««Пенсильванские голландцы» и другие очерки»

Это сельские сравнения, используемые Волленвебером, чей небольшой том написан «в идиомах и манере речи пенсильванских немцев». В нем рассказывается о девушках, которые хотят быть «английскими» (которые заявляют, что говорят по-английски), но когда кто-то из города заговаривает с ними, они стоят, как курица, снесшая яйцо. Далее мы читаем, что Вайзер упрекал Штигеля за его расточительность и т. д., но он с таким же успехом мог бы говорить с мертвым теленком.

Пожалуй, лучшая статья в сборнике (который, правда, очень неравноценен по достоинству) — это история о страшном шуме, который был слышен перед рассветом в округе Ланкастер, недалеко от Беркса. Люди пошли к мировому судье Рейнхольду, чтобы поговорить об этом, и судья, который был очень образован, подумал, что это, должно быть, свита дикого охотника, предвещающая войну, мор и голод. У него была немецкая книга, в которой об этом рассказывалось. Один крепкий молодой парень, однако, решил посмотреть сам; и он взял с собой старого сапожника, который воевал в «войне дроби» и который был ужасно полон храбрости, когда выпивал пинту виски, но которого любой мог прогнать, когда он был трезв. («Война дроби» была бескровным делом в Гаррисберге в 1838 году.)

Эта пара отправилась караулить и две или три ночи ничего не слышала, но наконец около трех часов утра послышался шум, как будто разразился каждый штормовой ветер. Сапожник был так напуган, что опустился к подножию дерева и зарыл голову в опавшие листья. Но молодой человек обнаружил, что шум был вызван огромной стаей диких голубей.

В тексте намекалось, что пенсильванские немцы не отличаются утонченностью. Один из их проповедников рассказывал мне, что они грубый, неотесанный народ, и что ему часто приходится видеть вещи, которые он предпочел бы не видеть. Другой проповедник рассказал мне такой анекдот: человек, говоря о своем сыне, сказал: «Я бы лучше потерял свою лучшую лошадь, чем Джейка. Он был таким парнем в работе».

О тех, кто связан узами жизни, но не тянет в одну сторону, «немцы» из Беркса и Лихая говорят: «Der ehne keht chee un der onnere keht haw». (Один идет «джи», а другой — «хо».) Это применяется также к другим, кто не ладит, и звучит также так: «Ehnce will chee, oonce anner will ho».

Хотя наши «пенсильванские немцы» имеют несомненное немецкое происхождение, в обычной речи они почти всегда называют себя «Dutch» (голландцами), что звучит гораздо больше похоже на «Deutsch», чем «German»; и прошло не так много времени с тех пор, как немцев называли именно так. Думаю, именно в биографии Елизаветы мисс Эйкен я нашла следующее. Одним из женихов королевы был брат императора Австрии. Граф Сассекс писал Елизавете: «Его высочество, помимо своего родного языка Dutch, очень хорошо говорит по-испански и по-итальянски».

Следующее взято из газет разных лет:

В 1869 году литературное общество в округе Ланкастер обсуждало вопрос: «Решено, что богатство оказывает большее влияние, чем знания». Решение было в пользу утвердительного ответа.

В 1872 году лицей в том же округе дебатировал на тему, что богатство оказывает большее влияние на людей в целом, чем образование. Решение было в пользу образования, «вопреки ожиданиям».

В 1879 году в другом литературном обществе нашего округа был дан ответ на этот вопрос: «Является ли лень привычкой, болезнью или грехом?» Если бы только у нас был ответ!

В лицее в округе Беркс в 1882 году обсуждалась тема: «Решено, что амбиции — большее зло, чем невоздержанность». Судьи решили в пользу утвердительного ответа; собрание впоследствии — в пользу отрицательного.

Следующее, по-видимому, из репортажа в Reading Eagle: Сэмюэл Дж. и его жена вернулись из свадебного путешествия в понедельник вечером, когда их рано утром приветствовал оркестр, а позже Мясник прибыл к дому невесты с «si-gike», за которым следовало около сотни маленьких мальчиков. После того как они оглашали окрестности около часа, Сэмюэл вручил «пятерку», и оркестр ушел в приподнятом настроении.

У себя дома я слышала звуки этих грубых серенад, доносившиеся через поля, нотами, которые расстояние делало менее резкими. Инструменты — это кастрюли и сковородки, по которым бьют, и «лошадиная скрипка», сделанная путем нанесения канифоли на края ящика и проведения по ним рейкой. В своем районе я слышу, что эта грубая забава выходит из моды, так как появляются музыкальные оркестры.

На юге Англии я видела пожилую пару, которая получила грубую серенаду из-за супружеских раздоров.

Друг, родившийся в Пфальце, говорит мне, что грубые серенады практиковались там раньше и назывались Katzen-musik (кошачья музыка) или шаривари. Они устраивались по случаю неравных браков. Так, —

“Eine alte Frau und ein junger Mann

Die müsse Charivari han.”

«Старая жена и молодой муж должны получить серенаду».

В округе Беркс молодой издатель рассказал мне, что, посещая сельскую местность и спрашивая своих подписчиков, как им нравится его газета, он получил ответ, что это «очень хорошая газета для шкафа». Будучи газетой большого формата, она хорошо подходила для того, чтобы застилать полки и содержать их в чистоте.

Люди из округа Ланкастер, связанные с прессой, имели похожий опыт. Один из них, распространявший газету, издаваемую в маленьком городке, наткнулся на старика и его жену, которые завязывали крышки на горшках с яблочным повидлом, и показал им пробный экземпляр. Ему ответили: «Ich verlang’s net. Es macht net vier Happe-deckel». (Мне это не нужно. Из этого не получится четырех крышек для горшков.)

Когда газета Lancaster County Farmer только начиналась, она была в форме небольшой брошюры. Человек в редакции показал ее одному мужчине, который взял ее, открыл и посмотрел на другую сторону, но решил, что не будет ее брать: она была почти слишком мала, чтобы завязывать горшки с яблочным повидлом.

Мужчина пришел в редакцию Lancaster Express, республиканской газеты, и пожелал «оплатить свою газету». Я назову его почтовое отделение Блэкберн. Много времени ушло на просмотр списка еженедельной газеты и попытки найти его имя, а затем его спросили, не ежедневная ли это газета. Нет, он не думал, что ежедневная. И был ли он уверен, что получает ее из почтового отделения Блэкберн? «Да».

«Ну, может быть, это Intelligencer».

«Думаю, может быть, и так; это демократическая газета».

Я говорила о старом яблочном повидле. Следующее сокращено из ланкастерской газеты 1874 года: «Джентльмен вручил нам несколько дней назад банку яблочного повидла, сделанного в 1820 году, которому прошлой осенью исполнилось пятьдесят три года. Оно все еще хорошее и сохраняет свой первоначальный вкус. Это была часть приданого миссис Р. из нашего округа после ее замужества». (Haus steur — это домашнее убранство. Яблочное повидло, хранящееся так долго, высыхает до очень малого объема, но его можно восстановить, прокипятив с водой.)

В квакерском поселении в округе Ланкастер, почти исчезнувшем среди «немцев», отец побуждал сына к активности так: «Дай-ка я посмотрю, будешь ли ты стараться и помогать мне, как маленький немецкий мальчик, или будешь слоняться без дела». Когда мальчик поступил в колледж, он рассказывал, что соседи говорили: «Слишком много образования, знаешь ли, делает человека ленивым». Соседний фермер искал человека, чтобы помочь ему с сенокосом и жатвой, и парень заговорил за себя, сказав, что некоторые люди считают его ленивым, но что он может работать и готов работать. «Все-таки ты немного ленив», — ответил фермер.

Проезжая однажды вечером, мы встретили фермера-амиша верхом на лошади, который гнал очень чистую свиноматку. Мы остановились, и я спросила, есть ли у него определенная книга, в которой содержится упоминание об амишах. Он ответил, что у него немного книг.

«Моей Библии и Завета мне достаточно для чтения», — затем, вспомнив, — «и Книга мучеников, она у меня есть».

«Мистер Кеннел здесь живет?» — спросил незнакомец у фермера-амиша.

«Джо Кеннел живет здесь. Я и есть этот человек».

Мистер Р. рассказал мне, что в 1853 году, в возрасте шести лет, он пошел в государственную школу в этом округе. Он только научился читать и был зачислен в класс по Завету. Они читали от четырех до шести раз в день. Им потребовалось около трех месяцев, чтобы закончить Завет, а затем учитель перевел их на Библию, которую они закончили, говорит мистер Р., до того, как ему исполнилось восемь лет, но уже под руководством другого учителя.

«У нас в те дни было немного книг», — говорит мистер Р.; «я обычно читал еженедельную Tribune вплоть до имен поселенцев Канзаса».

Обычай запирать учителя на Рождество, по-видимому, еще не исчез в округе Ланкастер.

Ученики требуют рождественский подарок, но не всегда успешно. Один учитель неподалеку спокойно пошел домой и позволил ученикам открыть дверь, когда им будет удобно.

Знакомый, родившийся в округе Нортгемптон, говорит мне, что в его родных местах учителя запирали не на Рождество, а на Масленицу, и просто ради забавы.

Та особенность некоторых немцев, из-за которой они произносят «Goble» как «Kopel», встречается и в Пенсильвании. Один плотник не мог сказать мне, была ли фамилия его сына Бек или Пек. А один «английский» мальчик предположил, что у определенного человека заячья губа, так как он слышал, как его называли «Cutlip», но его фамилия была Готлиб.

Соседний фермер пришел к нам домой со своим маленьким сыном, лет пяти. Я дала малышу пенни, и он начал дергать отца, который разговаривал.

«Он отдает его тебе, да?» — спросила я.

«Да, чтобы положить в его копилку. У него их две полные. Думаю, мне придется украсть их однажды», — подмигнув мне.

«Вот как ты учишь их копить?» — сказала я.

«Да, приберечь их, пока не вырастет. Купить лошадь и повозку на них, говорит он».

Затем, с отцовским удовольствием: «Он говорит матери, что не хочет никакой холмистой земли». Странно для семьи швейцарского происхождения? У их предков было достаточно холмов в Швейцарии. Как они наслаждаются этой ровной известняковой землей!

Один из моих знакомых считает, что причина, по которой эти люди или этот класс получили богатую известняковую землю, заключалась в том, что они не боялись труда по вырубке густого леса, который на ней рос.

Я только что рассказала, как малыш копил свои пенни, чтобы «купить лошадь и повозку» — великая гордость сердца нашего фермерского мальчика. На соседней с нашей ферме жил дед, у которого была своя простая карета, отец с другой, и двое сыновей, лет двадцати одного года, каждый с багги. Это, должно быть, великая расточительность наших молодых фермеров сейчас. Но имея багги, они могут катать девушек; и иногда могут брать и других. На днях один парень любезно подвез меня; мальчик-амиш в простой багги, запряженной довольно хорошей лошадью. Поскольку наши амиши так часто ездят в фургонах, покрытых светлой клеенкой, я сделала какое-то замечание по поводу багги, и парень ответил, что она его. Ему четырнадцать лет.

С другой стороны, я слышала о мисс К., которая считалась завидной невестой, так как молодые «немецкие парни» считали ее богатой. Среди многочисленных молодых людей, которые приходили к ней, был один, который ездил на двух лошадях. Ее отец спросил его, чем он занимается.

«Ничем сейчас».

«Тогда я не понимаю, как ты можешь содержать двух лошадей»; это замечание было полностью понято как конец ухаживаний молодого человека. Ему больше не нужно было туда приходить!

Мания иметь упряжку объясняет периодическое исчезновение сбруи, когда она остается без присмотра.

Один адвокат в Ланкастере описывает особенность наших людей. В большинстве мест, говорит он, человек приходит, говорит вам, что ему нужно, и, возможно, нанимает вас для своего дела. Но здесь сначала идет разговор на разные темы.

Другой говорит, что сельские жители ожидают, что вы выслушаете рассказ об их недугах и недугах их друзей, а также о состоянии урожая, прежде чем переходить к делу.

Соседка, пришедшая к нам домой, чтобы взять лошадь и повозку, разговаривала, может быть, полчаса, как будто с дружеским визитом, прежде чем сказала о своем деле.

Некоторым из наших пенсильванских немцев трудно написать письмо по-английски. Я однажды писала проповеднику, который попросил билетного кассира на железной дороге ответить. Следующее было прислано рабочим:

«Дорогой А Б Ваш человек залатал ту крышу и оставил немного материала, можно мне взять его, чтобы залатать мою шиферную крышу, течь? Я подумал, что он может испортиться, так что я мог бы использовать его, а не давать течи уходить. Ответьте скорее. Ваш С Д».

Что можно интерпретировать так: «Ваш человек залатал ту крышу и оставил немного материала. Можно мне взять его, чтобы залатать мою шиферную крышу — течь? Я подумал, что он может испортиться, так что я мог бы использовать его, а не давать ему вытекать. Ответьте скорее».

Молодая «английская» девушка навещала «немецкую», и отец последней, солидный фермер, любезно собирался подвезти гостью часть пути домой. Девушки продолжали разговаривать наверху, пока голос фермера не послышался у подножия лестницы: «Staytsch!» С ним было не легче шутить, чем с кучером дилижанса.

Однажды, будучи в отъезде, он купил гипсовый слепок «Трех граций» Кановы. Такие вещи не встречаются в «немецких» фермерских домах, и вскоре «Три грации» были снабжены юбками из розовой и голубой папиросной бумаги.

Выражение, которое очень оскорбительно для наших пенсильванских немцев, когда его применяют к ним «английские» люди, — это «dumb Dutch» (глупые голландцы). «Dumb» — это, конечно, немецкое «dumm», глупый, и оно привычно используется самими нашими пенсильванскими немцами. Одна из моих подруг сказала, что думала, что сможет научиться пользоваться швейной машиной: «Люди такие же глупые, как я, научились ими пользоваться».

Один ланкастерский джентльмен рассказал мне этот маленький анекдот:

Старая миссис Х., желая увидеть крещение через погружение, предложила своей наемной работнице Сьюзен пойти через поля к месту, где должно было быть крещение в ручье. По пути им нужно было перейти тот же ручей по бревну, но миссис Х. упала в воду по пояс. Идя обратно к берегу, пока Сьюзен стояла в тревоге, миссис Х. сказала тихо и быстро: «Suss, mir hens yetst g’seh; yetst welle mir hame geh»; или: «Сьюзи, мы теперь это видели; теперь пойдем домой».

Адвокат, мистер У., который преподавал в округе Скулкилл около пятнадцати или двадцати лет назад, поделился со мной некоторыми своими воспоминаниями.

Он сказал, что среди шахт в Скулкилле население английское, то есть американцы, валлийцы, шотландцы и ирландцы, но в долинах живут «немецкие» фермеры, по его мнению, в основном лютеране.

«Фермеры хорошо жили в долинах округа Скулкилл; никакой опасности замерзнуть зимой между двумя перинами»; и мистеру У. нравился жареный pawn-haus, хотя он находил его довольно жирным.

«В том округе я провел одни из самых приятных времен. Я был там учителем, и они немедленно приняли меня. Мне не нужно было ждать формальности представления в немецкой общине. Я мог, однако, заметить тенденцию не доверять человеку янки-происхождения и объединяться против него; молодые люди боялись, что учитель может отбить у них девушек. Меня пригласили однажды вечером на катание на санях. Было равное количество молодых людей и девушек, и в деревне мы взяли двух скрипачей. Мы проехали несколько миль до каменной таверны или фермерского дома (ибо хозяин таверны обычно фермер). Скрипачи сидели в оконных нишах, образованных толстыми каменными стенами; и танцы были оживленными до раннего утра. Танцоры относились к этому серьезно и работали с воодушевлением. Танцы назывались «прямые восьмерки», вперед и назад, и в основном шаффлы. Хотя это было в таверне, никто не напился. Возвращаясь домой, кучер добавил веселья, перевернув компанию в снег».

«Я преподавал в государственной школе, и из-за того, что не говорил по-немецки, у меня было много трудностей с младшими учениками, которые, находясь под присмотром матерей, редко слышали английский язык. Домашние разговоры всегда велись на «немецком», как они его называли, хотя отцы, ведя дела, могли говорить по-английски».

«Даже старшие ученики не могли понять все свои уроки на английском. Некоторые фермеры были богаты. «Немецкие» фермеры были повсеместно демократами». Так говорит мистер У.

Другой адвокат по фамилии Х. (пенсильванско-немецкого происхождения) поделился со мной некоторыми своими воспоминаниями об округе Беркс. Беркс — это тот округ, о котором ходила постоянная шутка, что его жители до сих пор голосуют за Эндрю Джексона, — избитая шутка.

«Это должна была быть избранная компания, — говорит мистер Х., — в которой был У., если никто из них не напился».

«Великие танцевальные мелодии в Берксе — это Fisher’s Hornpipe, Washington’s Grand March, Charlie over the Water, Yankee Doodle, Hail Columbia и We won’t go Home till Morning».

«Стены в каменных домах в Берксе обычно двухфутовой толщины, построены как форты, с большим количеством места, чтобы сидеть в оконных нишах, но обычно у хозяина был длинный стол в баре, на который он ставил стулья для скрипачей. Примерно каждый третий танец они должны были выпить, что частые возлияния иногда приводили их на пол, неспособных различать звуки». «Танцы, которыми они увлекаются в Берксе, — говорит мистер Х., — не модного типа, но более утомительны, чем тесание рельсов в августе или молотьба ржи цепом. Фигуры выкрикивает какой-нибудь умелый человек; танцы называются «прямые четверки» или «хоу-дауны», танцоры располагаются в четыре ряда, своего рода двойной колонной с каждой стороны. После того как внутренние пары станцевали и все поменялись местами, первым разрешается отдохнуть, пока танцуют внешние пары».

«Батальон (пенсильванско-немецкое Badolya?) — это ежегодный день радости и праздника в округе Беркс. Ежегодные учения, которые дали название дню, давно прекращены, но все же прямо перед сенокосом владельцы таверн в сельских городах, таких как Куцтаун или Гамбург, объявляют, что проведут ежегодный батальон (без каких-либо солдат). Продавцы арахиса, люди с каруселями и другие, кто надеется собрать урожай, приезжают в ночь перед этим, и к шести утра все готово, и примерно в это время начинают прибывать фермеры: жены, сыновья, дочери, наемные работники и служанки, даже маленькие дети и совсем маленькие младенцы».

«Фермеры поддерживают владельцев таверн, обедая и выпивая. Вы можете получить хороший обед в Куцтауне за меньшие деньги, чем в любом другом городе, который я знаю. Что касается выпивки, бары были устроены даже на втором этаже, где проходили танцы».

«Старики развлекаются, разговаривая друг с другом, наблюдая и видя, как хорошо их сыновья и дочери могут танцевать, старики выпивают немного виски, несколько раз повторяя, и, возможно, угощают своих жен сарсапарелью. К вечеру старики будут дома; но дочери, которые вряд ли могли ожидать, что молодые люди пойдут с ними домой, пока светило солнце, остаются дольше, неся домой имбирные пряники и арахис в своих носовых платках».

«Странствующие игроки также посещают батальон; и многие неосторожные юноши потеряли все свои деньги, заработанные тяжелым трудом, и, после того как они исчезли, пытались поправить свое состояние, но безуспешно, отдавая свои часы».

Замечание последнего оратора о том, что у них все еще есть badolya, или ежегодные учения, в Берксе без каких-либо солдат, напоминает мне, что у них все еще есть в Германии Kirch-weih, освящение церкви или день святого, без посещения какой-либо церкви вообще, но они танцуют и веселятся после сбора урожая.

Мне рассказывали несколько лет назад о фермерах в Берксе, «стоящих от тридцати до восьмидесяти тысяч долларов, которые никогда не приносят пшеничный хлеб на стол, кроме Рождества и Нового года. Это из-за их великой экономии и желания продать пшеницу».

Миссис Р. из округа Лихай говорит мне, что у ее отца пекли пшеничный хлеб в субботу, на воскресенье, но в течение недели они ели ржаной.

Когда ее зять вернулся из поездки в Огайо, он сказал: «Daraus in Ohio, ’s is so schane. Sie essen laute waytzbrod»; или: «Там в Огайо так хорошо. Они едят сплошь пшеничный хлеб».

Есть часть города Ланкастер, которая называется Германия. Здесь уроженцы этой страны покупают участки под дома и посылают своих детей просить милостыню, пока не обнаружат, что у них есть прочная опора. И средний гражданин не осуждает это действие; хотя он недоволен, если женщина, владеющая двумя кирпичными домами, посылает в суповую кухню за бесплатным обедом.

Меня позабавило однажды в Ланкастере, когда мальчик спросил: «Не дадите ли вы мне пенни, чтобы накопить?» Хорошенькая маленькая девочка, удобно одетая и говорящая по-немецки, пришла в одну из газетных редакций за помощью, так как семья была в беде. Когда кто-то дал ей пенни, она достала из кармана кошелек и убрала свои деньги.

Можно сказать, что три большие волны эмиграции рано заселили Пенсильванию. Квакеры поселились на юго-востоке. Я путешествовала среди Друзей в нескольких местностях, но я никогда не видела другой общины, столь сильно квакерской, как округ Честер.

Немецкая иммиграция в основном находилась за пределами этого, на севере и западе. К западу от округа Честер лежит Ланкастер, заселенный в значительной степени немецкими баптистами (меннонитами), и который, вероятно, является одним из самых сильных баптистских населений в мире. Дальше на запад очень силен шотландско-ирландский элемент. На западе штата я была удивлена, услышав, как врач (я назову его фамилию Маккалмонт) сказал, что шотландцы-ирландцы были создателями Пенсильвании. Именно этот класс, несомненно, заставил регион вокруг Питтсбурга называть хребтом пресвитерианства.

Этот том не пытается описать манеры и образ жизни всех пенсильванских немцев, а только большинства. Люди богатства и образования похожи друг на друга в большинстве цивилизованных стран. И хотя пенсильванские немцы в основном занимаются сельским хозяйством, все же около двадцати процентов, как я оцениваю, ушли в города и на другие виды деятельности. Среди тех, кто в той или иной степени помог в публикации этого тома, есть священники, юристы, врачи, редакторы, банкиры, купцы и учителя пенсильванско-немецкого происхождения. Многие известные люди в Пенсильвании были немецкого происхождения, от Питера Мюленберга, лютеранского проповедника, который командовал полком в Революции, до ряда губернаторов этого штата — Снайдера, Хистера, Шульце, Вольфа, Ритнера, Шунка и Хартранфта. Предок губернатора Хартранфта, тогда называвшийся Хертеранфт, прибыл со швенкфельдерами в 1734 году.

К этим выдающимся пенсильванским немцам я могу добавить доктора Гросса, выдающегося хирурга. Немецкая кровь встречается также в большом количестве семей в нашей стране. Утверждается, что Саймон Кэмерон по отцовской линии шотландского происхождения; а по материнской — потомок Конрада Пфауца. Достопочтенный Джеремайя С. Блэк и Уильям Д. Хоуэллс, известный автор, сказали мне, что они частично пенсильванско-немецкого происхождения.

КОНЕЦ.

СНОСКИ

[1] Знакомый, который живет в округе Бакс, говорит мне, что его отец, меннонитский проповедник, голосовал «почти всегда».

[2] Правило против долговых обязательств не является универсальным.

[3] Другую оценку см. в Приложении.

[4] Коул-слоу (т.е. kohl-salat или капустный салат) — это нашинкованная капуста, заправленная уксусом и т. д. Богатая заправка иногда делается из молока или сливок, яйца, уксуса и т. д. Его можно есть как теплый салат или холодный салат.

[5] Некоторое описание Пельц-никеля в Германии можно найти в Приложении.

[6] Написано около 1868 года.

[7] Амиш произносится как «Оммиш», причем «а» очень широкое, как «aw». Эта статья была впервые опубликована несколько лет назад.

[8] Я узнаю, 1882 год, что омовение ног у амишей является публичным.

[9] Наши немецкие баптисты более решительно не приемлют насилия, чем квакеры. Некоторые из них отказываются голосовать за гражданских чиновников.

Термин «анабаптист» происходит от греческого и означает того, кто крестит снова. Все баптисты крестят заново тех, кто был крещен в младенчестве. Термин «анабаптист» в данном эссе используется безразлично с «баптистом» и, в некоторой степени, с «меннонитом».

[10] Среди еретиков, казненных Альбой в Испанских Нидерландах, большая часть были анабаптистами. — Encyclopædia Americana.

[11] Чокке в своей «Истории Швейцарии» обвиняет анабаптистов в том, что они причинили большие неприятности и скандалы. Некоторое описание яростных или воинственных анабаптистов Голландии можно найти в «Циклопедии Эпплтона».

[12] Это не следует понимать как помощь в ношении оружия.

[13] Говорят, что один из братьев Менно был связан с анабаптистами Мюнстера, теми, кто взял в руки оружие и т. д. Из них, чей путь был так сильно отличен от жизни наших мирных баптистов в этой стране, Менно, возможно, принял некоторых после их поражения, чтобы они перешли под мирное правление. В Нидерландах, говорит недавний авторитет, 40 000 меннонитов. Они представляют собой истинное, чистое нидерландское явление, которое старше Реформации, и поэтому их нельзя отождествлять с протестантизмом шестнадцатого века.

Менно не заслуживает того, чтобы его называли отцом нидерландских меннонитов, а скорее первым пастырем рассеянных овец — основателем их церковной общины.

Основная мысль, из которой исходил Менно, была не, как у Лютера, оправдание верой, или, как у швейцарских реформаторов, абсолютная зависимость грешника от Бога в деле спасения. Святая христианская жизнь, в противовес мирской суете, была тем пунктом, из которого Менно исходил и к которому всегда возвращался. В Римской церкви мы видим господствующим дух Петра; в Реформатской евангелической — дух Павла; в Менно мы видим вновь восстающего Иакова Праведного, брата Господня.

См. статьи «Менно» и «Меннониты», а также «Голландия» в «Real-Encyclopädie» Герцога, Штутгарт и Гамбург, 1858.

Многие меннониты Голландии в наши дни, кажется, ушли далеко от учений Менно и сильно отличаются от простых меннонитских общин Пенсильвании.

[14] Погребение Менно в его саду можно объяснить великой секретностью, которая во времена преследований сопровождала действия преследуемых сект. Семейные кладбища округа Ланкастер, расположенные на фермах, могут быть в некоторой степени традиционными, со времен преследований, когда у баптистов не было церквей, но они собирались тайно.

[15] Для автора представляет интерес вопрос, насколько Джордж Фокс, основатель квакерства, был знаком с жизнью, страданиями и трудами анабаптистов.

Простой народ Англии мог легко получить некоторые знания о баптистах от того количества, которое было жестоко предано смерти. В 1534 году Генрих VIII приказал иностранцам, которые были крещены в младенчестве и были перекрещены, покинуть королевство в течение двенадцати дней под страхом смерти. Похоже, что некоторые голландские баптисты осмелились бросить вызов угрожаемому наказанию; ибо двадцать шесть человек были в разных местах и в разное время сожжены в течение нескольких лет. При Эдуарде VI многие баптисты подверглись суровому наказанию, причем Кранмер и Латимер, Ридли и Джон Роджерс либо одобряли, либо фактически помогали в качестве инквизиторов. См. «Баптисты: кто они и что они сделали», Джордж Б. Тейлор, доктор богословия.

1534 год, в котором Генрих VIII издал упомянутую прокламацию, был временем анабаптистской оккупации Мюнстера. Чувства Генриха по отношению к Крестьянской войне и Мюнстерскому королевству, несомненно, напоминали чувства его преемника в 1798 году по отношению к французским революционерам, — но Георг III не предал никого смерти через огонь.

После того как вышеизложенное было написано, была опубликована книга Барклая «Внутренняя жизнь религиозных обществ Содружества», Лондон, 1876. Этот автор говорит о Джордже Фоксе как о человеке, который провозгласил мнения и основал церкви, близко приближающиеся к меннонитским церквям в Голландии. Далее он говорит, что Джордж Фокс рассказывает нам, что у него был дядя в Лондоне, который был баптистом.

[16] Ганс (или Джон) Ландис — имя только что упомянутого страдальца. Несколько Ландисов упоминаются в мартирологах, и это имя очень распространено в округе Ланкастер в настоящее время. Джон Ландис — особенно.

Цитируя «Книгу мучеников», я использую английскую версию «Martyr’s Mirror». Недавно у меня была возможность увидеть старый немецкий экземпляр из типографии Братства в Эфрате, около 1750 года. Я обнаружила, что он скомпонован иначе, чем современная английская версия, и подозреваю, что есть и другие вариации.

[17] Из Шаффхаузена прибыли некоторые из семьи Штауффер, как я читала. Штауфферы многочисленны в нашем округе. О некоторых семейных преданиях см. в конце этой статьи.

[18] В герцогстве Клеве, город Крефельд, лет через пятьдесят или шестьдесят, дал убежище данкерам. Похоже, он также приютил некоторых французских протестантских беженцев при отмене Нантского эдикта. См. «Эфрата».

[19] Они, вероятно, были добросовестно против смертной казни.

[20] Martyr’s Mirror.

[21] Войска империи Германии или Германии и Испании вместе взятые. См. «Век Людовика XIV» Вольтера.

[22] «Век Людовика XIV». Следующее — свидетельство в пользу меннонитов: «Словами голландского посла (Ван Бёнинга) месье де Тюренну: «Меннониты — хорошие люди и самые удобные для государства из всех в мире; отчасти потому, что они не стремятся к местам достоинства; отчасти потому, что они назидают общину простотой своих манер и прилежанием к искусствам и промышленности; и отчасти потому, что мы не боимся восстания от секты, которая делает статьей своей веры никогда не носить оружия». Указанное трудолюбие и бережливость они принесли с собой в Пенсильванию и тем самым стали очень богатыми». — Морган Эдвардс.

[23] Несколько городов и поселков на юго-востоке Пенсильвании хранят память о Пфальце и т. д. В округе Ланкастер у нас есть Страсбург, несомненно, названный в честь этого города в Эльзасе, а также город и поселок Мангейм. В соседних округах есть Гейдельберги. Швейцарские пфальццы, кажется, не сохранили достаточно привязанности к земле своего происхождения, чтобы давать швейцарские названия нашим городам округа Ланкастер. Что удивительного?

[24] «Этот год, о котором я сейчас пишу, должен навсегда запомниться как самый роковой для протестантской религии. В феврале король Англии объявил себя папистом. В июне Карл, курфюрст Пфальцский, умирая без наследников, электоральное достоинство перешло к дому Нойбургов, самой фанатичной папистской семье. В октябре король Франции отозвал и аннулировал Нантский эдикт». — Бернет, «История своего времени».

[25] Это было через двадцать восемь лет после основания колонии Пенна. Несколькими годами ранее, или в 1701 году, некоторые меннониты купили землю в Джермантауне, а в 1708 году построили церковь (или молельный дом). За эту информацию я обязана доктору Зайденстикеру из Пенсильванского университета.

«В 1708 году около пятидесяти пфальццев, которые были лютеранами и были разорены, перебрались в Англию. Королева Анна выделила им по шиллингу в день и позаботилась о том, чтобы их переправили на плантации; и из этих обстоятельств возникло общее расположение среди всех бедняков той страны перебраться. Они большими группами прибыли в Голландию: анабаптисты там были особенно полезны им, как в содержании тех, кто был в Голландии, так и в их переправке в Англию. Большое количество их было отправлено в Ирландию, но большинство — на плантации в Северной Америке, где, как полагают, их трудолюбие быстро принесет хороший результат». — См. «Свое время» Бернета. Мне говорят, что из тех, кто был таким образом отправлен в Ирландию, многие впоследствии приехали в Америку; таким был Филип Эмбери, который, будучи обращенным в Ирландии, приехал в Нью-Йорк и первым ввел методизм на континенте. Он и его семья были из Пфальца.

Только что упоминались лютеране, едущие в Англию из Пфальца. Я делаю вывод, что многие, кто бежал оттуда, были из Реформатской церкви. Французские гугеноты в Германии, вероятно, присоединились бы к Реформатской церкви?

[26] Барклай, «Религиозные общества Содружества». Лондон, 1876.

[27] Рупп.

[28] Там же.

[29] Обсуждался вопрос: почему немцы выбрали известняковые земли, а шотландцы-ирландцы взяли те, что менее плодородны? Различные намеки на эту тему можно найти в «Исторических коллекциях Пенсильвании» Дэя. Под заголовком «Округ Ланкастер» он говорит, что ряд шотландцев-ирландцев, из-за того, что известняковая земля была подвержена заморозкам и сильно засажена деревьями, поселились (1763) вдоль северной границы округов Честер и Ланкастер. Похоже, что немцы не боялись труда по расчистке густого леса.

Один джентльмен из округа Ланкастер говорит, что девяносто из ста постоянных прихожан меннонитских церквей — фермеры, и что они держатся известняковых земель, как стрелка компаса — полюса.

[30] Ручей Пеки (произносится «Пек-уэй») орошает одни из лучших земель в округе, если не самые лучшие. «Вигвамы пикуа были разбросаны вдоль берегов Пеки».

[31] Не всегда писались так, как сейчас. Нынешняя фамилия Кендиг встречается как Киндек, Бренеман как Прениман, Баумгарднер как Бумгарнер, Эби как Аби. Вероятно, это были попытки англичан записать немецкие фамилии. Рупп говорит, что был обязан Абрахаму Мейлину из тауншипа Уэст-Лампетер за копию этого акта. По-видимому, среди пфальцев, прибывших в наш округ, были и гугенотские семьи; но из-за браков с немцами и использования диалекта их считают «пенсильванскими немцами». Говорят, что фамилия Бушонг раньше была Бошан.

[32] Это упоминание о фургонах швейцарцев напоминает мне о больших фургонах Конестога, которые до строительства железных дорог перевозили продукцию из внутренних районов в Филадельфию. С их длинными кузовами, крытыми белым брезентом, они двигались, можно сказать, почти как передвижные дома. Их тянули шесть мощных лошадей, иногда украшенных упряжью и колокольчиками; профессия возчика была важной.

[33] В Пенсильвании одно время, по-видимому, действовала проверочная присяга, или присяга об отречении, касающаяся римских католиков. (См. «Историю Беркса и Либанона» Руппа.) Не должны ли мы приписать этот акт королевскому правительству метрополии, а не Уильяму Пенну?

[34] «Боюсь, этот том сочтут грудой сухих записей, в которых недостаточно анекдотов, чтобы придать им вкус; это объясняется миром и свободой, которыми баптисты всегда пользовались в Пенсильвании. В других провинциях у них были неприятности, что сделает их историю интересной для каждого читателя». — Морган Эдвардс: Рекламное объявление [или предисловие] к «Материалам к истории баптистов в Пенсильвании, как британских, так и немецких». 1770 г.

[35] Дэй говорит, что в приведенном выше распоряжении был политический расчет; что ирландцы были воинственны и могли защитить границу. Вскоре после этой даты (в 1763 году) «парни из Пакстона» совершили набег на Ланкастер и вырезали остатки индейцев конестога в городской тюрьме.

[36] Амиши, по-видимому, появились в Европе около 1700 года, когда Якоб Амен, швейцарский проповедник, установил или вернулся к более суровому правилу, неприятному для братьев в Эльзасе и т. д., и наложил отлучение от церкви на некоторых или всех тех, кто с ним не соглашался. В «Циклопедии» Эпплтона его называют Амман и говорится, что амиши возникли в 1693 году в Эльзасе. Небольшая брошюра на эту тему была опубликована в Элкхарте, штат Индиана, и продается в офисе «Herald of Truth».

[37] См. Герцога.

[38] Немецкое слово leute (люди) здесь произносится как «лайт».

[39] В нашем округе существуют предания о швейцарском происхождении и т. д. некоторых семей. Я слышала одно об Энглах и одно о Штауфферах. Член семьи Джонс также рассказал мне об их швейцарском происхождении и о том, что их фамилия раньше писалась как Чанц.

Вероятно, можно было бы собрать и другие предания о швейцарских семьях, если бы кто-нибудь постарался сделать это, прежде чем их хранители «уснут вечным сном». Но пусть те, кто собирает эти истории, остерегаются «краснобаев», чтобы те не добавили то, что считают украшениями, и не сделали рассказы неправдоподобными.

О преданиях Штауфферов мне рассказал почтенный член семьи, который любезно оказал мне помощь и поддержку в некоторых моих записях о «пенсильванских немцах». Джон Штауффер сейчас прадедушка, и он подсчитал, что, самое большее, его прапрадед вместе с матерью и тремя братьями приехал в эту страну, а его предки были швейцарского происхождения. «Мать, — говорит мой сосед (по сути), — весила триста фунтов, а сыновья сделали фургон, целиком из дерева, и довезли её до Рейна. Когда они добрались до Филадельфии, они посадили мать в фургон и довезли её сюда, в тауншип Уорик. Там они поселились у красивого родника; это то, что любят наши люди».

Читатель этой маленькой истории может вспомнить «благочестивого Энея», который «из пламени Трои на своих плечах» старого Анхиза вынес. [Джон Штауффер умер в 1882 году.]

Предание семьи Энгл было рассказано мне двумя её членами. Г-н Генри М. Энгл испытывал некоторые трудности с тем, чтобы согласовать предание с тем фактом, что семья находится в этой стране всего около ста лет, и со своим представлением о том, что швейцарские преследования должны были прекратиться до этого периода. Но мы видели, что некоторые баптистские семьи задерживались в Пфальце и т. д., прежде чем приехать сюда, и такое обстоятельство, как тюремное заключение одной из их женщин, долго бы помнилось среди них.

Предание гласит, что именно мать бабушки или бабушка Генри М. Энгла и Джейкоба М. Энгла была заключена в тюрьму в Швейцарии за свою веру. Жена тюремщика сочувствовала заключенной, потому что знала, что у Энни дома дети. Поэтому она сказала ей на швейцарском диалекте: «Энни, если бы я была тобой, я бы ушла разок». («Annie, wann i die wär, i det mohl geh» — «Annie, wenn ich dich wäre, ich thut einmal gehen».)

Поэтому она заставила Энни стирать одежду и, повернувшись к ней спиной, дала ей возможность сбежать.

Муж Энни не был баптистом; тем не менее, он был настолько дружелюбен, что подготовил для неё тайник, в который она могла спуститься, если придут преследователи, с помощью люка; и она больше никогда не попадала в плен.

[40] «Herald of Truth», меннонитская газета этой страны, от июля 1873 года содержит «Письмо полномочий», начинающееся словами: «Мы, епископы и директора всего корпуса швейцарских меннонитов в колониях Котусуфка, в округе (районе или кантоне) Житомир, штат Волынь, Россия».

Это Письмо полномочий касается предложенного переселения, о котором упоминалось выше. Из шести подписавших его имен, по крайней мере одно, по-видимому, также относится к этому округу Ланкастер, где оно сейчас иногда пишется как Грейбилл; в русском письме — Кребиль. Похожая фамилия встречается среди швенкфельдеров, которые были силезского происхождения.

[41] См. статью «Эфрата» в этом томе.

[42] См. статью «Эфрата» в этом томе.

[43] Наши «немцы» — все они, я полагаю — используют местоимение единственного числа «du» (ты).

[44] Друг рассказывает мне, что однажды слышал проповедь знаменитого проповедника-данкера по имени Сара Рейтер. Ей было позволено проповедовать, по-видимому, благодаря либеральному толкованию знаменитого указа Павла, потому что она была незамужней. Даже когда она впоследствии вышла замуж, благодаря ещё более либеральному толкованию, свобода проповедовать не была ей запрещена. Возможно, предполагалось, что её муж дома не мог ответить на все её вопросы по духовным делам. Она переехала в Огайо.

В «Американской энциклопедии» в качестве положений некоторых бывших анабаптистов приводятся следующие: «Повсюду царит нечестие. Поэтому необходимо основать новую семью святых людей, пользующихся без различия пола даром пророчества и умением толковать божественные откровения. Следовательно, им не нужно учение, ибо внутреннее слово важнее внешнего выражения».

В настоящее время, однако, хотя наши немецкие баптисты всё ещё верят в неоплачиваемое, необученное духовенство, никто из них, я думаю, не придерживается доктрины о том, что дар пророчества или проповеди не зависит от пола. В этом отношении Джордж Фокс, по-видимому, был согласен с только что упомянутыми ранними анабаптистами.

[45] См. вопросы полностью — 1-е Коринфянам, глава 6.

[46] См. «Регистр Хазарда», том 5. К. Л. Ф. Эндресс, доктор богословия, двенадцать лет проповедовал в церкви Троицы (лютеранской) в Ланкастере. Я обязана помощью ученому доктору Зайденстикеру из Филадельфии и г-ну И. Д. Руппу.

[47] Новое движение в немецкой теологии возникло во второй половине XVII века благодаря Шпенеру, основателю пиетизма. Центральный принцип пиетизма заключался в том, что христианство — это прежде всего жизнь и что самое сильное доказательство истинности его доктрин следует искать в религиозном опыте верующего субъекта. Принципы пиетистов в основном разделяли моравские братья. (См. «Американскую энциклопедию», статья «Немецкая теология».) Сравните это утверждение главного принципа пиетизма с утверждением анабаптистов, на которых так похожа масса наших данкеров: «Мнения, общие для анабаптистов, основаны на принципе, что Царство Христа на земле, или церковь, есть видимое общество благочестивых и святых людей, без тех институтов, которые человеческая проницательность изобрела для нечестивых». (См. «Американскую энциклопедию», статья «Анабаптисты».)

[48] Они взяли себе имя Братья, говорится в статье в «Религиозных деноминациях» Руппа. Данкеры в нашем округе называют себя Братьями — «Старые братья», «Речные братья» и т. д. Взяли ли эфратские данкеры то же имя, я сказать не могу.

[49] Говоря об одном баптисте седьмого дня, писатель-«староменнонит» говорит, что он «несомненно не знал, что Господь Христос есть также Господь субботы и что в Нем ни один день, кроме как ради общего права, не должен почитаться выше другого». См. «Der Waffenlose Waechter» (или «Безоружный страж»), янв. 1873 г.

[50] Во время миллеритского возбуждения, о котором упоминалось выше, многие готовили одежды для вознесения. Один из моих знакомых поднялся на крышу своего дома, где в своей одежде мог ожидать пришествия Христа и откуда был готов немедленно вознестись. Совсем недавно, а именно в августе 1873 года, я помню, как встретила человека, который сказал мне, что пишет для адвентистских газет. Он сам был «таймистом», полагая, что «второе пришествие Господа произойдет в этом году».

[51] «Впоследствии она много лет придерживалась назидания в женском монастыре, в должности помощницы настоятельницы, под именем Марцелла. Наконец, в старости, она была убеждена своим сыном вернуться к мужу — хотя другим мотивом был суровый образ жизни в лагере, который она больше не могла выносить». — «Chronicon Ephratense», стр. 45.

[52] Это те самые замужние женщины, о которых только что шла речь, которые стали одинокими?

[53] Эти замечательные люди, по-видимому, заслуживают особого внимания. В «Истории округа Ланкастер» Руппа говорится, что они были из Германии и воспитывались католиками. Израэль Экерлин (брат Онисим) стал приором братского дома в Эфрате. Петер Миллер в подлинном письме жалуется, что он заставлял их заниматься мирскими делами больше, чем позволяли их обязательства; и что когда поступали деньги, их отдавали в рост, «вопреки нашим принципам».

Однако они не могли быть очень богатыми, ибо когда в 1745 году в Филадельфию из Англии прибыл колокол, заказанный Экерлином, который стоил восемьдесят фунтов, они не знали, как за него заплатить. Имя Онисима (или Экерлина) было помещено на колоколе. Когда пришло известие о его прибытии, в присутствии духовного отца Бейсселя был созван совет, и было решено разбить колокол на куски и закопать его в землю. На следующее утро, однако, отец появился на совете и сказал, что поразмыслил и, поскольку братья бедны, колокол следует помиловать. Поэтому он был продан и помещен на лютеранскую церковь в Ланкастере, где долго использовался. Впоследствии он был продан пожарной команде и сейчас находится на башне дома компании Вашингтона. На нем латинская надпись с именем «преподобного мужа» Онисима.

Миллер говорит, что приор (Экерлин) задумал стать независимым от Бейсселя и был лишен всех своих достоинств.

Экерлины, по-видимому, ушли в пустыню и расположились лагерем на ручье, впадающем в Мононгахилу в Пенсильвании, которому они дали название Данкард-Крик, которое он носит до сих пор. Впоследствии они, по-видимому, переехали в Данкардс-Боттом на реке Чит, которая стала их постоянным местом жительства. После многих превратностей, говорит нам Миллер, Экерлин и его брат были взяты в плен могавками и проданы в Квебек, откуда их переправили во Францию, «где, после того как наш приор принял тонзуру и стал монахом их церкви, они оба умерли». Эфратинская хроника говорит (гл. 23), что приор «ушел из времени» за двадцать лет до Бейсселя. Последний умер в 1768 году. По прежнему расчету, приор ушел из времени в 1748 году, или примерно через три года после трудностей с колоколом в Эфрате.

[54] Читателю рекомендуется обратиться к статье, упомянутой в предыдущем эссе, а именно к работе доктора Зайденстикера «Колониальный монастырь» в журнале «The Century» за декабрь 1881 года. Д-р С. — профессор Пенсильванского университета.

[55] Ручей Тулпехокен — приток Скулкилла, который берет начало в округе Либанон и впадает в реку у Рединга в округе Беркс.

[56] В «Тридцати тысячах имен» иммигрантов в Пенсильванию Руппа можно найти под датой 29 августа 1730 года имена пфальцев с их семьями, ввезенных на корабле «Чертополох» из Глазго, из Роттердама, последним пунктом был Каус. Среди них встречается Петер Мюллер, которого Рупп в примечании связывает с Петером Миллером из текста. Что касается имени Джон Петер, как его дает Эндрюс, удивительно видеть, как много этих иммигрантов носят имена Джон, Ганс, Йохан, Иоганн и Иоганнес, стоящие перед другими именами. Я насчитал двадцать в колонке из тридцати четырех.

[57] Г-н Эндрюс, которого я цитирую, был выпускником Гарварда, который, по-видимому, приехал в Филадельфию в 1698 году и проповедовал в независимой или пресвитерианской церкви, или в обеих.

[58] Конестога были небольшим племенем... состоящим в общей сложности из дюжины или двадцати семей, которые жили в нескольких милях ниже Ланкастера. Они послали гонцов с кукурузой, олениной и шкурами, чтобы поприветствовать Уильяма Пенна. Когда белые начали селиться вокруг них, Пенн отвел им место жительства в поместье Конестога. («Исторические коллекции» Дэя.)

[59] Когда было написано это письмо, Миллеру было около восьмидесяти лет. Он, несомненно, говорил по-немецки в течение шестидесяти лет, которые прожил в Эфрате, так же как и до этого времени. Будет замечено, что он пишет по-английски не изящно.

[60] В 1740 году, говорит Фанесток, в монастырях было тридцать шесть одиноких братьев и тридцать пять сестер; и одно время общество, включая членов, живущих по соседству, насчитывало почти триста человек.

Преподобный К. Эндресс говорит, что некоторые стремились сохранить уединенную жизнь, а некоторые (по-видимому) были против того, чтобы давать Бейсселю титул Отца. Сангмейстер покинул общество и удалился в Вирджинию (откуда, однако, вернулся в Эфрату). «Его книга, — говорит тот же писатель, — сильно пропитана горечью и берется отбросить темную тень на всё заведение».

[61] Позже на лугу внизу были построены более просторные помещения; женский дом, называемый Сарон, братский дом, называемый Бетания и т. д. Большинство из них, я полагаю, всё ещё стоят в 1882 году; но прежние постройки на холме давно исчезли.

[62] Эфратинская хроника говорит почти так же о сестрах:

Их одежда была упорядочена, как и у братьев, так что мало что можно было увидеть от неприятной человеческой фигуры (von dem verdriesslichen Bild das durch die Sünd ist offenbar worden). Они носили шапочки, как братья, но не остроконечные. Во время работы эти шапочки или капюшоны свисали им на спину; но когда они видели кого-нибудь, они натягивали их на головы, так что мало что можно было увидеть от их лиц. Но главным знаком их духовного обручения была большая вуаль, которая спереди закрывала их целиком, а сзади доходила до пояса. Римские католики, видевшие это одеяние, говорили, что оно напоминает облачение скапулярия.

[63] Хроника рассказывает нам, что однажды, в отсутствие Бейсселя, в его спальню принесли дорогую перину. Он воспользовался ею одну ночь, но впоследствии отослал её — и даже умирая, его нельзя было заставить отказаться от спальной скамьи (die Schlafbanck).

[64] В «Музее Кэри» за 1789 год можно найти письмо британского офицера редактору «Эдинбургского журнала», из которого следует, что в то время, 1786 год, на спальную скамью клали коврик. Писатель говорит, что у каждого брата была келья с примыкающим чуланом; что теснота комнат была очень неприятной и что они не были чистыми. Церкви были чистыми и опрятными, но совершенно не украшенными, за исключением нескольких немецких текстов. Дом, «занимаемый монахинями», был неизменно чистым, а кельи — в отличном порядке. (Некоторые утверждения этого писателя кажутся очень вольными.)

[65] В Эфрате, зимой 1872 года, мне сказали, что Миллера однажды встретил, когда он вез груз бумаги с мельницы в типографию, некий человек по имени Видман. Этот Видман, согласно преданию, был членом церковного совета в прежней церкви Миллера. «Это так они с тобой обращаются, — сказал Видман, — запрягая тебя в тачку?» — и плюнул Миллеру в лицо.

В дальнейшем будет сделан намек на традиционный рассказ о Миллере и Видмане.

[66] Об одном из сборников гимнов, опубликованных в Эфрате, Фанесток говорит, что четыреста сорок один был написан Бейсселем, семьдесят три — братьями в монастыре, сто — одинокими сестрами и сто двенадцать — внешними членами. Эндресс отзывается в неблагоприятных тонах о литературных достоинствах некоторых эфратских гимнов.

[67] «Материалы к истории американских баптистов». 1770 г.

[68] Д-р Фанесток некоторое время в конце своей жизни жил в женском доме в Эфрате. Здесь его посетил историк г-н Рупп. Преподобный г-н Шригли, библиотекарь Пенсильванского исторического общества, посетивший Эфрату, говорил мне о почтенном виде Фанестока.

[69] В последующие годы они, по-видимому, были сильно обеспокоены судебными тяжбами. Д-р Фанесток говорит, что они считали борьбу с оружием и в суде нехристианской; но что им, к сожалению, часто приходилось защищаться в судах. Чтобы подать пример терпения и христианской кротости, они долгое время позволяли себя грабить, пока терпение не перестало быть добродетелью. Он говорит («Регистр Хазарда», 1835), что общество только что выходит из тяжелых затруднений, которые они понесли, защищаясь от агрессии своих соседей. Британский офицер, чье заявление было опубликовано ещё в 1789 году, говорит о Петере Миллере как о часто участвующем в судебных тяжбах.

[70] В недавней работе («История религиозных деноминаций» Белчера, 1854) говорится, что баптисты седьмого дня в Эфрате владеют около ста сорока акрами.

[71] Морган Эдвардс, говоря об отшельниках в Эфрате, говорит, что они дали обет безбрачия. Но, поскольку так много наших немецких баптистов против присяг, я полагаю, что они этого не делали. «Учи примером, что обещание — это поистине присяга», — говорит одна недавняя пенсильванская газета.

[72] Несколько изменено по сравнению с оригиналом.

[73] Писатель в Хронике рассказывает о том, как был на одной из конференций графа, где были меннониты, сепаратисты и баптисты. Но когда он пришел домой, он сказал форштегеру, что считает конференцию графа ловушкой, чтобы снова привести простых пробужденных душ к крещению младенцев и посещению церкви. Тогда они провели совет и решили проводить ежегодную конференцию свою собственную.

[74] Вышеупомянутое выражение — крещение младенцев и посещение церкви — звучит так похоже на описание баптистских или анабаптистских преследований, рассказанное в «Книге мучеников», что мы могли бы почти заключить, что данкеры имели прямую связь с анабаптистами, а не возникли среди пиетистов. Но следует помнить, что эфратские данкеры напечатали издание великой «Книги мучеников», и весьма вероятно, что некоторые из них были с ней знакомы. Тем не менее, среди пиетистов могли быть те, кто был или был баптистом.

[75] Близ конца этого очерка упоминаются «Hoeckers a Creveld». Возможно, Людвиг принадлежал к той же семье.

[76] Тауншип Пакстон сейчас находится в округе Дофин. Церковь Пакстон находилась в трех милях к востоку от Гаррисберга.

[77] Эфратинская хроника говорит, что, когда приближался враг (индейцы подошли на тринадцать миль к Эфрате), многие люди искали убежища в монастыре, вместе с теми, кто сам нуждался в защите. Поскольку сообщения об убийствах доходили до Эфраты день за днем, безбрачные (Einsamen) впадали в уныние, и даже лидер побледнел — вещь, которой никогда раньше не видели. Когда опасность была столь неизбежна, отцы предложили увезти сестер на фургонах в более безопасное место. Именно тогда Бейссель получил ночью божественное откровение о том, что ни один Einsamer не погибнет от рук индейцев.

[78] Соответственно, они остались на своем посту, и всё действительно вышло так, как предсказал Бейссель. Люди, которые искали убежища в монастыре, вероятно, остались в Эфрате не с целью найти защиту за деревянными стенами монастыря, а ради крова и поддержки. Утверждение о том, что правительство прислало роту солдат для защиты Эфраты, по-видимому, подтверждается упоминанием в Хронике о Rothröcke или «красных мундирах».

[79] Меннониты и квакеры были мирно настроены по отношению к индейцам, но пресвитериане с севера Ирландии, поселившиеся в Пакстоне, питали к ним смертельную вражду и, как говорит Дэй, к мирным моравским братьям и квакерам, которые хотели защитить индейцев ценой, как думали люди Пакстона, жизней поселенцев. Рейнджерами Пакстона командовал пресвитерианский священник, преподобный полковник Элдер, который, по-видимому, выступал против резни индейцев в Ланкастере «парнями из Пакстона». Дэй говорит, что ни один историк не должен оправдывать убийства в Ланкастере и Конестоге, и добавляет, что они навсегда останутся темными и кровавыми пятнами в нашей провинциальной истории.

[80] См. «Американский музей» Кэри.

[81] Незначительный холм, возвышающийся над лугом, где сейчас стоят братский и сестринский дома.

[82] Замечательное утверждение.

[83] Сравните этот напыщенный язык с письмом Миллера, как процитировано.

[84] Различные способы написания того, что кажется одним и тем же именем, не удивят тех, кто знаком с нашими пенсильванскими немецкими именами.

[85] Можно заметить, насколько близко это описание часовни согласуется с тем, что дал британский офицер о той, которую он посетил здесь около восьмидесяти пяти лет назад.

[86] Фанесток говорит, что, подобно некоторым полуразрушенным замкам, Эфрата всё ещё содержит много жилых и удобных квартир. Братский и сестринский дома и т. д. составляют лишь малую часть современной деревни Эфрата. Он писал некоторое время назад.

[87] См. статью «Фрэнсис Дэниел Пасториус» доктора Зайденстикера в «Penn Monthly» за январь и февраль 1872 года.

[88] Фамилия Хакер, всё ещё слышимая в Эфрате, несомненно, та же самая, что и выше.

[89] Schneeberger, или люди Сноу-Хилла?