«Журнал «Менора», Том 1, 1915»

By Israel Friedlaender, Ph.D.

Professor at the Jewish Theological Seminary of America

12o. With a Map. $1.25 net

Популярный очерк о польских и российских евреях, чья черта оседлости является полем битвы тевтонов и славян. Книга проясняет проблему российского еврейства, которая по окончании мировой борьбы потребует внимания как государственных деятелей, так и гуманистов. Она интерпретирует сложную психологию российского еврея, который становится важным фактором в жизни Америки.

ALL BOOKSELLERS

G. P. PUTNAM'S SONS

NEW YORK, 2-6 West 45th Street LONDON, 24 Bedford Street

Kindly mention The Menorah Journal when writing to advertisers

Until January 15, 1916

The Menorah Journal will present as a special gift to all new and renewing subscribers (on request) a copy of the Portrait of Theodor Herzl from the autographed etching by Hermann Struck (the frontispiece to this issue), printed on art paper, and admirably suited for framing. The Portrait will be sent, carefully wrapped, to any address desired. Present subscribers may secure this gift by remitting now for an extension of their subscription for one year, regardless of the date when their present subscription expires. For each subscription secured from friends, moreover, we will gladly send a copy of the Portrait either to the subscriber or the sender. Give specific instructions, and address The Menorah Journal, 52 Vanderbilt Avenue, New York.

Вы бы хотели, не так ли —?

IF you knew that there was a tiny little book, just large enough to slip into your pocket, that you could read through in a few trolley-car or train rides—and when you got through have an intelligent, broad, philosophic grasp of the entire history of the Jews—not just a lot of names and dates, you know, but the big vital facts that count and that you can remember and talk about, and never be embarrassed by ignorance,—and best of all, if you could get a little wonder book like that for just 40 cents, you'd send for it quick, wouldn't you?

Что ж, у нас как раз есть такая книга, полностью готовая для вас — небольшая «История евреев» Пола Гудмана в серии «Temple Classics» (те самые маленькие книжки, помните, которые прославили Шекспира) — в прекрасном переплете, ее приятно держать в руках и еще приятнее читать. Просто напишите свое имя и адрес на этом объявлении, вырвите его и отправьте в «Менора джорнал», 52 Вандербильт-авеню, Нью-Йорк (приложив 40 центов марками за каждый экземпляр, который вы хотите — вы можете взять сколько угодно, они станут отличными маленькими подарками — мы отправим остальные экземпляры напрямую, если хотите, по указанным вами адресам).

и пианолы

The Choice of Cultured Musicians

Small Grand

Price $700

(Freight and handling added)

Deferred Payments Practically

at Your Convenience.

Of all the beautiful possessions with which the refined home is adorned, none other is so indicative of the owner's culture and musical taste as a GRAND Piano. Those first impressions of discriminating taste, instantly aroused by the simple beauty of the Kranich & Bach Grand, are confirmed and enhanced by the exquisite tone of this matchless instrument. Words can convey little conception of the artistic superiority of the Kranich & Bach Small Grand. Although only 5'4" long it produces, in a manner almost unbelievable, all the magnificent qualities of tone that make "grands" infinitely more satisfying than "upright" pianos. With its new full-tone scale and the marvelous "Isotonic Pedal," this superb instrument IS the Small Grand leader of the world—supreme and incomparable.

Golden Anniversary Booklet Mailed on Request.

KRANICH & BACH,

233-243 E. 23d St., New York

Kindly mention The Menorah Journal when writing to advertisers

КНИЖНАЯ ВЫГОДА ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ

Photograph, Greatly Reduced

The Greatest

Word Master in

All Literature

Six Attractive

Cloth-Bound

Volumes to a Set

Good Bible Paper,

Large, Clear Type,

Gold Decorations,

Duotone Illustrations

ИМПОРТНЫЕ КОМПЛЕКТЫ ГЮГО

Buy these sets today

1,60 долл.

The European War in destroying the book market of England made possible this great opportunity for you. Nelsons, the famous Bible publishers over-stocked with new editions, turned to this country for buyers, and sold the sets for the mere cost of paper and binding. The opportunity is most unusual—the books are a real bargain—but the offer is limited, and to get the sets you must act promptly.

EXTRA SPECIAL! In connection with our Extraordinary Hugo Offer above, we announce a limited number of six-volume sets of Famous Authors, including:

Kipling Shakespeare Scott DumasStevensonDickens PoeLincoln

The binding, paper, type and size of these Standard sets are uniform with the Hugo sets, and the same price—per set including delivery charges—will prevail as long as the sets on hand last.

ШЕСТЬ КНИГ ПО ЦЕНЕ ОДНОЙ — ДЕЙСТВУЙТЕ СЕЙЧАС

STUDENTS! This is an exceptional opportunity to commence compiling your library. A good start is half the race won. Fill your empty book-case with fifty-four volumes of the complete works.

РАЗУМНЫЙ ПОДАРОК

No better gift can be made that will bring a higher sense of appreciation and be more lasting and a constant reminder of the generous giver. Your gift portrays your character. Send us your instructions, when and to whom you want your books sent. The receipt of your check and instructions will be acknowledged by us, and carried out with the utmost care and deliberation. Buy one set or the complete collection of the world famous authors.

The number of sets on hand is limited. The readers who send for these sets may count themselves lucky. Six cloth-bound volumes are offered at a price which is just about what you would ordinarily pay for One Volume.

BUY IT TODAY—Place your order before they are all gone

Grasp this Opportunity Today!

Tear Off Coupon, Fill in, and Sent to Us Now

THE CLASSICS LIBRARY COMPANY

52 Vanderbilt Ave., N. Y. Enclosed find $_ _ _ _ _ _(money order, check, or currency), for which please send me _ _ _ _ _ __ Cloth Bound Sets of Booklovers' Library, checked below:

_ _ _ _ _ _ Dickens _ _ _ _ _ _Dumas_ _ _ _ _ _Stevenson _ _ _ _ _ _Hugo_ _ _ _ _ _Kipling _ _ _ _ _ _Shakespeare _ _ _ _ _ _Scott_ _ _ _ _ _Poe_ _ _ _ _ _Lincoln

Name_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Address_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Send all charges prepaid.

Select one or more

sets on this

coupon

NOW

Kindly mention The Menorah Journal when writing to advertisers

A Message to Representatives,

Present and Prospective,

of The Menorah Journal

ПРЯМО СЕЙЧАС — ваша возможность!

— Возможность заработать деньги — легко и приятно — и оказать благотворную услугу себе, своим друзьям и «Менора джорнал».

Если вы уже пробовали свои силы в привлечении подписок на «Менора джорнал», вы знаете, как приятно встречать мужчин и женщин того класса, который мы хотим видеть среди подписчиков, и как быстро пробуждается их интерес, когда вы вручаете им экземпляр и они сами видят отличительные черты, красоту и редакционное «содержание» «Джорнал».

Специальный подарок — портрет Теодора Герцля с офорта Струка, который мы сейчас предлагаем со всеми новыми и продленными подписками, полученными до 15 января 1916 года (см. объявление на стр. iii этого выпуска), дает вам дополнительное преимущество прямо сейчас, чтобы убедить потенциального подписчика подписаться немедленно. Работайте над этим изо всех сил с сегодняшнего дня до 15 января, и вы добавите существенную сумму к своим финансовым ресурсам. Вам нужны деньги, а нам нужны подписки. Тот несомненный факт, что множество людей в вашем районе действительно нуждаются в «Менора джорнал», делает перспективы для нас обоих чрезвычайно радужными.

Зарабатывайте! Шанс ваш, стоит только попросить и взять.

Время не ждет. Каждый упущенный день означает потерю денег. Пишите в «Менора джорнал», 52 Вандербильт-авеню, Нью-Йорк, чтобы получить пробные экземпляры, условия и т. д. — но тем временем прочитайте объявление (на первых страницах) о том хорошем, что будет в «Джорнал» в 1916 году, — и начинайте встречаться со своими друзьями немедленно.

P. S.—Ask about the special Prizes

and Cash Rebates when you write

ВСЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ

С НАЧАЛА МИРА

СОСРЕДОТОЧЕНЫ В

FUNK & WAGNALLS

Новый стандартный словарь

KNOW WHAT

THE WAR-WORDS

MEAN Burgomaster Reservist Contraband Mobilize Mitrailleuse Moratorium Armistice Armageddon Belligerent Entente Dreibund Enfilade Neutrality Landsturm Landwehr Cossack Every Word used in War or Peace is fully defined in the NEW Standard

The World's Great Wonder Book—

It gives accurate, concise, and the most recent information on every Word, Name, Place, Person, and Thing; on every Phrase, Term, and Expression in the living English language—on everything alive that can be spelled in English.

Lavish Expenditure to Make It Superior—

It cost nearly $1,500,000 to complete; for nearly four years 380 of the world's foremost editors and specialists labored upon it unceasingly.

A Reference Work Beyond Comparison—

There are over 3,000 pages; 7,000 pictorial illustrations, including many beautiful colored plates; it defines 450,000 terms, many thousands more than any other dictionary. It is the only dictionary the contents of which are arranged in one alphabetical order—an immense time-saver.

Most Authoritative Dictionary—

Six months after publication 75,000 copies had been sold; it is the dependable authority in all branches of the United States Government, in Courts of Law, in the leading Universities and Colleges, and in the Public Schools. In commercial life the NEW Standard is popularly recognized as the one dictionary that never fails.

U. S. Commissioner

of Education Claxton: "This great work can not fail to be a distinct contribution to English scholarship."

John Wanamaker, Famous Merchant: "Artistic, complete and of unrivaled excellence."

Earl Kitchener, Secretary of State for War: "A valuable book which will be of great utility to me."

George W. Kirchwey,

LL.D., Columbia Univ. Law School: "It makes all other dictionaries look pale and insignificant beside it."

A Superb Christmas Gift

For the home, the school, the business and professional office, no present can be more useful or acceptable than this handsome volume; it will serve for years to come as a constant and valuable reminder of the giver.

Send for Descriptive Booklet—FREE

Sign the coupon and mail it to us so that we may send you by mail interesting information regarding this peerless work, with descriptions of the different beautiful bindings, prices, and easy terms of payment.

FUNK & WAGNALLS COMPANY, Publishers, NEW YORK

FUNK & WAGNALLS COMPANY

Dept. 294, New York

Пришлите мне бесплатно по почте буклет «Стандартного словаря» и цены.

Name........................................................................................................................

Street.......................................................................................................................

City..........................................................................................................................

Kindly mention The Menorah Journal when writing to advertisers

Пусть ваш доллар работает эффективнее в отеле Нью-Йорка

IN THE HEART OF THINGS

———ДВЕ СПЕЦИАЛЬНЫЕ УСЛУГИ———

2,50 долл. в день

Приятный номер с собственной ванной комнатой, выходящий на большой открытый двор. (Не один номер, а сто таких номеров.)

Также привлекательные номера без ванной комнаты, 1,50 долл. в день.

Цены в ресторане весьма умеренные.

600 ROOMS

3,00 долл. в день

Отличный номер с собственной ванной комнатой, выходящий на улицу, южная сторона. (Не один номер, а восемьдесят семь таких номеров.)

Самое центральное расположение в НЬЮ-ЙОРКЕ, одинаково удобное для развлечений, покупок или бизнеса.

400 BATHS

ОТЕЛЬ MARTINIQUE

On Broadway, 32d to 33d Street . . . . . . NEW YORK

All Baggage Transferred Free to and from Pennsylvania Station

THE HOUSE OF TAYLOR

CHARLES LEIGH TAYLOR, President

WALTER S. GILSON, Vice-President WALTER CHANDLER, Jr., General Manager

The Only Grand Prize

(Highest Award) given to

Dictionaries at the

Panama-Pacific Exposition

was granted to

WEBSTER'S NEW INTERNATIONAL

For Superiority of Educational Merit.

This new creation answers with final authority all kinds of puzzling questions such as "How is Przemysl pronounced?" "Where is Flanders?" "What is a continuous voyage?" "What is a howitzer?" "What is white coal?" and thousands of others.

More than 400,000 Vocabulary Terms. 30,000 Geographical Subjects. 12,000 Biographical Entries. 6000 Illustrations. 2700 Pages. The only dictionary with the divided page—a stroke of genius.

REGULAR and INDIA-PAPER EDITIONS.

Пишите, чтобы получить образцы страниц, иллюстрации и т. д. Бесплатно — комплект карманных карт, если вы укажете это издание.

G. & C. MERRIAM CO.,

Springfield, Mass.

Member of American Museum of Natural History

Б. Б. Амром

Collector and Expert Repairer of

Антиквариат

Chippendale, Sheraton, Heppelwhite, Adams,

Jacobean Furniture, Works of Art and

Decorations, Sheffield Plate,

Bric-a-Brac

Pewter Historical Plates, Door Knockers and

Curiosities

Jewish Domestic and Ceremonial Objects

INTERIOR DECORATOR

AND UPHOLSTERER

FINE CABINET WORK

728 Lexington Ave. New York

Telephone—Plaza 854

Kindly mention The Menorah Journal when writing to advertisers

Отель Cumberland New

York

S. W. Corner Broadway at 54th Street

"Broadway" Cars from Grand Central Depot

Kept by a College Man

Headquarters for College Men

Ten minutes' walk to forty theatres.

Rooms, with bath, $2.50 and up. New, modern and

fireproof.

Special Rates for

College Teams and Students

H A R R Y P. S T I M S O N, M a n a g e r

The Cumberland does more college business than any

other New York Hotel

ШТАБ-КВАРТИРА ДЛЯ СТУДЕНТОВ

«ДВИЖЕНИЕ МЕНОРА»

A book of 180 pages (paper bound) giving a full account of the origin and development of the Menorah movement which has now extended to 35 colleges and universities throughout the country. The book contains also addresses by many university heads and leaders in American Jewry.

Only a limited number of copies remain from an edition of 5,000. While they last copies may be procured on request by those who send in their subscriptions to The Menorah Journal directly to the office of the Journal, 600 Madison Avenue, New York.

ОТЕЛЬ LENOX

Corner Boylston and

Exeter Sts., Boston, Mass.

Kindly mention The Menorah Journal when writing to advertisers

Grafonola 110

Price $110

THE finest silver thread of music spun by the wizard bow of Ysaye—the tears and feeling in the tender depths of Fremstad's noble voice—the sheer magnificence of a thrilling orchestral finale—all these elusive tonal beauties are caught and expressed in Columbia Records, from the faintest whisper to the vastest tidal wave of sound.

Объем — ТЕМБР — чувство — самые тонкие оттенки темы идеально сохранены и в высшей степени присутствуют в каждой пластинке Columbia — изысканное совершенство звука, которое не исчезает при использовании.

Вы можете проверить эти исключительные качества в серии домашних концертов, которые не доводилось слышать ни одной концертной аудитории. Организуйте свой первый концерт сегодня.

Columbia Graphophone Company

Woolworth Building, New York

Prices in Canada Plus Duty

Kindly mention The Menorah Journal when writing to advertisers

From an Etching by Hermann Struck, Autographed by Theodor Herzl.

Reproduced from the Original by Courtesy of

the Berlin Photographic Co.

Frontispiece

The Menorah Journal

December, 1915

Менора джорнал

VOLUME I DECEMBER, 1915 NUMBER 5

Менора

Теодор Герцль

Translated from the German by Bessie London Pouzzner

DEEP in his soul he began to feel the need of being a Jew. His circumstances were not unsatisfactory; he enjoyed an ample income and a profession that permitted him to do whatever his heart desired. For he was an artist. His Jewish origin and the faith of his fathers had long since ceased to trouble him, when suddenly the old hatred came to the surface again in a new mob-cry. With many others he believed that this flood would shortly subside. But there was no change for the better; in fact, things went from bad to worse; and every blow, even though not aimed directly at him, struck him with fresh pain, till little by little his soul became one bleeding wound. These sorrows, buried deep in his heart and silenced there, evoked thoughts of their origin and of his Judaism, and now he did something he could not perhaps have done in the old days because he was then so alien to it—he began to love this Judaism with an intense fervor. Although in his own eyes he could not, at first, clearly justify this new yearning, it became so powerful at length that it crystallized from vague emotions into a definite idea which he must needs express. It was the conviction that there was only one solution for this Judennot—the return to Judaism.

Когда об этом узнали его ближайшие друзья, находившиеся в таком же положении, они серьезно качали головами и даже опасались за его рассудок. Ибо как могло быть лекарством то, что лишь обостряло и усиливало зло? Ему же, напротив, казалось, что их моральное страдание столь остро потому, что современный еврей утратил ту уравновешенность, которая была самой сутью его отца. Они высмеивали его за это за глаза — многие даже открыто смеялись ему в лицо; однако он не позволял ввести себя в заблуждение банальностями этих людей, чья острота суждений никогда прежде не вызывала у него уважения, и переносил их остроты и насмешки с одинаковым равнодушием. И поскольку во всех остальных отношениях он вел себя как здравомыслящий человек, они постепенно позволили ему предаваться его увлечению, которое многие из них вскоре стали называть более резким термином, чем idée fixe.

Он, однако, с характерным упорством продолжал развивать одну идею за другой из своего фундаментального убеждения. В это время он был глубоко потрясен несколькими случаями вероотступничества, хотя гордость не позволяла ему выдать это. Как человек и как художник современной школы, он, конечно, приобрел много нееврейских привычек, и изучение культур сменявших друг друга цивилизаций оставило на нем неизгладимый след. Как это примирить с его возвращением к иудаизму? Часто его одолевали сомнения в правильности его руководящей мысли, его «idée maîtresse», как называет ее один французский мыслитель. Возможно, это поколение, выросшее под влиянием чуждых культур, уже не способно на то возвращение, которое он осознал как их искупление. Но новое поколение будет способно на это, если только ему достаточно рано дать правильное направление. Поэтому он решил, что его собственным детям, по крайней мере, должен быть показан верный путь. Их следует воспитывать как евреев в собственном доме.

До сих пор он позволял проходить незамеченным празднику, который чудесное явление Маккавеев озаряло на протяжении тысяч лет сиянием миниатюрных огней. Теперь же он сделал этот праздник поводом подготовить нечто прекрасное, что навсегда останется в памяти его детей. В их юные души должна быть рано вселена стойкая преданность своему древнему народу. Он купил менору, и когда впервые взял в руки этот девятисвечник, странное настроение овладело им. В доме его отца в его юности, теперь уже далекой, тоже когда-то горели огни, и это воспоминание вызвало у него печальное и нежное чувство дома. Традиция не была ни холодной, ни мертвой — так она проходила сквозь века, один свет зажигал другой. Более того, древняя форма меноры возбудила его интерес. Когда была создана примитивная структура этого светильника? Очевидно, дизайн был подсказан деревом — в центре крепкий ствол, справа и слева четыре ветви, одна под другой, в одной плоскости, и все одинаковой высоты. Поздняя символика привнесла короткую девятую ветвь, которая выступает спереди и служит слугой. Какую тайну прочли поколения, сменявшие друг друга, в этой форме искусства, столь простой и естественной? И наш художник задавался вопросом, нельзя ли оживить иссохшую форму меноры, полить ее корни, как поливают дерево. Одно звучание названия, которое он теперь произносил каждый вечер своим детям, доставляло ему огромное удовольствие. В слове был милый звон, когда оно слетало с уст маленьких детей.

В первую ночь зажгли свечу и объяснили происхождение праздника. Чудесный случай с огнями, которые странным образом оставались гореть так долго, история возвращения из вавилонского плена, второй Храм, Маккавеи — наш друг рассказал детям все, что знал. Конечно, это было не очень много, но этого хватило. Когда зажгли вторую свечу, они повторили то, что он им рассказал, и хотя все это было выучено от него, ему это показалось совершенно новым и прекрасным. В последующие дни он с нетерпением ждал вечеров, которые становились все ярче. Свеча за свечой стояли в меноре, и отец размышлял об этих маленьких свечах вместе со своими детьми, пока, наконец, его размышления не стали слишком глубокими, чтобы произносить их перед ними. Когда он решил вернуться к своему народу и открыто признать свое возвращение, он думал лишь о том, что поступает достойно и разумно. Но он и не мечтал, что найдет в этом удовлетворение своей тоски по прекрасному. И все же ему выпало именно такое счастье. Менора со множеством огней стала предметом красоты, вдохновляющим на возвышенные мысли. И вот, своей натренированной рукой он нарисовал план меноры, чтобы подарить ее детям в следующем году. Он свободно использовал мотив восьми ветвящихся рук, выступающих вправо и влево в одной плоскости от центрального стебля. Он не считал себя связанным жесткой традиционной формой, а творил непосредственно от природы, не заботясь о других символиках, также ищущих выражения. Он искал живую красоту. И все же, хотя он дал иссохшей ветви новую жизнь, он следовал закону, нежному достоинству ее бытия. Это было дерево с тонкими ветвями; его концы были отлиты в форме цветочных чашечек, которые должны были держать огни.

Неделя прошла за этой поглощающей работой. Затем настал восьмой день, когда горит весь ряд, даже верный девятый, слуга, который в другие ночи используется только для зажигания остальных. Великое великолепие исходило от меноры. Глаза детей блестели. Но для нашего друга все это было символом возгорания нации. Когда горит только один свет, все еще темно, и одинокий свет выглядит печально. Вскоре он находит одного спутника, затем другого, и еще одного. Тьма должна отступить. Свет приходит сначала к молодым и бедным — затем к ним присоединяются другие, любящие Справедливость, Истину, Свободу, Прогресс, Человечество и Красоту. Когда горят все свечи, тогда мы все должны встать и радоваться достигнутому. И нет более благословенного служения, чем служение Слуги Света.

Текущий кризис в американском еврействе

A Plea for Reconciliation

Израэль Фридлендер

ISRAEL FRIEDLAENDER (born in Russia, 1876), attended the Universities of Berlin and Strassburg (Ph.D., 1901); called to the Jewish Theological Seminary in 1903, where he is now the Sabato Morais Professor of Biblical Literature and Exegesis. Professor Friedlaender is not only the author, editor, and translator of a number of scholarly works but his wide observation of Jewish life in various countries, coupled with his broad historic knowledge, have enabled him to write and speak on present Jewish problems with exceptional authority and insight, as for example in his new book, "The Jews of Russia and Poland." His lectures before Menorah Societies have been particularly stimulating and have made him a great favorite with University students.

VARIOUS occurrences of recent date have revealed a rift in American Jewry which if not healed in time is likely to result in a permanent schism. The agitation centering around the question of a Jewish Congress is not the cause of this rift; it is rather an effect or a symptom betokening the profound difference of opinion and sentiment which at present divides the Jews of America. In the realignment of American Jewry which this struggle is calling forth, the Zionists and the non-Zionists of this country—the former centering around their local organization, the latter represented by the American Jewish Committee—have been taking opposite sides. Those of us whose Judaism is broad enough to embrace with equal loyalty the ideals of Zionism and the interests of American Judaism, cannot but view with the deepest concern the possibility of a permanent conflict between these two sections of American Jewry, a conflict fraught with the gravest consequences, not only for the Jewish cause in this country in general but also for the Zionist movement—a conflict, moreover, in which no victory achieved by either side can be anything but a Pyrrhic victory.

Ситуация требует вдумчивого подхода и деликатных действий. Лишь немногие из нас находятся в положении, позволяющем влиять на ход событий действиями, но многие из нас могут помочь прояснить ситуацию размышлениями. Правильный диагноз — незаменимое предварительное условие лечения, и только выяснив, представляют ли проблемы, лежащие в основе нынешней борьбы, хронический и, возможно, неисправимый конфликт или же они являются следствием острого и, следовательно, излечимого недопонимания, можно обнаружить и предложить надлежащее решение. Именно с этой точки зрения здесь предпринята попытка проанализировать нынешнюю ситуацию в американском еврействе, проследить причины, которые ее породили, и указать на последствия, которые неизбежны, если лекарство не будет применено вовремя.

The Two Issues in American Jewry

TO my mind there are two fundamental issues which separate the two groups in American Jewry from one another. They may be expressed in the following terms: 1, Diaspora versus Palestine; 2, Religion versus Nationalism.

Не желая теряться в философских тонкостях, я, ради краткости, приму гегелевский язык и объясню развитие этих проблем на принципе Тезиса, Антитезиса и Синтеза, т. е. первоначального преобладания одной крайности, ее последующей уступки противоположной крайности и окончательной гармонизации двух в высшем единстве, сочетающем существенные черты обеих. Я постараюсь показать, что Синтез формирует почву, на которой обе стороны могут сотрудничать, не жертвуя ни на йоту своими убеждениями.

Первая проблема, выраженная в формуле «Диаспора против Палестины», сводится к вопросу о том, находит ли еврейский народ свои лучшие возможности для развития в Диаспоре, т. е. как неотъемлемая часть наций, среди которых он живет, или вдали от других наций, как отдельная сущность, на своей собственной земле в Палестине.

The Rise and Fall of "Diaspora Judaism"

WHEN modern Jewry, after the isolation of centuries, suddenly emerged from the Ghetto to seek a place in the sun in the midst of the Christian environment, the thesis adopted by it was Diaspora. Consumed with the desire for emancipation, for sharing the benefits and attractions of the new life around them, the Jews discarded the hope for an independent national existence in Palestine, which had been their lode-star throughout the ages. Diaspora as opposed to Palestine, and as exclusive of it, became the slogan of emancipated Jewry. The Jewish religion was refitted to harmonize with this new striving for material and cultural progress. Reform Judaism arose, the main object of which was to break down the previous separateness of the Jews; and the theory of a "Jewish mission" sprang into life, not as a spontaneous growth of Jewish tradition, but as a forced hothouse product of practical life—a theory which proclaimed that an isolated Jewish existence in Palestine was subversive of the very essence of Judaism, that the mission of the Jewish people was to propagate monotheism among the nations of the earth, and that this mission could only be carried out in the Dispersion, in the midst of the nations which were to be the objects of that mission.

Однако со временем тезис «Диаспоры» постепенно утратил свою силу. Эмансипация не оправдала возлагавшихся на нее горячих надежд. Нации отказались позволить евреям в полной мере и без ограничений участвовать в общей жизни страны. Антисемитизм, проявляющийся в грубой форме ненависти или под тонкой маской предрассудков, во многих случаях превратил свободы, ранее предоставленные евреям, в клочок бумаги. С другой стороны, опасности этого крайнего диаспорального иудаизма, о которых поначалу мало задумывались, начали вырисовываться все отчетливее. Стремление к эмансипации угрожало не только разрушить единство еврейского народа во всем мире, которое сохранялось на протяжении веков страданий и преследований, но и привело большие и важные слои еврейства к ассимиляции, то есть к полному поглощению.

The Antithesis "Palestine" and Its Inadequacy

AS a protest against the thesis "Diaspora," its opposite came to life, the antithesis "Palestine." Political Zionism sprang into being, loudly proclaiming that emancipation was a failure; that Judaism had no chance of life in the Dispersion, and that the only salvation of Jewry lay in being transferred to Palestine. Zionism or assimilation was the alternative placed before the Jewish people. All efforts of Jewry, as the last attempt to escape annihilation, were to be focused on the obtaining of a publicly and legally assured home in Palestine. All Jewish endeavors in the Diaspora were deprecated, because consecrated to a cause which was foredoomed to failure.

Вскоре и антитезис начал обнаруживать свои недостатки. Трудности достижения сионистской цели очень скоро оказались гораздо большими, чем предполагалось в блаженном экстазе сионистского медового месяца. Окончательное осуществление национальной надежды все дальше и дальше отступало перед тоскующим взором еврейского народа и больше не предлагало немедленного лекарства для насущных нужд страдающего еврейства. Постепенно укрепилось убеждение, что даже при самых благоприятных обстоятельствах Палестина может вместить лишь часть еврейского народа, а подавляющее большинство евреев по-прежнему останется в странах Диаспоры. Сионисты, смотревшие правде в глаза, не могли принять точку зрения экстремистов, готовых спасти малую часть еврейского народа ценой обречения на произвол судьбы огромного большинства.

Opposing Ideals Fused Into Spiritual Zionism

AS a result, a new formula asserted itself: Diaspora plus Palestine. It was the combination between the two extremes of Diaspora existence and Palestine existence. This synthesis, generally called Cultural or Spiritual Zionism, proclaimed that Palestine was indispensable for the continuation of Judaism, for it was the only spot where the spirit of Judaism, undisturbed by conflicting influences, could develop normally and unfold all its hidden possibilities, and the only bond of unity which could save the scattered members of the race from falling asunder into disjointed fragments. The Diaspora, on the other hand, as the dwelling place of the overwhelming majority of the Jewish people, had problems of its own which clamored equally for solution.

Следовательно, еврейская задача стала двойной: евреи в каждой стране, участвуя в полной мере в жизни своего окружения — ибо возвращение в гетто было ни желательным, ни возможным, — должны были стремиться обеспечить максимум пространства для развития своей собственной части еврейства, в то время как, будучи частью всемирного Израиля, они должны были поддерживать контакт с евреями всего мира и трудиться вместе с ними для реализации общей еврейской надежды — надежды на духовный центр в исторической земле иудаизма. Диаспора без Палестины была невозможна, потому что без освежающего дыхания здоровой еврейской жизни в Палестине она была обречена на увядание и высыхание. Палестина без Диаспоры была столь же невозможна, потому что ей не хватало поддержки народа в целом, и она рисковала стать мелким и безвестным уголком в огромном пространстве еврейского рассеяния, своего рода еврейской Нигерией.

Этот синтез не был бледным порождением мысли, хрупким продуктом воображения. У него был прототип в реальных фактах истории. Ибо в течение нескольких столетий, предшествовавших распаду еврейского государства, Палестина была духовным центром иудаизма в том смысле, который только что был указан. Евреи за пределами Палестины превосходили палестинских не только численностью, но и богатством и влиянием. Евреи Египта, и то же самое относится к другим странам того периода, были тесно связаны с культурными и материальными устремлениями своего окружения. Филон был одним из самых выдающихся представителей эллинистической культуры своей эпохи; эти евреи Диаспоры даже сочли необходимым перевести Священные Писания на греческий язык. И все же они в то же время были лояльны Палестине. Они платили свой шекель, совершали ежегодные паломничества в Иерусалим и смотрели на Святую Землю как на духовный центр всего еврейства.

The Second Issue: Religion vs. Nationalism

THE other fundamental issue on which Jewish opinion is divided is closely associated with the preceding one; it hinges on the formula Religion versus Nationalism. From its earliest beginnings down to the time of modern emancipation, Judaism represented an indissoluble combination of nationalism and religion. Though ultimately intended to appeal to the whole of humanity, Judaism was essentially a national religion. Its bearer was a national community which zealously guarded its racial purity, and its external manifestations assumed the forms of a national life. Again the Jewish people was, first and foremost, a religious nation. Its sole reason for existence was, in the belief of every one of its members, "to know the Lord" and to make Him known to others. A Jew who did not believe in the fundamentals of the Jewish creed or who did not observe the fundamentals of the Jewish ceremonial was as much of a monstrosity as the Jew who denied the common racial descent of the Jews in the past, or their common national destiny in the future.

Уход евреев из гетто и их вступление в современную жизнь ознаменовали поворотный момент и в этом направлении. Исполненные желания стать частью наций, среди которых они жили, современные евреи были готовы, и считали себя обязанными, отрицать национальный характер иудаизма. Евреи теперь именовались немцами или французами моисеева вероисповедания, которые отделялись от своих сограждан чисто духовными связями религиозной веры — теми же связями, которые разделяли христианское население. Здесь тоже реформистский иудаизм быстро пошел навстречу требованиям практической жизни. Он начал отсекать все элементы в иудаизме, которые выдавали национальный характер, как в области доктрины, так и в практике, хотя и остановился на полпути и по сей день, в вопиющем противоречии со своей собственной теорией, признает ряд обрядов и церемоний, которые несут безошибочный расовый отпечаток.

Эта трансформация иудаизма, или, скорее, эта трансформация еврейской терминологии — ибо во многих случаях это был лишь вопрос терминов — была значительно стимулирована развитием национализма в Западной Европе, где структура современного государства исключала, или считалась исключающей, разнообразие национальностей, в то время как принцип религиозной терпимости оставлял достаточно места для разнообразия религиозных верований. В результате те евреи, которые утратили свои религиозные связи, были вынуждены чувствовать себя изгоями в религиозной общине Израиля: они становились либо konfessionslos, либо, в результате странного извращения логики и совести, становились членами господствующей веры.

The Rapprochement of Religionists and Nationalists

THE thesis "Judaism as Religion" was followed by the antithesis "Judaism as Nationalism." It is interesting to observe that the antithesis came from the Jews of Eastern Europe who, in their overwhelming majority, were adherents of strict orthodoxy. Those Jews of Russia and Poland who had drifted away from their religious moorings were neither psychologically nor physically in a position to abandon Judaism: psychologically, because they were too strongly saturated with Jewish culture and Jewish associations to tear themselves away from the influence of Judaism; physically, because they were excluded from participating in the life of the environment and were forced to remain within the fold. Living as the Eastern Jews did in compact masses, they found it easier, both in theory and in practice, to emphasize the national aspect of the Jewish community. As a result, a doctrine sprang up which looked upon Jewry as an essentially racial or national entity, in which religion was merely one of the many passing phases of its historical development. If among the champions of the thesis "Religion" there were Jews who celebrated the Ninth of Ab as a holiday because it marked, in their eyes, the end of Jewry as a nation, there were, among the others, the adherents of the antithesis "Nationalism," Jews who arranged entertainments on the Day of Atonement, as a public protest against the religious character ascribed to Judaism.

Здесь тоже, однако, синтез постепенно прокладывал себе путь, и формула «Религия плюс Национализм» вытесняла тезис «Иудаизм как Религия» и антитезис «Иудаизм как Национализм». Религиозники, то есть верующие в чисто религиозный характер иудаизма, начали осознавать разрушительное влияние своей доктрины на еврейскую жизнь и развитие, в то время как националисты, не жертвуя своими убеждениями — ибо религию, меньше всего из чувств, можно навязать современным людям — начали ценить огромное влияние еврейской религии как исторического фактора в жизни еврейского народа и были готовы признать трудность и опасность втискивания официально националистического еврейства в узкие рамки современного Nationalstaat.

Это взаимное сближение привело, постепенно, к молчаливому соглашению — соглашению гораздо более прочному, чем юридический договор, поскольку оно основано на чувстве, а не на законе, — которое подразумевало признание иудаизма как состоящего из Религии и Национализма, но оставляло достаточно места для включения двух крайних типов евреев: тех, чья лояльность иудаизму полностью питалась из источника религии, и тех, чья преданность иудаизму была полностью основана на расовом сознании.

The Growth of Diaspora Judaism in America

THIS development, which may be traced in various countries of modern Europe, nowhere assumed such huge proportions and such striking manifestations as it did in America. The struggle, hinging on the two opposite doctrines, was nowhere else so well defined and nowhere else fraught with so many tangible consequences as in America, for the reason that American Jewry, as no other Jewry in the world, was made up of two different elements, sharply divided in their traditions and associations, as well as in their mental and psychological complexion. The Jews hailing from the lands of emancipation in Western Europe, who are conventionally, though not quite accurately, designated as German Jews, brought over with them the theses Diaspora as against Palestine, and Religion as against Nationalism. The immigrants from Eastern Europe, the children of the Ghetto, who with equal inaccuracy are termed Russian Jews, carried with them the antitheses Palestine as against Diaspora and, as represented by the extremists among them, Nationalism as against Religion. The fanatics of Diaspora Judaism and of Judaism as a pure faith are to be found exclusively among the "German" Jews. The radical adherents of Palestine and of Jewish nationalism are recruited entirely from the ranks of "Russian" Jews.

Эти вопросы имели особое и непосредственное значение для евреев в этой стране; ибо Америка менее чем за одно поколение стала вторым по величине центром еврейской Диаспоры и обещает стать первым, а не вторым, в течение еще одного поколения. Ни одна другая страна в мире не предлагает, даже приблизительно, такого благоприятного сочетания возможностей для развития диаспорального иудаизма, как Америка: экономические возможности, обширные и малонаселенные территории, свобода действий, свобода совести, равенство гражданства, понимание основ иудаизма, разнообразие населения, исключающее жесткую националистическую государственную политику, и другие подобные факторы. Неудивительно поэтому, что ни в одной другой стране реформистский иудаизм, как воплощение диаспорального иудаизма, не достиг такого роскошного роста, как в Америке. Он отбросил, более радикально, чем в Европе, национальные элементы, все еще цеплявшиеся за иудаизм, и торжественно провозгласил, что иудаизм — это целиком и исключительно религиозная вера, и что Америка — это Сион, а Вашингтон — Иерусалим американского Израиля.

The Opposition: The Palestinian Sentiment of Russian Jews

ON the other hand, the emigrants from Russia brought the antithesis on the scene. They quickly perceived the decomposing effect of American life upon Jewish doctrine and practice, and they became convinced more firmly than ever that Diaspora Judaism was a failure, and that the only antidote was Palestine and nothing but Palestine. The nationalists among them beheld in the very same factors in which the German Jews saw the possibilities of a Diaspora Judaism, the chances for organizing Jewry on purely nationalistic lines. Nowhere else, except perhaps in Russia, can be found a greater amount of Palestinian sentiment, as well as a larger manifestation of a one-sided Jewish nationalism, than is to be met with in this country.

Этот конфликт идей стал чрезвычайно обостряться многочисленными влияниями личного характера. Разделение между так называемыми немецкими евреями и так называемыми русскими евреями не ограничивалось различием в теории. Оно в равной степени подпитывалось далеко идущими различиями в экономическом и социальном положении и во всем диапазоне умственного развития. Немецкие евреи были коренными жителями; русские евреи были новоприбывшими. Немецкие евреи были богатыми; русские евреи были бедными. Немецкие евреи были благотворителями; русские евреи были получателями благотворительности. Немецкие евреи были работодателями; русские евреи были наемными работниками. Немецкие евреи были рассудительными, сдержанными, практичными, приверженцами формальностей, с заметной способностью к организации; русские евреи были вспыльчивыми, эмоциональными, теоретизирующими, ненавистниками формальностей, с явной склонностью к индивидуализму. Огромное количество взрывчатого материала накапливалось между двумя секциями, который, если бы его зажгла искра, мог бы разрушить здание американского Израиля, все еще находящееся в процессе строительства.

The Promise of Union and Harmony

AND yet, not only was the conflict averted, but the impending struggle gave way to hearty and extensive cooperation, such as cannot be witnessed elsewhere in the whole Jewish world (one recalls particularly the analogy of England) where East and West seem never to meet. As the two sections came into closer contact with one another, they learned to understand one another and to appreciate their respective points of view. This cooperation was not founded upon the flimsy framework of political expediency. It was grounded in that synthesis of Jewish life which combines in a higher unity the essential elements of the doctrines formerly believed to be exclusive of one another. The German Jews, while emphasizing the needs of Diaspora Judaism and anxious to build up its largest manifestation in America, learned to appreciate the quickening and ennobling effect upon the Diaspora of a normal Hebrew life in Palestine, and became interested in the regeneration of the Holy Land. The Russian Jews, on the other hand, though laying particular stress on the possibilities of Judaism in Palestine, put their shoulder to the wheel and were ready to assist in rearing the great structure of Judaism in America. The so-called religionists, while looking upon Judaism as a faith, were yet disinclined to repudiate the purely nationalistic Jews, whose enthusiasm and devotion they admired even though it flowed from a source they did not officially acknowledge. The so-called nationalists, basing their Judaism on race consciousness, realized that a common foundation of Judaism in this country could only be laid along the lines of religious affiliation.

Это сотрудничество нашло ощутимое выражение в недавнем участии американских евреев в восстановлении Палестины, участие, которое тщетно искать у аналогичной группы (я не говорю об отдельных лицах) в других странах. То же стремление к лучшему пониманию было далее воплощено в движении к организации Кехиллы, которая, хотя и центрировалась вокруг еврейской религии, все же ясно подразумевала национальный элемент в иудаизме.

Были все основания надеяться, что это сотрудничество, которое было так счастливо начато между двумя секциями, станет более тесным и более обширным, и что взаимодействие разнородных элементов американской еврейской жизни разрешится в великую и сильную гармонию. Америка обещала стать идеальным еврейским центром, где практическая мудрость эмансипированного еврейства и идеалистическая интенсивность еврейства гетто слились бы в одну единую еврейскую общину, полностью осознающую свой долг как будущего лидера еврейской Диаспоры и признающую свою задолженность центру всех евреев в земле наших Отцов.

The Old Conflict Revived

SUDDENLY, however, a reaction seems to have set in, which threatens to disrupt the harmony hitherto prevailing. This reaction, which is fraught with grave consequences for the future of American Judaism no less than for the Zionist movement, dates from, or at least coincides with, the struggle centering around the Haifa Technikum. This is not the place to enter into an analysis of that momentous issue. It is enough to state that the bond of unity was disrupted with rude hands, and the old conflict hinging on the issues of Diaspora and Nationalism broke out with new fury. Again we see Diaspora Judaism pitched against Palestinian Judaism, and Religion against Nationalism. Reason has given way to passion, and discrimination to generalization. The Jews of the new Palestine, who have given of their life-blood to the rejuvenation of our homeland, are sweepingly declared to be "anarchists," while, on the other hand, American Jews who, with single-hearted devotion, have been the builders of the great Jewish center in the New World, are contemptuously sneered at as "assimilationists."

В этом настроении недоверия и предвзятости американское еврейство было застигнуто великим кризисом, вызванным Мировой войной, и дисгармония, царящая между двумя фракциями, вскоре нашла ощутимое выражение в борьбе за Еврейский конгресс. Два элемента американского еврейства были четко разделены по этому вопросу: немецкие или коренные евреи, представленные ведущими членами Американского еврейского комитета, выступали против созыва конгресса, в то время как русские или иммигрировавшие евреи, говорящие в основном через сионистскую организацию, требовали его.

Из того, что предшествовало, я полагаю, можно с уверенностью заключить, что это требование конгресса, с одной стороны, и оппозиция ему, с другой, не укоренены в диаметрально противоположных и глубоко внедренных теориях иудаизма, а являются скорее выражением различных настроений или темпераментов. Иммигрировавшие евреи, которые были непосредственно затронуты войной, поскольку ее ужасы коснулись их родины и родственников, которых они оставили, и которые были импульсивными и сентиментальными, чувствовали жгучую потребность кричать в своем отчаянии и были готовы встретить последствия, которые могли возникнуть из этого крика. Коренные евреи, чье сочувствие своим далеким братьям, глубокое, хотя оно и было, едва ли могло, в силу обстоятельств, быть чем-то большим, чем косвенным, и чья привычная сдержанность и самообладание позволяли им судить о проблемах более спокойно, уклонялись от рисков, которые, по их мнению, подразумевались в открытом протесте еврейского народа перед лицом разгоряченного общественного мнения нееврейского мира. В мои намерения не входит, и не является моей функцией, выносить суждение в столь важный час по вопросу, относительно которого еврейское мнение диаметрально, но честно разделено. Но необходимо указать, что на чьей бы стороне ни была правота: сколь бы серьезными ни были опасности проведения конгресса или отказа от него, опасности, связанные с расколом по этому вопросу, неизмеримо серьезнее. Такой раскол может не только привести к постоянному и, возможно, непоправимому ущербу еврейскому делу в Америке и сионистскому движению в этой стране, но может также, настроив две секции американского еврейства друг против друга, означать не что иное, как катастрофу для еврейского народа в целом. Ставки в этом конфликте бесконечно выше, чем проблема, которая его породила.

The Structure of American Judaism Endangered

SO far as American Judaism is concerned, the practical results of this strife between Zionists and non-Zionists in America,—to leave aside all theoretical considerations,—may prove to be fatal. It will reopen the gap between the two elements of American Jewry which had been almost filled. The work of American Judaism has been done by both elements. Prominent non-Zionists and even anti-Zionists have frequently and gratefully acknowledged the debt which American Israel owes to the cooperation of the Zionists. The institutions of American Jewry depend to a large extent for their existence upon the non-Zionists, who may now by the force of reaction be driven into anti-Zionism. But the progress of these institutions just as largely depends upon those who are Zionists. The withdrawal of the Zionists from American Jewish work—and such withdrawal may become a moral duty for the Zionists who are loyal to the movement and respect their convictions—might mean a complete standstill in the life of American Jewry. Perhaps there are a few among us who are skeptical about the fate of American Judaism, and who therefore see no harm in hastening its disintegration. But those of us who are profoundly concerned about the future of the two and one-half million Jews who are now in America, and of twice that number who may one day be here, cannot but view with the utmost anxiety the danger of wrecking what promises to become the greatest Jewish center in the history of the Jews since their dispersion.

Что касается сионистского движения, нельзя не сомневаться, достигнет ли сионизм своей цели, даже если ему удастся победить своих противников. Я не говорю о весьма значительном материальном ущербе, который движение понесет от безразличия и враждебности другой стороны. Я скорее думаю об опасностях, которым подвергается сам сионизм, если, оттолкнув так называемые классы, он станет односторонним движением масс. Конечно, ни один сионист не может не испытывать глубокого удовлетворения от перспективы того, что сионизм станет делом народа, но если ему не удастся сохранить баланс сил внутри еврейской общины, он будет подвержен рискам из другого источника. Сионизм обременен столь многими трудностями, что не смеет обременять себя проблемами, посторонними для него. Внедрение политических или экономических вопросов в движение чревато неисчислимыми последствиями для будущего движения в этой стране. Эти вопросы настолько обширны по своим последствиям и настолько жизненно важны в своих проявлениях, что, если их наложить на хрупкую структуру сионизма, они могут раздавить ее, и она никогда больше не поднимется.

Поэтому сионизм должен оставаться нейтральным. Включая всех евреев, он не смеет отождествлять себя ни с одной их частью. Он не смеет быть ни движением классов, ни движением масс. Тщательно держась в стороне от проблем, которые разделяют современное еврейство как часть современного человечества, он должен держать свой взор устремленным на одну точку — обеспечение еврейского центра для еврейского народа в целом, в котором недуги, поражающие человечество, могут быть излечены в пророческом духе справедливости и праведности.

A Plea for Peace and Cooperation

THE practical conclusion of these considerations is clear. It is a plea for reconciliation, for a return to that Synthesis which was on the point of becoming the common ground of all American Israel. American Judaism needs peace to carry out the great task confronting it. Zionism is no less in need of peace in order to gain the hearts of those whose hearts are still Jewish. The very possibility of a conflict has bred a spirit of suspicion and unfriendliness which falls like a blight upon every attempt at united action. The non-Zionists may succeed in defeating their opponents; they can never dispense with Zionism which is a driving force in American Jewish life. The victory may perch on the banners of the Zionists but they can never forego the assistance of the non-Zionists who still form the backbone of American Jewry. Representing the common longings of the Jewish people throughout the world, Zionism should serve as a leaven, quickening and stimulating the Jewish activities of this country, and rescue them from the greatest danger of Diaspora Judaism, the danger of provincialism, of falling away from the main body of universal Israel. In the particular situation confronting us Zionism ought to assert the claims of Palestine, in addition to those of the Diaspora. But the Zionists cannot replace the present agencies of American Jewish life, nor can they dispense with the cooperation of the non-Zionists. Such cooperation, based on the synthesis Palestine plus Diaspora, would be of equal benefit to both parties. Zionism and non-Zionism have only one real enemy: it is Assimilation, which preaches the suicide of Judaism. But all those who are concerned about the preservation of Judaism, in whatever shape or by whatever means, have the right to be recognized, if not as fellow workers in Zion, at least as fellow workers in Israel.

The Supreme Test for the Jews of America

LASTLY, if cooperation and harmony between the Zionists and the non-Zionists be permanently needed for the welfare of American Judaism, they are needed a thousandfold now when the catastrophe which has overwhelmed the ancient centers of Jewry has turned the eyes and the hopes of the whole Jewish world toward the Jews of this country. Ever since the Jews of Russia, fleeing from the wrath of the oppressor, began to wend their steps toward these hospitable shores, thoughtful European Jews have been looking upon America as the future center of the Jewish Diaspora. And as time progressed, as the numbers and the energies of the Old Jewish World assembled more and more in the New, American Jewry has been steadily advancing toward this exalted position of Jewish hegemony. But what, in the natural course of events, might have been the fruit of slow and gradual ripening, has now been thrust upon us as the sudden result of the World War. Crippled European Jewry is now looking, and will look more and more, to the Jewry of America not only for comfort and support, but also for light and leading, for spiritual advice and guidance, and the Jewry of America, the only Jewry of consequence unscathed by the world struggle, cannot but assume the responsibility.