«Литературные ляпы: глава из «Истории человеческих ошибок»»

Подготовлено Чарльзом Келлером

Используются кодировки «Larsen EB-11». Комментарии в {скобках} подлежат удалению. <? > — специальная кодировка для неизвестных или не ASCII-символов. Греческие символы представлены в шрифте Adobe Symbol и заключены в <gr >. Курсив <ae> и <oe> может быть перепутан (они выглядят для меня одинаково). Сноски перенесены из конца страницы в конец абзаца. Они также перенумерованы последовательно. (№ [14] выглядит навязчиво). Неуверенные символы помечены ??. «Выделение» курсивом не помечено.

Небольшое количество латыни, греческого, французского и староанглийского требует проверки орфографии. Весь этот электронный текст ТАКЖЕ НУЖДАЕТСЯ в проверке орфографии!! Указатель требует проверки! На «страницах» 110-111 есть <Таблица>, содержащая МНОЖЕСТВО не ASCII-символов. Многие имеют правильную кодировку, но макет требует доработки!!!

Отсканировано Чарльзом Келлером с помощью программного обеспечения OmniPage Professional OCR, предоставленного корпорацией Caere, 1-800-535-7226. Контактное лицо: Майк Лаф <Mikel@caere.com>

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ОШИБКИ

ГЛАВА ИЗ «ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЗАБЛУЖДЕНИЙ» ГЕНРИ Б. УИТЛИ, член Общества антикваров ПРЕДИСЛОВИЕ. ——

Каждый читатель «Кэкстонов» помнит описание в этом очаровательном романе постепенного роста великого труда Огастина Кэкстона «История человеческих заблуждений» и то, как, по сути, существование этого труда становится осью, вокруг которой вращаются события. Скромно предполагалось, что он растянется на пять томов формата кварто, но дядя Джек из «Общества антииздателей» напечатал только первые семь листов, «с несколькими незаконченными гравюрами, изображающими различные стадии развития человеческого черепа (этого храма Человеческих Заблуждений)», а об остальном с тех пор ничего не было слышно.

Представляя читателю небольшую ветвь этого неисчерпаемого предмета, я рискнул воспользоваться заглавием Огастина Кэкстона; но я надеюсь, что никто не вообразит, будто я намерен в будущем выпустить ту тысячу или около того томов, которые потребуются для завершения этого труда.

Сатирически настроенный друг, видевший корректурные оттиски этой небольшой книги, говорит, что ее следовало бы озаглавить «Шутки старые и новые»; но я замечаю, что он редко признает шутку новой, и поэтому надеюсь, что мои читатели переставят прилагательные и примут старые шутки ради новых. Я могу, по крайней мере, утверждать, что серия ответов на экзаменационные вопросы, которые профессор Оливер Лодж так любезно мне предоставил, относится к последней категории.

Надеюсь, если некоторые части книги покажутся легкомысленными, то главы о списках опечаток и типографских ошибках окажутся содержащими полезную литературную информацию.

Я воспользовался опубликованными сообщениями моих друзей, профессоров Хейлса и Скита, а также доктора Мюррея о литературных ошибках, и я также приношу свою глубочайшую благодарность нескольким друзьям, которые помогли мне с некоторыми любопытными примерами, и я хотел бы особо отметить сэра Джорджа Бердвуда, K.C.I.E., C.S.I., мистера Эдварда Клодда, мистера Р. Б. Проссера и сэра Генри Трумена Вуда.

СОДЕРЖАНИЕ. —— ГЛАВА

ОШИБКИ В ОБЩЕМ. СТРАНИЦА Различие между оплошностью и ошибкой — Долгая жизнь литературной ошибки — «Слова-призраки» профессора Скита — «Слова-призраки» доктора Мюррея — Чин бракосочетания — Нелепая этимология — Воображаемые лица — Семейная гордость — Счастливые ошибки — Неверные цитаты — Ирландские быки (нелепицы) и прочее . . . . . . . . . . . . . . . .1

ГЛАВА II. ОШИБКИ АВТОРОВ. Голдсмит — Французские авторы мемуаров — Историки — Кости Напье — Мистер Гладстон — Лорд Маколей — Газетные авторы — Критики . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 31

ГЛАВА III.

ОШИБКИ ПЕРЕВОДЧИКОВ. СТРАНИЦА «Переводчики — предатели» — Забавные переводы — Переводы имен — Золушка — «О, если бы мой противник написал книгу» — Искажения истинного смысла . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 47

ГЛАВА IV. БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ОШИБКИ. «Bibliotheca Britannica» Уотта — Воображаемые авторы — Ошибочная классификация . . . . . . . . . . . . . . . 63

ГЛАВА V. СПИСКИ ОПЕЧАТОК. Раннее использование списков опечаток — Намеренные ошибки — Авторы исправляют свои книги — Безуспешные попытки достичь безупречности — Опечатки, которые никогда не исправляются. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 78

ГЛАВА VI. ОПЕЧАТКИ. Опечатки не всегда забавны — Словарь опечаток — «Шекспир и типографика» Блейдса — Верхний и нижний регистры — Знаки препинания — Байрон — «Нечестивая Библия» — Малерб — Типографские опечатки (кокиль) — Строки Гуда — Чосер — Перестановка шрифта . . . . . . . . . . . . .100

СТРАНИЦА ГЛАВА VII.

ОШИБКИ ШКОЛЬНИКОВ. Изобретательность этих ошибок — Этимологические догадки — «Английский, как его преподают» — Библейская путаница — Музыкальные ошибки — История и география — Как задавать вопросы — Образцы ответов на экзаменационные работы профессора Оливера Лоджа . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .157

ГЛАВА VIII. АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК ИНОСТРАНЦЕВ. Выставочный английский — Французский труд об обществах мира — Английский язык владельцев отелей — Барселонская выставка — Парижская выставка 1889 года — Как учить английский — Иностранные путеводители на так называемом английском — Дополнение к «Боже, храни короля» — Шенстоун. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .188

УКАЗАТЕЛЬ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .215 ЛИТЕРАТУРНЫЕ ОШИБКИ.

ГЛАВА I. ОШИБКИ В ОБЩЕМ. Слова «оплошность» (blunder) и «ошибка» (mistake) часто рассматриваются как синонимы; так, мы обычно называем свои собственные оплошности ошибками, а наши друзья называют наши ошибки оплошностями. По правде говоря, класс оплошностей является подразделением рода ошибок. Многие ошибки имеют очень серьезные последствия, но с оплошностью почти всегда связано некое чувство комизма, поскольку это ошибка, обычно вызванная некоторой умственной путаницей. Лексикографы утверждают, что это ошибка, вызванная глупостью и небрежностью, но оплошности часто вызываются слишком большой остротой ума и быстротой. Иногда оплошность вовсе не является ошибкой, как когда человек случайно натыкается на правильное объяснение; таким образом, он достигает верной цели, но неортодоксальным путем. Сэр Роджер Л'Эстранж говорит, что «одно дело — забыть факт, и совсем другое — наткнуться на его причину».

Несколько лет назад в «Saturday Review» была статья о «знаниях, необходимых для совершения оплошности», и это заглавие дает ключ к тому, что же такое оплошность на самом деле. Она вызвана путаницей двух или более вещей, и если об этих вещах ничего не известно, оплошность совершить невозможно. Совершенно невежественный человек не обладает достаточными знаниями, чтобы совершить оплошность.

Обычная оплошность может умереть, не причинив большого вреда, но литературная оплошность часто обладает необычайной живучестью. Из литературных оплошностей, вероятно, филологические являются самыми стойкими и самыми трудными для искоренения. К этому классу можно отнести (1) Слова-призраки, как их называет профессор Скит — то есть слова, которые были зарегистрированы, но никогда не существовали на самом деле; (2) Реальные слова, существующие из-за ошибки; и (3) Нелепые этимологии, обширный раздел, переполненный восхитительными оплошностями.

1. Профессор Скит в своем президентском обращении к членам Филологического общества в 1886 году дал весьма интересный отчет о сотне слов-призраков, или слов, не имеющих реального существования. Те, кто желает проследить эту тему, должны обратиться к «Филологическим трудам», но здесь можно упомянуть четыре особенно любопытных примера. Эти четыре слова: «abacot», «knise», «morse» и «polien». Abacot определяется Вебстером как «головной убор, который раньше носили английские короли, выполненный в виде двух корон»; но доктор Мюррей, когда готовил «Новый английский словарь», обнаружил, что это самозванец, недостойный места в языке. Оказалось, что это ошибка вместо by-cocket, которое является правильным словом. Несмотря на разоблачение этого самозванца, слово было оставлено, с гравюрой абакота, в важном словаре, опубликованном впоследствии, хотя замечания доктора Мюррея были процитированы. Это показывает, как трудно искоренить слово, которое однажды нашло приют в наших словарях. Knise — очаровательное слово, которое впервые появилось в одном из номеров «Edinburgh Review» в 1808 году. К счастью для комичности ситуации, слово встретилось в статье об индийских миссиях, написанной Сидни Смитом. Мы читаем: «У индусов есть некоторые очень странные обычаи, которые желательно было бы упразднить. Некоторые качаются на крюках, некоторые пронзают свои руки knises, а вдовы сжигают себя заживо». Рецензент подвергся нападкам за это утверждение со стороны мистера Джона Стайлза, и он ответил статьей о методизме, напечатанной в «Edinburgh» в следующем году. Сидни Смит писал: «Мистер Стайлз особенно суров к нам за то, что мы недостаточно шокированы тем, что они пронзают свои конечности knises... нам предстоит объяснить план и природу этого ужасного и неизвестного механизма. Knise, таким образом, есть не что иное, как опечатка в «Edinburgh Review» вместо knife (нож); и из этой ошибки печатника мистер Стайлз изготовил этот Дедалов инструмент пытки под названием knise». Подобный случай встречается в опечатке в отрывке одного из романов Скотта, но здесь есть еще более забавное обстоятельство: этимология ложного слова была установлена к удовлетворению некоторых читателей. В большинстве изданий «Монастыря», глава X, мы читаем: «Закоренелый негодяй (сказал отец Юстас), неужели ты только что спасся от смерти и уже замышляешь (morse) убийство?». Это слово — не что иное, как опечатка вместо nurse (вынашивать); но в «Notes and Queries» два независимых корреспондента этимологически объяснили слово morse. Один объяснил его как «заряжать», как когда заряжают мушкет, от старофранцузского amorce, порох для запального отверстия (Котгрейв), а другой — как «кусать» (лат. mordere), следовательно, «предаваться кусачим, жалящим или грызущим мыслям об убийстве». Последний пишет: «То, что слово как опечатка могло быть напечатано и прочитано миллионами в течение пятидесяти лет, не будучи оспоренным и исправленным, выходит за рамки вероятности». Однако, когда обратились к оригинальной рукописи сэра Вальтера Скотта, оказалось, что там было ясно написано nurse.

Саксонская буква для th (þ) долгое время была мучительной загадкой для непосвященных, и ее стали обозначать буквой y. Большинство тех, кто думает, что пишет в особо архаичной манере, когда пишут «ye» вместо «the», не знают об этом и произносят артикль так, будто это местоимение. Доктор Скит приводит любопытный пример неверного прочтения буквы торн (þ) как p, в результате чего возникает странное слово-призрак. Уитакер в своем издании «Видения о Петре Пахаре» читает, что Христос «polede (страдал) за человека», что должно быть tholede, от tholien, страдать, так как глагола polien не существует.

Доктор Дж. А. Г. Мюррей, ученый редактор «Нового английского словаря» Филологического общества, приводит два забавных примера слов-призраков в сообщении для «Notes and Queries» (7-я серия, VII, 305). Он говорит: «Владельцам «Шотландского словаря» Джеймисона было бы полезно вычеркнуть фиктивную статью cietezour, цитируемую из «Хроники» Беллендена во множественном числе cietezouris, что является просто неверным прочтением cietezanis (т.е. с шотландским z = ȝ = y), cieteyanis или citeyanis, обычного слова Беллендена для обозначения граждан (citizens). Печально видеть, как эта нелепая ошибка копируется из Джеймисона (к сожалению, без указания источника) составителями «Энциклопедического словаря» Касселла».

«Некоторые издания «Войн баронов» Дрейтона, кн. VI, ст. XXXVII, гласят —

«И ciffy Cynthus с тысячью птиц»,

каковой вздор торжественно воспроизводится в «Образцах британских поэтов» Кэмпбелла, III, 16. Возможно, это избавит некоторых читателей от ненужного обращения к словарю, если они запомнят, что это опечатка вместо cliffy (скалистый), любимого слова Дрейтона».

2. В отличие от предполагаемых слов, которых никогда не существовало, есть реальные слова, существующие из-за ошибки, такие как apron (фартук) и adder (гадюка), где n, которая на самом деле принадлежит самому слову, ошибочно была принята за часть артикля; таким образом, apron должно быть napron (фр. naperon), а adder должно быть nadder (древнеанглийское nǣddre). Забавная путаница возникла в отношении райдингов Йоркшира, которых существует три. Слово должно быть triding, но t затерялась в прилагательном, так как West Triding стало West Riding. Происхождение слова было таким образом совершенно упущено из виду, и при первой организации провинции Верхняя Канада в 1798 году графство Линкольн было разделено на четыре райдинга, а графство Йорк — на два. Йорк впоследствии был дополнен до четырех.

Сэр Генри Беннет в правление Карла II получил свой титул графа Арлингтона из-за оплошности. Правильное название деревни в Мидлсексе — Харлингтон.

Любопытное недоразумение в Чине бракосочетания дало нам два слова вместо одного. Мы теперь клянемся оставаться соединенными, пока смерть нас не разлучит (till death us do part), но первоначальная декларация, как она приведена в первом Молитвеннике Эдуарда VI, была: «Я, Н., беру тебя, Н., в законные жены, чтобы иметь и держать с сего дня, в лучшем и худшем, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока смерть нас не разлучит (till death us depart)».

Здесь не стоит перечислять многие слова, которые получили свое нынешнее написание из-за ошибочного взгляда на их этимологию. Их слишком много, и их рассмотрение открыло бы вопрос, совершенно отличный от того, который сейчас рассматривается.

3. Нелепая этимология когда-то была правилом, потому что догадки без какого-либо знания исторических форм слов были обычным делом; и до сих пор, несмотря на современную школу филологии, которая показала нам верный путь, дикие догадки продолжают преобладать. Однако не часто мы можем указать на такой блестящий пример ошибочной этимологии, как тот, что встречается в «Английском словаре» Барлоу (1772). Слово porcelain (фарфор) там названо «происходящим от pour cent annes, по-французски «сто лет», поскольку воображали, что материалы созревали под землей в течение этого срока».

Ричардсон, романист, предлагает этимологию, почти равную этой. Он пишет: «Что означает correspondence (переписка)? Это слово латинского происхождения: сложное слово; и два элемента, здесь сведенные вместе, — это respondeo, я отвечаю, и cor, сердце: т.е. я отвечаю с чувством, я отвечаю не столько головой, сколько сердцем».

«Английский словарь» доктора Эша, опубликованный в 1775 году, является чрезвычайно полезным трудом, так как содержит много слов и форм слов, нигде больше не зарегистрированных, но он содержит некоторые любопытные ошибки. Главная и самая известная из них — объяснение слова curmudgeon (скряга) — «от французского cœur, неизвестный, и mechant, корреспондент». Единственное объяснение этой нелепо запутанной этимологии состоит в том, что невежественный человек был нанят для копирования из словаря Джонсона, где источником было указано «неизвестный корреспондент» (an unknown correspondent), а он, предположив, что эти слова являются переводом с французского, записал их как таковые. Два слова esoteric (эзотерический) и exoteric (экзотерический) не так часто использовались в прошлом веке, как сейчас; так что, возможно, может быть некоторое оправдание для следующей статьи: «Esoteric (прил., неправильное написание) exoteric». Доктор Эш, должно быть, был плохо знаком с артуровской литературой, иначе он не превратил бы благородного рыцаря сэра Гавейна в женщину, «сестру короля Артура». Существует история об ошибке в «Латинском словаре» Литтлтона, которая, как доказали дальнейшие исследования, вовсе не является ошибкой. Говорят, что когда доктор составлял свой труд и объявил слово concurro (сходиться) своему переписчику, тот, вообразив по звуку, что первые шесть букв дадут перевод глагола, сказал: «Concur, сэр, я полагаю?», на что доктор раздраженно ответил: «Concur — condog!» (со-собака), и в издании 1678 года «condog» напечатано как одно из толкований concurro. Теперь, ответом на эту историю служит то, что, как бы странно ни выглядело слово «condog», его можно найти в «Английском словаре» Генри Кокерама, впервые опубликованном в 1623 году. Статья выглядит так: «соглашаться, concurre, cohere, condog, condiscend».

Ошибки часто совершаются в отношении иностранных слов, которые сохраняют свою первоначальную форму, особенно тех, которые сохраняют свои латинские множественные числа, причем женский род единственного числа часто путают со средним родом множественного числа. Например, есть слово animalcule (мн. ч. animalcules), также записываемое как animalculum (мн. ч. animalcula). Теперь, множественное число animalcula часто принимают за женский род единственного числа, и тут же создается новое множественное число — animalculæ. Эта оплошность совершается постоянно, в то время как лишь изредка мы видим предполагаемое множественное число stratæ в геологии от предполагаемого единственного числа strata, а предполагаемая форма единственного числа formulum от предполагаемого множественного числа formula, вероятно, когда-нибудь появится.

В связи с народной этимологией кажется уместным вскользь упомянуть искажение моряками названия Bellerophon в Billy Ruffian, Hirondelle в Iron Devil, а La Bonne Corvette в Bonny Cravat. Некоторые из предполагаемых изменений в вывесках пабов, такие как Bull and Mouth от «Boulogne mouth» и Goat and Compasses от «God encompasseth us», более чем сомнительны; но Bacchanals определенно превратилось в Bag o' nails, а George Canning — в George and Cannon. Слова в языке, которые были образованы по ложной аналогии, так многочисленны и так часто отмечались, что мы не должны позволять им задерживать нас здесь дольше.

Воображаемые лица появились на свет из-за ошибочного прочтения. Например, в римском календаре много святых, индивидуальность которых было бы нелегко доказать. Все знают, как появилась святая Вероника, и столь же хорошо известно происхождение святой Урсулы и ее одиннадцати тысяч дев. В этом случае из-за неверного прочтения ее имени несчастная дева-мученица Ундецимилла выпала из календаря.

Менее известно происхождение святой Ксинорис, мученицы из Антиохии, которая упоминается в «Римском мартирологе» Барония. Ее имя было получено в результате неверного прочтения Златоуста, который, ссылаясь на двух мучеников, использует слово ξυνωρίς (пара или чета).

В лондонском Сити есть церковь, посвященная святому Ведасту, которая расположена на Фостер-лейн и часто описывается как церковь святого Ведаста, иначе Фостера. Это многих озадачивало, и Джеймс Патерсон в своем труде «Pietas Londinensis» (1714) высказал предположение, что церковь была посвящена «двум соединенным святым». Он пишет: «Сначала она называлась церковью святого Фостера в память о каком-то основателе или древнем благодетеле, но впоследствии была посвящена святому Ведасту, епископу Аррасскому». Ньюкорт совершает похожую ошибку в своем «Repertorium», но Томас Фуллер знал правду и в своей «Церковной истории» ссылается на «святого Ведаста, по-английски святого Фостера». Это факт, и имя святого Фостера — не что иное, как искажение имени святого Ведаста, все этапы которого мы теперь знаем. Мой друг мистер Дэнби П. Фрай разобрался с этим несколько лет назад, но его трудность заключалась во втором слоге имени Фостер; однако звенья в цепи доказательств были дополнены ссылкой на ценный отчет мистера Г. К. Максвелла Лайта о рукописях декана и капитула собора Святого Павла. Первый этап искажения произошел во Франции, и имя должно было быть привнесено в эту страну как Vast. Эта потеря среднего согласного соответствует постоянной практике в раннем французском языке — отбрасывать согласный, предшествующий ударному гласному, как reine от regina. Изменение Augustine на Austin — аналогичный пример. Vast здесь произносилось бы как Vaust, точно так же, как слово vase до сих пор иногда произносится как vause. Взаимозаменяемость v и f, как в случаях с Vane и Fane, а также fox и vixen, слишком распространена, чтобы требовать чего-то большего, чем беглого упоминания. Мы теперь пришли к форме St. Faust, и свидетельства старых документов собора Святого Павла объясняют остальное, показывая нам, что второй слог вырос из притяжательного падежа. В одном из документов 8-го года правления Эдуарда III мы читаем о «королевской дороге, называемой Seint Fastes lane». Конечно, это произносилось как St. Faust's, и мы сразу получаем два слога. Следующая форма встречается в документе от мая 1360 года, где она значится как «Seyn Fastreslane». У нас здесь не конечное r, как в последней форме, а просто навязчивая трель. Это следует правилу, по которому thesaurus стало treasure, Hebudas — Hebrides, а culpatus — culprit. После Великого лондонского пожара церковь была переименована в церковь святого Ведаста (иначе Фостера) — форма имени, которую она никогда не носила раньше, за исключением латинских документов как Vedastus.[1] Можно было бы сказать больше об искажениях имен в случаях с другими святыми, но эти искажения скорее являются причиной ошибок у других, чем ошибками сами по себе. Не часто новый святой появляется с таким английским именем, как Фостер.

[1] См. статью автора в «The Athenæum» от 3 января 1885 г., стр. 15; и доклад преподобного У. Спэрроу Симпсона в «Журнале Британской археологической ассоциации» (том XLIII, стр. 56).

Существование знаменитого святого Вита подвергалось сомнению, и предполагается, что его танец (Chorea Sancti Vitæ) изначально был chorea invita. Но самым странным из святых был святой Виар, который объясняется Д'Израэли в его «Любопытных фактах литературы» следующим образом:—

«Мабильон сохранил любопытную литературную ошибку некоторых благочестивых испанцев, которые обратились к Папе с просьбой освятить день в честь святого Виара. Его Святейшество в объемном каталоге своих святых не знал этого. Единственным доказательством, выдвинутым в пользу его существования, была эта надпись:—

S. VIAR. Антиквар, однако, предотвратил еще один праздник в католическом календаре, убедив их, что эти буквы были лишь остатками надписи, воздвигнутой для

[PREFECTV]S VIAR[VM].» Иностранные путешественники в Англии обычно учиняли страшный разгром в названиях мест. Хентцнер писал Gray's Inn и Lincoln's Inn фонетически как Grezin и Linconsin, и так озадачил своего редактора, что тот предположил, будто это имена двух великанов. Похожая ошибка была у человека, который хвастался, что «ни вся британская Палата общин, ни вся скамья епископов, ни даже сам Левит не должны помешать ему жениться на сестре своей покойной жены». Одна из шуток в «Гекльберри Финне» Марка Твена (гл. XXIII) строится на использовании этого же выражения «сам Левит».

Живописный писатель, который рисует хорошо заполненную картину на основе недостаточных данных, особенно склонен впадать в ошибки, и когда он падает, неудивительно, что менее воображаемые писатели посмеиваются над его падением. Несколько лет назад американский редактор, как говорят, получил телеграмму: «Мюзик-холл Оксфорд сгорел дотла». Информации здесь было немного, и он не знал о том, что это здание находилось в Лондоне, на Оксфорд-стрит, но он оказался на высоте положения. Он разработал замечательный отчет об уничтожении огнем главного мюзик-холла академического Оксфорда. Он рассказывал, как он был расположен посреди исторических колледжей, которые чудесным образом избежали разрушения пламенем. Это пламя, раздутое в ярость благоприятным ветром, освещало академические шпили и рощи, когда оно бежало вдоль богатых карнизов, лизало великолепные колонны, съеживало крышу и охватывало могучие стены древнего здания в своих разрушительных объятиях.

В 1882 году в еженедельной газете было объявлено, что возле церкви Сан-Франциско во Флоренции были найдены доисторические останки. Заметка была воспроизведена в вечерней газете и в антикварном ежемесячнике со словами, в обоих случаях подразумевающими, что место находки — Сан-Франциско, Калифорния. Обычная ошибка тех, кто слышал о переплетах Гролье, — полагать, что выдающийся книжный коллекционер был переплетчиком; но это ничто по сравнению с ошибкой рабочего, который сказал автору этих строк, что он раскрыл секрет изготовления знаменитого фаянса Генриха II, или Уарона. «На самом деле», — добавил он, — «я мог бы сделать его так же хорошо, как сам Генри Дё». Идея короля Франции, работающего в гончарных мастерских, чрезвычайно хороша.

Семейная гордость иногда является причиной чрезвычайно глупых ошибок. Следующий забавный отрывок из «Генеалогической истории дома Ивери» Андерсона (1742) иллюстрирует форму гордости, высмеянную лордом Честерфилдом, когда он развесил на своих стенах портреты Адама де Стэнхоупа и Евы де Стэнхоуп. Наличие заики в семье большинству читателей покажется странным поводом для гордости. Автор пишет: «В древние времена в величайших семьях было принято, и всеми генеалогами признается мощным свидетельством достоинства, использовать определенные прозвища, которые французы называют sobriquets... такие как «Хромой» или «Черный»... Дом Ивери, не испытывающий недостатка ни в каком знаке или доказательстве величия и древности, изобилует в разные периоды примерами такого рода. Роджер, младший сын Уильяма Юэля де Персеваля, был прозван Balbus, или Заика».

Иногда оплошность оказывалась счастливой по своим последствиям; и яркий пример этого записан в истории Пруссии. Фридрих I поручил своему послу Бартольди миссию добиться от императора Германии признания королевского достоинства, которое он только что принял. Говорят, что ему были отправлены инструкции, написанные шифром, с особыми указаниями, чтобы он не обращался по этому вопросу к отцу Вольфу, духовнику императора. Человек, который копировал эти инструкции, однако, случайно пропустил слово «не» (not) в шифрованной копии. Бартольди был удивлен приказом, но подчинился ему и сделал дело известным Вольфу; который, в величайшем изумлении, заявил, что, хотя он всегда был враждебен этой мере, он не может устоять перед этим доказательством доверия курфюрста, которое произвело на него глубокое впечатление. Считалось, что посредничество духовника сыграло большую роль в осуществлении желаний курфюрста.

Неверные цитаты образуют ветвь литературных ошибок, которую можно упомянуть здесь.

Текст «Дабы читающий мог бежать» (Авв. 2:2) почти неизменно цитируется как «Бегущий может прочитать»; а Божественное осуждение «В поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт. 3:19) обычно цитируется как «в поте брови твоей».

То, как доктор Джонсон выбирал цитаты для своего Словаря, хорошо известно, и как общее правило, они довольно точны; но под тринадцатым заголовком глагола «сидеть» можно найти любопытное искажение текста Писания. Там мы читаем: «Ослы вы, что сидите в суде — Судьи», но, конечно, такого отрывка в Библии нет. Правильное чтение десятого стиха пятой главы таково: «Пойте, вы, ездящие на белых ослицах, вы, сидящие на суде, и ходящие по пути».

От неверных цитат легко перейти к неверному произношению. Они по большей части слишком обычны, чтобы быть забавными, но иногда совершающие оплошности умудряются попасть на что-то довольно комичное. Так, невежественный читатель, наткнувшись на упоминание угла в сорок пять градусов, был озадачен и изумил своих слушателей, выдав это как «ангела» (angel) сорока пяти градусов. Этот оплошник, однако, был превзойден оратором, который описал выдающуюся личность как «очень неутомимого (indefatigable) молодого человека», добавив: «но даже он должен в конце концов поддаться (succumb)».

Как уже было сказано, оплошности часто совершаются теми, кого мы обычно называем «слишком умными наполовину». Конечно, было оплошностью изменить освященное временем название «King's Bench» (Скамья короля) на «Queen's Bench» (Скамья королевы). Королева — это женщина-король, и она правит как король; абсурдность смены пола в описании становится более ясной, когда мы находим в молитвеннике, опубликованном вскоре после восшествия Королевы на престол, Ее Величество, описанную как «наша Королева и Правительница» (Governess).

Редакторов классических авторов часто высмеивают за их исправления, но иногда несправедливо. Когда мы рассматриваем урожай ошибок, собравшихся вокруг текстов знаменитых книг, мы будем благодарны за труды блестящих ученых, которые очистили их и сделали неясные отрывки понятными.

Одно из самых замечательных исправлений, когда-либо сделанных редактором, — это исправление Теобальда в описании миссис Куикли предсмертного одра Фальстафа («Король Генрих V», акт II, сц. 4). Оригинал невразумителен: «его нос был остр, как перо, и стол зеленых полей» (a table of greene fields). Друг предположил, что должно быть «'a talked» (он говорил), а Теобальд затем предложил «'a babbled» (он лепетал) — чтение, которое проложило себе путь во все тексты и вряд ли когда-нибудь будет вытеснено со своего места. Корректор рукописи Кольера превратил предложение в «как перо на столе из зеленого фриза». Очень немногие, кто цитирует этот отрывок из Шекспира, имеют представление о том, как многим они обязаны Теобальду.

Иногда оплошности совершаются намеренно — малапропизмы, которые понятны близким говорящего, но часто изумляют незнакомцев — такие как выражения «синекура (вместо «центр») каждого глаза», «белый как слюнявый (вместо «дрейфующий») снег».[2] Из намеренных ошибок наиболее известны те, которые называют «перекрестным чтением», в которых читатель должен читать поперек страницы, а не вниз по колонке газеты, с такими результатами, как следующие:—

[2] См. «Spectator» от 24 декабря 1887 г. для образцов семейного жаргона.

«Новый банк был недавно открыт в Нортгемптоне — деньги не возвращаются».

«Публичные обеды Спикера начнутся на следующей неделе — вход 3/- посмотреть, как кормят животных».

Как оплошности являются классом ошибок, так «быки» (ирландские нелепицы) являются подклассом оплошностей. Удовлетворительного объяснения этого слова не было дано, хотя оно, по-видимому, тесно связано со словом «оплошность». Равным образом, сама вещь не была очень точно определена.

Автор «Новой книги ошибок» 1637 года, которая повествует о «Шуточках, насмешках, отповедях, колкостях, дерзостях, издевках, остротах и т.д.», говорит в своем обращении к Читателю: «Существуют, кроме того, другие простые ошибки в речи, которые проходят под названием «Быков», но если кто-либо спросит меня, почему они так называются, я должен буду отделаться этим женским доводом: они таковы, потому что они таковы». Все, что автор может утверждать, это то, что они не имеют никакой связи с гостиницами и театрами его времени, называвшимися «Черные быки» и «Красные быки». Определение Кольриджа — лучшее: «Бык состоит в ментальном сопоставлении несочетаемых идей с ощущением, но без чувства связи».[3]

[3] «Omniana» Саути, том I, стр. 220.

Быки обычно ассоциируются с ирландцами, но большинство других наций вполне способны их совершать, и говорят, что Свифт намеревался написать эссе об английских быках и оплошностях. Сэр Томас Тревор, барон казначейства в 1625-49 годах, председательствуя на суде в Бери, рассматривал дело о зимнем содержании скота. Он счел плату чрезмерной и сказал: «Почему, друг, это совершенно неразумно; я удивляюсь, что тебе не стыдно, ибо я сам знал зверя, которого содержали всю зиму за нобль». Человек тут же, с готовностью ума, воскликнул: «Это был бык (нелепица), милорд». Чему общество было весьма позабавлено.[4]

[4] Томз, «Анекдоты и традиции», 1839, стр. 79

Один из самых известных быков — тот, что начертан на обелиске возле Форт-Уильяма в Шотландском нагорье. В этой надписи делается очень неуклюжая попытка провести различие между естественными тропами и построенными дорогами:—

«Если бы вы видели эти дороги до того, как они были построены, Вы бы воздели руки и благословили генерала Уэйда».

Бюллетени о последней болезни Папы Климента XIV, которые объявлялись в Ватикане, завершились весьма неплохим быком. Уведомления начинались с «Его Святейшество очень болен» и заканчивались «Его Непогрешимость бредит».

Часто сообщалось о негритянских быках, но тост, однажды предложенный достойным чернокожим, пожалуй, является таким хорошим примером, какой только можно привести. Он провозгласил: «За Губернатора нашего Штата! Он пришел при большом сопротивлении; он уходит без всякого».

Тем не менее, несмотря на тот факт, что все нации впадают в эти оплошности, и что, как было сказано о некоторых, Hibernicis ipsis Hibernior (ирландцы более ирландские, чем сами ирландцы), именно в Ирландии мы ищем лучшие примеры быков, и мы обычно ищем не напрасно.

В одной белфастской газете можно прочитать отчет об убийстве, результат которого описан так: «Они сделали по нему два выстрела; первый выстрел убил его, но второй не был смертельным». Знатоки быков, вероятно, скажут, что это лишь оплошность. Возможно, следующее понравится им больше: «Человек был сбит пассажирским поездом и убит; он пострадал подобным образом год назад».

Вот три хороших быка, которые выполняют все условия, ожидаемые нами в этой ветви остроумия. Мы знаем, что имеет в виду автор, хотя он не совсем точно это говорит. Этот отрывок из отчета Ирландского благотворительного общества: «Несмотря на большую сумму, выплаченную за лекарства и медицинское обслуживание, в течение года произошло очень мало смертей». Корреспондент сельского редактора писал: «Не могли бы вы, пожалуйста, вставить это некрологическое уведомление? Я осмеливаюсь просить об этом, потому что знаю, что у покойного было много друзей, которые были бы рады услышать о его смерти». Третий процитирован в «Мемуарах Гревилла»: «Он отрекся от заблуждений Римской церкви и принял заблуждения Протестантской».

Говорят, что Ирландский свод законов открывается характерно: «Акт о том, что офицеры короля могут путешествовать морем из одного места в другое внутри земли Ирландии»; но одной из главных целей «Эссе об ирландских быках» Марии Эджуорт и ее отца, Ричарда Ловелла Эджуорта, было показать, что заглавие их труда было неверным. Они находят оригинал эха Пэдди Блейка в трудах Бэкона: «Я хорошо помню, что когда я ходил к эху в Порт-Шарантоне, там был старый парижанин, который принял его за работу духов, и добрых духов; «ибо», сказал он, «позови Сатану, и эхо не вернет имя дьявола, а скажет: «Va-t'en» (убирайся)». Мистер Хилл Бертон нашел оригинал быка сэра Бойла Роша о птице, которая была в двух местах одновременно, в письме шотландца — Робертсона из Роуэна. Стил сказал, что все это результат климата, и что если бы англичанин родился в Ирландии, он совершил бы столько же быков. Ошибки столь же нелепого характера можно найти в английских Актах парламента, такие как этот: «Новая тюрьма должна быть построена из материалов старой, а заключенные должны оставаться в последней, пока первая не будет готова»; или распоряжение о наказании заключенного ссылкой на семь лет — «половина должна отойти королю, а другая половина — доносчику». Питер Харрисон, комментатор Пятикнижия, заметил о двух каменных скрижалях Моисея, что они были сделаны из дерева ситтим. Это не похоже на заглавие, которое, как говорят, использовалось для полезного небольшого труда — «Каждый человек — своя прачка». Гораций Уолпол сказал, что лучший из всех быков — это бык человека, который, жалуясь на свою кормилицу, сказал: «Я ненавижу эту женщину, ибо она подменила меня в колыбели». Но, конечно, этот, процитированный мистером Хиллом Бертоном, гораздо лучше, чем у Горация Уолпола; на самом деле, один из лучших, когда-либо придуманных. Результат дуэли — «Одна сторона получила легкое ранение в грудь; другая выстрелила в воздух — и так дело закончилось».

После этого описание бедствий Ирландии имеет несколько искусственный вид: «Ее чаша страданий переполняется и еще не полна».

ГЛАВА II.

ОШИБКИ АВТОРОВ. МАКОЛЕЙ в своей биографии Голдсмита в «Британской энциклопедии» рассказывает, что этот автор в «Истории Англии» говорит нам, что Нейсби находится в Йоркшире, и что ошибка не была исправлена при переиздании книги. Он далее утверждает, что Голдсмита чуть не разыграли, заставив включить в «Историю Греции» описание битвы между Александром Македонским и Монтесумой. Это, однако, едва ли справедливое обвинение, ибо спины большинства из нас должны быть достаточно широкими, чтобы нести реальные ошибки, которые мы совершили в течение жизни, не будучи обязанными нести те, которые мы почти совершили.

Голдсмит был весьма примечательным примером человека, который брался писать книги на темы, в которых ничего не смыслил. Так, Джонсон говорил, что если он мог отличить лошадь от коровы, то это и был предел его познаний в зоологии; и все же «Историю живой природы» до сих пор можно читать с удовольствием благодаря очарованию авторского стиля.

Некоторые авторы настолько небрежны в построении своих произведений, что в одной части противоречат тому, что уже изложили в другой. В 1828 году была опубликована занимательная книга о лондонских клубах, содержавшая главу о «Драчуне» Фицджеральде, о котором автор пишет: «Что мистер Фицджеральд (в отличие от своих соотечественников в целом) был совершенно лишен великодушия, в этом не усомнится никто, кто его знал». В другой главе о том же человеке автор прямо противоречит собственному суждению: «Однако, подводя итог перечню его пороков, мы не должны закрывать глаза на его добродетели; из последних он, безусловно, обладал той, которой его соотечественники всегда славились, — великодушием». Компиляторы, работающие методом «ножниц и клея», особенно подвержены подобным ошибкам; так, автор в Quarterly Review доказал, что «Мемуары Людовика XVIII» (опубликованные в 1832 году) являются лживой компиляцией из «Мемуаров Башомона», приведя примеры нелепостей составителя. Одна из таких путаниц заслуживает того, чтобы ее процитировать, и встречается она в следующем отрывке: «Семь епископов — Пюи, Галлар де Терроб; Лангра, Ла Люзерн; Родеза, Сеньеле-Кольбер; Гаста, Ле Триа; Блуа, Лоссьер Темин; Нанси, Фонтанж; Але, Боссе; Невера, Сегиран». Если бы составитель взял на себя труд пересчитать свой собственный список, он бы увидел, что привел восемь имен вместо семи, и заподозрил бы, что что-то не так; но ему не платили за то, чтобы он думал. Дело в том, что нет такого места, как Гаст, и не было такого человека, как Ле Триа. Епископом Родеза был Сеньеле-Кольбер де Касл-Хилл, потомок шотландского рода Катбертов из Касл-Хилла в Инвернессшире, а Башомон ввел в заблуждение своего преемника, написав «Гаст Ле Хилл» вместо «Касл-Хилл». Постановка точки и небольшая опечатка привели к той нелепости, которую мы находим сейчас.

Авторы и редакторы очень склонны принимать вещи на веру и поэтому впадают в ошибки, которых можно было бы избежать, если бы они навели справки. Поуп в примечании к «Мере за меру» сообщает нам, что сюжет был взят из новеллы Чинтио «Dec. 8 Nov. 5», сокращая таким образом слова «декада» и «новелла». Уорбертон в своем издании Шекспира был введен в заблуждение этими сокращениями и расшифровал их как «8 декабря» и «5 ноября». Многие оплошности — это просто механические ошибки авторов, к которым их приводит любопытная ассоциация идей; так, в «Жизни лондондерри» сэр Арчибальд Элисон, описывая похороны герцога Веллингтона в соборе Святого Павла, называет одного из тех, кто нес гроб, сэром Перегрином Пиклом вместо сэра Перегрина Мейтленда. Диккенс в «Холодном доме» на протяжении целого выпуска называет Гарольда Скимпола Леонардом, но в последующем возвращается к прежнему имени.

Мало какие авторы должны быть более бдительны в отношении ошибок, чем историки, особенно учитывая, что они к ним крайне склонны. Что мы должны думать об авторитетности учебника, когда находим в нем утверждение, что Луи Наполеон был консулом в 1853 году, прежде чем стал императором французов?

Теперь мы должны перейти от книги малой ценности к важному труду по истории Англии; но сначала необходимо сделать несколько пояснительных замечаний. Наши читатели знают, что английские короли на протяжении нескольких столетий претендовали на способность исцелять золотуху, или «королевскую болезнь»; но, возможно, они не так хорошо осведомлены о том, что французские монархи, как считалось, обладали той же чудодейственной силой. Однако это было именно так; и предание гласило, что фиал, наполненный святым маслом, был послан с небес для помазания королей при их коронации. Мы можем проиллюстрировать это анекдотом о Наполеоне. Лафайет и первый консул однажды беседовали об управлении Соединенными Штатами. Бонапарт не согласился с взглядами Лафайета, и последний сказал ему, что «он желал бы, чтобы этот маленький фиал был разбит над его головой». Этот sainte ampulle, или святой сосуд, был важным объектом в церемонии, и сила масла заключалась в том, чтобы наделить помазанного короля способностью исцелять. Историк не мог этого знать, иначе он не написал бы: «Французы были уверены в себе, в своей судьбе; в особых дарах, благодаря которым они удерживали звезды». Если бы это была вся информация, которую нам дали, мы остались бы в состоянии полного недоумения, пытаясь понять, как французы могли удерживать звезды, или, если бы они были способны их удерживать, какая им от этого польза; но историк добавляет примечание, которое, хотя и содержит новые нелепости, дает ключ к объяснению в остальном необъяснимого отрывка. Оно гласит: «Кардинал Лотарингский показал сэру Уильяму Пикерингу драгоценную мазь святой Ампулы, которой был помазан король Франции, которая, по его словам, была послана с небес более тысячи лет назад и с тех пор чудесным образом сохранена, благодаря силе которой король также удерживал les estroilles». Из этого мы могли бы вообразить, что святая Ампула была личностью; но ключ ко всей путанице следует искать в последнем слове предложения. Поскольку во французском языке нет такого слова, как estroilles, нет сомнений, что оно означает старофранцузское escroilles, или золотуху. Замена нескольких букв здесь создала колоссальную разницу между способностью исцелять золотуху и даром удерживать звезды.

В некоторых экземплярах «Описательных очерков Танбридж-Уэллса» Джона Бриттона (1832) можно найти следующий необычайный отрывок: «Судья Джеффрис, человек, который сделал свое имя позорным в анналах истории жестокостью и несправедливостью, проявленными им при председательствовании на суде над королем Карлом I». Книга была выпущена, как только автор осознал свою поразительную хронологическую ошибку, и он сделал все, что было в его силах, чтобы исправить положение; но опечатку в печати невозможно полностью стереть. Сколько бы усилий ни было приложено для изъятия книги, некоторые экземпляры обязательно ускользнут и, став ценными из-за попытки их уничтожения, привлекут еще больше внимания.

Скотт заставляет Дэвида Рэмси в «Приключениях Найджела» (глава II) клясться «костями бессмертного Непера». Было бы, пожалуй, грубой ересью предполагать, что сэр Вальтер не знал, что «кости Непера» — это приспособление для вычислений, но он, безусловно, облекает это выражение в столь двусмысленную форму, что многие из его читателей, вероятно, подумают, что имелись в виду настоящие кости из тела Непера.

Некоторые из самых любопытных нелепостей совершаются учеными людьми, которые бездумно записывают то, что в другое время признали бы ошибкой. Был отмечен следующий отрывок из «Разрозненных мыслей прошлых лет» мистера Гладстона (т. I, стр. 26), в котором автор путает Даниила с Седрахом, Мисахом и Авденаго: «Яростный свет, который бьет по трону, иногда подобен жару той печи, в которой только Даниил мог пройти невредимым, слишком яростный для тех, чье место — стоять поблизости». Кто ожидал бы, что Маколей допустит ошибку в теме, которую он знал так хорошо, как историю «Королевы фей»! И все же вот что он написал в рецензии на издание «Пути паломника» Саути: «Более того, даже сам Спенсер, хотя, безусловно, один из величайших поэтов, когда-либо живших, не смог преуспеть в попытке сделать аллегорию интересной... Один непростительный недостаток, недостаток утомительности, пронизывает всю «Королеву фей». Мы пресыщаемся кардинальными добродетелями и смертными грехами и тоскуем по обществу простых мужчин и женщин. Из тех, кто читает первую песнь, не один из десяти доходит до конца первой книги, и не один из ста добирается до конца поэмы. Очень немногие и очень утомленные те, кто присутствует при смерти Блатующего Зверя»[5]. Маколей прекрасно знал, что Блатующий Зверь не умирает в поэме в том виде, в каком ее оставил Спенсер.

[5] Edinburgh Review, т. LIV (1831), стр. 452.

Газетные авторы — великие грешники, и из-за частого невежества и поспешности авторов, а также небрежности печатников, между ними иногда создается полная мешанина из бессмыслицы. Собственное имя редко приводится правильно в ежедневной газете, и часто приходится слышать замечание, что не публикуется ни одного сообщения о событии, в котором ошибка в именах или квалификации участников «не была бы обнаружена теми, кто знаком с обстоятельствами». Автор следующей информации в Week's News (18 ноября 1871 г.) должен был иметь очень смутное представление о том, что такое односложное слово, иначе он не написал бы: «Автор «Дороти», «Де Кресси» и т. д. имеет еще один роман, почти готовый к печати, который, учитывая пристрастие писателя к односложным названиям, называется «Томазина»». Возможно, это тот же человек, который отметил пристрастие покойного мистера Робертсона к односложным названиям для своих пьес и, приведя в пример «Касту», «Нас» и «Школу», закончил свой список «Обществом». Мы можем, однако, замахнуться на более крупную дичь, ибо лет двадцать назад автор в Times впал в ошибку, описывая вступление одного из германских государств в Таможенный союз в выражениях, которые доказывали, что он пребывает в заблуждении, будто великий Таможенный союз — это новая организация. Другой источник ошибок в газетах — спешка, с которой печатаются новости, прежде чем они были подтверждены. Каждый редактор хочет опередить своего соседа, и следствием этого является то, что их часто обманывают. В одном из номеров Literary Gazette за 1837 год есть абзац под заголовком «Сэр Майкл Фарадей», в котором великого философа поздравляют с титулом, который был ему присвоен. Еще один источник нелепостей — попытка ответить оппоненту, прежде чем его аргумент будет полностью понят. Несколько лет назад джентльмен сделал заметку в Notes and Queries о том, что некий обычай насчитывает не менее 1400 лет и, вероятно, был введен в Англию в V веке. Вскоре после этого другой джентльмен написал в тот же журнал: «Безусловно, этот обычай был распространен до 1400 года н. э.»; но как он получил эту дату из предыдущего сообщения, никто не может сказать.

Times допустила странную ошибку, описывая галерею картин: «Группа мистера Робертсона «Сусанна и старцы» с именем Порденоне содержит несколько пассажей яркого цвета, которые должны быть противопоставлены немалому количеству неуклюжего рисунка в центральной фигуре целомудренной девы». Столь же плохой была путаница в сознании критика New Gallery, который говорил о «Паоло и Франческе» мистера Халле как о том мастерском этюде и произведении фазы человеческой природы «ветхого Адама», которую Мильтон так возвышенно схватил в «Аду».

Автор в Notes and Queries перепутал Вирсавию с Вирсавией (местом), присвоив женщине название места.

Часто отмечалось, что глубокое знание английской Библии — это само по себе образование, и переписка в Times в августе 1888 года показывает ценность знания Литургии Церкви Англии. В передовой статье встретился отрывок: «Мы не сомневаемся, что шотландские судьи и присяжные будут отправлять беспристрастное правосудие». Корреспондент из Глазго, который предположил, что «indifferent» означает «низший», написал с жалочей на инсинуацию, что шотландские присяжные не будут выполнять свой долг. Редактору Times было нетрудно ответить на это, сославшись на молитву за воинствующую Церковь, где есть слова: «Даруй [Королеве] и всему ее Совету, и всем, кто облечен властью под ее началом, чтобы они могли истинно и беспристрастно отправлять правосудие, к наказанию нечестия и порока, и к поддержанию Твоей истинной религии и добродетели».

Составитель антологии сделал в своем предисловии следующие замечания: «Делая выборку такого рода, плывешь между Сциллой и Харибдой — избитым и странным. Я сделал все возможное, чтобы держаться подальше от обеих этих скал». Ведущий автор утренней газеты несколько месяцев назад допустил ту же ошибку, когда написал: «На самом деле, мистер Гладстон был обязан столкнуться либо со Сциллой, либо с Харибдой». Обычно полагали, что только Сцилла была скалой.

Самая необычайная нелепость была допущена в Scientific American лет восемь или десять назад. Гравюра красивой фарфоровой вазы Челси была представлена со следующим описанием: «В Англии не производится регулярный твердый фарфор, но мягкий фарфор большой красоты производится из каолина, фосфата извести и кальцинированного кремнезема. Основные заводы расположены в Челси. Экспорт этого английского фарфора значителен, и любопытен тот факт, что он в больших количествах ввозится в Китай, где высоко ценится. Наша гравюра показывает богато украшенную вазу из мягкого фарфора с заводов в Челси». Едва ли можно было предположить, что кто-то будет настолько невежествен, чтобы думать, будто фарфор Челси все еще производится, и этот абзац — хорошая иллюстрация вреда, когда журналисты пишут на темы, о которых ничего не знают.

Критики, которые считаются безупречными, часто допускают ошибки, когда судят о грехах авторов. Они часто бывают сбиты с толку переизданиями и введены в заблуждение нежеланием издателей приводить в предисловии подробности о книге, которая была написана за много лет до ее переиздания. Несколько лет назад вышло переиздание перевода «Арабских ночей» Джонатана Скотта, доктора права, который был впервые опубликован в 1811 году. Рецензент, имея книгу перед собой, упустил из виду этот важный факт и сразу же принялся «разносить» доктора Скотта за его предполагаемую излишнюю работу по созданию нового перевода, когда перевод Лейна уже занимал поле, хотя на самом деле перевод Скотта предшествовал переводу Лейна почти на тридцать лет.

Другой критик, которому пришлось рецензировать переиздание «Жизни актеров» Галта, жаловался, что мистер Галт не довел свою книгу до даты публикации, не зная того факта, что Джон Галт умер еще в 1839 году. Рецензент «Сказок по Шекспиру» Лэма совершил самую худшую ошибку из всех, когда написал, что те люди, которые не знают своего Шекспира, могут прочитать пересказ мистера Лэма, если хотят, но что касается его, он не видит пользы в таких работах. Человек, который никогда не слышал о Чарльзе Лэме и его «Сказках», должен был сильно ошибиться в своем призвании, когда решил стать литературным критиком.

Это все подлинные случаи, но история о лорде Кэмпбелле и его критике «Ромео и Джульетты» почти слишком хороша, чтобы быть правдой. Говорят, что когда будущий лорд-канцлер впервые приехал в Лондон, он отправился к редактору Morning Chronicle за какой-нибудь работой. Редактор отправил его в театр. «Простой Джон» Кэмпбелл понятия не имел, что смотрит пьесу Шекспира, и поэтому принялся набрасывать сюжет «Ромео и Джульетты» и давать автору несколько полезных советов. Он рекомендовал сокращения в некоторых частях, чтобы сделать ее более подходящей для вкуса культурной аудитории. Мы вполне можем понять, что если такая история однажды была пущена в оборот, то вряд ли ей позволили умереть многие, кто был рад посмеяться над начинающим барристером.

ГЛАВА III.

ОШИБКИ ПЕРЕВОДЧИКОВ. Ошибки переводчиков настолько обычны, что их стали использовать для назидания в народных пословицах. Согласно итальянской поговорке, переводчики — предатели («I traduttori sono traditori»); а про книги говорят, что их «переводят» на английский, «очерняют» (traduced) на французский и «опрокидывают» (overset) на голландский. Колтон, автор «Лакона», упоминает полуголодного немца в Кембридже по имени Рендер, который был в Англии достаточно долго, чтобы забыть немецкий, но недостаточно долго, чтобы выучить английский. Этот достойный муж, несмотря на свои недостатки, был плодовитым переводчиком своей родной литературы, и среди его близких стало пословицей говорить о плохом переводе, что он был «Рендерирован» (Rendered) на английский.

Граф де Трессан перевел слова «capo basso» (низкий мыс) в отрывке из Ариосто как «Cap de Capo Basso», из-за чего острословы настаивали на том, чтобы называть его «Comte de Capo Basso».

Роберт Холл упоминает комичную оплошность, допущенную одним из переводчиков Платона, который переводил через латынь, а не напрямую с греческого. В латинской версии hirundo стояло как hirudo, и переводчик, не заметив знака сокращения, объявил изумленному миру со ссылкой на Платона, что пиявка, а не ласточка, является предвестником весны. Хуль, переводчик Тассо и Ариосто, был столь же запутан в своей естественной истории, когда перевел «I colubri Viscontei», или Висконтиевы змеи, герб рода Висконти, как «калабрийские виконты».

Столь же странно представление француза о наличии пушек (canons) на местах каноников (chanoines): «L'Archevêque de Cantorbery avait fait placer des canons dans les stalles de la cathédrale». Он совершенно упустил из виду слово chanoines, которое должен был использовать. Такое использование похоже пишущихся слов — постоянный источник проблем для переводчика: например, французский переводчик «Ламмермурской невесты» Скотта оставил первое слово названия непереведенным, в результате чего превратил его в «Уздечку Ламмермура» («La Bride de Lammermuir»).

Тевено в своих путешествиях ссылается на басни «Damnè et Calilve», имея в виду «Хитопадешу», или басни Пильпая. Его переводчик называет их баснями проклятого Калильве. Это на одном уровне с примером греческого языка французского аббата у Де Квинси. Вынужденный перефразировать греческие слова «Ἡρόδοτος καὶ ἰαχῶν» (Геродот, даже ионизируя), француз перевел их как «Herodote et aussi Jazon», создав таким образом нового автора, некоего Жазона. В «Современном состоянии Перу», компиляции из Mercurio Peruano, П. Геронимо Роман де ла Игера превращается в «отца Геронимо, роман из Ла Игеры».

В «Истории Шотландии» Робертсона цитируется следующий отрывок из «Отчета о Джоне Ноксе» Мелвилла: «Он был таким активным и энергичным проповедником, что был готов разнести кафедру в щепки и вылететь из нее». М. Кампенон, переводчик Робертсона на французский, превращает это в поразительное утверждение, что он сломал свою кафедру и выпрыгнул посреди своих слушателей. Хорошим дополнением к этому любопытному «факту» может служить необычайный троп, использованный переводчиком Бусбекиуса, который говорит: «его несчастья низвели его на вершину всех бед».