«Английская сельская община»

Столько о «недельной работе».

No bene-work.

Далее, в Таденхэме не было «precariæ» или «bene»-работ, которые составляли столь заметную черту в более поздних повинностях. Когда недельная работа не ограничивалась только несколькими днями, очевидно, не было нужды или места для этих дополнительных повинностей.

Наконец, что касается гафола — он составлял заметную черту «weorc-ræden» виргаты Таденхэма.

Gafol chiefly in produce: honey, &c.

Он состоял главным образом из продуктов земли, подобно гафолу «gafolgylders» в саксонском переводе притчи о «неправедном управителе». Мед и солод, или эль, и пряжа, и свинина — это, как мы увидим позже, были главные продукты этого и прилегающих районов Уэльса.

Таковы, значит, были повинности гебуров Таденхэма в отношении их виргат в 950 году н. э., пока манор все еще находился в королевских руках, непосредственно перед тем, как он был передан аббату Бата.

Comparison of services in the thirteenth century.

Теперь давайте сравним эти повинности с повинностями в том же маноре 350 лет спустя, во времена Эдуарда I. «Inquisitio post mortem» 35-го года правления Эдуарда I позволяет нам сделать это сравнение.

Ниже приводится выдержка из повинностей арендатора, который держал мессуарий и 18 акров земли в вилланстве (вероятно, полувиргату).

Его недельная работа была —

5 дней через неделю в течение 35 недель в году с Михайлова дня до Иванова дня, за исключением праздничных работ на Рождество, Пасху и Пятидесятницу; 87,5 работ.

2,5 дня каждую неделю в течение 6 недель с Иванова дня до 1 августа (Gules of August); 15 работ.

3 дня каждую неделю в течение 8 недель с 1 августа до Михайлова дня; 24 работы.

И из этой недельной работы между Михайловым днем и Рождеством 1 день работы через неделю должен был уходить на вспашку и боронование пол-акра. Каждая вспашка засчитывалась за один день работы.

Затем, что касается его «precariæ» —

Он выполнял 1 «precaria», называемую «cherched», и он пахал и бороновал пол-акра для зерна и засевал его 1 бушелем зерна из своих собственных семян; и во время жатвы он должен был пожать, связать и сложить урожай, получая один сноп для себя за пол-акра, «столько, сколько можно связать связкой из того же зерна, срезанного около земли».

И он должен был вспахать 1 акр для овса, и это засчитывалось за 2 дня ручной работы.

И он выполнял другую «precaria», вспахивая пол-акра своим собственным плугом для озимого посева с таким количеством волов, каким он владел, так чтобы была упряжка из 8 волов. Но если у него не было волов, он не пахал.

И он совершал [несколько других precariæ различного рода].

Наконец, следовал его gafol и т. д.

Он давал одну курицу, которая называлась «wodehen», на Рождество.

И 5 яиц на Пасху.

И 1 пенни за каждого годовалого поросенка и 1/2 пенни за тех, которым только полгода, в качестве платы за право выпаса в лесу (pannage).

Он платил... за каждую проданную лошадь или кобылу.

И восемь галлонов пива при каждой варке.

И он не мог выдать свою дочь замуж без разрешения.

Теперь, сравнивая повинности в маноре Тайденхем в эти даты с разрывом в 300 лет, в какой период эта повинность представляла собой наиболее полное крепостное право? В более поздний период, когда недельная барщина вилланов была ограничена двумя с половиной или тремя днями в неделю, и, кроме того, он выполнял precariæ или дополнительные работы; или в более ранний период, когда его недельная барщина была неограниченной по дням, и, следовательно, не было места для дополнительных работ?

Saxon services more complete.

Безусловно, неограниченная недельная барщина знаменовала собой наиболее полное крепостное право. Безусловно, более поздние повинности, ограниченные по своему объему и подлежащие замене денежными выплатами, были явно смягченной повинностью, быстро превращавшейся в фиксированную денежную ренту. Фактически, гебур (gebur) или виллан (villanus) во времена Эдуарда I быстро превращался в простого обычного держателя. Действительно, в «Инквизиции» он называется не «villanus», а «custumarius», и именно таким он и был. Он находился на полпути к свободе. Еще одним знамением времени было то, что в более поздний период, бок о бок с обычными держателями на земле, находившейся в вилланстве, на господском домене уже выросло целое множество libere tenentes (свободных держателей), не обязательно, как мы уже не раз отмечали, liberi homines (свободных людей) вообще, но некоторые из них были вилланскими держателями или custumarii, владевшими дополнительными участками свободной земли из господского домена. В более ранний период таких свободных держателей не было. Таким образом, гебур со своей weorc-ræden за 100 и более лет до нормандского завоевания был гораздо более явно крепостным и выполнял гораздо более полные и рабские повинности, чем его преемник в XIII веке, перед которым в недалеком будущем маячили «Черная смерть» и восстание Уота Тайлера.

Наконец, давайте оглянемся назад и спросим, как долго это более полное крепостное право существовало в маноре Тайденхем.

They probably go back to near the first conquest.

Если в законах короля Ине встречаются, как мы видели, «geset land» и «gyrd lands», и «gafol», и «weorc», и «geneat», и «gebur», и обязательство не покидать землю лорда; и если все это было проявлениями того, что в «Rectitudines» и в только что изученной хартии короля Эдви было, по сути, крепостным правом — если законы Ине являются веским доказательством того, что это крепостное право существовало в полной мере в VII веке где бы то ни было, — они, безусловно, должны быть веским доказательством того, что оно существовало в маноре Тайденхем. Ибо это был, как мы видели, королевский манор короля Эдви, и, скорее всего, он получил его через череду королевских владельцев от короля Ине. Нет никаких доказательств того, что он перестал быть фолклендом (folcland) и, следовательно, перестал находиться в королевском домене королей Уэссекса или Мерсии со времен Ине до времен Эдви. И если это был королевский манор короля Ине, то, безусловно, законы короля Ине можно использовать для интерпретации крепостного права в его собственном поместье. Наконец, заглядывая еще дальше в прошлое, поскольку король Ине, вероятно, владел манором в прямой преемственности от Кевлина или того, кто завоевал его у валлийцев и отрезал от епархии Лландафф примерно в 577 г. н. э., вывод о том, что weorc-ræden оставалась практически неизменной с тех пор, как 100 лет до даты законов короля Ине она впервые попала под власть саксов, весьма убедителен.

Changes in local customs very slow.

Урок, который можно извлечь из тщательного прослеживания обычаев такого манора, как Тайденхем — и мы могли бы добавить также методы рыбной ловли и конструкцию «cyt» и «hæcweras» — безусловно, заключается в том, что в те ранние времена изменения в обычаях и привычках происходили медленно и совершались нелегко. Было бы столь же маловероятно, что между днями короля Кевлина и днями короля Ине произошли большие изменения во внутренней экономической структуре саксонского манора, как и то, что за тот же период пчелы изменили бы форму своих шестигранных сот.

VII. КРЕПОСТНОЕ ПРАВО В МАНОРЕ КОРОЛЯ АЛЬФРЕДА.

Manor of Hysseburne, which had belonged to Egbert, Ethelwulf, and Alfred.

Вторым примером саксонского манора является «Сток-бай-Хисберн», королевское поместье в Гэмпшире. Оно принадлежало по очереди королю Эгберту, королю Этельвульфу и королю Альфреду и было передано его сыном Эдуардом монахам «старого монастыря» в Винчестере при следующих любопытных обстоятельствах.

Король Альфред, к концу своего правления, в своем стремлении к лучшему образованию детей своих вельмож, призвал на помощь монаха Гримбальда из монастыря Сен-Бертен, недалеко от Сент-Омера в Пикардии, в котором он сам провел некоторое время в детстве по пути в Рим. План Гримбальда и короля Альфреда состоял в том, чтобы построить новый монастырь («новый монастырь») в Винчестере, где Гримбальд должен был осуществить королевскую цель. Но король Альфред умер до того, как это желание было полностью исполнено. Он купил землю для часовни и общежития в городе, но строительство и наделение монастыря средствами были оставлены для завершения его сыну королю Эдуарду. Гримбальд, которому тогда было восемьдесят два года, был первым аббатом, но в течение года умер и был канонизирован. Тело короля Альфреда покоилось в Винчестерском соборе, в «старом монастыре» епископа; но каноники старого фонда, согласно «Хронике аббатства», вообразили «бредовые фантазии», что королевский призрак, бродящий по ночам по их монастырям, не может обрести покой, и останки Альфреда и его королевы были перенесены в «новый монастырь».

Granted to the 'old minster' at Winchester.

Теперь, когда король Этельвульф, умирая, оставил королю Альфреду, своему сыну, определенные земли в «Киселдене» и других местах с указанием после его смерти передать их трапезной старого монастыря, король Альфред в своем завещании передал свою землю в этом месте соответствующему должностному лицу в Винчестере. Другими словами, тело короля Альфреда покоилось в «новом монастыре», а эта земля, отданная во благо его души, принадлежала «старому монастырю». Так случилось — нельзя сказать, имели ли к этому какое-то отношение «бредовые фантазии» суеверных каноников — что эта собственность в Киселдене, подобно телу королевского дарителя, не могла оставаться в руках «старого монастыря», а должна была быть передана «новому монастырю». Поэтому король Эдуард в 900 году договорился с монахами, согласно которому земли в Киселдене были переданы «новому монастырю», и хартией он дал вместо них «старому монастырю» десять владений (manentes) в Сток-бай-Хисберне со всеми людьми, которые были на них, и теми, что были в «Хисберне», когда умер король Альфред.

The 'hiwisc,' or family holding, equal here to yard-land.

Именно в хартии, осуществляющей эту цель, описаны повинности. «Здесь записаны gerihta (права/повинности), которые керлы должны выполнять в Хисберне». С каждого «hiwisc» такие-то и такие-то повинности. Hiwisc или семейное владение, судя по повинностям, по-видимому, было виргатой (ярд-лендом) в 30 акров. Повинности были следующими:

Services.

Hér synd gewriten ða gerihta ðæ ða ceorlas sculan dón tó Hysseburnan.

Ærest æt hilcan hiwisce feorwerti penega tó herfestes emnihte: and vi. ciricmittan ealað; and iii. sesðlar hláfhwétes: and iii. æceras ge-erian on heora ægenre hwíle, and mid heora ágenan sæda gesáwan, and on hyra ágenre [h]wíle on bærene gebringan: and þréo pund gauolbæres and healfne æcer gauolmǽde on hiora ágienre hwíle, and ðæt on hreace gebringan: and iiii. fóðera áclofenas gauolwyda tó scidhræce on hiora ágenre hwíle: and xvi. gyrda gauoltininga eác on hiora ágenre hwíle: and tó Eástran twó ewe mid twam lamban, and we [talað] twó geong sceap tó eald sceapan: and hí sculan waxan sceap and scíran on hiora ágenre hwíle.

Здесь записаны повинности, которые керлы должны выполнять в Хисберне.

С каждого hiwisc (семьи) 40 пенсов в день осеннего равноденствия, и 6 церковных митт эля, и 3 сестера хлебной пшеницы: и вспахать 3 акра в свое собственное время, и засеять их своими собственными семенами, и в свое собственное время доставить их в амбар: и 3 фунта гафол-ячменя, и пол-акра гафол-косьбы в свое собственное время, и доставить это в стог: и наколоть 4 фодера (груза) гафол-дров и сложить их в свое собственное время, и 16 ярдов гафол-ограждения в свое собственное время; и на Пасху две овцы с двумя ягнятами, и двух молодых овец можно брать за одну старую: и они должны мыть овец и стричь их в свое собственное время.

Gafol and gafol-yrthe.

Здесь мы ясно видим, как и в «Rectitudines», гафол, включая три акра гафол-пахоты, а также другие гафол-работы и платежи натурой. И если бы повинности ограничились этим, мы могли бы сделать вывод, что «керлы» Хисберна были гафол-плательщиками, а не крепостными. Но есть еще один пункт, который запрещает такой вывод — который показывает, что, говоря словами законов короля Ине, они были «поставлены на работу, а также на гафол». Он гласит:

Week-work.

And ǽlce wucan wircen ðæt hí man háte bútan þrim, án tó middan-wintra, oðeru tó Eástran, þridde to Gangdagan.

И каждую неделю выполнять ту работу, которую им прикажут, кроме трех недель — одной на середину зимы, второй на Пасху, третьей в «дни шествия» (Gang days).

Unlimited.

Сравнивая эти повинности с другими примерами, они не кажутся больше повинностями свободных людей или меньше повинностями крепостных. Они, по-видимому, ясно несут обычные характеристики того, что подразумевается под крепостным правом, где бы оно ни встречалось. Есть гафол и есть недельная барщина; и последняя не ограничена определенными днями каждой недели, как в «Rectitudines», но «каждую неделю, кроме трех в году, они ДОЛЖНЫ РАБОТАТЬ ТАК, КАК ИМ ПРИКАЖУТ».

И это повинности — это и есть крепостное право — в маноре, который был частью королевского домена короля Альфреда, который, по крайней мере, в течение трех последовательных правлений, а вероятно, и за поколения до этого, был королевским доменом, а теперь последним королевским владельцем передается вместе с людьми, которые были на нем, в вечное, никогда не умирающее владение монастыря как вечное наследство.

The chain of evidence complete.

Наконец, свидетельства этих саксонских документов — «Rectitudines» и хартий Тайденхема и Хисберна — прочитанные в свете более поздних свидетельств и более ранних законов короля Ине, настолько ясны, что кажется необходимым объяснить, как случилось, что когда-либо возникали сомнения относительно крепостного характера повинностей держателей ярд-лендов в саксонские времена. Объяснение простое. Г-н Кембл цитирует все эти документы в своей главе о «Lænland»; но из-за отсутствия ясного знания о том, что такое ярд-ленд, ему, по-видимому, никогда не приходило в голову, что в этих повинностях гебуров или держателей ярд-лендов мы имеем повинности более поздних вилланов из «Книги Страшного суда» — повинности владений, охватывающих подавляющую часть пахотных земель Англии. Д-р Лео в своей работе о «Rectitudines» признается, что не знает, что подразумевается под ярд-лендом гебура. Только тогда, когда, переходя от известного к неизвестному, мы твердо усваиваем тот факт, что ярд-ленд был нормальным владением гебура или виллана, что это был набор из обычно тридцати разбросанных акров в открытых полях, что он удерживался в вилланстве и что это были повинности, на основании которых он удерживался от манориального лорда того «ham» или «tun», к которому он принадлежал — только когда эти факты известны и их важность осознана, эти документы становятся понятными и занимают свое надлежащее место в качестве звеньев в том, что на самом деле является непрерывной цепью доказательств.

VIII. ТЕОВЫ ИЛИ РАБЫ НА ГОСПОДСКОМ ДОМЕНЕ.

The theows, or slave class.

Необходимо сказать слово о теовах (theows) или рабах на господском домене — «inland» тэна — чтобы мы не забыли о существовании этого самого низшего класса из всех, в сравнении с рабством которого гебуры и коттеры на земле geneat, несмотря на свое крепостное право, были «свободными». Последние были крепостными, прикрепленными к земле (prædial serfs, adscripti glebæ), но не рабами. Теовы были рабами, которых покупали и продавали на рынке и вывозили из английских портов за море как часть коммерческой продукции острова. Некоторые из теовов были рабами по рождению. Но, по-видимому, нередким явлением было то, что свободные люди продавали себя в рабство под давлением нужды.

The servi of the Domesday Survey.

«Servi» из «Книги Страшного суда», несомненно, были преемниками саксонских теовов. И так как в «Опросе» servi в основном встречаются на домениальной земле лорда, так, вероятно, и в саксонские времена теовы были главным образом рабами манориального дома. Большая часть сельскохозяйственных работ на «inland» тэна, особенно пахота, несомненно, выполнялась повинностями вилланских держателей; но так как, помимо вилланских плугов, существовали большие манориальные плужные команды, так же существовали и теовы, выполнявшие рабский труд различного рода в домашнем хозяйстве лорда и содержавшиеся за счет лорда.

В двуязычном диалоге Эльфрика, написанном на саксонском и латинском языках в конце X века в качестве учебного пособия, в ответе «yrthling» или пахаря на вопрос о характере его ежедневной работы дается трогательная картина работы теова, осознающего свою неволю:

Feelings of the theow.

Hwæt sægest þu yrþlinge?

Hu begæst þu weorc þin?

Eala leof hlaford þearle ic deorfe ic ga ut on dægræd þywende oxon to felda and iugie hig to syl. Nys hyt swa stearc winter þæt ic durre lutian æt ham for ege hlafordes mines ac geiukodan oxan and gefæstnodon sceare and cultre mit þære syl ælce dæg ic sceal erian fulne æþer (æcer) oþþe mare.

Hæfst þu ænigne geferan?

Ic hæbbe sumne cnapan þywende oxan mid gad isene þe eacswilce nu has ys for cylde and hreame.

Hwæt mare dest þu on dæg?

Gewyslice þænne mare ic do. Ic sceal fyllan binnan oxan mid hig and wæterian hig and sceasn (scearn) heora beran ut. hig hig micel gedeorf ys hyt geleof micel gedeorf hit ys forþam ic neom freoh.

Что ты скажешь, пахарь?

Как ты выполняешь свою работу?

О, мой господин, тяжело я работаю. Я выхожу на рассвете, погоняя волов в поле, и запрягаю их в плуг. И никогда не бывает такой суровой зимы, чтобы я осмелился отсиживаться дома из страха перед моим господином, но, запрягши волов и прикрепив сошник и нож к плугу, каждый день я должен вспахать полный акр или больше.

Есть ли у тебя товарищ?

У меня есть мальчик, погоняющий волов железным стрекалом, который к тому же сейчас охрип от холода и крика.

Что еще ты делаешь в течение дня?

Воистину, тогда я делаю больше. Я должен наполнить ясли волов сеном, напоить их и вынести их навоз. Ха! ха! тяжелая работа это, тяжелая работа это! потому что я не свободен.

Возможно, однажды его господин обеспечит его упряжкой волов, даст ему ярд-ленд и превратит его в гебура вместо теова. По крайней мере, это, кажется, его стремление.

IX. СОЗДАНИЕ НОВЫХ МАНОРОВ.

Мы до сих пор говорили только о манорах. Должны ли мы поэтому сделать вывод, что не было земли вне маноров?

Folkland, or terra regis, included royal hams or manors.

Можно спросить, не был ли «фолкленд» внеманориальным.

Теперь, в одном смысле, все, что принадлежало к древнему домену Короны, было фолклендом и внеманориальным. Все поместья с деревнями и городами на них, у которых не было манориального лорда, кроме короля, находились в домене Короны, как и королевские леса.

Раньше, когда в Англии было много мелких королей, и до того, как королевская власть достигла своего единства и полного роста, т. е. до того, как она, как говорят нам историки, поглотила в себе исключительно единственное представительство нации, термин «фолкленд» применялся, по-видимому, ко всему, что впоследствии было включено в королевский домен. Все, что не стало «boc-land» или частной собственностью членов королевского дома, монастыря или частного лица, все еще было фолклендом. И, по-видимому, короли изначально не имели права отчуждать этот фолкленд без согласия великих людей своего витана.

Но поскольку королевский домен или фолкленд включал бесконечное количество маноров, а также лесов, нельзя должным образом сказать, что он был обязательно внеманориальным. Правильнее будет сказать, что он находился в маноре короля. Король был его манориальным лордом, а гебуры и коттеры на нем были geneats или вилланами короля. Маноры Тайденхем и Хисберн были оба манорами королевского домена, пока не были пожалованы хартией своим новым монашеским владельцам.

Теперь ясно, что с течением времени, после того как подобным образом грант за грантом делались на «ham» за «ham» с его небольшой территорией — его ager или agellus, или agellulus, как церковные писатели имели обыкновение описывать это в хартиях — королевским тэнам или монастырям, как boc-land или частное поместье, количество «hams», остающихся фолклендом, становилось все меньше и меньше.

These were granted as lænland to thanes in reward for services.

Тем временем королевскими лесами управляли королевские лесники по отдельным законам и правилам большой строгости, в то время как королевские «hams» или маноры отдавались под управление местного управляющего, præpositus или villicus — по-саксонски «tun-gerefa» — или сдавались в аренду на всю жизнь как «lænland» соседним знатным людям или их сыновьям, или тэнам на королевской службе.

Это предоставление пожизненной аренды фолкленда или «hams» в королевском домене, по-видимому, было обычным способом вознаграждения за особые военные заслуги, и Беда горько жаловался, что обильные и незаконные гранты, которые выманивались у короля для притворных монастырских целей, уже в его время серьезно ослабили способность короля законно использовать королевские поместья как средство содержания своей армии и поддержания национальной обороны. Быть в состоянии обеспечить некоторое адекватное содержание тэнам, на чьи услуги он полагался, было необходимостью короля; ибо король Альфред вполне мог подкрепить истину философии своего любимого Боэция, воскликнув, что каждый может знать, насколько «полны нищеты и полны бессилия» должны быть короли, которые не могут рассчитывать на поддержку своих тэнов.

Tendency for them to pass into private hands.

Но в силу природы вещей было неизбежно, что площадь фолкленда или королевского домена должна постоянно уменьшаться по мере того, как каждое последующее пожалование увеличивало площадь «boc-land». Другими словами, используя более позднюю фразу, тенденция заключалась не только в создании новых маноров из королевских лесов и пустошей, но и в том, что все больше королевских маноров переходило из королевского домена в частные руки.

King Alfred's sketch of the growth of a new ham.

Теперь есть примечательный отрывок в одном из трактатов короля Альфреда, который попутно проливает некоторый свет на этот процесс и объясняет способ, которым могли быть созданы новые маноры. Он описывает, как лес или большой лесной массив обеспечивал все необходимое для строительства: древки и рукоятки для инструментов, балочный лес и бревна для строительства домов, красивые прутья (gerda), из которых можно построить много домов (hus), и много красивых «tun», где люди могут жить постоянно в мире и покое, летом и зимой, что, пишет король со вздохом, «больше, чем я еще сделал!». Существовал, сказал он, вечный «ham» наверху, но Тот, Кто обещал его через святых отцов, мог тем временем сделать так, чтобы он, пока он был в этом мире, жил мягко в бревенчатой хижине на «lænland» («lænan stoclif»), терпеливо ожидая своего вечного наследства. Поэтому мы не удивляемся, продолжал он, что люди должны работать на валке леса, на перевозке и на строительстве, ибо человек надеется, что если он построил коттедж на «lænland» своего лорда, с помощью своего лорда, ему могут позволить полежать там некоторое время, охотиться, ловить птиц и рыбу и занимать «læn», как ему нравится, на море и на суше, пока по милости своего лорда он, возможно, однажды не получит «boc-land» и постоянное наследство. Затем, наконец, он завершает свою притчу, возвращаясь еще раз к контрасту между «thissa lænena stoclife» и «thara ecena hama» — между бревенчатой хижиной на «lænland» и постоянным свободным владением «ham» на «boc-land» или наследственным манориальным поместьем.

Правда, в этом отрывке король Альфред не предполагает отчетливо, что лорд сделает фактическое владение «lænland» «boc-land», тем самым превращая расчистку в своем лесу в новый манор для своего тэна; но, с другой стороны, для этого упущения была веская причина, поскольку такое предположение просто перешло бы границы его притчи.

Как бы то ни было, яркий маленький проблеск, который мы получаем в modus operandi возможного роста саксонского манориального поместья из фолкленда, пожалованного сначала как «lænland», а затем как «boc-land», или из лесов или пустошей домена элдормена, вполне может быть использован для иллюстрации рассматриваемого вопроса.

The rod, gyrd, or virga in the growth of a new ham.

Типичная важность во многих отношениях «gyrd», или «rod», или «virga» в происхождении и росте саксонского «tun» или «ham» заслуживает хотя бы мгновенного внимания.

Типичным местом для нового поселения была расчистка в лесу, из-за «красивых прутьев», которых там в изобилии. Расчистка измерялась прутьями. Намек на это встречается в парафразе Ноткера к Пс. 77:55 — «Он изгнал язычников перед ними и разделил им наследство по жребию». Вульгата, которая была перед Ноткером, была «Et sorte divisit eis terram in funiculo distributionis»; и он перевел последнюю часть так — «teilta er daz lant mit mazseile», — к чему он добавил, «also man nu tuot mit RUOTO», как они делают это сейчас с прутьями, т. е. в Санкт-Галлене в X или XI веке.

Так и в Англии типичное владение на расчищенной земле открытых полей называлось «yard-land», или в более раннем саксонском «gyrd landes», или на латыни «virgata terræ»; «yard», «gyrd» и «virga» — все означают «прут» и все означают также во вторичном смысле меру ярда. Владения в открытых полях были из «yarded» или «rooded» земли — земли, измеренной прутом на акры шириной в четыре прута, каждый прут в ширину, следовательно, был «rood», как мы видели.

Опять же, вся усадьба называлась «tun» или «worth», потому что она была «tyn»ed или «gird»ed плетеным забором из «gyrds» или прутьев. И так же, в готском языке Ульфилы усадьба была «gard». Так что в очевидной связи этих слов мы, кажется, получаем подтверждение намека, сделанного королем Альфредом, о процессе роста новых маноров.

It begins with a clearing in the forest.

Молодой тэн с разрешения своего лорда делает расчистку в лесу, строя свою бревенчатую хижину, а затем другие бревенчатые хижины для своих слуг. Сначала это лесная дичь, которой он живет. Постепенно скопление хижин становится маленькой деревушкой из усадеб. Он обеспечивает своих слуг упряжками волов, и они становятся его гебурами. Расчищенная земля измеряется прутьями на акры. Акры, вспаханные общим плугом, распределяются по очереди между ярд-лендами. Новая деревушка выросла в королевском лесу или в отдаленных лесах старого «ham» или манора. Тем временем король, возможно, вознаграждает своего трудолюбивого тэна, который сделал расчистку в его лесу, пожалованием поместья с деревней на нем как его «boc-land» навсегда, и оно становится манором, или лорд старого манора, частью которого является эта деревушка, предоставляет ему наследство, и деревушка становится зависимым манором, удерживаемым от высшего лорда.

Так мы теперь, кажется, ясно видим, как новые «tuns» и «hams» или маноры всегда росли век за веком в королевском домене и в частных поместьях или манорах, как в предыдущей главе стало ясно попутно, как новые гебуры с новыми ярд-лендами могли быть добавлены к деревенской общине, и полосы, составлявшие ярд-ленды, перемешивались с полосами их соседей в деревенских полях.

X. ЗАКОНЫ КОРОЛЯ ЭТЕЛЬБЕРТА — В VI ВЕКЕ СУЩЕСТВОВАЛИ МАНОРЫ.

Tuns and hams in the time of Ethelbert,

Мы видели, что не только общее описание крепостного права, содержащееся в «Rectitudines», но и два примера крепостного права в конкретных манорах в саксонские времена, которые мы смогли изучить, ясно свидетельствуют о существовании крепостного права в саксонских манорах, столь же полного и обременительного, как более позднее крепостное право в нормандских манорах. И мы видели, что, связывая это свидетельство со свидетельством законов короля Ине, доказательство существования маноров и крепостного права в VII веке, т. е. за 400 лет до нормандского завоевания, является ясным. Остается процитировать еще более раннее, хотя и скудное свидетельство законов короля Этельберта, 597–616 гг. н. э., которые, если они подлинны, возвращают нас к дате миссии Св. Августина в Англию.

in single ownership.

Свидетельство этих законов является случайным и косвенным, но в связи с уже рассмотренным оно, по-видимому, убедительно показывает, что «hams» и «tuns» того раннего периода уже были манорами. По крайней мере, в одном пункте это ясно. Оно заходит так далеко, что указывает на то, что они находились в собственности отдельных лиц, а не свободных деревенских общин.

Встречаются следующие отрывки:

III. Gif cyning æt mannes ham drincæð, &c.

V. Gif in cyninges túne man mannan ofslea, &c.

XIII. Gif on eorles túne man mannan ofslæhð, &c.

XVII. Gif man in mannes tun ærest geirneð, &c.

3. Если король пьет в «ham» человека и т. д.

5. Если в «tun» короля человек убьет другого и т. д.

13. Если в «tun» эрла человек убьет другого и т. д.

17. Если человек в «tun» человека войдет и т. д.

Если и есть какие-либо сомнения относительно манориального характера этих «hams» и «tuns», то они заключаются не в вопросе их единоличной собственности, а в других пунктах: обрабатывались ли они рабами владельцев или деревенской общиной в крепостной зависимости.

Единственные классы держателей, которые упоминаются в законах короля Этельберта, — это три разряда læts, упомянутые в следующем отрывке:

XXVI. Gif [man] læt ofslæhð þone selestan. lxxx. scill. forgelde. Gif þane oðerne ofslæhð. lx. scillingum forgelde. þane þriddan. xl. scillingum forgelden.

26. Если [человек] убьет læt из лучшего [класса], пусть заплатит 80 шиллингов: если он убьет одного из второго, пусть заплатит 60 шиллингов: третьего — 40 шиллингов.

with semi-servile tenants or 'læts.'

Слово «læt» имеет сомнительное значение в этом отрывке. Оно могло относиться к римским læti, или людям покоренных племен, депортированным в римские провинции в конце войны; или оно могло относиться к liti или lidi — крепостным держателям, упомянутым во многих ранних континентальных кодексах. Мы еще не в состоянии решить. Но в любом случае эти læts законов короля Этельберта были явно полукрепостным классом здесь, в Кенте, как и lidi во франкской Галлии, ибо их «вергельд» был значительно меньше, чем у кентских свободных людей. Были ли они другим классом, отличным от гебуров или вилланов, или идентичными им, решить нелегко.

XI. РЕЗУЛЬТАТ САКСОНСКИХ СВИДЕТЕЛЬСТВ.

Свидетельства самых ранних саксонских или ютских законов, таким образом, оставляют нас с сильной презумпцией, если не с фактической уверенностью, что саксонский «ham» или «tun» был поместьем лорда, а не свободной деревенской общины, и что так было, когда законы кентских людей были впервые кодифицированы через несколько лет после миссии Св. Августина.

The manorial system not of ecclesiastical origin.

Становится, следовательно, почти невозможным, чтобы манориальный характер английских «hams» и «tuns» мог иметь церковное происхождение. Кодификация законов была, возможно, действительно прямым результатом церковного влияния, не меньше, чем в случае с алеманнскими, баварскими, вестготскими, бургундскими и лангобардскими кодексами. Во всех этих случаях кодификация в некоторой степени носила характер договора между королем и Церковью. Нужно было, так сказать, освободить место для новой церковной власти. Впервые Церкви нужно было дать признанный статус и защиту, и это введение нового элемента в национальные установления было, возможно, в некоторых случаях поводом для кодификации. Это может быть так; но в то же время невозможно, чтобы новая система землевладения могла быть внезапно введена вместе с новой религией. Собственность, пожалованная Церкви с самого начала, уже была манориальной. «Ham» или «tun» не могли быть пожалованы Церкви королем или эрлом, если они уже не существовали как манориальное поместье. Монастыри стали, благодаря грантам, которые теперь посыпались на них, лордами маноров, которые уже были существующими поместьями, иначе они не могли бы быть переданы.

The holdings in yard-lands implied serfdom,

Далее, заглядывая внутрь манора, будь то в королевском домене или в частных руках, кажется ясным, что насколько далеко простираются свидетельства, т. е. до времени короля Ине, владения — ярд-ленды — удерживались в вилланстве и представляли собой наборы из признанного числа полос акров или полуакров в открытом поле, передававшиеся из поколения в поколение в единой преемственности без изменений.

because inconsistent with the equal division of allodial property among heirs.

Теперь давайте полностью поймем, что подразумевается под этим неделимым характером владения, под его переходом от одного держателя к другому без раздела между наследниками. Мы видели, что теория заключалась в том, что, поскольку земля и усадьба, а также «setene» или оснащение предоставлялись лордом, они возвращались лорду после смерти держателя. Лорд предоставлял владение заново, чаще всего, несомненно, старшему сыну или ближайшему родственнику землевладельца при уплате им вола или другого рельефа в знак признания крепостного характера владения, и таким образом, несомненно, возник обычай первородства, который, с течением поколений — как рано, мы не знаем — будучи санкционированным обычаем, не мог быть нарушен лордом. Сама возможность этой постоянной преемственности, из поколения в поколение, одного держателя неделимого набора полос, называемого ярд-лендом или виргатой, таким образом, по-видимому, подразумевала крепостной характер владения. Лорд ставил своего слугу держателем ярд-ленда и ставил преемника, когда предыдущий умирал. Это, по-видимому, теория этого. Вероятно, именно тот же ход событий в конечном итоге привел к первородству во владении целыми манорами. Король ставил тэна или своего слугу (иногда называемого «королевским geneat»), или монастырь ставил управляющего или villicus для управления манором. Когда он умирал, его сын, возможно, естественно наследовал должность или службу, пока по долгому обычаю должность не становилась наследственной, и результатом была преемственность или наследование по первородству согласно феодальному праву. Бенефиций, или «læn», или должность, вероятно, поначалу не были в целом наследственными; хотя, конечно, было много случаев создания наследственных поместий, или «boc-land», путем прямого пожалования короля. Как мы видели из отрывка, процитированного из Беды, «læn» поместья на всю жизнь был признанным способом, которым тэны короля вознаграждались за свои услуги.

Таким образом, кажется, что по самой природе вещей постоянное равенство владений в ярд-лендах (или двойных, или полуярд-лендах) в маноре было доказательством того, что владение было крепостным и что община не была свободной деревенской общиной. Ибо представьте себе свободную деревенскую общину, берущую равные участки и удерживающую эти участки как наследственную землю на правах аллодиального владения, и с (что, по-видимому, было всеобщим обычаем тевтонских народов в отношении наследственной земли) равным разделом между наследниками, как можно было бы поддерживать равенство? У одного держателя ярд-ленда было бы семь сыновей, у другого два, у третьего один. Как можно было поддерживать равенство из поколения в поколение? Что могло предотвратить умножение запутанных подразделений между наследниками, разбивающих ярд-ленды на меньшие наборы всех мыслимых размеров? Даже если бы определенное равенство могло быть восстановлено, что очень маловероятно, через интервалы, путем передела, который обратил бы вспять неравенство, вызванное правилом наследования, что стало бы с ярд-лендами? Как могло содержание ярд-ленда оставаться тем же самым в одном и том же поместье в течение сотен лет, несмотря на увеличение числа участников в земле свободной деревенской общины?

Мы можем считать, таким образом, по сути верным, что система ярд-лендов — это система, предполагающая в своем продолжении крепостное происхождение. Общину держателей ярд-лендов мы можем рассматривать как общину крепостных держателей без каких-либо строгих прав наследования — теоретически держателей по воле их лорда, становящихся по обычаю adscripti glebæ и, следовательно, пожизненными держателями, и еще более долгим обычаем приобретающими право единой неделимой преемственности по первородству, или чем-то очень похожим на это.

Result of the Saxon evidence.

Теперь мы знаем, что владения были ярд-лендами, а держатели — гебурами, выполнявшими обычный гафол и недельную барщину своим лордам во времена короля Ине, если мы можем доверять подлинности его «законов». Между Ине и Этельбертом был интервал всего в 100 лет; в то время как Ине жил так же близко к первому завоеванию больших частей центральных районов Англии, как Этельберт к завоеванию Кента.

No room for a system of free village communities, which afterwards sank into serfdom.

Законы Этельберта, взятые в связи с последующими законами Ине и более поздними фактическими примерами саксонских маноров, которые были изучены, образуют связанную цепь и возвращают звенья свидетельств манориального характера саксонских поместий к самому веку, в котором произошла большая часть завоеваний Западной Саксонии. Существование «hams» и «tuns» эрлов, королей и людей в год кодификации кентских законов, 602 г. н. э. или около того, означает их существование как манориального типа поместья в VI веке; и за исключением южных районов, завоевания Западной Саксонии не были совершены до конца VI века. Безусловно, осталось слишком мало времени, чтобы допустить большие экономические изменения — чтобы допустить вырождение первоначальной свободной деревенской общины, если она была широко распространенным институтом, в общину в крепостной зависимости. Так что свидетельства решительно указывают на то, что «hams» и «tuns» были манориальными по своему типу с самого первого завоевания. Другими словами, насколько позволяют эти свидетельства, саксы, по-видимому, либо сами ввели манориальную систему в Англию, основывая «hams» и «tuns» манориального типа, либо нашли их уже существующими по прибытии в Британию. По-видимому, нет места для теории, что саксы повсюду вводили свободные деревенские общины по системе германской «марки», которые впоследствии погрузились в крепостное право под властью манориальных лордов.

The tribal system must be investigated.

Но прежде чем мы сможем понять, что, вероятно, произошло, мы должны обратить наше внимание на те части Британии, которые не были манориальными и где деревенские общины в целом не существовали. Они составляют неотъемлемую часть нашей нынешней Англии, и английская экономическая история имеет дело с экономическим ростом всего народа. Она не может, следовательно, ограничиваться фактами, относящимися только к одному элементу нации и к одному набору влияний, просто потому, что они в конечном итоге стали преобладающими и главенствующими. И, более того, историю самой манориальной системы нельзя должным образом понять без понимания также параллельной и, возможно, более древней племенной системы, которую в течение многих веков ей суждено было в некоторых районах превзойти и вытеснить; в других — после веков усилий — не суметь вытеснить.

Go to:

Contents.

Next Chapter.

ГЛАВА V. СНОСКИ.

153. '— villani uniuscujusque villæ. Deinde quomodo vocatur mansio' (f. 497).

154. Liber de Hyda, p. 63.

155. Id. p. 68.

156. Id. p. 72.

157. Луки 15:16.

158. См. Ancient Laws and Institutes of England, Thorpe, p. 185. Этот документ был предметом специального трактата д-ра Генриха Лео, Галле, 1842 г.

159. The Cronykil of Scotland, B. VI. c. xviii.

160. Мф. viii. 9.

161. Ines Domas, s. 51. Thorpe, p. 58.

162. Id. s. 63. Thorpe, p. 62.

163. Id. s. 63–6. Thorpe, pp. 62–3.

164. Мф. xxi. 33.

165. Boethius, c. xvii.

166. В Codex Diplomaticus, № MCCCLIV., содержится интересный документ начала XI века, оригинал которого находится в Британском музее (MS. Cott. Tib. B. v. f. 76 b). Он написан на обороте гораздо более древнего списка Евангелий и содержит сведения о гебурах (geburs) в поместье Хатфилд в Хартфордшире — по сути, их родословные, — показывающие, что они вступали в браки с представителями следующих маноров в Хартфордшире, а именно: Tæccingawyrde (Датчворт), Wealaden (Кингс-Уолден или Полс-Уолден), Welugun (Уэлин), Wadtune (Уоттон), Munddene (Мандон), Wilmundeslea (Уаймондли) и Eslingadene (Эссенден). Тот факт, что стоило сохранять запись о родословной гебуров, показывает, что они были прикреплены к земле (adscripti glebæ). И нет никаких сомнений в тождественности гебуров этого документа с вилланами (villani) из Книги Страшного суда для этих различных мест. Родословные вилланов или нативов (nativi) тщательно велись в некоторых манорах даже после «Черной смерти».

167. Cotton MS. Augustus, ii. 64. Fac-similes of Ancient Charters in the British Museum, Part II.

168. Это можно прочесть как 23 пенса и сестер ячменя; или, возможно, 20 пенсов и три сестера ячменя. Но наиболее верным представляется чтение, приведенное в тексте.

169. Это слово часто используется в более поздних документах и, по-видимому, означает определенный объем пахотных работ, выполняемых в качестве эквивалента за право пользования травой. Grass-yrth может быть гафолом (gafol) за долю в Ламмасских лугах, а gafol-yrth — за пахотную землю в виргате.

170. Laws of Ine, s. 67. Thorpe, p. 63.

171. Вступительная статья законов Ине, переизданная королем Альфредом вместе с его собственными, гласит, что они были записаны по совету и наставлению его отца Кенреда, который сложил с себя королевские полномочия в пользу Ине в 688 г. н. э.

172. Alfred and Guthrum's Peace, Thorpe, p. 66. «Мы ценим всех одинаково, англичан и датчан, в 8 полумарок чистого золота, за исключением ceorle þe on gafol-lande sit, и heora liesingum (lysingon); они также одинаково ценятся в 200 шиллингов», т. е. они являются «twihinde men».

173. Мф. xvii. 25.

174. Beda, i. c. 34:—

174. Nemo enim in tribunis, nemo in regibus plures eorum terras, exterminatis vel subjugatis indigenis, aut tributarias genti Anglorum, aut habitabiles fecit.

174. Ne wæs æfre ænig cyning ne ealdorman ma heora landa ute amærde him to gewealde underþeodde forþon ðe he hi to gafulgyldum gesette on Angel ðeodde. oþþe of heora lande adraf.

174. Не было никогда ни короля, ни элдормена, который бы более их земли истребил и своей власти подчинил, ибо он их к уплате гафола (gafol) обязал в пользу английского народа, или же с их земли изгнал.

175. Лк. xvi.

176. Supplement to Edgar's Laws, i. Thorpe, p. 115.

177. Thorpe, p. 53, где они упоминаются как иногда удерживаемые даже «Wiliscmen», т. е. арендаторами не саксонской крови.

178. Thorpe, p. 50.

179. Ibid. p. 46.

180. Об археологии Тиденхема см. Proceedings of the Cotteswold Naturalists' Field Club, 1874–5, и Mr. Ormerod's Archæological Memoirs relating to the district adjacent to the confluence of the Severn and the Wye. London, 1861 (не опубликовано).

181. Pp. 374–6.

182. Kemble's Cod. Dip. CCCCLII. (vol. ii. p. 327).

183. Codex Dip. iii. p. 444; App. CCCCLII. «Ðis synd ða landgemæra tó Dyddenháme. Of Wægemúðan to iwes héafdan; of iwes héafden on Stánræwe; of Stánræwe on hwítan heal; of hwítan heale on iwdene; of iwdene on brádan mór; of brádan mór on Twyfyrd; of Twyfyrd on astege pul ut innan Sæfern».

184. Cod. Dip. iii. p. 450, где они, очевидно, помещены не на своем месте.

185. Cod. Dip. DCCC., XXII.

186. Cod. Dip. iii. p. 450.

187. Record Office, Chancery Inquisitions post mortem, Anno 35 Edw. I. No. 46 b. Gloucestria, § Manerium de Tudenham.

188. Мистер Кембл отождествляет это место со Сток близ Херстборн-Прайорс, недалеко от Уайтчерча; но, возможно, это один из Стоков на реке Итчин близ Уинчестера.

О том, что верхняя часть Итчина называлась «Hysseburne» и «Ticceburne», см. Cod. Dip. MLXXVII., CCCXLII., MXXXIX. & CLVIII. Границы «Hysseburna» в MLXXVII. (начиная с Туайфорда) в нескольких точках совпадают с границами «Hisseburne» в Абингдоне, i. p. 318, и приложенного к нему Истуна, а также Истуна в Cod. Dip. MCCXXX. Положение Туайфорда и Истона, по-видимому, локализует это место на Итчине. Приходы Итчин-Сток и Титчборн («æt Hisseburne») до сих пор почти примыкают к приходам Туайфорд и Истон, но приходы здесь перемешаны, и «Hysseburne» из хартий могла быть районом с другими границами и, возможно, не является Хисберном из завещания короля Альфреда. Сравните Domesday Survey, i. 40, где Twyford, Eastune и Stoches встречаются вместе среди «Terra Wintonensis Episcopi».

189. См. Liber de Hyda, введение мистера Эдвардса.

190. Codex Dip. MLXXVII.; и Dugdale, Winchester Monastery, Num. X. Эта хартия сохранилась в копии XII века в Уинчестерском картулярии (Сент-Свизин), ныне находящемся в Британском музее. Add. MSS. 15350, f. 69 b.

191. Saxons in England, pp. 319 et seq.

192. H. Leo, Rectitudines. Halle, 1842, p. 231. «Wenigstens weisz ich "on his gyrde landes" (auf seiner rute des gutes, oder des landes) an dieser stelle nicht anders zu erklären».

193. См. Kemble's Saxons in England, i. p. 196.

194. British Museum Cotton MS. Tib. A. III. f. 58 b. Текст этого отрывка я получил благодаря мистеру Томпсону из Британского музея.

195. Письмо Беды епископу Эгберту. Smith, p. 309. «Quod enim turpe est dicere, tot sub nomine monasteriorum loca hi qui monachicæ vitæ prorsus sunt expertes in suam ditionem acceperunt, sicut ipsi melius nostis, ut omnino desit locus, ubi filii nobilium aut emeritorum militum possessionem accipere possint», &c.

196. King Alfred's Boethius, c. xxix. s. 10.

197. Alfred's Blossom Gatherings out of St. Augustine. British Museum, Vit. A. xv. f. 1:—Gaderode me þonne kigclas stuþan sceaftas lohsceaftas hylfa to ælcum þara tola þe ic mid pircan cuðe bohtimbru bolt timbru to ælcum þara peorca þe ic pyrcan cuðe þa plitegostan treopo be þam dele ðe ic aberan meihte. ne com ic naþer mid anre byrðene ham þe me ne lyste ealne þane pude ham brengan gif ic hyne ealne aberan meihte. on ælcum treopo ic geseah hpæt hpugu þæs þe ic æt ham beþorfte. For þam ic lære ælcne ðara þe maga si ma[nigne] wæn hæbbe he menige to þam ilcan puda þar ic ðas stuðan sceaftas cearf. Fetige hym þar ma gefeðrige hys pænas mid fegrum gerdum þat he mage pindan manigne smicerne pan manig ænlic hus settan fegerne tun timbrian þara þær murge softe mid mæge oneardian ægðer ge pintras ge sumeras spa spa ic nu ne gyt ne dyde. Ac se þe me lærde þam se pudu licode se mæg gedon ic softor eardian ægðer ge on þisum lænan stoclife be þis pæge ða phile þe ic on þisse peorulde beo ge eac on þam hecan hame ðe he us gehaten hefð þurh scanctus augustinus sēs gregorius scanctus Ieronimus purh manege oððre halie fædras spa ic gelyfe. eac he gedo for heora ealra earnum ge ægðer ge þisne peig gelimpfulran gedo þonne he ær þissum pes ge hure mines modes eagan to þam ongelihte ic mage rihtne peig aredian to þam ecan hame to þam ecan are to þare ecan reste þe us gehaten is þurh þa halgan fæderas sie spa. Nis hit nan pundor þeah m[an] sp[ylce] on timber gepirce eac on þæ[re] lade eac on þære bytlinge. ac ælcne man lyst siððan he ænig cotlyf on his hlafordes læne myd his fultume getimbred hæfð he hine mote hpilum þar ongerestan. huntigan. fulian. fiscian. his on gehpilce pisan to þære lænan tilian ægþær ge on se ge on lande oð oð þone fyrst þe he bocland æce yrfe þurh his hlafordes miltse geearnige. spa gedo se pile ga gidfola seðe egðer pilt ge þissa lænena stoclife ge þara ecena hama. Seðe ægþer gescop ægðeres pilt forgife me me to ægðrum onhagige ge her nytpyrde to beonne ge huru þider to cumane.—Текст этого отрывка я получил благодаря мистеру Томпсону.

198. «Stoc-lif», буквально «столбовая хижина». Бревна ставились вертикально, как в случае с саксонской церковью в Гринстеде в Эссексе.

199. «Bytlinge»; отсюда дом был «botl».

200. Schilteri Thesaur. Antiq. Teut. i. p. 158. Ulm, 1728.

201. См. введение М. Герара к Polyptyque de l'Abbé Irminon, pp. 250–75.

202. Leod-geld или вергельд «человека» составлял 200 шиллингов (см. упоминание о половинном leod-geld в 100 шиллингов, s. 21). Что касается трех степеней læts, то существовали также три степени женских theows короля (см. s. 10–11): виночерпий, рабыня на ручной мельнице и низший класс. См. также s. 16, где снова упоминается о трех классах theows, каждый со своей стоимостью.

[p181]

ГЛАВА VI. ТРИБАЛЬНАЯ СИСТЕМА (В УЭЛЬСЕ).

I. СВИДЕТЕЛЬСТВА КНИГИ СТРАШНОГО СУДА.

Саксонская земельная система была рассмотрена. Не было найдено ни одной черты, более выраженной и общей, чем ее повсеместно манориальный характер; то есть саксонский «ham» или «tun» был поместьем или манором с деревенской общиной, находящейся в состоянии вилланства. И повинности вилланских арендаторов были единообразного и четко определенного типа; они состояли из сочетания двух различных вещей — фиксированных гафольных (gafol) платежей деньгами, натурой или трудом и более рабской «недельной работы» (week-work).

Теперь необходимо рассмотреть земельную систему за пределами границы саксонского завоевания.

Хорошая возможность для этого предоставляется в Книге Страшного суда.

Манор Тиденхем уже был рассмотрен. Он предоставил исключительно полезный пример саксонской системы. Его географическое положение, в крайнем юго-западном углу Англии, на стороне Уэльса, позволило нам проследить его историю с момента вероятного завоевания в 577 году или вскоре после него и прийти к выводу, что он оставался саксонским с того времени до даты составления Книги Страшного суда; и характер его владений и повинностей оказался отчетливо манориальным.

West side of the Wye.

Теперь соседняя земля, на западной стороне реки Уай, была столь же примечательна своим географическим положением. Ибо сколько времени Тиденхем был крайним юго-западным углом Англии, столько же времени соседняя земля между Уай и Аском была крайним юго-восточным углом непокоренного Уэльса.

Gwent.

Remained Welsh till conquered by Harold.

Это была часть округа Гвент, и, по-видимому, она оставалась в руках валлийцев до тех пор, пока Гарольд не отвоевал ее у валлийского короля Грифида всего за несколько лет до нормандского завоевания.

Гарольд, по-видимому, присоединил все, что завоевал между Уай и Аском — т. е. в Гвенте — к своему эрлству Херефорд; а после нормандского завоевания она попала в руки Уильяма Фиц-Осберна, созданного Вильгельмом Завоевателем графом Херефордом и лордом Гвента. 203

Именно он 204 построил в Чепстоу замок Эстригойл, руины которого до сих пор стоят на западном берегу Уай, напротив Тиденхема. Его сын, Роджер Фиц-Осберн, унаследовал эрлство Херефорд и лордство Гвент; а после его мятежа и заключения в тюрьму этот регион Уэльса стал terra regis и как таковой описан в Книге Страшного суда, по большей части как своего рода придаток к Глостерширу, 205 но частично как принадлежащий к графству Херефорд. 206

So also the district of Archenfield.

И Гвент — не единственный район в непосредственной близости от Тиденхема, чью валлийскую историю можно проследить вплоть до времени составления Книги Страшного суда. Была еще одна часть древнего Уэльса, район Эргинг, или Арченфилд, — который включал «Золотую долину» реки Дур. Он лежал, подобно Гвенту — но дальше на север — между четкими границами Уай и Аска, и оставался валлийским до завоевания Гарольдом; и это подтверждается тем фактом, что район «Arcenefelde» включен в границы Книги Страшного суда 207 как нерегулярное дополнение к Херефордширу, точно так же, как Гвент был придатком к Глостерширу.

Both districts described in the Domesday Survey.

Здесь, таким образом, у нас есть два района, один к западу, а другой к северу от Тиденхема, оба из которых явно оставались валлийскими до завоевания Гарольдом за несколько лет до нормандского завоевания, и оба они описаны в Книге Страшного суда. Более того, так случилось, что поскольку они были завоеваны лишь недавно и еще не были присоединены ни к одному английскому графству, а также потому, что их обычаи отличались от обычаев соседних английских маноров, повинности их арендаторов описаны совершенно необычным образом.

Таким образом, благодаря удачному стечению обстоятельств, мы можем собрать воедино на основании свидетельств Книги Страшного суда земельные системы района, который в течение пятисот лет до нормандского завоевания был крайним юго-восточным краем Уэльса, и района, который в течение тех же пятисот лет был крайним юго-западным углом саксонской Англии, за рекой Северн.

Мы видели, какой была саксонская земельная система на одной стороне Уай, которая разделяла два района; давайте теперь посмотрим, какой была валлийская земельная система на другой стороне реки, насколько она раскрывается в Обзоре.

Gwent.

Часть валлийского округа Гвент описана в приложении к Книге Страшного суда по Глостерширу следующим образом:—

«Под началом Васвика, препозита, находятся xiii вилл; под началом [другого препозита] xiiii вилл, под началом [другого препозита] xiii, под началом [другого препозита] xiiii (т. е. всего 54). Они отдают xlvii секстариев меда, и xl свиней, и xli коров, и xxviii шиллингов за ястребов. 208 . . .

«Под началом тех же препозитов находятся четыре виллы, разоренные королем Карадоком». 209

Далее, немного погодя, встречается эта запись:—

«Тот же А. имеет в Уэльсе vii вилл, которые были в домене графа Уильяма и Роджера, его сына (т. е. Фиц-Осберна, графа Херефорда и лорда Гвента). Они отдают vi секстариев меда, vi свиней и x шиллингов». 210

Переходя к описанию района Арченфилд в Книге Страшного суда, мы находим аналогичную запись.

Archenfield.

Заголовок обзора для Херефордшира 211 следующий: «Hic annotantur terras tenentes in Herefordscire et in Arcenefelde et in Walis». И далее 212 мы узнаем, что—

«В Арченфилде король имеет 100 человек без 4, которые со своими людьми имеют 73 команды, и дают по обычаю 41 секстарий меда и 20 шиллингов вместо овец, которые они обычно давали, и 10 шиллингов за дымовой налог (fumagium); они не дают гельд (geld) или другой обычай, кроме того, что они выступают в королевской армии, если им так приказано. Если там умирает свободный человек (liber homo), король забирает его лошадь с оружием. От виллана (villanus), когда он умирает, король забирает одного быка. Король Грифин и Блейн опустошили эту землю во времена короля Эдуарда, и поэтому неизвестно, какой она была тогда». Лагадемар принадлежал Арченфилду во времена короля Эдуарда и т. д. Существует манор [в Арченфилде], в котором 4 свободных человека (liberi homines) с 4 командами отдают 4 секстария меда и 16 пенсов обычая. Также вилла со своими людьми и 6 командами, и лес, отдающие полсекстария меда и 6 пенсов.

Существуют и другие примеры подобных медовых оброков, например:—

В Чипите 57 человек с xix командами отдают xv секстариев меда и x шиллингов.

В Кейпе v валлийцев, имеющих v команд, отдают v секстариев меда и v овец с ягнятами, и x пенсов.

В Майнауре один субарендатор, имеющий iv команды, отдает vi секстариев меда и x шиллингов.

В Пенебекдоке один субарендатор, имеющий iv команды, отдает vi секстариев меда и x шиллингов.

В Хулле xii вилланов и xii бордариев с xi командами отдают xviii секстариев меда.

Food rents and clusters of villas under a præpositus.

Отличительными чертами в этих описаниях недавно присоединенных валлийских районов к западу и северу от Тиденхема являются, очевидно: (1) преобладание продуктовых или продовольственных оброков — мед, коровы, овцы, свиньи и т. д., причем мед является наиболее заметным пунктом; (2) отсутствие слова «манор», используемого везде в обзоре Глостершира и Херефордшира; (3) примечательная группировка в районе Гвент «вилл» партиями по тринадцать или четырнадцать, каждая партия под началом отдельного препозита.

Ясно, что на валлийской стороне Уай преобладали валлийские, а не саксонские обычаи, и что это были некоторые из них. 213 Столь многое мы узнаем из этих нерегулярных дополнений недавно завоеванной валлийской земли к территории Книги Страшного суда.

Значение указанных таким образом особенностей станет очевидным, когда валлийская система будет исследована на основе ее собственных независимых свидетельств.

II. ВАЛЛИЙСКАЯ ЗЕМЕЛЬНАЯ СИСТЕМА В XII ВЕКЕ.

Нет причин, почему при попытке узнать природу валлийской земельной системы нельзя было бы следовать методу, которому мы следовали повсюду: переходить от известного к неизвестному.

Open-field system in Wales.

Уже было показано, что такие пахотные поля, какие есть в Уэльсе, подобно саксонским пахотным полям, были полями открытого типа (open fields). Было показано, что они разделены дерновыми межами (балкам) шириной в две борозды 214 на полосы, называемые эрвами (erws) — представляющие собой дневную норму пахоты. Было также установлено, что валлийские законы дают самое простое и ясное решение, встречающееся где-либо, причины чересполосицы в наделах, а также отношений между степенями наделов и количеством быков, вносимых держателями в общую плужную команду из восьми быков.