«Письма Ференца Листа. Том 2: Из Рима до конца»

Несмотря на все ваши старания и убеждения, доктор Амброс не приедет на вечер Роберта Франца в Пеште. Он написал Дунклю, что необычайно занят в Вене неотложными делами, связанными с газетой, — и поэтому не может найти времени подготовить речь, — а кроме того, боится простудиться в дороге… На все это мы не можем возразить, так что мне остается только принять этот отказ Амброса, как бы мне ни хотелось иного ответа. Когда-нибудь я расскажу вам предысторию этого дела. На прошлой неделе я получил от барона Зуттнера, президента Венской певческой академии и императорского камергера, приглашение сыграть несколько фортепианных пьес на концерте, организованном в пользу Роберта Франца. Я ответил, что 25-летний перерыв отделяет меня от моего последнего публичного выступления в качестве пианиста и что я считаю целесообразным оставаться в рамках этого перерыва. Как я говорил вам в октябре прошлого года, я не намерен в какой-либо форме выступать этой зимой в Вене.

Направляю вам выписку из заседания Палаты позавчерашнего дня, результат которого столь же неожидан, сколь и важен. Депутаты консервативной партии и оппозиции почти единогласно проголосовали за выделение средств на создание новой Музыкальной академии. И по этому случаю мне была оказана необычайная честь — ибо, хотя я никогда не выступал по этому вопросу, он тем не менее был выдвинут от моего имени, и это, безусловно, возлагает на меня довольно тяжелое бремя. Я постараюсь добросовестно оправдать как эту честь, так и это бремя. Последние пару дней дурацкая лихорадочная простуда держала меня в постели. Завтра, однако, я снова буду на ногах.

Преданный вам,

Ф. Лист

Пешт, 10 февраля [1873]

126. Эдуарду фон Листу

Мой дорогой друг,

Безендорфер принесет вам вести о вчерашнем вечере Роберта Франца [На этом вечере Лист исполнил сонату Бетховена ля-бемоль мажор, соч. 26, № 4; свои «Венские вечера» (по Ф. Шуберту); «Wie aus der Ferne» Шумана и песню Р. Франца.]. Через две недели мне предстоит подобная работа в качестве пианиста на благотворительном концерте, который патронирует графиня Анна Зичи. Затем последует утренник Музыкального общества Листа в городском приходе и исполнение мессы Витта, дирижирование которой я беру на себя 25 марта (в церкви). В начале апреля я буду у вас.

Сердечный привет вам и вашим от вашего верного

Ф. Листа

[Pest] March 3rd, 1873

127. Мадам Джесси Лоссо

Дорогая, замечательная подруга,

Ваши идеи всегда очень мудры, практичны и благородны; я разделяю их заранее и считаю себя счастливым, что они сообщаются мне напрямую. Что касается небольшого капитала Роберта Франца, я полагаю, что его ревностные друзья уже приняли решительные меры; по возвращении в Веймар (до конца апреля) я узнаю, возможно ли осуществить вашу идею… Вы знаете, что отсюда была отправлена тысяча талеров — результат вечера, организованного в честь Франца. Возможно, скоро я найду возможность послать ему еще.

Уолтер Баш пишет мне о своем «Девятом ежегодном концерте» в Лондоне с моим 13-м псалмом. Баш ведет себя «eroicamente» по отношению ко мне и занимает место в очень узком кругу моих друзей, наиболее решительно настроенных показать публике — вопреки противоположному мнению, широко распространенному в влиятельных газетах, — что моя музыка не абсолютно лишена смысла. Я хотел бы немного облегчить задачу этим друзьям и стараюсь не увеличивать заслугу их преданности своими ошибками.

Прилагаю программу вчерашнего вечернего концерта нашего друга Михаловича. «Ромео и Джульетта» была исполнена на бис, а «Корабль-призрак» не пошел ко дну. Аудитория, весьма аристократическая, была скорее избранной, чем многочисленной, что является хорошим знаком для нашего друга. То же касается и разгрома некоторых ученых статей в газетах.

Будьте добры передать мою благодарность господину Гиллебранду за его дружеское воспоминание и за присланный мне новый том о французах. Я читал отрывки из него в «Аугсбургской газете» и получу двойное удовольствие от чтения всей работы целиком. Гиллебранд, подобно Александру фон Гумбольдту, питает страстную привязанность к Франции; — я горжусь тем, что чувствую согласие с ним и в этом пункте.

Послезавтра я буду в Вене и проведу две недели у моего близкого родственника и друга Эдуарда Листа. После этого я возвращаюсь в Веймар и надеюсь увидеть вас там летом. Я напишу вам заблаговременно об исполнении оратории «Христос»…

Почтительное почтение и сердечная дружба,

Ф. Лист

Pest, March 30th, 1873

128. Цезарю Кюи

[Русский композитор и музыкальный критик.]

Милостивый государь,

Прошу извинить мою задержку с благодарностью за ваше очень любезное письмо, которое господин Бессель привез мне вместе с клавиром вашей оперы «Вильям Ратклиф». Это работа мастера, заслуживающего внимания, известности и успеха как за богатство и оригинальность идей, так и за искусное владение формой. Поскольку я убежден, что все умные и честные музыканты будут придерживаться этого мнения, я хотел бы добавить к этому некоторую уверенность в следующем исполнении вашего «Ратклифа» в Германии. Это следовало бы сделать немедленно в Веймаре, если бы я активно работал в театре, как в предыдущие годы (с 1848 по 1859); но после моей отставки я уже не в состоянии предпринимать решительные шаги и должен ограничиться рекомендациями — которым чаще препятствуют, чем следуют.

Примите, милостивый государь, мою искреннюю благодарность, и со всеми выражениями высокого уважения я остаюсь, искренне ваш,

Ф. Лист

Weimar, May, 1873

129. Францу Серве.

Дорогой господин Франц,

Мои наилучшие пожелания сопровождают вас «в вашей клетке» [Обычно это означает «в суровом заключении», но слово «клетка» сохранено здесь из-за контекста.]. Вы правильно делаете, что сажаете себя туда, и если полет вашего гения окажется на время несколько стесненным перед судом контрапункта и фуги, то впоследствии он воспарит еще более гордо. Надеюсь, вы выйдете из своей клетки прославленным и увенчанным; в случае неудачи не будьте слишком разочарованы; более искусные и более ценные люди, чем вы и я, дорогой Франц, должны были проявлять терпение и проявлять терпение снова и снова. М. де Бюффон, когда сказал «гений — это терпение», совершил ошибку неполного определения; он принял часть за целое; но эта часть абсолютно необходима в практике Искусства, как и в практике земной жизни.

Пожалуйста, передайте мой самый нежный привет вашей матери; пожмите руку вашему брату от меня — и всегда полагайтесь на мои преданные и нежные чувства.

Ф. Лист

Weimar, June 5th, 1873

130. Канониссе Адельгейде фон Шорн

Дорогая, замечательная подруга,

Мои небольшие планы на путешествие были нарушены письмом от Козимы. Я не останавливался ни в Зальцунгене (где договорился встретиться с Шубертом), ни в Майнингене и приехал прямо сюда в субботу, согласно приглашению Козимы на небольшой праздник для работников театра Нибелунгов.

Многие праздные и сплетничающие люди повсюду ломают головы над этим театром и спрашивают, когда и как он будет достроен. Вместо того чтобы глупо или злобно рассуждать об этом (эти две вещи иногда идут рука об руку), лучше было бы получить «Patronats-Schein» [квитанцию о членстве] и таким образом присоединиться к величайшему и возвышеннейшему произведению искусства века. Слава того, что он был создан, написан и опубликован, остается за Вагнером; его хулителям остается лишь разделить позор того, что они препятствовали этому и откладывали его явление полному свету дня через исполнение.

На следующей неделе я еду в Шиллингсфюрст, а к середине августа вернусь в Веймар.

Тысяча сердечно-нежных и преданных приветов.

Ф. Лист

Bayreuth, July 30th, 1873

131. Эдуарду фон Листу

Дорогой Эдуард,

После трехнедельного отсутствия я вернулся сюда вчера. Сначала я оставался 10 дней в Байройте, с 26 августа по 5 сентября [Даты здесь, безусловно, должны быть с 26 июля по 5 августа, так как письмо Листа датировано 19 августа.], а затем столько же времени в Шиллингсфюрсте (у кардинала Гогенлоэ) и в Лангенбурге (у принца Германа Гогенлоэ), куда я имел честь сопровождать кардинала.

Козима, Вагнер и пятеро детей в добром здравии. Строительство театра Нибелунгов продвигается славно; если необходимая сумма в 300 000 талеров [около 45 000 фунтов], из которых пока поступило только около 130 000, будет собрана вовремя, исполнение «Фестивальной драмы» — «Кольцо нибелунга» — должно состояться летом 75-го года.

— Одновременно со своим театром Вагнер строит красивый и изысканно расположенный дом рядом с Придворным садоводством (Hofgartnerei). Король Баварии дал ему на это 20 000 талеров [около 3 000 фунтов]. Следующей весной Вагнер поселится там.

Мое общение с кардиналом Гогенлоэ всегда приятно. Он ведет очень уединенный образ жизни в Шиллингсфюрсте, принимает лишь немногих гостей и сам наносит лишь несколько визитов, занимаясь главным образом строительством и обустройством большой школы и женского института под попечительством бенедиктинского сестричества.

Здесь устраиваются большие торжества в честь свадьбы наследного великого герцога. 6 сентября — въезд новобрачных, 7-го — придворный концерт, 8-го — фестивальная пьеса Девриента в театре и исполнение 9-й симфонии Бетховена и т. д. Я взял на себя дирижирование симфонией, а также исполнение пары фортепианных пьес на придворном концерте. Вторая фестивальная пьеса под названием «Приветствие невесты Вартбургу», написанная Шеффелем и положенная на музыку мной, должна быть дана 21 сентября в зале миннезингеров в Вартбурге, где вы слышали ораторию «Елизавета».

Через несколько дней после этого я отправлюсь в Рим и пробуду там 3 или 4 недели. До конца октября я снова приеду к вам на пару дней, прежде чем вернуться в Пешт 1 ноября.

Копии «Szoszat» и «Hymnus» с посвящением для графа Андраши, по-видимому, еще не готовы. Рожавольди (Дункль) прислал мне лишь несколько обычных экземпляров фортепианной версии и ни одного партитуры. Поэтому мне придется подождать до ноября, прежде чем отправлять или преподносить их графу Андраши.

От великой герцогини я получил 1 000 талеров, но они, вместе с вашими 500, уже все потрачены. Будьте добры прислать мне еще 300 талеров на следующей неделе! Для моей поездки в Рим мне, вероятно, к середине сентября снова придется просить вас о 500 франках. Хотя я не позволяю себе никакой роскоши, деньги исчезают быстро и легко в моих руках.

Сердечный привет вашей жене и детям, и до скорой встречи в Вене в конце октября.

Преданный вам,

Ф. Лист

Weimar, August l0th, 1873

132. Францу Серве

Дорогой Победитель,

Ваше письмо путешествовало несколько дней по Баварии, прежде чем достигло меня здесь вчера утром. Благодарю вас за то, что позволили мне с нежностью разделить успех, которого вы добились, и я хочу сохранить эту долю во всех ваших будущих успехах — и даже неудачах. Последние не причинят вам большого вреда, при условии, что вы умеете сохранять ту привязанность к труду и ту настойчивость в благородных идеях, которые являются главным наследством художника. Лассен говорит мне, что вскоре мы услышим здесь вашего «Тассо»: мое внимательное сочувствие широко открыто; так что выполните свое обещание, дорогой Франц, приехав до конца этого месяца, и мы вволю поговорим в Придворном садоводстве о наших целях и планах.

Пожалуйста, передайте мое почтение вашей матери и мой сердечный привет Джозефу и Годебскому.

Ваш нежный и преданный

Ф. Лист

Weimar, August 19th, 1873

133. Уолтеру Башу

Дорогой друг,

Часто я опаздываю и не успеваю поблагодарить вас, но это, конечно, не от недостатка искренней привязанности и уважения.

Ваш «9-й ежегодный концерт» снова показал ценность ваших талантов и твердое постоянство вашего характера. Ныне в нашем художественном мире характер еще более редок, чем талант.

Вы благородно соединяете и то, и другое; мне приятно признать это и причислить вас к числу самых преданных поборников прогресса и музыкального здравого смысла.

Во главе их, по праву возраста и способностей, невозмутимо и славно идет Ганс фон Бюлов.

Передадите ли вы ему вложенное письмо? И верьте мне всегда, дорогой Баш,

Ваш сердечно-нежный

Ф. Лист

Weimar, August 20th, 1873

134. Максу Эрдмансдорферу, придворному капельмейстеру в Зондерсхаузене

[В настоящее время капельмейстер в Бремене; он оказал хорошую услугу делу новогерманского музыкального направления как в Германии, так и в России.]

Глубокоуважаемый господин капельмейстер,

Ваше дружеское приглашение посетить исполнение вашей «Белоснежки» я, к сожалению, принять не могу. Из-за торжеств в Вартбурге я не могу уехать на следующей неделе. Будьте добры передать принцессе Елизавете мои сожаления, а также мою самую искреннюю благодарность?

В воскресенье, 28 сентября, я буду иметь удовольствие поблагодарить вас лично в Зондерсхаузене за организацию и проведение необычайной концертной программы. Мое особое желание, чтобы две «Фауст-эпизода» не были разделены — даже с риском утомить публику на несколько минут «Ночным шествием» [Два эпизода из «Фауста» Ленау (Лейпциг, Шуберт).]. Но эта пьеса не кажется мне такой уж плохой…

Я прошу вас еще раз передать мою искреннюю похвалу зондерсхаузенским артистам, которые так восхитительно играли здесь в прошлый понедельник 9-ю симфонию, и остаюсь, глубокоуважаемый господин, с чувством особого уважения,

Ваш во всей дружбе,

Ф. Лист

Weimar, September 16th, 1873

Кант, Гилле, И. Шуберт, Лассен и несколько других моих друзей собираются посетить концерты в Зондерсхаузене 28 и 29 сентября.

Веймарский подарок я вам привезу.

135. Отто Лессману

Дорогой друг,

Большое спасибо за присланного «Христа» Киля — работу, полную духовного содержания, благородных и прекрасных чувств, мастерскую в исполнении. Ридель предлагает исполнить ее следующей зимой в Лейпциге.

С такой оговоркой, какую вводит Иоахим для «концертов новинок» — «что в программах должны приниматься во внимание только те композиторы, чья известность как художественных представителей немецкой нации установлена», — Гендель, Бах, Моцарт, да и сам Бетховен плохо бы закончили при жизни!

Уместно ли Берлинской высшей школе действовать столь особо высокомерным образом — еще предстоит увидеть. Все же следует ожидать, что такая процедура сама, вероятно, встретит какие-то другие ограничительные «оговорки».

Об аранжировке для 8 рук «Пасторали» и «Марша» [Из оратории Листа «Христос».], которую я хочу получить от вас, вы уже слышали от Шуберта. Равно как и от Канта о паре пьес из «Елизаветы».

До скорой встречи в воскресенье, 28 сентября, в Зондерсхаузене, где у нас будет любопытная (sonderliches) программа. Примите здесь, дорогой друг, особое приглашение вместе с заверением в моей дружеской привязанности.

Ф. Лист

Weimar, September 24th, 1873

Я привезу вам вашу копию «Христа» Киля в Зондерсхаузен.

136. Корнелю фон Абраньи

Дорогой доблестный друг,

Ваше письмо и прилагаемая к нему печатная бумага великой славы напоминают мне поговорку: «La joie fait peur» [Абраньи, который был секретарем Фестивального комитета, сформированного для празднования Артистического юбилея Листа в ноябре 1873 года в Будапеште, от их имени пригласил Листа принять в нем участие.]. Тем не менее я не мог примерить на себя роль труса; поэтому я постараюсь преодолеть свой страх и сделать себя достойным разделить с моими храбрыми соотечественниками радость, которую они для меня подготовили.

Прошу вас, в качестве секретаря Фестивального комитета, принести мою самую глубокую благодарность, на хорошем венгерском языке, достопочтеннейшему и преподобнейшему президенту, монсеньору Хайнальду [Архиепископ Калочи, впоследствии кардинал, давний друг Листа. (Будучи заинтересованным в настоящем собрании, он обещал внести в него письма, адресованные ему «великим художником и благородным человеком». Его смерть, к сожалению, помешала выполнению его обещания, и Архиепископский капитул Калочи не удовлетворил просьбу редактора разрешить ему получить эти письма.)], и членам Комитета.

Барон Аугус писал мне, что приедет сюда в середине сентября, чтобы присутствовать на «Festspiel» [Фестивальной пьесе] в Вартбурге. Скоро он получит от меня известия из Рима, куда я прибуду в воскресенье. Шуберт посылает вам партитуру и клавир «Христа» вместе с биографическими заметками, о которых вы меня просили. Мой кузен Эдуард немедленно пришлет вам «постскриптум».

Сердечная дружба и плодотворное сотрудничество.

Ф. Лист

Weimar, October 1st, 1873

Прилагаю программы двух концертов в Зондерсхаузене, на которых я присутствовал. Сегодня днем я отправляюсь в Рим — и 1 ноября буду в Пеште.

137. Марте Реммерт

[Ученица Листа; позже стала придворной пианисткой (Kammervirtuosin) в Веймаре, ныне живет в Берлине.]

Pest, December 27th, 1873

Дорогая фрейлейн,

Лучшее «решение» в ответ на министерское распоряжение находится в ваших руках. Просто сыграйте первую страницу концерта Гензельта, и никто не усомнится, что я очень благосклонно к вам отношусь. И я буду рад оказать вам дальнейшую услугу в вашем рвении к учебе и ваших амбициях виртуоза. Неважно, буду ли я в Пеште или в Веймаре.

Со всей дружественностью ваш,

Ф. Лист

138. ?

[Автограф без адреса и даты во владении графа Альберта Амадея в Вене. — По его словам, письмо относится к 1873 году.]

Глубокоуважаемая фрейлейн,

Пожалуйста, ответьте немедленно телеграммой: — «Пожалуйста, не приезжайте. — Листу не нужно и он не желает, чтобы его слушали, так как у него нет никого, для кого он должен был бы играть».

Завтра вечером больше при личной встрече.

Искренне ваш,

Ф. Лист

Понедельник

139. Графине Марии Дёнхофф в Вене

[Набросок письма во владении господина О. А. Шульца, книготорговца в Лейпциге. — Адресат, жена немецкого посла фон Бюлова, ныне живет в Бухаресте.]

[Начало января 1874 г.]

Дорогая графиня,

Вы так красноречиво говорите мне о достоинствах, таланте и превосходстве мадам Л. Б., что мне очень стыдно не выполнить ее желание subito. Но в действительности это было бы труднее, чем она себе представляет; «petit morceau de piano» было бы лишь малой частью дела; публика — очень требовательный хозяин, даже в дни своего расположения; чем больше она дает, тем больше ожидает…

Полдесятка таких просьб, как у мадам Л. Б., было адресовано мне в Вене на этой неделе. Как можно справиться с таким делом, которое, к слову сказать, находится вне и далеко за пределами моих обязанностей? — В моем возрасте нужно стараться вести себя разумно и избегать излишеств; поэтому я ограничусь в Вене одним концертом «Kaiser Franz Joseph Stiftung» [Стипендия императора Франца Иосифа], который соображения великой пристойности, легкие для понимания, побудили меня принять с готовностью. Мне говорят, что он состоится в воскресенье, 11 января; пусть будет так: я охотно подчинюсь распоряжениям Комитета и не имею в этом деле иного желания, кроме… никого не стеснять. [Концерт в пользу «Стипендии императора Франца Иосифа» состоялся только в апреле; и Лист действительно играл на Страстной неделе для протеже графини, хотя и не в концертном зале, а во дворце Ауэршперг.]

Позвольте мне надеяться, дорогая графиня, что вы не станете под предлогом «дискретности» причинять мне огромное наказание, видясь со мной в этот раз реже, чем прежде, и что вы не откажетесь ни от какой части вашей доброты, которую я очень ценю.

Тысяча и тысяча искренних и почтительнейших выражений преданного почтения.

Ф. Лист

140. Б. Бесселю, музыкальному издателю в Санкт-Петербурге

Хорпач (у графа Сечени), 2 февраля 1874 г.

Милостивый государь,

Прошу извинить меня за то, что я так поздно благодарю вас — вас и всех тех, кто подписал телеграмму, отправленную в Пешт по случаю моего юбилейного праздника. Я глубоко тронут благородными чувствами, которые она выражает с рыцарским красноречием, и прошу вас передать дань моей самой искренней благодарности господам Балакиреву, Бородину, Кюи, Мусоргскому, Римскому-Корсакову, Щербачеву и Стасову.

Вы были так любезны, милостивый государь, показать мне несколько их работ в Веймаре; я высоко ценю и уважаю их, и насколько это зависит от меня, я сделаю все возможное, чтобы сделать их известными, и буду считать за честь таким образом ответить на симпатичную доброту, которую храбрые коллеги, подобные этим, оказывают

Их весьма преданный

Ф. Лист

141. Профессору Скиве в Вене

[Опубликовано в «Signale», 1874, № 20. — Скива посвятил Листу свои «Beitrage zur Literatur des Harmoniums» («Вклад в литературу для фисгармонии»).]

Глубокоуважаемый господин,

Любезно извините задержку с отправкой вам моей искренней благодарности, которую я очень скоро возьму на себя смелость выразить вам лично в Вене. Я тогда же попрошу вас оказать мне любезность сделать меня более близко знакомым с вашими превосходными транскрипциями. При их чтении сразу замечаешь мастерский стиль автора, его заботу и художественное обращение с характерными особенностями фисгармонии, особенно в ведении басов и средних голосов. Но все же простое чтение ваших транскрипций меня не удовлетворяет, и я хотел бы их услышать, чтобы иметь возможность в полной мере насладиться ими.

Господин Безендорфер принесет вам рукопись «Утешения», посвящение которой мне очень приятно. Транскрипция этой небольшой пьесы в ля мажор кажется мне очень уместной, а переложение — превосходным.

С особым уважением и дружеской благодарностью,

Ф. Лист

Pest, March 2lst, 1874

142. К. Ф. Канту, музыкальному издателю

[Опубликовано в «Neue Zeitung fur Musik», 14 сентября 1892 г.]

Дорогой друг,

Послезавтра я снова еду в Вену и остаюсь там около недели. В случае, если корректуры «Прометея» готовы, пришлите их мне по моему обычному адресу («Schottenhof bei Hofrath E. v. Liszt») к середине пасхальной недели; после этого мой адрес будет довольно неопределенным, так как я намерен провести несколько дней в Пресбурге и Калоче (у архиепископа Хайнальда) и не вернусь сюда до 20 апреля. Поэтому, если корректуры «Прометея» не будут готовы в ближайшие несколько дней, не присылайте их до моего возвращения в Пешт (21 апреля).

Пожалуйста, отправьте корректурные оттиски песен Михаловича как можно скорее композитору по адресу:

«Servitenplatz, im Teleky'schen Haus».

Венский концерт во дворце Ауэршперг назначен на Пасхальный понедельник, 6 апреля. В следующее воскресенье, или самое позднее в воскресенье 19 апреля, в Пресбурге должен состояться концерт «Общества церковной музыки» (Kirchenmusik-Verein), в котором я принимаю участие как пианист — будем надеяться, в последний раз в этом году!

Я планирую оставаться здесь с 21 апреля до начала мая, а затем отправиться прямиком в Рим, на виллу д’Эсте.

От всей души желаю вам счастливой Пасхи и успешных дел на пасхальной ярмарке. Остаюсь искренне преданным вам

Ф. Лист

Pest, March 29th, 1874

Отправили ли вы графине Ориолла недостающий экземпляр «Вартбургских песен»?

143. Д-ру Францу Витту

[1874?]

Я с нетерпением и живым интересом ожидаю реализации вашего плана по созданию католической музыкальной школы. Многочисленные и важные заслуги, которые вы проявили как композитор, дирижер, педагог, организатор и президент Общества св. Цецилии (Cacilien-Verein), свидетельствуют о том, что вы как никто другой подходите для руководства этим крайне важным учебным заведением. Мне бы хотелось, чтобы Венгрия, мое отечество, подала добрый пример и предложила вам, мой дорогой друг, почетную и влиятельную должность в Музыкальной академии, за создание которой в прошлом году проголосовала Палата. Это мое пожелание было сердечно поддержано Его Высокопреосвященством кардиналом-примасом, Его Превосходительством архиепископом Калочи Хайнальдом и Его Превосходительством Трефортом, министром народного просвещения. Различные политические обстоятельства помешали осуществлению плана по открытию Музыкальной академии в Пеште, однако от этой идеи отнюдь не отказались, и я по-прежнему надеюсь, что когда-нибудь в будущем вас призовут оказать ваше мощное содействие в деле преподавания и практики церковной музыки в Венгрии.

144. Профессору Карлу Риделю

Дорогой друг,

Как и на всех предыдущих Съездах музыкантов (Tonkunstler-Versammlungen), в этом году в Брауншвейге вы снова сделали все, что было в ваших силах. [Съезд состоялся в Галле, а не в Брауншвейге.] Пять концертов звучат почти пугающе, но программы составлены с такой предусмотрительностью и тщательностью, что ваша мастерская рука и то невыразимое «avec» (как называла это дорогая фрау д-р Поль) узнаются сразу. Безусловно, было разумно обуздать «демократические порывы» оркестра, не вмешиваясь при этом в благонамеренное «командование». Я очень рад слышать, что зондерсхаузенцы продолжают оставаться надежными и дружелюбными. Желаю всяческих успехов «Белоснежке» Эрдмансдёрфера. Юная и обаятельная фрау капельмейстер Эрдмансдёрфер особенно способна воздать должное Трио (или Концерту) Раффа и другим фортепианным пьесам. [Паулина Фихтнер, вышедшая замуж за Эрдмансдёрфера, была ученицей Листа и стала придворной пианисткой в Веймаре и Гессене.]

Сможет ли Бюлов присутствовать? Мы уже некоторое время не переписывались. Вы не знаете, по какому адресу ему сейчас можно написать?

Если моя симфония «Фауст» будет исполнена на 5-м концерте (как гласит ваша программа), я прошу вас попросить Бюлова стать дирижером. Это произведение стало его собственностью с тех пор, как он так великолепно продирижировал им на Веймарском съезде музыкантов в 1861 году, когда весь оркестр был поражен и изумлен его невероятной памятью. Вы помните, что он не только не пользовался партитурой, но и на репетиции указывал на бесчисленные буквенные обозначения с безошибочной точностью.

Что касается двух других вопросов, я желаю: А) чтобы Стейнвей был так любезен одолжить одну из своих превосходных фисгармоний для «Битвы гуннов», и чтобы инструмент был расположен так, чтобы он был невидим для публики, но при этом отчетливо слышен. Б) чтобы исполнение Sanctus из Мессы для мужских голосов было взято из нового издания (опубликованного несколько лет назад издательством «Гертель»), а не из более раннего. Здесь фисгармония Стейнвея также сослужила бы отличную службу, будучи видимой и расположенной близко к хору. Возможно, наш друг Штаде был бы так любезен исполнить партию фисгармонии в «Битве гуннов» и в Sanctus.

Я искренне сожалею, что не смогу услышать этот возвышенный, грандиозный и потрясающий Реквием Берлиоза, а также не смогу посетить музыкальный фестиваль в Брауншвейге. Я физически и морально очень истощен и нуждаюсь в нескольких месяцах отдыха; к тому же мое отсутствие в Веймаре не позволяет мне посещать другие немецкие города. До середины мая я отправлюсь прямо в Рим и останусь там до конца года в своей прежней резиденции на вилле д’Эсте (в 3,5 часах езды от Рима).

С дружеским приветом вашей супруге, остаюсь, с неизменным уважением и искренней привязанностью, ваш

Ф. Лист.

Pest, April 17th, 1874

Примите мою глубочайшую благодарность за то, что вы аннулировали мое обещание Метцдорфу (относительно исполнения его симфонии).

Я, разумеется, полностью согласен с вашими пожеланиями относительно Музыкального общества (Musik-Verein) и надеюсь в следующем году внести свой вклад в их реализацию.

«In patientia vestra possidebitis animas vestras».

Кану я написал сразу же по возвращении из Пресбурга в понедельник.

145. Соборному капельмейстеру д-ру Францу Хаберлю в Регенсбурге

[Это письмо, как и последующее к Хаберлю, является копией черновика письма Листа, сделанной д-ром Мирусом в Веймаре. Хаберль — выдающийся музыковед (родился в 1840 г.).]

[1874?]

Простите, если я снова обращаюсь к вам с просьбой. Вы, возможно, знаете, что я работаю над ораторией о св. Станиславе, и, быть может, смогли бы оказать мне некоторую помощь, сообщив литургические гимны, относящиеся к дню св. Станислава. В «Enchyrydion» и «Directorium Chori» на 7 мая указана месса «Protexisti» и т. д. Получение от вас более полной информации по этому вопросу очень бы меня обязало. [Хаберль также давал Листу устные пояснения относительно легенды о Станиславе. «Однажды, — говорит Хаберль, — Лист был особенно и чрезвычайно рад услышать о человеке, которого Станислав вызвал из могилы в качестве свидетеля того, что за поле было уплачено, и дал мне набросок своих предполагаемых мотивов и звуковых картин».]

Прошу вас, преподобный сэр и друг, принять выражение моего глубокого уважения и верить, что я ваш благодарный и искренний

Ф. Лист

146. Профессору Карлу Риделю

Дорогой друг,

«Немецкая песенная игра» (Deutsches Liederspiel) Герцогенберга [бывшего директора Лейпцигского общества Баха, затем преемника Киля в Берлинской высшей школе музыки, с поста которой он недавно ушел] мне очень нравится. Самый первый хор со смешанными размерами 6/4-3/2 и 6/4-3/2 свеж и содержателен, и все произведение кажется мне превосходным, приятным и эффектным. Поэтому я хотел бы порекомендовать его к исполнению.

Где живет Герцогенберг? Есть ли у него где-нибудь должность? Сообщите мне, когда сможете, что-нибудь о его прежней и нынешней работе.

(Примечание: стоило бы позже тщательно переложить «Немецкую песенную игру» для оркестра.)

Я с особым удовольствием отмечаю, что Грютцмахер выбрал Сюиту Сен-Санса. Однако Сен-Санс не сможет приехать — тем более что несколько лет назад его выступление на совершенно безобидном концерте в Баден-Бадене вызвало в его адрес ужасные упреки и нападки со стороны парижской прессы. И тон во Франции до сих пор не стал более умеренным; тем не менее, справедливо, чтобы немецкие артисты проявляли себя честными и справедливыми по отношению к иностранцам, и, пока оперы Обера и Гуно ставятся во всех немецких театрах, я не вижу веских причин против того, чтобы рассматривать и исполнять другие произведения французских композиторов. Среди современных композиторов я считаю Сен-Санса самым способным и одаренным.

Я очень доволен выбором моих вещей, который вы сделали, дорогой друг, и сердечно благодарю вас за это — в то же время я должен выразить свое искреннее сожаление, что не могу присутствовать на Съезде музыкантов, и остаюсь, с глубоким уважением, ваш искренне преданный

Ф. Лист

Pest, May 5th, 1874

147. Принцессе Юлии Вальдбург в замке Вурцах

Мадам принцесса,

Я чувствую, что мне нет оправдания. Вы были так добры, что прислали мне несколько очаровательных песен (Lieder) и сопроводили их самыми любезными строками в мире. Как я мог не поблагодарить вас за них немедленно? Какая неотесанность! Извольте больше не думать об этом, принцесса; и позвольте мне не «судить» ваши песни — мне бы совершенно не хватило судейской компетенции, — а сказать вам, что я прочел их с большим удовольствием. Та из них, стиль и страстный акцент которой мне особенно нравятся, посвящена г-же Энн — «Liebeshoffnung» («Надежда любви»); но я не хочу умалять достоинства остальных.

Восточный интервал увеличенной кварты, который я улавливаю в «Mondlied» («Лунной песне»), был бы написан, я думаю, проще так:

[Здесь Лист пишет нотный отрывок из 2 тактов]

и далее

[Здесь Лист пишет еще один нотный отрывок]

(До вместо си-диеза). И чтобы доказать вам, принцесса, мое внимание при чтении ваших работ, я осмелюсь заметить вам, что во французском романсе «Comme a vingt ans» в третьем куплете нарушена просодия. Вместо напечатанной версии (с пропущенными двумя слогами) это должно звучать примерно так:

[Здесь Лист пишет нотный отрывок из 7 тактов в том месте, где поются слова «Je vis le len—de—main, non plus au hord de l'onde mais as—si—se as che—min la jeune fi—le blonde».]

Если бы я по-прежнему, как в Вене, имел честь находиться по соседству с вами, я надеюсь, вы даровали бы мне слово снисхождения; а пока, мадам принцесса, я осмеливаюсь просить вас принять самое почтительное почтение от

Вашего покорнейшего и не имеющего оправдания слуги,

Ф. Лист

Pest, May 10th, 1874

148. Петеру Корнелиусу

Дорогой друг моего сердца,

Снова просьба. Только вы можете помочь мне и дать на немецком языке верный поэтический перевод «Гимна ребенка при пробуждении» Ламартина.

Много лет назад я пел этот гимн от всего сердца своим трем детям; вы помните их…

И теперь композиция (какое неизвестное слово для нее!) должна появиться в печати, и издатель Таборски в Пеште пришлет вам мою рукопись вместе с копией стихотворения. В случае, если какие-либо просодические изменения покажутся уместными, будьте добры четко записать их в нотах на отдельном листе бумаги.

Завтра я еду прямо в Рим и проведу лето и осень на вилле д’Эсте (Тиволи). Там, наконец, наш «Станислав» будет продвинут вперед. [Корнелиус перевел текст для оратории «Станислав».]

С самыми дружескими приветствиями всему вашему кругу, я, дорогой Корнелиус, навсегда ваш сердечно преданный

Ф. Лист

Pest, May 16th, 1874

149. А. Ф. Эггерсу в Ливерпуль

[Из копии черновика письма, сделанной д-ром Мирусом, Веймар.]

[Вилла д’Эсте, 21 июня 1874 г.]

Милостивый государь,

Ваше дружеское послание основано на безобидном заблуждении. Вы, по-видимому, не знаете, что уже 26 лет я совершенно перестал считаться пианистом; поэтому я давно не даю концертов и лишь изредка играю на фортепиано публично, по какой-то особой причине, чтобы помочь благотворительности или продвинуть какое-то художественное дело, и то только в Риме, Венгрии (моей родной стране) и в Вене — больше нигде. И по этим редким и совершенно исключительным случаям никому никогда не приходило в голову предлагать мне какое-либо денежное вознаграждение. Извините меня поэтому, милостивый государь, что я не могу принять ваше приглашение на Ливерпульский музыкальный фестиваль, поскольку я никоим образом не могу помышлять о том, чтобы утомлять публику моей «былой» фортепианной игрой.

С уважением, ваш

Ф. Лист

150. Уолтеру Башу

Дорогой и уважаемый друг,

Я часто вспоминаю вас с самой доброй памятью и сердечным сочувствием к вашим замечательным усилиям, но, к сожалению, мне редко удается написать письма друзьям, которых я ценю больше всего, ибо мое время тратится на множество утомительных и бесполезных записок. Я только что отправил одну из таких г-ну Э. в Л. Этот добрый человек приглашает меня на фестиваль, который там состоится, просит меня обдумать это дело и даже предлагает мне денежное вознаграждение за игру — не подозревая, что у меня есть дела получше, чем принимать подобные приглашения. Для меня концертные турне были бы абсолютно бессмысленны; выполнение моих обязанностей в Пеште и Веймаре доставляет мне достаточно хлопот и перерывов. Все остальное перечислять не нужно.

Лето и осень (до моего возвращения в Пешт в январе 1875 г.) я намерен провести здесь спокойно и за работой. В прошлый понедельник и вторник я имел особое удовольствие принять у себя Бюлова. И мы вспоминали о вас со всей дружбой. Бюлов сейчас отправляется в Зальцунген (близ Майнингена) на пару месяцев, чтобы оправиться от ужасной усталости после своего концертного турне, а в октябре снова едет в Лондон.

Передайте мой самый добрый привет г-ну Даннройтеру с заверениями в верной привязанности и окажите мне любезность передать прилагаемые записки с благодарностью г-нам Хюфферу и Гуно.

Наша очень способная и дорогая покровительница, мадам Лоссо, сказала мне, что вы, дорогой Баш, вероятно, скоро отправитесь в Италию.

Сердечный прием, таким образом, ожидает вас в старом месте, где снова отдыхает ваш старый и искренний друг,

Ф. Лист

June 2lst, 1874

(Вилла д’Эсте, Тиволи, близ Рима, Италия.)

151. Д-ру Францу Витту

[Вилла д’Эсте, начало лета 1874 г.]

Глубокоуважаемый сэр и друг,

Живое воспоминание, которое я храню о поистине назидательных исполнениях церковной музыки в Айхштетте под вашим руководством [по случаю 3-го Генерального собрания Общества св. Цецилии в Айхштетте, август 1871 г.], усиливает мое сожаление о том, что я не могу принять ваше дружеское приглашение на 5-е Генеральное собрание Общества св. Цецилии в Регенсбурге (между 1 и 7 августа) [Собрание состоялось в вышеупомянутые дни]. Утомительная работа удержит меня здесь до моего возвращения в Пешт в январе 1875 г. Однако следующим летом я надеюсь снова нанести вам визит и почерпнуть у вас превосходные наставления и примеры. Тем временем я с особым удовольствием читаю ваши эссе, и особенно ваши композиции в «Musica sacra» и «Fliegende Blatter». «Fliegend» [летучие] здесь следует понимать в высшем, ангельском смысле; в последнем смысле «O salutaris hostia» звучит совершенно утешительно — «Musica angelorum», которая приятно оживляет все ваши церковные тональные произведения.

152. Д-ру Францу Хаберлю

[Часть этого письма напечатана в брошюре д-ра Мируса «Музей Листа в Веймаре» (1892), которая содержит много интересных реликвий Листа.]

[Вилла д’Эсте, начало лета 1874 г.]

Глубокоуважаемый сэр и друг,

К моему искреннему сожалению, я лишен возможности присутствовать на собрании Общества св. Цецилии в Регенсбурге.

За усилиями и выступлениями Общества я слежу с глубочайшим интересом и предвижу, что его организаторы — столь способные, внимательные и ученые — достигнут всего, что действительно полезно для церковной музыки. И в этом Регенсбург уже много лет заслуживает того, чтобы занимать первое место, а вы, мой глубокоуважаемый друг, заслуживаете самого полного признания, которое только может быть предложено за те огромные услуги, которые вы оказали этому делу. Примите мою благодарность за любезную присылку «Missa pro defunctis» Виттории [шестиголосный Реквием, представленный д-ром Хаберлем на 5-м Генеральном собрании Общества св. Цецилии в Регенсбурге в 1874 г. и опубликованный в «Musica divina», Annus II., Tom. I, издательством Pustet], которую мне принес капеллан церкви Анима. Не будете ли вы так любезны сделать так, чтобы г-н Пустет прислал мне также через Леукоха [возможно, следует читать «Лейкарт»?] «Mannuale breve canticum» и т. д.? [Книжечка хоралов Иоганна Георга Меттенлейтера]

Несмотря на печальные известия о ваших продолжающихся страданиях, я не теряю надежды вскоре снова увидеть вас здесь и окружить вас всяческой дружеской заботой; и вас ни в малейшей степени не будут беспокоить или утомлять; просто восстановите силы после переутомления, живя просто и комфортно в тихой и приятной обстановке.

Поэтому я беру на себя смелость снова пригласить вас, преподобный сэр, провести ближайшие месяцы со мной здесь, на вилле д’Эсте, где вы найдете отдых, тишину и уют, мягкий воздух, великолепные пейзажи, приятные прогулки, хорошую еду, хорошее вино, книги, музыку, фортепиано, которыми можно пользоваться ad libitum, и температуру, приятную для ума.

Кардинал Гогенлоэ просит меня передать, что вы будете сердечно желанным гостем, и это послание передает с нескрываемым удовольствием ваш глубоко уважающий и искренне благодарный

Ф. Лист

153. Эдмунду фон Михаловичу

Очень дорогой друг,

Ваш Пролог к «Нибелунгам», исполняемый в «Walhalla-Roszavolgyi», по-королевски позабавил меня. [Шутка Михаловича, который дал прозвища нескольким взаимно знакомым людям, используя имена и характеры из «Нибелунгов»] Желаю, чтобы Вагнер нашел в лице г-д Бетца, Скарии, Нимана и др. исполнителей, столь же подходящих для своих ролей, как Рихтер — Вотан, Дункль — Логе, Абраньи — Тор и Гобби — Миме.

В Байройте «fervet opus» (работа кипит). Идут подготовительные фортепианные репетиции; знаменитые артисты растут как грибы после дождя, подобно женихам при дворе Пенелопы. Йозеф Рубинштейн приостанавливает свои коммерческие занятия и возвращается из Кракова, чтобы управлять «четверкой» аккомпанемента «Золота Рейна». Архитекторы, художники, декораторы, машинисты, костюмеры и их люди продолжают свою работу; поэтому, несмотря на трудности и препятствия, великое произведение искусства этого века — тетралогия Вагнера «Нибелунги» — свершится, и я надеюсь присутствовать на первом представлении с моими очень дорогими друзьями Ми и До. [Михаловича Лист называл Ми, а графа Аппоньи — До.] Тем временем давайте терпеливо продолжать нашу собственную скромную работу и стараться сделать ее как можно более подходящей. Следующей зимой мы обменяемся нашими последними нотными листами. Я привезу довольно толстый пакет для сэра Хагбара. [Опера Михаловича «Хагбар и Сигурд»]

Шуберт обещает мне «Корабль-призрак» осенью; мы тогда сразу же спустим его на воду вместе со Сгамбати, который только что сочинил несколько песен, изысканных по настроению. Недавно я написал, как импровизацию, без всякого предварительного обдумывания, Элегию в память о мадам де Мухановой, озаглавленную «Schlummerlied im Grabe» [Колыбельная в могиле].

Ваши добрые пожелания моего покоя реализуются здесь. Я провожу свои дни очень мирно, а вечера в одиночестве, за чтением, письмом или игрой. После отъезда Бюлова, который оказал мне честь своим выдающимся обществом в течение двух дней (в середине июня), я, можно сказать, никого не видел. Сейчас он проводит свою villeggiatura (отпуск) в Зальцунгене близ Майнингена, возвращается в Англию в ноябре и не поедет в Америку до осени 1875 г.

Навещайте меня иногда в мыслях, дорогой Ми, и верьте, что я навсегда ваш сердечно преданный друг,

Ф. Лист

Вилла д’Эсте (Тиволи), 30 июля 1874 г.

Дайте мне знать что-нибудь о До и Хорпаче. [Имение графа Эммериха Сечени, бывшего австро-венгерского посла в Берлине, которого Лист часто посещал.] Я напишу им позже.

154. Петеру Корнелиусу

[Письмо адресовано в Нойенар, куда Корнелиус отправился на водолечение незадолго до своей смерти. Перевод легенды о св. Цецилии он не завершил.]

Дорогой и ценный друг,

Вы снова преподнесли мне чудесный дар. Ваш немецкий перевод «Гимна ребенка при пробуждении» Ламартина изысканно удачен и сохраняет весь аромат и благоухание оригинального стихотворения.

«Kein Wurmlein vergissest Du…Das Zicklein an Staude und Beere…Am Milchkrug Mucklein saugt den Saft…Und die Lerche das Kornlein picket.»…

[«Ни одного червячка Ты не забываешь… Козленка среди кустов и ягод… Мушку, что пьет сладчайший сок… И жаворонка, что клюет зернышко».]

Все и вся так точно ложится на музыку, слог за слогом, что кажется, будто стихотворение и музыка возникли вместе. Воистину, дорогой друг, вы чрезвычайно добрый и совершеннейший волшебник. Теперь не сердитесь на меня, если моя благодарная оценка вашего мастерства окажется несколько алчной, и я снова попрошу вас об одолжении. Маленькое французское стихотворение из 48 коротких строк «Sainte Cecile, Legende» мадам Эмиль де Жирарден (Дельфины Гей) ожидает вашей поэтической любезности. Позвольте мне прислать вам мою законченную композицию этой Цецилии, музыкальной основой которой служит григорианский антифон: «Cantantibus organis, Caecilia Domino decantabat». Будем надеяться, что я не испортил ее, и я полагаюсь на вашу дружескую любезность прислать мне ее немецкий перевод до следующего праздника св. Цецилии (22 ноября), вскоре после чего она будет напечатана, и ее исполнение состоится в Пеште.

Задержку с изданием ваших двух опер я искренне сожалею. Они заслуживают гораздо большей оценки и гораздо более широкого распространения, чем сотни других, которые печатаются, и публикация фортепианных партитур наверняка обеспечит им это. Тем временем я рад, что вы воспользовались моим предложением положить в основу увертюры к «Цирюльнику» приятный характерный мотив —

[Здесь Лист иллюстрирует нотным отрывком из 4 тактов.]

Следующим летом мы встретимся в Мюнхене. С сердечной благодарностью, ваш искренне привязанный

Ф. Лист

Villa d'Este (Tivoli), August 23rd, 1874

Если увидите фрау Шотт в Майнце, передайте ей мой самый добрый привет. Уже некоторое время лежат готовые различные рукописи, которые я хотел бы передать в издательский дом Шотта; но боюсь, что они могут прийти в неподходящий момент. Само название «Три симфонические траурные оды» («Drei symphonische Trauer-Oden») может показаться пугающим; к тому же партитуры — все около 20 страниц длиной — должны были бы публиковаться одновременно с фортепианными переложениями (для одного или двух исполнителей). Что ж, «мы можем подождать»…

Я довольно усердно работаю над «Святым Станиславом». Об этом вы завтра получите полный отчет — и настоятельную просьбу о быстрых, энергично акцентированных усилиях над существенными, но не длинными изменениями текста.

155. Людвигу Бёзендорферу в Вену

[Глава знаменитой фортепианной фабрики, ныне коммерции советник]

Дорогой друг,

С искренней благодарностью за ваши интересные сообщения о венской музыкальной жизни я с радостью ответил бы вам тем же. Но здесь нет абсолютно ничего нового или особенного в плане концертов; поэтому будьте довольны, если мое письмо сегодня упоминает только один, но для меня очень важный художественный момент — а именно, частое использование вашего фортепиано, которое, среди прочих достоинств, обладает чудесной способностью не расстраиваться (Unverstimmtheit). С момента его отправки из Вены его не касался ни один настройщик, и все же оно держит прекрасный строй и устойчиво сопротивляется всем изменениям и воздействиям температуры.

До конца января я буду спокойно работать здесь; затем отправлюсь прямо в Пешт — а к середине апреля в Веймар. Мои мысли и усилия требуют теперь только покоя и уединения. Это то, что лучше всего подходит мне в старости и поддерживает меня в духовном общении с моими дорогими и верными друзьями. Как таковых, я сердечно и искренне приветствую вас и вашу супругу.

Ф. Лист

Villa d'Este, August 28th, 1874

156. Адельгейде фон Шорн в Веймар

Дорогая и превосходнейшая,

Для нашего grand coup (великого дела) вы полностью входите в свою роль провидения, которую исполняете с такой совершенной грацией и с восхитительным мастерством! Я не могу выразить, какое огромное утешение приносит мне ваше письмо с заверением о вашем скором прибытии в Рим. Постарайтесь не откладывать его дольше 25–30 ноября, а если возможно, приезжайте раньше. Принцесса Витгенштейн все еще очень страдает и уже шесть недель не встает с постели; ваше общество и вдохновение вашей заботы принесут ей больше пользы, чем все аллопаты и гомеопаты вместе взятые.

Я прошу вас написать ей поскорее, чтобы объявить о своем приезде, ибо она не знает и должна оставаться в полном неведении относительно заговора, который мы сплели с принцессой Марией [дочерью принцессы Витгенштейн], счастливый успех которого вы увенчаете. (Вопросы деталей будут легко улажены к вашему удовлетворению, таким образом, что пребывание в Риме будет для вас совершенно приятным.)

Подразумевается, что вы не будете упоминать вопрос о том, где вы будете жить, принцессе В., у которой и так слишком много забот о собственных комнатах. На мой взгляд, лучше всего вам отправиться в отель «d'Amerique» на Виа Бабуино (рядом с домом принцессы и тем, где живу я) и провести там несколько дней, пока не увидите, где вы сможете комфортно устроиться, будь то пансион (также очень близко к Бабуино), где останавливалась ваша кузина Октавия, или где-то еще.

Когда вы доберетесь до Болоньи, пожалуйста, дайте мне знать телеграммой, в какой день вы прибудете; я встречу вас на вокзале, и для меня будет настоящей радостью проводить вас до вашего первого пристанища в Риме.

Благодарю вас от всего сердца, ваш навсегда,

Ф. Лист

Rome October 12th, 1874 (Vicolo de Greci, 43.)

Принцесса живет на Виа Бабуино, 59.

Ваше письмо вернули мне из Тиволи только вчера вечером.

Я останусь здесь, или на вилле д’Эсте, до конца января.

157. Брейткопфу и Гертелю

Очень дорогие господа,

Любезный прием, который вы оказали последней посылке моих несколько громоздких рукописей и правок, очень порадовал меня. Я всегда буду с радостью делать все, что в моих силах, чтобы не увеличивать заботы издателей, и впредь печатать только то, что тщательно проработано и окажется достаточно приемлемым.

Что касается формы, в которой должны быть опубликованы песни и транскрипции Вагнера, вы можете действовать полностью по своему усмотрению. Я, конечно, думал, что удобное и аккуратное издание в малом октаво было бы предпочтительнее (как последнее издание Шопена и мои «Трансцендентные этюды»): следовательно, в 5–6 маленьких томах:

1. Бетховен («Аделаида» и другие песни); 2. Мендельсон (6 песен); 3. Роберт и Клара Шуман; 4. Роберт Франц; 5–6 (?). Транскрипции Вагнера.

Это никоим образом не помешало бы песням и пьесам в несколько страниц (таким как «Аделаида», песни Мендельсона, «Марш из Тангейзера», «Фантазия на темы Риенци» и т. д.) продаваться по отдельности — в той же малой форме 8vo, которая, откровенно говоря, мне всегда нравится больше всего. Еще в 1839 году я убедил Хаслингера издать песни Шуберта в издании такого рода — и в то время это казалось довольно сомнительным нововведением. Также о размещении слов под музыкой. Я желаю этого ради поэтической выразительности во всех песнях, кроме «Аделаиды», потому что стихотворение слишком свободно бродит в стиле рококо. Оставим «цветочку у могилы» спокойно цвести, не ретушируя его снова.

Я должен, к сожалению, снова побеспокоить вас просьбой прислать мне все корректурные оттиски. Для меня очень важно, чтобы вещи были аранжированы для фортепиано как можно точнее и уместнее. И для этого мне нужны последние корректурные оттиски, чтобы окончательно пересмотреть их, читая и проигрывая. (К утешению печатника замечу, что новых правок больше не будет; мое рвение в исправлении ограничится проставлением некоторых педальных знаков и аппликатуры.) Прежде всего, я хотел бы попробовать исполнить дуэтное переложение «Идеалов» со Сгамбати; и вы, несомненно, окажете мне любезность, прислав мне сшитые корректурные листы до того, как я уеду отсюда (в конце января).

Вопрос о небольшом гонораре я уверенно оставляю на ваше хорошо известное доброе усмотрение и остаюсь, очень дорогие господа,

Ваш покорный и преданный слуга,

Ф. Лист

Villa d'Este, November 24th, 1874

158. Графу Альберту Аппоньи в Будапешт

[Из недатированного черновика письма, находящегося у г-на О. А. Шульца, книготорговца в Лейпциге. (Дата установлена по письму к Михаловичу.) Адресат был известным венгерским государственным деятелем.]

[Вилла д’Эсте, 6 декабря 1874 г.]

Дорогой и глубокоуважаемый друг,

Ваше превосходное письмо от 27 ноября достигло меня здесь вчера вечером. Спешу выразить вам свою искреннюю благодарность и добавить откровенный ответ на вопрос о Музыкальной академии.

Прежде всего, я считаю «moyen violent» [насильственные средства] Хусара, которые избавят нас от бесплодной болтовни, правильными; давайте бросим «морского змея» (Seeschlange) в Дунай, и если ему нужна эпитафия, то вот она: «Лучше ничего не делать, чем делать глупости».

Теперь, являемся ли мы теми, кто делает глупости? Правительство очень заинтересовано в этом деле; решение государя получено; я не знаю, какая официальная публикация последовала. Вы сами, дорогой граф, блестяще убедили Палату депутатов в том, что упомянутая Академия была бы полезна для подъема искусства в Венгрии; моя необходимая скромная сдержанность была воспринята публикой как согласие. Возможно ли теперь не принимать во внимание такие прецеденты и отступать, когда речь идет о продвижении вперед? Я так не думаю, и я полностью разделяю ваше мнение, столь же мудрое, сколь и своевременное.

Несмотря на трудности положения, запутанного различными заботами, и несмотря на скудность финансовых средств, мы должны придерживаться нашей утвердительной позиции и ни в коей мере не уступать.

Что касается моего «личного удобства», которое вы любезно принимаете во внимание, позвольте мне вновь заверить вас, что я стремлюсь лишь к одному благу — спокойному времени для работы в своей комнате. Orare et laborare (молиться и работать). Точка чести, которую никто не понимает лучше вас, связывает меня с Венгрией, нашей страной. Да исполню я там весь свой долг благодарности!

Я вернусь в Пешт (Фишплац) 10 февраля и буду рад услышать балладу нашего доблестного друга Михаловича, которому я напишу завтра.

Ваш от всего сердца,

Ф. Лист

159. Эдмунду фон Михаловичу

Дорогой превосходный друг,

Позавчера я написал До и собирался продолжить письмом к вам, когда телеграмма вызвала меня subitissimo (немедленно) обратно в Рим. Нить моих мыслей не была прервана в пути, и я возобновляю наш разговор, a trois (втроем), о долгой беременности — предзнаменовании выкидыша — Венгерской музыкальной академии.

Я надеюсь, что мои очень дорогие и уважаемые друзья будут убеждены в моей полной бескорыстности в этом вопросе; идея Академии отнюдь не моя, если я стану ее спонсором, это будет в целях самообороны и без какого-либо соучастия в отцовстве; я даже отказываюсь помогать в деторождении этого «сурка» [отпрыска]; и, далеко не делая себя раньше времени ее поборником или пропагандистом, я колеблюсь из-за трудностей, которые противостоят ее рождению. Я много раз объяснял это своим будапештским друзьям, и трудности за последние три года скорее увеличились, чем уменьшились…

Во-первых, финансовое положение страны представляется таким, что нужно опасаться обременять бюджет расходами сверх неотложных нужд. Мой патриотизм достаточно искренен и жив, чтобы советовать мне воздержание, включая всякое отречение, совместимое с моим строгим долгом.

Во-вторых, было бы плохой роскошью добавлять третью музыкальную школу к двум школам, уже существующим (скудно) в Пеште. Если нельзя с честью соперничать с подобными заведениями Вены, Лейпцига и т. д. — какой смысл беспокоиться об этом дальше? Теперь, чтобы дать мощный импульс искусству среди нас, мы должны сначала объединить и слить в один дух группу профессоров с хорошо известными способностями — очень трудная и неблагодарная задача, выполнение которой требует много интеллекта и достаточного количества ума и денег.

Другие мелкие, местные соображения еще больше усложняют дело; сегодня я обойду их молчанием и не буду повторяться, кроме как по одному пункту — моей религиозной преданности нашей стране и нашему искусству. Служить им в некоторой степени, согласно умеренной степени моего таланта, будь то работая в одиночку над моими рукописями (что я предпочитаю гораздо больше) или сотрудничая с моими друзьями в общественных делах, — это мое простое и исключительное желание, полностью лишенное личных претензий или тревог тщеславия, которые ошибочно приписывают мне.

«Tiszta lelek, tiszta szandek, akar siker, akar nem» [«Чистая душа, чистое намерение, будут ли результаты благоприятными или нет» — девиз Иштвана Сечени].

Мои друзья — это те, кто преследует Идеал; там, дорогой друг, мы «узнаем» друг друга и всегда будем узнавать — но не «в грязи», проиллюстрированной очаровательным поэтом, слишком прославленным и запятнанным банальностью вульгарных аплодисментов — Гейне. Среди прочего, он предсказал, что Кельнский собор никогда не будет закончен. «Напрасно Ференц Лист будет давать свои концерты» и т. д.

Вы знаете, что Вагнер приедет в Пешт в Великий пост. Справедливо, чтобы несколько ваших композиций — особенно последняя, «Sello» — были исполнены публично в это время. Обсудите это с Рихтером. Я со своей стороны буду звонить в «Колокола». Пожалуйста, попросите Абраньи поторопиться с венгерским переводом стихотворения Лонгфелло (Пролог к «Золотой легенде») и следовать не немецкому переводу «фортепианной партитуры», который я послал Энгессеру, а оригинальному английскому тексту. [Лист положил на музыку Пролог к «Золотой легенде» под названием «Die Glocken des Strassburger Munsters» — «Колокола Страсбургского собора».]

Ваш в сердечной дружбе,

Ф. Лист

Villa d'Este, December 8th, 1874

Завтра я напишу очень любезной хозяйке Хорпача.

160. Карлу Хофбауэру в Мюнхен

[Из копии, принадлежащей дир. Ауг. Голлериху. Хофбауэр, родившийся в 1850 г., стал в 1872 г. директором Певческого общества в Мюнхене, уехал во Франкфурт в 1880 г. и покончил с собой. Он сочинил, среди прочего, оперы «Cotzzata» и «Деметриус».]

[Конец 1874 г.]

Моя сердечная благодарность за любезное рвение, с которым вы взялись за ораторию «Христос». Но ее исполнение в Мюнхене кажется мне столь сомнительным и связанным с таким количеством хлопот, расходов и трудностей, что я должен пока отговорить вас от этого предприятия. К тому же, я не смогу принять ваше приглашение на конец февраля, так как несколько обязательств удержат меня в Пеште до Пасхи. И если вы когда-нибудь дадите исполнение «Христа» в Мюнхене, я бы очень хотел присутствовать. До сих пор все произведение было услышано только дважды, в Веймаре и Пеште (в мае и ноябре 1873 г.).