«Форма совершенной жизни и другие прозаические трактаты»

Электронная книга подготовлена Тьерри Альберто, Джульет Сазерленд и командой онлайн-корректоров Project Gutenberg (http://www.pgdp.net)

Примечание составителя:

В данном тексте исправлены очевидные опечатки. Полный их список приведен в конце документа.

Форма совершенной жизни

и

другие прозаические трактаты.

АВТОР:

РИЧАРД РОЛЛ,

из Хэмпола, 1300–1349 гг. от Р.Х.

ПЕРЕВЕДЕНО НА СОВРЕМЕННЫЙ АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК

ДЖЕРАЛЬДИН Э. ХОДЖСОН, ДОКТОР ЛИТЕРАТУРЫ,

ДЖЕРАЛЬДИН Э. ХОДЖСОН, ДОКТОР ЛИТЕРАТУРЫ,

ПРЕПОДАВАТЕЛЬ ПЕДАГОГИКИ В БРИСТОЛЬСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ.

ЛОНДОН: ТОМАС БЕЙКЕР, 72, НЬЮМАН-СТРИТ, W. 1910.

ОТПЕЧАТАНО В ТИПОГРАФИИ У. К. ХЕММОНСА, СЕНТ-СТЕФАН-СТРИТ, БРИСТОЛЬ.

«Любовь есть жизнь, соединяющая любящего и любимого».

«Истина может существовать без любви, но без нее она не может принести пользы».

Ричард Ролл («Форма совершенной жизни», гл. X).

Предисловие.

Эта книга предназначена не для тех, кто знаком с англосаксонским и среднеанглийским языками, а для тех, кому дорога мысль наших предков, особенно мысль религиозная и молитвенная. Моей единственной целью было сделать часть этой мысли точно понятной современным читателям, максимально облегчив им задачу. Там, где я могла использовать старое слово или фразу, будучи уверенной в их понимании, я так и делала. Там, где это было невозможно, я заменяла их лучшим современным эквивалентом, который могла найти или придумать. В оправдание эпизодического использования выражения Ролла «by their lone» (в одиночестве) я могу привести его выразительность, отсутствие эквивалента и тот факт, что его до сих пор можно услышать в отдаленных местах. По возможности я сохранила архаичный порядок слов оригинального текста. Такие неправильные конструкции, как, например, использование единственного числа местоимения в первой половине предложения и множественного во второй, я оставила без изменений, поскольку смысл был совершенно ясен. Короче говоря, я стремилась сделать Ричарда Ролла таким, каким он был, максимально значимым для сегодняшних англичан, когда они не являются профессиональными исследователями английского языка. В таком начинании очевидно, что я должна была оставить бесконечное множество уязвимых мест для ученых. Могу лишь повторить, что книга никогда не предназначалась для них, а для тех, кто, возможно, простит меня, если я назову их специалистами в области религиозной мысли, а не английского языка.

Перевод выполнен по текстам, опубликованным профессором Хорстманом в его «Библиотеке ранних английских писателей: Ричард Ролл из Хэмпола, английский отец Церкви».

ДЖЕРАЛЬДИН Э. ХОДЖСОН.

Университет, Бристоль, день Святой Марии Магдалины, 1910 г.

Содержание.

page. Prefacevii. Introductionxi. The Form of Perfect Living1 Our Daily Work (a Mirror of Discipline).

(From the Arundel MS.)83 On Grace. (From the Arundel MS.)169 An Epistle on Charity185 Contrition190 Scraps from the Arundel MS.192

Введение.

Ричард Ролл из Хэмпола — самый ранний из наших знаменитых английских мистиков. Родился около 1300 года, умер в 1349 году, через семь лет после рождения матери Юлианы Нориджской. Уолтер Хилтон скончался в 1392 году.

Исчерпывающее описание жизни Ролла приведено во втором томе издания его трудов профессора Хорстмана — книге, к сожалению, вышедшей из печати. Основные факты зафиксированы в кратком «Житии», приложенном к книге отца Р. Хью Бенсона «Книга о любви Иисуса». Поэтому здесь достаточно сказать, что Ричард Ролл, по-видимому, родился в Торнтоне, близ Пикеринга, в Йоркшире, около 1300 года; что, найдя атмосферу Оксфордского университета невыносимой, он покинул его и около четырех лет жил как отшельник на попечении семьи Далтон. К концу этого времени, благодаря молитве, созерцанию и самоотречению, он достиг трех ступеней мистической жизни, которые описывает как calor, dulcor, canor (жар, сладость, пение). Следующий период его жизни был менее легким. Покинув покровительство Далтонов и не имея средств к существованию, доступных священнику или монаху, этот отшельник зависел в своем хлебе насущном от доброты других людей. Не то чтобы он был бесполезным человеком: помимо пользы жизни в молитве, он мог указать на данные им советы и наставления, на существование обращенных в результате его служения. В довершение его трудностей, он проповедовал учение о высокой чистой самоотверженности, к которому обычный человек во все времена, кажется, не испытывает особого сочувствия; и, в довершение всего, он был наделен от природы чувствительным характером. Его выдающиеся дарования привлекли к нему внимание общественности; его образ мыслей и темперамент не способствовали обретению им покоя или популярности. Профессор Хорстман особенно суров к тем среди его врагов и хулителей, «кто называл себя последователями и учениками Христа». Включение сюда этого болезненного отрывка внесло бы диссонирующую ноту; более того, разворошенные угли прошлых споров редко способствуют духовному совершенствованию настоящего. Интересное суждение профессора Хорстмана о месте Ролла в мистике слишком длинно для цитирования, но следующее предложение можно считать его сутью: «Его положение как мистика было главным образом результатом развития схоластики. Буйный, пышный рост разума в системе Скота вызвал реакцию сердца, и эта реакция воплощена в Ричарде Ролле, который столь же исключительно представляет сторону чувства, сколь Скот — сторону разума и логического вывода; каждый из них лишен корректирующего элемента другого».

Отрадно знать, что последние годы Ролла прошли в мире, в келье близ монастыря цистерцианских монахинь в Хэмполе, где монахини содержали его, а он выступал в качестве их духовного наставника.

В упомянутой выше книге отец Хью Бенсон перевел некоторые стихотворения Ричарда Ролла и определенные молитвенные размышления. В этом томе четыре его прозаических трактата были отобраны из остальных его работ в убеждении, что они могут дополнить те части сочинений Ролла, с которыми уже знакомы интересующиеся этими аспектами мысли.

Первый, «Форма совершенной жизни», представляет собой правило жизни, которое он написал для монахини из Андерби, Маргарет Киркби, о которой профессор Хорстман пишет: «Она, кажется, была его добрым ангелом и, возможно, помогала смягчить его раздражительный нрав. Эта дружба была прочной — она длилась до конца их жизней».

Этот трактат был написан, конечно, для удовлетворения потребностей «религиозной» жизни. Поэтому показалось целесообразным, в качестве дополнения, поместить рядом с ним его работу «О нашей повседневной жизни», которая предназначалась для тех, кто «в миру»; и которая может заставить призадуматься некоторых, кто в противном случае мог бы поспешно критиковать первую, возможно, осуждая ее как непрактичную или даже неприемлемую в мире, где, в конце концов, люди должны есть, пить и жить, и где некоторые, следовательно, должны обеспечивать необходимые средства. Этот второй трактат в высшей степени практичен, и, возможно, нигде более, чем там, где он отвечает на нужды тех, кто склонен придираться к определению слова «добро». Что такое доброе действие? — такие люди любят спрашивать и, подобно «насмешнику Пилату», иногда не «дожидаются ответа». У Ричарда Ролла нет никаких сомнений в своем ответе. Действие должно быть добрым само по себе, то есть, как он сказал бы нам, приятным Богу по своей природе. Но на этом дело для него отнюдь не заканчивается. Это доброе действие должно быть совершено — и именно это сейчас, то явно, то тонко, трудно — исключительно ради самой доброты, без малейшего налета корыстолюбия, тщеславия, тайного удовлетворения тем, что мы не такие, как другие люди, не такие, как этот фарисей или этот мытарь.

Такой мотив, вдохновляющий всю работу каждого человека, несомненно, во многом способствовал бы решению того, что известно как Социальный вопрос. Это сделало бы многие дома обителью мира, многие деловые места — обителью чести. Если бы мы могли вернуться к простоте Ричарда Ролла и его непоколебимой вере, тогда его цель, само обретение совершенной любви, могла бы показаться всем нам менее пугающе далекой.

Настоящий перевод выполнен с более длинной и сложной из двух рукописей, содержащих этот трактат. Более краткая форма его работы «О благодати» и «Послание» были добавлены в надежде, что они могут удовлетворить потребности всех, созерцательных или деятельных, как бы им ни довелось жить.

Среди его объемных сочинений есть любопытное и интересное «Откровение о чистилище», выдаваемое за сон женщины об одной душе в чистилище, Маргарет. Среди множества естественных ужасов, не превышающих, однако, тех, что описаны Данте, есть много причудливых деталей, проливающих свет на образ мыслей наших предков; как, например, когда душа Маргарет взвешивается на одних весах против дьявола, «а с ним большой длинный червь» на других; фактически, червь совести. Но эта работа не была включена в данный том, чтобы она не оказалась совершенно бесполезной для поколения, которое, если его нелегко встревожить грехом, легко и быстро шокируется грубыми предположениями о его возможных последствиях и воздаянии. Они найдут достаточно, возможно, в трактате «О повседневном труде».

Если кто-то подумает, что там, как и в одной части трактата «О благодати», Ролл слишком сурово остановился на соображениях страха, а не любви, он не должен совершать ошибку, заключая, что эти наставления представляют собой все католическое учение по этому вопросу. Темпераменты людей различаются, и учителя, встречая эти различные характеры, различаются в своих способах помощи им. Рядом с Ричардом Роллом можно поставить слова святого Франциска Ксаверия из, возможно, самого прекрасного христианского гимна:

My God, I love Thee; not because

I hope for heaven thereby,

Nor yet because who love Thee not

Are lost eternally.

. . . . . .

Not for the hope of gaining aught,

Not seeking a reward;

But as Thyself hast loved me,

O ever-loving Lord!

Более того, ни один читатель «Послания о милосердии» не может усомниться в том, понимал ли наш английский мистик тайну безграничной любви.

Несомненно, легко жаловаться, читая определенные отрывки, что рекомендации Ричарда Ролла не новы и не оригинальны: но если бы вместо того, чтобы отбрасывать их как знакомые, мы попытались применить их на практике, у нас, возможно, было бы меньше досуга для праздной критики других, и мы сами были бы менее злыми и утомительными людьми.

С другой стороны, может быть выдвинуто обвинение, что он предлагает невозможно высокую цель. Несомненно, в таком порыве преданности, как предложено, например, в гл. VIII «Формы совершенной жизни», некоторые могут подумать, что находят экстравагантность: но, несомненно, именно этот дух вдохновлял святых Петра и Павла и других апостолов; который созидал раннюю Церковь; который создавал святых, мучеников и исповедников; который внушал такие, казалось бы, безнадежные надежды, как надежда святого Августина Кентерберийского, когда, чтобы принести им Евангелие Иисуса Христа, он бросил вызов суровым жителям Кента и (согласно Роберту из Брунна) пожинает в качестве своего непосредственного вознаграждения связку рыбьих хвостов, повешенную на его одеяние, хотя позже — обращение этих стойких язычников. Это был, несомненно, также дух, который вдохновлял лучших мужчин и женщин в Английской Церкви, прежде чем они начали путать сферы веры и разума и игнорировать предупреждение святого Илария о трудности выражения человеческим языком того, что поистине «непостижимо» — непостижимо в старом смысле, как в Афанасьевском символе веры: «Immensus Pater, immensus Filius, immensus Spiritus sanctus»; пока, действительно, люди не забыли, для всех практических целей, что бесконечность превосходит охват конечных умов (на деле, а не только в спокойно принятой, а затем немедленно забытой теории); и может быть постигнута только, и то несовершенно, лучшими стремлениями сердца, твердо направленного на эту высокую цель.

Современному англичанину, погруженному в деловые тревоги, имперские интересы и домашние заботы, приглашение, так часто повторяемое Ричардом Роллом, любить Бога превыше всего, может показаться неисчислимо нереальным и далеким, даже если он мог бы колебаться, признаться в этом прямо. Но что, если англичанин, который так любил Бога, был бы также и величайшим англичанином? И какой ответ дает история на этот простой вопрос?

«Ричард Ролл, — не колеблясь пишет профессор Хорстман, — был одним из самых замечательных людей своего времени, да и всей истории. Это странный и не очень почетный факт, что один из величайших англичан до сих пор был обречен на забвение. В других случаях человеческий зверь сначала распинает, а затем прославляет или обожествляет благородные умы, которые, движимые Духом, не живут так, как живут другие, в поисках высших идеалов, которыми можно принести пользу роду человеческому; он, один из благороднейших поборников человечества, герой, святой, мученик в этом деле, так и не дождался своего воскресения — забытый храбрец. И все же он оказал своей стране и миру в целом большую услугу, чем все великие имена его времени. Он заново открыл Любовь, принцип Христа. Он восстановил чувство, источник жизни, который был стерт во время господства схоластики. Он вновь открыл внутреннее око человека, уча созерцанию в уединении, немирской жизни в отречении, в целомудрии, в милосердии... Он разбил твердую корку, которая наросла вокруг сердца христианства из-за формализма и внешней обрядовости, и восстановил свободное течение духовной жизни».

Этот отрывок для тех, кто чувствует, что не было века со дня Рождения Христа, когда великие принципы религиозной жизни были бы полностью утрачены, и кто помнит, что Ричард Ролл жил в эпоху Данте, может показаться преувеличенным. Но он достаточно показывает, по крайней мере, и по этой причине цитируется здесь, каким великим англичанином он был и какой долг перед ним имеют его неосведомленные соотечественники; долг, который они могли бы оплатить самым приятным для него способом — прислушавшись к его словам.

Можно заметить, кстати, что Ролл не склонен подменять авторитет Церкви индивидуализмом; обвинение, которое выдвигалось против некоторых мистиков. Во всех его трудах делается огромный акцент на важности поведения. Проницательный анализ в гл. VI «Формы совершенной жизни» возможных грехов, которые человечество может совершить на своем пути через пустыню этого мира, едва ли оставляет уголок сердца неосвещенным; не позволяет ни одному возможному увертке, повороту или оправданию человеческой совести остаться безнаказанным. Но все это имеет Церковь в качестве своего непосредственного фона; Мистическое Тело, а не отдельная душа в изоляции, везде принимается как должное. Человек не живет для себя и не умирает для себя, даже если он Ричард Ролл, отшельник, или Маргарет Киркби, затворница — таково ясное учение этих прямолинейных страниц. И во всех них также присутствует твердый здравый смысл и необычайно острая наблюдательность; и, возможно, есть элемент той деловой хватки, которую проявляли некоторые святые и мистики, в его включении в число «грехов дела» «начала дела, которое выше наших сил»; ибо в этом есть не только гордыня, но, безусловно, своего рода глупая неспособность.

Вполне возможно, что склонность Ролла к повторениям может утомить любого, кто читает его «подряд», как говорится. Но сомнительно, является ли это лучшим способом подхода. Если читать его по частям, он окажется гораздо более эффективным: и его способность попадать в самую точку, и попадать удивительно сильно, может иногда доносить его слова до наших непосредственных обстоятельств с уместностью, которая может быть чем-то большим, чем совпадение.

В прошлом ученые и невежды одинаково были виновны в операции, которую можно описать как расчленение человека на части: то есть они были склонны рассматривать его то как если бы он был сплошным интеллектом, то как если бы он был сплошным чувством; в то время как воле обычно отводилась своего рода промежуточная роль, как если бы она была служанкой, а не госпожой двух других. И до сих пор в некоторых кругах существует тенденция низводить волю и чувства на низший уровень, если им вообще позволено какое-либо место. В других кругах совершается нападка на интеллект. Людям велят быть смиренными, становиться как малые дети; как будто есть какое-то смирение в неправильном мышлении или в отсутствии мышления вообще; как будто странное, хотя и подавленное, предположение, что у детей нет интеллекта, имеет хоть какое-то основание в фактах. Это, безусловно, верное обращение —

"God! Thou art mind! Unto the master-mind,

Mind should be precious."

Сам Ангельский Доктор воздал должное важности и особым трудностям интеллекта, а также необходимости объединения его с волей: «мученики имели большую заслугу в вере, не отступая от веры из-за преследований; и точно так же люди ученые имеют большую заслугу веры, не отступая от веры из-за доводов философов или еретиков, выдвинутых против нее». Ричард Ролл, следуя по тому же пути, что и святой Фома Аквинский, не имеет ничего от этого духа разделения: все существо — вот что он хотел бы видеть предложенным Богу, будь то Маргарет Киркби или те, кто «в миру», для которых была написана «Наша повседневная работа». По образу Божьему был создан человек, и поэтому Бог удовлетворяет все нужды человеческой природы: это, по крайней мере, кажется основной идеей, когда Ролл пишет: «Бог есть свет и горение. Свет проясняет наш разум, горение воспламеняет нашу волю». Не можем ли мы сказать здесь также: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает».

Превыше всего Ролл стремится к идеальному равновесию, кульминацией которого является гармония, управляемая одной силой, и притом величайшей в мире — Любовью. Настоящей любовью, просит он; не теми деградировавшими вещами, которым люди дают это великое имя, как каждому мимолетному порыву чувства, каждой недостойной необузданной эмоции: но божественным качеством, когда к «постоянству», которого он требует, присоединяется также то, что является внутренней сущностью Любви, а именно — жертвенность. «Любовь есть жизнь, — пишет он, — соединяющая любящего и любимого». И затем он вспоминает другой великий дар людям, интеллектуальную искренность, которая вдохновляла всех, «кто следует за Истиной по ее устланному звездами пути»; и он отдает ей должное место: «Истина может быть без любви: но она не может помочь без нее». Даже тогда вся история не закончена; путь святых не «усыпан розами и затенен». Любовь у Ролла — это не легкая сентиментальность: она предполагает определенную жертву в более чем одном направлении; она требует мысли, настойчивости, сверхъестественной силы, естественного усердия; это не эгоистичное наслаждение окружающей атмосферой, окутывающей человечество, без ответственности или усилий с его стороны: «Любовь есть Жизнь».

«Любовь, — пишет он, — есть совершенство учения; добродетель пророчества; плод истины; помощь таинств; утверждение ума и знания; богатство чистых людей: жизнь умирающих людей. Итак, как хороша любовь. Если мы страдаем, чтобы быть убитыми; если мы отдаем все, что имеем (вплоть) до посоха нищего: если мы знаем столько, сколько люди могут знать на земле, все это не что иное, как предписанная скорбь и мучение». Затем, с тем здравым смыслом, который является не последним элементом в сумме его привлекательности, он высказывает тонкое предостережение против того слишком распространенного греха — судить друг друга: «Если ты хочешь спросить, насколько хорош он или она, спроси, как сильно он или она любит: и этого никто не может сказать. Ибо я считаю глупостью судить сердце человека, чего никто не знает, кроме Бога».

После этого не может быть необходимости говорить, что Ролл — истинный мистик. «Многие, — говорит он нам в этой же десятой главе, — многие говорят и делают добро, и не любят Бога». Но этого будет недостаточно для его требовательных запросов. Человек не «хорош», пока его внутреннее расположение не будет полностью наполнено и занято чистой любовью к Богу. И когда он анализирует христианский характер, в этом святом человеке есть приятная прямота: «тот, кто говорит, что любит Бога, и не хочет делать то, что в его силах, чтобы показать любовь, скажи ему, что он лжет».

Возможно, что тревожный список грехов сердца в шестой главе может дать беспечным и даже внимательным повод для серьезных размышлений, когда каждый обнаруживает, что восклицает со спонтанным страхом: «Кто усмотрит погрешности свои? От тайных моих очисти меня».

Конечно, никому не нужно бояться, что результатом изучения Ричарда Ролла будет женственность. Не то чтобы это было особым искушением англичан: холодное обывательское смирение с удобной, хотя и беспочвенной надеждой, что как-нибудь «все уладится», гораздо скорее собьет их с пути, чем какое-либо «горящее стремление к Богу с чудесным восторгом и уверенностью». Разве крик Джорджа Герберта не уместен до сих пор?

"O England, full of sin, but most of sloth!"

И никто не может справедливо утверждать, что это поглощение мистика — просто эгоистичная праздность. Это, как кажется, когда мы читаем наставления Ролла, по своей природе тяжелый, требовательный труд. Несомненно, должны быть те, кто выполняет материальную работу мира; кто получает, среди прочего, те «блага», которые идут на поддержку мистиков. Но не будет недостатка в таких работниках из-за вторжения религии; широкие пути повседневной жизни не находятся в опасности внезапного сужения до тропы к узким вратам. Более того, сама естественная жизнь — бедная вещь, не поддерживаемая невидимым потоком духовного подкрепления. Здесь, как и в другом месте в упорядоченной экономии вещей, две формы жизни оказываются взаимодополняющими. Это правда, как однажды написал доктор Бигг: «Если общество должно быть пронизано религией, должны быть резервуары религии, подобные тем великим хранилищам высоко в горах, которые питают трубы, по которым вода доставляется в каждый дом в городе. Нам понадобится особый класс студентов Бога, мужчин и женщин, чьим главным и поглощающим интересом является проработка духовной жизни во всей ее чистоте и целостности». Это, действительно, самая праздная критика, которая осуждает таких людей как ленивых или эгоистичных.

Есть одно очарование в наших собственных мистиках, которое мы можем упустить, например, у святого Иоанна Креста или святой Терезы; а именно, что при всем их рвении есть также удивительная реальность и простота в самой его основе, которая может показаться нам отсутствующей в рапсодиях более южных влюбленных; хотя по всей вероятности такое впечатление чисто расовое. Тем не менее, мы можем быть благодарны, если найдем противоядие от наших национальных прозаических путей в здравом рвении других наших соотечественников.

Наконец, когда люди читают, они могут быть охвачены, возможно, отчаянием. Эта чистая незапятнанная самоотверженность, о которой Ричард Ролл пишет почти гладко, как она может быть возможна здесь и сейчас? Как могут мужчины и женщины, запертые в пыльных путях обычной жизни и осужденные на них, неспособные оставить мир, даже если бы они хотели, как могут они хотя бы мечтать о таких недосягаемых высотах? Нет ли для них помощи в часто цитируемых строках более позднего английского мистика?

"Who aimeth at the sky

Shoots higher much than he who means a tree."

Для простых мужчин и женщин ключ к проблеме может лежать в вопросе, вложенном Робертом Браунингом в уста Иннокентия XII:

"Is this our ultimate stage, or starting place

To try man's foot, if it will creep or climb,

'Mid obstacles in seeming, points that prove

Advantage for who vaults from low to high,

And makes the stumbling-block a stepping-stone?"

Даже если цель не достигнута, сознательное желание сделать здесь первый шаг может оказаться не совсем бесполезным.

СНОСКИ:

[1] Цитируется по: отец Джозеф Рикаби, S.J., «Схоластика», стр. 121.

[2] «Дорожные зарисовки», стр. 135.

Форма совершенной жизни.

Форма совершенной жизни

автор:

Ричард Ролл.

ГЛАВА I.

В каждом грешном мужчине и женщине, связанных смертным грехом, есть три окаянства, которые приводят их к смерти адской. Первое: недостаток духовной силы. Они настолько слабы внутри своего сердца, что не могут ни устоять против искушений дьявола, ни поднять свою волю, чтобы жаждать любви Божьей и следовать ей. Второе: использование плотских желаний — поскольку у них нет ни воли, ни силы устоять, они впадают в похоти и пристрастия этого мира; и потому что считают их сладкими, они пребывают в них до сих пор, многие до конца своей жизни, и так приходят к третьему окаянству. Третье — обмен вечного блага на мимолетное удовольствие: как если бы они отдавали бесконечную радость за малую радость этой жизни. Если они обратятся и восстанут к покаянию, Бог устроит их обитель с ангелами и святыми людьми. Но потому что они выбирают гнусный грех этого мира и имеют больше удовольствия в скверне своей плоти, чем в красоте небес, они теряют и мир, и небеса. Ибо тот, кто не имеет Иисуса Христа, теряет все, что имеет, и все, чем является, и все, что мог бы получить. Ибо он не достоин жизни, и не достоин быть накормленным свиным кормом. Все твари будут взбудоражены Его мщением в день Суда. Эти окаянства, о которых я рассказал вам, есть не только в мирских мужчинах и женщинах, которые предаются чревоугодию, похоти и другим явным грехам: но они также в других, которые кажутся пребывающими в покаянии и благочестивой жизни. Ибо дьявол, который есть враг всему человечеству, когда видит мужчину или женщину среди тысячи, полностью обратившихся к Богу и оставивших все суеты и богатства, которые жаждут люди, любящие этот мир, и ищущих вечной радости, имеет тысячу уловок, каким образом он может погубить их. И когда он не может привести их к таким грехам, которые могли бы заставить всех людей, знающих их, удивляться, он обманывает многих так тайно, что они зачастую не могут почувствовать ловушку, которая их поймала.

Некоторых он берет заблуждением, в которое их вводит. Некоторых — своеобразным умом, когда заставляет их полагать, что то, что они говорят или делают, есть лучшее; и поэтому они не хотят совета другого, который лучше и способнее их; и это гнусная зловонная гордыня; ибо такой человек хотел бы поставить свой ум выше всех других. Некоторых дьявол обманывает через тщеславие, то есть праздную радость; когда кто-то имеет гордость и удовольствие в себе, от покаяния, которое они несут, от добрых дел, которые они делают, от любой добродетели, которую они имеют; радуются, когда люди хвалят их, огорчаются, когда люди порицают их, завидуют тем, о ком говорят лучше, чем о них. Они считают себя столь славными и столь далеко превосходящими жизнь, которую ведут другие люди, что думают, что никто не должен упрекать их в чем-либо, что они делают или говорят; и презирают грешных людей и других, которые не хотят делать так, как они им велят. Как можешь ты найти более грешного несчастливца, чем такой? И тем хуже он, потому что не знает, что он зол, и считается и почитается людьми как мудрый и святой. Некоторые обмануты чрезмерной похотью и удовольствием в еде и питье, когда они переходят меру и впадают в излишество, и имеют в этом удовольствие; и они не знают, что грешат, и поэтому не исправляются, и так они разрушают добродетели души. Некоторые разрушены чрезмерным воздержанием в еде, питье и сне. Это часто искушение дьявола, чтобы заставить их упасть посреди своей работы, так что они не доводят ее до конца, как должны были бы сделать, если бы знали разум и имели рассудительность; и так они теряют свою награду за свое упрямство. Эту ловушку наш враг расставляет, чтобы поймать нас, когда мы начинаем ненавидеть нечестие и обращаемся к Богу. Тогда многие начинают дело, которое они никогда больше не могут довести до конца: тогда они полагают, что могут сделать все, на что настроено их сердце. Но зачастую они падают, не дойдя до середины; и та вещь, которая, как они полагали, была для них, является препятствием для них. Ибо у нас долгий путь на небеса, и сколько добрых дел мы делаем, сколько молитв мы возносим, и сколько добрых мыслей мы думаем в истине, надежде и милосердии, столько шагов мы делаем по направлению к небесам. Тогда, если мы делаем себя столь слабыми и столь немощными, что не можем ни работать, ни молиться, как должны были бы, ни думать, не виноваты ли мы сильно, что терпим неудачу, когда нам больше всего нужно быть стойкими? И хорошо я знаю, что это не воля Божья, чтобы мы так делали. Ибо пророк говорит: «Господи, я буду хранить силу мою для Тебя», чтобы он мог поддерживать служение Божье до дня своей смерти, а не растратить ее за малое и короткое время, а затем лежать, воя и стоная у стены. И это гораздо большая опасность, чем люди полагают. Ибо святой Иероним говорит, что он приносит жертву грабежа, кто возмутительно мучает свое тело чрезмерно малым количеством еды или сна. И святой Бернард говорит: «Пост и бодрствование не препятствуют духовным благам, но помогают, если они совершаются с рассудительностью; без нее они — пороки». Поэтому нехорошо мучить себя так сильно, а впоследствии испытывать неудовольствие от своего дела. Были многие, и есть, кто полагает, что все, что они делают, ни к чему, если они не пребывают в столь великом воздержании и посте, что все люди, знающие их, говорят о них. Но зачастую случается, что чем больше внешней радости или удивления они имеют (из-за) похвалы людей, тем меньше радости они имеют внутри от любви Божьей. По моему суждению, они должны были бы радовать Иисуса Христа гораздо больше, если бы приняли ради Него — в благодарении и восхвалении Его, чтобы поддерживать свое тело в Его служении и удерживаться от великих речей людей — все, что Бог послал им во время и в месте, и отдали бы себя с тех пор полностью любви и восхвалению того Господа Иисуса Христа: Кто хочет, чтобы Его стойко любили и постоянно Ему служили, так чтобы их святость была больше видна в очах Божьих, чем в человеческих. Ибо чем лучше ты, и чем меньше речей о тебе у людей, тем больше твоя радость перед Богом. Ах! как велико быть достойным любви и не быть любимым. И какое окаянство — иметь имя и привычку святости, а не быть таковым; но покрывать гордыню, гнев или зависть одеждами детства Христова. Гнусная вещь — иметь удовольствие и радость в словах людей, которые могут не больше судить, что мы есть в нашей душе, чем они знают, что мы думаем. Ибо зачастую они говорят, что он или она в высшей степени, что в низшей; и кого они говорят в низшей, тот в высшей. Поэтому я считаю безумием быть более радостным или более огорченным, говорят ли они хорошо или плохо. Если мы пытаемся скрыть нас от речей и похвалы этого мира, Бог покажет нам Свою похвалу и нашу радость. Ибо это Его радость, когда мы полны сил стоять против тайного и явного искушения дьявола и не искать ничего, кроме чести и похвалы Его, и чтобы мы могли полностью восхвалять Его. И это должно быть нашим желанием, нашей молитвой и нашим намерением, ночью и днем, чтобы огонь Его любви воспламенил наши сердца, и сладость Его благодати была нашим утешением и нашей отрадой в благополучии и горе. Ты теперь услышала отчасти, как дьявол обманывает своим тонким искусством несведущих мужчин и женщин. И если ты будешь следовать доброму совету и следовать святому учению, как я надеюсь, что ты будешь, ты разрушишь его ловушки и сожжешь в огне любви все узы, которыми он хотел бы связать тебя; и вся его злоба обернется тебе в радость, а ему в большее горе. Бог позволяет ему искушать добрых людей для их пользы, чтобы они могли быть выше увенчаны, когда они, с Его помощью, преодолели столь жестокого врага, который зачастую, как в теле, так и в душе, смущает многих людей.

Тремя способами дьявол имеет власть быть в человеке. Одним способом, повреждая доброе, которое они имеют от природы, как в немых людях, и в других, оскверняя их мысли. Другим способом, похищая доброе, которое они имеют от благодати: и так он в грешных людях, которых он обманул через удовольствие мира и их плоти, и ведет их с собой в ад. Третьим способом, он мучает тело человека, как мы читаем, что он сделал (с) Иовом. Но знай хорошо, если он не обманет тебя внутри, тебе не нужно бояться, что он может сделать тебе снаружи, ибо он не может сделать больше, чем Бог дает ему позволение сделать.

ГЛАВА II.

Поскольку ты оставила утешение и радость этого мира и предалась уединенной жизни, чтобы ради Бога терпеть здесь скорбь и муку, а впоследствии прийти к тому блаженству, которое никогда больше не прекращается, я верю истинно, что утешение Иисуса Христа и сладость Его любви, с огнем Святого Духа, который очищает всякий грех, будут в тебе и с тобой, ведя тебя и уча тебя, как ты должна думать, как ты должна молиться, что ты должна работать, так что через несколько лет ты будешь иметь больше удовольствия быть в одиночестве и говорить со своей Любовью и своим Супругом Иисусом Христом, Кто высоко на небесах, чем если бы ты была здесь госпожой тысячи миров. Люди полагают, что мы в мучении и в великом покаянии; но мы имеем больше радости и больше истинного удовольствия в день, чем они имеют в мире всю свою жизнь. Они видят наше тело: но они не видят наше сердце, где наше утешение. Если бы они видели это, многие из них оставили бы все, что имеют, чтобы следовать за нами. Поэтому будь утешена и стойка, и не бойся никакой досады или муки: но прикуй все свое намерение к Иисусу, чтобы твоя жизнь была доброй и подобающей; и смотри, чтобы не было в тебе ничего, что было бы неприятно Ему, чего бы ты не исправила вскоре. Состояние, в котором ты находишься, которое есть уединение, наиболее способно из всех других к откровению Святого Духа. Ибо когда святой Иоанн был на острове Патмос, тогда Бог открыл ему Свои тайны. Доброта Божья в том, что Он чудесно утешает тех, кто не имеет утешения от мира, если они отдают свое сердце полностью Ему и не жаждут и не ищут никого, кроме Него: тогда Он дает Себя им в сладости и удовольствии, в горении любви, и в радости и пении, и пребывает всегда с ними, в их душе, так что утешение Его никогда не отходит от них. И если они в какое-то время начинают заблуждаться, через невежество или немощь; вскоре Он показывает им верный путь; и всему, в чем они нуждаются, Он учит их. Ни один человек к такому откровению и благодати в первый день не может прийти; но через долгий труд и заботу любить Иисуса Христа, как ты будешь впредь. Тем не менее, тогда Он позволяет им быть искушаемыми в болезненных манерах, как бодрствующими, так и спящими. Ибо всегда чем больше искушений и чем они тяжелее, против которых они стоят и которые преодолевают, тем больше они будут радоваться в Его любви, когда они пройдут. Бодрствуя, они иногда искушаются грязными мыслями, низкими похотями, злыми удовольствиями, гордыней, гневом, завистью, отчаянием, самомнением и многими другими. Но их лекарством будет: Молитва: Плач: Пост: Бодрствование. Эти вещи, если они совершаются с рассудительностью, они удаляют грех и скверну из души и делают ее чистой для принятия любви Иисуса Христа, Который не может быть любим, кроме как в чистоте. Также иногда дьявол искушает мужчин и женщин, которые уединены, через их любовь причудливым и тонким образом: он преображается в подобие ангела света и является им, и говорит, что он один из ангелов Божьих, пришедший утешить их, и так он обманывает глупцов. Но те, кто мудры и не хотят быстро доверять всем духам, но спрашивают совета знающих людей, он не может обмануть их. Также я нахожу написанным о затворнице, которая была доброй женщиной, которой злой ангел часто являлся в форме доброго ангела и говорил, что он пришел, чтобы забрать ее на небеса. Поэтому она была очень рада и радостна. Но тем не менее, она рассказала это своему отцу-исповеднику, и он, как человек мудрый и осторожный, дал ей этот совет. Когда он придет, сказал он, вели ему, чтобы он показал тебе нашу Госпожу, святую Марию. Когда он сделает так, скажи Ave Maria. Она сделала так. Дьявол сказал: «Тебе нет нужды видеть ее; мое присутствие достаточно для тебя». И она сказала, что во что бы то ни стало она хочет видеть ее. Он увидел, что ему надлежит либо исполнить ее волю, либо она будет презирать его: так быстро он вывел самую прекрасную женщину, которая могла быть на ее взгляд, и показал ей. И она опустилась на колени и сказала Ave Maria. И так быстро все исчезло, и от стыда никогда после он не приходил к ней. Это я говорю не потому, что надеюсь, что он будет иметь позволение искушать тебя таким образом, но потому, что я хочу, чтобы ты остерегалась, если какое-либо такое искушение случится с тобой во сне или наяву, чтобы ты не доверяла слишком быстро, пока не узнаешь истину. Более тайно он преображается в ангела света — чем обычно искушаются все люди — когда он скрывает зло под подобием добра. И это двумя способами. Один — когда он подталкивает нас к чрезмерному покою и отдыху тела и мягкости для нашей плоти, ради необходимости поддерживать нашу природу. Ибо такие мысли он вкладывает в нас: что если мы не будем хорошо есть, и хорошо пить, и хорошо спать, и лежать мягко и сидеть в тепле, мы не можем служить Богу, ни выстоять в труде, который мы начали. Но он думает привести нас к чрезмерному удовольствию. Другой — когда под подобием духовного блага он соблазняет нас к суровому и чрезмерному покаянию, чтобы погубить себя; и говорит так: «Ты хорошо знаешь, что тот, кто терпит больше покаяния ради любви Божьей, тот будет иметь большую награду. Поэтому ешь мало и скудную пищу; и пей меньше, самый тонкий напиток достаточно хорош для тебя. Не заботься о сне: носи власяницу и кольчугу. Все, что есть мучение для твоей плоти, делай это; так чтобы не было никого, кто мог бы превзойти тебя в покаянии». Тот, кто говорит тебе так, собирается убить тебя чрезмерным воздержанием; как тот, кто говорил другое, чтобы убить тебя чрезмерно малым. Поэтому, если мы хотим быть правильно расположены, нам надлежит установить себя в доброй середине, и чтобы мы могли разрушить наши пороки и держать нашу плоть в подчинении, и тем не менее, чтобы она была стойкой в служении Иисусу Христу. Также наш враг не позволит нам быть в покое, когда мы спим, но тогда он собирается обмануть нас многими способами. Иногда с уродливыми образами, чтобы напугать нас и сделать нас ненавистными к нашему состоянию: иногда с прекрасными образами, прекрасными зрелищами и теми, что кажутся утешительными; чтобы сделать нас радостными впустую и заставить нас думать, что мы лучше, чем мы есть. Иногда говорит нам, что мы святы и добры, чтобы привести нас к гордыне; [иногда говорит, что мы злы и грешны, чтобы заставить нас впасть в отчаяние.] Но Тот, Кто есть Устроитель всех вещей, не позволяет, чтобы наш сон был без награды для нас, если мы направляем нашу жизнь к Его Воле. И знай хорошо, ты не грешишь во сне, если бодрствуя ты всегда без излишества в еде и питье и без злых мыслей. Но многих дьявол обманул через сны, когда он заставил их настроить свое сердце на них. Ибо он показал им некоторую истину, но впоследствии обманул их той, что была ложной. Поэтому говорит мудрый человек, что многие заботы следуют за снами; и они пали, кто надеялся на них. Поэтому, чтобы ты не была обманута ими, я хочу, чтобы ты знала, что есть шесть способов снов. Два — это те, которые ни один человек, святой или другой, не может избежать: они есть, если их желудок чрезмерно пуст или чрезмерно полон; тогда многие суеты, болезненными способами, случаются с ними во сне. Третий — от иллюзий нашего врага. Четвертый — от мысли до и от иллюзий после. И пятый через откровение Святого Духа, которое совершается многими способами. Шестой — от мыслей до, которые должные Христу или Святой Церкви, откровение приходит после. Столькими способами образ снов касается людей, когда они спят. Но тем меньше мы будем верить любому сну, потому что мы не можем знать, что есть истина, что есть ложь; что от нашего врага, что от Святого Духа. Ибо где много снов, там много сует. И многих они могут заставить заблуждаться, ибо они возвышают неразумных людей и так обманывают их.

ГЛАВА III.

Я знаю, что твоя жизнь отдана служению Богу. Тогда стыдно тебе, если ты не будешь столь же хороша, или лучше, внутри своей души, как ты кажешься в глазах людей. Обрати поэтому свои мысли совершенно к Богу, как кажется, что ты сделала со своим телом. Ибо я не хочу, чтобы ты думала, что все святы, кто имеет привычку святости и не занят миром. И ни что все злы, кто рассуждает о земных делах. Но только те святы, в каком бы состоянии или степени они ни были, которые презирают все земные вещи, то есть сказать, не любят их; и горят в любви Иисуса Христа; и все их желания настроены на радость небес, и ненавидят всякий грех, и не перестают от добрых дел, и чувствуют сладость в своем сердце от любви без конца: и тем не менее, они считают себя самыми низкими из всех, и считают себя самыми окаянными, наименьшими и самыми низкими. Это жизнь святых людей; следуй ей и будь святой. И если ты хочешь быть в награде Апостолов, не думай о том, что ты оставила, но что ты презираешь. Ибо те, кто следует за Иисусом Христом в добровольной бедности, и в кротости, и в милосердии, и в терпении, оставляют столько, сколько могут жаждать те, кто не следует за Ним. И подумай, с какой великой и с какой доброй волей ты представляешь свои обеты перед Ним: ибо на это Он установил Свои очи, и если ты с великим желанием предлагаешь свои молитвы, с великим рвением желаешь видеть Его и не ищешь никакого земного утешения, но вкуса Небес, и в созерцании того имеешь свое удовольствие. Чудесно Иисус работает в Своих возлюбленных, тех, кого Он похищает от удовольствия плоти и крови через нежную любовь. Он делает их не желать никакой земной вещи и делает их восстать к утешению Его, и забыть суеты и плотские любви мира, и не бояться никакой скорби, которая может случиться: уменьшить чрезмерное телесное удобство: страдать ради Его любви, кажется им радостью; и быть уединенными они имеют великое утешение: так что они не препятствуются от той преданности. Теперь можешь ты видеть, что многие хуже, чем они кажутся, и многие лучше, чем они кажутся, и именно среди тех, кто имеет привычку святости. Поэтому заставляй себя, во всем, что ты можешь, чтобы ты могла быть не хуже, чем ты кажешься. И если ты будешь делать так, как я учу тебя в этой краткой форме жизни, я надеюсь, через благодать Божью, что если люди считают тебя доброй, ты будешь гораздо лучше.

ГЛАВА IV.

Итак, в самом начале всецело предайся Господу твоему Иисусу Христу. Это обращение к Иисусу есть не что иное, как отвращение от всякой алчности, от пристрастий, от мирских занятий и дел, от плотских похотей и суетной любви: дабы помысел твой, что всегда был устремлен долу, роясь в земном, пока ты пребывал в миру, ныне стал горе, подобно огню, ища горнего места на небесах, прямо у Супруга твоего, где Он восседает во славе Своей. К Нему ты обращаешься, когда благодать Его озаряет сердце твое; и оставляешь все пороки, и сообразуешь его с добродетелями и добрыми нравами, и со всяким послушанием и кротостью. И чтобы ты мог пребывать и возрастать в добре, которое начал, без медлительности, печали и отвращения к жизни своей, держи в уме четыре вещи, пока не достигнешь совершенной любви. Ибо когда придешь к ней, радость и желание твое будут вечно гореть во Христе. Первое: мера жизни твоей здесь, которая столь коротка, что едва ли есть что-либо. Ибо живем мы лишь в мгновении — то есть в самой малой вещи, какая только может быть. И воистину, жизнь наша меньше мгновения, если сравнить ее с жизнью вечной. Второе: неизвестность нашего конца. Ибо мы никогда не ведаем, когда умрем, ни где умрем, ни как умрем, ни куда отправимся, когда умрем; и Бог хочет, чтобы это было для нас сокрыто, ибо желает, чтобы мы всегда были готовы к смерти. Третье: что мы дадим ответ перед праведным Судией за все время, что провели здесь, как жили, чем занимались и почему, и какое добро могли бы сотворить, когда были праздны. Потому пророк сказал: «Он призывал тебя многократно», то есть каждый день, что Он даровал нам здесь, чтобы мы провели его с пользой, в покаянии и в служении Богу. Если мы растратим его на земную любовь и суету, то будем тяжко осуждены и наказаны; ибо это одна из величайших скорбей, какие могут быть: если только мы не будем мужественно подвизаться в любви к Богу и творить добро всем, кому можем, пока длится наше короткое время. И всякий раз, когда мы не помышляем о Боге, мы можем считать это временем, которое мы потеряли. Четвертое: помышлять о том, сколь велика радость тех, кто пребывает в любви Божией до самого конца. Ибо они будут братьями и сотоварищами ангелов и святых мужей, любя и благодаря, восхваляя и созерцая Царя Радости в красоте и сиянии величия Его. Сие видение будет наградой и пищей, и всеми утехами, какие только может помыслить тварь, и более того, чем кто-либо может поведать, для всех возлюбленных Его, во веки веков. Гораздо легче прийти к этому блаженству, чем описать его. Также помышляй о том, какая боль, какая скорбь и мучение ждут тех, кто не любит Бога превыше всего, что видишь в этом мире, но оскверняет тело свое в удовольствиях и похотях жизни сей, в гордыне, алчности и иных грехах; они будут гореть в огне адском с дьяволом, которому служили, столько времени, сколько Бог пребывает на небесах со слугами Своими, то есть во веки веков.

ГЛАВА V.

Я хочу, чтобы ты всегда восходил к Иисусу, умножая любовь и служение Ему; не так, как делают безумцы, которые начинают с высшей ступени и спускаются к низшей. Я не говорю, что если ты начал неразумное воздержание, то должен его придерживаться; но многие, кто горел в начале и был способен к любви Иисуса Христа, чрезмерным покаянием препятствовали себе и делали себя столь немощными, что не могут любить Бога, как должно. В сей любви, дабы ты мог возрастать все более и более, заключается мое желание и мое наставление. Я ничуть не сочту тебя менее достойным, если ты не будешь столь строг в воздержании; но если ты направишь все помышления свои на то, как любить Супруга твоего Иисуса Христа больше, чем делал доселе, тогда осмелюсь сказать, что награда твоя возрастает, а не убывает.

ГЛАВА VI.

Посему, дабы ты был правильно расположен и душой, и телом, ты должен уразуметь четыре вещи. Первое: что оскверняет человека. Второе: что делает его чистым. Третье: что удерживает его в чистоте. Четвертое: что влечет его к тому, чтобы всецело подчинить волю свою воле Божией. О первом знай, что мы грешим в трех вещах, которые делают нас нечистыми: сердцем, устами и делом. Грехи сердца суть: злая мысль, злое услаждение, согласие на грех, желание зла, нечестивая воля, злое подозрение, нерадение; если ты позволяешь сердцу своему хоть на время оставаться праздным, без занятия любовью и восхвалением Бога; злой страх, злая любовь, заблуждение, плотская привязанность к друзьям или иным, кого любишь; радость о чьем-либо несчастье, будь то враг или нет; презрение к бедным или грешным людям; почитание богатых за их богатство; неуместная радость о любой мирской суете; мирская скорбь; нетерпеливость; нерешительность, то есть сомнение, что делать, а что нет, ибо каждый должен быть уверен в том, что ему делать, а что оставить; упорство во зле; досада от необходимости творить добро; скорбь о том, что не сотворил больше зла, или что не получил того удовольствия или той плотской воли, которую мог бы исполнить; непостоянство помыслов; боль при покаянии; лицемерие; любовь угождать людям; страх не угодить им; стыд за доброе дело; радость о злом деле; своеволие; желание чести или достоинства, или стремление казаться лучше другого, или богаче, или красивее, или внушать больший страх; тщеславие от любого природного дара, удачи или благодати; стыд за бедных друзей; гордыня из-за богатых или знатных родственников, ибо все мы равны пред лицем Божиим, если только дела наши не делают кого-то лучше или хуже другого, вопреки доброму совету и доброму учению. Грехи уст суть: частое клятвопреступление; лжесвидетельство; хула на Христа или на кого-либо из святых Его; произнесение имени Его без благоговения; прекословие и спор против истины; ропот на Бога за любую муку, беду или скорбь, что может случиться на земле; совершение службы Божией без благоговения; злословие, лесть, ложь, брань, проклятия, клевета, ссоры, угрозы, сеяние раздора, предательство, лжесвидетельство, дурной совет, насмешка, непослушание в речи; обращение добрых дел во зло; стремление выставить злыми тех, кто их творит (нам следует покрывать дела ближних лучшим, а не худшим); возбуждение гнева в другом; порицание в другом того, что делаешь сам; суетная речь, многословие, сквернословие, праздные слова или слова ненужные; хвастовство, приукрашивание слов, оправдание греха, громкий смех, гримасничанье, пение мирских песен и любовь к ним, восхваление злых дел, пение более ради славы человеческой, чем Божией. Грехи делом суть: чревоугодие, блуд, пьянство, симония, колдовство, нарушение святых дней, святотатство, принятие Тела Господня в смертном грехе, нарушение обетов, отступничество, рассеянность в служении Богу, подача примера злых дел, причинение вреда кому-либо в теле, имуществе или добром имени; воровство, грабеж, ростовщичество, обман, продажа праведности, слушание дурного, подаяние блудницам, удержание необходимого для тела или излишество в нем; начало дела, превышающего наши силы; привычка ко греху, частое впадение в грех; притворство в большем добре, чем имеем, дабы казаться святее, образованнее и мудрее, чем есть; занятие должности, к которой не пригоден, или такой, которую нельзя занимать без греха; танцы, введение новых мод, бунт против своего государя, оскорбление низших; грех в зрении, слухе, обонянии, осязании, вкусе; в средствах, знаках, выпрашивании, писаниях. Принятие обстоятельств, то есть времени, места, образа, числа, лица, пребывания, знания, возраста, что делает грех твой большим или меньшим. Желание греха или искушение; принуждение другого к греху. Есть много других грехов опущения, то есть неисполнения добра: когда люди оставляют добро, которое должны были совершить. Непомышление о Боге, нестрах, невосхваление Его, неблагодарение за дары Его; неделание всего, что делаешь, ради любви к Богу; нескорбление о своих грехах, как должно; нерасположение себя к принятию благодати. А если принял благодать, не использовать ее как должно; не хранить ее; не обращаться к вдохновению Божию; не сообразовывать волю свою с волей Божией; не внимать молитвам своим, но бормотать их и не заботиться ни о чем, кроме того, чтобы они были сказаны; небрежное исполнение того, к чему был обязан обетом, заповедью или наложенной епитимьей; откладывание того, что должно быть сделано скоро; отсутствие радости о пользе ближнего, как о своей собственной; нескорбление о его несчастье; нестояние против искушений; непрощение тех, кто причинил тебе вред; нехранение верности ближнему, как хотел бы, чтобы он хранил ее тебе; и невоздаяние добром за добро, если можешь. Неисправление грехов, что пред очами твоими; неумиротворение раздоров; ненаставление невежд; неутешение тех, кто в скорби, болезни, нищете, покаянии или в темнице. Эти грехи и многие другие делают людей нечистыми. Вещи, которые очищают нас от этой скверны, суть три, против этих трех видов грехов. Первое: сокрушение сердца против греха мысли; и оно должно быть столь совершенным, чтобы ты имел полную волю никогда более не грешить. И чтобы ты мог иметь сокрушение о всех грехах своих. И чтобы всякая радость и утешение, кроме как от Бога и в Боге, были изгнаны из сердца твоего. Второе: исповедь уст; против греха уст. И она должна быть поспешной, без промедления. Нагой, без оправданий. Цельной, без разделения. Также не следует рассказывать один грех одному священнику, а другой — другому. Скажи все, что знаешь, одному, иначе исповедь твоя не в счет. Третье: удовлетворение; оно имеет три части: пост, молитва и милостыня. Не только давать бедным пищу и питье, но прощать тех, кто причинил тебе зло, и молиться за них, и наставлять тех, кто на краю погибели, что им делать. О третьей вещи знай, что чистоту должно хранить в сердце, в устах и в делах. Чистоту сердца хранят три вещи: одна — бдительный и постоянный помысел о Боге. Другая — забота о хранении пяти чувств твоих, дабы все злые движения их были закрыты для плоти. Третья — честное и полезное занятие. Также чистоту уст хранят три вещи: одна — чтобы ты обдумывал, прежде чем скажешь. Другая — чтобы ты был не многословен, а малоречив; и особенно всегда, пока сердце твое не утвердится в любви Иисуса Христа: чтобы люди думали, что ты всегда взираешь на Него, говоришь ли ты или нет. Но такой благодати ты не можешь иметь в первый же день: но долгим трудом и великой заботой любить Его по привычке, чтобы око сердца твоего всегда было горе, ты придешь к этому. Третья — чтобы ты ни за что, даже ради смирения, не лгал никому. Ибо всякая ложь есть грех и зло, и не воля Божия. Тебе не нужно всегда говорить всю правду, если не хочешь. Но ненавидь всякую ложь. Если ты говоришь о себе то, что кажется похвалой, но говоришь это ради похвалы Божией и помощи другому, ты поступаешь не неразумно, ибо говоришь истину. Но если хочешь иметь что-то тайное, не говори никому, кроме того, в ком уверен, что это не будет открыто, кроме как ради похвалы Божией, от Которого всякое благо, и Который делает одних лучше других и дает им особую благодать не только для них самих, но и для тех, кто захочет творить добро по их примеру. Чистоту дел хранят три вещи. Одна: внимательный помысел о смерти: ибо мудрец говорит: «Помни о последнем конце твоем, и не согрешишь». Вторая: бегство от дурного общества, которое дает больше примера любить мир, чем Бога, землю, чем небо, скверну плоти, чем чистоту души. Третья: воздержанность и рассудительность в пище и питье: чтобы это было не в излишестве и не ниже должного подкрепления тела твоего. Ибо и то, и другое ведет к одному концу: излишество и чрезмерно великий пост — ибо ни то, ни другое не есть воля Божия, и многие не хотят этого предполагать, что бы ни говорили. Если ты принимаешь подкрепление от того блага, которое Бог посылает на время и на день, что бы это ни было, я не исключаю никакой пищи, которую используют христиане; с мерой и рассудительностью ты поступаешь хорошо; ибо так делали Христос и Его Апостолы. Если ты оставляешь многие яства, которые имеют люди, не презирая пищу, которую Бог сотворил для помощи человеку, но потому что думаешь, что не имеешь в ней нужды, ты поступаешь хорошо: если видишь, что ты стоек в служении Богу и что это не вредит твоему желудку. Ибо если ты подорвал его чрезмерным воздержанием, аппетит к пище отнят у тебя: и часто будешь в трепете, как будто готов испустить дух. И знай хорошо, что ты согрешил этим делом. И ты не можешь скоро узнать, во вред тебе твое воздержание или во благо. Пока ты идешь, я советую тебе есть лучше и больше, как придется, чтобы не быть обманутым. А впоследствии, когда испытаешь многое и преодолеешь многие искушения, и лучше познаешь себя и Бога, чем знал, тогда, если увидишь, что это должно быть сделано, ты можешь перейти к большему воздержанию. А тем временем ты можешь совершать тайное покаяние, о котором не нужно знать всем. Праведность не вся в посте или в еде. Но ты праведен, если презрение и похвала, нищета и богатство, голод и нужда или утехи и лакомства для тебя одинаковы. Если принимаешь это с любовью к Богу, я считаю тебя блаженным и высоким пред Иисусом. Люди, которые приходят к тебе, любят тебя, потому что видят твое великое воздержание и потому что видят тебя затворником: но я не могу любить тебя так легко за все, что вижу, как ты делаешь внешне, если воля твоя не сообразуется всецело с волей Божией. И не обращай внимания на их похвалу и порицание, и никогда не придавай значения, если они говорят о тебе меньше хорошего, чем прежде; но будь более горящим в любви Божией, чем был. Ибо об одном предупреждаю тебя: я надеюсь, что у Бога нет совершенного слуги на земле без врагов среди людей — ибо только убожество не имеет врагов. Чтобы привлечь нас к тому, чтобы мы сообразовали волю свою с волей Божией, есть три вещи. Одна: пример святых мужей и жен, которые были усердны, день и ночь, служить Богу, и бояться Его, и любить Его. Если мы последуем им на земле, мы должны быть с ними на небесах. Другая: благость Господа нашего, Который не презирает никого, но радостно принимает всех, кто приходит к милосердию Его: и Он ближе к ним, чем брат или сестра, или любой друг, которого они больше всего любят или в ком больше всего доверяют. Третья: дивная радость Царства Небесного, которая больше, чем язык может сказать, или сердце помыслить, или глаз увидеть, или ухо услышать. Она столь велика, что как в аду никто не мог бы жить от великой боли, если бы сила Божия не позволяла им умереть, так радость в созерцании Иисуса в Божестве Его столь велика, что они должны были бы умереть от радости, если бы не благость Его, Который желает, чтобы возлюбленные Его жили вечно в блаженстве: также праведность Его желает, чтобы все, кто не любил Его, вечно жили в огне, что ужасно для любого человека, который помыслит: посмотри тогда, каково это чувствовать. Но те, кто не хочет помышлять об этом и бояться этого сейчас, будут терпеть это во веки веков. Теперь ты услышал, как можешь устроить жизнь свою и направить ее к воле Божией. Но я знаю хорошо, что ты желаешь услышать нечто особенное о любви Иисуса Христа и о созерцательной жизни, которую ты принял на себя на глазах у всех. Согласно тому, как имею благодать и знание, я научу тебя.

ГЛАВА VII.

Amore langueo. Эти два слова написаны в Книге Любви, которая называется Песнь Любви, или Песнь Песней. Ибо тот, кто любит сильно, часто желает петь о любви своей, от радости, которую он или она имеет, когда помышляет о том, кого любит, особенно если любовь их истинна и любяща. И вот перевод этих двух слов на английский: «Я изнемогаю от любви». Разные люди на земле имеют разные дары и благодати Божии, но особый дар тех, кто ведет уединенную жизнь, — любить Иисуса Христа. Ты говоришь мне: «Все люди любят Его, кто соблюдает заповеди Его». Это Истина. Но все люди, кто соблюдает повеления Его, не соблюдают также Его Совета. И все, кто исполняет Совет Его, не все исполнены сладостью любви Его, и не чувствуют огня горящей любви сердца. Посему разнообразие любви создает разнообразие святости и нужды. На небесах ангелы, которые наиболее горят в любви, ближе всего к Богу. Также мужи и жены, которые имеют больше всего любви Божией, совершают ли они покаяние или нет, будут на высшей ступени на небесах: те, кто любит Его меньше, — в низшем чине. Если ты любишь Его сильно, великую радость, сладость и горение ты чувствуешь в любви Его, что есть утешение твое и сила день и ночь. Если любовь твоя не горит в Нем, мала твоя радость. Ибо Его никто не может чувствовать в радости и сладости, если не будет чист и исполнен любви Его; и к тому ты придешь великим трудом в молитве и благодарении, имея такие размышления, которые все о любви и восхвалении Бога. И когда ты за трапезой, всегда люби Бога в помыслах своих, в каждый момент, и говори так в сердце своем: «Любим будь Ты, Царь: и благодарен будь Ты, Царь, и благословен будь Ты, Царь, Иисусе, вся радость моя, за все Твои добрые дары: Кто ради меня пролил кровь Свою и умер на Кресте. Дай мне благодать петь песнь хвалы Твоей». И помышляй об этом не только пока ешь, но и до, и после, и всегда, когда молишься или говоришь. Или если у тебя есть другие помыслы, в которых ты имеешь больше сладости и благоговения, чем в тех, которым я учу тебя, ты можешь помышлять их. Ибо я надеюсь, что Бог вложит такие помыслы в сердце твое, какие Ему угодны и для которых ты предназначен. Когда молишься, смотри не на то, как много говоришь, а как хорошо: чтобы любовь сердца твоего была всегда горе, и помысел твой о том, что говоришь, насколько можешь. Если ты будешь в молитвах и размышлениях весь день, я знаю хорошо, что ты должен сильно возрастать в любви Иисуса Христа и чувствовать много радости, и в короткое время.