«Письма подполковника Джорджа Брентона Лори»

P.S. — Вчера я потерял двух унтер-офицеров, убитых одной пулей в голову, а другому моему бедному человеку вырезали язык.

5 марта 1915 г.

Моя самая дорогая Ф.—

Пишу это в большой спешке, так как сейчас отправляюсь к генералу по важному делу. Мне было очень интересно читать письма разных друзей о моем «упоминании». То, что это было на самом деле в плане обстрелов, покрыло бы небольшую кампанию трижды, и я не сомневаюсь, что многие из моих офицеров и людей пережили даже худшие времена, чем я, и впереди еще очень много тяжелой работы. Французская армия всегда может предоставить свежие войска для каждой новой задачи, но наша меньшая армия вынуждена отправлять одни и те же войска на все, а затем, когда полк сокращается до фрагментов, его пополняют кем угодно откуда угодно, и для властей это то же самое, что и первоначальный хороший полк. Прежде чем я забуду, и на случай, если со мной что-то случится, я хочу сказать вам снова, что все мои ценные бумаги у Кокса; список их находится в моем портфеле, и вы найдете одну партию документов на право собственности, которые я еще не успел просмотреть, в Дубовой комнате. Я был так занят с тех пор, как приехал из Индии, что было невозможно заниматься такими вещами....

С любовью.... Г.Б.Л.

Расквартирование. 7 марта 1915 г.

Сегодня мы очень много работали. В 9:30 вчера вечером я получил приказ договориться со священником в определенной деревне о службе на следующее утро. Поскольку мои квартиры растянуты на милю, можете себе представить, что я был не слишком доволен! За этим в 11:30 вечера последовал другой приказ, что мы должны быть на параде в 6 утра. Вернувшись домой между 7 и 8 утра, я должен был спешить на раннюю службу, проглотить завтрак и явиться в дом генерала к 9 часам на совещание. Вернувшись оттуда, я должен был сдать зимнее снаряжение людей. Затем последовали приказы о переезде на новые квартиры сегодня вечером в темноте. Это с 1000 человек и 70 лошадьми, в то время как я должен отправить рабочую партию из четырехсот человек в место в 5 или 6 милях отсюда в 10:30 вечера сегодня. Как все это сделать, меня не проинформировали, но вы можете представить, какой хаос может возникнуть. Последние два или три дня нам было комфортно. После нашей жизни в окопах мы можем сказать, что нам было очень комфортно, потому что мы могли мыться ежедневно и принимать ванну через день, а это много значит. Я отправил свой ремень Сэма Брауна и т. д. домой два дня назад, так как мы должны носить теперь брезентовое снаряжение, как и люди; и наши мечи также были отправлены. Мой отправился в транспортное агентство Messrs. Cox через артиллерийское управление, с тремя ярлыками, адресованными вам; он хорошо смазан и не потребует осмотра, надеюсь, до моего возвращения. У нас было два дня дождя, и дела обстоят довольно скверно. Мои седельные сумки очень полезны на моей второй лошади; они вмещают много моего снаряжения, включая пару вейдерсов, с сапогами к ним тоже. Когда погода немного просохнет, я верну их и положу другие вещи. Я хотел бы, чтобы война была закончена, но полагаю, немцы ненавидят ее больше, чем мы....

Расквартирование. 8 марта 1915 г.

Наш небольшой марш в темноте сопровождался сильными шквалами дождя, и погода стала ужасно холодной. Мы разминулись с нашей квартирьерской партией в темноте, ибо она была непроглядной. Думаю, внутренность паба привлекала их в то время, поэтому я остановил своих людей и, отправив конных офицеров во всех направлениях, с удачей поймал некоторых из них. И вот мы снова здесь, и очень комфортно. Конечно, нам все еще приходится бороться с ранним подъемом, но в остальном на данный момент дела идут довольно гладко. Эти ирландцы — самые забавные ребята; с ними нельзя обращаться как с английским солдатом: с ними нужно быть гораздо строже, а в другое время управлять ими гораздо более легкой рукой. В ближайшие несколько месяцев, если Германия не рухнет сразу, нас ждут тяжелые бои. Я рад слышать, что русские отбрасывают этих негодяев назад. Что это на самом деле означает, так это то, что когда немцы ведут успешные действия, они теряют определенное количество людей, которых не могут заменить, и расходуют боеприпасы, которые не могут произвести в спешке, и так война постепенно движется к своему завершению, я надеюсь.... Мне пришлось улететь как раз тогда, чтобы разобраться с моими многочисленными пленными и моими ротами тоже. Мне жаль, что у вас в доме была болезнь; я так привык к болезням, что это почти не пугает меня, когда это касается других людей. Например, с тех пор как я приехал сюда, если вы умножите номер городского дома моего отца на Порчестер-Террас на 10 [число эвакуированных, 470], вы получите число меньше тех, кто был эвакуирован из моего батальона с тех пор, как я приехал во Францию, а до этого был Херсли-парк, Уинчестер, и путешествие домой из Индии, когда я жил среди больных людей по какой-то неизвестной причине. Погода сейчас варьируется между снежными зарядами и яркими лучами солнца, но очень, очень холодно....

9 марта 1915 г.

Большое спасибо за ваше письмо. Мои новые обмотки будут очень полезны, так как старые полны дыр. У нас в течение последнего дня или около того был сильный ветер, и земля чудесно сохнет, так что в будущем это будет не так тяжело для обмоток. Как правило, когда идешь через страну и пробираешься через грязные окопы без лошади, носишь обмотки, если не носишь длинные резиновые сапоги; последние сохраняют ноги сухими, но трудность в том, что они слишком тяжелы, чтобы ходить в них очень далеко. Я получил длинное письмо от Меты, которое прилагаю. Я посылаю детям два значка со своего старого мундира. Я подумал, что они могут им понравиться. Я с нетерпением жду торт, который вы посылаете, так как последняя посылка затерялась. Мой новый мундир пришел вчера вечером. Он сделан из очень толстой ткани, в целом свободный и полезный. Всегда существовал батальон Лондонских ирландских стрелков (добровольцев), теперь территориальный корпус. Военное министерство не разрешило им принадлежать к нам, потому что ирландские полки не имеют территориальных батальонов. В Южной Африке этот батальон (Лондонские ирландские стрелки) прислал нам роту, которая была прикомандирована к нашему полку на протяжении всей войны. Я оставляю ирландский визит в ваших руках на данный момент. Единственный отпуск, который я получу, будет, если я буду ранен. С этого момента будет много боев плохого сорта. Никогда не было бы удивительно, если бы кого-то задели. Я был милостиво сохранен до сих пор; и, опять же, нужно полагаться на Провидение....

Мой дорогой маленький Хэл,

Я прилагаю один из значков с мундира, который я носил в Южной Африке и в этой войне до сегодняшнего утра, когда я получил другой мундир от своего портного, поэтому я подумал, что ты хотел бы сохранить его. Надеюсь, ты хороший мальчик и очень усердно работаешь, и помогаешь мамочке.

Твой любящий папа.

9 марта 1915 г.

Моя дорогая маленькая Бланш,

Я также посылаю тебе один из значков с моего мундира. Сегодня утром я получил от своего портного гораздо более теплый мундир, я рад сказать, ибо мне ужасно холодно быть всю ночь в грязи и ледяной воде. Я уверен, что ты стараешься быть очень хорошей девочкой и хорошо учишь свои уроки.

Твой любящий папа.

9 марта 1915 г.

В окопах. Очень сильно! 11 марта 1915 г.

У меня были очень тяжелые бои с тех пор, как я писал вам. Конечно, я знал, что это произойдет, но не мог сказать вам точно.... Мы потеряли определенное количество.... Я слишком занят, однако, чтобы много писать, и я нахожусь на открытом воздухе, чувствуя себя очень холодно, и буду в грязи всю ночь, где, кстати, я был последние три ночи. Несколько моих офицеров были убиты, к моему сожалению, в то время как общее число убитых и раненых только для моего полка было в три раза больше числа дома моего отца на П.— Террас [общее число, 141]. Можете ли вы представить меня атакующим с полком вскоре после рассвета в Нев-Шапель? Я напишу больше обо всем этом, если останусь жив. Перед нами тяжелые бои.

Всегда ваш.... Г.Б.Л.

[Здесь письма обрываются, это последнее, написанное сразу после взятия Нев-Шапель. На следующий день, 12 марта, ирландским стрелкам было приказано продвинуться к дальней позиции, что, хотя земля была захвачена, задача была почти невыполнимой, люди были совершенно измотаны после тяжелых боев несколько дней и ночей подряд.

Историю о том, как полковник Лори вел атаку, можно найти в прилагаемых письмах, с различными другими описаниями битвы. Подбадривая своих людей и призывая их следовать за ним, он пал в бою, смертельно раненный. Так он был призван в одно мгновение к высшей жизни, и его паломничество на земле было окончено].

Покойся с миром.

Букингемский дворец, на службе Его Величества.

Миссис Лори, Карлтон-холл, Карлтон-он-Трент, Ноттс.

Король и Королева глубоко сожалеют о потере, которую вы и Армия понесли в связи со смертью вашего мужа на службе своей стране. Их Величества искренне сочувствуют вам в вашем горе.

Личный секретарь.

(От майора Клинтона Бейкера, второго в командовании.)

Королевские ирландские стрелки. 14/3/15.

Дорогая миссис Лори,

Вы, должно быть, получили свое ужасное известие по телеграфу. Я не могу передать вам, какая это страшная потеря для всего полка, который выражает вам глубочайшее сочувствие. Наш дорогой полковник был убит 12 марта в 17:30, когда он поднялся, чтобы возглавить атаку, с револьвером в руке — прекрасный пример для всех нас. Конец был мгновенным, без страданий.

Его адъютант рано утром следующего дня, будучи со мной, был застрелен рядом со мной, и вчера вечером после наступления темноты мы похоронили их бок о бок недалеко от Нев-Шапель. У нас были три ужасных дня боев (10-е, 11-е, 12-е), и мы все еще участвуем. Я отвечу на любые вопросы, которые вы можете задать, как только смогу. Я пишу это с позиции, которую мы захватили, зная, что вы должны жаждать даже короткого письма. Я не могу передать вам, какую потерю я понес. Вы имеете мое глубочайшее сочувствие.

Искренне ваш, У. Клинтон Бейкер.

Все будет отправлено домой в свое время.

(От того же.)

24/3/15.

Я рад думать, что моя поспешная записка была для вас некоторым утешением. Она была написана практически во время битвы, поэтому вы должны извинить ее кажущуюся краткость. Мой бедный полковник был абсолютно бесстрашен, великолепный пример, которому, я рад сказать, люди хорошо последовали. Могила находится в двухстах ярдах от немецких окопов и в 50 ярдах от того места, где он упал. Сейчас она отмечена грубым крестом, который мы поставили, с его именем на нем, но я собираюсь установить существенный, похожий на те, что он велел поставить для всех солдат полка, павших за последние четыре месяца.

Как он, несомненно, говорил вам, мы вместе причастились всего за пять дней до того, как он пал.... Я велю написать на кресте «Мир, совершенный мир». Его меч был отправлен Коксу и Ко. примерно 5-го числа, и они отправят его вам вместе со всеми другими его вещами, которые были отправлены. Но вам следует написать им.

Я не могу передать вам, как мне его не хватает; мы были так много вместе каждый день и каждую ночь. Не стесняйтесь писать мне, чтобы задать вопросы.

О первой части боя, я думаю, он писал и рассказывал вам; я знаю, он говорил, что писал вам 11-го, кажется. 10-е было днем, когда мы штурмовали окопы и взяли Нев-Шапель. 11-го мы мало что делали, кроме как попадали под обстрел, пытаясь спать в некоторых немецких окопах. Утром 12-го мы снова были в Нев-Шапель и в течение 2,5 часов выдерживали ужасающий обстрел, на который он не обращал внимания, и, как я вам говорил, роковой выстрел прозвучал в 17:20, как раз когда, с револьвером в руке, я увидел, что он собирается перебраться через наш бруствер и возглавить атаку. Смерть истинного солдата. Стоит ли мне написать его матери? Я бы предпочел не делать этого, если вы можете сделать это сами, но, конечно, сделаю, если вы пожелаете. Мне так жаль вас и ваших бедных детей.

Искренне ваш, У. Клинтон Бейкер.

(От того же.)

1-й полк Королевских ирландских стрелков. 12/4/15.

Боюсь, я очень долго отвечал на ваше письмо от 30 марта.

Надеюсь, вы сможете получить фотографию могилы, так как капитан Джеффарес из нашего четвертого батальона, ныне прикомандированный ко 2-му полку Мюнстерских фузилеров, который хорошо знал полковника, пишет, что он сделал фотографию и пришлет вам одну. Вероятно, на могиле будет только грубый крест, который мы поставили в день его похорон. Капитан Джеффарес написал, что он привел в порядок место вокруг могилы.

Один из наших людей вскоре после боя написал домой следующее: — «Наш полковник и адъютант лежат бок о бок, охраняя завоеванную землю до последней Трубы!»

Мы теперь потеряли капитана Ланьона, очень печально, так скоро после гибели капитана Биско. Они были неразлучными друзьями в течение многих лет.

Искренне ваш, У. Клинтон Бейкер.

(От бригадного генерала Олдфилда (в то время майора Королевской полевой артиллерии, прикомандированного к Королевским ирландским стрелкам) достопочтенной леди Росс из Бладенсбурга.)

На действительной службе. 18/3/15.

Дорогая тетя Б.—,

Я пишу, чтобы рассказать вам, как пал полковник Лори. Я разговаривал с ним как раз перед его атакой, и вы, возможно, расскажете или не расскажете миссис Лори то, что я пишу, как сочтете нужным. Часть я видел, а часть мне рассказали после. 11-го числа днем, после взятия Нев-Шапель, наша пехота была остановлена, и был испробован эксперимент с броском полевого орудия вперед, чтобы очистить дома, препятствия и т. д. на открытой местности. Я был выбран для этой задачи. После помощи нашей пехоте в одном месте утром 12-го числа, мне было приказано помочь Королевским ирландским стрелкам взять несколько домов и окоп вечером. Я поспешил договориться с ним и вошел в его окопы и среди его людей. Все были очень измотаны. Он сказал, что они просто не могут продолжать. Мы договорились атаковать утром. Я пошел к бригадному генералу сказать об этом, но обнаружил, что ему приказано атаковать немедленно. Полковник Лори знал, что это почти невозможно, но побежал исполнять. Я бросился к своему орудию. У меня было время только взорвать сарай, прежде чем пришло время атаки. Его люди пытались снова и снова — только чтобы быть скошенными. Земля между двумя линиями окопов была густо усеяна мертвыми с обеих сторон. Полковник Лори сказал: «Следуйте за мной, я поведу вас!», бросился вперед и пал доблестно, застреленный насмерть во главе своих людей. Есть ли более прекрасная смерть? Что касается меня, я спасся со своими орудиями прошлой ночью, и вот я отдыхаю после отчаянных 9 дней. Но я потерял своего любимого младшего офицера и почти каждого друга, который у меня был в дивизии. Я все еще очень хромаю, и это время было очень напряженным.

Ваш любящий племянник, Л. Олдфилд.

(От бригадного генерала полковника Лори. [10])

23 марта.

Дорогая миссис Лори,

Вы, должно быть, уже услышали печальное известие о смерти вашего мужа, и это лишь холодное утешение — предложить вам мое искреннее сочувствие. Однако для вас будет удовлетворением услышать, как высоко его ценили. Он командовал своим батальоном с отличием, и, я надеялся, дожил бы до того, чтобы подняться выше. Он умер смертью солдата, доблестно ведя своих людей перед лицом врага; и его память будет жить среди доблестных людей, которые сделали так много, чтобы сохранить прекрасные традиции Британской армии незапятнанными. Он похоронен со своими братьями-офицерами недалеко от того места, где пал. Если я могу помочь вам каким-либо образом, надеюсь, вы не постесняетесь сказать мне. Моя жена также написала вам и очень хочет узнать, может ли она что-то сделать для вас.

Искренне ваш, А. Лоури Коул.

(От подполковника Перси Лори, кавалера ордена «За выдающиеся заслуги».)

Штаб, 3-я кавалерийская дивизия, Экспедиционные силы. Март 1915 г.

Моя дорогая Ф.—,

Мое сердце с вами. Мало сомнений в том, как он умер, доблестно подбадривая своих людей; все это вошло в историю. Я поеду туда и получу полнейшие подробности, найду его могилу, велю ее тщательно отметить и пришлю вам фото. Он хотел бы, чтобы вы были похожи на него, храброй и верящей в будущее.

Дайте знать, если я могу что-то сделать....

(От того же, позже.)

Я ходил сегодня наводить справки, чтобы найти могилу Джорджа. Я отправился в его полк и нашел сослуживца, который был с ним в момент гибели. Пуля попала ему справа от носа и убила мгновенно; он как раз собирался повести полк в атаку. Его денщик оставался с ним, но с тех пор его никто не видел; полагают, что он был убит снарядом. Джордж похоронен рядом со своим адъютантом в маленьком саду в деревне, между двумя домами на западной стороне. На траве установлен крест, место огорожено. Я знаю точное расположение. 9 офицеров убиты, 9 ранены, 400 нижних чинов убиты и ранены. Так что этот доблестный старина покоится вместе с большинством своих офицеров и солдат. Его личные вещи были собраны и отправлены вам. Все наперебой хвалили его, а генерал сказал, что потерял доблестного офицера. Сегодня я не смог добраться до могилы, так как это было небезопасно. Меня чуть не застрелили! Я подошел на расстояние 200 ярдов. Дайте знать, если я могу сделать для вас что-то еще. Да благословит вас Бог!

Перси.

«ПОСЛЕ». Содержание

Несколько других писем, выдержек и т. д., полученных в 1915 году.

(Слова сослуживца — майора Кука Коллиса, бригадного майора 31-й бригады.)

1915 г.

…Надеюсь, полковник Лори не мучился. Вам должно помочь перенести горе осознание того, что он умер так, как сам бы пожелал — храбро сражаясь за свою страну. Я глубоко скорблю о его кончине; мы были так близки в былые времена, а теперь полк так изменился, и как же страшно они пострадали! Но имя, которое они вписали в историю, не будет легко забыто…

(Выдержка из письма стрелка Патрика Уайта, рота «D», 1-й батальон Королевских ирландских стрелков.)

…Да, именно наш батальон командовал полковник Дж. Б. Лори. Я был примерно в двух ярдах от него, когда он был убит. Прежде чем я расскажу, как он погиб, я должен сказать, как сильно мы все скорбим. Он был лучшим полковником, который у нас когда-либо был, он всегда был весел и бодр, и у него находилась улыбка как для солдат, так и для офицеров; он был героем, как сказал нам генерал Френч.

Утром 9 марта он (полковник Лори) сказал нам, что мы должны пойти в атаку у места под названием Нев-Шапель. Той ночью нас вывели на передовую, и наш полковник приготовил для нас очень хороший обед перед тем, как мы заняли окопы.

Около 7:30 следующего утра начался самый мощный артиллерийский обстрел, который я когда-либо слышал — наши тяжелые орудия грохотали. Я подумал, что разверзся ад. Я пытался смотреть вперед, но не видел ничего, кроме пламени и дыма, а грохот тяжелых орудий был ужасен. Примерно через час наш полковник отдал приказ примкнуть штыки и идти в атаку на немецкие окопы. Он вел нас с улыбкой и в тот день принес победу нашему батальону. Все это время он держался спокойно и хладнокровно, поддерживая в нас боевой дух. На следующее утро нашему батальону предстояло совершить еще одно наступление, и именно в этом наступлении мы потеряли нашего храброго и благородного героя. Когда взвод поднялся из-за бруствера, некоторые из наших ребят упали, чтобы уже никогда не подняться, и наш полковник, видя это, выглянул из-за бруствера. Справа велся фланговый огонь, и мы просили полковника пригнуться; но он думал не о себе, а о своих людях, лежащих там. В этот момент он был ранен — пуля попала в голову. Мы перевязали его, но это не помогло. Наш храбрый полковник покинул нас, и мы можем лишь надеяться, что он получил награду за свой героизм на том свете…

(От капрала 4872 Дж. Леннона, рота «А», 3-й батальон Королевских ирландских стрелков, казармы Виктория, Белфаст.)

1915 г.

Милостивая государыня,

Пользуюсь случаем, чтобы написать вам по поводу смерти вашего покойного мужа, полковника Дж. Б. Лори, который был командиром 1-го батальона Королевских ирландских стрелков. Он был моим командиром почти два года. Я следовал за ним утром 10 марта 1915 года, когда шла битва при Нев-Шапель. Он был первым, кто ворвался в Нев-Шапель. Я был с ним на протяжении всего боя и находился рядом, когда он принял смерть 12 марта, ровно без двадцати пять, когда он собирался повести батальон в атаку. Смерть его была мгновенной, и он был похоронен 13 марта: именно я внес его после того, как он был ранен, и, обнаружив, что он совсем мертв, я прочитал молитвы над его телом. Майор Райт также был ранен в этом бою. Я очень скорблю о смерти моего командира. Он был солдатом и джентльменом, бесстрашным во всех своих действиях, честным, справедливым и порядочным. Я, конечно, никогда не забуду его доброту ко мне и ко всем людям, которые сражались под его началом.

Я был упомянут в донесении сэра Дж. Френча вместе с моим командиром, полковником Лори, за храбрость в битве при Нев-Шапель. Вы найдете мое имя в списке. Я очень сожалею о его смерти; это был большой удар для меня. Что ж, сударыня, единственное, что я хочу сказать в заключение, это то, что его родные и друзья могут по праву гордиться им, потому что он был одним из самых храбрых людей, когда-либо водивших людей в бой. Я бы очень хотел иметь фотографию нашего полковника, и остаюсь,

Ваш покорный слуга, Дж. Леннон.

(От графа Манверса.)

Торсби-парк, Оллертон, Ноттингемшир. 19 марта 1915 г.

Дорогая миссис Лори,

Чувствую, что должен написать хотя бы пару строк, чтобы сказать, как глубоко я был опечален, узнав, что ваш муж был убит на фронте. Я знал его как превосходного спортсмена и очень скорблю о его потере. Мое глубокое сочувствие с вами в это печальное время, когда ваш дом опустел.

Пожалуйста, не утруждайте себя ответом.

Искренне ваш, Манверс.

(От бригадного генерала Фармара, C.B., C.M.G.)

Штаб 2-й армии. 20 марта 1915 г.

Дорогая миссис Лори,

Не могу передать, как я был потрясен, услышав ужасную новость: только сегодня вечером; но вы дома, должно быть, узнали об этом несколько дней назад. Письмо Б. было моим первым известием. Почему-то это произошло совершенно неожиданно: конечно, живешь посреди этих ужасных зрелищ и событий, но он был так силен и полон энергии, что казалось невероятным, что его не стало. Он был моим другом, и очень настоящим, уже много лет. Я видел его совсем недавно. Он наверняка скоро получил бы бригаду, если бы не случилось это ужасное событие. Я не слышал никаких подробностей, но постараюсь узнать и рассказать вам: к сожалению, его батальон находится совсем на другом конце линии, где мы, но если я смогу выбраться, я приеду. Дорогая миссис Лори, я глубоко сочувствую вам, а также и своей потере друга. Если я могу что-то сделать, было бы любезно с вашей стороны попросить меня, а мне — облегчением сделать что-то для вас.

Искренне ваш, Джаспер Фармар.

(От полковника Андерсона.)

Штаб 8-й дивизии. 22 марта 1915 г.

Дорогая миссис Лори,

Около десяти дней назад я получил экземпляр «Истории Королевских ирландских стрелков» полковника Лори, которую он очень любезно обещал прислать мне. Я был очень занят по службе, настолько, что у меня не было времени встретиться с ним и поблагодарить. И теперь, к моему великому горю, я должен написать и сказать вам, как я был благодарен за книгу, и в то же время как глубоко я сочувствую вам в вашей великой утрате. Мне вряд ли нужно говорить вам, как блестяще проявили себя Королевские ирландские стрелки в битве при Нев-Шапель и как великолепно ими командовал их полковник.

Мой отец служил в 83-м полку много лет назад, и я сам написал историю своего полка, так что у нас были узы сочувствия, и я несколько раз беседовал с вашим мужем. Поэтому, пожалуйста, примите мое глубочайшее сочувствие в связи с его смертью и вашей великой утратой.

Искренне ваш, У. Хасторп Андерсон.

(От кузена.)

Замок Антрим, Ирландия. 24 марта 1915 г.

…Я питал величайшее уважение к Джорджу; он был идеальным солдатом и товарищем. Да утешит вас Господь в Своем милосердии!..

Массерин.

(От миссис Клинтон Бейкер.)

Бейфордбери, Хартфорд. 28 марта 1915 г.

Пиша о своем сыне, она говорит: «Осберт глубоко переживает смерть своего полковника. Рассказывая мне об этом, он сказал: "Я мог написать лишь короткое письмо; я знаю, вы напишете миссис Лори, чтобы попытаться смягчить удар". — "Десять молодых офицеров и 250 солдат были отправлены из дома"».

(От генерала и миссис Берд.)

22, Олбани Виллас, Брайтон. 29 марта 1915 г.

…Мы не писали, чтобы сказать, как глубоко сочувствуем вам в вашем великом горе, так как знаю, что письма не приносят утешения во времена печали, но сегодня в полученном нами письме были написаны такие слова восхищения полковником Лори, что я почувствовал, что хочу написать и повторить их: «Полковник Лори довел свой батальон до совершенства во время атаки на Нев-Шапель, и его смерть — невосполнимая потеря для 1-го батальона».

Мы всегда слышали, каким великолепным солдатом был полковник Лори, и нашей стране так нужны такие лидеры сейчас в армии, чтобы принести победу…

(От генерала сэра Джона Кира, K.C.B.)

4 мая 1915 г.

Дорогая миссис Лори,

Я питаю глубокое восхищение и уважение к вашему покойному мужу, ибо полковник Лори, как вы знаете, командовал 28-м батальоном конных стрелков в колонне, которой я командовал в Южной Африке, где я научился ценить его достоинства как солдата и многие другие его выдающиеся качества. После кампании мы время от времени слышали друг о друге по случаю взаимных поздравлений и тому подобного. Его потеря для службы — очень велика, но трудно представить более славный конец блестящей карьеры, чем пасть во главе полка, который он так любил и которым командовал с таким мастерством и храбростью. Его имя навсегда останется в почете.

Искренне ваш, Дж. Н. Кир.

(От генерала, достопочтенного сэра Невила Макриди, G.C.M.G., K.C.B.)

Военное министерство. 2 апреля 1915 г.

Дорогая миссис Лори,

Только вчера я узнал ваш адрес. Пишу лишь пару строк, чтобы попросить вас принять мое глубокое и искреннее сочувствие в связи с понесенной вами утратой. Вы действительно отдали стране лучшее, что у вас было, и если есть какое-то утешение, то оно может быть в том факте, что мой старый друг умер так, как пожелал бы каждый солдат: во главе своего батальона в успешном бою.

Надеюсь, вы и дети здоровы.

Искренне ваш, К. Н. Макриди.

(От У. Ф. Э. Денисона, эсквайра.)

Оссингтон, Ньюарк, Ноттингемшир. 18 июля 1915 г.

Дорогая миссис Лори,

Большое спасибо за то, что прислали мне эту замечательную фотографию полковника Лори. Я думаю, сходство превосходное. Я так рад обладать ею и всегда буду очень дорожить ею. Я так постоянно думаю о нем, каждый раз, когда проезжаю мимо Карлтона и вижу все те вещи, к которым он проявлял такой большой интерес, и поля, где мы охотились, и он был так увлечен всем этим. У меня есть воспоминание почти у каждых ворот. Он был действительно очень добрым и отзывчивым соседом для нас и настоящим другом. Еще и еще раз спасибо за фотографию; очень любезно с вашей стороны, что вы прислали ее мне.

Искренне ваш, У. Ф. Э. Денисон.

Леди Сесили Пирпонт писала:—

Торсби-парк, Оллертон, Ноттингемшир. 15 сентября 1915 г.

Дорогая миссис Лори,

…У меня до сих пор не было возможности сказать вам, как мы все переживали смерть полковника Лори, и как сильно его неизменно веселое и ободряющее присутствие на охоте будет не хватать всем, кто имел удовольствие знать его, и все, кто охотился с ним, всегда будут хранить самые приятные воспоминания о его доброте…

Ниже приводится выдержка из приказов 4-го корпуса от 14 марта 1915 года, подписанных генерал-лейтенантом сэром Генри Роулинсоном, баронетом, K.C.B., C.V.O.:—

«Блестящий успех, которого достигли войска 4-го корпуса при взятии Нев-Шапель, имеет первостепенное значение для дела союзников, особенно в этот период войны. Героизм и доблесть полковых офицеров и солдат, а также помощь, оказанная им артиллерийскими частями, заслуживают самой высокой похвалы, и командир корпуса желает поздравить их с тяжелым поражением, которое они нанесли врагу, чьи потери составляют не менее 4000 человек только убитыми и пленными. Великолепное поведение пехотных частей заслуживает высочайшей похвалы, и, оплакивая потерю тех доблестных товарищей, которые отдали свои жизни за своего Короля и Страну, сэр Генри Роулинсон надеется, что все офицеры и солдаты полностью осознают, что то, чего они достигли, прорвав немецкую линию, является достижением, которым они все должны по праву гордиться».

ПОКОЙНЫЙ ПОЛКОВНИК ЛОРИ.

Редактору «Айриш Таймс».

Сэр,

Я был тронут до слез, которые, надеюсь, не были немужественными, вашим трогательным упоминанием о славной смерти в прошлое воскресенье моего дорогого, оплакиваемого друга, полковника Лори, который, как я надеялся, по естественному ходу вещей пережил бы меня на много лет. Возможно, вашим читателям будет интересно узнать, что этот доблестный солдат, который — я могу говорить со знанием дела — проявил себя превосходно во всех отношениях, и который, felix opportunitate mortis, умер за нас и за наши свободы во главе прославленного ирландского полка — Королевских ирландских стрелков, — хотя сам и не был ирландцем, имел связи и ассоциации с этой страной, которыми по праву гордился. Его жена — правнучка достопочтенного Джона Фостера (лорда Ориэля), последнего спикера Ирландской палаты общин. Сам он был правнуком выдающегося ирландца, доктора Инглиса, епископа Новой Шотландии, который был первым англиканским колониальным епископом, когда-либо рукоположенным, — выпускника Тринити-колледжа в Дублине и сына ректора Ардары в Донеголе. Доктор Инглис эмигрировал в Америку и накануне Войны за независимость США был ректором церкви Святой Троицы в Нью-Йорке, тогда (и, полагаю, сейчас) главной англиканской епископальной церкви в этом городе. Доктор Инглис был убежденным лоялистом. Его предупредили не читать государственные молитвы за Короля и Парламент. Он проигнорировал предупреждение. Его чтение этих молитв прерывалось принудительным кашлем, чиханием и другими проявлениями неприязни. Затем он стал получать множество писем с угрозами. В следующее воскресенье его голос при чтении ненавистных молитв был заглушен бряцанием оружия. В воскресенье после этого на него даже наставили ружья, когда он читал молитвы совершенно невозмутимо, имея, как и его правнук, сердце и мужество героя. Уступив мольбам друзей, он покинул Нью-Йорк и отправился в Канаду, а по возвращении более двадцати лет спустя в Нью-Йорк, будучи уже епископом Новой Шотландии, он выкопал великолепный серебряный кофейник, который закопал накануне своего поспешного отъезда, и нашел его на том же месте, где оставил. Этот кофейник — драгоценная семейная реликвия в семье полковника Лори. В соборе Святого Патрика есть латунная табличка в память о докторе Инглисе, установленная там благодаря энтузиазму канцлера Г. В. Уайта, ректора церкви Святого Варфоломея, чье собственное служение в течение нескольких лет проходило в колониях.

Отец полковника Лори, генерал Дж. У. Лори, C.B., служил с большим отличием в Крыму, где был дважды ранен; во время восстания в Индии и в Трансваале. Он был почетным полковником Королевских мюнстерских фузилеров и, просидев несколько лет в Канадской палате общин, с 1895 по 1906 год был юнионистским членом Имперского парламента от Пембрук-Бергс и всеобщим любимцем в Палате общин. Старший брат полковника Лори, капитан Халибертон Лори, который был одним из самых заслуженно любимых людей своего поколения, пал в англо-бурской войне в 1901 году. Если бы он не был великим солдатом, полковник Лори был бы великим историком. Его знание истории, особенно военной истории, было глубоким, а память — удивительно цепкой. Более того, он обладал очень здравым суждением в систематизации фактов. Он написал легким пером историю своего полка, который любил и который любил его, и на который при жизни и после смерти он пролил дополнительный блеск.

Ваш и т. д., Дж. Г. Свифт Макнилл.

Dublin, March 20th, 1915.

(Из «Айриш Телеграф», 20 марта 1915 г.)

СТРЕЛКИ R.I. В БОЮ.

Подполковник Лори убит.

Другие полковые потери.

Вчера в Белфаст поступило сообщение о том, что подполковник Джордж Брентон Лори, командующий 1-м батальоном Королевских ирландских стрелков, был убит в бою под Нев-Шапель в минувшее воскресенье. Покойный офицер был чрезвычайно хорошо известен в Белфасте, где он три года командовал депо стрелков, и известие о его кончине было встречено с печалью в казармах Виктория. Он был тесно связан брачными узами с Северной Ирландией.

Военная карьера полковника Лори.

Подполковник Джордж Брентон Лори, командир 1-го батальона Королевских ирландских стрелков, принявший солдатскую смерть во главе доблестного 83-го полка, надолго останется в памяти старого корпуса, в котором он провел тридцать лет. Он был автором великолепной «Истории Королевских ирландских стрелков», которая вышла в прошлом году и была посвящена им полку в 125-ю годовщину формирования 83-го и 86-го пехотных полков, ныне 1-го и 2-го батальонов стрелков. Он считал написание этой истории, которая насчитывает 540 страниц, достойным завершением своей карьеры в полку, но он остался на службе, и неожиданная европейская война распорядилась иначе, и теперь он закончил свою карьеру на поле битвы. Заключительные слова его предисловия были:—

«Пусть офицеры и солдаты Королевских ирландских стрелков завоюют еще больше лавров для своего полка своей стойкостью всякий раз, когда их Суверен призывает их на службу во время войны!»

Когда полковник Лори писал эти слова прошлой весной, он и не подозревал, что через несколько коротких месяцев офицеры и солдаты как 83-го, так и 86-го полков будут свободно проливать свою кровь во Франции, и теперь он сам принес высшую жертву и вместе с капитанами Мастером, Рейнольдсом, Дэвисом, Кеннеди, Стивенсом, Оллгудом, Уиланом, Майлзом, Биско, лейтенантами Ри, Уитфилдом, Берджесом и Тиндоллом, младшими лейтенантами Мадженисом, Дэви, Гилмором, Суэйном и Элдредом — многие из которых были его старыми товарищами — спит свой последний долгий сон в чужой могиле.

Сын солдата (покойного генерала Лори), полковник Лори получил свое первое назначение в стрелки в сентябре 1885 года и присоединился ко 2-му батальону, тогда расквартированному в Галифаксе, последней станции, занятой британской пехотой в Канаде, и интересно вспомнить, что он был последним офицером, присоединившимся к батальону в звании лейтенанта, так как изданный некоторое время спустя армейский приказ предписывал младшим офицерам начинать службу в звании младшего лейтенанта. Галифакс, как рассказывает нам полковник Лори в своей истории полка, был восхитительной станцией, и все сожалели о том, что покидают ее, особенно солдаты, и более 300 из них подали рапорты о том, что они женаты без разрешения. Лейтенант Лори переехал с батальоном на Гибралтар в ноябре 1886 года и в Египет в январе 1888 года. В 1889 году лейтенант Лори поднялся вверх по Нилу с батальоном, который был задержан в Асуане так надолго, что пропустил бой при Тоски. Впоследствии он служил на Мальте и на различных домашних станциях и больше не видел активной службы до 1901 года, когда был отправлен из Англии в качестве офицера специального назначения для работы в конной пехоте и принял командование 2-й ротой конной пехоты 2-го батальона стрелков.

В бою при Хартбестефонтейне он чудом избежал гибели, проскакав около 300 ярдов перед своей ротой в атаке с одним капралом. Их застали врасплох из дома с расстояния 25 ярдов, и капрал спас ему жизнь, застрелив человека, который целился в его офицера.

Он отличился в бою при Клерксдорпе и в преследовании отряда Ниухаудта, а 26 февраля 1902 года получил приказ отправиться в Преторию, чтобы принять командование 28-м батальоном конной пехоты, передав свою роту лейтенанту Лоу, который был убит две недели спустя. Капитан Лори был высоко оценен полковником Рочфортом за его службу в конной пехоте стрелков следующими словами:—

«За все время моего пребывания в Южной Африке я не командовал лучшими или более мобильными войсками, чем две роты конной пехоты Королевских ирландских стрелков под командованием капитана Лори и капитана Бейкера».

За свою службу в войне капитан Лори был упомянут в донесениях и получил медаль Королевы с планками. В 1904 году последовало повышение в звании, а в 1911 году майор Лори имел честь командовать отрядом 2-го батальона Королевских ирландских стрелков, который был отправлен из Дувра в Лондон для участия в коронации короля Георга. 28 октября 1912 года майор Лори был повышен до командира 1-го батальона, находившегося тогда в Камти, после истечения срока полномочий подполковника О'Лири. Он перевел полк из Индии в Аден, а в октябре прошлого года он был переведен в Англию перед отправкой во Францию в следующем месяце.

(«Белфаст Ньюслеттер», 20 марта 1915 г.)

ИЗ-ПОД НЕВ-ШАПЕЛЬ.

Роль Белфастского полка.

Героизм полковника Лори.

Интересные подробности роли, сыгранной 1-м батальоном Королевских ирландских стрелков в атаке на Нев-Шапель, приводит сержант-майор Миллер, который сейчас находится в больнице Mater Misericordiæ в Дублине с тяжелым ранением глаза, полученным в том бою. Стрелки входили в состав Четвертого армейского корпуса, который вместе с Индийским корпусом, как сообщил фельдмаршал Френч, осуществил штурм немецких линий. Перед началом боя генерал сэр Генри Роулинсон вдохновил свои войска обращением, в котором сказал:—

«Атака, которую мы собираемся предпринять, имеет первостепенное значение для дела союзников. Армия и нация следят за результатом, и сэр Джон Френч уверен, что каждый в Четвертом армейском корпусе выполнит свой долг и нанесет сокрушительное поражение немецкому Седьмому корпусу, который выстроен против нас».

Это, говорит сержант-майор, было единственным указанием на силу врага. Если бы было иначе, результат был бы тем же. В первый день атаки их командир, полковник Лори, казалось, был заговорен от смерти. Он намеренно ходил взад-вперед, отдавая приказы и подбадривая людей посреди потока огня. Он казался не осознающим того факта, что происходит мощный артиллерийский обстрел. Было удивительно видеть его там, его крупная военная фигура смело выделялась в присутствии его солдат. Полковник Лори и его адъютант были убиты на следующий день, несмотря на чары, которые, казалось, окружали его жизнь накануне. Сержант-майор не может сказать, сколько людей потеряли стрелки. Он идет на поправку, и товарищам из 3-го батальона в казармах Веллингтон разрешено навещать его.

Сержант Мерфи из 3-го батальона стрелков получил письмо от своего брата (который был ранен вместе со стрелками при Нев-Шапель и сейчас находится в больнице в Брайтоне), в котором он говорит: — «Думаю, я счастливчик, что вообще выбрался. Наш командир, полковник Лори, был убит, и все наши офицеры почти уничтожены. Между двумя армиями был ужасный обстрел, и только очень редкий человек уходил без ранения. Немцы понесли тяжелые потери; мы тоже. Я был в палате с немцами, и они сказали мне, что рады, что были ранены, потому что их все равно бы убили».

Стрелок Шарки, который был ранен и находится в больнице в Нетли, пишет: — «Мы сильно пострадали и потеряли нашего любимого полковника, адъютанта и двух офицеров нашей роты».

(«Морнинг Пост», 20 сентября 1916 г.)

КОРОЛЕВСКИЕ ИРЛАНДСКИЕ СТРЕЛКИ.

Доблесть Ольстера.

(От военного корреспондента.)

«Молодцы; очень хорошо, действительно молодцы». Таково было замечание генерала, стоявшего у груды обломков в Гинши, когда ирландские батальоны проходили мимо него по пути к месту отдыха на захваченной линии. Нумерация взводов не достигала утреннего итога, но люди победили, и они несли трофеи битвы, шлемы и тому подобное, которыми махали генералу. Все внесли свой вклад в радость Ирландии от Корка до Дерри, ольстерцы и националисты, и Королевские ирландские стрелки порадовали Белфаст.

Полковник Фитч сформировал полк в Дублине шесть десятков лет назад, и армия того времени называла их «Гренадерами Фитча», потому что люди были небольшого роста. Когда они сражались, они были как гиганты, а позже хорошее телосложение людей и их выносливость принесли им имя «Ирландские гиганты». Одно подразделение полка было сформировано в графстве Даун, и сегодня это имя увековечено в 4-м и 5-м батальонах, которые известны как Королевское ополчение Дауна, несмотря на официальные изменения в названии; и в качестве дальнейшей связи с прошлым депо находится в Белфасте, а Архивное управление — в Дублине.

Когда была объявлена мобилизация, один батальон Королевских ирландских стрелков изнывал под солнцем в Адене, а другой был в Тидворте, на Солсберийской равнине. Первые должны были занять казармы вторых, которые должны были начать службу на Мальте зимой 1914 года и тур службы за границей. Последние, однако, отправились со своими товарищами из Тидворта. Было бы повторением очень старого материала повторять, какая великолепная работа была проделана во время Великого отступления, когда Королевские ирландские стрелки показали себя обладающими той стойкостью, которая характеризовала их при Стормберге, где автор был свидетелем того, как они взбирались по скале, чтобы добраться до буров, устроивших засаду силам Гатакра — незабываемое и героическое зрелище. В отступлении к Парижу и наступлении на Эну подполковник У. Д. Берд, майор К. Р. Спеддинг и дюжина других были упомянуты лордом Френчем, и результатом стали орден «За выдающиеся заслуги», Военный крест, несколько медалей «За выдающиеся заслуги», Военная медаль и специальное повышение, что стало началом многих последующих наград.

В фазе кампании Ипр — Армантьер, когда британская армия умело отступила к северу от линии, 7-я бригада отразила тяжелые атаки, и оба батальона Королевских ирландских стрелков добавили к своим спискам выдающиеся имена. Победа при Нев-Шапель еще больше увеличила послужной список полка, чьи люди атаковали врага великолепным образом. Подполковник Лори был убит, а его адъютант, капитан Райт, пал рядом с ним, в то время как майор Алстон также был убит. Все трое были упомянуты в донесениях, а также еще около двадцати других. При Хуге Королевские ирландские стрелки пытались пробиться в линии врага через неразрезанные заграждения перед лицом пулеметного огня, и их поведение на протяжении всех операций при Лоосе было свидетельством высокого характера полка.

В операциях под командованием сэра Дугласа Хейга в начале 1916 года в позиционной войне, с ее блестящими рейдами, два батальона были названы за выдающееся поведение, и номера, а также названия батальонов были опубликованы в списке, выпущенном для прессы.

Когда 1 июля началось великое наступление, Ольстерская дивизия атаковала самую сильную позицию на линии и понесла тяжелые потери. Офицер, описывая эту славную атаку, писал: — «Я не ольстерец, но, наблюдая за удивительной атакой Ольстерской дивизии 1 июля, я почувствовал, что предпочел бы быть ольстерцем, чем кем-либо еще в мире». С криками «Помни Бойн» и «Никакой сдачи, парни», они бросились на немцев и, прежде чем их смогли удержать, проникли на пятую линию врага. Королевские ирландские стрелки прошли через ад в тот день и искали пулеметчиков на острие штыка. В войне не было ничего лучше этой атаки.

То, что полк сделал при Гиймоне и Гинши, является предметом разговоров в данный момент, ибо вместе с другими ирландскими батальонами они уничтожили всех, кто был перед ними — гвардию, линейные части и артиллерию. Возможно, две последние награды — одни из лучших. Крест Виктории был завоеван рядовыми Робертом Куиггом и Уильямом Макфадзеном. Первый семь раз выходил под самый тяжелый огонь за ранеными. Второй отдал свою жизнь за своих товарищей, бросившись на две бомбы и приняв на себя всю силу двух взрывов. Он был разорван на куски. Есть много других фаз битвы и инцидентов, достойных записи, но того, что было написано, достаточно, чтобы показать, что старые 83-й и 86-й пехотные полки, люди из графства Даун, Белфаста, Антрима, Молодые граждане и другие сделали и делают в этой огромной битве.

СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПРИКАЗ ДНЯ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА КОРОЛЯ.

Офицеры, унтер-офицеры и солдаты —

Я очень рад, что смог увидеть свою Армию в полевых условиях.

Я очень хотел сделать это, чтобы получить небольшой опыт той жизни, которую вы ведете.

Жаль, что я не смог поговорить со всеми вами, чтобы выразить свое восхищение тем великолепным образом, которым вы сражались и продолжаете сражаться против могущественного и безжалостного врага.

Своей дисциплиной, мужеством и выносливостью, вдохновленные несгибаемым полковым духом, вы не только поддержали традицию британской армии, но и добавили свежий блеск к ее истории.

Я был особенно впечатлен вашим солдатским, здоровым, бодрым видом.

Я не могу разделить ваши испытания, опасности и успехи; но я могу заверить вас в гордой уверенности и благодарности моей и ваших соотечественников.

Мы следим за вами в наших ежедневных мыслях на вашем верном пути к победе.

ДЖОРДЖ, R.I. 5 декабря 1914 г.

Главная квартира.

R.I.R. ПРИ НЕВ-ШАПЕЛЬ.

[Стихотворение, написанное стрелком Дж. Диксоном.]

Дорогой Франк,

Всего несколько строк стихов о Королевских ирландских стрелках при Нев-Шапель. — Искренне ваш,

№ 9180 стрелок Дж. Диксон, рота «А», 3-й батальон Королевских ирландских стрелков, Дублин.

Come, please just pay attention, and a story I will tell

Of how the gallant R.I.R.'s were the first in Neuve Chapelle;

Colonel Laurie gave the order for the regiment to advance,

And when they met the Germans our boys did make them dance.

With bayonets fixed we rushed them, though outnumbered five to one;

Each one did prove a hero, and many a gallant deed was done;

Our noble Colonel, he was killed, our Major fell as well,

And a score of our brave officers lost their lives at Neuve Chapelle.

Our men were lost in hundreds, no regiment could do more,

And when the fight was over our officers numbered four;

Yet manfully they struggled amidst that living hell,

And out of all the British Army were the first in Neuve Chapelle.

Then here's to the gallant R.I.R., those riflemen so brave,

Who nobly did their duty and found a soldier's grave;

So may their glory ever shine, for they have proved their worth,

And laurels brought to Ireland for the honour of the North.

«МУЖ СКОРБЕЙ».

God hath sent thee many trials,

But strength is as thy day;

Do not despair or say, my child,

"I have no heart to pray."

For God's ways are not your ways,

And tho' thou art bereft

Of all that's most endearing,

There is one comfort left.

When a dear one has departed

To enter into rest,

And you feel so broken-hearted

That you cannot say "'Tis best";

There is One Who will always help you

And bring you great relief:

For He was a Man of Sorrows

And acquainted sore with grief.

When your dearest idol's taken

And you are dumb with pain;

When your faith in man is shaken

And everything seems vain,

There is One you can rely on,

Tho' of sinners you are chief:

For He was a Man of Sorrows

And acquainted sore with grief.

Oh! weary, wandering, wilful child,

Think of that dying thief,

Who sought his Saviour, e'en tho' late,

In the bitterness of grief;

And say no more you are alone,

Bereft of every friend:

The Man of Sorrows is your stay

And comfort to the end.

—Dorcas Skeffington.

СНОСКИ:

[1] Майор Герберт Степни, Ирландская гвардия, был убит во время командования батальоном в первой битве при Ипре.

[2] Майор Осберт Клинтон-Бейкер из Бейфордбери, Хартфордшир, второй в командовании 1-го батальона Королевских ирландских стрелков, был назначен полковником полка в мае, примерно через два месяца после того, как пал полковник Лори. Он был смертельно ранен и пропал без вести при Фромеле 9 мая 1915 года.

[3] Капитан Халибертон Лори пал в англо-бурской войне при Филипполисе, на холме, во время спасения раненого патрульного.

[4] Впоследствии бригадный генерал Нейпир. До войны он командовал 2-м батальоном Королевских ирландских стрелков в Олдершоте и Дувре. Он был убит во время высадки войск в Галлиполи летом 1915 года.

[5] Сэр Невил Макриди, в это время генерал-адъютант наших сил.

[6] Число убитых составило 44, раненых — 88.

[7] Полковник Хорсборг внезапно заболел на транспорте, возвращавшемся из Адена, и был похоронен в море полковником Лори.

[8] См. стр. 119.

[9] Генерал Лори и его брат, полковник Дайсон-Лори, отправились на Крымскую войну совсем юными мальчиками, в возрасте 18 и 15 лет соответственно. Прилагается статья, написанная первым из них, которая представляет интерес, проводя контраст между условиями войны в 1854 году и условиями последней войны.

[10] Бригадный генерал Лоури Коул пал в бою в битве при Фромеле, 9 мая 1915 года.

[11] Генерал Берд командовал 2-м батальоном Королевских ирландских стрелков и прошел через тяжелые бои битвы при Эне и отступления от Монса, где был тяжело ранен и потерял ногу.

[12] Лейтенант У. Ф. Э. Денисон (Шервудские егеря) служил в Великой войне и пал смертельно раненым в последнем немецком наступлении под Камбре 24 марта 1918 года.

[13] Гражданский и военный.

[14] См. стр. 29.

Типографские ошибки исправлены в тексте:

Page 19: undergound replaced with underground

Page 37: pourtray replaced with portray

Page 70: February 3rd, 1921 replaced with February 3rd, 1915

Page 111: expecially replaced with especially

back

back

back

back

back