«Дипломатическая переписка Американской революции, том 5»

Они также установили цену за голову перевозки пленных, а также их содержания; они также урегулировали условия обмена офицеров и других пленных, взятых на торговых судах, каперах или других, которые не являются королевскими кораблями. Пассажиры, не находящиеся на службе сухопутных или морских сил, когда они будут взяты, независимо от того, на каком судне, не должны рассматриваться как пленные, но должны быть отпущены на свободу, не будучи включенными в отчеты об обменах, когда они докажут, что подпадают под исключение. Все лица, независимо от того, какого звания, потерпевшие кораблекрушение на любом судне, по крайней мере, если это не при попытке высадиться или при защите какого-либо грабежа на побережье или на островах одного или другого из двух королевств, должны быть немедленно отпущены на свободу и должны быть обеспечены средствами возвращения в свои соответствующие страны, а также одеждой, если они нуждаются в ней, как только их положение станет известно и могут быть приняты меры, необходимые для этой цели.

Имею честь быть с уважением и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ОТ ЭЛБРИДЖА ГЕРРИ ДЖОНУ АДАМСУ.

Филадельфия, 5 мая 1780 г.

Дорогой сэр,

Резолюции Конгресса США об отзыве и аннулировании двухсот миллионов долларов, выпущенных ими, в целом были хорошо приняты. Обесценивание остановлено, и звонкая монета, которая до принятия резолюций продавалась более чем по семьдесят за один, теперь имеет хождение по шестьдесят, а недавно была по пятьдесят пять. Преимущество этого плана будет наибольшим для землевладельца, поскольку национальный долг, включая сертификаты и иностранные требования, теперь не превышает пяти миллионов фунтов стерлингов, что является лишь ничтожной суммой по сравнению с 200 000 000 фунтов стерлингов, причитающихся от Великобритании.

Еще одним преимуществом, вытекающим из этого, является поставка пяти миллионов долларов нового выпуска, каждый доллар которого равен сорока долларам старого выпуска. Действительно, последние должны быть отозваны, прежде чем первые могут быть реализованы; тем не менее, среди всех слоев населения существует больший спрос на континентальные деньги, чем был с начала войны, и звонкая монета больше не припрятывается недовольными или робкими.

Что касается наших ресурсов, Конгресс США в настоящее время очень нуждается в деньгах, и это счастливое обстоятельство, ибо их экономия пропорциональна их нуждам. Требования к казначейству обычно удовлетворяются ордерами на различные штаты, которые заботятся о том, чтобы тем или иным способом погасить тратты. Налоги стали очень тяжелыми, но сбор идет, и я не сомневаюсь, что армия будет хорошо накормлена и оплачена. Военные припасы и обмундирование, однако, должны быть получены в кредит в Европе, равно как и значительный заем, чтобы служить фондом для получения средств в случае необходимости. Торговля и каперство оживлены, и имеется изобилие товаров всякого рода, за исключением военных, но нет денег, чтобы их купить. Это легко объяснимо, поскольку вся сумма в обращении, как установил Конгресс США, составляет всего пять миллионов долларов. Наши каперы и торговля, тем не менее, сильно пострадали от крейсеров врага, которые имеют господство на морском побережье.

Весьма желательно, чтобы Французский двор приказал эскадре, превосходящей врага, быть размещенной в какой-либо части Соединенных Штатов, как лучшее и единственное средство скорейшего окончания войны. Почти невозможно представить опустошение, которое наши каперы учинили крейсерам и транспортам врага в то время, когда граф д'Эстен был у Род-Айленда и Чарльстона. Но наши потери в настоящее время почти равны нашим захватам. Действительно, этот весьма достойный офицер, осознавая эти и другие преимущества, приказал графу де Грассу быть размещенным у Чесапика, но его план был сорван бурностью погоды. Если бы последний прибыл со своей эскадрой, Чарльстон не был бы осажден, и три или четыре наших фрегата, которые сейчас находятся в реке Эшли и, вероятно, будут уничтожены, были бы использованы для перехвата транспортов врага.

Я забыл упомянуть резолюцию Конгресса США о погашении континентальных сертификатов в соответствии со стоимостью денег во время их соответствующего выпуска. Это лишь справедливость и, несомненно, будет удовлетворительно для иностранцев. Векселя теперь идут по сорок пять за один и будут выше вследствие большого риска отправки судов из Восточных штатов в Южные за продукцией.

Я и т. д.

ЭЛБРИДЖ ГЕРРИ.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА США.

Париж, 8 мая 1780 г.

Сэр,

Действия Соединенных провинций Нидерландов в этот период настолько привлекают внимание человечества и, вероятно, будут иметь столь обширные и длительные последствия для нас, как и для Европы, что Конгресс США извинит меня, если я побеспокою их подробным изложением, какими бы сухими и неинтересными они ни были.

Гаага, 30 апреля 1780 г. «Мы узнаем, что их Благородные и Великие Державные Господа, Штаты Голландии и Западной Фрисландии, приняли решение, которое было единодушно принято, и что было написано графу де Вельдерену, министру их Высоких Державных Господ при Лондонском дворе, чтобы там представить,

«Что их Высокие Державные Господа отнюдь не были удовлетворены ответом, данным 16 марта лордом Стормонтом на справедливые представления, сделанные от имени их Высоких Державных Господ М. де Вельдереном, их посланником, относительно насилий, совершенных над конвоем Республики, поскольку этот ответ, посредством аргументов, лишенных всякого основания, пытается возложить вину за случившееся на их Высоких Державных Господ и заставить считать коменданта их эскадры агрессором, что абсолютно ложно; что их Высокие Державные Господа, как для собственного оправдания в глазах всей Европы, так и для того, чтобы убедить, насколько в их силах, его Британское Величество в необоснованности ответа лорда Стормонта и с каким невероятным презрением к договорам был атакован их конвой, не спровоцировав с их стороны столь враждебного действия, решили в сущности представить: — Что их Высокие Державные Господа, всегда высоко ценившие декларацию, сделанную его Британским Величеством о чувствах привязанности к Республике, льстят себя надеждой, что они дали его Величеству в течение продолжения нынешних волнений убедительные доказательства своего уважения и своего искреннего желания поддерживать и укреплять узы этой дружбы, которая в течение столь многих лет не переставала обеспечивать взаимное процветание двух наций; что, по-прежнему движимые теми же чувствами, упорствуя также в тех же принципах и не имея ничего более близкого сердцу, чем спокойное и беспрепятственное пользование правами, гарантированными древними договорами, их Высокие Державные Господа глубоко огорчены тем, что его Величество сочтет провокацией необходимость той защиты, к которой они оказались вынуждены прибегнуть вследствие положительных приказов, данных самим его Величеством, и не имея возможности добиться того, чтобы их представления по этому предмету были услышаны, видят себя вынужденными заявить, что они могут и должны приказать конвоировать военными судами все материалы для судостроения, которые не будут транспортироваться на помощь врагам его Британского Величества, указанные материалы составляют одну из главных статей свободной торговли и коммерции, оговоренных договорами; но все товары, являющиеся контрабандой, должны, тем не менее, быть исключены. Что грузы материалов для судостроения, не считающиеся контрабандой по букве договоров, не должны подвергаться никакому досмотру или задержанию, прежде всего когда они находятся под флагом их Высоких Державных Господ; что, тем не менее, было сделано вследствие приказов, данных по этому предмету, и не может не рассматриваться как прямая и неспровоцированная атака на их флаг, а также на их независимость и суверенитет. Что относительно того, что лорд Стормонт выдвигает, говоря, что в силу договора 1674 года все торговые суда, груженные подозрительными товарами, должны быть досмотрены, дабы оправдать этим утверждением поведение г-на Филдинга, это лишь тщетное утверждение, опровергаемое самими словами указанного договора, в котором, по правде, нет упоминания о подозрительных товарах, а только в третьей статье о товарах контрабанды, которые особо перечислены. Что конвой, по своей природе делающий бесполезными все досмотры, пятая и шестая статьи указанного договора 1674 года, касающиеся встреч в море, объясняют себя по следующему случаю. Мы находим там буквально,

'Что когда какое-либо частное судно, подданное одной из договаривающихся сторон, встретит в открытом море военное судно или другое судно, снабженное комиссией от другой стороны, и что указанное судно не будет под конвоем, оно не будет обязано только лишь предъявлением своих морских грамот для оправдания собственности своего груза, и это вследствие 8-й статьи указанного договора, за исключением, тем не менее, когда торговое судно будет предназначено для порта врага, оно будет обязано также показать свой паспорт, содержащий список эффектов, которые будут на борту, и показать, что оно не гружено никакими статьями, запрещенными 3-й статьей указанного договора.'

«Что, следовательно, их Высокие Державные Господа должны заключить, что утверждение лорда Стормонта относительно мнимого исключения указанного договора есть лишь расширение постановления, которое он выдвигает для своего оправдания, и что, таким образом, поведение г-на Филдинга, одобренное его Величеством, есть удар прямой и явный, нанесенный по тому же договору. Что в отношении собственности, а также природы груза судов, которые были под конвоем Республики, г-н Филдинг мог бы в изобилии информировать себя через графа де Биланда, которому их Высокие Державные Господа, хотя отнюдь не обязанные к этому акту любезности с их стороны, дали разрешение согласиться на это требование, при условии, однако, что поддержание прав подданных Республики не пострадало бы от этого, и что, кроме того, вся возможная умеренность должна быть предварительно соблюдена. Их Высокие Державные Господа не могли поступить иначе, как одобрить во всех пунктах поведение графа де Биланда. Что таким образом, вопреки всякому закону и разуму, суда под конвоем были захвачены, а суждение о законности их задержания направлено на решение судей, которые, поскольку они не должны выносить решение по этому факту иначе, как согласно постановлениям, сделанным его Величеством, готовы объявить законной конфискацию материалов для судостроения. Что несмотря на это, никакого нарушения договоров не было совершено ни приказами их Высоких Державных Господ, ни поведением их офицера, которому поручено их исполнение, ни враждебных действий совершено не было, но, напротив, г-н Филдинг, вследствие приказов, которые он получил, применив насилие оружия против конвоя Республики, несомненно, не на стороне его Величества должно существовать малейшее право на жалобу, но скорее на стороне их Высоких Державных Господ, которые имеют самые законные основания для того, чтобы предъявить их и настаивать самым решительным образом на получении подобающего удовлетворения и репарации, а также на реституции торговых судов и их грузов, которые, будучи под конвоем Государства, были, вопреки вере договоров, атакованы и остановлены г-ном Филдингом, захвачены и доставлены в Англию и вопреки всякой форме справедливости и беспристрастности столь несправедливо осуждены судьями Адмиралтейства; и что, наконец, М. де Вельдерену будет поручено сообразоваться с вышеуказанными инструкциями, потребовать положительного ответа по этому предмету от лорда Стормонта и сделать по этому объекту все, что он сочтет подходящим к обстоятельствам, используя для этого свои добрые услуги и все усилия строжайшего долга».

Их Высокие Державные Господа также приняли следующее решение: «Получив письмо от представителя Его Светлейшего Высочества и от директоров генеральной и привилегированной Компании Вест-Индии, комитетов соответствующих палат к ассамблее десяти, заседающей в Амстердаме, написанное из этого города 18-го числа этого месяца, и содержание которого таково, что вследствие и с целью удовлетворения решения их Высоких Державных Господ от 12-го числа предыдущего месяца, содержащего их доклад по петиции различных купцов и владельцев судов, проживающих в этой стране и торгующих с Вест-Индией; показывая тем самым их Высоким Державным Господам, насколько это было вредно для торговли и судоходства этой страны;

'1-е. Что когда суда других европейских наций транспортируют в колонии этого Государства, расположенные в Вест-Индии, и главным образом на Синт-Эстатиус, товары, не уплачивая пошлин за ласт и признание, что просители и другие жители Республики, отправляющиеся из портов этой страны, были, тем не менее, обязаны платить Вест-Индской компании;

'2-е. Что если указанные иностранные суда должны пользоваться преимуществом столь значительным, как транспортировка из Америки даже товаров и продукции страны в порты их проживания или другие, расположенные в Европе, и вне пределов этой Республики, не уплачивая никакой пошлины за ласт или признание, в то время как, тем не менее, просители видят себя не только обязанными при отправлении туда и возвращении платить эти пошлины Вест-Индской компании, но также обязаться под залог не возвращаться ни в какой порт Европы, кроме портов этого Государства. Они просят, чтобы было найдено средство от этого неудобства;'

«На что, посовещавшись, было сочтено правильным, условно и до окончательного решения их Высоких Державных Господ, чтобы настоящим было определено, что иностранные европейские суда, ввозящие товары любого рода на острова этого Государства в Вест-Индии, не уплатив суммы, причитающиеся в этой стране за пошлины за ласт и признание, должны быть подчинены и обязаны после их прибытия уплатить там точно все пошлины, без исключения, которые суда Республики обязаны уплатить до своего отправления из Европы; наконец, что условно и до последующего распоряжения их Высоких Державных Господ, должно быть серьезно запрещено этим иностранным европейским судам грузить в колониях Государства товары, кроме как под теми же обязательствами и ограничениями, наложенными на суда Республики, а именно: отплывать только из портов этой страны и возвращаться только в них, и уплачивать те же пошлины за ласт, продажу и признание, которые суда жителей Государства обязаны платить при возвращении в указанные порты Республики».

Гаага, 3 мая. «В Ассамблею их Высоких Державных Господ было направлено решение провинции Гелдерланд, полностью соответствующее решению, принятому провинцией Голландия, касательно меморандума Принца Голицына, и которое уполномочивает в то же время их комитеты содействовать конференциям и переговорам, продолжать их и передавать результат их на рассмотрение их Благородных Державных Господ, с тем чтобы они в ходе дела приняли решение согласно требованию случая и важности этого объекта.

«Были также представлены три решения провинции Зеландия; первое, касающееся реквизиции, сделанной Адмиралтейством четверти севера, ходатайствующим о субсидии в триста семьдесят пять тысяч флоринов и о том, чтобы быть в состоянии впоследствии платить ежегодный процент по ней; вследствие чего Штаты Зеландии соглашаются на заем указанной суммы под процент в два с половиной процента, возражая, тем не менее, против предоставления указанной Коллегии ежегодной субсидии, распределяемой квотами между соответствующими провинциями.

«Второе из этих решений содержит ответ на письмо Адмиралтейства на Маасе, касающееся возмещения убытков, понесенных при транспортировке посла Ван Хаефтона в Константинополь. Наконец, третье решение относится к меморандуму Принца Голицына и имеет своей целью содействие открытию конференций при условии, что они ни в чем не изменят систему строгого нейтралитета, принятую Республикой, ни существующие договоры; с дальнейшим внушением господам, их обычным депутатам, воздерживаться от участия в каком-либо окончательном заключении по этому объекту без согласия их Благородных Державных Господ и без предварительного информирования их о том, что может быть спроектировано в этом отношении.

«Штаты Гелдерланда в своем решении относительно предоставления неограниченного конвоя также заявили, что они полагали, что имели основание льстить себя надеждой, что снисходительность этого Государства к представлениям Короля Великобритании с целью приостановить условно защиту, причитающуюся их подданным и гарантированную им договором 1674 года, достаточно доказала бы желание, с которым Республика была воодушевлена засвидетельствовать его Величеству, равно как и Великобритании, почтение самое заметное, сохраняя всегда соблюдение строгого нейтралитета, но что, убедившись в обратном, как декларациями, так и даже враждебными действиями, совершенными против подданных Республики, они теперь сочли себя вправе положить конец ограничению конвоев, предоставив свободный ход защите торговли согласно договорам и закону наций. По каковой причине вышеуказанные Штаты более не делали бы затруднений содействовать поддержанию силами страны права Республики, законно приобретенного торжественными договорами, но что, не будучи, тем не менее, глубоко убежденными, что в случае дальнейшего противодействия Республика находится в состоянии обороны, достаточной на море, было бы, следовательно, опасаться, что такая часть не послужила бы ничему, кроме как ввергнуть Государство в еще большие затруднения и произвести эффект, противоположный предложенной цели. Таким образом, предполагая, что высокие конфедераты сочли бы необходимым предоставить неограниченный конвой, намерение их Благородных Державных Господ не состояло бы ни в какой степени в том, чтобы замедлить или приостановить такое решение, но, напротив, чтобы показать свою снисходительность и свое желание способствовать единодушию этого Государства, они отбросили бы все размышления, какой бы важности они им ни казались, подчиняясь проникновению тех из конфедератов, которые, будучи более заинтересованными в судоходстве и морской торговле, уже уполномочили и проинструктировали свои комитеты в общности согласиться с согласия других провинций на неограниченный конвой».

Мы читаем также в другом решении Штатов Фрисландии эти замечательные слова: «что Императрица России никогда не давала более блестящего доказательства, чем в нынешней конъюнктуре, своей привязанности к этой Республике, что должно побудить Государство ответить чувствами, соразмерными тем, которые ее Величество обнаружила как для благополучия и безопасности своих собственных государств и подданных, так и для того, чтобы обеспечить всей Европе совершенное спокойствие, основанное на мотивах самых справедливых и на договорах, и с целью предотвратить и воспрепятствовать в будущем ущербу, который торговля и судоходство терпели до этого времени, и поддерживать и заставлять соблюдать совершенный нейтралитет между воюющими сторонами».

Я могу закончить это письмо, заметив, что я информирован, что в Голландии говорят о введении эмбарго, чтобы помешать англичанам делать много призов, и что есть другой слух об открытии гавани Антверпена. Если есть какая-либо серьезная мысль об этом, это должно быть плодом английской интриги с Австрией.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА США.

Париж, 8 мая 1780 г.

Сэр,

В то же время, когда поведение Великобритании по отношению к нейтральным державам отмечено суровостью, не имеющей примера, поведение Франции и Испании отличается умеренностью и либеральностью, которые заслуживают подражания. Я ранее передал Конгрессу США декларацию Короля Франции и декрет его Совета, отменяющий ограничения на голландскую торговлю. В этом письме я дам отчет о поведении Испании.

13 марта граф де Флорида-Бланка написал письмо маркизу Гонсалесу де Кастигону, министру морского флота, чтобы служить в качестве постановления для судоходства нейтральных стран, следующего содержания;

«Высокопревосходительный Господин,

«С начала нынешней войны с Великобританией Король искренне и даже образом, не имеющим примера, объявил свои намерения о блокаде Гибралтара, и Его Величество дал через меня формальное уведомление об этом всем иностранным министрам и послам, дабы они могли быть в состоянии информировать свои соответствующие нации об этом, и чтобы они могли избежать в своем судоходстве и в своем поведении последствий и процедур, санкционированных правом наций и общими законами войны. Король объявил в то же время своими ордонансами, касающимися каперства, опубликованными на глазах у всего мира, «что в отношении товаров, продукции и эффектов англичан, груженных на борту судов, несущих флаг друга или нейтрала, Его Величество будет вести себя согласно процедуре, которую англичане примут по отношению к грузам того же рода, дабы избежать посредством этой взаимности поведения огромного неравенства, ущерба и даже разорения, которым торговля и подданные его Величества были бы в противном случае подвергнуты». Несмотря на эти диспозиции, столь полные справедливости, откровенности и доброй веры, капитаны и шкиперы нейтральных судов не переставали злоупотреблять без стыда безнаказанностью своих флагов, будь то путем тайного проскальзывания в Гибралтар с грузами провизии, даже с теми, которые предназначались для флотов и армий Короля, будь то путем сокрытия большой части своей загрузки, состоящей из пороха и других товаров контрабанды, или путем маскировки (двойными и фиктивными бумагами, которые они бросали в море, когда видели, что их преследуют) собственности своих судов и эффектов, а также их назначения для лиц и мест, отличных от тех, кому они действительно принадлежали и к которым они направлялись, или будь то, наконец, путем оказания формального сопротивления кораблям Короля или его каперам, когда они пытались произвести осмотр некоторых судов, которые они предполагали нейтральными.

«Хотя эти факты являются общеизвестными и были доказаны формальными процессами, эти люди, алчные до наживы и порочные, наполнили всю Европу шумом своих криков, распространяя ложно, что были даны приказы задерживать и захватывать все нейтральные суда, которые проходили бы через проливы, в то время как на самом деле приказы ограничивались задержанием судов, подозрительных по своему курсу или своим бумагам, и которые были гружены провизией или эффектами врага, умеренность, весьма отличная от поведения, которое держали морской флот и каперы Англии, задерживая и объявляя доброй добычей нейтральные суда, не только когда они везли испанскую продукцию, но какого бы рода ни были товары, которые они взяли на борт в портах Испании, или хотя они были направлены только к этому полуострову, захватывая также и доставляя в Гибралтар нейтральные суда, которые проходили на их глазах с грузами провизии, хотя все это было лишь финтом и замаскированным соглашением, сделанным заранее с лицами, заинтересованными в этих мошенничествах. Эти крики сопровождались несколькими жалобами, которые были принесены Королю, наполненными вышеупомянутыми преувеличениями и ложью, и жалобщики адресовались таким же образом к своим соответствующим дворам, не принимая во внимание, что в соответствии со всеми договорами о мире и торговле королевские трибуналы морского флота Адмиралтейства, как низшие, так и высшие, были открыты для них, чтобы выслушать их утверждения и доказательства, вынести приговор по процессам, которые они должны были бы возбудить, и возместить ущерб, который задержанные суда должны были бы понести, в том или ином случае, без достаточного основания, хотя до сего момента этот пункт никогда не был юридически проверен. Но капитаны и шкиперы всегда упорно настаивали, что без иных доказательств, кроме их отношений и их обращений к Министерству, они должны быть освобождены, а задержки и ущерб от их задержания возмещены им, и это исключительно потому, что милосердие, справедливость и даже снисходительность Короля, рекомендованные судьям морского флота, отпустили на свободу несколько судов, которые были задержаны по справедливости и которые могли бы быть объявлены доброй добычей согласно закону и практике наших врагов».

Чтобы рассеять даже тень подобных предлогов, графу де Рехтерену, посланнику Соединенных провинций, и другим министрам иностранных дворов было заранее сообщено, что если они предложат какие-либо средства для предотвращения мошенничества и причин для подозрений, король, желая дать новое доказательство доброго согласия и дружбы, которые он стремится поддерживать с этими дворами, примет те из этих средств, которые будут признаны подходящими для достижения такого эффекта; и поскольку до сего дня они не предложили и не установили никаких средств такого рода, его Величество счел уместным принять самостоятельно меры, согласующиеся с его суверенитетом, объединив для этой цели суть тех, что были сообщены до сих пор, и проявив еще более решительным образом, если это возможно, свои намерения, столь полные справедливости, беспристрастности и умеренности, поскольку они основаны на решении добиться их неукоснительного соблюдения.

Статья I. Суда под нейтральным флагом, совершающие плавание через проливы, будь то со стороны океана или со стороны Средиземного моря, не должны подвергаться преследованиям или препятствиям в своем судоходстве, до тех пор пока они будут держаться, насколько это для них возможно, вдоль побережья Африки и держаться как можно дальше от побережья Европы во время своего перехода, с момента входа в них до выхода из них, при условии, однако, что их документы и грузы в порядке и они не дают законного повода для возникновения подозрений, будь то бегством, сопротивлением, нерегулярным курсом или иными признаками связи с блокированным местом или с кораблями противника.

Статья II. Когда вышеупомянутые суда под нейтральным флагом будут направляться со своими грузами в любые порты, расположенные на испанском побережье в проливах, такие как Альхесирас или Тарифа, они должны лечь в дрейф и ожидать прибытия испанского судна, которое, направляясь к ним, подаст им сигнал выстрелом из пушки и, получив их декларацию, будет сопровождать их или укажет им, в зависимости от обстоятельств, путь, которому они должны строго следовать, чтобы прибыть более легко, без какой-либо опасности и не давая повода для каких-либо подозрений, к месту своего назначения.

Статья III. В случае, если испанские суда, крейсирующие в проливах, на входе или выходе, в зависимости от необходимости или места, и в соответствии с приказами, которыми они могут быть наделены, сочтут необходимым конвоировать нейтральные суда, пересекающие проливы, или даже те, которые идут вдоль побережья Африки, эти нейтральные суда не должны противиться подчинению конвою, не удаляясь от него и не давая поводов для подозрений; тем не менее, поскольку они могут прибывать в большом количестве и в разное время, таким образом, что ожидание времени для конвоирования может стать обременительным, и что, кроме того, было бы крайне затруднительно сопровождать каждое судно в отдельности, они должны направлять свой курс в соответствии с первой статьей в сторону побережья Африки и следовать вдоль него, пока какое-либо испанское судно, стоящее на якоре или крейсирующее в проливах, не представится, чтобы сопроводить их вне пределов видимости места нахождения противника и его подходов; и для этой цели суда, которым будет дан сигнал, должны остановиться, как было сказано выше, и сообразоваться с распоряжениями, сделанными в отношении них, предъявив без малейшего затруднения или сопротивления свои документы и подчинившись всему, что предписано договорами и общим правом наций, с целью доказать принадлежность судов, законность их документов, а также их грузов и пункта назначения.

Статья IV. Когда такие суда под видом нейтральных будут выходить из портов, расположенных на побережье Африки в проливах, они будут досмотрены и с ними будут обращаться в соответствии с характером их груза или подозрениями, которые они вызвали относительно намерений следовать для доставки помощи в Гибралтар, предполагая всегда, что суда, выходящие из указанных портов с намерением направиться в Гибралтар, фактически подняли нейтральный флаг и злоупотребили им.

Статья V. Когда нейтральные суда не будут сообразоваться с указанными распоряжениями, полностью или частично, в частных случаях, они будут захвачены и доставлены в порт, где они будут объявлены законным призом со всеми их эффектами и грузами, только за то, что они были загружены провизией или теми видами товаров, которые указаны в 15-й статье регламента для вооруженных судов, без необходимости в каком-либо ином судебном доказательстве; и в случае, если вышеупомянутые товары не будут найдены на борту этих судов, мотивы их нарушения этих статей будут юридически рассмотрены, и отчет о них будет представлен его Величеству Государственным секретарем и Департаментом морского флота, который впоследствии объявит решение его Величества.

Статья VI. В случае, если независимо от нарушения этих статей будет доказано, что судно под нейтральным флагом вошло в указанное место или было обнаружено при входе (что свидетельствовало бы о явном и формальном намерении направиться туда), не легши в дрейф и не дождавшись испанского судна, которое преследовало его и подало ему сигнал, или если оно удалилось далеко от побережья Африки, или, наконец, отделилось от конвоя, оно будет во всех отношениях, как при входе, так и при выходе, рассматриваться как вражеское судно, объявлено в соответствии с содержанием законов войны законным призом, равно как и весь его груз, а весь экипаж будет взят в плен; ибо в таком случае флаг и документы должны считаться ложными, а судно и груз — принадлежащими противнику или предназначенными для его службы.

Статья VII. Нейтральные суда, которые будут досмотрены королевскими кораблями или каперами в других морях или у берегов океана и Средиземного моря, не имеющих сообщения с Гибралтарским проливом, не должны ни задерживаться, ни доставляться в порт, за исключением случаев, указанных в королевском регламенте от 10 июля 1779 года для каперов; никакие притеснения или насилие не должны применяться к капитанам этих судов, и ничего не должно быть у них отнято, какой бы малой ни была стоимость этого, под страхом наказания, установленного указанным регламентом, расширенного даже девятнадцатой статьей до смертной казни, в зависимости от необходимости случая.

Статья VIII. В случае, если суда, задержанные королевскими кораблями или каперами, выбросят свои документы в море, и этот факт будет юридически доказан, они будут только по этой причине объявлены законным призом; что было достаточно разъяснено шестнадцатой статьей регламента для каперов, которая касается этого предмета.

Статья IX. Если будет доказано, что в грузах задержанных судов были найдены товары, являющиеся собственностью противника, в таком случае, если капитан добровольно заявил об этом, указанные товары должны быть выгружены отдельно, фрахт за них должен быть выплачен без длительного задержания капитанов или какого-либо препятствования их судоходству, при условии, что, насколько это возможно, указанные суда не будут поставлены в положение, подвергающее их какому-либо риску из-за выгрузки вышеупомянутых товаров; капитану должна быть выдана расписка за выгруженные товары с указанием их состояния, а также суммы их фрахта до места назначения; что будет доказано их чартерами или документами, с тем чтобы можно было получить удовлетворение того, что им причитается, от комиссара морского флота в первом порту, в который они зайдут, о чем они уведомят через министерство, чтобы в случае, если расписка, которую они имеют на руках, была выдана им капером, сумма ее могла быть выплачена владельцами, а если она была предоставлена королевским кораблем, должны быть приняты наиболее удобные меры в этом отношении, чтобы в случае, если будет признано абсолютно необходимым направить указанные суда в какой-либо порт для их разгрузки, они могли быть возмещены за то, что им причитается по причине их фрахта за столько дней, сколько будет признано безусловно необходимым для них, как при следовании в указанные порты, так и при возвращении; но, тем не менее, в случае, если капитаны скроют товары, являющиеся собственностью противника, или будут отрицать, что они принадлежат противнику, они должны быть подвергнуты юридическому преследованию, и судьи морского флота должны рассмотреть дело и решить его с правом апелляции в военный совет, который в соответствии с обычаем английских трибуналов объявит законным призом все эти товары, которые юридически окажутся принадлежащими противнику, вследствие чего, учитывая сокрытие и отрицание указанных товаров, не будет принято во внимание ни фрахт, ни дни, потерянные капитанами судов, поскольку они сами будут являться причинами задержки, вызванной их судоходству.

Статья X. Когда в указанном случае или в других подобных случаях корабли друзей или нейтральных стран будут задержаны и доставлены в порты, отличные от тех, куда они направлялись, вопреки предписанным формам или без наличия на то обоснованных причин, будь то направление их курса, состояние их документов, какое-либо сопротивление с их стороны, характер их груза или другие законные причины, основанные либо на договорах, либо на общепринятых обычаях наций, вооруженные суда, которые захватили такие суда, будут приговорены к возмещению потерянных дней, а также ущерба и убытков, причиненных захваченному судну; это осуждение или оправдание должно быть упомянуто в том же приговоре, который будет содержать декларации о законном или незаконном призе, и для этой цели они должны действовать с предельной быстротой, не нарушая, однако, привилегий или основных пунктов, соблюдение которых требует природа дела, и решения, будь то об осуждении или оправдании, должны исполняться под поручительство, как это установлено в интересах каперов; и если случится, что суда, причинившие ущерб, принадлежат королю, в этом случае трибуналы или судьи морского флота должны уведомить об этом секретаря Вашего Превосходительства, направив ему одновременно оправдательные документы и свое мнение, с тем чтобы его Величество мог распорядиться о надлежащем возмещении ущерба и о том, что будет признано необходимым для предотвращения или исправления подобных случаев; и именно в этом смысле следует понимать сороковую и другие статьи регламента для каперства.

Статья XI. Продажа призов и их грузов, упомянутая в тридцать седьмой, сорок четвертой и других статьях королевского ордонанса о каперстве, должна производиться не только после составления их описи и в присутствии капитанов заинтересованных лиц или тех, кто юридически уполномочен, но также после того, как сведущие лица предварительно произведут формальную оценку, в которой причины порчи или другие факторы, влияющие в большей или меньшей степени на цену товаров, будут изучены и юридически доказаны, таким образом, чтобы во все времена можно было достоверно доказать как цену товаров, оцененных до продажи, и, следовательно, мошенничества, которые могли быть совершены во время указанной продажи, так и ущерб, который мог из них проистечь.

Статья XII. Поскольку намерение его Величества состоит в том, чтобы эта королевская декларация соблюдалась как часть его ордонансов, напечатанных и опубликованных во всех его портах и морских местах, король приказывает мне передать ее Вашему Превосходительству для ее опубликования с этой целью и чтобы Вы позаботились о ее неукоснительном исполнении, в то время как я, со своей стороны, сообщу ее всем послам и иностранным министрам, проживающим при этом дворе, с тем чтобы каждый из них мог уведомить о ней свою соответствующую нацию.

Статья XIII. Тем временем его Величество требует от Вашего Превосходительства также отдать необходимые приказы трибуналам и советникам морского флота, чтобы они с предельной тщательностью ускорили процессы, начатые в отношении задержанных судов в соответствии с духом этой королевской декларации, которая по существу согласуется с предыдущими, последовательно опубликованными.

Таким образом, я закончил с этими пространными государственными бумагами, но испытываю серьезные опасения, что Конгресс найдет перевод в некоторых частях несовершенным, ибо у меня нет времени на его пересмотр. Пользуясь случаем, замечу, что я отправил в Конгресс много государственных бумаг, которые изначально были на английском языке, но которые я впервые обнаружил в иностранных газетах и перевел с них; что объяснит Конгрессу разницу, которую они увидят между некоторыми бумагами, которые я отправил, и оригиналами.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 8 мая 1780 г.

Сэр,

Имеется новость из Гааги от 3 мая, что пишут из Дорта, будто рекруты из Ансбаха и Ганновера, находящиеся на жалованье у Англии, погрузились там на суда и отплыли из этого города позавчера, чтобы направиться к месту своего назначения.

Также есть новости из Стокгольма от 18 апреля, что ордонанс, который Адмиралтейская коллегия разослала всем агентам и консулам, проживающим в иностранных государствах, касающийся конвоев, необходимых для защиты торговли подданных этого королевства, гласит следующее, датировано Стокгольмом, 1 апреля.

«Поскольку его Величество счел необходимым снарядить в этом году определенное количество военных кораблей и фрегатов с целью защиты судоходства шведских купцов, Адмиралтейская коллегия, вследствие этого, доводит до сведения, что помимо военных кораблей, которые должны защищать суда других наций, направляющиеся в порты этого королевства, с тем чтобы никакие враждебные действия не могли быть совершены у берегов Швеции, указанная коллегия далее сочла необходимым, чтобы некоторые фрегаты служили конвоем для шведских судов, которые отправляются в плавание за пределы Балтийского моря. Для этой цели Королевская Адмиралтейская коллегия сочла уместным уведомить, что Эльсинорский рейд будет местом сбора всех судов, которые пожелают воспользоваться конвоями и которые отплывут в четыре разных срока, а именно:

«Первый конвой отплывет 29 мая с торговыми судами, которые будут готовы, под эскортом фрегата Zwarte Orn под командованием майора Харальда Кристиернина, которому приказано провести их по Каналу [?] до мыса Финистерре и принять все возможные меры, чтобы суда благополучно прибыли в порты своего назначения, а затем провести под своим конвоем те, что предназначены для Средиземного моря, с той же бдительностью через Гибралтарский пролив до широты Малаги. Второй конвой отплывет 14 июля с фрегатом Höken под командованием майора и кавалера Самуэля Орршельда, который должен с той же тщательностью конвоировать торговые суда до мыса Финистерре.

«Третий выйдет в море 31 августа под защитой фрегата Upland под командованием майора и барона Соломона Кристиана фон Коклера. Наконец, четвертый конвой отплывет 30 сентября в сопровождении фрегатов Sodermanland и Jaramas под командованием майоров и кавалеров К. М. Вагенфельта и Хернса Фредерика Вахтмейстера, которые должны с той же тщательностью конвоировать торговые суда до мыса Финистерре, а затем те, что предназначены для Португалии, Испании и Средиземного моря, а также вдоль побережья Европы до Ливорно; командующий должен консультироваться с консулами своей нации там, где они будут крейсировать в зимние месяцы, с целью защиты судов шведских подданных, торгующих в Средиземном море; после чего указанные фрегаты должны к середине февраля направиться к Малаге и совершать на широте этого порта свои крейсерства до конца этого месяца, чтобы вернуться после этого, взяв под свой конвой суда оттуда и те, что идут из Средиземного моря, чтобы провести их обратно через пролив в свою страну.

«Не следует, однако, забывать, что под конвой будут взяты только те торговые суда, которые будут сообразоваться с Королевским ордонансом от 18 февраля 1779 года, а также с нейтралитетом, который его Величество желает поддерживать со строжайшей точностью. Таким образом, капитаны шведских судов уведомляются настоящим, и им даже предписывается не доставлять никакой помощи в места или порты, которые могут быть блокированы одной или другой из воюющих в настоящее время держав.

«Тем не менее, несмотря на это устройство, его Величество разрешит, с тем чтобы торговля могла идти своим чередом и не задерживалась, предоставить свободу торговым судам плавать без указанных конвоев, в зависимости от обстоятельств, в которых они могут оказаться, а также возможность отделяться в море от королевских кораблей, если того требует их выгода, в каковом случае капитаны судов обязаны заранее уведомить об этом командиров фрегатов. Одним словом, капитаны судов обязаны сообразоваться с приказами, которые будут давать им начальники конвоя, и, следовательно, с инструкциями, которые будут им вручены».

В Лондоне распространяются копии ответа, который Двор дал на декларацию Императрицы России, представленную 1 апреля Министерству г-ном де Симолином, Полномочным министром. Этот документ, который был отправлен 13 апреля шевалье Харрису, Чрезвычайному посланнику его Британского Величества при Петербургском дворе, имеет следующее содержание.

«В течение всего хода войны, в которую король Великобритании оказался вовлечен из-за агрессии Франции и Испании, он проявлял те чувства справедливости, беспристрастности и умеренности, которые управляют всеми его действиями. Его Величество регулировал свое поведение по отношению к дружественным и нейтральным державам в соответствии с их поведением по отношению к нему, сообразуя его с принципами, наиболее ясными и наиболее общепризнанными в праве наций, которое является единственным законом между нациями, не имеющими договоров, и с содержанием своих различных обязательств перед другими державами; каковые обязательства изменяли этот первоначальный закон посредством взаимных условий и изменяли его самым разнообразным образом, в соответствии с волей и удобством договаривающихся сторон. Будучи сильно привязанным к ее Величеству, Императрице всероссийской, узами взаимной дружбы и общих интересов, король с самого начала волнений отдал самые решительные приказы уважать флаг ее Императорского Величества и торговлю ее подданных в соответствии с правом наций и условиями, которые он заключил в этом торговом договоре с ней, и которые он будет выполнять с самой скрупулезной точностью. Приказы на этот счет были возобновлены, и за их исполнением будет строго следиться. Следует полагать, что они предотвратят всякую нерегулярность; но если бы случилось, что произошло бы малейшее нарушение этих повторных приказов, трибуналы Адмиралтейства, которые в этой стране, как и во всех других, учреждены для рассмотрения таких дел и которые во всех случаях судят исключительно по общему праву наций и по особым условиям различных договоров, исправили бы нанесенный ущерб таким справедливым образом, что ее Императорское Величество была бы полностью удовлетворена их решениями и признала бы в них тот же дух справедливости, который одушевляет ее саму».

Говорят, что это ответ Императрице, и, конечно, он достаточно любезен; но все же между королем и Императрицей остается большой вопрос, который должен быть решен. Король говорит, что все порты Франции и Испании блокированы его флотом. Императрица говорит, что ни один из них не является и не будет блокирован, кроме тех, перед которыми король может отправить несколько кораблей, чтобы охранять вход в них и сделать его явно опасным. Она добавляет, что она вооружилась и будет вооружаться, чтобы поддерживать такое толкование этого слова, и приглашает все другие морские державы заключить с ней союз в поддержку этого толкования; и Голландия уже ответила, что она соглашается с этим с благодарностью, и все другие державы ответят то же самое. Если король откажется от своего толкования этого слова, то навсегда придет конец военно-морскому превосходству Великобритании. Если он будет поддерживать его, то это должно быть путем войны против всех наций, которые пользуются морями.

Но правительство и нация еще не оставили своего заблуждения. Они не видят в декларации Императрицы, что она заняла решительную позицию против них. Но весь остальной мир видит, что объявление войны против них не было бы более решительным указанием на суждение или чувства Императрицы.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

P. S. В Амстердамской газете от 2 мая есть статья, взятая из Гааги от 30 апреля, о том, что «г-н Фосет, генерал на службе короля Англии, выехал из своей резиденции, и мы узнаем из Дорта, что английские суда наконец прибыли туда и что рекруты из Ансбаха и Ханау будут погружены в скором времени, чтобы отправиться в Америку».

Этот г-н Фосет — офицер (в газетах его называют генералом, но я полагаю, что он не выше майора или подполковника), чье все время и служба посвящены сбору рекрутов для немецких полков на британской службе. Он постоянно наполняет все газеты Европы своими перемещениями с места на место и придает своим отчетам налет таинственности, который оставляет миру, как в Европе, так и в Америке, возможность преувеличивать количество людей, которых он набирает, по своему усмотрению, или, скорее, в соответствии с их воображением. Но Конгресс может полагаться на то, что эта служба очень непопулярна и ненавистна в Германии; что им ежегодно доставляют большие хлопоты и расходы на сбор рекрутов, которых они отправили, и которых никогда не было достаточно, чтобы восполнить потери, и что в этом году они не смогли набрать больше, чем в прошлом, и они прибудут так же поздно, как и те в прошлом году, и, по всей вероятности, такими же болезненными.

Д. А.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 8 мая 1780 г.

Сэр,

Англичане обладают способностью обманывать самих себя, что стоило им тринадцати колоний, втянуло их в войну сначала с Францией, а затем с Испанией, почти стоило им Ирландии и, наконец, поставило их на прямой путь объединения всех других морских держав Европы против них. И все же они все еще способны обманывать самих себя.

Пример этого есть в Гаагской газете от 1 мая в статье «Великобритания».

«Здесь строят тысячу догадок относительно декларации этого Двора от 17-го числа этого месяца и последствий, которые могут из нее проистечь. Декларация России дает не меньше поводов для спекуляций. Признано, что она сделает три воюющие державы очень осмотрительными в их поведении относительно торговли нейтральных держав, но более умеренные политики не могут убедить себя, что эта декларация более враждебна по отношению к Англии, чем по отношению к другим воюющим державам, хотя наши патриоты, как они себя называют, стараются придать ей такой оборот, как будто Россия имела в виду порвать с Англией.

«Со времени несчастного спора между Великобританией и ее колониями в Америке торговый баланс между Россией и Англией был, год от года, более чем на пятьсот тысяч фунтов стерлингов в пользу России, и существует также весьма значительный баланс в пользу других северных держав. Но эти умеренные английские политики должны подумать, достаточно ли этого торгового баланса, чтобы помешать великой и способной принцессе воспользоваться возможностью отличить свой характер перед миром и в истории мудростью, справедливостью и великодушием, оказав человечеству самую существенную услугу путем введения в право и практику наций реформации тех ошибок, которые англичане главным образом пытались установить; реформации, к которой так громко и явно взывают интересы и права человечества, и путем содействия отделению нового мира от господства и монополии Англии, что также столь очевидно для чести, процветания и счастья человечества в целом. Англичане должны далее подумать, станет ли этот торговый баланс менее благоприятным для России из-за независимости Америки и из-за безопасности, к которой стремятся нейтральные державы. Весь мир вне Англии видит, что этого не будет».

Я закончу это письмо, добавив письмо лорда Стормонта от 17 апреля графу де Вельдерену, Чрезвычайному посланнику их Высоких Мощностей.

«Король всегда надеялся, что вера в договоры и узы союза, который существовал более века, а также узы взаимной дружбы и общих интересов, соединенные с очевидностью опасности, которая угрожает самой Республике, если Франция и Испания осуществят свои честолюбивые замыслы, побудили бы их Высоких Мощностей помочь его Величеству сорвать эти замыслы, предоставив ему помощь, предусмотренную самыми торжественными договорами.

«Но поскольку их Высокие Мощности приняли другую систему, столь же противоречащую интересам Республики, как и интересам Великобритании, поскольку они не дали никакого ответа на повторное требование этой помощи и даже не выказали ни малейшего намерения выполнить обязательства, столь ясные и столь формальные, его Величество счел себя вынужденным исполнить свои намерения, которые были столь ясно объявлены в Меморандуме, представленном его послом 21 марта прошлого года, и в устной декларации, которую я имел честь сделать Вам по прямому приказу короля. Поскольку Вы, сэр, прекрасно осведомлены о чувствах его Величества, мне остается только министерски сообщить Вам приказ, который король отдал в своем Совете, и просить Вас проинформировать об этом их Высоких Мощностей. Читая этот приказ, Вы увидите там, сэр, особое внимание к интересам торговых подданных их Высоких Мощностей. Публикация меморандума, представленного послом короля, а также устной декларации, без сомнения, сделает ненужными все дальнейшие уведомления. Но король желает, чтобы частные лица как можно меньше страдали от последствий системы, которую приняли их Высокие Мощности и которая кажется столь же противоположной чувствам голландской нации, как и интересам Республики».

Как уверены эти люди в том, что ни одна другая нация Европы не понимает своих собственных интересов. По их словам, Франция, Испания, Голландия, Россия и другие морские державы, а также Соединенные Штаты Америки — все действуют, проливают свою кровь и тратят свои деньги ради целей, прямо противоположных их собственным интересам. Но весьма желательно, чтобы англичан ради их собственного сохранения, а также ради мнения человечества можно было привести к мысли, что другие нации очень хорошо понимают свои собственные интересы.

Имею честь быть и т. д.

ДЖОН АДАМС.

НЕИЗВЕСТНОМУ ЛИЦУ. [1]

Париж, 9 мая 1780 г.

Дорогой сэр,

Благодарю Вас за Вашу записку от вчерашнего дня и приложенные бумаги.

Предложения о всеобщем умиротворении, сделанные деканом Глостера, были ли они написаны им или кем-то другим, вероятно, предназначались для того, чтобы прощупать почву Франции, или Испании, или Америки. Более того, не исключено, что они могли быть предназначены для того, чтобы прощупать даже такую незначительную частицу бытия, как г-н Джон Адамс. Но это должно быть написано несколько более убедительно; что-то немного более созвучное разуму и здравому смыслу, что вызовет у г-на Адамса его суждения о великом деле умиротворения, если он когда-либо вступит в какие-либо детали по этому предмету до того, как состоятся общие конференции, чего, как он в настоящее время полагает, он не сделает.

Скрыв, однако, мое имя, Вы можете принять эти несколько замечаний по поводу данных предложений.

1. Англия может быть искренне сыта по горло той неосмотрительной ролью, которую она взяла на себя. С этим пунктом я не буду спорить с деканом Глостера. И все же я хотел бы, чтобы она представила этому какие-то лучшие доказательства, чем она делала до сих пор. Но об американцах я могу говорить с уверенностью и определенностью; и они настолько далеки от того, чтобы быть сытыми по горло той ролью, которую они взяли на себя, что они рассматривают прошлое безумие Великобритании, которое вынудило их преодолеть все предрассудки и слабые страсти, которые доселе связывали их с ней, и стать независимыми, как величайшее благословение, которое Провидение когда-либо даровало им с момента первого поселения в новом мире. Они считают, что совет мудрейших государственных деятелей и законодателей, совещающихся вместе о наилучших средствах сделать Америку счастливой, свободной и великой, не смог бы обнаружить и разработать систему, столь идеально приспособленную к этой цели, как эта, которую создали для них глупость и злоба Великобритании. Они не только видят, чувствуют и радуются улучшению своих форм правления, но и улучшению своего сельского хозяйства и своих мануфактур, а также открытию того, что все всемогущество британских флотов не смогло предотвратить их торговлю, которая открывается и расширяется с каждым годом, по мере того как их население растет в разгар войны.

2. Предполагать, что Франция сыта по горло той ролью, которую она взяла на себя, — значит предполагать, что она сыта по горло тем поведением, которое снискало ей больше уважения и внимания в Европе, чем любой шаг, который она когда-либо делала. Это значит предполагать, что она сыта по горло той системой, которая позволила ей вести переговоры о мире между Россией и Оттоманской Портой, а также о Тешенском мире; той системой, которая позволила ей объединить в чувствах и привязанности все морские державы, даже Соединенные провинции, в свою пользу и против Англии. Это значит предполагать, что она сыта по горло той системой, которая отсекла от ее соперника и естественного врага самую солидную часть его силы, силы, которая стала столь ужасной для Франции и была бы столь фатальной для нее. Я не намерен распространяться.

Что касается самих предложений, то было бы пустой тратой времени рассматривать их. Из всех злонамеренных планов англичан против Америки ни один никогда не был более таковым, чем этот. Он рассчитан только на то, чтобы сделать Америку в будущем игрушкой Британии; дать ей возможность вечно разжигать ссоры и войны; и я твердо убежден, что Америка скорее проголосует за столетнюю войну.

Меня могут снова счесть слишком оптимистичным. Я был слишком оптимистичен эти двадцать лет, постоянно слишком оптимистичен; но вечно прав.

Прощайте,

ДЖОН АДАМС.

P. S. Я еще не вижу обязательство капитана Уотерса ни в одной из газет. Я бы отправил его в Англию и Голландию для публикации, если бы знал, что его нельзя напечатать здесь.

Д. А.

ПРЕЗИДЕНТУ КОНГРЕССА.

Париж, 9 мая 1780 г.

Сэр,

Имею честь приложить для Конгресса предложения о всеобщем умиротворении, сделанные деканом Глостера.

«Предложения англичанам, американцам, французам и испанцам, находящимся ныне в состоянии войны.

«Первое. Что Великобритания сохранит Ньюфаундленд с пустынными берегами Лабрадора; также Канаду, Новую Шотландию и страну, граничащую с заливом Фанди, вплоть до залива и реки Пенобскот.

«Второе. Что вся страна от реки Пенобскот до реки Коннектикут, содержащая почти все четыре густонаселенные провинции Новой Англии, должна быть уступлена американцам.

«Третье. Что вся страна от Коннектикута до реки Делавэр, содержащая всю территорию Нью-Йорка, Лонг-Айленда и Джерси, с некоторыми частями двух других провинций, вклинивающихся в них, должна вернуться к Великобритании.

«Четвертое. Что вся страна от Делавэра до северной границы Южной Каролины, содержащая большую часть Пенсильвании, весь Мэриленд, Вирджинию и Северную Каролину, должна быть уступлена американцам.

«Пятое. Что вся страна от северной границы Южной Каролины до крайней точки восточной Флориды, содержащая три целые провинции, должна быть сохранена Великобританией.

«Шестое. Что Западная Флорида, по большей части бесплодный песок, и крепость Гибралтар (совершенно бесполезная) должны быть уступлены Испании, чтобы удовлетворить пунктуальность этой нации, и что испанцы должны дать Пуэрто-Рико в обмен, остров, которому они, по-видимому, не придают никакого значения и который, действительно, не приносит им никакой пользы, хотя он велик сам по себе, богат хорошими портами, хорошо расположен и способен (в руках англичан) к большим улучшениям.