Сверено с подлинными актами, которые хранятся в настоящее время в этих архивах правительственного ведомства, находящегося в моем ведении. Эта копия точна и верна, согласно оригиналам. По приказу указанного господина губернатора и генерал-капитана я приказал составить и составил эту копию в порту Кавите, двадцать восьмого июля тысяча шестьсот двадцать девятого года; свидетелями были Дон Хуан Мартин и Франсиско де Сильва. В удостоверение истины я подписал и скрепил ее печатью.

Андрес Мартин дель Арройо, королевский нотариус.

Мы, нижеподписавшиеся нотариусы, свидетельствуем, что Андрес Мартин дель Арройо, которым, как представляется, подписана и скреплена печатью эта копия, является нотариусом короля, нашего государя, и исполняет должность главного нотариуса правительства и войны этих островов. Его копиям, актам и депешам оказывается и оказывалось полное доверие в суде и вне его. Выдано в Кавите, тридцатого июля тысяча шестьсот двадцать девятого года.

Луис де Торрес, королевский нотариус. Педро де Вальдес, королевский нотариус. Агустин де Валенсуэла, нотариус-публик.

1 См. том XXII, стр. 128.

2 См. далее заявления фискала в Мадриде относительно различных пунктов этого письма. Его рассмотрение было проведено и его мнения отмечены до того, как были даны декреты Совета.

3 Относится к Голландской Ост-Индской компании, сформированной путем объединения (1602 г.) различных торговых компаний на Востоке Генеральными штатами Голландии. В течение многих лет это была одна из самых богатых и успешных великих коммерческих ассоциаций в мире; но в XVIII веке ее состояние пришло в упадок. Когда Голландия и Бельгия были завоеваны Францией в 1795 году, Голландская Ост-Индская компания была практически упразднена. Впоследствии, до 1808 года, голландские Индии управлялись комитетом Генеральных штатов, а в последнем году их управление было официально передано голландской нации, которая с того времени сохраняет его.

4 Испанское vandala: филиппинское слово, означающее принудительное обложение туземцев для правительственных поставок — т.е. repartimiento; см. объяснение в Zúñiga Ретаны, II, стр. 532*. О более позднем и ином использовании слова см. текст Zúñiga (ut supra), I, стр. 325.

5 Намек на наводнения, которые, как часто бывало в прежние годы, недавно затопили часть долины, в которой расположен город Мехико. В 1627 году сильные дожди вызвали прорыв дамб, сдерживавших реку Куаутитлан, и части города были затоплены. Тот же опыт повторился в 1629 году, но в такой степени, что весь город оказался под водой, в большинстве мест глубиной более пяти футов. Прошло более четырех лет, прежде чем город был избавлен от этого бедствия, и только в 1634 году это было достигнуто для долины серией землетрясений. См. отчет Бэнкрофта об этих наводнениях и дренажных работах, предпринятых для их предотвращения, в его Hist. Mexico, III, стр. 7–11, 85–91.

6 В петиции здесь обращение к губернатору, а не к королю.

7 См. том VIII, стр. 127, 133, где энкомьенды Бутуан и Отон упоминаются как принадлежащие донье Лусии де Лоарка. Это указывало бы на то, что жена Сильвы была внучкой Мигеля де Лоарки и что ее отец был сыном последнего.

Реляция 1629–30 гг.

Реляция о событиях на Филиппинских островах и других прилегающих регионах с июля 1629 года по июль 1630 года.

Я начну дела этих островов с экспедиции на Холо. Это остров этого архипелага, мятежный уже много лет; и его туземцы, которые являются магометанами, совершили тысячу набегов на нас на этих островах, грабя при каждой возможности, сжигая деревни и церкви и захватывая многочисленных людей.

Чтобы исправить все эти бедствия, губернатор Дон Хуан Ниньо де Тавора решил снарядить мощный флот, чтобы уничтожить этого врага и завоевать крепость, которую природа создала на их острове — столь высокую и столь труднодоступную, что нет лучшего каменного замка; ибо подход к нему по одной тропе, и у него есть некоторая артиллерия, которая защищает его. Люди мужественны и воинственны. Для нашего флота были собраны одна галера, три бригантины, двенадцать грузовых чампао (которые похожи на небольшие паташи) и около пятидесяти каракоа. Последние являются обычными судами этих островов и обычно имеют по тридцать или сорок весел с каждой стороны. Все эти суда вместе несли около четырехсот испанцев и две тысячи пятьсот индейцев, и у них было значительное снаряжение и военные припасы. Этого было вполне достаточно для другого завоевания, более важного, чем то, на которое они шли.

Весь этот флот отправился, таким образом, из порта Дапитан 17 марта. Дапитан — это порт, ближайший к врагу, и остров Холо был достигнут через [пустое место в рукописи Вентура дель Арко] дней. На рассвете наши люди высадились и начали подъем к крепости. Маэстре-де-кампо Дон Лоренсо де Оласо, который был главнокомандующим флота, шел впереди людей. Жители Холо защищали свою крепость с доблестью. Они убили некоторых наших людей и ранили восьмерых, среди них самого маэстре-де-кампо. Он был сбит, как будто мертвый, и покатился вниз по холму. Однако он не был мертв, а только ранен, ничего более. Наши люди отступили бегом, и, говоря прямо, такой ужас охватил их, что они не осмелились атаковать снова. Они обошли остров на своих судах, вошли в деревни, сожгли, разрушили, уничтожили их и убили несколько человек. Они привезли с собой некоторых пленников, которых жители Холо забрали у нас. Их настиг сильный шторм, который заставил их поднять якорь, и они скрытно отступили. Таким образом, столь мощный флот был потерян. Это был такой флот, что никогда подобного не создавалось для Индий на этих островах. Враг с Холо остался торжествующим и столь наглым, что мы боимся, что они покончат с островами Пинтадос — которые являются ближайшими к ним и которые они осаждают и грабят с большой легкостью.

«Большие силы, чем когда-либо, атаковали Малакку из Аче — двести двадцать судов; и среди них тридцать три были потрясающего размера и напоминали галеры с марселями, в то время как другие были среднего размера и меньше; и они несли силы в девятнадцать тысяч человек из лучших отборных солдат, которым всем было приказано не возвращаться живыми, не взяв Малакку. Они высадились у реки в полулегуа отсюда. Затем они начали маршировать с большими траншеями, валами и другими устройствами, пока не приблизились к стенам. Взяв гору Сан-Франсиско, они укрепились на ней и в течение четырех месяцев продолжали обстреливать стены города. Наша артиллерия также беспокоила их с валов, хотя траншеи и террасы не позволяли нам причинить им большой вред. Они уничтожили всю сторону Ибена, Бокачины и Сан-Лоренцо и не оставили ни дома, ни пальмы, ни церкви. Затем они попытались перейти на сторону Малакки, чтобы уничтожить ее пригороды и атаковать стены со всех сторон. Чтобы использовать всех своих людей, они выбросили все свои корабли на берег в тину реки. Это было их полное уничтожение, ибо подкрепления прибыли 21 октября из Индии с Нуньо Альваресом Ботельо — который сменил в управлении епископа, который правил и умер; у него было тридцать три весельных судна и одна тысяча португальских солдат, цвет знати и воинства Индии. После этого враг отступил к реке, где стоял их флот. Губернатор, не высаживаясь, занял позицию у входа, где он обстреливал их в течение сорока шести дней из всей своей артиллерии. У него была очень тяжелая артиллерия, которую он привез из Индии, из которой он стрелял с некоторых барж, которые он построил. Он так сильно беспокоил их этими пушками, что, хотя враг атаковал его, чтобы выбраться, они не смогли; и наконец сдались или бежали в горы и леса однажды ночью. Большое их число осталось в наших руках, а другие — в руках короля Пана и друзей-малайцев, которые помогали нам. Они бросили количество добычи, все свои корабли, артиллерию и т.д., так что из девятнадцати тысяч человек не осталось никого, кто мог бы по праву принести обратно новости. Португальцы собрали триста артиллерийских орудий, считая большие и малые, которыми крепость была хорошо снабжена, и артиллерия была отправлена в другие части. Версо, фальконы и аркебузы, которые они захватили, были без числа. Это была славная победа, которую наш Господь даровал этому городу Малакка. Соседние короли, которые были подданными Аче, немедленно решили принести оммаж, отправив своих послов». Так далеко отец Азеведо. 1

После одержанной победы над людьми Аче Нуньо Альварес Ботельо решил остаться зимовать в регионе юга. Он отправил некоторые корабли на Яву; и с ними большой галеон, принадлежавший врагу, и захваченных командира и капитанов. Он оставил двадцать три своих галиота с семьюстами отборными людьми, чтобы отправиться в погоню за голландцами.

Он начал с Хумбе, в тридцати легуа от Малакки, где у голландцев есть фактория для перца. У бара [реки] было два голландских корабля, которые вышли ему навстречу. Португальцы атаковали голландский корабль, который был очень красивым и пришел из Голландии годом ранее. Они дали залп, который попал в количество патронов и пороха, после чего корабль взорвался, хотя некоторые из голландцев, которые упали в воду, были подобраны. Затем португальцы напали на другой корабль, захватили его и отправили в Малакку. Они увидели, что в устье реки есть еще один большой корабль, и атаковали его. Голландцы, которые были на борту, покинули его. Португальцы захватили артиллерию, боеприпасы и другие вещи на корабле и подожгли его.

Узнав, что [вверх по] реке есть еще один корабль и что он грузит перец, португальцы решили отправиться захватить его. Они вошли в реку, атаковали корабль и, сами не зная как, он взорвался. Когда корабль затонул, образовалось мощное всасывание, которое потянуло за собой голландский [т.е. один из захваченных] скиф, в котором командир Нуньо Альварес Ботельо отдавал свои приказы. Храбрый джентльмен утонул там, без возможности кому-либо помочь ему; и с ним также утонули его добрые намерения и все, что этот флот ожидал сделать.

Вследствие преследований короля Конхинчины против миссионеров 2 — потому что торговля Макао отсутствовала некоторое время, и из-за великой засухи, которая длилась в течение четырнадцати месяцев — губернатор Дон Хуан Ниньо де Тавора приказал отправить посольство к указанному королю и для этой цели послал отца Антонио Кардина с некоторыми подарками. Отец достиг Турона, а оттуда отправился в Синао, двор короля. Король принял подарки от него, но, несмотря на это, принял его с очень немилостивым видом; и, не уступив ему то, о чем он просил, заставил его удалиться в Макао.

[К вышеуказанной реляции за 1629–1630 годы (которая, по-видимому, является лишь синопсисом или абстрактом, а не копией оригинального документа) добавлено следующее из другой и более поздней реляции:]

В годы с июля 1630 года до того времени в 1632 году, говорит реляция, был великий мир, и Филиппинские острова процветали; ибо помощь из Голландии не поступала голландцам, и их силы были слишком малы, чтобы беспокоить испанские владения архипелага и Молуккских островов. Однако спокойствие было нарушено в провинции Карага, где индейцы восстали и убили испанцев и реколетских монахов, которые наставляли их. Лидеры восстания были наказаны, и индейцы постепенно покорены.

1 Вышеуказанный материал в кавычках, как следует из сноски в рукописи Вентура дель Арко, взят из письма, написанного отцом Мануэлем Азеведо, ректором Манилы, 3 мая 1630 года. Очевидно, «Манила» — это ошибка вместо «Малакка», и письмо, вероятно, было написано в Манилу, а вышеуказанный раздел включен в реляцию, написанную из этого места.

2 См. отчет об основании этой миссии в томе XVIII, стр. 213.

Письма Таворы Филиппу IV

Новости о японском флоте и о укреплениях, которые были построены по этому случаю, без каких-либо расходов для вашего Величества.

Государь:

В июле прошлого, 629 года, через Новую Испанию я представил Вашему Величеству отчет о положении военных дел на этих островах; в ноябре того же года через Индию я дополнил его сведениями о новых событиях, произошедших к тому времени. Теперь же сообщаю, что в марте сего, 630 года, мы получили известие из Макао, доставленное вышедшим оттуда кораблем «Тринидад», о том, что японцы все еще негодуют из-за сожжения их джонки нашими людьми в порту королевства Сиам в 628 году, о чем я писал в других письмах. Сообщалось, что они снаряжают крупные флоты, чтобы отомстить нам в нашем порту и крепости на острове Эрмоса, а также в городе и прибрежных районах Манилы. Утверждалось, что японцы собрали сорок тысяч человек на различных судах голландцев и португальцев, которые они реквизировали, а также на множестве собственных кораблей. Я счел эти новости недостоверными, зная нрав японцев, однако решил воспользоваться ими, чтобы ускорить укрепление этого города и его окрестностей. Я предложил китайцам оказать услугу Его Величеству для облегчения этой нужды из их общинного фонда. Они предоставили четыре тысячи песо, на которые, а также благодаря другим усилиям, я построил два кавальера и небольшой крытый ход с каменным парапетом, возведенные из нетленного дерева, а также другие заграждения и оборонительные сооружения в Кавите. Благодаря им и укреплениям, которые, как я писал, были построены в прошлом году по аналогичному случаю, город остается хорошо защищенным. И я уповаю, с Божьей помощью, что к моменту моего отъезда отсюда укрепления станут еще лучше, так что город Манила и порт Кавите будут в большей безопасности с малым числом солдат, чем прежде с большим. В связи с теми же новостями было ускорено укрепление острова Эрмоса. Комендант дон Хуан де Алькарасо, отвечающий за него, пишет мне, что находится в таком состоянии, что не боится японцев, даже если они придут с такими силами, как сообщалось. Голландцы могут доставить больше беспокойства, если вернутся в этом году в порт Танчуй, как они делали в прошлом. Я готовлю помощь — не в том объеме, о котором просят и в котором нуждаются наши люди там, а в соответствии с той малой помощью, что пришла ко мне из Новой Испании.

Из прибывшего позднее китайского корабля, тайно вышедшего из королевства Япония, стало известно, что захваченные португальцы, голландцы и их суда, севшие на мель, все еще удерживаются там, и что флот не предпринимал никаких действий. [На полях: «Поблагодарить его за проделанную работу и [сообщить], что в отношении джонки распоряжения уже отданы».]

Помощь для Терренате

В середине ноября сего года я отправил обычную помощь для крепостей Терренате, поскольку это время является настоящим муссоном. Она была отправлена на двух кораблях, только что прибывших из Новой Испании, вместе с паташем. Все три судна были оснащены и несли достаточный отряд, чтобы им не пришлось пробираться в Терренате тайком или спасаясь от врага. Я был очень доволен этой отправкой как по этой причине, так и потому, что сэкономил на расходах и подготовке паташей, на которых обычно доставляется эта помощь. Господу нашему было угодно, чтобы, когда суда находились в двух легуа от порта этих островов, где им предстояло погрузить рис и другие продукты, их настиг жесточайший шквал, который заставил их сорваться со всех якорей, и буря немедленно понесла их, пока они не сели на мель. Флагман сел на песчаную мель, но после того, как мачты были срублены, он и паташ оказались вне опасности. Альмиранта села на рифы, где мгновенно разбилась в щепки. Ее мачта упала так удачно, что послужила мостом для людей, которые все спаслись таким образом. После того как буря утихла, появилась возможность извлечь артиллерию, серебро и значительную часть провизии, которую вез корабль. В результате была потеряна только лодка, которая была довольно старой. Два оставшихся судна были отремонтированы и продолжили путь. Поскольку они не могли взять всю необходимую провизию, я отправил из города еще один паташ, но он также потерпел крушение у этих берегов. Люди и провизия были спасены, и крушение произошло не по вине тех, кто отвечал за паташ, что было доказано в ходе проведенного по этому делу разбирательства. Я немедленно отправил другой паташ — ибо в вопросах помощи я не оставляю камня на камне — который совершил плавание. Все три судна вернулись из Терренате, куда они вошли в очень удобное время; поскольку часть наших людей покинула наши крепости по приказу губернатора Педро де Эредиа для соединения с людьми Тидоре в городе терренатцев, который находится под прицелом вражеских орудий, последние отвели в свои крепости корабль, ожидавший нашей помощи. Эта помощь вошла в Терренате в тот же день, когда враг отступил. После того как серебро и провизия были выгружены, планировалось выйти на флагмане флота снабжения, чтобы сразиться с вражеским кораблем; и это было бы исполнено, если бы той же ночью им на помощь не пришли два других корабля, что создало силы, значительно превосходящие наши. Сообщалось, что на острове Амбуэно находится тридцать голландских кораблей и что половина из них направляется в Терренате, чтобы сделать королем туземцев мавра, которого они хотят поставить во главе управления; а остальные идут к берегам Китая, острову Эрмоса и, возможно, к Маниле.

В последние два-три года этот враг обладал очень малой силой в этом море. Сейчас из писем я узнаю, что из Европы к ним прибыло восемнадцать кораблей и что яванцы сняли осаду с Джакарты, благодаря чему голландцы останутся более свободными, чтобы досаждать нам. [На полях: «[Сообщить ему], что сказанное им принято к сведению; и что во всем он должен действовать с той осмотрительностью, которая от него ожидается».]

О том, что обсуждается вопрос об эскортировании китайского флота двумя галеонами этого государства, поскольку об этом просил вице-король Индии.

Граф де Линарес, только что прибывший для управления Индией, просит меня отправить три галеона для эскортирования галиотов, следующих из Макао в Индию, которые называют «китайским флотом», предоставляя для покрытия расходов определенные льготы по пошлинам на товары и фрахтовым сборам этого торгового флота. Я обсудил этот вопрос с аудиторами и в Военном совете. Хотя выполнить все, о чем просит вице-король, невозможно, я договариваюсь о том, чтобы отправились по крайней мере два галеона, поскольку большинство голосов было за это; и потому, что это хорошо согласуется с решением прошлого года отправить галеон в Гоа за якорями и другими припасами, которые необходимо доставить оттуда. Главная причина — обязать этого вице-короля соединить свои галеоны с галеонами этого государства, чтобы хоть раз продемонстрировать значительную силу против врага. [На полях: «Пусть будет понятно, что считается несомненным, что решения, которые он примет, будут сформированы с той осмотрительностью и рассудительностью, которые от него ожидаются».]

Деяния Нуньо Альвареса Ботельо в Малакке

Нуньо Альваресу Ботельо сопутствовала большая удача в борьбе с врагом: он захватил два корабля и сжег два других, крупных и хорошо оснащенных, недалеко от фактории Джамби, что близ Джакарты. Еще большая удача ждала его при снятии осады с Малакки, где он захватил и перебил девятнадцать тысяч мавров из Ачеха, которые плотно обложили город. Однако оба события были омрачены смертью упомянутого капитана, о чем Ваше Величество уведомлено через Совет Португалии письмами из Малакки, которые прилагаются к сему. [На полях: «Пусть обо всем этом будет доложено Его Величеству, хотя весьма подробный отчет об этом деле будет представлен Советом Португалии».]

Экспедиция на острова Холо и Минданао

Другой род врагов, имеющихся у этих островов, — это мавры из некоторых близлежащих королевств. Те, кто проявлял наибольшую дерзость и необузданность с момента моего прибытия к управлению, — это жители королевства Холо. Для их наказания (в дополнение к наказанию, нанесенному два года назад) в этом году был подготовлен флот из трехсот пятидесяти испанцев и двух тысяч пятисот индейцев под командованием дона Лоренсо Олассо, мастер-де-кампо этой армии. После долгого и трудного плавания он прибыл с опозданием на остров и к главной крепости, где живет король. Они нашли деревню покинутой, а король, его вожди и большинство его людей укрылись на очень крутом холме, который они укрепили для этой цели. Он атаковал их на рассвете, уверенный, что их неосторожность облегчит ему вход и что оставшегося короткого времени хватит для совершения этого подвига. За очень короткое время он добрался до вершины холма, где находились прочные заграждения и укрепления врага. И если бы, подобно ему самому, нашлись другие, кто помог бы ему, он вошел бы в это место и захватил короля, все его семейство и вождей. Со стороны наших испанцев и индейцев не было проявлено необходимого рвения. Враг достаточно хорошо удерживал крепость при обороне, используя преимущество расположения, и нанес значительный урон нашим людям своей артиллерией, копьями и другим метательным оружием. По этой причине было сочтено лучшим отвести людей с холма и на время оставить затею, заняв армию сожжением деревень и разорением полей вокруг. При этом произошло много стычек с врагом, и многие из людей были убиты, так что считается, что они сурово наказаны. Погода не позволила довести предприятие до более удовлетворительного завершения.

Флот отправился оттуда на остров Минданао, который является одним из крупнейших островов этого архипелага, а его король — одним из самых могущественных врагов, которые были у этих туземцев. Сейчас он настроен дружелюбно, и мир был подтвержден с прибытием мастер-де-кампо, так что я надеюсь, что он продлится несколько лет. Я увеличил жалованье офицерам и рядовым солдатам, отличившимся в том случае, и пытаюсь сократить его у тех, кто этого не сделал, чтобы это послужило предостережением. [На полях: «Когда мы узнаем о решении, которое он принял, пусть об этом будет доложено Его Величеству».]

Умиротворение индейцев Кагаяна

Дела в Кагаяне находятся в лучшем состоянии, чем прежде. Некоторые индейцы уже приведены к повиновению Вашему Величеству, а остальных принуждают к этому. Я надеюсь на хороший результат. Да дарует Господь наш исход, который Он знает как наиболее желательный. Да хранит Он католическую и королевскую особу Вашего Величества, с приумножением королевств и государств, как мы, Ваши вассалы, желаем и как необходимо христианскому миру. Манила, 30 июля 1630 года. Государь, покорный вассал Вашего Величества,

Дон Хуан Ниньо де Тавора

[На полях: «Хорошо. Пусть копия этого письма будет отправлена Его Величеству, чтобы он был обо всем информирован».]

Управление в отношении судебных и военных дел

Государь:

Завершив свою депешу и ожидая депешу королевской Аудиенсии, чтобы подписать ее (они предварительно совещались со мной относительно дел, о которых собирались писать), я узнал, что аудиторы запечатали письмо и отправляют его другим путем, так как не желали, чтобы я видел или подписывал его. Это исключительное новшество; но, чтобы избежать больших беспорядков, я, пока они были в сборе, попытался сказать им, какое зло они творят, пытаясь ввести такое новшество, столь неуместное; ибо я не стал бы мешать им свободно писать все, что они сочтут нужным для королевской службы Вашего Величества, и не рассердился бы, если бы их мнение отличалось от моего. Но они не должны были писать ничего неправдивого, чего я не мог бы видеть; так они избежали бы нарушения этим новшеством мира и согласия, в которых мы жили эти четыре года. Я умолял их исполнить обязательства своей должности, а именно: жить в согласии со своим президентом и писать свое мнение с той правдивостью, которая требуется, показывая, что ими движет не злоба, а лишь желание действовать правильно. [Я сказал им, что] они должны поступить, как в предыдущие годы, а именно: позволить мне подписать письмо. Я предупредил их о том, какой ущерб наносится Вашему Величеству отсутствием согласия между президентом и аудиторами; и я заявил им, что именно они объявляют войну, поскольку упорствуют в попытках заставить меня подозревать, что они пишут обо мне вещи, которые не осмеливаются сказать мне в лицо. Это то проявление, которое они могли бы сделать в случае какого-либо предательства или плутовства с моей стороны. У них было мало что ответить на эти доводы, но, несмотря на это, они не пожелали привести свое поведение в соответствие с должным, а предпочли упорствовать в своем. Это вынудило бы меня предпринять демонстративные действия, которых требует случай, если бы я не принимал во внимание службу Вашему Величеству больше, чем действия, которых заслуживает пылкость их страстей.

Нападки на распоряжения правительства со стороны аудиторов, приказывающих королевским чиновникам выплатить им треть [жалованья], вопреки любому распоряжению правительства.

2. Вместе с этим они совершили еще одну нападку на правительство, а именно: уведомили королевских чиновников актом о том, что те должны немедленно выплатить им их треть [жалованья], вопреки любому распоряжению, которое они могли иметь на сей счет, поскольку таковое исходило не от Вашего Величества. Это они заявили из-за распоряжения правительства о том, что ничего не должно выплачиваться без его указа. Это распоряжение было отдано всеми моими предшественниками, и сами аудиторы ратифицировали его, когда управляли, что видно из приложенных записей. Я был возмущен этим действием из-за их дерзости пытаться противостоять распоряжениям правительства и из-за слабого основания, которое у них было для этого: ибо никогда им не было причитаемо больше, чем треть за апрель, так как казна в это время пуста; и у нас во всем городе нет места, где можно было бы достать деньги, и с большим трудом мы можем получить скудную помощь для солдат и матросов. Эта треть выплачивается аудиторам в июне или июле, когда серебро приходит из Новой Испании. А теперь, поскольку оно прибыло около десяти дней назад, а их треть не была выплачена, потому что я нахожусь здесь, в Кавите, занимаясь отправкой кораблей, они проявили такое нетерпение, что, не удосужившись напомнить мне о своей нужде, чтобы я мог приказать выплатить им немедленно, они издали вышеупомянутый акт — копию которого, вместе с ответом королевских чиновников, я прилагаю. В прошлом году они сами просили меня не выплачивать им апрельскую треть до тех пор, пока не наступит срок августовской, так как хотели получить их вместе. Это показывает, как мало неудобств следует из того, что они не получили ее в этом году в июле. Конечно, все эти действия — порождение их натуры, [и показывают] двуличность и обман, с помощью которых они вооружаются, чтобы нарушить мир, возможно, потому, что увидели, что инспектор, которого ожидали, не приехал ни в этом, ни в прошлом году, с приездом которого я надеялся обрести покой. Но раз он не приехал, мне придется сделать самому то, что я хотел сделать чужими руками, — а именно: дать аудиторам понять, какое уважение они должны питать к своему губернатору и президенту. Сказав это, я перейду к ответам на пункты письма, о которых я слышал от них самих и которые, по их словам, они написали Вашему Величеству. Попутно я отвечу этому Совету на главные жалобы, которые, как я полагаю, могут противоречить моему методу управления. Немалым утешением служит то, что все они касаются пунктов или споров о правосудии, а не недостатков, нарушающих мои обязательства; ибо именно они могли бы причинить мне некоторую боль.

О том, что нецелесообразно, чтобы королевская Аудиенсия несла бремя посещения тюрьмы Тондо и тюрьмы Париан китайцев.

3. Первый пункт касается того, что королевская Аудиенсия ходатайствует о том, чтобы им было приказано посещать тюрьмы деревни Тондо и Париан санглеев. Это не кажется справедливым; ибо, хотя эти тюрьмы находятся недалеко от Манилы и внутри района пяти легуа, на который распространяется [юрисдикция] Аудиенсии (что является доводом, на котором они настаивают), все же в этих местах есть свои алькальд-майоры, и это отдельные юрисдикции, и именно этим чиновникам надлежит проводить инспекцию тюрем, как Аудиенсии — в своих. Правда, ординарные алькальды и судьи суда (которые и есть сами аудиторы) производят аресты в Тондо и в Париан в силу пяти легуа; но они помещают заключенных не в тюрьмы этих судов, а в тюрьму суда или тюрьму этого города. Пример, на который они ссылались, — а именно, что тюрьмы пригородов Мехико посещаются по субботам аудиторами, — в данном случае неуместен; ибо те тюрьмы находятся в ведении коррехидора и являются отдельными, поскольку город велик и нуждается в этих разных тюрьмах. Но тюрьма Такубаха, которая находится в полулегуа или чуть дальше от города, не посещается Аудиенсией, потому что у нее есть свой алькальд-майор. И несомненно, что поскольку санглеи заключены в этих тюрьмах Тондо и Париан, королевская Аудиенсия претендует на право посещать их, ибо вся их забота — приобрести полную власть над этим народом. Я достаточно писал Вашему Величеству по этому пункту. Для Вашей службы было бы целесообразно запретить этой королевской Аудиенсии рассматривать любое дело, касающееся санглеев.

Причины для принятия отставки репортера Аудиенсии с его должности.

4. Второй пункт касается того, что они говорят, будто я принял отставку лиценциата Уманьи, репортера этой королевской Аудиенсии, с его должности. Факт в том, что причины, которые он мне привел, обязали меня сделать это — не столько из-за его слабого здоровья и зрения, хотя и это есть, сколько из-за дурного обращения, которому его подвергали аудиторы, без возможности для меня дать ему хоть какое-то облегчение, так как я не всегда присутствую на заседаниях. Аудиторы невыносимы; и, хотя этот человек прослужил в этой должности много лет, они в конце концов довели его до того, что он ежедневно искал бесчисленные предлоги, чтобы не приходить в Аудиенсию. А поскольку трудно всю жизнь бороться в одном деле, касающемся обычного делопроизводства, я счел менее неудобным принять эту отставку. Тем временем, пока Ваше Величество не предоставит средство, им было позволено выбирать любого, кто есть в городе. Но никто их не удовлетворяет; потому что, поскольку нет никого, кто мог бы их терпеть, нет ни одного адвоката высокого положения, который принял бы эту должность.

О том, что аудиторы дают злонамеренную информацию, когда говорят, что губернатор препятствует представлению отчета о правительственных исках королевской Аудиенсии.

5. Третий пункт заключается в том, что аудиторы жалуются, будто я не позволяю представлять отчет о правительственных исках в Аудиенсию. В качестве примера они приводят апелляцию, поданную монахами св. Августина на эдикт, изданный по ходатайству города, предписывающий собрать всех лавочников-санглеев в Париан. Хотя это была необходимая мера, и королевская Аудиенсия не имела права вмешиваться в дело, столь явно относящееся к правительству, как проживание санглеев в той или иной части, все же я не делаю и не делал того, что они говорят по этому вопросу, о препятствовании представлению отчета — что будет видно из актов, которые я прилагаю и которые цитируются в письме о правительственных делах, где упоминается этот пункт. Из этих актов будет видно прямо противоположное тому, что, как они мне говорят, они написали.

О том, чтобы назначенные на судебные должности были адвокатами.

6. Четвертый пункт заключается в том, что они говорят, будто в этой королевской Аудиенсии мало адвокатов, так как я всегда держу их занятыми на судебных должностях, которые должны быть сохранены для людей заслуженных. Правда в том, что на всех островах не более пяти адвокатов; и что за четыре года, пока я здесь управляю, я не занимал на судебных должностях более двух — а именно: доктора Хуана Фернандеса де Ледо в Париан (это должность, которая не мешает ему практиковать право, поскольку он делает это в том же городе, и срок его полномочий уже истек) и доктора Луиса Ариаса де Мора (которого я занимал только на должности в Ла-Лагуна-де-Бай, что в трех легуа отсюда, и на которой я его держу из-за прошения об этом провинциала и монахов св. Франциска, которые являются служителями, отвечающими за эти миссии). Они заверили меня, что у них много лет не было алькальд-майора, который принес бы больше удовлетворения в этой провинции. Поскольку Ла-Лагуна, откуда привозят лесоматериалы для судостроения в Кавите, сильно зависит от монахов, и без последних индейцы ничего бы не делали, а мне важно иметь там человека большой точности, чтобы рубка и отправка леса не прекращались, а следовательно, и строительство и ремонт кораблей; и поскольку в этой стране так мало методичных людей, когда есть один, я стараюсь удерживать его на должности все время. Что касается назначения адвокатов на судебные должности, я не ввел никаких новшеств, ибо мои предшественники делали то же самое; и такие люди могут быть не менее подходящими для этих должностей, чем солдаты. Здесь, Государь, адвокатам почти нечего делать, и они умирают с голоду. Поскольку они граждане и женились в этой стране, их нужно поддерживать, по крайней мере, чтобы у губернаторов был кто-то, с кем можно посоветоваться относительно сомнений, возникающих с аудиторами. Это причина недоброжелательности, которую последние проявляют к ним.

Откуда возникает оппозиция аудиторов к концессии на винодельни, которые были предоставлены семинарии для мальчиков-сирот.

7. Пятый пункт — это то, что они говорят о концессии на санглейские винодельни, которые были уступлены семинарии для мальчиков-сирот. Для оправдания этого я отсылаю к разделу письма, который я пишу по этому вопросу в письме о правительственных делах, и к документам, которые цитируются в этом письме, они достаточно ясны. Я знаю, что оппозиция, проявленная к этому, управляется лиценциатом Маркосом Сапатой, который, поскольку он лишь недавно был наделен властью, активно занимался нападками на эти винодельни, так как думал, что оказывает большую услугу обществу; и поскольку стало ясно, что недостатки этого дела не имеют той важности, которую он воображал, он несколько уязвлен. Я умоляю Ваше Величество рассмотреть этот пункт и не позволить никакой недоброжелательности помешать столь превосходному делу, как завершение семинарии для этих мальчиков, без каких-либо затрат для королевской казны и без какого-либо ущерба для общества.

Отчет о разрешении на азартные игры, которое дается китайцам во время их праздника.

8. Шестой пункт — это то, что они говорят о разрешении, которое дается санглеям играть в азартные игры в течение двух недель их праздника. Они утверждают, что это пагубная вещь для общества. Я, Государь, был даже более строг в этом, чем мои предшественники, которые ввели это по прошению самих санглеев, чтобы держать их в покое и избежать больших неприятностей, так как эта нация по природе чрезмерно склонна к азартным играм. Кажется разумным, что если им не разрешено играть в течение года, то это должно быть уступлено им на время их праздника, который является временем их каникул. Ваше Величество приказали позволить неверным жить по их собственным обычаям во всем, что не противоречит естественному закону или не противостоит доброму примеру христиан, на чьей земле они живут. Кажется очень соответствующим закону и хорошему управлению держать этих людей довольными и спокойными, и это делается. Эта страна не может обойтись без неверных санглеев, ибо именно они привозят нам продовольствие из Китая. Следовательно, необходимо позволить им жить по-своему во всем, что не наносит ущерба вере и свету разума. Азартные игры — дело безразличное, и хотя правда, что если предаваться им чрезмерно, то следуют неприятности, которые испытываются с этими санглеями, все же эти неприятности не следует возлагать на того, кто дает им разрешение разумно предаваться развлечению. Известно как достоверный факт, что санглеи будут играть в азартные игры, с лицензией или без нее; и что не хватает граждан, и даже сыновей и родственников аудиторов, которые будут покрывать их за это. Поэтому я счел менее хлопотным дать им умеренное разрешение (такое, как то, что предоставляется им на время праздника) и попытаться предотвратить опасность возникновения других и больших неприятностей, делая санглеев беспокойными и недовольными, и играющими тайно весь год в домах или воротах частных лиц. Правда, некоторые монахи проповедовали против этого; но я приказал одному из них, который считается самым ученым, дать мне в письменном виде свои причины для противодействия этому. Также посоветовавшись с моим духовником и другими теологами, которые были того мнения, что это не дело для отягощения совести (и я не знаю, почему аудиторы должны думать, что религиозные, давшие это мнение, позволили увлечь себя желанием льстить мне, обременяя свою собственную совесть, чтобы спасти мою), я скорее убежден, что тот, кто проповедовал обратное, был побужден к этому своим или чужим предубеждением в оппозиции к правительству. Мнения обеих сторон находятся в моем распоряжении, с полным изложением всего, что есть по этому предмету. Если Ваше Величество пожелает, их можно отправить Вам очень легко; и я сделал бы это немедленно, если бы они не напомнили мне об этой жалобе в столь критическое время.

Основание для жалобы аудиторов на то, что губернатор не позволяет им посещать провинции.

9. Седьмой пункт. Мне также сообщают, что аудиторы пишут, будто я не позволяю им ездить с визитами в провинции. Я не знаю, чтобы этот предмет обсуждался в мое время. Также я не знаю, было бы целесообразно исполнение этого в районах, где индейцы так бедны и так обременены репартимьентос и верфями, перевозкой продовольствия и продуктов и другими вещами, которые неизбежны на службе Вашего Величества. Если в дополнение ко всему этому их еще обременять расходами на визит аудитора, они станут еще более раздавленными. Однако я не буду закрывать дверь в этом вопросе; и если я сочту необходимым для службы Вашего Величества отправить какого-либо аудитора в провинции, это будет сделано. Однако я вполне уверен, что им будет не очень легко отправиться в самые нуждающиеся провинции, которые являются самыми бедными и самыми отдаленными.

О том, что есть специальная книга, в которую вписывается мнение Аудиенсии, когда с ними обсуждаются назначения.

10. Восьмой пункт. Что касается назначений на судебные должности и энкомьенды, они говорят, что я обсуждаю их с королевской Аудиенсией в соответствии с указом, в котором Ваше Величество приказывает это, но что их мнения не записываются. Хотя я не знаю, чтобы указ предписывал такую вещь — поскольку в нем лишь сказано, что если аудиторы придерживаются противоположного мнения, то должно быть исполнено то, что решит губернатор, и они должны уведомить Ваше Величество о своем мнении, — все же книга была подготовлена, чтобы вписывать туда эти мнения. Я не знаю, чтобы возникал какой-либо случай, когда это было необходимо, ибо из всех предложений, которые я сделал, только одно было оспорено всей Аудиенсией, и которое я пытался исполнить, хотя они были противоположного мнения. В конце концов, я не исполнил его, уступив их суждению, и таким образом нечего было писать.

Малое основание, которое имеют аудиторы для жалобы городу на назначение адмиралом, которое было дано капитану Диего Лопесу Лобо.

11. Девятый и последний пункт, который, как мне говорят, написан в этом письме, — это ходатайство к Вашему Величеству приказать, чтобы, поскольку должности командующего и адмирала являются самыми важными из всех, что предоставляются на этих островах, назначения на них подлежали консультации с Аудиенсией. Для этого, как мне говорят, они используют случай с назначением, которое я сделал в этом году адмиралом в лице капитана Диего Лопеса Лобо, — утверждая, что он не гражданин, а иностранец, и что он заинтересован в захвате сиамской джонки, которая, как они говорят, по слухам, оценивается более чем в триста тысяч песо. Начиная с последнего, то, что они говорят, вне всякой правды, как будет видно из счетов, составленных бухгалтером и оценщиком счетов Хуаном Баутистой де Субиагой, чье свидетельство я прилагаю. Что сделал капитан Диего Лопес Лобо, так это захватил ту джонку и привел ее в Манилу, в чем он настолько далек от того, чтобы навлечь неудовольствие, что, напротив, одним этим действием он заслужил место адмирала, которое ему дано; ибо, помимо того, что он достиг того, что ему было приказано, он вел себя настолько честно при захвате судна, что ни для себя, ни для других не позволил взять ничего важного, посадив на него надежного командующего с десятью солдатами, которые привели джонку как она была в Манилу, не растратив ничего из товаров. Так он исполнил приказ, данный ему, чтобы не было грабежа, но чтобы он привел ее, как нашел, со всей верностью; поскольку она была взята не как абсолютный приз, а путем репрессалий, как я писал в другом письме. Что касается того, что упомянутый Диего Лопес Лобо не является кастильским гражданином, а португальцем (что было камнем преткновения для аудиторов и граждан и мотивом, который побудил город жаловаться Вашему Величеству), я не знаю, чтобы было преступлением или недостатком быть португальцем. Диего Лопес — сын второго Лопеса Лобо, дворянина, ранг которого может быть легко установлен в том Совете. Он отправился в Восточную Индию на службу Вашему Величеству, где прожил десять лет. Оттуда он приехал на эти острова, где я нашел его достойно служащим с ротой пехоты, которая была дана ему доном Фернандо де Сильвой в течение года, пока он управлял здесь. В течение всего того года и четырех лет моего управления он имел свой дом и проживание в Маниле, что кажется достаточным для того, чтобы называть себя гражданином. Недавно представилась возможность отправить его к тому двору, чтобы обсудить союз постов и вооруженных сил Южного моря, о чем я пишу в отдельном письме. Поскольку он человек, который был под обеими коронами Португалии и Кастилии, и из-за его ранга и хороших качеств я подумал, что нет другого, кому я мог бы лучше доверить дело столь великого момента. Воображая, что, поскольку это служба для Вашего Величества, город рассмотрит это благосклонно, я поручил ему это дело. Но поскольку нет иной цели, кроме личного интереса, мало кто уступает свою выгоду ради общего блага и службы Вашему Величеству. Восемь или девять граждан — все энкомендеро, наименьший из которых имеет четыреста пятьдесят шесть даней, — не убив многих мавров, [услуга], за которую они должны были бы требовать пост для Кастилии, представили петицию городу, подписанную их именами, которой они просили город противостоять упомянутому выбору. Город принял петицию и отправил ее мне в мой совет вместе с рядом указов Вашего Величества, которые обсуждают вопрос о назначении на посты командующего и адмирала, — как если бы я не видел их или не смотрел, имеет ли место среди них персона Диего Лопеса. Пост командующего был предоставлен гражданину, самому почитаемому из самых почитаемых в этом городе. Пост адмирала для обратного рейса (который является выгодным постом) был дан другому гражданину, также женатому в этом городе и одному из его достойных людей. Только внешний рейс был предоставлен Диего Лопесу, чтобы он мог предстать перед глазами Вашего Величества более подобающе, поскольку выгода составляет не более половины жалованья и размещения его собственного поста. Восемь или девять граждан, которые пользуются хорошими доходами (один из них имеет две или три тысячи песо), не будучи лучшими рыцарями или солдатами, чем Диего Лопес, жалуются. Все это было придумано одним или двумя беспокойными духами, просто чтобы сделать заслуги, из мести за то, что не удалось получить должность управляющего города, и которые претендовали вести переговоры для определенного лица, которое не было подходящим. Здесь все, что отличается от губернатора и противостоит ему, делается со злым умыслом, а не из рвения к общественному благу. Суть петиции прилагается к сему, на случай, если город забудет отправить ее. Я прошу Ваше Величество оказать мне милость приказать изучить ее; и что ввиду критики, которую они пытаются сделать в ней на лояльность и верность португальской нации, и власти, которую они пытаются взять в том, что говорят, что они не желали противостоять назначению капитана пехоты, Ваше Величество прикажет, чтобы им было дано внушение и наказание, которых заслуживает их дерзость. Я еще не сделал этого, чтобы избежать больших беспорядков в то время, когда мы пытаемся осуществить союз португальских и кастильских постов и вооруженных сил в этом Южном море. Этот союз — единственный способ изгнать врага из этого моря. В то время, когда много кастильских солдат пришло в Индию и когда в крепостях Малуко и Манилы находится более двухсот португальских солдат, альфересов и капитанов, эти люди [которых я упомянул] плохо удовлетворены и сеют расколы среди них всех. Пусть Ваше Величество прикажет изучить это и предоставит облегчение, которое оно требует. И если будет обсуждение вопроса о том, чтобы угодить аудиторам в том, о чем они просят, — а именно, чтобы назначения на эти посты были предоставлены им, — будет лучше для Вашего Величества приказать, чтобы посты были даны их сыновьям и братьям, которые являются лицами, для которых они желают их, хотя эти люди не имеют заслуг, которые требуются для таких мест. Если бы они имели заслуги, таким людям не нужно было бы пытаться получить их.

Происхождение вышеуказанных жалоб и других подобных им

12. Это предрешенный вывод, Государь, в Индиях больше, чем в других регионах, что тот, кто будет управлять праведно, будет иметь много соперников; ибо те, кто обычно приезжает сюда, приезжают с желанием накопить богатства. Это причина, которая влечет их из родного места; но, поскольку богатство не всегда получается так быстро, как они хотели бы, они становятся обидчивыми. Поскольку вполне естественно для низких людей приписывать себе больше, чем они заслуживают, ничто не удовлетворяет их; и они проводят все свое время, завидуя тому, что дается другим, и принижая их услуги и заслуги, и жалуясь на правительство, ропща открыто против того, кто отвечает за него, и обвиняя его бесчисленными свидетельствами. Некоторые из низших чиновников среди тех, кого Ваше Величество имеет в Индиях, не избегают делать это. Такие люди желают, чтобы их посты были расширены в авторитете и прибыли — в авторитете не ради чести, ибо один не заботится об этом в Индиях; но ради прибыли, которая формирует их желание и фиксированную цель. Ибо если, случайно, есть слуга, родственник или последователь, которому не дается все, что такой чиновник желает, и когда он желает, и так быстро, как он желает, дружба немедленно разрывается, и королевская служба платит за это, ибо такой министр больше не склонен к ней, и только пытается причинить ей неприятности и работать против всего, что предлагает губернатор.

Усилия, которые были предприняты для успокоения жалоб

13. Зная это по опыту четырех лет управления, я принял все возможные меры, чтобы урегулировать как можно лучше этих недовольных; но поскольку пределы моего долга перед Богом и Вашим Величеством не могут быть перейдены, как бы я ни желал и ни пытался угодить им, я узнал, что я очень отсталый и что они обвиняют меня бесчисленными свидетельствами. Я прошу Ваше Величество быть уверенным, что я служу Вам с большой преданностью и с желанием преуспеть в том, что я должен своему рождению. Королевские доходы тратятся с большой осмотрительностью, как будет видно из счетов, отправленных в этом году в тот королевский Совет. Военные дела предпринимаются после полного совета. Мое присутствие в правительстве постоянно. Общество спокойно. Солдаты находятся в лучшем состоянии дисциплины, которое может быть. Корабли отправляются по муссонам. Провинции подкрепляются в надлежащее время. Торгуемая ткань добывается с помощью соседних королей и всех Ваших агентов; и Ваше Величество держит их занятыми как в Индии, так и на этом архипелаге. Индейцы менее угнетены, чем когда-либо, и, как я писал в другие годы, большое количество бремени было снято с них. Ни один испанец не найден, который был бы плохо обойден словами. То, что было распределить, было среди многих, и все поддерживаются этим, хотя и недовольны. Город был укреплен и украшен. Наконец, я утверждаю, что я не обеспечу из Филиппин к концу восьми лет, если Бог даст мне такую долгую жизнь, и Ваше Величество сохранит меня на островах, приданое, которое принесла донья Мадалена, хотя я живу (как это факт) так умеренно. Признавая это, я не знаю, что еще остается или должно быть сделано.

Разрешение, испрашиваемое губернатором на отъезд с Филиппин

14. Я писал так подробно не из страха, что кто-то написал против меня, — ибо думать, что никто не сделал бы этого, было бы большим высокомерием, — а только чтобы дать отчет Вашему Величеству о том, что происходит здесь; просить прощения за мои упущения, и чтобы Вы не верили тем, кто подвержен страсти; и чтобы Вы были довольны отозвать меня отсюда, как я просил Вас в прошлом году. Труд, переносимый здесь, огромен, и у меня теперь мало сил и здоровья, чтобы быть в состоянии переносить его, когда у меня так мало успеха в достижении моих лояльных желаний. Мои агенты представят мемориалы в тот королевский Совет, в которых я прошу Ваше Величество о некотором вознаграждении и удобствах, с которыми можно покинуть это изгнание. Я обещаю себе очень щедрое от Вашей королевской доброты и щедрости, пропорционально моим услугам и услугам моих предков и праотцов. Да хранит Господь наш католическую и королевскую особу Вашего Величества, с приумножением королевств и государств, как необходимо христианскому миру. Кавите, 4 августа 1630 года. Государь, покорный вассал Вашего Величества,

Дон Хуан Ниньо де Тавора

1 Упомянутый здесь праздник, судя по его продолжительности, по-видимому, означает два праздника, соблюдаемых китайцами в первом месяце года — Новый год и «праздник фонарей». См. описания этих и других праздников в книге Уильямса «Срединное королевство», т. ii, стр. 76–84; и в книге Уинтерботхэма «Китайская империя», т. ii, стр. 49, 50, 138–142.

История ордена св. Августина на этих Филиппинских островах

By Fray Juan de Medina, O.S.A., Manila, 1893 [but written in 1630].

Источник: Переведено с копии вышеуказанной работы, находящейся у редакторов.

Перевод: Этот документ переведен (и частично резюмирован) Джеймсом А. Робертсоном.

История августинского ордена на Филиппинских островах

Фраем Хуаном де Мединой, O.S.A.

История событий ордена нашего великого отца св. Августина на этих Филиппинских островах, со времени их открытия и колонизации испанцами, со сведениями о памятных событиях. Составлено достопочтенным отцом, фраем Хуаном де Мединой, 1 уроженцем Севильи, бывшим служителем деревень Ибахай, Аклан, Думангас, Пасси и Панай, викарием-провинциалом этого острова 2 и приором монастыря Санто-Ниньо де Себу. Написано его собственной рукой в 1630 году. Летопись монахов ордена нашего отца св. Августина на Филиппинских островах со времени их открытия и колонизации испанцами по приказу и повелению дона Филиппа II, короля и суверена Испаний.

Глава I

[Повествование Медины открывается экспедицией Легаспи и ролью, которую сыграли в ней августинец Андрес де Урданета и его спутники. Филипп II, решив снарядить экспедицию на западные острова, «поручил это дело вице-королю Новой Испании, в то время дону Луису де Веласко, человеку столь великого достоинства во всех делах, что он никогда не получал адекватной похвалы. Король дал ему во всем широкие и самые полные полномочия назначать командующего и чиновников, а также заключать с ними любые соглашения и договоры, которые казались ему наиболее выгодными для него и для королевской службы. Они всегда должны были прислушиваться к совету отца фрая Андреса де Урданеты... Его Величество оговорил, что Урданету следует во что бы то ни стало убедить предпринять экспедицию лично», взяв с собой таких других монахов того же ордена, каких он сочтет нужными. Король написал Урданете следующее:]

Я Король. Достопочтенному отцу фраю Андресу де Урданете из ордена св. Августина: Я был проинформирован, что, будучи мирянином, вы сопровождали флот Лоайсы и прошли через Магелланов пролив и область специй, где провели восемь лет на нашей службе. И поскольку мы только что поручили дону Луису де Веласко, нашему вице-королю той Новой Испании, отправить два корабля для открытия Западных островов в направлении Молуккских островов и дать им инструкции, как действовать, в соответствии с данными ему указаниями; и поскольку, ввиду большого запаса знаний, которыми, как говорят, вы обладаете о делах той земли, и поскольку вы понимаете, как вы это делаете, ее навигацию и являетесь хорошим космографом, было бы очень способствующим отличным результатам, как в том, что касается упомянутой навигации, так и в службе Господа нашего, чтобы вы сопровождали упомянутые корабли: поэтому я прошу и поручаю вам сопровождать упомянутые корабли и делать то, что будет приказано вам упомянутым нашим вице-королем. Помимо службы, которую вы таким образом окажете Господу нашему, я буду очень сильно обслужен и приму к сведению это дело, чтобы вы могли получить милости, которые предлагаются. Вальядолид, 24 сентября 1559 года.

Я Король По приказу Его Величества: Франсиско де Эрасо

[Об Урданете отец фрай Эстебан де Саласар замечает, что «его преданность и святость невозможно кратко рассказать, в то время как для его воинской доблести и деяний потребовалась бы целая книга». Он был выдающимся навигатором того времени и «добавил ветер, называемый моряками huracán, к компасу. Моряки верят, что когда дует этот ветер, дуют все остальные ветры, числом тридцать два, и что получается только один ветер с круговым направлением от полюса к полюсу». Далее следует краткий обзор жизни Урданеты. Его юность была в значительной степени проведена в итальянских войнах, а более поздние годы — в Южном море. Он сопровождал экспедицию Лоайсы в 1525 году. «К его столь широкому опыту добавлялся тот факт, что он был человеком, сведущим в космографии и астрологии... и поэтому он лучше всего подходил для открытия обратного пути в Новую Испанию с тех островов, вещь, считавшаяся очень трудной и никогда еще не сделанная, хотя и предпринимались попытки». Он присоединился к злополучной экспедиции Сааведры на островах в попытке найти обратный путь, но они были вынуждены вернуться на Молуккские острова. Вскоре после своего возвращения в Испанию он снова отправился в Новую Испанию, где в 1542 году «вице-король дон Антонио де Мендоса назначил его генералом флота» новой экспедиции. «Он умолял освободить его, так как любил свой покой... или потому, что опасался за успех экспедиции... Поэтому вместо него был назначен Руй Лопес де Вильялобос; но его плавание было очень неудачным. Впоследствии, устав от мира и разочаровавшись в нем, Урданета принял облачение нашего отца св. Августина в знаменитом монастыре Мехико, где он посвятил себя настолько тщательно делам религии и добродетели, что можно было бы поверить, что он был воспитан для их соблюдения все дни своей жизни, настолько он был забывчив о том, что видел в мире, как если бы никогда не жил в нем. Но когда он, казалось, наслаждался величайшим спокойствием и покоем, Бог вывел его из кельи и поставил во главе новых навигаций...»]

Главы II и III

[После получения писем короля вице-король Новой Испании, «с согласия Аудиенсии, вызвал отца-августинца Фрая Андреса де Урданету и, вручив ему лично письмо, пришедшее для него от Его Величества, указал ему на важность экспедиции и великие духовные блага, которые она принесет». Когда Урданету настоятельно просили принять это поручение, он ответил, что должен сначала посоветоваться со «своим настоятелем, который для него был вместо Бога». Согласие и приказ последнего были получены без промедления, и Урданета принял участие в экспедиции «с такой радостью и ликованием, что огонь, пылавший в его сердце, был ясно виден по его рвению». В продолжение проекта «вице-король принял меры к созданию верфи в Пуэрто-де-ла-Навидад — в ста двадцати легуа от города Мехико, расположенной на девятнадцати с половиной градусах северной широты, — чтобы можно было построить три или четыре судна разного водоизмещения»; ибо эта экспедиция должна была не только открывать маршруты, но и колонизировать острова, и вступать во владение ими. По совету Урданеты командующим экспедицией был выбран «Мигель Лопес де Легаспи, прославленный дворянин, человек великой рассудительности и доблести, а превыше всего — превосходный христианин», причем вице-король тщательно советовался с монахом, чтобы сделать хороший выбор. 3 Обсуждая плавание, Урданета «предложил сначала отправиться на открытие Новой Гвинеи. Он выразил уверенность в великих преимуществах, которые это принесет, главным из которых было то, что она могла стать перевалочным пунктом ко всему миру. Новая Гвинея находится близ экватора и простирается на восток на триста легуа, а на север — на пять или шесть градусов. По этой причине возникали сомнения, является ли она материком, поскольку она простирается так далеко к Соломоновым островам 4 или к Магелланову проливу. Однако теперь, когда противоположный берег Магелланова пролива был пройден, сомнение было развеяно, и было обнаружено, что это не продолжение той земли, а остров, окруженный водами Южного моря. Отец Урданета открыл этот остров в компании Альваро де Сааведры. В 28-м году он вернулся к этой земле и бросил якорь, когда потерпел крушение из-за ужасных штормов, которые они испытали и которые вынудили их повернуть назад. Тогда они не высадились на берег, но с побережья остров казался очень приятным и демонстрировал хорошие якорные стоянки и порты. Его жители — чернокожие, высокие, крепкие и в целом хорошо сложенные. Поэтому отец Урданета счел целесообразным сначала отправиться на этот остров и совершить несколько вылазок, пока они не смогут обнаружить его богатства, и если он окажется плодородным и подходящим, колонизировать его. Если же он не будет подходящим, то все равно один из его портов будет иметь большое значение, чтобы служить станцией для всех других экспедиций, которые они, возможно, пожелают совершить ко всем островам архипелага, которые бесчисленны и почти все не открыты». Вице-король, хотя и не возражая против мнения монаха и даже давая ему понять, что оно будет принято к исполнению, в конечном итоге отдал другой приказ.]