«Журнал для Стеллы»

ПИСЬМО II.

Лондон, 9 сентября 1710 г.

Я добрался сюда в прошлый четверг, после пяти дней пути, уставший в первый, почти мертвый во второй, терпимо в третий и достаточно хорошо в остальные; и теперь рад усталости, которая послужила упражнением; и в настоящее время я чувствую себя достаточно хорошо. Виги были в восторге, увидев меня, и готовы были ухватиться за меня, как за соломинку, пока они тонут, а великие люди приносили мне свои неуклюжие извинения и т.д. Но лорд-казначей принял меня с большой холодностью, что привело меня в такую ярость, что я почти клянусь отомстить. Я еще не прошел и половины своего круга; но я нахожу всех своих знакомых такими же, какими их оставил. Я слышал, что леди Гиффард много бывает при дворе, а леди Уортон высмеивала это на днях; так что я потерял там друга. Я еще не видел ее и не собираюсь; но я придумаю, как увидеть мать Стеллы другим способом. Я писал епископу Клохера из Честера; и теперь пишу архиепископу Дублина. Все переворачивается с ног на голову; каждый виг на высокой должности будет, до единого, безошибочно смещен; и у нас будет такая зима, какой еще не видели в Англии. Все спрашивают меня, как я оказался так надолго в Ирландии, так естественно, как будто здесь было мое бытие; но никто не предлагает сделать его таковым: и я клянусь, что вернусь в Дублин и на канал в Ларакоре с большим удовлетворением, чем когда-либо в жизни. «Болтун» ожидает каждый день, что его выгонят с работы; и герцог Ормонд, говорят, будет лейтенантом Ирландии. Надеюсь, вы сейчас мирно расположились в квартире Престо; но я решил выгнать вас к Рождеству; за это время я либо сделаю свое дело, либо обнаружу, что его нельзя сделать. Пожалуйста, будьте в Триме к тому времени, когда это письмо дойдет до вас; и ездите на маленьком Джонсоне, который должен быть сейчас в хорошей форме. Я начал это письмо необычно, в почтовую ночь, и уже написал архиепископу; и не могу удлинить это. Впредь я буду писать что-нибудь каждый день МД и сделаю это своего рода дневником; и когда он будет полон, я пришлю его, пишет МД или нет; и это будет мило: и я всегда буду в разговоре с МД, а МД с Престо. Пожалуйста, заставьте Парвисола заплатить вам десять фунтов немедленно; так я приказал ему. Мне говорят, что я стал толще и выгляжу лучше; и в понедельник Джервас должен подправить мой портрет. Мне показалось, что я видел сегодня Джека Темпла и его жену, проезжавших мимо меня в своей карете; но я не обратил на них внимания. Я рад, что полностью избавился от этой семьи. Скажите проректору, что я выполнил его поручения герцогу Ормонду; или оставьте это, если хотите. Я видел Джемми Ли только что в кофейне, который спрашивал о вас с большой добротой: он говорит о том, чтобы через две недели поехать в Ирландию. Мой поклон декану, миссис Уоллс и ее архидиакону. Жена Уилла Франкленда близка к родам, и я обещал крестить ребенка. Я полагаю, вы получили мое письмо из Честера во вторник после того, как я написал. Я представил доктора Реймонда лорду Уортону в Честере. Пожалуйста, дайте мне знать, когда Джо получит свои деньги. Уже почти десять, а я ненавижу посылать с ночным сторожем. МД получит более длинное письмо через неделю, но я посылаю это только для того, чтобы сказать, что я в безопасности в Лондоне; и так прощайте и т.д.

ПИСЬМО III.

Лондон, 9 сентября 1710 г.

Увидевшись с герцогом Ормондом, пообедав с доктором Кокберном, проведя часть дня с сэром Мэтью Дадли и Уиллом Франклендом, остальное время в кофейне Сент-Джеймс, я пришел домой, написал архиепископу Дублина и МД и собираюсь спать. Я забыл сказать вам, что умолял Уилла Франкленда быть другом Мэнли перед его отцом в это шаткое время для должностей. Он сказал мне, что его отец в опасности быть уволенным; что многие сейчас просят о месте Мэнли; что его обвиняют в открытии писем; что сэр Томас Франкленд пожертвует всем, чтобы спасти себя; и в этом, я боюсь, Мэнли погублен и т.д.

10. Сегодня я обедал с лордом Маунтджоем в Кенсингтоне; видел свою хозяйку, жену Офи Батлера, которая стала немного непривлекательной. Я сидел до десяти вечера с Аддисоном и Стилом: Стил, безусловно, потеряет свое место газетчика, весь мир ненавидит его участие в партиях. В десять я пошел в кофейню, надеясь найти лорда Рэднора, которого не видел. Он был там; и в течение полутора часов мы от души говорили крамольные вещи против вигов, их низости и неблагодарности. И я пришел домой, катая в уме негодование и выстраивая планы мести: полным которых (записав некоторые намеки) я ложусь спать. Я боюсь, что МД обедали дома, потому что сегодня воскресенье; и была маленькая полпинты вина: ради Бога, будьте хорошими девочками, и все будет хорошо. Бен Тук был у меня сегодня утром.

11. Семь утра. Я встаю, чтобы пойти к Джервасу закончить свой портрет, и сегодня день бритья, так что доброе утро МД; но не задерживайте меня сейчас, потому что я не могу остаться; и, пожалуйста, пообедайте с деканом, но не проиграйте свои деньги. Я жажду услышать от вас и т.д. — Десять вечера. Я сидел четыре часа сегодня утром у Джерваса, который придал моему портрету совсем другой оборот, и теперь одобряет его полностью; но мы должны получить одобрение города. Если бы я был достаточно богат, я бы сделал копию с него и привез ее. Мистер Аддисон и я обедали вместе у него на квартире, и я сидел с ним часть этого вечера; и теперь я пришел домой, чтобы пописать час. Патрик замечает, что чернь здесь гораздо более любопытна в политике, чем в Ирландии. Каждый день мы ожидаем перемен и роспуска парламента. Лорд Уортон ожидает каждый день, что его уволят: он работает как лошадь для выборов; и, короче говоря, я никогда не видел такого брожения среди всех сортов людей. Я получил жалкое письмо от Джо в прошлую субботу, в котором говорится, что мистер Пратт отказывается от оплаты его денег. Я сказал об этом мистеру Аддисону и скажу лорду Уортону; но боюсь, без успеха. Однако я сделаю все, что смогу.

12. Сегодня я представил мистера Форда герцогу Ормонду; и нанес свой первый визит лорду-президенту, с которым у меня была долгая беседа; но всегда уклонялся, когда он начинал говорить о лорде Уортоне в отношении меня, пока он не настоял: тогда я сказал, что он знает, что я никогда ничего не ожидал от лорда Уортона, и что лорд Уортон знал, что я понимал это так. Он сказал, что дважды писал лорду Уортону обо мне, который оба раза ничего не ответил на ту часть его письма. Мне советуют не вмешиваться в дело о «первых плодах», пока эта суматоха немного не утихнет, которая все еще зависит, и мы все в неведении. Лорд-президент сказал мне, что ожидает каждый день, что его уволят, и делает это уже два месяца. Клянусь жизнью, я искренне устал от этого города и жалею, что никогда не сдвинулся с места.

13. Я ходил сегодня утром в город, чтобы увидеть мистера Стратфорда, гамбургского купца, моего старого школьного товарища; но, заглянув к Буллу на Ладгейт-Хилл, он заставил меня поехать к нему домой в Хэмпстед на обед среди множества дурной компании; среди прочих мистер Хоадли, виг-священник, столь знаменитый тем, что действовал противоположно Сашевереллу: но завтра я снова намерен увидеть Стратфорда. Я был рад, однако, быть в Хэмпстеде, где видел леди Люси и Молл Стэнхоуп. Я слышал очень печальные новости о миссис Лонг; она и ее товарищ разошлись, и она разорена окончательно и бесповоротно, и уехала в деревню: я был бы крайне огорчен, если бы это было правдой.

14. Сегодня я видел Пэтти Ролт, которая слышала, что я в городе; и я обедал со Стратфордом у купца в городе, где пил первое вино Токай, которое когда-либо видел; и оно восхитительно, хотя и не в той степени, как я ожидал. Стратфорд стоит целое состояние и сейчас одалживает правительству сорок тысяч фунтов; хотя мы учились вместе в одной школе и университете. Мы слышим, что канцлер должен быть внезапно уволен, а сэр Саймон Харкорт должен сменить его: я пришел рано домой, не желая идти в кофейню.

15. Сегодня мистер Аддисон, полковник Френд и я ходили смотреть, как в Гилдхолле разыгрывается миллионная лотерея. Обезьяны-мальчики в синих мундирах придавали себе такой вид, вытаскивая билеты, и показывали открытые белые руки компании, чтобы мы видели, что нет никакого обмана. Мы обедали в загородном доме недалеко от Челси, куда часто удаляется мистер Аддисон; и сегодня вечером в кофейне мы слышим, что сэр Саймон Харкорт назначен лордом-хранителем печати; так что теперь мы ожидаем каждую минуту, что парламент будет распущен; но я забыл, что это письмо не уйдет через три или четыре дня, и что мои новости будут несвежими, которые я поэтому должен был поместить в последний абзац. Должен ли я отправить это письмо, прежде чем услышу от МД, или я должен оставить его, чтобы удлинить? Я еще не видел мать Стеллы, потому что не хочу видеть леди Гиффард; но я придумаю пойти туда, когда леди Гиффард будет в отъезде. Я забыл пометить два своих предыдущих письма; но я помню, что это номер 3, и я еще не получил номер 1 от МД; но я получу его к понедельнику, который, как я считаю, будет ровно через две недели после того, как вы получили мое первое. Я решил привезти много фарфора. Я очень полюбил его сегодня. Что мне привезти?

16. Утро. Сэр Джон Холланд, контролер двора, прислал просить моего знакомства: я хочу отказать ему, потому что он виг и, полагаю, будет уволен вместе с остальными; но он человек достоинства и образованности. Скажите мне, нравится ли вам этот дневниковый способ письма? Не утомительно ли это и скучно?

Ночь. Я обедал сегодня с кузеном, печатником, у которого живет Пэтти Ролт, а потом пришел домой, после визита или двух; и это был очень безвкусный день. Несчастье миссис Лонг подтвердилось для меня; судебные приставы были в ее доме; она удалилась на частную квартиру; оттуда в деревню, никто не знает куда: ее друзья оставляют письма на каком-нибудь постоялом дворе, и их доставляют ей; и она пишет ответы, не датируя их из какого-либо места. Клянусь, это огорчает меня до глубины души.

17. Сегодня я обедал в шести милях от города с Уиллом Пейтом, ученым суконщиком; мистер Стратфорд поехал со мной; шесть миль здесь — это ничто: мы оставили Пейта после заката и были здесь до темноты. Это письмо уйдет во вторник, услышу я от МД или нет. Мое здоровье остается довольно хорошим; дай Бог, чтобы Стелла могла дать мне хороший отчет о своем! и я надеюсь, что вы сейчас в Триме или скоро планируете это. Я был разочарован сегодня вечером: парень дал мне письмо, и я надеялся увидеть руку маленькой МД; а это было только приглашение на пирог с олениной сегодня: так что я потерял свой пирог в придачу. Чума на этих угасающих придворных! Вот мистер Бриджес, генеральный казначей, желающий моего знакомства; но я слышал, что королева послала лорда Шрусбери заверить его, что он может сохранить свою должность; и он обещает мне большую помощь в деле о «первых плодах». Ну, я должен перевернуть этот лист сегодня вечером, хотя сторона могла бы вместить еще одну строку; но, пожалуйста, учтите, что это целый лист; он вмещает чертовски много, и вы должны быть довольны тем, что устали; но я больше так не буду. Сэр Саймон Харкорт назначен генеральным атторнеем, а не лордом-хранителем печати.

18. Сегодня я обедал с мистером Стратфордом в уединении мистера Аддисона недалеко от Челси; затем приехал в город; пришел домой рано и начал письмо «Болтуну» о коррупции стиля и письма и т.д., и, не услышав от вас, решил, что это письмо уйдет сегодня вечером. Лорда Уортона вызвали в город в великой спешке герцогом Девонширским: у них есть какой-то проект в руках; но он не выйдет, потому что каждый час мы ожидаем полной революции и того, что парламент будет распущен. Когда увидите Джо, скажите ему, что лорд Уортон слишком занят, чтобы заниматься какими-либо его делами; но я получу все добрые услуги, какие смогу, от мистера Аддисона и напишу сегодня мистеру Пратту; и скажите Джо не унывать, ибо я уверен, что он получит деньги при любом правительстве; но он должен иметь терпение.

19. Я писал сегодня утром и, полагаю, вряд ли заполню эту сторону сегодня, но отправлю ее как есть; и она достаточно хороша для непослушных девчонок, которые не хотят писать человеку и хорошему парню, как Престо. Я думал отправить это сегодня вечером, но был задержан компанией и не смог; и, по правде говоря, у меня было небольшое желание подождать еще одну почту для письма от МД. Вчера в полдень умер граф Англси, великая опора тори; так что должность вице-казначея Ирландии снова вакантна. Мы должны были быть большими друзьями, и я вряд ли мог бы понести потерю, которая могла бы огорчить меня больше. Епископ Даремский умер в тот же день. Дочь герцога Ормонда должна была посетить меня сегодня в третьем месте в качестве аванса, и я должен вернуть его завтра. Я получил письмо от леди Беркли, умоляющую меня из милосердия приехать в замок Беркли, для компании моему лорду, который был болен водянкой; но я не могу поехать и должен прислать свое извинение завтра. Мне говорят, что через несколько часов будет больше смещений.

20. Сегодня я вернул свои визиты дочерям герцога; наглые девки подошли к самому моему рту, чтобы поприветствовать меня. Затем я услышал подтверждение слухов о смещениях; лорд-президент Сомерс; герцог Девонширский, лорд-стюард; и мистер Бойл, Государственный секретарь, все уволены сегодня. Я никогда не помню таких смелых шагов, предпринятых двором: я почти шокирован этим, хотя мне было бы все равно, если бы их всех повесили. Мы удивлены, почему парламент еще не распущен и почему они держат дело такой важности до последнего. У нас будет странная зима здесь, между борьбой хитроумной спровоцированной отвергнутой партии и триумфами той, что у власти; обоими из которых я буду равнодушным зрителем и вернусь очень мирно в Ирландию, когда сделаю свою часть в деле, которое мне доверено, удастся оно или нет. Завтра я меняю свое жилье на Пэлл-Мэлл на жилье на Бери-стрит, где, полагаю, я останусь, пока буду в Лондоне. Если что-нибудь случится завтра, я добавлю это. — Кофейня Робина. У нас сейчас великие новости из Испании; Мадрид взят, и Памплона. Я здесь вечно прерываем.

21. Я только что получил ваше письмо, на которое не буду отвечать сейчас; слава Богу, все так хорошо. Я обнаружил, что вы еще не получили мое второе: я получил письмо от Парвисола, который говорит мне, что дал миссис Уоллс вексель на двадцать фунтов для меня, чтобы передать вам; но вы не прислали его. Сегодня вечером парламент распущен: великие новости из Испании; король Карл и Стэнхоуп в Мадриде, а граф Старемберг взял Памплону. Прощайте. Это из кофейни Сент-Джеймс. Я начну свой ответ на ваше письмо сегодня вечером, но не отправлю его на этой неделе. Пожалуйста, скажите мне, нравится ли вам этот дневниковый способ письма. — Мне не нравятся ваши причины не ехать в Трим. Парвисол говорит мне, что может продать вашу лошадь. Продать ее, с чумой? Пожалуйста, дайте ему знать, что он продаст свою душу так же скоро. Что? продать что-то, что любит Стелла, и на чем, возможно, иногда ездит? Это ее, и пусть она делает, как ей угодно: пожалуйста, дайте ему знать об этом с первым, о ком вы знаете, что он едет в Трим. Пусть он продаст моего серого и будет повешен.

ПИСЬМО IV.

Лондон, 21 сентября 1710 г.

Здесь должен я начать другое письмо, на целом листе, из страха, что дерзкая маленькая МД рассердится и подумает, что бумага слишком мала. Я получил ваше письмо сегодня вечером, как сказал вам только что и не более в моем последнем; ибо это должно быть занято ответом на ваше, нахалка. Я полагаю, я сказал вам, где я обедал сегодня; и завтра я уезжаю из города на два дня, чтобы пообедать с той же компанией в воскресенье; Молсворт, флорентийский посланник, Стратфорд и некоторые другие. Я слышал сегодня, что дворянка из дома леди Гиффард была в кофейне, чтобы спросить обо мне. Это была мать Стеллы, полагаю. Я пошлю ей письмо пенсовой почтой завтра и придумаю, как увидеть ее, не рискуя увидеть леди Гиффард, чего я не сделаю, пока она не попросит у меня прощения.

22. Я обедал сегодня в Хэмпстеде с леди Люси и т.д., и когда пришел домой, нашел письмо от Джо с вложенным письмом лорду Уортону, которое я пошлю его превосходительству и поддержу его, как смогу; но говорить о получении приказа королевы — это шутка. Вещи здесь в таком смятении, что мне советуют пока не вмешиваться в дело, в котором я нахожусь, которое касается духовенства целого королевства; и думает ли он, что кто-то будет беспокоить королеву из-за Джо? Мы, надеюсь, получим рекомендацию от лорда-лейтенанта попечителям по льняному делу, и я надеюсь, что это поможет; и поэтому я напишу ему через несколько дней, и он должен иметь терпение. Это ответ на часть вашего письма, а также на его. Я солгал; завтра я еду в деревню и не буду отвечать ни на каплю больше вашего письма пока.

23. Здесь такая суматоха и шум с этой нашей маленькой МД; я должен писать каждый вечер; я не могу лечь спать без слова им; я не могу погасить свечу, пока не пожелаю им спокойной ночи: О Господи, О Господи! Ну, я обедал первый раз сегодня с Уиллом Франклендом и его состоянием: она не очень красива. Разве я не говорил, что уеду из города сегодня? Я ненавижу ночевать вне дома и суматоху; я еду завтра в карете Франкленда и возвращаюсь вечером. Леди Беркли пригласила меня в замок Беркли, а леди Бетти Джермейн в Дрейтон в Нортгемптоншире; и я не поеду никуда. Оставьте меня в покое, я должен закончить свой памфлет. Я послал длинное письмо Бикерстаффу: пусть епископ Клохера раскусит его, если сможет. Ну, я напишу епископу Киллалы; но вы могли бы сказать ему, насколько внезапным и неожиданным было мое путешествие, однако. Дьявол возьми леди С—; и если я знаю Д—и, он парень с костлявым лицом, не красивый и не такой молодой, как вы говорите: она жертвует двумя тысячами фунтов в год и оставляет только шестьсот. Ну, вы получили все мое путешествие по суше во втором письме, и так много об этом. Итак, вы попали в квартиру Престо; очень мило, поистине! У нас была две недели самой славной погоды на земле, и она все еще продолжается: надеюсь, вы извлекли из нее максимум. Баллигалл будет чистым хорошим местом для воздуха, если миссис Эш выполнит свое обещание. Стелла пишет как император: я боюсь, это вредит вашим глазам; позаботьтесь об этом, молю, молю, миссис Стелла. Не можете ли вы делать что хотите со своей собственной лошадью? Пожалуйста, не позволяйте этому щенку Парвисолу продать его. Патрик пьян около трех раз в неделю, и я терплю это, и он взял верх надо мной; но в один из этих дней я положительно выгоню его в широкий мир, когда никого из вас не будет рядом, чтобы заступиться за него. — Вещи — как я могу устроить ее мужа в Чартерхаус? устроить — в Чартерхаус. — Пишите постоянно! Почему, сорванец, разве я не пишу каждый день, а иногда дважды в день МД? Теперь я ответил на все ваше письмо, и остальное должно быть как может быть: пришлите мне мой вексель. Скажите миссис Брент, что я говорю о Чартерхаусе. Я думаю, этого достаточно на одну ночь; и так прощайте до этого времени завтра.

24. Сегодня я обедал в шести милях от города у Уилла Пейта со Стратфордом, Франклендом и Молсвортами и пришел домой вечером, и был уставшим и ленивым. Я больше ничего не могу сказать сейчас, кроме спокойной ночи.

25. Я был так ленив сегодня, что обедал по соседству и сидел дома с шести часов, писал епископу Клохера, декану Стерну и мистеру Мэнли: последнему, потому что я боюсь за него из-за его должности, и послал ему свое мнение, что я и другие его друзья здесь думаем, что он должен сделать. Надеюсь, он воспримет это хорошо. Мой совет был — оставаться как можно больше в милости у сэра Томаса Франкленда, его хозяина здесь.

26. Посмотрите, как я расширяю поля, лежа в постели, когда пишу. Моя кровать стоит не с той стороны для меня, так что я часто вынужден писать, когда встаю. Мэнли, вы должны знать, уже имел людей, просящих за его место; и на него жаловались за открытие писем. Помните, что в прошлое воскресенье, 24 сентября 1710 года, было жарко, как в середине лета. Это было написано утром; сейчас ночь, и Престо в постели. Вот суматоха, я получил второе письмо МД, и я должен ответить на него здесь. Я отдал вексель Туку, и так — Ну, я обедал сегодня с сэром Джоном Холландом, контролером, и сидел с ним до восьми; затем пришел домой, отправил свои письма и написал часть пасквиля, который идет очень медленно: и теперь я пишу дерзкой МД; неудивительно, в самом деле, хорошие мальчики должны писать непослушным девчонкам. Я еще не видел вашу мать; мое письмо пенсовой почтой, полагаю, затерялось: я напишу другое. Мистер С— приходил ко мне; и сказал, что М— уезжает в деревню на следующее утро со своим мужем (который, как я обнаружил, суровый зверь); так что я мог только передать ей свой поклон.

27. Сегодня вся наша компания обедала у Уилла Франкленда, со Стилом и Аддисоном тоже. Это первый дождливый день с тех пор, как я приехал в город; я не могу позволить себе отвечать на ваше письмо пока. Морган, щенок, написал мне длинное письмо, чтобы я порекомендовал его в качестве кошельконосца или секретаря следующему лорду-канцлеру, который приедет со следующим губернатором. Я не буду отвечать ему; но умоляю вас сказать эти слова его отцу Реймонду или кому-либо, кто передаст ему: что доктор Свифт получил его письмо; и был бы очень готов служить ему, но не может сделать это в том, что он желает, потому что у него нет никакого интереса к лицам, к которым нужно обращаться. Эти слова вы можете написать, и пусть Джо или мистер Уорбертон передадут их ему: чума на него! Однако именно такими способами дураки получают повышение. Я не должен заканчивать еще, потому что не могу сказать спокойной ночи, не потеряв строку, и тогда МД будет ругаться; но теперь, спокойной ночи.

28. У меня для Дингли есть лучший кусок бразильского табака, какой только на свет родился. [19d] Вы говорите о Ли; ну, его в Дублине не будет еще месяца два: он едет в деревню, а потом вернется в Лондон, посмотреть, как идут дела в Парламенте. Доброй ночи, плутовки; нет, нет, не ночи; я писал это утром, а взглянув рассеянно, подумал, что это было вчера вечером. Я обедал сегодня у миссис Бартон [20a] в одиночестве на ее квартире; там она мне доподлинно сообщила, что леди С. [20b] была беременна, когда в последний раз была в Англии, и притворялась, будто у нее тимпанит, и виделась со всеми; потом исчезла на три недели, ее тимпанит прошел, и она выглядела как привидение и т. д. Неудивительно, что она вышла замуж, раз так плохо умела скрывать свое положение. Коннолли [20c] уволен, а на его месте мистер Робертс, который здесь теряет больше, но прежде был комиссаром в Ирландии. Эта должность стоила Коннолли три тысячи фунтов лорду Уортону, так что это была единственная неудачная сделка в его жизни.

29. Желаю МД веселого Михайлова дня. Я обедал с мистером Аддисоном и художником Джервасом в загородном доме Аддисона, а потом пришел домой и написал еще немного для своего пасквиля. Я написал «Болтуна» с тех пор, как приехал: угадайте, какой именно, и догадается ли епископ Клохер, что это я. Я видел сегодня мистера Стерна [20d]: он сделает все, как вы просили, и я дам ему шоколад для здоровья Стеллы. Он уезжает не раньше чем через три недели. Жаль, что я не могу отправить его другим способом. А теперь к вашему письму, храбрые девчонки. Мне не нравится ваш способ экономить шиллинги: меня ничто так не раздражает, как то, что это не делает Стеллу смелее в карете. [20e] Я не думаю, что советы какой-либо дамы по поводу моего уха стоят хоть гроша, однако, чтобы угодить вам, я спрошу доктора Кокберна. Рэдклиффа [21a] я не знаю, а Барнарда [21b] никогда не вижу. Уоллс, конечно, станет еще скупее на семь лет под предлогом своего ограбления. Итак, Стелла снова каламбурит? Ну, это еще куда ни шло, но я не буду подхватывать, хотя мог бы придумать дюжину: я ни разу не думал о каламбурах с тех пор, как покинул Ирландию. Счет епископа Клохера? Почему, он оплатил его мне; вы что, думаете, я такой дурак, чтобы уйти без денег? Что касается четырех шиллингов, я выпишу вам вексель на Парвисола на обороте этого листа; и, пожалуйста, оторвите два письма, которые я напишу ему и Джо, или пусть Дингли перепишет и отправит их, хотя для письма Парвисолу, полагаю, потребуется моя рука. Нет, нет, я не буду есть виноград; я съел штук шесть на днях у сэра Джона Холланда, но и шести пенсов не дал бы за тысячу, такой он в этом году плохой. Да, верой и правдой, надеюсь на Бога, что Престо и МД будут вместе через год в это же время. Что тогда? В прошлом году, полагаю, я был в Ларакоре, а в следующем надеюсь съесть своего михайловского гуся на квартире у моих двух маленьких гусынь. Я не пью эль (полагаю, вы имеете в виду эль); но зато каждый день пью хорошее вино по пять-шесть шиллингов за бутылку. О Господи, как много пишет Стелла! Прошу вас, не заходите слишком далеко, юные леди, будьте умеренны, чтобы хватило сил. Завтра я иду к мистеру Харли. [21c] Что ж, мало надежд на герцога Ормонда: он, полагаю, очень хорошо ко мне относится и мог бы, в свою очередь, дать мне что-нибудь, чтобы я мог жить безбедно, и у меня есть хорошие связи среди его лучших друзей. Но я не думаю ни о чем, кроме дела, которым занят. Вы видите, я написал Мэнли до того, как получил ваше письмо, и боюсь, что его уволят. Да, миссис Сова, труп Блая [22a] прибыл в Честер, когда я был там, и я говорил вам об этом в своем письме или забыл. Я живу на Бери-стрит, куда переехал неделю назад. У меня первый этаж, столовая и спальня за восемь шиллингов в неделю; чертовски дорого, но я ничего не трачу на еду, никогда не хожу в таверны и очень редко езжу в карете, но все равно это будет накладно. Почему вы беспокоитесь, госпожа Стелла, о моем инструменте? У меня тот же, что дал мне архиепископ, и он так же хорош, пока епископы в отъезде. Декан дружелюбен! Да пошел этот декан к черту: великая дружба, ничего не скажешь, то, что вы слышали, как он говорил епископу Клохеру; удивляюсь, как у него хватило наглости так говорить, но он одолжил мне денег, и этого достаточно. Ей-богу, я бы не отправил это письмо еще дня четыре, если бы не письма Джо и Парвисолу. Скажите декану, что когда епископы присылают мне пакеты, они не должны писать мне на имя мистера Стила, а пусть адресуют мистеру Стилу в его контору в Кокпите, а вложенное пусть адресуют мне: эта ошибка стоила мне на днях восемнадцати пенсов.

30. Я обедал сегодня со Стратфордом, но с мистером Харли увижусь не раньше среды: уже поздно, и я отправляю это письмо до того, как понадобится звонок, потому что хочу, чтобы Джо получил свое письмо, и Парвисол тоже; вы должны так устроить, чтобы это не стоило им двойного почтового сбора. Больше ничего не могу сказать, кроме того, что я и т. д.

ПИСЬМО V.

Лондон, 30 сентября 1710 г.

Не вляпался ли я в неприятную историю, [22b] начав писать письма на целых листах? А теперь не смею остановиться. Не знаю, нравятся ли вам эти письма-дневники: полагаю, мне самому было бы скучно их перечитывать, но, возможно, маленькой МД приятно знать, как Престо проводит время в ее отсутствие. Я всегда начинаю новое письмо в тот же день, когда закончил предыдущее. Я говорил вам, где обедал сегодня в таверне со Стратфордом: Льюис, [23a] большой любитель Харли, должен был быть с нами, но его срочно вызвали в Хэмптон-Корт, и он прислал извинения, пообещав в следующую среду представить меня Харли. Забавно видеть, с каким жалким раскаянием виги признаются мне в своем дурном обращении со мной, но я не обращаю на них внимания. Меня уже представили Харли как недовольного человека, с которым плохо обошлись за то, что он недостаточно виг, и я надеюсь на хорошее отношение с его стороны. Тори сухо говорят мне, что я могу составить себе состояние, если захочу, но я их не понимаю — или, вернее, я их понимаю.

1 октября. Сегодня я обедал у Моулсворта, посланника во Флоренции, и провел вечер с моим другом Дартенёфом, [23b] о котором вы слышали, как я говорил; величайший каламбурщик в этом городе после меня. Вы догадались, что «Болтуна» [23c] написал я? Его здесь очень любят, и я считаю, что он вышел славный. [23d] Завтра я еду с Делавалем, [23e] португальским посланником, обедать к лорду Галифаксу под Хэмптон-Корт. [23f] Брат вашего Мэнли, здешний член парламента, получил должность, [24a] и, как мне сообщили, прилагает много усилий, чтобы сохранить место за братом; сегодня я говорил со старшим Франклендом, чтобы он замолвил слово перед отцом (здешним почтмейстером), и надеюсь, что он будет в безопасности, хотя его жестоко ненавидят все тори в Ирландии. Я почти закончил свой пасквиль и напечатаю его, чтобы отомстить одной важной персоне. [24b] С тех пор как я приехал, я потратил всего три шиллинга на еду и питье, несмотря на то, что город пуст. Я смеюсь, видя себя таким отстраненным от этих переворотов. Ну, должен закончить и пойти написать сэру Джону Стэнли, [24c] чтобы он попросил леди Хайд, как мою госпожу, склонить лорда Хайда [24d] в пользу мистера Пратта. [24e]

2 октября. Лорд Галифакс был в Хэмптон-Корте в своих апартаментах, и я обедал там с ним, Метвеном, [24f] Делавалем и бывшим генеральным прокурором. [24g] Перед обедом я зашел в приемную (ибо королева была в Хэмптон-Корте) и не ожидал никого увидеть, но встретил достаточно знакомых. Я гулял в садах, видел картоны Рафаэля и другие вещи; с большим трудом отделался от лорда Галифакса, который хотел оставить меня до завтра, чтобы показать свой дом, парк и улучшения. Мы покинули Хэмптон-Корт на закате и добрались сюда в карете с двумя лошадьми как раз к появлению звезд. Это то, что меня невероятно очаровывает в Лондоне: можно поехать обедать за дюжину миль в октябре, пробыть там весь день и так быстро вернуться; в Дублине ничего подобного сделать нельзя. [25a] Я написал второе письмо по пенни-почте вашей матери, но ничего о ней не слышал. Говорил ли я вам, что граф Беркли скончался в прошлое воскресенье, неделю назад, в замке Беркли от водянки? Лорд Галифакс сегодня предложил тост за меня; это было «Воскрешение вигов», от чего я отказался, если он не добавит к этому и их «Реформацию», и сказал ему, что он единственный виг в Англии, которого я люблю или о котором имею хоть какое-то хорошее мнение.

3 октября. Сегодня утром сестра Стеллы [25b] пришла ко мне с письмом от матери, которая сейчас в Шине, но скоро будет в городе и зайдет повидаться со мной: она дала мне бутылочку средства от паралича, [25c] маленькую, и попросила, чтобы я при первой возможности отправил ее вам, что я и сделаю; она обещает еще квартовую бутылку того же средства: ваша сестра выглядела очень хорошо и кажется милой, скромной девушкой. Затем я пошел к мистеру Льюису, первому секретарю лорда Дартмута [25d] и любимцу мистера Харли, который должен представить меня завтра утром. У Льюиса был некий мистер Дайот, [25e] мировой судья, человек с состоянием в двадцать тысяч фунтов, комиссар штемпельного управления, женатый на сестре сэра Филипа Медоуза, [26a] посланника при императоре. Я рассказываю вам это потому, что велика вероятность, что этого мистера Дайота повесят; ибо обнаружено, что он подделывал штемпельную бумагу, будучи комиссаром, и вместе со своими сообщниками обманул королеву на сто тысяч фунтов. Вы услышите об этом раньше, чем это письмо дойдет до вас, но, возможно, не так подробно; это очень странный случай для такого человека. Зацените, как Престо пишет новости МД. Я обедал сегодня с лордом Маунтджоем в Кенсингтоне и оттуда вечером дошел до города, как император. Помните, что вчера, 2 октября, был жестокий мороз с ледяной коркой, а шесть дней назад я умирал от жары. Несмотря на то, что город пуст, у меня больше обедов, чем когда-либо; и в этом месяце меня приглашают люди, к которым я не могу пойти из-за предварительных договоренностей. Ну, мне следует писать разборчивее, если учесть, что Стелла не может читать, [26b] а Дингли не так искусна в разборе моего ужасного почерка. Сегодня вечером я получил письмо от мистера Пратта, который сообщает мне, что Джо получит свои деньги, когда лорд-лейтенант назначит попечителей для получения и распоряжения льняным фондом; и как только эти попечители будут назначены, я буду ходатайствовать перед кем бы то ни было, кто будет лорд-лейтенантом, и не боюсь, что у меня не получится. Так что, пожалуйста, скажите или напишите ему об этом и велите не падать духом; ибо Нед Саутвелл [26c] и мистер Аддисон оба считают, что Пратт прав. Не проиграйте свои деньги у Мэнли сегодня вечером, плутовки.

4 октября. После того как я погасил свечу прошлой ночью, моя хозяйка пришла в мою комнату с слугой лорда Галифакса, чтобы попросить меня пообедать с ним в его доме под Хэмптон-Кортом, но я передал ему, что у меня дела огромной важности, которые помешали мне и т. д. А сегодня меня тайно привели к мистеру Харли, который принял меня с величайшим уважением и добротой, какие только можно вообразить: он назначил мне час в субботу в четыре часа пополудни, когда я изложу ему свое дело; это выражение я бы не использовал, если бы был женщиной. Я знаю, вы догадались, но я не догадывался, пока не написал. Я обедал сегодня у мистера Делаваля, посланника Португалии, с Ником Роу [27a] — поэтом и другими друзьями, и отдал свой пасквиль в печать. У меня в сердце еще больше озорства, и я думаю, что оно коснется их всех, как только представится случай и я найду намеки. Я уверен, что ответил на ваше 2-е письмо, и все же не нахожу его здесь. Полагаю, оно было в моем 4-м: и зачем № 2, 3; разве недостаточно сказать, как я, 1, 2, 3 и т. д.? Я собираюсь работать над еще одним «Болтуном»: [27b] я буду далеко, но я повторяю одно и то же два или три раза, точно так же, как когда разговариваю с маленькой МД; но какое мне дело? Они могут прочитать это так же легко, как я могу написать: думаю, я снова выровнял эти строки. Боюсь, при таком темпе я нескоро закончу две страницы. Пожалуйста, дорогая МД, когда я время от времени даю вам какое-нибудь маленькое поручение в своих письмах, не забывайте его, как то, что для Моргана и Джо и т. д., ибо я пишу так, как вспоминаю, иначе я бы собрал их все вместе. Я заходил сегодня к мистеру Стерну и передал ему ваше поручение насчет носовых платков: с шоколадом я разберусь сам и отправлю его ему, когда он поедет, а вы заплатите мне, когда «хлеб дающего» [27c] и т. д. Сегодня вечером я почитаю памфлет, чтобы развлечься. Да хранит Бог ваше дорогое здоровье!

5 октября. Сегодня утром Делаваль зашел ко мне, и мы вместе отправились к Кнеллеру, [27d] которого не было в городе. По дороге мы встретили выборщиков в парламент: [28a] и чернь окружила нашу карету, крича: «Кольт, Стэнхоуп» и т. д. Мы боялись дохлой кошки или разбитых стекол, поэтому всегда были на их стороне. Я снова обедал у Делаваля, а вечером в кофейне услышал, что сэр Эндрю Фонтейн [28b] приехал в город. Это был довольно скучный день, и мне нечего отметить в нем, что стоило бы трех пенсов: надеюсь, у МД день прошел лучше, с деканом, епископом или миссис Уоллс. [28c] Причина, по которой вы проиграли четыре шиллинга и восемь пенсов позавчера вечером у Мэнли, в том, что вы играли в плохие игры: я заметил шесть случаев, когда у вас было десять против одного. Разве кто-нибудь, кроме сумасшедшей дамы, пойдет дважды на Манилио, Басто и две мелкие бубны? [28d] А в той игре в пики вы совершили ошибку, имея «десять-туз»; я никогда не видел ничего подобного: а теперь вы дуетесь, потому что я вам это говорю. Ну, вот вам два шиллинга и восемь с половиной пенсов в счет вашего проигрыша.

6 октября. Сэр Эндрю Фонтейн пришел сегодня утром и застал меня за письмом в постели. Я пошел с ним в Сити, и мы обедали в закусочной с Уиллом Пейтом, [28e] ученым суконщиком: потом мы слонялись по лавкам фарфора [29a] и книжным магазинам; зашли в таверну, выпили две пинты белого вина и не расставались до десяти: а теперь я пришел домой и должен переписать некоторые бумаги, предназначенные для мистера Харли, с которым я должен увидеться, как я вам говорил, завтра после обеда; так что сегодня вечером я мало что скажу МД, кроме того, что от всего сердца желаю быть с ними и приеду, как только провалюсь или завершу свое дело. Мы теперь ежедневно слышим о выборах; и в списке, который я видел вчера, из примерно двадцати человек на семь или восемь тори больше, чем в прошлом парламенте; так что я полагаю, им не стоит бояться большинства, с помощью тех, кто будет голосовать так, как угодно двору. Но мне говорили, что сам мистер Харли не хотел бы, чтобы тори было слишком много, из страха, что они станут дерзкими и восстанут против него; и по этой причине они сохранили на должностях нескольких вигов, которые ожидали, что их уволят каждый день; как сэр Джон Холланд, контролер, и многие другие. А теперь отправляйтесь к своим картам, кларету и апельсинам у декана, а я пойду писать.

7 октября. Интересно, когда это письмо будет закончено: оно должно уйти во вторник, это точно; и если я получу одно от МД раньше, я не буду на него отвечать, это тоже точно. Сейчас утро, а я не закончил свои бумаги для мистера Харли прошлой ночью; ибо вы должны понимать, что Престо был сонный и наделал ошибок и клякс. Очень мило, что я должен писать юным леди утром натощак, ей-богу. Ну, доброго утра вам; а я иду к делам и откладываю эту бумагу до вечера, плутовки. — Вечером. Джек Хоу [29b] сказал Харли, что если в аду и есть место ниже другого, то оно припасено для его швейцара, который лжет так серьезно и с таким вежливым видом. С этим швейцаром мне пришлось иметь дело, когда я пошел сегодня вечером в четыре часа навестить мистера Харли по его собственному приглашению. Но малый не сказал мне ни слова лжи, хотя я подозревал каждое его слово. Он сказал мне, что его хозяин только что сел обедать с большой компанией и просил меня прийти через час: что я и сделал, ожидая услышать, что мистер Харли ушел; но они только что закончили обед. Мистер Харли вышел ко мне, привел меня внутрь и представил мне своего зятя лорда Доблейна [30a] (или какое-то подобное имя) и своего собственного сына, [30b] и, среди прочих, Уилла Пенна [30c] — квакера: мы сидели два часа, выпивая такое же хорошее вино, как и вы; и еще два часа он и я наедине; где он выслушал, как я излагаю свое дело; вник в него со всей добротой; попросил мои полномочия и прочитал их; а также прочитал меморандум, [30d] который я составил, и положил его в карман, чтобы показать королеве; рассказал мне о мерах, которые он предпримет; и, короче говоря, сказал все, что я мог пожелать: сказал мне, что должен познакомить меня с мистером Сент-Джоном [30e] (государственным секретарем); и сказал так много вещей о личной доброте и уважении ко мне, что я наполовину склонен верить тому, что говорили мне некоторые друзья, что он сделает все, чтобы переманить меня на свою сторону. Он пожелал обедать со мной (какая комичная ошибка!). Я имею в виду, он пожелал, чтобы я обедал с ним во вторник; и после четырех часов пребывания с ним высадил меня у кофейни Сент-Джеймс в наемной карете. Все это странно и комично, если подумать о нем и обо мне. Он очень хорошо знал мое христианское имя. Я не мог удержаться, чтобы не сказать так много по этому поводу, хотя вы сочтете это утомительным. Но я скажу вам; вы должны знать, это фатально [31a] для меня — быть негодяем и принцем в один и тот же день: ибо, будучи должен видеть его в четыре, я не мог договориться обедать у кого-либо из друзей; поэтому я пошел к Туку, [31b] чтобы отдать ему балладу и пообедать с ним; но его не было дома: так что я был вынужден пойти в слепую [31c] закусочную и пообедать за десять пенсов элем, [31d] плохим бульоном и тремя бараньими отбивными; а затем идти оттуда, дымясь, к Первому государственному секретарю. А теперь я собираюсь из милости отправить Стилу «Болтуна», который в последнее время очень сдал. Думаю, я стал вежливее, чем обычно; и не использовал выражение «вы в Ирландии» и «мы в Англии», как делал, когда был здесь раньше, к вашему великому негодованию. Они могут говорить о «вы знаете чем», [31e] но, черт возьми, если бы не это, я никогда не смог бы получить тот доступ, который имел; и если это поможет мне преуспеть, то та же вещь будет полезна Церкви. Но насколько мы должны зависеть от новых друзей, я узнал из долгой практики, хотя думаю, что среди великих министров они так же хороши, как и старые. И поэтому я думаю, что этот важный день проделал большую дыру в этой стороне бумаги; а пустяки завтрашнего дня и понедельника заполнят остальное; и, кроме того, я увижу Харли во вторник, прежде чем это письмо уйдет.

8. Я должен рассказать вам о великом проявлении утонченности [31f] Харли. Он велел мне приходить к нему почаще: я сказал ему, что не хочу беспокоить его в делах, которых у него так много, и попросил разрешения приходить на его прием; на что он немедленно отказал и сказал, что это не место для друзей. Сейчас только утро; и у меня появилась глупая привычка, я должен сказать что-то МД, когда просыпаюсь, и пожелать им доброго утра; ибо сегодня не день бритья, воскресенье, так что у меня достаточно времени: но убирайтесь, вы, мошенники, я должен идти писать: Да, меня до крови разозлит, если какое-нибудь из этих длинных писем пропадет: если пропадет, я снова сожмусь до полулистов; но тогда что вы будете делать, чтобы заполнить дневник? Десять дней жизни Престо будут потеряны; и это будет печально, ей-богу. — Вечером. Я был в затруднении сегодня с обедом, если бы не пошел далеко, поэтому обедал с друзьями, которые здесь столуются, [32a] как нахлебник; [32b] а сегодня вечером сэр Эндрю Фонтейн настоял, чтобы я пошел в таверну; где за две бутылки вина, португальского и флорентийского, на троих, нам пришлось заплатить шестнадцать шиллингов; но если он когда-нибудь снова поймает меня так, я потрачу столько же фунтов: и поэтому я включил это в свои чрезвычайные расходы, но у нас была баранья шейка, приготовленная а-ля Ментенон, которую собака не могла есть: и сейчас двенадцать часов, и я должен идти спать. Надеюсь, это письмо уйдет до того, как я получу третье письмо МД. Вы мне верите? А ведь, ей-богу, я тоже жажду третьего письма МД, и все же я хотел бы сказать, что написал пять за два. Я совсем не люблю кофейню Сент-Джеймс, [32c] как раньше. Надеюсь, зимой станет лучше; но сейчас они все вне города на выборах или не приехали из своих загородных домов. Вчера я собирался с доктором Гартом [32d] обедать у Чарльза Мейна, [32e] возле Тауэра, у которого там должность: он из Ирландии; епископ Клохер хорошо его знает: честный, добродушный малый, сердечный хохотун, очень любимый остроумцами: его любовница никогда не бывает выше кухарки. И так, доброй ночи и т. д.

9. Я обедал сегодня у сэра Джона Стэнли; моя леди Стэнли [32f] — одна из моих любимиц: у меня их здесь столько же, сколько у епископа Киллалы в Ирландии. Я думаю о том, какой паршивой компанией я буду для МД, когда вернусь: они уже знают обо мне все: я не буду вам больше ничего рассказывать, иначе мне нечего будет сказать, ни истории рассказать, ни вообще ничего. Мне было очень не по себе прошлой ночью от гадкого, противного, мерзкого вина, которое скисло у меня в желудке. Я должен пойти в таверну: о, но я уже говорил вам это раньше. Завтра я обедаю у Харли и закончу это письмо по возвращении; но больше я сейчас писать не могу из-за архиепископа: ей-богу, это правда; ибо я сейчас собираюсь написать ему отчет о том, что я сделал в деле с Харли: [33a] и, ей-богу, юные леди, я скажу вам, на что вы должны рассчитывать, что я никогда не напишу ни слова на третьей стороне в этих длинных письмах.

10. Письмо бедной МД лежало так скомканным среди бумаг, что я не мог его найти: я имею в виду письмо бедного Престо. Ну, я обедал сегодня с мистером Харли и надеюсь, что некоторые вещи будут сделаны; но я не должен больше ничего говорить: и это письмо должно быть отправлено на почту, а не с посыльным. [33b] Я снова буду обедать там в следующее воскресенье; надеюсь на хороший исход. А теперь, как только смогу в постели, я должен начать свое 6-е письмо к МД так серьезно, как будто не написал ни слова за этот месяц: славные дела, ей-богу! Мне кажется, я пишу не так, как должен, потому что я не в постели: посмотрите на уродливые широкие строки. Да благословит вас Господь Всемогущий и т. д.

Ей-богу, это целый трактат; я пойду посчитаю строки на других сторонах. Я их посчитал. [33c]

LETTER VI.

Лондон, 10 октября 1710 г.

Итак, как я только что сказал вам в письме, которое отправил полчаса назад, я обедал сегодня с мистером Харли, который представил меня генеральному прокурору сэру Саймону Харкорту с множеством комплиментов с обеих сторон и т. д. Харли сказал мне, что показал мой меморандум королеве и очень горячо поддержал его; и он просит меня снова обедать с ним в воскресенье, когда он обещает уладить это с Ее Величеством, прежде чем она назовет губернатора: [34a] и я уверяю вас, я надеюсь, что к тому времени все будет сделано, кроме формальностей; ибо он любит Церковь. Это популярная вещь, и он не хотел бы, чтобы губернатор участвовал в этом; и, кроме того, мне со всех сторон говорят, что он хочет переманить меня на свою сторону. Но в письме, которое я написал в прошлую почту (вчера) архиепископу, я не сказал ему ни слова о том, что сказал мне мистер Харли вчера вечером, потому что он велел мне хранить это в секрете; так что я не сказал бы этого и вам, если бы не надеялся, что до того, как это письмо уйдет, секрет перестанет быть секретом. Я сейчас пишу свое поэтическое «Описание ливня в Лондоне» и отправлю его в «Болтун». [34b] Это последний лист из целой пачки, которую я исписал с тех пор, как приехал в город. Пожалуйста, пока мне пришло в голову, не могли бы вы, когда пойдете к миссис Уоллс, постараться узнать, в городе ли миссис Уэсли, [34c] все ли она у брата, как ее здоровье и остается ли она в городе. Я писал ей из Честера, чтобы узнать, что мне делать с ее запиской; и я полагаю, бедная женщина боится писать мне: так что я должен идти к своим делам и т. д.

11. Сегодня я наконец обедал с лордом Маунтрэтом, [34d] взял с собой лорда Маунтджоя и сэра Эндрю Фонтейна; и как дурак просидел над ними за омбре до одиннадцати вечера: они играли в бегущее омбре по полкроны; и сэр Эндрю Фонтейн выиграл восемь гиней у мистера Кута; [34e] так что я пришел домой поздно и сегодня вечером скажу МД совсем немного. Я достал полбушеля угля, и Патрик, этот расточительный щенок, приготовил для меня огонь; но я выгреб угли, прежде чем лечь в постель. Это признак того, что Лондон сейчас пуст, раз он не дает мне материала более чем на пять или шесть строк в день. Вы догадались в моем последнем письме, как я рассказал вам самый день и место, где вы играли в омбре? Но я вставил и немного изменил после того, как получил письмо от мистера Мэнли, в котором говорилось, что вы играли в его доме, пока он писал мне; но без его помощи я угадал с точностью до дня. Ваш город, безусловно, гораздо более общительный, чем наш. Я еще не видел вашу мать и т. д.

12. Я обедал сегодня с доктором Гартом и мистером Аддисоном в таверне «Дьявол» [35a] у Темпл-Бар, и Гарт угощал; и хорошо, что я обедаю каждый день, иначе я дольше составлял бы свои письма: ибо мы все еще в очень скучном состоянии, только и делаем, что каждый день спрашиваем о новых выборах, где тори побеждают среди новых членов шесть к одному. Выборы мистера Аддисона [35b] прошли легко и бесспорно; и я полагаю, если бы он захотел стать королем, ему вряд ли бы отказали. Странный случай произошел в Колчестере: некий капитан Лаваллен, [35c] вернувшись из Фландрии или Испании, застал свою жену беременной от клерка из Докторс-Коммонс, чья профессия, как вы знаете, — предотвращать блуд: и этот клерк был тем самым парнем, который раскрыл подделку штемпельной бумаги Дайотом. [35d] Лаваллен две недели охотился за клерком, чтобы убить его; но парень был постоянно занят в Казначействе по поводу раскрытия, которое он сделал: жена ухитрилась замять дело, утверждая, что клерк сказал ей, что ее муж умер, и другими оправданиями; но на днях кто-то сказал Лаваллену, что у его жены были интрижки до того, как он на ней женился: после чего он в ярости едет вниз, стреляет жене в голову, затем бросается на свой меч; и, чтобы сделать дело наверняка, в то же время разряжает пистолет себе в голову и умирает на месте, жена пережила его примерно на два часа, но в каких обстоятельствах ума и тела — ужасно представить. Я закончил свою поэму о «Ливне», кроме начала; и продолжаю своего «Болтуна». Они приписали мне около пятидесяти вещей с тех пор, как я приехал: я напечатал только три. [36a] Одно преимущество, которое я получаю, записывая вам ежедневно, или, скорее, вы получаете, заключается в том, что я буду помнить не писать одно и то же дважды; и все же боюсь, что я уже часто это делал: но я буду следить и ограничиваться событиями дня; а теперь убирайтесь к омбре, будьте хорошими девочками, берегите свои деньги, будьте богаты к приезду Престо и пишите мне время от времени: я думаю, было бы мило иногда получать известия от дерзкой МД; но не портите глаза, Стелла, я приказываю вам.

13. О Господи, здесь еще так мало моего письма написано; что делать Престо для болтовни, чтобы развлечь МД? Разговоры теперь становятся свежее о герцоге Ормонде для Ирландии; хотя мистер Аддисон говорит, что слышал, что это будет комиссия, и лорд Голуэй [36b] один из них. Эти мои письма — своего рода дневник, где дела раскрываются постепенно; и, правду я говорю или ложь, вы узнаете по событию, хороша ли моя информация; но мне плевать, хороша она или нет. — Вечером. Сегодня я был повсюду вокруг собора Святого Павла и наверху, как дурак, с сэром Эндрю Фонтейном и еще двумя; и потратил семь шиллингов на обед, как щенок: это второй раз, когда он так со мной поступает; но я больше никогда этого не сделаю, даже если бы все человечество меня уговаривало, бездумные щенки! Есть здесь в городе молодой человек, которого мы все любим, и около года или двух как из университета, некий Харрисон, [36c] маленький милый парень, с большим количеством остроумия, здравого смысла и доброты; написал несколько очень милых вещей; та, что в вашем 6-м «Сборнике», [37a] о веточке апельсина, его: у него нет ничего, кроме того, что он гувернер у одного из сыновей герцога Куинсберри [37b] за сорок фунтов в год. Славные парни всегда приглашают его в таверну и заставляют платить свою долю. Хенли [37c] — его большой приятель: они часто бывают в таверне со счетом в шесть или семь шиллингов, и он всегда заставляет бедного парня платить свою полную долю. Полковник и лорд сегодня вечером приставали к нему и ко мне так же; я категорически отказался и заставил Харрисона отстать, и убедил его не ходить к ним. Я рассказываю вам это, потому что обнаружил, что все богатые парни имеют такую привычку использовать всех людей без всякого учета их состояния; но я увижу, как они сгниют, прежде чем они так со мной поступят. Лорд Галифакс постоянно дразнит меня, чтобы я поехал в его загородный дом, что будет стоить мне гинею его слугам и двенадцать шиллингов за карету; и пусть он лучше будет повешен. Разве это не чертовски глупая история? Но у меня сердце болит; ибо я люблю этого молодого парня и решил подбить людей сделать что-нибудь для него: он виг, и я подсуну его некоторым из моих брошенных вигов; ибо я покончил с ними; и они, надеюсь, покончили с этим королевством на наш век. Они были уверены в четырех членах от Лондона больше, чем от любых других мест, и они потеряли три из четырех. [37d] Сэр Ричард Онслоу, [37e] как мы слышим, проиграл в Суррее; и они свергнуты в большинстве мест. Послушайте, дамы, если я пишу длинные письма, я должен писать вам новости и всякую всячину, если только не пришлю вам свои стихи; а некоторые я не смею; и те, что о «Ливне в Лондоне», я отправил в «Болтун», и вы можете увидеть их в Ирландии. Я полагаю, вы раскусите меня в «Болтуне», который я собираюсь написать; ибо я верю, что рассказал вам намек. Сегодня вечером мне прислали письмо от сэра Мэтью Дадли, и я нашел его на своем столе, когда пришел. Поскольку оно необычное, я перепишу его от начала до конца. Оно гласит: «Дьявол в вас вселился? 13 октября 1710 г.» Я бы ответил на каждый конкретный пассаж в нем, только мне не хватило времени. Вот достаточно на сегодня, такое, какое есть, и т. д.

14. Это табак на верху бумаги [38a] или что? Не помню, чтобы я слюнявил. Господи, мне снилась Стелла и т. д., так смутно прошлой ночью, и что мы видели, как декан Болтон [38b] и Стерн [38c] зашли в магазин: и она велела мне позвать их к ней, и они оказались двумя священниками, которых я не знаю; и я ходил снаружи, пока она переодевалась, и всякая такая чепуха, смешанная с большой меланхолией и беспокойством, и вещи не такие, как должны быть, и я не знаю как: и сейчас уродливое мрачное утро. — Вечером. Мистер Аддисон и я обедали у Неда Саутвелла и гуляли в Парке; а в кофейне я нашел письмо от епископа Клохера и пакет от МД. Я открыл письмо епископа; но отложил письмо МД и навестил даму, только что приехавшую в город; и теперь я в постели и собираюсь открыть ваше маленькое письмо: и дай Бог, чтобы я нашел МД здоровыми, счастливыми и веселыми, и чтобы они любили Престо так же, как они любят огонь. О, я не буду открывать его еще! Да, буду! Нет, не буду! Я собираюсь; я не могу дождаться, пока переверну страницу. [39a] Что мне делать? Мои пальцы чешутся; и теперь оно у меня в левой руке; и теперь я открою его в этот самый момент. — Я только что получил его и ломаю печать, и не могу представить, что в нем; боюсь, только какое-нибудь письмо от епископа, и оно пришло слишком поздно; я не буду использовать ничье доверие, кроме своего собственного. Ну, я вижу, однако — Тьфу, это от сэра Эндрю Фонтейна. Что, еще одно! Я полагаю, это от миссис Бартон; [39b] она сказала мне, что напишет мне; но она пишет лучше, чем это: я хотел бы, чтобы вы навели справки; это должно быть в конторе Доусона [39c] в Замке. Боюсь, это от Пэтти Ролт, судя по каракулям. Ну, я прочитаю письмо МД. Ах, нет; это от бедной леди Беркли, пригласить меня в замок Беркли этой зимой; и теперь это огорчает мое сердце: она говорит, что надеется, что мой лорд на пути к выздоровлению; [39d] бедная леди! Ну, теперь я перехожу к письму МД: ей-богу, все правильно; я надеялся, что оно неправильное. Ваше письмо, № 3, которое я сейчас получил, датировано 26 сентября; а письмо Мэнли, которое я получил пять дней назад, было датировано 3 октября, это разница в две недели: сомневаюсь, что оно лежало в конторе Стила, и он забыл. Ну, с этим покончено: он уволен со своей должности; [39e] и вы должны попросить тех, кто присылает мне пакеты, вкладывать их в бумагу, адресованную мистеру Аддисону в кофейню Сент-Джеймс: не обычные письма, а пакеты: епископ Клохер может упомянуть об этом архиепископу, когда увидит его. Что касается вашего письма, оно сводит меня с ума: черт возьми, я был лучшим мальчиком в христианском мире, а вы приходите со своими двумя яйцами за пенни. — Ну, но погодите, я посмотрю свою книгу: ей-богу, я думаю, был разрыв между моим № 2 и № 3. Ей-богу, я не буду обещать писать вам каждую неделю; но я буду писать каждый вечер, и когда оно будет полным, я отправлю его; это будет раз в десять дней, и этого будет достаточно: и если вы начнете брать за правило писать Престо только потому, что сегодня вторник, в понедельник, ей-богу, это станет задачей; но пишите, когда есть желание. — Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет — Черт, черт, черт, черт, черт, черт; нет, бедная Стеллакинс. [40a] Черт возьми, я хотел бы, чтобы лошадь была в вашей — комнате! Разве я не приказал Парвисолу подчиняться вашим указаниям насчет него? И разве я не сказал в своих предыдущих письмах, что вы можете засолить его и сварить, если хотите? Что вы беспокоите меня своими лошадьми? Имею ли я какое-то отношение к ним? — Революции — помеха мне в моих делах? Революции мне в моих делах? Если бы не революции, я не смог бы сделать ничего вообще; и теперь у меня есть все надежды, хотя ни в чем нельзя быть уверенным; но завтра я должен получить ответ, и мне обещали эффективный. Полагаю, я сказал достаточно в этом и предыдущем письме о том, как я стою с новыми людьми; в десять раз лучше, чем когда-либо со старыми; в сорок раз больше обласкан. Завтра я обедаю у мистера Харли; и если он продолжит так, как начал, ни с кем еще не обращались лучше, чем со мной. О том, что вы говорите о матери Стеллы, я уже достаточно сказал. Полагаю, ее нет в городе; ибо я ее еще не видел. Мой пасквиль превозносят до небес; но никто не подозревает меня в этом, кроме сэра Эндрю Фонтейна: по крайней мере, они ничего не говорят мне об этом. Разве я не рассказывал вам о великом человеке, который принял меня очень холодно? [40b] Это он; но ничего не говорите; это была лишь маленькая месть. Я не забуду привезти его с собой. Епископ Клохер раскусил моего «Болтуна» [40c] о сокращении слов и т. д. Но, Боже мой! [40d] и т. д.

15. Я буду писать разборчивее, если смогу помнить об этом; ибо Стелла не должна портить глаза, а Дингли не очень хорошо читает мой почерк; и я боюсь, что мои письма слишком длинные: тогда вы должны считать одно за два и читать их в два приема. Я обедал сегодня с мистером Харли: мистер Прайор [41a] обедал с нами. Он оставил мой меморандум у королевы, которая согласилась отдать «Первые плоды» и «Двадцатые доли», [41b] и, мы надеемся, объявит об этом завтра в Кабинете. Но я умоляю вас не говорить об этом никому живому; ибо мне так приказано, до публичного объявления: и я надеюсь получить что-то большей ценности. После обеда вошел лорд Питерборо: [41c] мы возобновили наше знакомство, и он стал очень ко мне привязан. Они начали говорить о листке стихов под названием «Сид Хамет». Мистер Харли повторил часть, а затем вытащил их и дал джентльмену за столом прочитать, хотя они все часто их читали. Лорд Питерборо не позволил бы никому читать их, кроме себя: так он и сделал; и мистер Харли подталкивал [41d] меня на каждой строке, чтобы я обратил внимание на красоты. Прайор подтрунивал над лордом Питерборо как над автором их; и лорд Питерборо сказал, что знает, что они мои; и Прайор тогда перевел это на меня, а я на него. В городе совсем не догадываются, что я автор; и все же это так: но это секрет только для вас. [41e] Десять к одному, увидите ли вы их в Ирландии; но здесь они расходятся невероятно. Харли представил меня лорду-председателю Шотландии [41f] и мистеру Бенсону, [41g] лорду Казначейства. Прайор и я ушли в девять и сидели в «Смирне» [42a] до одиннадцати, принимая знакомых.

16. Сегодня рано утром я поехал в кресле, а Патрик перед ним, к мистеру Харли, чтобы дать ему еще одну копию моего меморандума, как он просил; но он был полон дел, собираясь к королеве, и я не мог его видеть; но он просил, чтобы я прислал бумагу, и извинился своей спешкой. Я был немного разочарован; но мне говорят, что это ничего. Я буду судить по следующему визиту. Я дал его швейцару полкроны; и так я там в безопасности, по крайней мере на время. Я обедал у Стратфорда в Сити и пил бургундское и токай: вернулся пешком, как негодяй: потом пошел с мистером Аддисоном и ужинал у лорда Маунтджоя, от чего мне было плохо всю ночь. Я забыл, что купил шесть фунтов шоколада для Стеллы и маленькую деревянную коробку; и у меня есть большой кусок бразильского табака для Дингли, [42b] и бутылка средства от паралича [42c] для Стеллы: все это, вместе с двумя носовыми платками, которые купил мистер Стерн и за которые вы должны ему заплатить, будет положено в коробку, адресованную миссис Карри, и отправлено с доктором Хокшо, [42d] которого я не видел; но Стерн взялся за это. Шоколад — это подарок, мадам, для Стеллы. Не читайте это, маленькая плутовка, своими маленькими глазками; но отдайте Дингли, прошу вас; и я буду писать так разборчиво, как небо: и пусть Дингли пишет часть Стеллы, а Стелла диктует ей, когда она бережет свои глаза и т. д.