«Собрание сочинений Уильяма Хэзлитта, том 2: Мемуары Томаса Холкрофта»

2-е. — Написал вчера извинение П—— за свою горячность в споре; и получил сегодня очень дружелюбный и подобающий ответ.

4-е. — Музыка у мистера Маккензи. Симфония-квинтет Гайдна и Моцарт: оба люди необычайного гения, но последний, нетерпеливый в погоне за новизной и превосходным мастерством, часто забывает о потоке страсти, кропотливо охотясь за новыми мыслями, которые, будучи введены таким образом, имеют тот же эффект в музыке, что и кончетти итальянцев в поэзии; и за это Моцарта часто превозносят как превосходящего Гайдна.

6-е. — Пошел и рассчитался с мистером Робинсоном, то есть я передал ему копии и авторское право на «Школу высокомерия», «Брошенную дочь», «Человека десяти тысяч», «Плут или нет», «Хью Тревора» и «Анну Сент-Айвс» в счет погашения сумм, причитающихся ему, на сумму 340 фунтов, и условный вексель с его стороны выплатить мне еще 150 фунтов, когда копии и авторское право принесут ему сумму в 504 фунта. Получил копию «Школы неблагодарности», рекламируемую Беллом бесплатно, то есть за счет автора; он зол, или, скорее, разъярен плагиатом, в котором он (ложно и нелепо) обвиняет мистеров Шеридана и Ричардсона, утверждая, что они передали его рукопись мистеру Рейнольдсу, чтобы помочь ему в написании комедии «Дешевая жизнь».

7-е. — Заходил к Карлайлу. Беседовали о необходимости культивирования юношеских занятий и привычек в зрелом и преклонном возрасте. Покупал книги у Кинга. Встретил Харриса, управляющего, и вскоре после этого Тирни, члена парламента; оба поздравили меня с выздоровлением.

8-е. — Читал «Художников» Уолпола. Просмотрел и обдумал сцены моей новой комедии, из которых я набросал около шести. Газеты у Дебре; продажа картин в Клоук-Лейн. Прогулка в общей сложности около семи миль. Копии и мусор на распродаже. Отправил Робинсону объявление о моих работах с приказом Саймондсу доставить «Повествование» и письмо Уиндхэма.

11-е. — Заходил и беседовал с Гейзевейлером по поводу его нового предприятия. Видел пробный оттиск «Победы Дункана» Фиттлера, который считаю посредственным. Ходил и беседовал с Эйкином на тему «Изгнанников». Келли очень хочет иметь что-то мое для постановки. Эйкин сообщил мне, что Тобин написал две драматические пьесы.

12-е. — Написал Т——. Читал газеты.

14-е. — Написал две песни для «Изгнанников», вторую для Балаама и первую для Гарри. Обедал в понедельник с П——; присутствовали платоник Тейлор и Д——. Тейлор, нетерпимый и оскорбительный ко всем, кто не претендует на понимание и веру в его платонический жаргон. Будь у него власть, по словам П——, он бы каждого из нас привел на костер. По моему собственному опыту, описание П—— едва ли преувеличено; но хотя он фанатик, Тейлор — честный фанатик. Д——, напротив, спросил П——, есть ли у него какие-либо принципы? и когда П—— выразил свое удивление таким вопросом, Д—— заявил, что у него их нет. Видел доктора Тауэрса у Дебре; его демократия все еще сохраняет свою ярость; я едва ли преувеличу, если скажу — свою ядовитость. Он спросил меня, не заставило ли меня всеобщее отступничество стать аристократом. Я ответил, что полагаю, что мои принципы основаны на истине, то есть на опыте и фактах: что я продолжаю верить в совершенствуемость человека, которую ошибки и страсти невежества могут, по-видимому, задержать, но не предотвратить; и что единственное изменение мнения, которое я претерпел, заключается в том, что политические революции не так хорошо приспособлены для улучшения положения человека, как в течение определенного периода я, вместе со всеми мыслящими людьми в Европе, был склонен полагать. Доктор сомневался в совершенствуемости человека; был более склонен считать его радикальным грешником; и сказал, что, поскольку я придерживаюсь таких мнений, я, несомненно, несерианец, на что я охотно согласился. Я не знаю, какую связь доктор нашел между совершенствуемостью и необходимостью; хотя такая связь, безусловно, существует. Среди прочего я сказал, что лучшие из нас в настоящее время понимают мораль очень несовершенно: его святость обиделась на это утверждение, и он ответил, что некоторые из нас (имея в виду, несомненно, себя и, возможно, других, кто придерживается его догм) понимают ее в полном совершенстве, на что я мог только улыбнуться и не согласиться.

15-е. — Видел картины на выставке у Кристи, жалкая коллекция. Встретил Х—— в зале сегодня, а М—— вчера; хотя оба преуспевают как граверы, их замечания показали, что они имеют мало суждения о картинах; обстоятельство, которое я часто имел случай наблюдать у граверов, и, действительно, у художников, хотя, возможно, не так повсеместно. Редко бывает, чтобы сносный художник не был хорошим судьей механических дефектов или достоинств картины. Читал у Дебре в газетах о мужественном поведении Тона, судимого в Дублине и приговоренного за государственную измену. Джонсон, книготорговец, отправлен в тюрьму Кингс-Бенч за продажу брошюры Уэйкфилда.

16-е. — Читал первый акт и часть второго «Индийских изгнанников» Баннистеру; и убежден, по эффекту, который это произвело на него, что это слишком скучно для представления. Сомневаюсь, насколько это стоит труда переделки. Встретил сэра Ф—— Б——, недавно приехавшего в город, у Дебре. Он был очень любезен. Ходил на распродажу картин у Кристи. Конюшни, ослы и свиньи Морланда, как обычно, принесли хорошую цену.

17-е. — М——л заходил и, говоря на эту тему, выразил свою печаль и удивление, что W—— знаком с M——, которого M——l, как и большинство других людей, считает очень странным персонажем. Я упомянул то, что считал хитростью в поведении W—— как публичного проповедника. M——l защищал его от обвинения и дал мне следующую информацию. Знаменитый доктор Франклин, нынешний сэр Дж—— Б——, доктор Соландер, Бентли, партнер Веджвуда, и, возможно, некоторые другие, желали претворить в жизнь план, задуманный Франклином; который состоял в том, чтобы иметь своего рода часовню или молитвенный дом, где все вопросы веры должны быть опущены, а преподавалась чистая мораль. W——, в то время диссидентский учитель из Уэльса, был выбран проповедником в этой новой часовне, но в этот период Франклин был вынужден скрываться от правительства по американским делам и оставался несколько дней запертым в доме W——, который в то время был учителем молодежи. Схема, однако, не провалилась. Небольшая часовня на Маргарет-стрит, Кавендиш-сквер, была нанята этими моралистами на одну часть воскресенья, а методистами на другую. Б—— и Соландер действовали с большой застенчивостью, если не лицемерием, и вместо того, чтобы поддерживать W—— и продвигать план, они время от времени заглядывали в часовню и уходили так быстро, как только могли прилично. Бентли и M——, член парламента от T——, были более открыты в своем поведении, но Бентли и W—— разошлись, потому что Бентли настаивал на том, чтобы он настаивал на бессмертии души, а W—— ответил, что он не может и не будет преподавать никаких других доктрин, кроме тех, которые согласуются с первоначальным планом. M——l приписал провал плана этому отступничеству Б——, Соландера и Бентли, но здесь, я думаю, он ошибается. Я сам посещал эту часовню и познакомился с W——, чья манера была слишком сухой и холодной, а его рассуждения слишком запутанными, чтобы либо разжечь страсти, либо достаточно заинтересовать понимание. Позже он видел меня в воскресном вечернем обществе, где обсуждение и чтение философских работ были делом собраний; на них я читал некоторые работы, и моя манера была настолько оживленной, что побудила W—— предложить мне, чтобы он и я возобновили план часовни и были совместными проповедниками, от чего я категорически отказался. С этого времени мы встречались и говорили на улицах, но не более того.

18-е. Ходил в Хэмпстед, обедал у П——. Он попросил разъяснить некоторые исправления, которые я посоветовал внести и которые он пометил карандашом в своей трагедии. Я просмотрел только первые четыре акта, и он попросил меня пересмотреть пятый. Говоря о докторе Г——, он заметил, что в 1792 году тот имел обыкновение яростно разглагольствовать в кофейне «Стратфорд» в пользу республиканизма; заметив поднявшуюся тревогу и перемену настроений, он вскоре после этого стал писать в похвалу Королю, смешанной монархии и особому счастью, которое получают от нее англичане. Доктор был наставником лорда Х——, за что ему была назначена пожизненная рента в сто фунтов в год. Примерно в то время, когда он стал роялистом, доктор —— скончался, и место —— освободилось; Г—— отправился к лорду Х——, который был близок с Дандасом, и предложил: если его светлость добудет ему это место, он откажется от ренты. Предложение было принято, место получено, а лояльность и преданность доктора — подтверждены. Говоря о его литературных талантах, П—— согласился со мной в том, что они скорее ниже, чем выше посредственности. Мы разошлись во мнениях относительно совершенствуемости человека, против чего он привел традиционные и письменные свидетельства пяти тысяч лет, относясь к этому предположению с большим презрением и некоторой долей юмористической насмешки. По его словам, люди развращаются так быстро, что в его юношеских делах с книготорговцами и прочими он встречал лишь открытую честность, а теперь вынужден постоянно быть начеку из-за обмана и плутовства. Я мог лишь ответить, что сам не нахожу такой всеобщей испорченности, с которой нужно бороться, и что даже если бы это было так, то это узкая почва, относящаяся к временным и местным обстоятельствам, которыми великий вопрос не может быть решен.

20-е. Заходил к сэру Фрэнсису Бердетту, который только что читал в газете предполагаемую речь Короля на сегодня (которая уже несколько сессий подряд публикуется утром перед тем, как быть произнесенной), и с нетерпением спросил моего мнения о том, что он, как честный член Парламента, должен сказать, считая ее крайне предосудительной. Я прочитал ее и указал на части, которые считаю одни — порочными по принципу, другие — ложными по факту. Он повторил краткое содержание или скелет того, что намеревался сказать; часть этого была здравым смыслом, а часть — повторением вопросов, тысячу раз безрезультатно заданных. В течение дня набросал начальную сцену «Гобсона и Добсона».

21-е. Работал над своей комедией. Фэрфакс и Кертейл, Хедлонг и торговцы и т. д. Несколько политиков в «Дебреттс» обсуждали речь Короля и т. д.

22-е. Встретил в «Дебреттс» политиканствующего священника, чьим первым воспоминанием было то, где он будет обедать. Сказал, что Браун, египетский путешественник, утверждает, что Бонапарт в безопасности в Египте и что Египет был единственной великой целью экспедиции. Получил дружеское письмо от доктора Пэрри.

23-е. Набросал частично сцены Мелфорда и Кэролайн, Кэролайн и Фэрфакса, а также Кэролайн и жены Нормана. Думаю отказаться от идеи сестер-близнецов. Злобная вербовочная листовка из Ирландии, опубликованная в сегодняшней «Хроникл». Говорил об этом с генералом Гастингсом и другими. Она вызвала всеобщее отвращение.

24-е. Ходил к С—— на Патерностер-роу за расчетом между нами, который он прислал вечером, желая, чтобы я вычел семьдесят шесть экземпляров «Повествования» и двенадцать экземпляров «Письма к Уиндэму», которые, по его словам, были утеряны переплетчиком, и это после последнего сведения счетов, за период которого в отчете указано лишь три проданных экземпляра. Видел две или три хорошие картины у Нодина на Лиденхолл-стрит. Встретил Осмонда, которого не видел несколько лет. Он заметил, что я сильно изменился и сдал. Он был таким же для меня. Время совершает эти перемены, особенно, как в моем случае, с добавлением болезни, вопреки той малой мудрости, которой мы сейчас обладаем. Разговаривал с Уордом, кулачным бойцом; человеком, который был примечателен необычайной ловкостью, а также силой и мужеством; его язык безграмотен, лицо и манеры вульгарны, но до некоторой степени приятны, а интеллект удивительно быстр. Он был когда-то так знаменит в игре в мяч, что побеждал любого противника правой, левой или тыльной стороной руки благодаря своей чрезвычайной активности. Сейчас он один из лучших игроков в бильярд. Метод, практикуемый кулачными бойцами, чтобы привести себя в форму, как они это называют, — это воздух и упражнения, регулярный режим, не более пинты вина в день, постное мясо, особенно говядина, и птица, с небольшим количеством овощей. Этот режим может быть поучителен для людей, желающих восстановить активность и силу. Встретил еврея К——, который, судя по его разговору и физиономии, не кажется более мудрым и покладистым с возрастом. Снова приглашал меня возобновить визиты, чего я не намерен делать, и говорил о частоте визитов Г——, как я подозреваю, с преувеличением. Вскоре после этого я был в некоторой опасности попасть под колеса Б—— Д——, его зятя, который яростно гнал кюри с содержанкой. Совпадение этих встреч было причудливым.

25-е. Заходил к Стоддарту, его не было дома. Получил от него письмо с жалобой на явное неуважение с моей стороны. Ответил, правдиво отрицая какое-либо подобное намеренное поведение. Годвин, Карлайл и двое Тобинов обедали, Стоддарт пришел вечером. Карлайл рассказал о женщине, которая двадцать пять лет пролежала в постели из-за раковой болезни и которая до сих пор жива.

26-е. Видел Дж. Робинсона, сэра Фрэнсиса Бердетта и Эста в «Дебреттс». В газете говорится, что Коцебу заключен в тюрьму Имперским правительством за свои демократические принципы. Заходил мистер Аспин, который печатал памфлет Фенвика о Койгли.

27-е. Т. Норт, лорд Танет и др. в «Дебреттс». Опустошения от желтой лихорадки в Филадельфии и Нью-Йорке подробно описаны в сегодняшней «Хроникл». Кортни говорит, что недавно читал в одном из писем доктора Франклина отрывок, где доктор предсказывал эпидемические заболевания, если не будут более тщательно практиковаться осушение и чистота.

28-е. Заходил рассчитаться с С——, напомнил ему, что предисловие, которое я написал, и корректуру, которую я читал для него, будучи узником вместе с ним в Ньюгейте, если бы я выставил за них счет, даже в двенадцать гиней, составили бы не более трети стоимости моего времени, однако я ничего не взял и не возьму, если только он не оспорит справедливый счет. Это побудило его немедленно выплатить остаток, причитающийся с продажи моих книг. Газеты в «Дебреттс». В четверг 22-го Фанни встретила мисс Харт, пивших чай с мисс Бэнкс; они дочери Хорна Тука. Хорн Тук находит некоторое удовольствие в восхвалении своих дочерей, что он иногда делает с помощью тех двусмысленных неправд, которые являются одним из его главных удовольствий. О старшей он говорит: «все пиво, сваренное в этом доме, сварено этой молодой леди». Было бы столь же правдиво, если бы он сказал, что все свиньи, забитые в этом доме, забиты этой молодой леди, ибо они не варят пива. Когда я был членом Конституционного общества, я часто слышал, как он произносил фразы, первая часть которых подвергла бы его смертной казни по закону, если бы не оговорка, которая следовала за ней; и чем более они были яростными, противопоставленными и двусмысленными, тем больше было его наслаждение.

30-е. П—— на обед. Рукописные письма Якова I, принца Генри и др. в Музее. П—— читал их, говорит, что почерк, которым они написаны, необычайно красив; и что многие из них, адресованные принцу Генри, были от проектировщиков и рационализаторов, которыми изобиловало то время. Генри любил покровительствовать им и поощрять их. П—— придерживается мнения, что высокая характеристика, данная Генри, вполне заслужена.

5 декабря. Впервые увидел «Слово для природы» Камберленда, был очень доволен. Он слишком часто раскрывает всю свою басню, которая и так достаточно слаба, в первом или втором актах. В этой пьесе сохраняется некоторое напряжение и очень много тех благородных чувств, которые увлекают, одновременно облагораживая. Его обычное самодовольство было чрезвычайно заметно в прологе и достаточно — в самой пьесе. Эпилог был несообразной мешаниной и отнял много приятных чувств, оставленных пьесой. Он также был эгоцентричным. В диалогах он грешил своим обычным недостатком — повторной игрой слов, немногим лучшей, чем каламбуры; и хотя она не вызывает такого презрения, она, возможно, уступает каламбурам, будучи лишь их скудным видом. Его персонажи сварливой жены, подкаблучника-мужа и старого офицера — повторения самого себя: то есть Айронсайда, сэра Бенджамина и леди Дав в «Братьях»; за исключением того, что в «Братьях», если я правильно помню, эти три персонажа прорисованы гораздо лучше. Главное и почти единственное достоинство нынешней комедии сосредоточено в юноше Леонарде, которому все остальные очень правильно сделаны подчиненными придатками. В этой комедии, как и в «Колесе фортуны», есть несколько неуместных наростов. Эти две пьесы, однако, имеют больше цельности и простоты в фабуле, чем большинство других в английском языке, по крайней мере из тех, что не забыты из-за своей безвкусности. Это мысли, которые приходят после первого просмотра комедии. Возможно, когда я прочитаю и обдумаю ее более внимательно, я исправлю или изменю свое мнение. Она была принята.

6-е. Газеты сегодня были менее благоприятны в отзывах о комедии Камберленда, чем я предполагал.

7-е. Возвращаясь из «Дебреттс», я встретил С——, который также отозвался неблагоприятно о комедии Камберленда.

8-е. Заходила миссис ——. Она была очень расстроена, когда портной, работающий на мистера ——, сказал ей, что мой переписчик сообщил мое мнение о мистере ——, будто он человек без принципов. Я ответил, что если я когда-либо и передавал своему переписчику мысль, которую можно было так истолковать, то это было при диктовке этого дневника, содержание которого, как я полагал, он будет считать священным и не станет повторять, вызывая беспокойство у любого упомянутого в нем лица. Я добавил, что дневник задуман как памятная записка о моем нынешнем поведении, мнениях и общении, и чтобы служить в будущем хранилищем фактов, которые, возможно, я и другие хотели бы сохранить. Многие из них, несомненно, должны быть пустяковыми, другие могут пригодиться, и что эта цель желательна даже в наших самых незначительных действиях. Я сказал ей, что если под словом «беспринципный» понималось какое-либо спланированное намерение совершить мошенничество, то я никогда не высказывал такого мнения о мистере ——, потому что у меня не было такого мнения; хотя его поведение было предосудительным, я был уверен, что его намерения были честными и добрыми. Оценочные налоги — главная тема разговоров сейчас в «Дебреттс». Вчера в «Хроникл» была так называемая «шкала», в которой указывалось, как это и есть на самом деле согласно предложенному законопроекту, что человек с доходом в пятьсот фунтов в год от земельной собственности, которая будет продана за (скажем) двадцать тысяч фунтов в течение его жизни, или оставит пятьсот фунтов в год своим потомкам, должен платить пятьдесят фунтов ежегодного налога. Что человек с рентой в пятьсот фунтов в год, которая будет продана лишь за малую часть этой суммы, а если не продана, то ничего не оставит потомкам, должен платить столько же. И, наконец, что человек, зарабатывающий пятьсот фунтов в год своей профессией, которая при жизни не будет стоить ничего и ничего не оставит после его смерти, все равно должен платить пятьдесят фунтов ежегодного налога. Ходил с Фанни, миссис и мисс Б—— в Ковент-Гарден на новую комедию, поставленную там, написанную Рейнольдсом, под названием «Смейся, когда можешь». Странная смесь получилась бы, если бы сравнивать ее в целом с комедией Камберленда, но в ней есть всплески юмора, до которых Камберленд не может дотянуться, и, вероятно, она будет иметь временную популярность.

9-е. Заходил к С——, который показал мне план новой школы анатомии.

11-е. Видел П—— в «Дебреттс», сказал ему о своем намерении уехать за границу.

12-е. Мистер Х—— в «Дебреттс» заметил, что блестящая речь Каннинга в Палате общин была скорее ответом на то, что Каннинг предполагал, что скажет Тирни, чем на то, что Тирни сказал на самом деле.

13-е. В «Дебреттс» Уэлд подшучивал над Тарлтоном по поводу его предстоящей женитьбы и военного назначения. Говорил со мной об опере Шеридана. Т——р, поссорившись с С——, поклялся, что они никогда больше не будут друзьями; ибо он никогда не снимал перед ним шляпу на улице, чтобы это не стоило ему пятидесяти фунтов, а если он оказывался с ним в одной комнате — ста. С—— все еще считается причастным к «Хеймаркету». Вечером у Опи. Присутствовал Норткот. Норткот, как обычно, оживлен. Рассказал комичный разговор между собой и багетчиком, который никогда не слышал имени Норткота и не замечал его на гравюрах, которые он оформлял, хотя помнил имена сэра Джошуа Рейнольдса, Уэста, Опи и др. После ужина рассказывали страшные истории.

Одна — о леди, разбуженной от сна, которая позволяла своей комнатной собачке лежать в ногах кровати, и, почувствовав, что что-то шевелится, велела собаке лежать смирно, одновременно протягивая руку, чтобы пощупать ее; но вместо собачки схватила руку. Когда голос велел ей лежать смирно, не шуметь, а отдать ключи. Леди была женщиной мужественной и немедленно подчинилась, лишь попросив не беспокоить ее дочь, которая спала рядом. Она, однако, ошиблась: дочь услышала воров, встала, накинула ночную рубашку и, прокравшись в другую комнату, подняла тревогу, благодаря чему воры были схвачены.

Другая — о фанатичной старой леди, которая, увидев воров, входящих в ее комнату со свечами в полночь, воскликнула своей горничной, лежавшей в той же комнате: «Лежи смирно, Бетти, ибо теперь мы увидим спасение Господне!», вообразив, что это небесное явление. Воры, однако, были изгнаны яростью бедного человека, содержавшегося из милости, который был полуидиотом; и который после этого подвига каждый день напивался, когда ходил в Плимут, на деньги, даваемые ему людьми, подкупавшими его, чтобы он рассказал эту историю.

Третья — о джентльмене, который, погасив свечу, ложась в постель, прочитал пылающими буквами на своих занавесках: «Исповедуй грехи свои, в эту ночь душа твоя будет востребована у тебя». На что джентльмен упал на колени и, как было велено, начал громко исповедовать свои грехи: не от ужаса, а осознавая, что это трюк, задуманный, чтобы напугать его, озорной молодой леди; и, услышав небольшую возню на лестничной площадке, справедливо предположил, что она и другие находятся там и слушают. Он исповедал как последний и величайший из своих грехов то, что соблазнил эту молодую леди; и если это может быть прощено ему, он никогда больше не будет так чудовищно виновен. Шутка была понята, и, конечно, леди высмеяли вместо джентльмена.

Четвертая — о кухарке, оставленной одной в загородном доме, который был атакован несколькими ворами в ту ночь, когда она не спала, ожидая приезда семьи. Подробностей этой истории ——, который ее рассказал, не знал, кроме того, что страхи и мужество девушки были подогреты, и, обнаружив, что это воры и что они пробираются, расширяя отверстие кухонного желоба, она взяла тесак и убила первого человека, который пролезал вперед, затем оттащила тело, имитировала его голос, поощрила второго войти, убила его и таким образом уничтожила их всех; после чего, впав в безумие, она зажгла свет во всех комнатах, измазалась кровью, размахивала своим страшным оружием и была найдена расхаживающей по дому и взад-вперед к мертвым телам семьей, которая, вернувшись домой посреди ночи, была поражена сначала огнями в окнах, а затем гораздо больше, когда увидела сцену внутри.

Здесь мне вспоминается трагическая история, рассказанная мне покойной миссис П——, с героем которой она была лично знакома, видя его ежедневно в детстве. Некий Александр —— из Абердина соблазнил хорошенькую девушку, которая была от него беременна. Эта девушка и одна или две другие встали в два часа, чтобы стирать. Пока они были за работой, послышался свист, и девушка сказала: «Это Сэнди, я пойду и поговорю с ним». Она сказала это с каким-то диким выражением и ужасом в глазах, и ее уговаривали не ходить: но она сказала, что должна и пойдет, что бы из этого ни вышло, как будто сама предчувствовала что-то недоброе. Ее нельзя было удержать; но, уходя, она сказала, что, возможно, скоро вернется. Ночь, однако, прошла, и вместо того чтобы вернуться, если я правильно помню, ее больше никто никогда не видел: хотя ее возлюбленный оставался некоторое время на этом месте, пока подозрения не стали настолько громкими, что он счел за лучшее уехать за границу: ибо не было доказательств, чтобы задержать его, так как никто не мог поклясться в свисте или знать, что стало с девушкой. Спустя годы он вернулся богатым, но всегда глубоко меланхоличным и любящим одиночество. Такое поведение оживило память о прошлых событиях, и его повсеместно избегали, кроме детей, к которым он был особенно добр и которые поэтому часто играли с ним и делились гостинцами, которые он им давал.

Беседуя у Опи о воздействии ужаса, Норткот рассказал, что двое его братьев сидели у камина, и пока один из них спал, другой, в качестве эксперимента, когда увидел, что тот собирается проснуться, сидел неподвижно, не подавая признаков дыхания, и глаза его были устремлены на один предмет. Брат, который спал, наблюдал за ним, сколько хватило терпения, а затем заговорил, но не получил ответа. Он говорил снова и снова, но все та же неподвижная, безмолвная и, как он начал опасаться, безжизненная фигура сидела перед ним. Он не был робким человеком, и абсурдная шутка закончилась без каких-либо плохих последствий. Но картина, которую он впоследствии нарисовал своего собственного ужаса, была сильной. Н. также рассказал следующую историю. Джентльмен, сопровождаемый слугой в ливрее, въехал на постоялый двор на западе Англии однажды вечером незадолго до сумерек. Он сказал хозяину, что будет задержан делами в этой части страны на несколько дней, и хотел бы знать, есть ли в городе какие-нибудь развлечения, чтобы заполнить промежутки времени. Хозяин ответил, что это их неделя скачек и судебных заседаний, и что поэтому он не будет испытывать недостатка в способах скоротать время. На ответ джентльмена, что это удачно, ибо он любит смотреть судебные процессы, тот сказал, что очень интересный процесс по делу о грабеже будет на следующий день, по поводу которого мнения людей сильно разделились, так как улики против заключенного очень сильны; но он сам решительно настаивает на том, что во время совершения грабежа находился в отдаленной части королевства. Его гость проявил значительное любопытство послушать процесс; но так как суд, вероятно, будет переполнен, выразил некоторое сомнение, удастся ли получить место. Хозяин сказал ему, что для джентльмена его внешности не составит труда получить место; но чтобы предотвратить всякую случайность, он сам пойдет с ним и поговорит с одним из судебных приставов. Соответственно, они пошли в суд на следующее утро, и джентльмена проводили на место на скамье. Вскоре после этого начался процесс. Пока давались показания против него, заключенный оставался с глазами, устремленными в землю, казалось, очень подавленный; пока, будучи вызванным для своей защиты, он не поднял глаза и, увидев незнакомца, внезапно упал в обморок. Это вызвало некоторое удивление, и поначалу показалось трюком, чтобы выиграть время. Как только он пришел в себя, на вопрос судьи о причине его поведения он сказал: «О, милорд, я вижу человека, который может спасти мою жизнь; этот джентльмен (указывая на незнакомца) может доказать, что я невиновен, если бы мне только позволили задать ему несколько вопросов». Глаза всего суда были теперь обращены на джентльмена, который сказал, что чувствует себя в очень неловком положении, будучи так вызванным, так как [он] не помнит, чтобы когда-либо видел этого человека раньше, но что он ответит на любой вопрос, который ему зададут. «Ну тогда, — сказал человек, — не помните ли вы, как высадились в Дувре в такое-то время?» На это джентльмен ответил, что он высадился в Дувре незадолго до этого, но что не может сказать, было ли это в день, который он упомянул, или нет. «Ну, — сказал он, — а не припоминаете ли вы, что человек в синей куртке и брюках нес ваш сундук до гостиницы?» На это он ответил, что, конечно, кто-то нес его сундук; но что он не знает, во что он был одет. «Но, — сказал заключенный, — не помните ли вы, что человек, который пошел с вами от лодки, рассказал вам историю о том, что он был на службе, что считал себя обиженным человеком, и что он показал вам шрам, который у него был на одной стороне лба?» Во время этого последнего вопроса лицо незнакомца претерпело значительные изменения, он сказал, что определенно припоминает такое обстоятельство, и когда человек убрал волосы и показал шрам, он стал совершенно уверен, что это тот самый человек. Гул удовлетворения пробежал по залу суда, ибо день, в который, согласно рассказу заключенного, этот джентльмен встретился с ним в Дувре, был тем же самым, в который он обвинялся в грабеже в отдаленном графстве. Незнакомец, однако, не мог быть уверен во времени, но сказал, что иногда делает пометки дат в своем карманном блокноте и, возможно, сделал это в данном случае. Обратившись к своему блокноту, он нашел пометку о времени, когда он высадился из Кале, которая совпадала с утверждением заключенного. Это было единственным обстоятельством, необходимым для доказательства алиби, заключенный был немедленно оправдан, среди аплодисментов и поздравлений всего суда. — Менее чем через месяц после этого джентльмен, который приехал на постоялый двор в сопровождении слуги в ливрее, слуга, который следовал за ним, и заключенный, который был оправдан, — все трое были доставлены обратно вместе в ту же тюрьму за ограбление почты.

14-е. Убийство Бонапарта — тема в «Дебреттс».

15-е. Встретил Артура Б——, который не верит в убийство Бонапарта. В «Дебреттс» это подвергалось большому сомнению. Т—— громко утверждал, что невозможно, чтобы генеральный офицер, окруженный своим штабом, был вырезан. Тарлтон уже воображает себя и свой штаб в П——. Б—— заметил мне о триумфальном тоне министерства и их креатур при объявлении этого известия. Это достаточно верно, но партийный дух никогда еще не обладал пониманием.

16-е. Гулял с Тобином в Парке. Встретил разных людей; среди прочих, С——, хирурга, такого же взбалмошного и причудливого, как обычно. Он шел с нами; бросил нас; потом снова подошел; встретил другого знакомого, остановился с ним, вскоре снова был с нами; и, сначала сказав, что я глубокий наблюдатель людей и нравов, спросил меня, какой профессии был человек, которого он встретил. Я едва видел лицо того человека и, перебивая шуткой Аддисона, попросил его дать мне раскаленную кочергу из его кармана, чтобы я мог проглотить ее как первое доказательство своего мастерства. Он тогда сказал, что человек был дантистом. Я ответил, что собирался предположить, что он Доктор, и был бы довольно близок к истине. Тобин говорит мне, что доктор Беддос снова собирается читать лекции в Бристоле о здоровье и его сохранении, что он ненавидит врачей, что врачи ненавидят его, и что он хочет научить каждого человека быть стражем своего собственного здоровья. Томас Веджвуд, говорит Тобин, так страдает от плохого пищеварения, что вынужден каждый день делать несколько часов сильных упражнений. Стрельба и токарное дело — часть его развлечений. Метафизика — изучение, которое он больше всего любил. Я сказал Тобину, что хотел бы школу здоровья, одной из главных отраслей которой должны быть упражнения и их правильное направление, стремящееся двигать конечностями и мышцами во всех режимах, бегом, наклонами и т. д., и что социальные игры, которые должны сильно стимулировать, должны практиковаться; кегли, игра в мяч и т. д. в хорошую погоду. Бильярд, шарики и все, что могло бы занять внимание и дать разнообразие действий, должно изучаться. Я упомянул вышеперечисленное как те, что первыми пришли на память. Паркинсон-младший — хороший минералог. Его отцу было предложено двенадцать тысяч фунтов и титул барона для сына немецким принцем (Гессенским, я полагаю) за Леверианский музей. Предполагается перенести этот музей на Бонд-стрит, сделать научные расстановки и т. д. и выставлять его за полкроны или по ежегодным билетам. В настоящее время он не совсем окупает проценты с денег. Паркинсон-старший — юрист, действующий главным образом как управляющий у разных лиц. Много разговоров с Тобином о некоторых рукописных пьесах, написанных его братом и немало восхваляемых им. Стоддарт и Клементи на обед. Прочитал им сцену из «Рокового любопытства» Лилло. Агнес и Уилмот замышляют убийство. Критические замечания С—— по поводу языка. Заходил к Н——, который упомянул о нападках на него Т——, редактора журнала, призванного соперничать с его «Журналом». Нападки невежественные и хитрые. Я посоветовал либо совершенно добродушный ответ, либо молчание.

17-е. Ходил в Вестминстер, чтобы навести справки о картине «Анжелика и Медор», но не смог найти мистера Бейтса. Неожиданно встретил полковника Бэрри в «Дебреттс», только что приехавшего в город. Лорд Уиком, говоря о лорде Корнуоллисе, говорит: «никто не более открыт в обсуждении любого вопроса, политического или относящегося к правительству, кроме тех, что касаются непосредственно его собственной должности, и тогда никто не более закрыт». Г—— рассказал об одном Б——, игроке и знаменитом бильярдисте, что он сейчас в полном дискредите, после того как жил на очень широкую ногу; чтобы поддерживать это, он был виновен во многих печально известных игорных мошенничествах. Он и некий капитан —— встретились однажды вечером за бильярдом и сыграли долгий раунд на 50 фунтов, который Б—— легко выиграл. Капитан сказал, что у него больше нет денег сейчас, но он придет на следующую ночь и сыграет с ним на ту же сумму, ибо он все еще убежден, что он лучший игрок. Встреча была назначена, и все игроки и спортивные люди, которые услышали об этом, стекались на место. Ставки на крупную сумму делались каждую партию; капитан выиграл и опустошил большинство карманов зрителей: но матч не был закончен, ибо он и Б—— поссорились, оскорбляли друг друга очень грубыми словами, делали вид, что бьют друг друга киями, но избегали ударов, уклоняясь, и разошлись в, казалось бы, крайнем раздражении. Человек, однако, который делал ставки, случайно проходя в сторону Беркли-сквер, увидел Б—— и капитана под стеной Лэнсдаун-хаус, делящих банкноты и деньги, которые они украли у игроков. Б—— был дилером у некоего ——, который держал стол для фараона; и три ночи подряд человек приходил к концу игры, ставил крупную сумму на карту и выигрывал ее, на общую сумму две тысячи фунтов. Он сделал четвертую попытку, но был отвергнут владельцем стола. Б—— был заподозрен и уволен; и вскоре после этого его видели обедающим в таверне на Ричмонд-Хилл с человеком, который выиграл две тысячи фунтов. Игроки говорят с самой ожесточенной злобой против тех из своего круга, кто их предает. Они любят замышлять против всего мира, кроме них самих: но раздают эпитеты «вор», «грабитель», «негодяй» и т. д. в изобилии, когда их предает один из них.

18-е. Разговаривал с Е—— в «Дебреттс» о Л——, который был оставлен совместным патентообладателем театра Друри-Лейн, с земельной собственностью, домами и т. д. в двенадцать сотен фунтов в год или более. Женился на дочери зеленщицы, потому что она была высокой; сам он выше шести футов: и в очень короткое время стал немногим лучше нищего; однако никогда не производил никакого впечатления, даже как транжира. Вчера вечером у него был бенефис в маленьком театре в Хеймаркете, бедный зал.

19-е. Бретон в «Дебреттс» говорил о трюках продавцов Смитфилда. Он отправил тридцать голов скота на рынок, приехал сам, неизвестно продавцу, и наблюдал за его действиями; к его тридцати жирным быкам было добавлено число, двенадцать, кажется, плохих коров; все продано вместе, и он заплатил среднюю цену; но заставил продавца вернуть деньги. Фермерам не разрешается продавать самим, они должны нанимать продавцов.

20-е. Мистер Х—— заметил, что корабль «Ориент» был злым гением эскадры Брюэ. Он помешал входу во внутреннюю гавань. Он не позволил эскадре встать на якорь на очень мелкой воде и, взорвавшись в битве, причинил всяческий вред.

21-е. Разговаривал с Эрскином, сэром Фрэнсисом Бердеттом, Р. Адэром, Кортни, Эстом и Уэлдом. Эрскин придерживается мнения, что было неправильно прекращать агитацию вопроса о реформе вне дверей, т. е. вне Палаты общин. Он ранее замечал, что народ потерял всякий дух, что я отрицал, и по этому случаю напомнил ему, что лидеры народа трусливо покинули их, а затем назвали народ трусами. Сэр Фрэнсис Бердетт наводит справки о количестве лиц, заключенных по подозрению, и их обращении, намереваясь изложить подробности Парламенту. Эрскин, как юрист, обладает большими талантами, быстрыми концепциями, острыми чувствами и необычайной властью над присяжными; но как человек великих планов и негибких принципов он далек от того, чтобы стоять в первом классе. В этот день мне исполнилось 53 года.

23-е. Заходил к сэру Уильяму Бичи, который в последнее время придает нежность оттенков и отраженный свет затененной стороне своих лиц, что я считаю восхитительным; и, насколько мне известно, свойственным только ему. Он рассказал следующий анекдот о Серре, художнике кораблей. Серре привез картину или картины с изображением судов из Англии Королю Франции, написанные в память о каком-то морском подвиге французов, и пригласил знатоков и художников посмотреть на свое исполнение. Среди прочих был знаменитый Верне. Серре ждал некоторое время после того, как Верне посмотрел на картину, пока не стал нетерпелив услышать его мнение, надеясь на похвалу и опасаясь, как бы она не была не оказана. «Как вам нравится моя картина, мистер Верне?» — сказал он. «Честное слово, сэр, — ответил Верне, — вы пишете канаты чрезвычайно хорошо». Ничто не могло быть более сатирическим или лучше отметить гений двух людей, чем этот ответ. Верне, как человек гениальный, писал природу в целом и намекал на ее детали, но никогда не давал их в подробностях. Серре был неспособен ни на что, кроме деталей, в которых он был необычайно точен. Серре думал, что отомстил Верне, проклиная его как дурака, который никогда не знал, как писать корабль, что, в его понимании, было достаточно верно. Он не мог написать каждый саван, канат, снасть и т. д., все из которых Серре кропотливо изучал.

24-е. Мистер ——, член Парламента, рассказал невероятный анекдот о принце Сицилии; нынешнем принце-регенте, если я не ошибаюсь: что, будучи помолвленным с эрцгерцогиней Австрийской, и, так как они не могли встретиться, Германия и т. д. была наводнена французами, будучи женатым по доверенности, через восемь месяцев после брака он приказал своим слугам приготовить детское белье; полагая, что она должна родить через месяц, хотя он никогда ее не видел. Я сказал, что это невероятно, и он ответил, что это серьезно утверждается как факт.

25-е. Мистер С—— очень удивил меня весьма щедрым и дружеским предложением займа в две или три сотни фунтов; думая, что это нехватка денег побудила меня продать имущество и уехать за границу. Я ответил, что один из мотивов — быть уже в долгу перед людьми, которые никогда не напоминали мне об этом, чего я больше не мог выносить, тем более брать на себя новые обязательства такого рода; но что его предложение было сильным свидетельством доброты его собственного сердца. Что я также желал ознакомить себя и свою дочь с истинной идиоматикой иностранных языков и манерами людей; также сократить свои расходы и отсутствовать, пока определенные предрассудки в общественном сознании относительно меня не утихнут.

26-е. Отправил три первых акта «Юриста» мистеру Харрису. Гулял с Б——р, чтобы увидеть П——, чьи руки сильно обожжены при тушении огня, который охватил одежду его жены и, несомненно, сжег бы ее до смерти. Его решимость была значительной. Когда жена Б——р позировала для своего портрета, Б—— рассказал следующий анекдот. Во время последней процессии он писал К. Г., который спросил, намерен ли он посмотреть зрелище, Б—— ответил утвердительно. «Это будет очень красиво, Б——, очень красиво». На следующий день, когда он позировал, он снова сказал: «Ну, Б——, вы видели процессию, Б——?» Художник ответил, что видел. «Как вам понравилось, Б——? Как вам понравилось?» «Чрезвычайно». «Хорошо ли вам было видно, Б——?» «Очень хорошо. Я видел это с первого этажа, на вершине Ладгейт-Хилл». «Это должно быть было очень красиво, очень красиво, действительно, Б——. Хотел бы я быть на вашем месте. Я бы хотел увидеть это сам. Но я не мог видеть ничего, кроме спины кучера». Вечером ходил на «Еврей и доктор», что является довольно хорошим фарсом.

27-е. Мистер —— в «Дебреттс» пожелал, чтобы оранжисты Ирландии подняли еще одно восстание и были все вырезаны и полностью уничтожены. Таково жалко порочное состояние умов двух противоположных партий. Ничто не удовлетворит ни одну, кроме истребления и крови своих противников. Обедал с мистером Ф——. Некая миссис Реморанд пришла проконсультироваться с ним по юридическим делам. Ее муж, ирландский офицер на французской службе, был гильотинирован Робеспьером; и она, найдя способ спрятать пятьсот фунтов, перевела деньги в Англию. Тот человек впоследствии отказался от оплаты. Она наняла адвоката, и ей сказали другие, некий М——, что первый намерен обмануть ее; и убедил ее позволить ему продолжить иск. Она согласилась, и он вскоре получил деньги; но вместо того чтобы получить их, как она ожидала, на нее был подан донос, и она была взята по подозрению перед герцогом Портлендским. Ее история была выслушана, злодейская уловка М—— была раскрыта, и она была освобождена. Он предпринял новые попытки, и она была доставлена перед вестминстерскими судьями; но снова отпущена. М—— дал инструкции, написанные его собственной рукой, своему слуге, как действовать, обвиняя ее. Они были получены: он был привлечен к ответственности и пообещал, если они прекратят разбирательство, деньги будут возвращены. Ее адвокат неосторожно принял его слово; и так как это было уголовное преследование, когда оно было прекращено, он больше не был в опасности и насмехался над их доверчивостью. Он был арестован, однако, за долг и помещен в тюрьму Флит, где он сейчас лежит. История этой женщины во Франции была еще более примечательной. Контуры ее были таковы. Бумаги, объявляющие о смерти ее мужа, прибыли, и трагедия была общеизвестна жителям Сент-Омера, но не ей. Люди вокруг нее боялись сказать ей об этом. Она женщина быстрых способностей, заметила что-то необычайно странное, мрачное и странное в их лицах и не могла понять причину. Один из них посоветовал ей пойти в театр, потому что она нуждалась в развлечении. Этот нелепый совет она невинно выполнила; и ее знакомые в театре были так поражены непристойностью такого поведения, что она ушла необычайно взволнованной поведением, которое она сочла столь оскорбительным. Все же она находила те же скорбные лица и, наконец, закляла некоторых из них во имя Божье сказать ей, в чем дело. Один посоветовал ей, если у нее есть какое-либо имущество, обезопасить его, ибо она в опасности. Это встревожило ее подозрения относительно истинной причины, и они были подтверждены другим, который ответил на ее следующий вопрос, ответив: «il est parti, он ушел». Знаменитый тиран Ле Бон вскоре после этого приехал в Сент-Омер. Ее личность была схвачена; имущество конфисковано; двое ее детей были оторваны от нее; и она была приказана в тюрьму. В бреду своего горя она бросила вызов этому демону, назвала его Scelerat и сказала, что, хотя он покушался на ее жизнь, она доживет до того, чтобы увидеть, как его казнят за его преступления. Она была переведена, однако, в Амьен, среди людей, которые вскоре должны были быть принесены в жертву, и ее волосы были острижены для этой цели. Но в этот период Робеспьер сам пал; она сбежала; и, по странному стечению обстоятельств, когда Ле Бон был под судом, она случайно приехала в город, где его судили, пошла в суд посмотреть на человека, который причинил ей столько вреда, и вошла в него (он был на своей защите) в момент, когда он описывал ярость, с которой она сопротивлялась тому, что он называл исполнением закона. Она мгновенно взобралась на сиденье; показала себя суду; и призвала самым впечатляющим образом быть услышанной. Судья собирался заключить ее под стражу за нарушение хода разбирательства, пока она не объявила свое имя, и суд тогда слушал ее с величайшим вниманием. Впечатление, которое она произвела, было так велико, что Ле Бон поник и не предложил дальнейшей защиты по этому обвинению. Она предполагает, что он был человеком, столь же необычайным своими способностями, как и своей жестокостью и алчностью. Мистер Мартине, эмигрант, пришел на чай. В одном отношении его история была похожей. Он преподавал французский с большой репутацией в Кембриджском университете, где никогда не агитировал и не занимался политическими вопросами, однако, после того как на него был подан донос, ему было приказано покинуть королевство. Вследствие писем, написанных дворянами, священниками и уважаемыми людьми всех партий, этот приказ был отменен; но ему не разрешено преподавать в Кембридже, следовательно, он потерял доход, который установил своими способностями, от ста до двухсот фунтов в год.

28-е. Встретил сэра Л—— С—— в «Дебреттс» и говорил с ним, чтобы он порекомендовал академию Н——. Был доволен речью Палтни против законопроекта о подоходном налоге. Мистер Г. Дайер пил с нами чай и рассказал мне о стихах, хорошо написанных лордом Холландом. Подражания Ювеналу, одно из них под названием «Сецессия», в похвалу его дяде Чарльзу Фоксу. Б—— утверждал, что два человека погибли от мороза в тюрьме, прозванной Бастилией. Сэр Л—— С—— согласился со мной в неодобрении предложения Тирни против редактора «Таймс».

29-е. Письмо от Харриса с отказом принимать векселя за меня. Написал в ответ. Сообщил Кортни историю Б——; он слышал ее об одном человеке, умершем от голода, но с отягчающими обстоятельствами, которые делают ее невероятной.

30-е. Встретил Тирни, идущего из парка, и Тобина-младшего.

31-е. Письмо от Харриса. Говорил с лордом Холландом, прося его продвинуть план мистера Н—— для предполагаемой академии, что он обещал сделать.

1799. 1 января. Лорд Уиком в «Дебреттс». Разговаривал с ним вчера об Орлеанской галерее; и с Кортни на тему одиночного заключения. Присутствовал Норткот. Разговор главным образом о совершенствуемости человека, Шекспире и живописи.

2-е. Мистер Харрис заходил и предлагает поставить комедию в репетицию почти сразу, как она будет закончена. Спорил с лордом Х—— в «Дебреттс» против прецедентов и в пользу патриотизма народа; на чем он не настаивал упорно. Говорил с П—— на тему «Юриста». Все плохо отзываются о пьесе Бодена «Аурелио и Миранда», впервые исполненной в субботу, 29-го числа прошлого месяца в театре Друри-Лейн. Обедал с Тобином в Барнардс-Инн, № 7, его братом, мистером В——, и Е——. Дискуссия о христианстве, причинности и т. д. и политике. Т—— один из тех, кто защищает нынешнюю тиранию французского правительства; из энтузиазма, с которым они восхищались недавней борьбой нации за свободу.

3-е. Мистер С—— принес мне сто фунтов в качестве займа. Кажется очень желающим, чтобы я не покидал королевство. Принял вексель на девяносто фунтов, на два месяца, выписанный Берчем за «Тенирса» и другие картины. Был спор с Уэлдом по поводу мороза 1789 года и 1795 года. Я был неправ. Уэлд шутливо обвинил меня в хлопотах, которые я взял на себя, чтобы быть повешенным; намекая на то, что я сдался, когда был обвинен в государственной измене, хотя мои обвинители, казалось, не желали брать меня под стражу.

4-е. Мистер Мартине, французский эмигрант, заходил в первый раз, джентльмен, упомянутый 27-го числа прошлого месяца. Бильярд с незнакомцем. Некий Г—— играл утром с юношей по имени Фрейзер и играл бесстыдно плохо, чтобы поощрить его, намереваясь, без сомнения, увлечь его и ограбить.

5-е. Е—— в «Дебреттс». Он бывал чопорным и отстраненным со мной, теперь он, кажется, делает пунктом быть фамильярным. Великий и не плохой собеседник, мало глубины мысли, но много цветистого описания. Иногда с удачным поэтическим словом. Уэлд в разговоре со мной дал высокую характеристику лорду Х——, в которой, я думаю, было мало, если вообще было, преувеличения. Его речь в Палате лордов против приостановки Habeas Corpus, как сообщают газеты, имеет большое и солидное достоинство. Его подача, боюсь, не очень впечатляющая. Я также боюсь, что у него нет достаточной ярости чувств, чтобы стать человеком гениальным. Г—— снова играл с юным Фрейзером и сегодня счел за лучшее выиграть несколько партий. Матч должен быть продолжен в понедельник.

6-е. После написания последней и главной сцены в моей комедии, вчера и сегодня утром, часть ее по заметкам, но главным образом труд двух дней, я гулял с Фанни и Луизой Мерсье в парк, где, хотя была быстрая оттепель, многие катались на коньках; и если бы день был ясным, утренняя картина была бы забавной. Встретил генерала М——, получил салют; кивок от лорда Р. С—— верхом.

7-е. Снова переписал, с дополнениями и исправлениями, последнюю сцену. Лорд Холланд, генерал Мейтленд, мистер Уэлд, мистер Хэр, герцог Бедфорд и др. в «Дебреттс». Обсуждались трудности законопроекта о подоходном налоге.

8-е. Написал первую сцену пятого акта, содержание которой было у меня в памяти; и велел переписать весь акт, а комедию отправить мистеру Харрису. Видел П—— в «Дебреттс» и говорил с ним о своем предполагаемом Эпилоге.

9-е. Харрис заходил около трех часов, очень доволен комедией, но советует некоторые сокращения и небольшие изменения.

10-е. Написал Харрису по поводу предложенных изменений.

11-е. Внес изменения в сцену с Торговцем и вернул комедию Харрису, чтобы Льюис мог прочитать Хедлонга, прежде чем я сокращу сцену с Бейлифом в третьем акте. [Эта комедия вышла в Друри-Лейн (сильно измененная) в 1803 году, шла одиннадцать вечеров, плохо исполненная, и называлась «Выслушай обе стороны». Июнь, 1808.]

12-е. Ходил с Фанни и Луизой на новую комедию Холмана «Поклонник богатства» (впервые); пьеса, в которой много того, что можно осудить, и мало того, что можно похвалить. Слушал миссис Аткинс в первом акте «Розины». М. Ле Ф—— с женой сидели в той же ложе; он притворно сожалел, что мы наносили друг другу визиты, когда никого не было дома, и выражал желание познакомиться поближе, но я сомневаюсь в его искренности. Он человек света, а его свет был не самого чистого пошиба.

13-е. Заходил к П——, который зачитал мне цитаты из Давенанта, приведенные Белшемом; они, хотя и были написаны, полагаю, в начале этого века, словно чудом рисуют политическое состояние и правительство королевства. Оставил ему рукопись «Адвоката» для прочтения. Заходил к М. Мартине — его не было дома, а также к мистеру Николсону. Мистер Годвин принес мою рукопись с новыми замечаниями, выдержанными в том же духе и тоне, что и первые; по этому поводу, насколько я помню, у нас состоялся следующий разговор. — Х.: «Должен признаться, первая часть вашей критики, которую я прочел, меня и огорчила, и удивила. Когда вы принесли мне свою трагедию, вы дали подробный перечень правил, которыми я должен был руководствоваться при критике вашей работы, чтобы вы могли извлечь надлежащую пользу из моих замечаний, — правил, которые вы сами ничуть не соблюли. Одно из первых гласило: не искать недостатки в столь категоричной и огульной манере, которая может разом убить ваш пыл и заставить вас, если не возненавидеть свою работу, то усомниться в ней настолько, что это сразу охладит всякое дальнейшее рвение. Однако, прочитав мои замечания, вы приходите с кувалдой критики, описываете пьесу как совершенно никчемную, говорите, что она обречена на провал, или, если ей удастся уцелеть, что она не продержится и пяти вечеров, что персонажи и сюжет — лишь слепки с меня самого, и что все скажут, будто это болтовня старика. Я прекрасно осознаю, что суждение автора о собственном произведении, которое он только что закончил, крайне ошибочно; но у него есть суждение, и оно должно быть, и я твердо убежден, что эта комедия (имею в виду «Адвоката») содержит одни из самых сильных мест, что я когда-либо создавал, и я ставлю на кон свое суждение — насколько вообще можно ставить на кон суждение автора при описанных обстоятельствах, — что вместо провала она встретит немалый успех». — Г.: «Я счел своим долгом высказать свои мысли прямо. Мнение, которое я высказал, я высказал хладнокровно, после долгих размышлений, и я хотел, чтобы вы в точности поняли, каковы были мои чувства. Мой язык был резким, но есть различие между моей критикой и вашей, на которую я жаловался. Я не использовал торжествующей насмешки, которую использовали вы». — Х.: «Не в той части моих замечаний, которая была общей; и никогда, кроме тех случаев, когда я полагал, что это поможет вам яснее увидеть недостаток, который я хотел, чтобы вы исправили, чем любой другой метод». — Г.: «Есть еще одно различие между нами. Хотя я, безусловно, отдаю должное своим интеллектуальным способностям, у меня есть слабость, которую я никогда не мог преодолеть. Я настолько запуган и подавлен грубым и резким нападением, что некоторое время не могу прийти в себя. Вас же, напротив, я считаю человеком из железа». — Х.: «Это правда, я закалился в страданиях, преодолевая трудности, и когда на меня совершаются подобные нападки, думаю, я могу сказать — как бы эгоистично это ни звучало, — что я могу, говоря словами Шекспира, стряхнуть их с себя, «как лев стряхивает капли росы со своей гривы». Однако если вы воображаете, что чувствительность во мне уничтожена, то это странное и необъяснимое заблуждение, учитывая, как хорошо вы меня знаете. В данном случае я пролежал без сна, размышляя целых три часа о несправедливости и неправильном характере ваших замечаний. Наконец я вспомнил о глупости такого беспокойства, вызванного главным образом болью от мысли, что вы могли поступить так неподобающе, и тогда я перечислил про себя ваши великие добродетели и то, насколько ничтожны такие изъяны по сравнению с ними. Это, как и должно было быть, подействовало как заклинание и почти сразу успокоило мое волнение. Но я должен сообщить вам, что это волнение у меня было; и хотя я могу преодолеть чувство, оно все еще так же живо и энергично, как и прежде». Затем мы гуляли и беседовали на другие темы до обеда.

14-е. Наводил справки у Кинга, аукциониста, об условиях продажи книг: они составляют десять процентов, не включая десять пенсов с фунта королевских налогов, но покрывают все прочие расходы, кроме доставки книг в аукционный зал. Лорд Уиком у Дебретта; читал мне странное сообщение в сегодняшнем «Таймс» о попытке лорда Камелфорда перебраться во Францию; и комментировал притворную чистоту министров, которые недавно пожаловали этому безумцу командование кораблем (фрегатом, насколько я помню). Л—— рассказал мне причудливую историю о враче, который однажды ночью, услышав жалобные стоны и крики, отправился искать их источник, нашел пьяных мужчину и женщину, выброшенных из перевернувшейся телеги, поспешил в трактир за помощью и, заботясь о них, уложил их спать вместе, но, вернувшись на следующее утро, застал мужчину в ярости от того, что он спал с такой спутницей; а женщина подняла невообразимый шум, плакала и упрекала, утверждая, что ее репутация погублена и что он должен и обязан жениться на ней; что добродушный дурак, соответственно, и согласился сделать. Заходил к Кристи, его условия за картины — семь с половиной процентов, включая все без исключения расходы.

15-е. Встретил мистера П—— в аукционном зале Филлипса. Он высокого мнения об «Адвокате». Предложил изменение, которое исключило бы Бейлифа в четвертом акте. Подумаю об этом. Беседовал с лордом Уикомом у Дебретта.

16-е. Заходил мистер Харрис, посоветовал внести изменения в «Адвоката», которые, как я ожидаю, будут существенными. Его идеи, хотя и сырые, пробудили размышления. Он обещал не ставить никакую другую комедию в репетицию, пока не получит мой ответ в течение двух недель.

17-е. Сделал заметки для изменения характера сэра Ральфа. Лорд Уиком, маркиз Таунсенд, Ранс и другие у Дебретта. Читал три последних акта «Адвоката» Луизе и Фанни; их чувства были сильными, но по их реакциям я смог обнаружить некоторые недостатки. Чтение таких рукописей — хороший эксперимент.

18-е. Сообщение в сегодняшней «Морнинг Кроникл» о норвежце, который умер в 160 лет, сохранив ясность ума до самого конца. Его фамилия, кажется, Суррингтон. Гиртон, пейзажист, осмотрел мои картины и высоко их оценил. После Уилсонов его внимание больше всего привлек пейзаж Артуа.