«Книга о манерах: Средневековый этикет для молодежи»

And wheresoever thou be to dine or sup,

Of gentleness, take salt with thy knife.

And be well aware thou blow not in the cup.

Reverence thy fellows, begin with them no strife.

To thy power keep peace all thy life.

Interrupt no man, whereso that thou wend,

No man in his tale, till he have made an end.

With thy fingers mark thou not thy tale.

Be well advised, and namely, in tender age,

To drink measurably both wine and ale.

Be not too copious of thy languáge.

As time requireth, show not thy viságe

Too glad nor sorry, but keep thee even between,

For loss, or lucre, or any case suddén.

Be soft[78] in measure, not hasty but tractáble;

Over-soft is nought, in no manner thing.

To children belongeth not to be vengeáble,[79]

Soon movéd and full soon again fighting;[80]

And as it is remembered by writing:

Wrath of children is soon overgone;

With the parts of an apple they be made at one.[81]

In children war is now mirth and now debate;

In their quarrel is no great violence;

Now play, now weeping, and seldom in one estate,

To their complaints give never any credénce.

A rod reformeth all their negligence.

In their courage[82] no rancour doth abide.

Who that spareth the rod all virtues sets aside.

Ah, little ballad, void of eloquence,[83]

I pray young children that thee shall see and read,

Though thou be copious of sentence,

Yet to thy clauses for to take heed,

Which into all virtue shall their youth lead.

In this writing, though there be no date,

If aught be amiss in word, syllable or deed,

I submit me to correction without any debate.

КАК ДОБРАЯ ЖЕНА УЧИЛА СВОЮ ДОЧЬ

THE good wife taught her daughter,

Full many a time and oft,

A full good woman to be;

For said she: “Daughter to me dear,

Something good now must thou hear,

If thou wilt prosper thee.

Daughter, if thou wilt be a wife,

Look wisely that thou work;

Look lovely and in good life,

Love God and Holy Kirk.[84]

Go to church whene’er thou may,

Look thou spare for no rain,

For best thou farest on that day;

To commune with God be fain.

He must needs well thrive,

That liveth well all his life,[85]

My lief[86] child.

Gladly give thy tithes and thy offerings both,

To the poor and the bed-rid—look thou be not loth.

Give of thine own goods and be not too hard,

For seldom is the house poor where God is stewárd.

Well is he provéd

Who the poor hath lovéd,

My lief child.

When thou sittest in the church, o’er thy beads bend;

Make thou no jangling with gossip or with friend.

Laugh thou to scorn neither old body nor young,

But be of fair bearing and of good tongue.

Through thy fair bearing

Thy worship hath increasing,

My lief child.

If any man offer thee courtship, and would marry thee,

Look that thou scorn him not, whatsoever he be;[87]

But show it to thy friends and conceal it naught.

Sit not by him nor stand where sin might be wrought,

For a slander raised of ill

Is evil for to still,

My lief child.

The man that shall thee wed before God with a ring,

Love thou him and honour most of earthly thing.

Meekly thou him answer and not as an atterling,[88]

So may’st thou slake his mood,[89] and be his dear darling.

A fair word and a meek

Doth anger slake,

My lief child.

Fair of speech shalt thou be, glad and of mild mood,

True in word and in deed, and in conscience good.

Keep thee from sin, from villainy and from blame;

And look thou bear thee so that none say of thee shame,

For he that in good life hath run,

Full oft his weal hath won,

My lief child.

Be of seemly semblance, wise, and other good cheer;

Change not thy countenance for aught that thou may hear.

Fare not as a gig,[90] for nought that may betide.

Laugh thou not too loud nor yawn thou not too wide.

But laugh thou soft and mild,

And be not of cheer too wild,

My lief child.

And when thou goest on thy way, go thou not too fast,

Brandish not with thy head, nor with thy shoulders cast,[91]

Have not too many words, from swearing keep aloof,

For all such manners come to an evil proof.

For he that catcheth to him an evil name,

It is to him a foul fame,

My lief child.

Go thou not into the town, as it were agaze,[92]

From one house to another, for to seek the maze;[93]

Nor to sell thy russet,[94] to the market shalt thou go,

And then to the tavern to bring thy credit low.

For they that taverns haunt

From thrift soon come to want,

My lief child.

And if thou be in any place where good ale is aloft,[95]

Whether that thou serve thereof or that thou sit soft,

Measurably thou take thereof, that thou fall in no blame,

For if thou be often drunk, it falleth to thy shame.

For those that be often drunk—

Thrift is from them sunk,

My lief child.

Go not to the wrestling or shooting at the cock,[96]

As it were a strumpet or a gigggelot[97];

Dwell at home, daughter, and love thy work much,

And so thou shalt, my lief child, wax the sooner rich.

A merry thing ’tis evermore,

A man to be served of his own store,

My lief child.

Acquaint thee not with each man that goeth by the street,

Though any man speak to thee, swiftly[98] thou him greet;

By him do not stand, but let him his way depart,

Lest he by his villainy should tempt thy heart.

For all men be not true

That fair words can shew,

My lief child.

Also, for covetousness gifts beware to take;

Unless thou know why else,[99] quickly them forsake;

For with gifts may men soon women overcome,

Though they were as true as steel or as stone.

Bound forsooth is she

That of any man takes fee,[100]

My lief child.

And wisely govern thy house, and serving maids and men,

Be thou not too bitter or too debonaire with them;

But look well what most needs to be done,

And set thy people at it, both rathely[101] and soon.

For ready is at need

A foredone[102] deed,

My lief child.

And if thy husband be from home, let not thy folk do ill,

But look who doeth well and who doeth nil;

And he that doeth well, quit him well his while,

But he that doeth other, serve him as the vile.

A foredone deed

Will another speed,[103]

My lief child.

And if thy time be strait and great be thy need,

Then like a housewife set to work with speed;

Then will they all do better that about thee stand,

For work is sooner done that hath full many a hand.

For many a hand and wight

Makes a heavy work light;

And after thy good service,

Thy name shall arise,

My lief child.

Whate’er thy household doth, about them must thou wend,

And as much as thou mayest, be at that one end,

If thou find any fault, make them soon amend,

As they have time and space, and may them defend.

To compel a deed be done, if there be no space,

It is but tyranny, without temperance and grace,

My lief child.

And look that all things be well when they their work forsake,

Forget thou not the keys into thy ward to take

And beware to whom thou trustest, and for no fancy spare,

For much harm hath fallen to them that be not ’ware.

But, daughter, look thou be wise, and do as I thee teach,

And trust none better than thyself, for no fair speech,

My lief child.

And give your household their hire at their term-day,[104]

Whether they dwell still with thee, or they wend away.

Do well by them of the goods thou hast in hold,

And then shall they say well of thee, both the young and old.

Thy good name to thy friends

Great joy and gladness lends,

My lief child.

And if thy neighbour’s wife hath on rich attire,

Therefore mock not, nor let scorn burn thee as a fire.

But thank thou God in heaven for what He may thee give,

And so shalt thou, my daughter dear, a good life live,

He hath ease in his power,

Who thanks the Lord every hour,

My lief child.

Housewifely thou shalt go on the working day,

For pride, rest, and idleness take thrift away;

But when the Holy Day is come, well clothéd shalt thou be,

The Holy Day to honour, and God will cherish thee.

Have in mind to worship God alway,

For much pride comes of the evil day,

My lief child.

When thou art a wife, a neighbour for to be,

Love then well thy neighbours as God hath commanded thee.

It behoveth thee so for to do,

And to do to them as thou would’st be done to.

If any discord happen, night or day,

Make it no worse, mend it if thou may,

My lief child.

And if thou art a rich wife, be not then too hard,

But welcome fair thy neighbours that come to-thee-ward

With meat, drink, and honest cheer, such as thou mayest bid,[105]

To each man after his degree, and help the poor at need.

And also for hap that may betide,

Please well thy neighbours that dwell thee beside,

My lief child.

Daughter, look that thou beware, whatsoever thee betide,

Make not thy husband poor with spending or with pride.

A man must spend as he may that hath but easy good,[106]

For as a wren hath veins, men must let her blood.[107]

His thrift waxeth thin

That spendeth ere he win,

My lief child.

Borrow not too busily, nor take thine hire first,

This may make the more need, and end by being worst.

Nor make thee not to seem rich with other men’s store,

Therefore spend thou never a farthing more.

For though thou borrow fast,

It must home again at last,

My lief child.

And if thy children be rebel and will not bow them low,

If any of them misdo, neither curse them nor blow;[108]

But take a smart rod and beat them in a row,

Till they cry mercy and their guilt well know.

Dear child, by this lore

They will love thee ever more,

My lief child.

And look to thy daughters that none of them be lorn;

From the very time that they are of thee born,

Busy thyself and gather fast for their marriage,

And give them to spousing as soon as they be of age.

Maidens be fair and amiable,

But in their love full unstable,

My lief child.

Now have I taught thee, daughter, as my mother did me;

Think thereon night and day, that forgotten it not be.

Have measure and lowness, as I have thee taught,

Then whatever man shall wed thee will regret it naught.

Better you were a child unbore

Than untaught in this wise lore,

My lief child.

Now thrift and speed be thine, my sweet bairn [near or far]!

Of all our former fathers that ever were or are,

Of all patriarchs and prophets that ever were alive,—

Their blessing may’st thou have, and well may’st thou thrive!

For well it is with that child

That with sin is not defiled,

My lief child.

The blessing of God may’st thou have, and of His mother bright,

Of all angels and archangels and every holy wight![109]

And may’st thou have grace to wend thy way full right,

To the bliss of heaven, where God sits in His might!”

Amen.

КАК МУДРЫЙ МУЖ УЧИЛ СВОЕГО СЫНА

СЛУШАЙТЕ, господа, и вы услышите, как мудрый муж учил своего сына. Внимайте этому делу и учитесь, если сможете, ибо эта песнь была сложена с добрым намерением сделать людей правдивыми и стойкими, а то, что хорошо начато, часто имеет хороший конец.

Был мудрый муж, который учил своего сына, пока тот был еще ребенком нежных лет, кротким и приятным на вид, весьма жаждущим знаний и имеющим великое стремление ко всему доброму; и отец учил его хорошо и искусно добрым примером и ласковыми словами.

Он сказал: «Сын мой, каждое утро, прежде чем заняться мирскими делами, возноси свое сердце к Богу и молись так усердно, как только можешь, о благодати вести добрую жизнь и избегать греха и ночью, и днем, и чтобы небесное блаженство стало твоей наградой.

И, сын мой, куда бы ты ни шел, не будь болтлив; остерегайся того, что говоришь, ибо твой собственный язык может стать твоим врагом. Если скажешь что-либо, хорошо подумай, где и кому, ибо о слове, сказанном сегодня, можно пожалеть семь лет спустя.

И, сын, кем бы ты ни был, не предавайся праздности, но занимайся каждый день сообразно своему сословию. Остерегайся покоя и неги, ибо они питают лень. Всегда быть занятым, в большей или меньшей степени, — верный признак честности.

И, сын, я также предостерегаю тебя не стремиться к должности, ибо тогда не может быть иначе, как то, что ты должен либо рассердить и обидеть своих соседей, либо нарушить клятву и не исполнить того, чего требует твоя должность; и навлечь на себя, вопреки желанию, в сто раз больше неблагодарности, чем благодарности.

И, сын, насколько можешь, не участвуй в злых тяжбах и не давай ложных показаний в чужих делах. Лучше тебе быть глухим и немым, чем несправедливо вступать в тяжбу. Подумай, сын, о страшном суде, который Бог совершит над нами в конце!

И, сын, еще об одном я предупреждаю тебя: моим благословением заклинаю, остерегайся посещения таверн, игры в кости и беги от всякого распутства, чтобы не прийти к злому концу, ибо это собьет с толку весь твой разум и приведет к великой беде.

И, сын, не засиживайся допоздна по вечерам и не устраивай поздних ужинов, даже если ты силен и здоров, ибо от такого бесчинства твое здоровье ухудшится. А от поздних прогулок возникают споры, как и от сидения и питья не вовремя, поэтому будь осторожен, ложись спать вовремя и закрывай глаза.

И, сын, если хочешь иметь жену, не бери ее ради денег, но мудро разузнай о всей ее жизни и хорошо присмотрись, чтобы она была кроткой, учтивой и благоразумной, даже если она бедна; и такая сослужит тебе больше доброй службы в час нужды, чем более богатая.

А если твоя жена кротка и добра и служит тебе хорошо и приятно, смотри, не будь настолько безумен, чтобы обременять ее слишком тяжко, но управляй ею рукой справедливой и легкой и дорожи ею за ее добрые дела. Ибо неумело сделанное дело порождает ненужную скорбь, и лучше иметь простую трапезу в мире и покое, чем сотню блюд с ропотом и великой заботой. И потому усвой хорошо: если хочешь жену для своего удобства, не бери ее ради богатства, которое она может иметь, даже если она могла бы наделить тебя землями.

И ты не должен огорчать свою жену или называть ее постыдными именами, ибо для тебя позор оскорблять женщину; и, поступая так, ты не мудр, ибо если ты порочишь собственную жену, неудивительно, что другой сделает то же самое! Ласка и доброта укротят и оленя, и лань, и самца, и самку.

С другой стороны, не будь слишком поспешен в драке или брани, если твоя жена когда-либо придет к тебе с жалобой на человека или ребенка; и не мсти, пока не узнаешь правду, ибо ты можешь наделать шума впотьмах, а впоследствии вы оба будете жалеть об этом.

И, сын, если ты живешь в достатке и сидишь в тепле среди своих соседей, не заводи новомодных идей и не будь поспешен в переменах или переездах; ибо если ты так поступишь, тебе не хватает ума, и ты непостоянен, и люди будут говорить об этом: «Этот дурак нигде не может усидеть!»

И, сын, чем больше у тебя имущества, тем скорее веди себя кротко, будь смиренным и не хвастайся слишком много; это напрасно, ибо по хвастовству люди узнают дураков.

И смотри, хорошо плати по своим долгам и не придавай большого значения иному богатству, ибо смерть забирает и высоких, и низких, и тогда — прощай, все, что есть! И потому поступай по моему совету и бери пример с других людей, как мало помогает им их добро, когда они погребены в своих могилах; и тот, кто не был его родней, владеет его женой и всем, что есть.

Сын, берегись смертного греха и стремись войти в Рай. Искупай свои проступки и раздавай свое добро бедным людям, делай друзей из своих врагов и старайся обрести спасение для своей души, ибо мир лжив и хрупок, и с каждым днем становится все хуже. Сын, не ставь ни во что мирское благополучие, ибо оно подобно спелой вишне. И смерть, я полагаю, всегда самое верное, что есть; и нет ничего более неопределенного, чем знать время ее прихода. Поэтому, сын мой, думай об этом, обо всем, что я сказал, и пусть Иисус, Который ради нас носил терновый венец, приведет нас к Своему блаженству.

Amen.

КНИГА ВОСПИТАНИЯ ДЖОНА РАССЕЛА

IN nomine Patris, да хранит меня Бог, et Filii, ради милосердия, Et Spiritus Sancti, где бы я ни шел по суше или по морю!

Я ушер, как вы можете видеть, у принца высокого ранга, который любит наставлять и учить всех тех, кто желает преуспеть в процветании.

Если я встречу человека, который либо по неопытности, либо по небрежности не знает ничего о таких вещах, которые я впредь буду усердно показывать, я по совести своей наставлю его; ибо мне кажется милосердным учить добродетели и хорошим манерам, в которых большинство юношей скудны и тупы. Но если есть такие, кто не умеет ничего доброго и не желает учиться, дайте им погремушку, чтобы играть, ибо они никогда не преуспеют.

────────────────

“As I rose out of my bed, in a merry season of May,

To sport me in a forest, where sights were fresh and gay,

I met with the forester; I prayed him to say me not nay,

That in his woodland I might walk among the deer away.

As I wandered at will, in the wood that was so green,

There lay three herds of deer, a seemly sight, I ween.

I beheld on my right hand the sun that shone so sheen;

I saw where walked a seemly young man, that slender was and lean.

His bow he took in hand toward the deer to stalk,

I prayed him his shot to leave and softly with me to walk.”

────────────────

После этого юноша обрадовался и полюбил беседовать со мной; но когда я спросил, кому он служит, он сказал: «Бог мне в помощь, сэр, я служу сам себе, а больше никому».

«Хорошо ли твое управление? — сказал я. — Сын мой, расскажи мне, если хочешь».

«Хотел бы я быть вне этого мира, — сказал он, — мне все равно, как скоро!»

«Не говори так, добрый сын, остерегайся! Мне кажется, ты мыслишь неверно, ибо Бог запрещает отчаяние, которое есть ужасный грех. Поэтому, добрый сын, открой мне свое сердце, быть может, я смогу облегчить твою участь. Помни, что когда беда велика, помощь близка».

«По правде, сэр, я искал далеко и близко, многими дикими путями, чтобы найти себе господина. Но поскольку я не знал ничего доброго и показывал это, куда бы ни приходил, каждый человек отказывал мне; день за днем, легкомысленный и слишком привередливый, безрассудный, распутный и болтливый, как сойка, каждый человек отвергал меня».

«Теперь, добрый сын, если я буду учить, будешь ли ты учиться? Хочешь ли ты быть слугой, пахарем, рабочим, придворным, клерком, купцом, каменщиком или ремесленником, камергером, дворецким, пантером или резчиком?»

«Научите меня, сэр, обязанностям дворецкого, пантера или камергера и, особенно, искусству резчика. Если вы сделаете так, что я узнаю все это, я буду молиться за вашу душу, чтобы она никогда не знала мук!»

«Сын, я научу тебя с превеликой охотой, если ты будешь любить и бояться Бога, как подобает, будешь верен своему господину и не будешь расточать его добро, но будешь любить и бояться его и должным образом исполнять его повеления».

Обязанности пантера или дворецкого

«Первый год, сын мой, ты будешь пантером или дворецким. В кладовой ты должен всегда держать три острых ножа: один, чтобы рубить буханки, другой, чтобы очищать их, и третий, острый и тонкий, чтобы разглаживать и подравнивать тренчеры».

«Всегда режь хлеб своего господина и следи, чтобы он был свежим; а весь остальной хлеб на столе — однодневной давности, прежде чем ты его нарежешь, весь домашний хлеб — трехдневной давности, а хлеб для тренчеров — четырехдневной».

«Следи, чтобы соль была мелкой, белой, чистой и сухой; и имей свою соляную дощечку из слоновой кости, два дюйма шириной и три длиной; и следи за тем, чтобы крышка солонки не касалась соли».

«Добрый сын, следи, чтобы твое столовое белье было свежим и чистым, а скатерть, полотенце и салфетка были аккуратно сложены, столовые ножи ярко отполированы, а ложки чисто вымыты — ты хорошо знаешь, что я имею в виду».

«Смотри, чтобы у тебя были два винных бурава, большой и малый, несколько желобков из самшита, которые подходят к ним, а также коловорот, чтобы протыкать, кран и пробка, готовые остановить поток, когда придет время. Поэтому, когда ты откупориваешь бочку, добрый сын, поступай по моему учению: протыкай или сверли буравом или коловоротом, под наклоном вверх, на четыре пальца от нижнего края, чтобы не поднять осадок — я особенно предупреждаю тебя».

[Здесь следует список фруктов и консервов, который вскоре превращается в простое диетическое руководство, ст. 73-108.]

«Будь внимателен к винам, красным, белым и сладким; проверяй их каждую ночь со свечой, чтобы они не бродили и не протекали. Никогда не забывай мыть головки бочек холодной водой каждую ночь; и всегда носи с собой коловорот, тесло и льняные тряпки, большие и малые. Если вино бродит, ты узнаешь по его шипению, поэтому держи под рукой бочонок розового вина, которое было потрачено на питье, и добавь к брожению осадок от него, и оно исправится. Если сладкое вино больное или бледное, добавь в него Ромни, чтобы улучшить его».

[Затем следует список сладких вин и длинный рецепт Гиппокраса, ст. 117-176.]

Буфетная

«Следи, чтобы твои кубки и сосуды были чистыми, как внутри, так и снаружи. Не подавай эль, пока ему не исполнится пять дней, ибо новый эль расточителен. И следи, чтобы все вокруг тебя было свежим и чистым».

«Будь вежлив в ответе, готов к услужению и кроток в обращении, и тогда люди скажут: „Вот идет учтивый служащий“».

«Остерегайся давать кому-либо несвежее питье, из страха, что ты навлечешь на многих людей недуг на долгие годы».

«Мой сын, пришло время накрывать на стол. Сначала протри его тканью, прежде чем застилать, затем положи на него скатерть, называемую коуч. Ты берешь один конец, а твой товарищ — другой, и натягиваешь ее прямо; и положи вторую скатерть с ее складкой на внешний край стола. Подними верхнюю часть и дай ей свисать ровно. А затем положи третью скатерть с ее складкой на внутренний край, делая „стат“ шириной в полфута сверху. Накрой свой шкаф для умывальных принадлежностей полотенцем с узором и повесь полотенце себе на шею, ибо это учтивость, и положи один его конец подобающим образом через левую руку; и на ту же руку помести салфетку своего господина, а на нее положи восемь буханок хлеба, с тремя или четырьмя тренчерными буханками. Возьми один конец полотенца в левую руку, как принято, вместе с солонкой — смотри, сделай это — и возьми другой конец полотенца в правую руку вместе с ложками и ножами».

«Поставь соль с правой стороны от своего господина, а слева от соли — один или два тренчера, и снова слева — свой нож, отдельно и на виду, и белые булочки, а рядом с ними — ложку на красиво сложенной салфетке. Накрой свою ложку, салфетку, тренчер и нож, чтобы их не было видно; а на другом конце стола поставь солонку с двумя тренчерами».

«Если хочешь завернуть хлеб своего господина статным образом, сначала ровно и четко обрежь хлеб и следи, чтобы ни одна булочка или буханка не была больше других по размеру, и так ты сможешь завернуть его подобающим образом для своего господина. Возьми полотенце из рейнской ткани, два с половиной ярда длиной, сложи его вдоль и положи на стол. Сверни горсть с каждого конца туго и жестко, затем посередине полотенца помести восемь буханок или булочек, дном к дну, и затем заверни их мудро и искусно. Чтобы сказать тебе яснее для сведения: возьми концы полотенца, которое лежит на хлебе, вытяни их и туго скрути горсть ближе к хлебу и жестко разгладь обертку. Когда все будет готово, ты должен открыть один конец в одно мгновение перед своим господином».

Когда стол твоего государя накрыт в этом порядке, расставь солонки на всех остальных столах и положи тренчеры и кубки; а затем расставь свой буфет с красивым серебром и позолоченным серебром, а свой умывальный стол — с тазами и кувшинами, с горячей и холодной водой, чтобы разбавлять одну другой. Следи, чтобы у тебя всегда было достаточно салфеток, ложек и кубков для стола твоего господина; также, ради собственного достоинства, чтобы твои сосуды для эля и вина были как можно чище, и всегда остерегайся мух и пылинок, ради самого себя.

«Со смиренной учтивостью сделай „сурнейп“ с тканью под двойным слоем красивого столового белья; сложи два конца полотенца к внешнему краю ткани и так держи три конца вместе; затем сложи их все так, чтобы была складка на расстоянии около фута, и положи ее красиво и гладко для своего господина, чтобы он умылся после еды, если пожелает. С правой стороны стола ты должен направлять его, а распорядитель стола должен просунуть его дальше — лицевой стороной вверх всех трех тканей — и пусть он будет натянут прямо и ровно, как в длину, так и в ширину; затем подними верхнюю часть полотенца и положи ее без морщин прямо на другую сторону так, чтобы пол-ярда или локоть свисали с каждого конца, где распорядитель стола может сделать „стат“ и тем самым порадовать своего господина. Когда твой господин умоется, ты должен поднять „сурнейп“ обеими руками и сам отнести его обратно в умывальную».

«Носи полотенце на шее, когда прислуживаешь своему господину, кланяйся ему, раскрой свой хлеб и поставь его рядом с солью. Следи, чтобы у всех были ножи, ложки и салфетки, и всегда, когда проходишь мимо своего господина, смотри, чтобы ты преклонял колени».

«Иди к „порт-пейну“ и возьми там восемь буханок, и положи по четыре на каждом конце стола, и убедись, что у каждого человека есть ложка и салфетка».

«Следи за распорядителем стола, чтобы видеть, сколько похлебок он накрывает, и делай то же самое для стольких же, и подавай каждому согласно его рангу; и следи, чтобы никому не не хватало хлеба, эля или вина».

«Будь радостен в обращении, учтив в коленях, мягок в речи; имей чистые руки и ногти и будь тщательно одет».

«Не кашляй, не плюй и не делай рвотных движений слишком громко, и не суй пальцы в кубки, чтобы искать кусочки пыли».

«Следи за всяким ропотом и придирками и предотвращай злословие об их товарищах среди лордов за едой, подавая всем хлеб, эль и вино; и так ты заслужишь от всех людей добрую любовь и похвалу».

Простые условия

«Я хочу, чтобы ты навсегда избегал „простых условий“ человека, который не обучен».

«Не чеши голову или спину, как будто ты ищешь блоху, и не гладь волосы, как будто ищешь вошь».

«Не будь угрюмым, не мигай глазами и не будь тяжелым в обращении; и держи свои глаза свободными от мигания и слез».

«Не ковыряй в носу и не позволяй ему ронять прозрачные жемчужины, не шмыгай и не сморкайся слишком громко, чтобы твой господин не услышал».

«Не крути шеей, как галка; не ломай руки, ковыряя, бездельничая или пожимая плечами, как будто ты хочешь пилить [дрова]; не выпячивай грудь, не ковыряй в ушах и не будь тугим на ухо».

«Не делай рвотных движений, не плюй слишком далеко, не смейся и не говори слишком громко. Остерегайся строить рожи и насмехаться; и не будь лжецом своим ртом. И еще не облизывай губы и не пускай слюни».

«Не имей привычки брызгать или фонтанировать ртом, или разевать рот, или зевать, или дуться. И не облизывай блюдо языком, чтобы вычистить пыль».

«Не будь опрометчивым или безрассудным — это не стоит и ломаного гроша».

«Не вздыхай грудью, не кашляй и не дыши тяжело в присутствии своего государя, или икай, или отрыгивай, или стони. Не топай ногами, не расставляй ноги и не чеши тело — нет смысла выставлять себя напоказ. Добрый сын, не ковыряй в зубах, не скрепи и не стучи ими, и не дыши зловонием на своего господина... Эти щеголи в своих коротких куртках — это неблагопристойный вид. Другие недостатки в этом деле я не премину осудить, по моему мнению, когда [слуга] прислуживает своему господину за столом. Каждый трезвый государь должен презирать все подобные вещи».

«Человек мог бы найти гораздо больше условий, чем названо здесь; но пусть каждый честный слуга избегает их ради своего собственного авторитета».

«Пантер, йомен погреба, дворецкий и умывальщик, я хочу, чтобы вы подчинялись распорядителю стола, кравчему и резчику».

«Добрый сэр, я прошу вас научить меня искусству резьбы, и красивому обращению с ножом, и всем способам, которыми я должен вскрывать, разделывать и проникать во всякого рода птицу, мясо и рыбу — как я должен вести себя с каждым».

[Должность резчика]

«Мой сын, твой нож должен быть чистым и блестящим; и подобает тебе иметь руки чисто вымытыми. Всегда держи свой нож уверенно, чтобы не поранить себя, и не держи на своем остром ноже более двух пальцев и большого пальца».

«Посредине своей руки твердо установи конец рукояти; и разделывай и измельчай только большим и двумя пальцами. При нарезке и раскладывании хлеба, а также при удалении крошек и тренчеров, смотри, чтобы ты был искусен двумя пальцами и большим. Точно так же никогда не используй больше для рыбы, мяса, зверя или птицы — это учтивость».

«Не касайся никакой еды правой рукой, но левой, как подобает. Всегда левой рукой хватай буханку изо всех сил; и держи свой нож твердо, как я наставлял тебя. Ты поступаешь неправильно, пачкая свой стол или вытирая ножи о него, но [вытирай] о свою салфетку».

«Сначала возьми буханку тренчеров в левую руку, затем свой столовый нож, как я сказал ранее; и его краем поднимая свой тренчер вверх рядом с собой как можно ближе к острию, положи его перед своим господином. Точно так же поставь четыре тренчера, один рядом с другим, четырехугольником, и на них один тренчер отдельно. И возьми свою буханку светлого хлеба, как я сказал тебе, и режь краем ножа рядом с рукой; сначала очисти четверти буханки кругом, и отрежь верхнюю корку для своего господина, и поклонись ему; и позволь остальной части оставаться по-прежнему внизу, и так почти израсходованной, и положи ему из крошек четверть буханки».

«Не касайся буханки после того, как она так обрезана; положи ее на блюдо или на вышеупомянутое блюдо для милостыни. Очисти свой стол, чтобы тебя не винили; и так распорядитель стола будет прислуживать своему господину, и никто из вас не будет раздосадован».

[Здесь следует список „фумозитов“, трудноперевариваемых продуктов, как называет их д-р Фёрнивалл, ст. 349-68. Затем юноша говорит:]

“Now fair befal you, father, and well may ye [a]chieve

For these points by practice I hope full well to prove;

And yet shall I pray for you daily while that I live,

Both for body and soul that God you guide from grief.”

[Затем он просит научить его искусству „резки рыбы и мяса по заботе повара“ и получает подробные инструкции для всякого рода пищи, жареной, печеной и вареной, для подачи супов, приготовления соусов и резки рыбы, ст. 377-649. Затем он говорит:]

“Now, father, fair fall ye, and Christ you have in cure,

For of the nurture of carving, I suppose that I be sure.

But yet another office there is, save I dare not endure

To ask you any further, for fear of displeasure.

For to be a sewer I would I had the cunning,

Then durst I do my devoir[135] with any worshipful to be woning;[136]

Since that I know the course and the craft of carving,

I would see the sight of a sewer, what way he showeth in serving.”

Должность распорядителя стола

«Теперь, поскольку, сын мой, ты хочешь изучить эту науку, не бойся больших трудностей; я с радостью научу тебя, если ты только будешь слушать».

«Будь внимателен, когда почтенный глава любого дома умылся перед едой и начинает читать молитву, тогда поспеши на кухню, где слуги должны ждать, и прими свои заказы. Сначала спроси пантера или офицера кладовой о фруктах, таких как масло, сливы, терн, виноград и вишни, которые подаются перед обедом в зависимости от сезона, чтобы развеселить людей, и спроси, нужно ли подавать что-либо подобное в тот день. Затем посоветуйся с поваром и инспектором о том, какие яства и сколько блюд приготовлено. Когда они двое согласятся с тобой, тогда повар должен приготовить все блюда к инспекционному столу, а инспектор должен трезво и без суматохи передать блюда тебе, чтобы ты мог доставить их своему господину. Когда ты будешь у стола обслуживания, следи, чтобы у тебя были учтивые и искусные офицеры, чтобы предотвратить кражу любого блюда, что могло бы легко вызвать скандал в твоем служении в качестве распорядителя стола. Следи, чтобы у тебя были подобающие слуги для переноски блюд, маршалы, оруженосцы и сержанты-приставы, если они там есть, чтобы приносить блюда без промедления или повреждения с кухни, и тебе не нужно бояться ставить их на стол самому».

[Затем следуют различные меню, ст. 686-858. Юноша отвечает:]

“Now fair fall you, father, in faith, I am full fain;

For lovesomely ye have taught me this nurture again.

Pleaseth it you to certify me with one word or twain,

The courtesy to conceive conveniently for every chamberlain?”

Должность камергера

«Обязанность камергера — быть усердным в должности, опрятно одетым, его одежда не порвана, руки и лицо хорошо вымыты, а голова хорошо причесана».

«Он должен быть всегда осторожен — не небрежен — с огнем и свечой. И смотри, чтобы ты уделял усердное внимание своему господину, будь учтив, радостен в обращении, быстр на слух во всем и всегда высматривай вещи, чтобы доставить ему удовольствие; если ты приобретешь эти качества, это может хорошо продвинуть тебя».

«Следи, чтобы у твоего господина была чистая рубашка и чулки, короткая куртка, дублет и длинная куртка, если он носит такую, его чулки хорошо вычищены, его носки под рукой, его туфли или тапочки коричневые, как водяная пиявка».

«Утром, когда твой господин должен встать, позаботься о том, чтобы его белье было чистым, и согрей его у чистого огня, не дымного, если [погода] холодная или морозная».

«Когда он встанет, приготовь подножную простыню и не забудь поставить стул или другое сиденье с подушкой на нем перед огнем, с другой подушкой для ног. Поверх подушки и стула расстели эту простыню так, чтобы покрыть их; и следи, чтобы у тебя были платок и гребень, чтобы расчесать голову твоего господина, прежде чем он будет полностью одет».

«Затем попроси своего господина смиренными словами подойти к хорошему огню и одеться рядом с ним, и там сидеть или стоять приятно; и жди с должными манерами, чтобы помочь ему. Сначала подай ему его тунику, затем его дублет, пока он просовывает руки, и пусть его нагрудник будет хорошо проветрен, чтобы уберечь от вреда, как и его вампы и носки, и так он будет ходить в тепле весь день».

«Затем натяни его носки и чулки у огня, и зашнуруй или застегни его туфли, натяни его чулки хорошо и подтяни их до высоты, которая ему подходит, зашнуруй его дублет в каждую дырочку и надень вокруг его шеи и на его плечи платок; и затем осторожно расчеши его голову гребнем из слоновой кости и дай ему воду, чтобы умыть руки и лицо».

«Затем преклони колено и скажи так: „Сэр, какую робу или платье вам угодно носить сегодня?“ Затем достань ему то, что он просит, и подержи его, чтобы он надел, и надень его пояс, если он носит такой, туго или свободно, поправь его робу подобающим образом, дай ему капюшон или шляпу для головы, плащ или „кап-де-юз“, в зависимости от того, ясно или пасмурно, или все в тумане от дождя; и так ты порадуешь его. Прежде чем он выйдет, усердно почисти его, и носит ли он атлас, сендал, бархат, скарлет или зернистую ткань, следи, чтобы все было чистым и опрятным».

«Если он принц, прелат или другой властитель, прежде чем он пойдет в церковь, следи, чтобы все вещи для скамьи были готовы, и не забудь подушку, ковер, занавеску, четки или книгу».

«Затем поспеши обратно в покои своего господина, сними одежду с кровати и отбрось ее в сторону, и взбей перину, но не так, чтобы растратить перья, и следи, чтобы одеяла и простыни были чистыми. Когда ты застелил кровать подобающим образом, накрой ее покрывалом, расстели скамеечные покрывала и подушки, поставь головную простыню и подушку и убери таз. Следи, чтобы ковры были расстелены вокруг кровати, и укрась окна, а шкаф — коврами и подушками. Следи, чтобы в покои был доставлен хороший огонь, с обилием дров и топлива, чтобы поддерживать его...»

Гардероб

«Ты должен усердно следить за гардеробом своего господина, чтобы хорошо хранить одежду и чисто чистить ее. Используй мягкую щетку и помни, что чрезмерная чистка легко изнашивает ткань».

«Никогда не позволяй шерстяной одежде или мехам лежать неделю без чистки или встряхивания, ибо моль всегда готова сесть на них и размножиться; поэтому всегда следи за драпировкой и меховыми изделиями».

«Если твой господин вздремнет после еды, чтобы переварить пищу, имей наготове платок и гребень, подушку и головную простыню; но не будь далеко от него — прислушайся к тому, что я говорю — ибо много сна не полезно в середине дня, и имей наготове воду и полотенце, чтобы он мог умыться после сна».

«Когда он поужинает и пойдет в свои покои, расстели свою подножную простыню, как я уже показал тебе, сними его робу или любую одежду, которую он носит по разрешению своего сословия, и положи ее в такое место, которое ты лучше всего знаешь. Надень мантию ему на спину, чтобы уберечь его тело от холода, посади его на подножную простыню, приготовленную, как я указал, и сними его туфли, носки и чулки, и брось последние через плечо или держи их на руке. Расчеши его волосы, но сначала преклони колено и надень его платок и ночной колпак, намотанный подобающим образом. Имей наготове кровать, головную простыню и подушку; и когда он будет в постели, чтобы спать в безопасности и покое, задерни занавески вокруг кровати, поставь там его ночник с восковой или парижской свечой и следи, чтобы ее хватило на всю ночь, выгони собаку и кошку, дав им пинка, не прощайся со своим господином, но низко поклонись ему и удались, и так ты получишь благодарность и награду, когда бы это ни случилось».

Ванна или так называемая парная

«Если твой господин желает принять ванну и вымыть свое тело, повесь простыни вокруг крыши, каждую полную цветов и сладких зеленых трав, и имей пять или шесть губок, чтобы сидеть или опираться на них, и следи, чтобы у тебя была одна большая губка, чтобы сидеть на ней, и простыня сверху, чтобы он мог купаться там некоторое время, и имей губку также под ноги, если есть лишние, и всегда будь осторожен, чтобы дверь была закрыта. Имей таз, полный горячих свежих трав, и мой его тело мягкой губкой, ополосни его красивой теплой розовой водой и облей его; затем пусть он идет в постель; но следи, чтобы постель была свежей и приятной; и сначала надень его носки и тапочки, чтобы он мог подойти к огню и встать на свою подножную простыню, вытри его насухо чистой тканью и отведи его в постель, чтобы вылечить его недуги».

Приготовление лечебной ванны

«Отвари вместе алтей, мальву, постенницу и коричневый фенхель, бузину, зверобой, золототысячник, подорожник и ромашку, будру, подмаренник, гравилат, брызговик, сельдерей, веронику, скабиозу, воловик (?) и дикий лен, который хорош от болей — отвари листья ивы и зеленый овес вместе с ними, и брось их горячими в сосуд, и помести своего господина над ним, и пусть он вытерпит некоторое время так горячо, как только может, будучи покрытым и закрытым со всех сторон; и какой бы болезнью, горем или болью ты ни был мучим, это лекарство наверняка сделает тебя здоровым, как говорят люди».

Должность ушера и маршала

«Ушер или маршал, без сомнения, должен знать все сословия Церкви и превосходное сословие короля с его благородной кровью. Это выдающееся воспитание, хитрое, любопытное и похвальное».

«Сословие Папы не имеет равных, император следует за ним везде, а Король соответствует, высокий кардинал следующий по достоинству, затем сын Короля (вы называете его принцем), архиепископ его равный; герцог королевской крови; епископ, маркиз и граф равноправны; виконт, легат, барон, суффраган и митрофорный аббат; барон казначейства, три главных судьи и Мэр Лондона; соборный приор, немитрофорный аббат и рыцарь-бакалавр; приор, декан, архидиакон, рыцарь и эсквайр; Магистр свитков (как я правильно считаю) и младший судья; клерк короны и казначейства, и вы можете приятно предпочесть Мэра Кале».

«Провинциал, доктор богословия и протонотарий могут обедать вместе; и вы можете поместить папского легата или сборщика с доктором обоих прав. Экс-мэр Лондона рангом с сержантом-приставом, затем Мастерство Канцелярии, а затем почтенный проповедник индульгенций, магистры искусств и религиозные ордена, пасторы и викарии, и приходские священники с приходом, бейлифы города, йомен короны и сержант-пристав со своей булавой, с ним герольд, королевский герольд на первом месте, почтенные купцы и богатые ремесленники, джентльмены, хорошо воспитанные и с хорошими манерами, вместе с дворянками и кормилицами лордов — все они могут есть с эсквайрами».

«Смотри, сын, я теперь рассказал тебе, по моему простому разумению, ранг каждого сословия согласно его степени, и теперь я покажу тебе, как они должны быть сгруппированы за столом в отношении их достоинства и как их следует обслуживать».

«Папа, император, король, кардинал, принц с золотым королевским жезлом, архиепископ в своем паллии — все они из-за своего достоинства не должны обедать в зале».

«Епископ, виконт, маркиз, достойный граф могут сидеть за двумя порциями, если они согласны на это».

«Мэр Лондона, барон, митрофорный аббат, три главных судьи, Спикер Парламента — все эти сословия велики и почетны, и они могут сидеть вместе в покоях или зале, двое или трое за порцией, если им так угодно; но в своей должности ты должен стараться угодить каждому человеку».

«Другие сословия, по три или четыре за порцией, равные рыцарским, это: немитрофорный аббат или приор, декан, архидиакон, Магистр свитков, все младшие судьи и бароны королевского казначейства, провинциал, доктор богословия или обоих прав, протонотарий или папский сборщик, если он там есть, и Мэр Стейпла».

«Другие ранги вы можете рассадить по четыре за порцией, из лиц, равных эсквайру по достоинству, сержанты-приставы и экс-мэры Лондона, магистры Канцелярии, все проповедники, резиденты и пасторы, ученики права, купцы и франклины — они могут сидеть подобающим образом за столом эсквайра».

«Каждое сословие должно сидеть за едой отдельно, не видя других, во время еды, или в поле, или в городе; и каждый должен сидеть один в покоях или в павильоне».

«Епископ Кентерберийский должен обслуживаться отдельно от Архиепископа Йоркского, а Митрополит должен обслуживаться один. Епископ Йоркский не должен обслуживаться в присутствии Примаса Англии».

«Теперь, сын, по разным причинам, как и по незнанию, маршал часто озадачен, как ранжировать лордов королевской крови, которые бедны, и других, не королевской крови, которые богаты, также дам королевской крови, вышедших замуж за рыцарей, и бедных дам, выходящих замуж за тех, кто королевской крови. Дама королевской крови должна сохранять свой ранг, дама низкой крови и степени должна принимать ранг своего мужа. Суть средств к существованию не так достойна, как королевская кровь, поэтому это преобладает в покоях и зале, ибо когда-нибудь кровь королевская может достичь королевства».

«Если родители папы или кардинала еще живы, они ни в коем случае не должны претендовать на равенство со своим сыном, ни сидя, ни стоя. Сословие их сына не позволит им ни сидеть, ни стоять рядом с ним — и они не должны желать этого; поэтому им должны быть отведены отдельные покои».

«Маршал должен смотреть на рождение каждого сословия и расставлять офицеров, таких как канцлер, стюард, камергер, казначей, согласно их степени».

«Он должен почитать иностранных гостей и чужеземцев в этой стране, даже когда они проживают здесь. Хорошо обученный маршал должен заранее думать, как рассадить чужеземцев за столом, ибо если они проявляют учтивое обращение и хорошие манеры, он тем самым оказывает честь своему господину и приносит похвалу самому себе».

«Если король пришлет какого-либо посланника к твоему господину, если он рыцарь, эсквайр, йомен короны, грум, паж или ребенок, принимай его почетно как барона, рыцаря, эсквайра, йомена или грума и так далее, от высшей степени до низшей, ибо грум короля может обедать с рыцарем или маршалом».

«Похвальный маршал должен также понимать ранг всех почтенных офицеров общины этой земли, графств, городов и боро — такие должны быть расставлены в должном порядке, согласно их рангу».

«Сословие рыцаря [хорошей] крови и богатства не то же самое, что простого и бедного рыцаря. Также Мэр Куинборо не такого достоинства, как Мэр Лондона — совсем не того ранга; и они ни в коем случае не должны сидеть за одним столом».

«Аббат Вестминстерский — самый высокий в стране, а Аббат Тинтернский — самый бедный; оба они аббаты, однако Тинтерн не должен ни сидеть, ни стоять с Вестминстером. Также Приор Дадли ни в коем случае не может сидеть с Приором Кентерберийским. И помни, как общее правило, что приор, который является прелатом соборной церкви, должен сидеть выше любого аббата или приора своей епархии, в церкви, часовне, покоях или зале».

«Преподобные доктора двенадцатилетнего стажа должны сидеть выше тех, у кого девятилетний, хотя последние могут тратить больше чистого красного золота. Точно так же младшие олдермены должны сидеть или стоять ниже своих старших, и так в каждом ремесле, мастер первым, а затем экс-старшина».

«Все эти пункты, со многими другими, относятся к обязанности маршала; и поэтому перед каждым пиром думай, какие сословия будут сидеть в зале, и рассуждай с самим собой, прежде чем твой господин позовет тебя. Если ты в чем-то сомневаешься, иди либо к своему господину, либо к главному офицеру, и тогда ты не причинишь никакого вреда или ущерба ни одному сословию; но расставь всех согласно их рождению, богатству или достоинству».

«Теперь, добрый сын, я показал тебе учтивость двора и как управляться в кладовой, буфетной, погребе или при резке, в качестве распорядителя стола или маршала. Я полагаю, ты уверен в этих науках, которые в мое время я изучил у королевского принца, у которого я был ушером, а также маршалом».

«Все офицеры, которых я упомянул, должны подчиняться мне, всегда исполнять мое повеление, когда я зову, ибо наша должность — главная в кладовой и погребе, хочет того повар или нет».

«Все эти различные должности могут быть заполнены одним человеком, но достоинство принца требует, чтобы каждая должность имела своего офицера и слугу, ожидающего его. Более того, все должны знать свои обязанности в совершенстве, ибо сомнение и страх — помеха в служении господину и угождении его гостям».

«Не бойся служить принцу — Бог ему в помощь! Уделяй должное внимание своим обязанностям и всегда будь начеку, и, поступая так, как следует, не будет нужды сомневаться».

«Дегустация проводится только для тех, кто королевской крови, как папа, император, императрица, кардинал, король, королева, принц, архиепископ, герцог или граф — никто другой, кого я припоминаю. Это делается из страха перед ядом, поэтому пусть каждый человек в должности держит свою комнату в безопасности и запирает свой сейф, сундук и склад из страха перед заговором».

«Стюард и камергер принца крови должны знать об оммажах, службах и верности; и поскольку они имеют надзор за всеми другими должностями и за дегустацией, они должны сказать маршалу, распорядителю стола или резчику, как это делать; и он не должен испытывать страха, когда дегустирует».

«Поскольку вечер сгущается, а я не могу медлить, я не намерен более распространяться на эту тему. Этот трактат, который я озаглавил, если вы пожелаете его испытать, я сам опробовал в юности, когда был молод и полон сил; я наслаждался этими вышеупомянутыми делами и старательно учился. Но согбенная старость теперь вынудила меня покинуть двор, так что испытайте его сами, сын мой, и да поможет вам Бог!»

«Да сопутствует вам удача, отец, и да пребудут с вами благословения за то, что вы так наставляли меня! Я осмелюсь усердно служить разным сановникам, тогда как прежде боялся из-за скудости своих знаний; я постигаю всё дело настолько совершенно, что готов попробовать свои силы, и, возможно, извлеку немало пользы из практики и упражнений. Я обязан всегда молить Бога вознаградить вас за ваше доброе наставление!»

«Теперь же, добрый сын, ты сам и другие, кто придет после тебя, чтобы заметить, изучить и прочесть эту книгу воспитания, молитесь за душу Джона Рассела, слуги Хамфри, герцога Глостерского. Молитесь за этого несравненного принца, а также за души моей жены, моего отца и матери, взывая к Марии, Матери и Деве, чтобы она защитила нас от наших врагов и привела нас всех к блаженству, когда мы уйдем отсюда. Аминь».

[Посыльная строфа, возможно, была добавлена позже [166]]

“Go forth, little book, and lowly thou me commend,

Unto all young gentlemen that list to learn or entend,[167]

And specially to them that have experience, praying them to amend,

And correct what is amiss, whereas I fail or offend.

And if so that any be found as through my negligence,

Cast the cause on my copy, rude and bare of eloquence,

Which to draw out [I] have done my busy diligence,

Readily to reform it by reason and better sentence.

As for rhyme or reason, the fore-writer was not to blame,

For as he found it before him, so wrote he the same,

And though he or I in our matter digress or degrade,

Blame neither of us, for we never it made;

Simple, as I had insight, somewhat the rhyme I correct.

Blame I could no man, I have no person suspect.

Now, good God, grant us grace our souls never to infect,

Then we may reign in thy region eternally with thine elect.”

КНИГА КУРТУАЗНОСТИ

Здесь начинается Первая книга куртуазности

WHOSO will of courtesy hear,

In this book it is made clear.

If thou be gentleman, yeoman or knave,

Thee needeth nurture for to have.

When thou comest to a lord’s gate,

The porter thou shalt find thereat;

Take[168] him thou shalt thy weapon to,

And ask him leave in to go,

To speak with lord, lady, squire or groom,

Thereof thou must bethink thee soon;

For if he be of low degree,

Then him falls to come to thee.

If he be gentleman of kin

The porter thee will lead to him.

When thou comest the hall door to,

Take off thy hood, thy gloves off do.

If the hall at the first meat be,

Forget not this lesson concerns thee:

The steward, controller and treasurer there,

Sitting at the daïs, hail thou fair.

Within the hall set on either side,

Sit other gentlemen, as falls that tide.

Incline thee fair to them also,

First to the right hand thou shalt go,

Sithen[169] to the left hand thine eye thou cast,

To them thou bowest full fast.

Take heed to yeomen on thy right hand,

And sithen before the screen thou stand,

Amid the hall upon the floor,

While marshal or usher come fro the door,

And bid thee sit or to board thee lead.

Be stable of cheer for manners, take heed.

If ye be set at a gentleman’s board,

Look thou be hend[170] and little of word.

Pare thy bread and carve in two

The overcrust from the nether through.

In four thou cut the overdole,[171]

Set them together as it were whole,

After, cut the nether crust in three,

And turn it down—learn this of me.

And set thy trencher thee before,

And sit upright for any sore.

Spare bread or wine, drink or ale,

Till thy mess from the kitchen be set in hall,

Lest men say thou art hunger-beaten,

Or all men know thee for a glutton.

Look thy nails be clean, in truth,

Lest thy fellow loathe them, forsooth.

Bite not thy bread and lay it down,

That is no courtesy to use in town.

As much as thou wilt eat, that break,

The remnant left the poor shall take.

In peace thou eat and ever eschew

To quarrel at board—that may thee rue.

If thou make mows in any wise

A villainy thou catchest or ever thou rise,

Let never thy cheek be great with meat,

Or morsel of bread that thou shalt eat.

An ape’s mow men say he makes

That bread and flesh in his cheek bakes.[172]

If any man speak that time to thee,

And thou shalt answer, it will not be

But wallowing,[172] and thou must abide;

That is a shame for all beside.

On both sides of thy mouth if thou eat,

Many a scorning shalt thou get.

Thou shalt not laugh nor speak nothing,

While thy mouth be full of meat or drink.

Nor sup thou not with great sounding,

Neither pottage, nor other thing.

Let not thy spoon stand in thy dish,

Whether thou be served with flesh or fish,

Nor lay it not on thy dish side,

But cleanse it honestly without pride.

Look that no dirt on thy finger be,

To defoul the cloth before thee.

In thy dish if thou wet thy bread,

Look thereof that nought be led

To drip again thy dish into;

Thou art ill-bred if thou so do.

Dry thy mouth ay well and fine,

Whether thou shalt drink ale or wine,

Nor call thou not a dish again

That is taken from the board in plain.[173]

If thou spit over the board or else on’t,

Thou shalt be holden courtesy to want.

If thine own dog thou scrape or claw

For a vice that is held as men know.

If thy nose thou cleanse, as may befall,

Look thy hand thou cleanse withal;

Privily with skirt do it away,

Or else thro’ thy tippet that is so gay.

At meat cleanse not thy teeth nor pick

With knife or straw or wand or stick.

While thou holdest meat in mouth, beware

To drink, that is an unhonest chare;[174]

And also physic forbids it quite,

And says thou may be choked at that bite,

If it go wrong thy throat into

And stop thy wind, thou art fordo.[175]

Nor tell thou never at board no tale

To harm or shame thy fellow in hall;

For if he then withhold his wrath,

Eftsoons he will forecast thy death.

Wheresoever thou sit at meat by the board,

Avoid[176] the cat, at a bare word;

For if thou stroke or cat or dog,

Thou art like an ape tied with a clog.

Also eschew, without strife,

To foul the board-cloth[177] with thy knife.

Nor blow not on thy drink or meat,

Neither for cold, neither for heat.

Nor bear with meat thy knife to mouth,

Whether thou be set by strong or couth.[178]

Nor with no board-cloth thy teeth thou clean

Nor eyen that run red, as may be seen.

If thou sit by a right good man

This lesson look thou think upon:

Under his thigh put not thy knee

Thou art full lewd if thou let this be.

Nor backward sitting give thou thy cup

Neither to drink, neither to sup.

Bid thy friend take cup and drink,

That is holden an honest thing.

Lean not on elbow at thy meat,

Neither for cold nor for heat.

Dip not thy thumb thy drink into;

Thou art uncourteous if thou it do.

In salt-cellar if thou put

Or fish or flesh that men see it,

That is a vice, as men me tells;

And great wonder it would be else.

After meat when thou shalt wash,

Spit not in basin nor water dash,

Nor spit not loosely for any meed

Before a man of God for dread.

Whosoever despises this lesson right

At board to sit he has no might.

Here endeth now our first talking.

Christ grant us all his dear blessing!

Here endeth the First Book of Courtesy

«Если ты юный отрок»

Вторая книга

If thou be a young infant

And think the schools for to haunt,

This lesson shall thy master thee mark—

Cross-Christ[179] thee speed in all thy work.

After[180] thy Pater Noster he will thee teach,

As Christ’s own apostles did preach;

After, thy Ave Maria and thy Creed,

That shall thee save at doom of dread.

Then after to bless thee with the Trinity,

In nomine patris he will teach thee.

Then with Mark, Matthew, Luke and John

With thee Per crucis and the high name,

To shrive thee in general thou shalt learn

Thy Confiteor and Misereatur in turn.

To seek the kingdom of God, my child,

Thereto I rede thou be not wild;

But worship God, both old and young,

To be in body and soul alike strong.

When thou comest to the church door,

Take the holy water standing on floor.

Read or sing or bid prayers

To Christ, for all thy Christian confreres.

Be courteous to God and kneel adown

On both knees[181] with great devotion.

To man thou shalt kneel upon the one

The t’other[182] to thy self thou hold alone.

When thou ministers at the high altar [see]

With both hands thou serve the priest [reverently],

The one to stable the t’other

Lest thou fail, my dear brother.

Another courtesy I will thee teach:

Thy father and mother with mild speech

To worship and serve with all thy might,

That thou dwell the longer in earthly light.

To another man, do no more amiss

Than thou would’st be done of him and his;

So Christ thou pleases and gets thee love