«Письма и литературные памятники Сэмюэля Дж. Тилдена, том 2»

Понедельник, 17:30.

Я только что оставил Мэннинга. Мы толкуем вашу депешу о П. Рэндаллу как прямую инструкцию форсировать борьбу за Пейна, и М. не желает ее модулировать, потому что очень боится катастрофы.

Я поговорил с Хендерсоном и Бэбкоком, и они говорят, что монополия Standard Oil настолько непопулярна, что они не видят возможности пойти за П., и стремятся сделать все, что могут, и пойти с Мэннингом, и боятся эффекта на этих выборах. Нефтяная компания разорила так много людей в этой местности, что невозможно поднять настроение за кого-либо, прямо или косвенно связанного с ней; такое же чувство существует в Питтсбурге, и эти делегаты не пойдут за Пейна. Я не слышал ни о каких настроениях в пользу Пейна ни из каких штатов, кроме Нью-Йорка и Огайо. Я отправил вам прилагаемую депешу, несколько сокращенную, которую продиктовал Мэннинг.

Я посылаю вам список делегатов, как они стоят на этот час. Дискуссии оживленные. Люди Тилдена приветствуются и имеют все настроения.

Фолкнер кислый; думает, что с ним не полностью консультируются. Мэннинг управляет им как может. Консультироваться почти не о чем. Так много ревности и так много государственных деятелей, я рад, что вы вне этого. Хьюитт внутри. Грин думает, что молния может ударить в него. Так и живем. Не слышал от Рэндалла. Барнум должен был видеть его, но был так занят, что еще не успел. Один из делегатов Иллинойса говорит, что плакал, когда читал письмо.

Нед.

Движение Пратта уходит корнями далеко назад. Фаулер намерен обеспечить делегатов для представления определенных интересов и объясняет теперь, как МакЛ. отказался идти делегатом в целом, а Джейкобс пришел и получил от Мэннинга слово, что любой, кто удовлетворит МакЛ., будет удовлетворительным, а затем выдвинул Пратта. Уид говорит, что движение Пратта состоит из горнодобывающего спекулятивного класса, который заработал деньги и хвастается, что у них есть больше, чтобы поставить на него, чем Тилден вложил бы.

Закругляюсь для почты. Пришлю полную записку по почте и телеграфирую важные моменты.

Нед.

Сильное возражение против П. из-за Нефтяной компании в нашей делегации; также потому, что Бруклин агрессивен за Пратта. Турман твердо держит Огайо; как долго — неясно. Стедман перешел к Джуэтту. Мэннинг думает, что никогда не стоит навязывать П. Огайо; она должна действовать первой. Несколько штатов добровольно соглашаются следовать нашему примеру.

Нам бороться сейчас за кого-то или ждать развития событий? Ответьте, да или нет.

Генерал Уинфилд С. Хэнкок был номинирован на пост президента Демократическим съездом в Цинциннати 23 июня 1880 года. Через некоторое время г-н Тилден получил следующую записку от генерала Хэнкока из рук генерала У. Г. Мичи, к которой г-н Тилден предложил дополнение, следующее за ней.

ГЕНЕРАЛ У. С. ХЭНКОК — ТИЛДЕНУ

"Governor's Island, N. Y., July 27th, 1880.

Мой дорогой сэр, представляю моего друга, генерала У. Г. Мичи, который вручит вам копию строк согласия, которые я решил выпустить.

Будьте добры прочитать ее и дать мне любые предложения относительно нее, которые могут прийти вам в голову? Я намерен выпустить письмо до 1 августа.

Я также посылаю для вашего ознакомления копию письма, которое я адресовал генералу Шерману от 25 декабря 1876 года, которое, несомненно, будет опубликовано через неделю или около того после моего письма о согласии.

С наилучшими пожеланиями вам и приятными воспоминаниями о вашем гостеприимстве, которым я так наслаждался на прошлой неделе,

Я, искренне ваш, Уинф. С. Хэнкок.

[Приложенная карточка.]

Генерал У. Г. Мичи, который хотел бы увидеть г-на Тилдена на несколько минут, чтобы передать ему пакет.

У. С. Х., Губернаторский остров.

Если г-н Тилден в деревне, генерал М. поедет туда.

ПРОЕКТ ДОПОЛНЕНИЯ К ПИСЬМУ О СОГЛАСИИ ГЕНЕРАЛА ХЭНКОКА

Июль 1880 г.

Пришло время нам насладиться плодами того примирения и восстановления братских чувств, которые стоили так много крови и сокровищ. Как единый народ, имеющий общие интересы, благосостояние и процветание всех были бы продвинуты, щедрое соперничество было бы стимулировано для роста нашего торгового флота, который был разрушен политикой партии, находящейся у власти. Расширение нашей внешней и внутренней торговли с народами, естественно зависимыми от нас, и дальнейшее развитие наших огромных природных ресурсов принесли бы результат. Мудрое и экономное управление нашими государственными расходами должно поддерживаться для того, чтобы труд был легко обременен и чтобы каждый индивид мог быть защищен в своем естественном праве на непосредственные плоды своего собственного труда.

ТИЛДЕН — М-С У. К. БРАЙАНТ

"New York, Sept. 17th, 1880.

Моя дорогая м-с Брайант, после того как я покинул город две недели назад, думая не столько о том, куда я поеду, сколько о том, где я не останусь, я нашел в своем кармане записку, которую, как я полагал, оставили, чтобы отправить вам. Она была призвана помочь статье, которая, несомненно, появилась в вашем доме, объясняя свое собственное появление — дружеская услуга, которая, хотя и слишком запоздала, все же должна быть выполнена.

Я не мог устоять перед импульсом предоставить то, что вы однажды, когда я в последний раз имел удовольствие посещать вас, случайно упомянули как свое единственное желание. Возможно, мне больше никогда не удастся — если я упущу эту возможность — быть в состоянии заполнить меру удовлетворения домохозяйки; и я стремлюсь, если вы позволите мне, доставить себе удовольствие стать свидетелем такой новизны, а также чувство того, что я внес вклад в ее создание. Возможно, мне следует признать еще более эгоистичный мотив. Если пример такой умеренности будет иметь влияние, на которое он имеет право, я, несомненно, в какой-то период, еще не отчетливо предвидимый, разделю его преимущества; и, несмотря на все, что я сейчас могу сделать, чтобы отметить свою признательность за него, мне напомнят, что я навсегда ваш должник. Тем временем, остаюсь, искренне,

Ваш друг, С. Дж. Тилден.

М-С УИЛЬЯМ КУЛЛЕН БРАЙАНТ — ТИЛДЕНУ

Понедельник вечером.

Мой дорогой Тилден, если я сказала: «Бамбуковая кушетка — мое единственное желание», я забыла об этом задолго до того, как прибыл ваш подарок, который, безусловно, заполняет самым удобным образом свободное пространство в моем холле или на веранде, в зависимости от погоды; и за который я приношу вам свои самые лучшие благодарности. Не думаю, что я была «недовольной домохозяйкой» до того, как она у меня появилась, но признаю, что теперь у меня гораздо больше причин быть довольной.

Хотела бы я так же легко прислать вам взамен то, что вам больше всего нужно для вашего будущего домашнего хозяйства, или даже сказать вам, где это получить. Но позвольте мне сказать, что я заметила, что люди становятся более привередливыми и менее предприимчивыми, чем дольше они откладывают приобретение того, что, как нам говорят авторитетные источники, было единственным, что нужно, чтобы сделать первого человека счастливым в раю.

Ваши лилии, я рада сказать, все живы и чувствуют себя хорошо. В первый же свободный момент приходите и присмотрите за ними.

Искренне ваша, Ф. Ф. Брайант.

Рослин, понедельник вечером.

ТИЛДЕН — КЛУБУ МОЛОДЫХ ДЕМОКРАТОВ

"Greystone, October 26, 1880.

Джентльмены, я получил ваше приглашение присутствовать и выступить на собрании Клуба молодых демократов города Нью-Йорка в Чикеринг-холле сегодня вечером.

Мой голос еще не достаточно восстановился, чтобы было благоразумно выступать перед большой аудиторией. Мое искреннее сочувствие вашим усилиям по избранию генерала Хэнкока уже было заметно выражено.

По мере продвижения кампании каждый день делает все более очевидным долг способствовать этому результату, лежащий на всех, кто верит в традиции свободного, конституционного, представительного самоуправления, как это было проиллюстрировано в лучшие дни Республики.

Одни президентские выборы, как они были сделаны народом, были подорваны ложным подсчетом голосов, поданных президентскими выборщиками, основанным на подмене голосов, известных как мошеннические или поддельные.

Если следующие президентские выборы будут контролироваться коррумпированным влиянием, оказываемым правительством на избирателей в отдельных штатах, открывая перспективу третьих сроков и бесконечной серии сроков, а также бесспорное господство класса чиновников на последующих выборах, наше правительство выродится в плохую копию худших правительств худших эпох.

АЛЕКСАНДР Т. МАКГИЛЛ — ТИЛДЕНУ

Теологическая семинария, Принстон, Нью-Джерси, 27 ноября 1880 г.

Достопочтенному Сэмюэлю Дж. Тилдену.

Мой дорогой сэр, я не могу удержаться от того, чтобы не написать вам, как часто желал сделать в прошлом, чтобы засвидетельствовать свое уважение и восхищение одинаково, когда вы были покрыты заслуженными почестями и преследуемы незаслуженным позором. Я старый человек, старший профессор в этом учреждении со дня смерти д-ра Чарльза Ходжа. Г-н Дж. Ф. Д. Ланье впервые познакомил меня с вашим характером, и моя жена однажды встретила вас в его резиденции недалеко от Ленокса, где она была в гостях у своей близкой подруги, м-с Ланье. Я уроженец западной Пенсильвании и был профессором в Теологической семинарии Аллегейни до 1854 года, когда Генеральная ассамблея пресвитериан перевела меня в эту семинарию в качестве преемника д-ра Арчибальда Александра.

Я обязан вам выдающейся способностью и честностью, с которыми в связи с Ланье вы спасли мои сбережения, которые я инвестировал в Пенсильванскую и Огайскую, ныне «Уэйн», железную дорогу. Поэтому моим долгом было, когда вас оскорбляли различные лживые газеты по любому поводу, рассказать о моем личном знании той редкой честности, с которой вы обеспечили множеству бедных людей то, что мы считали потерянным в банкротстве той великой дороги. Мой сын, юрист в Джерси-Сити, «прокурор по делам» округа Гудзон, был, конечно, гораздо более эффективен в использовании информации, которую я ему дал. У меня сейчас три сына в Джерси-Сити, профессионалы, которые были бы чрезвычайно рады иметь возможность еще раз проголосовать за вас, если вы когда-нибудь снова согласитесь на номинацию на пост президента.

Мы все радуемся падению этого злого и коварного заговорщика Джона Келли. Его мстительная антипатия к вам теперь встречает возмездие в справедливом негодовании Провидения. Именно значительное свержение этого плохого человека побуждает меня написать эти строки в это время, чтобы поздравить вас с тем, что ваша верная и выдающаяся жизнь проиллюстрирована тем отвратительным врагом, чья природа стала известна всем людям раньше, чем мы ожидали.

Простите меня за то, что заставил вас читать такое длинное письмо. Я думаю, что с моей стороны справедливо проинформировать вас немного больше о том, как глубоко вас уважают и любят за вашу честность, чистоту, патриотизм и моральное мужество. Ни один из тысячи наших лучших общественных деятелей не отказался бы от президентства, когда оно было справедливо в его руках, и это, к тому же, ради мира. История воздаст вам должное. Уникальный и грандиозный мемориал, гораздо лучший, чем фактическое президентство, показывающий всем поколениям моральное величие американского гражданина, будет вашим. Пусть ваша драгоценная жизнь и здоровье будут долго сохранены.

С большим уважением и истинной дружбой,

Ваш, Александр Т. Макгилл.

ТИЛДЕН — МОНТГОМЕРИ БЛЭРУ

"Greystone, Nov. 29, 1880.

Дорогой г-н Блэр, если я кажусь медлительным в ответе на ваше письмо от 10-го числа, вы должны приписать это трудностям, представленным его почерком, которые не были преодолены до сегодняшнего утра. Поскольку ваши произведения всегда окупают реальное прочтение, третья и успешная попытка прочитать это письмо была настойчиво продолжена.

В этой связи я должен рассказать вам историю. Г-н Кэмбрелинг написал г-ну Ван Бюрену длинное и аргументированное письмо в пользу аннексии Техаса, пока последний готовил свое письмо по этому вопросу. Оно было написано чернилами, которые склеили страницы, и Ван Бюрен был побежден или сдался в попытке расшифровать его. У меня смутное впечатление, что он впоследствии думал, что это письмо могло изменить его собственный взгляд. Возможно, оно могло изменить ход событий.

Г-н Смит принес несколько фотографий трех видов. Посылаю здесь по три каждого вида.

Если человек может позволить себе малейшее удовольствие друзьям, которые были так пристрастны, так добры и так верны, с помощью фотографии, это настоящее наслаждение — выполнить их пожелания.

Я еще не спустился в город на зиму и, вероятно, не сделаю этого до следующей недели.

Мое здоровье постепенно улучшается, и я намерен упорствовать в ведении чисто физической жизни, чередуя упражнения на свежем воздухе и отдых, пока эксперимент не будет справедливо и полностью опробован.

С наилучшими пожеланиями м-с Блэр и другим членам вашей семьи,

Остаюсь, искренне ваш, С. Дж. Тилден.

Возвращаю письмо г-на Фокса.

ДЖОН К. ТОМПСОН — ТИЛДЕНУ

Бостон, Массачусетс, 25 декабря 1880 г.

Дорогой сэр, за ночь до того, как г-н Джеймс Ф. Старбак из Уотертауна, Нью-Йорк, скончался, он завершил статью, предназначенную для Albany Argus, под названием «Политическая трусость», копию которой (оригинал удерживается его семьей) я прошу по просьбе его дочери, мисс Мэй Старбак, поместить в ваши руки, с просьбой, чтобы если при прочтении вы признаете силу и логику интеллекта, который написал статью, вы, пожалуйста, переслали ее в Albany Argus для публикации.

Я зять г-на Старбака. Сделаете ли вы мне честь подтвердить получение этого и обяжете, с большим уважением,

Ваш покорный слуга, Джон К. Томпсон.

ДЖЕЙМС Ф. СТАРБАК — ТИЛДЕНУ

(«ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТРУСОСТЬ»)

Следующие факты поучительны:

In 1876 Tilden majority was 32,818 In 1879 Robinson's vote was375,790 and Kelly's vote was77,566 Total Dem. Vote in 1879453,356 Cornell's Vote was418,567 Democratic Majority34,789 But the votes for Cornell being 418,567 and Robinson's Vote 375,790 gives Cornell his plurality of 42,777

Следующая таблица показывает количество голосов, поданных за Келли в 1879 году, и потери демократов в 1880 году по сравнению с 1876 годом в каждом из названных округов:

KellyLoss in 1880 Cayuga712557 Duchess6732,171 Kings5,7889,179 Monroe2,0881,749 New York43,04712,640 Niagara574861 Onondaga1,468658 Orange980762 Oswego1,327678 Queens1,586783 Rens'1,1441,313 Saratoga4521,317 Ulster1,6661,882 Westchester 1,755 1,985 63,26036,535

Следующая таблица показывает те же факты в отношении названных в ней округов:

Kelly Franklin16 Jefferson86 Otsego74 St. Lawrence35 Schoharie16 Tompkins35 Warren83 Wyoming 65 410In these 8 Counties the Democratic loss was only 684.

«Эти восемь округов с населением около 350 000 человек и почти 100 000 избирателей дали мятежникам Келли в 1879 году всего 410 голосов, а в 1880 году, по сравнению с 1876 годом, они потеряли лишь 684 голоса. Если бы такая пропорция потерь сохранялась по всему штату, наши кандидаты победили бы с перевесом более чем в 25 000 голосов.

Но политическим трусам не хватило мужества вести себя так, чтобы обеспечить успех. По наущению недовольных, которые всего годом ранее вступили в роковой сговор против Демократической партии и ее принципов, они совершили трусливый поступок, созвав конвент в Саратоге с открыто заявленной целью восстановить предателей 1879 года и вернуть им влияние и власть. Поскольку они были восстановлены в должностях и власти, приведенные выше цифры полезны тем, что показывают, как эта власть использовалась.

Это, однако, отнюдь не единственный акт политической трусости, связанный с последней предвыборной кампанией. В 1876 году народ избрал мистера Тилдена президентом. В Америке сегодня нет ни одного умного, непредвзятого человека, который сомневался бы в этом. Его лишили прав, а народ обманули в выборе президента посредством самых чудовищных преступлений, известных цивилизации. Настало время выбирать кандидата на 1880 год. Мистер Тилден был еще жив, и, хотя его физические силы были несколько подорваны, его признавали одним из самых способных государственных деятелей современности. Он не хотел участвовать в кампании и просил народ избавить его от столь тяжкого бремени. Те, кем были совершены упомянутые преступления, движимые желанием самосохранения, годами посвящали себя беспрецедентным усилиям по его уничтожению. Логика ситуации и проявление мужества указывали на единственный путь. Этот долг заключался в том, чтобы отказать мистеру Тилдену в его просьбе и единым голосом и действием двинуться вперед, чтобы исправить великую несправедливость, выдвинув его кандидатуру и избрав на должность, от которой он был отстранен лишь тяжкими преступлениями своих противников. Вместо этого люди забыли о мужестве и прислушались только к своим страхам. Они прислушались к крикам преступников, клеветавших на этого великого человека, и позволили запугать себя даже тем недовольным, которые всего годом ранее нанесли поражение партии. Мистер Тилден был брошен, и был выбран другой кандидат. Это предательство было самым вопиющим актом трусости! И кто скажет, что оно не принесло именно тех плодов, которых можно было ожидать?

Сделанный выбор, несомненно, был отличным. Генерал Хэнкок — истинный, чистый и способный человек, в высшей степени достойный высокого поста, на который он был выдвинут. Его номинация, однако, стала результатом великого акта трусости, и нет в Союзе штата, в котором множество людей не испытали бы чувства отвращения из-за явной нехватки мужества, чтобы твердо стоять на своем и сделать то, что явно следовало сделать.

Джеймс Ф. Старбак.

Это было завершено 9 декабря 1880 года. Мистер Старбак скончался 11 декабря 1880 года.

ТИЛДЕН — ЧОНСИ Ф. БЛЭКУ

"New York, January 27, 1881.

Достопочтенный Чонси Ф. Блэк.

Милостивый государь, — я получил Ваше письмо с извещением о моем единогласном избрании первым почетным членом Джефферсоновской демократической ассоциации Нью-Йорка.

Я принимаю оказанную мне честь, чтобы засвидетельствовать свое одобрение и поддержку целей Вашей ассоциации.

Томас Джефферсон имеет право на уважение и благодарность американского народа, даже большие, чем те, которые он получил как автор Декларации независимости и как автор Статута о религиозной свободе штата Виргиния.

Во время всех кровавых конфликтов Американской революции, гражданских столкновений, из которых вышла наша система правления, и споров, в ходе которых ей был придан характер правительства «народом и для народа», он был апостолом человеческой свободы и величайшим лидером той благотворной философии, которая была воплощена в наших институтах.

В то время, когда действуют мощные тенденции к подрыву первоначального характера нашего правительства — к разрушению ограничений власти, установленных Конституцией, — к централизации действий и влияния официальных властей — к созданию правящего класса, использующего государственный аппарат как коррумпированный баланс сил на выборах, а затем формирующего законодательство и управление в интересах немногих против большинства, — к заветам и примеру такого человека, как мистер Джефферсон, нельзя взывать слишком часто.

Создание обществ, которые могут выступать в качестве центров дискуссий и агентств по распространению чистых принципов отцов Республики, является мерой, способной принести огромную пользу народу и человечеству.

С заверениями в сочувствии и уважении — членам Вашей ассоциации и Вам лично, имею честь быть

Вашим согражданином, (Подпись) Сэмюэль Дж. Тилден.

ТИЛДЕН — БИГЕЛОУ

(О ЕГО ЗДОРОВЬЕ ЗА ПЯТЬ ЛЕТ ДО СМЕРТИ)

"15 Gramercy Park, New York,

"Monday evening, January 31, 1881.

Дорогой мистер Бигелоу, — я только что получил и прочитал Ваше письмо от 18-го числа и решил ответить на него немедленно. Кажется, я свободен от всех обязательств и препятствий и желаю по мере возможности загладить вину за промедление с ответами на два Ваших предыдущих письма. Однако, написав две строки, я был вынужден отказать в приеме посетителю. С помощью Джона, которому я диктую, и мы оба сидим перед дровяным камином в столовой, я поброжу среди многих вещей, о которых хотел бы сказать.

Я не терял надежды, что Вы слышали обо мне через Поултни. Миссис Бигелоу поручила мне позаботиться о некоторых оставшихся в Америке членах семьи, и я немного занимаюсь тем, что развлекаю Поултни.

Что касается моего личного здоровья, я не могу дать очень определенного отчета, хотя в целом, думаю, поправляюсь. Я не пью чая и редко кофе. Внутрь я практически не принимаю никаких лекарств. Последний месяц я пробую электричество — постоянный ток от гальванической батареи — с некоторой видимой пользой. Если учесть, что последний период моей работы прошел при поддержке заемной силы воли и с некоторой помощью лекарств, чтобы держаться, — то, когда они устранены, это само по себе является достижением. Более позднее впечатление таково, что я брал на себя слишком много упражнений; что недуг — это истощение центральной нервной силы от переутомления и перенапряжения, и что показан отдых, а не физическая активность. Проблема в том, чтобы избегать усталости, но при этом выполнять достаточно упражнений для поддержания в порядке общих функций и, в частности, пищеварения. Вы увидите, что ситуация не способствует очень активным путешествиям или чрезмерному осмотру достопримечательностей или светским празднествам, — но я слишком вдаюсь в детали, и притом несовершенно. Лучше отложить мнения еще на месяц или два.

Смогу ли я поехать достаточно рано, чтобы сделать многое в Италии, сейчас сказать нелегко. Я склонен пересечь океан когда-нибудь весной. Я привожу в порядок свои дела и устраняю все деловые вопросы. Собственно, это уже практически сделано.

Я хотел бы знать, каковы Ваши собственные планы на весну и лето, или, если они еще не обрели четкой формы, каковы Ваши соображения.

Я не слишком беспокою себя делами, но замечаю тенденцию в мелочах моих собственных и всех остальных приходить и занимать пустоту. Я не намерен потакать этой тенденции.

Благодарю Вас за Ваши предложения относительно приобретения произведений искусства. Они кажутся мне разумными. Что касается бюста Цицерона, фотографию которого Вы прислали, важным вопросом является подлинность бюста.

Если Вы сможете найти удовлетворительные доказательства по этому пункту и сочтете покупку разумной, Вы можете сделать ее для меня.

Дело в том, что я действительно имел очень мало отношения к политическим движениям, о которых Вы упоминаете, — возможно, вообще никакого. Не думаю, что я сделал что-то большее, чем выразил мнение.

Есть еще много вещей, о которых я хотел бы сказать, но должен отложить их до какого-нибудь будущего случая.

Передайте мой привет миссис Бигелоу и девушкам, и примите его для себя.

Искренне Ваш, С. Дж. Тилден.

Г. У. СМИТ — У. А. УИЛКИНСУ

"New York, Feb. 21, 1881.

Дорогой мистер, — мистер Тилден просит меня подтвердить получение Ваших двух записок и сказать, что он уделяет им самое пристальное внимание, насколько это в его силах.

Установленная политика мистера Тилдена — воздерживаться от всех сделок, которые могут возложить на него какие-либо будущие заботы. То, что он может себе позволить сделать, он отдает безвозмездно. Помимо требований к нему со стороны родства или других особых отношений, каждый день приносит ему больше обращений в письмах и личных просьб, чем он может удовлетворить.

Мистер Тилден имеет всякое расположение быть добрым к Вам и, в знак своей доброй воли, посылает свой чек на двести пятьдесят долларов, который он не ожидает, что Вы вернете, и который, как он надеется, будет для Вас более полезен, чем предложенный заем.

Искренне Ваш, Г. У. Смит.

FROM THE NEW YORK "HERALD," MARCH 5, 1881

(МИСТЕР ХЕЙЗ УХОДИТ)

Один грубоватый республиканский острослов заметил на днях, что «мистер Хейз пришел с перевесом в один голос и уходит с общего согласия».

Мы не уверены, что это совсем точно. Многие люди вспомнят, что мистер Хейз дал стране мир и покой на четыре года, и что, хотя он не создал безупречно «чистой» администрации, которой хвастаются некоторые из его фаворитов, и постоянно, и, как можно справедливо сказать, нагло нарушал свои неоднократные обещания по реформе государственной службы, ему удалось избежать крупных скандалов. Большинство его назначений на Юге были позорными; они были даже хуже, ибо принесли большой вред, и нельзя отрицать правдивость обвинения в том, что он назначал или оставлял на должностях коррумпированных и низких людей — не нескольких, а десятки и десятки — чтобы вознаградить их за политические и личные услуги такого рода, которые не признал бы ни один порядочный государственный деятель. Но он провел два или три года в Белом доме в постоянном страхе перед угрозой разоблачений, которые заставили бы его покинуть пост президента опозоренным человеком, и он, вероятно, считал неподобающие назначения, которые он сделал, необходимыми в целях самообороны.

Весьма общее презрение и неприязнь к мистеру Хейзу, ощущаемые и открыто выражаемые государственными деятелями обеих партий, покоятся, как мы полагаем, на прочном основании. То, что он занял пост президента, зная, что не был избран на него, составляет лишь меньшую часть почвы для этого чувства; ибо, в конце концов, он занял его по решению высокого арбитражного суда, которое было окончательным. Его настоящее преступление в том, что он принял должность из рук своей партии, тщательно обманывая ее до последнего момента относительно своих намерений, когда он получил то, что могли дать только они. Этот великий и, в свободном государстве, преступный акт обмана по праву навлек на него непреходящую неприязнь и презрение лидеров его партии и честных людей в обеих партиях.

У. Р. МАРТИН — ТИЛДЕНУ

9 марта 1881 г.

Достопочтенному С. Дж. Тилдену.

Дорогой мистер, — читая эту статью в «Геральд», я с большей силой чувствую долг, который Вы имеете перед собой и перед всеми, — собрать свои материалы, чтобы закрепить свое место в истории страны. Я однажды говорил Вам об этом, и Вы сказали, что вернетесь к этому.

Если бы Вы возглавляли администрацию, записи о ней отметили бы Ваше влияние на прогресс страны, но Вы этого не делали.

Вы должны собрать их под своим собственным руководством, отобрать, выбрать и систематизировать их, и сами дать общий очерк своих позиций и целей.

Это то, что французы называют «Memoirs pour Servir» (Мемуары для использования). Есть много мест, где автобиографические очерки будут очень ценны.

Вы рискуете будущим: что, хотя в одном свете Ваши действия после выборов могут рассматриваться как патриотические в высшем смысле, в другом может быть сказано, что Ваша неудача стать президентом произошла из-за чего-то, чего Вам не хватало.

Это зависит от того, кто будет Вашим биографом. Он должен быть хорошо обеспечен всеми материалами, по Вашей систематизации, и осведомлен о Ваших идеях.

Время, которое Вы можете посвятить этому, не будет ли это лучшим использованием, которое Вы можете сделать?

Искренне Ваш, Уильям Р. Мартин.

СТИЛСОН ХАТЧИНС — ТИЛДЕНУ

"Washington, March 18, 1881.

Мистер Тилден, — статью, которую я написал и опубликовал в «Пост» утром 4 марта, в день, когда мистер Хейз оставил свой узурпированный пост, Вы, возможно, не видели, и поэтому я беру на себя труд вырезать ее и приложить к письму. Думаю, немногие — даже Ваши самые близкие и непосредственные друзья — преследовали великий обман или осуждали его с большей последовательностью и упорством, чем я. Я ни на мгновение не забывал и не упускал возможности напомнить бенефициару или его сторонникам о великой несправедливости, которую они причинили народу, стране и институтам, которые сделали ее дорогой для нас. И все же, если бы Вы заняли свое место, я не думаю, что среди четырех миллионов, которые работали на Вас, нашелся бы человек, у которого было бы меньше просьб, чем у меня.

С большим уважением и большим сожалением,

Ваш, Стилсон Хатчинс.

ТИЛДЕН — ДОСТОПОЧТЕННОМУ СТИЛСОНУ ХАТЧИНСУ

"15 Gramercy Park, New York, March 26, 1881.

Милостивый государь, — я видел статью, вырезку из которой Вы любезно прислали мне, а также другую подобную Вашу статью, широко перепечатанную.

Вы заслуживаете большой похвалы за Вашу верную защиту прав Демократической партии и интересов народа в отношении выборов 1876 года.

Я никогда не рассматривал этот вопрос как сугубо личный для себя. Казалось, события возложили на меня долг представлять общественное недовольство до тех пор, пока Демократическая партия и народ не получат возможность взять дело в свои руки. Этот долг был очень обременительным и, несомненно, не принес бы ничего, кроме жертв; и хотя я не хотел отступать от него, я был рад, когда он был выполнен, и я был освобожден от ответственности за все последствия нарушения избирательного принципа, какими бы они ни оказались в будущем.

Искренне Ваш, С. Дж. Тилден.

Дж. С. БЛЭК — ТИЛДЕНУ

"Brockie, near York, Pa., April 5th, 1881.

Милостивый государь, — на прошлой неделе в Вашингтоне я предварительно ознакомился с делом, о котором Вы знаете. Генеральному прокурору дали понять всю суть дела. Он стремится быть любезным и, думаю, немедленно прекратил бы это грязное преследование, если бы не решение Блэтчфорда, которое я не могу не признать досадным фактом, хотя и вижу, что оно совершенно беззаконно. Он предлагает подать меморандум или официальное заявление, которое он направит местным властям для их отчета, и обещает сделать все возможное для достижения цели. Он, конечно, не настолько глуп, чтобы верить, что судебное преследование против Вас оправдано законом. Он считает, что Вам лучше вынести окончательное решение на любую сумму, которую хочет окружной прокурор, вместе с протестом, и полагаться на судебный приказ об исправлении ошибки.

Дело выглядит плохо. Апелляция к великодушию этих людей будет настолько унизительной, что я не вижу, как Вы сможете через это пройти. Это придется обсуждать официально и неофициально внутри и вне администрации — публично и частно, и я не знаю, когда это закончится. Ускоряясь сегодня, завтра это может быть отложено и в конечном итоге потеряно. С другой стороны, если Вы вынесете формальное решение, Ваши шансы на отмену будут обратно пропорциональны его сумме по определенным причинам, которые я сейчас не буду приводить.

Думаю, у Блейна хватило бы мужества поступить правильно, не обращая внимания на все другие соображения, и здравого смысла, чтобы увидеть, что он выиграл бы политически больше, чем потерял, если бы ответственность лежала полностью на нем, но он не в той ситуации, чтобы навязывать свой совет другим.

Президент совсем не соответствует такому случаю. Он, вероятно, сочтет своим долгом повторять несправедливости по отношению к человеку, которому он уже причинил вред.

Пожалуйста, обдумайте все это на досуге и решите, не лучше ли бросить вызов этим дьяволам до самого худшего.

Я, искренне Ваш, Дж. С. Блэк.

ТИЛДЕН — ДЭВИДУ ДОУСУ

Лично и конфиденциально.

"No. 15 Gramercy Park, New York, April 22, 1881.

Дорогой мистер Доус, — я припоминаю, что некоторое время назад Вы вскользь упомянули, что являетесь значительным держателем облигаций Нью-Йоркской надземной железной дороги, а я ответил, что держу все, что когда-либо имел; на что Вы напомнили мне, что знаете, по скольким из них я получил проценты в январе.

Мне кажется уместным в рамках сердечной дружбы, существующей между нами, сказать Вам, что мое положение в отношении этой инвестиции изменилось. Я хотел перед тем, как уехать в деревню, и особенно если решу поехать за границу, пересмотреть свои знания относительно этой инвестиции; и прежде чем я завершил свое расследование, показалось благоразумным сократить свою долю или избавиться от нее вовсе. Я практически сделал последнее.

Я заходил к Вам домой вчера вечером, но, не застав Вас и не желая оставлять просьбу зайти ко мне сегодня утром, посылаю Вам эту записку.

Искренне Ваш, С. Дж. Тилден.

ДЭВИД ДОУС — ТИЛДЕНУ

22 апреля 1881 г.

Дорогой губернатор, — Ваша записка от сего числа получена. Я очень Вам обязан за нее.

Думаю, Вы поступили разумно, не то чтобы я считал облигации небезопасными, но думаю, есть шансы, что они упадут в цене.

Ваша записка будет рассматриваться так, как Вы просили, и еще раз благодарю Вас за нее,

Я, Ваш друг, Дэвид Доус.

С. Дж. ТИЛДЕН — ДЖОРДЖУ БЭНКРОФТУ

"Greystone, Yonkers, N. Y., July 11, 1881.

Дорогой мистер Бэнкрофт, — благодарю Вас за Ваше любезное внимание к просьбе миссис Раммель. Это та самая дама, которую Вы знали в Берлине.

Полагаю, Вы читаете другие вещи, а не газеты. Это часто вкус ушедших на покой государственных деятелей и литераторов. Примечательно, что так было у мистера Джефферсона. Упоминая малое с великим, это и мой собственный вкус.

Вы напоминаете мне, что прошло пять лет с тех пор, как я имел удовольствие видеть Вас. Надеюсь, впредь интервал не будет таким долгим. Тем временем я всегда рад слышать о Вашем здоровье и счастье.

С приветом Вашей семье и с заверениями в сердечном уважении к Вам, я остаюсь,

Искренне Ваш, С. Дж. Тилден.

РЕЗОЛЮЦИИ, СОСТАВЛЕННЫЕ МИСТЕРОМ ТИЛДЕНОМ ДЛЯ СОБРАНИЯ ГРАЖДАН ЙОНКЕРСА ПО СЛУЧАЮ СМЕРТИ ПРЕЗИДЕНТА ГАРФИЛДА

Сентябрь 1881 г.

Граждане Йонкерса, собравшиеся на публичное собрание по приглашению мэра и олдерменов города и под председательством гражданских властей, постановили:

Во-первых, — что смерть президента Соединенных Штатов от индивидуального преступления частного убийцы является прискорбным событием в нашей национальной истории; что дурной пример усиливается повторением такого события второй раз в течение примерно шестнадцати лет; что такая измена избирательному суверенитету народа имеет тенденцию поощрять будущие попытки подорвать верховную власть Республики посредством преступного насилия под влиянием прогрессивно возрастающих искушений к личным обидам и частной злобе, которые присущи постоянно растущей власти и патронажу исполнительной власти; и что все добрые граждане должны присоединиться к любой мудрой мере по ограничению этих искушений, а также по восстановлению и укреплению всякой моральной безопасности, которая до сих пор окружала Первого гражданина Республики, когда он передвигался без охраны среди народа.

Во-вторых, — что миссис Гарфилд и другим членам скорбящей семьи героического страдальца и прославленной жертвы выражается наше сердечное сочувствие и соболезнование.

С. Дж. ТИЛДЕН — ДОСТОПОЧТЕННОМУ УИЛЬЯМУ ПЕРСЕЛЛУ

"Greystone, October 3, 1881.

Милостивый государь, — я получил Ваше письмо, в котором говорится, что Вы намеревались зайти ко мне, и о Вашей неспособности сделать это.

Я написал бы Вам раньше, если бы не болезнь и давление требований к моему вниманию во время моего выздоровления.

Мне было бы приятно видеть Вас и отнестись к Вам с той откровенностью и любезностью, которые Вы всегда испытывали от меня.

Что касается Вашего заверения, что Вы не будете кандидатом на номинацию, если Ваша номинация «будет неприятна мне и не будет одобрена мной», я должен сказать, что не могу принять такую позицию. У меня нет ни права, ни желания исключать Вас из законной и почетной конкуренции за любое общественное доверие. Моя практика, когда я был во главе партийной организации, заключалась не в том, чтобы становиться сторонником какого-либо конкретного кандидата, а в том, чтобы ограничиваться такими совещательными предложениями, которые могли бы показаться уместными и полезными во время обсуждений на конвенте; в значительной степени полагаться на суждение лучших людей округов, сформированное на конвенте, ввиду немедленных действий по сложным соображениям, которые входят в формирование коллективного списка. Мне не нужно говорить, что я не брал на себя никакой такой функции по настоящему случаю и не обладал информацией, чтобы сделать меня компетентным для такой работы. Я полагаю, что Вы не поверили пустым вымыслам республиканских и других газет, которые приписывают мне желание контролировать номинации и кампанию на текущий год с целью стать кандидатом в губернаторы в следующем году. Правда в том, что я баллотировался в губернаторы в 1874 году просто с целью поддержать движение за реформы, которому я посвятил три предыдущих года, и я не остался бы на этой должности на второй срок ни при каких обстоятельствах; и я не стал бы сейчас рассматривать идею возвращения к ней, даже если бы льстил себе надеждой, что получу единогласное голосование народа.

Все, чего я желаю для Демократической партии в предстоящей кампании, — это чтобы она сделала наилучший возможный выбор кандидатов и сделала все для продвижения принципов управления, которым я посвятил так много усилий и жертв.

С сердечными добрыми пожеланиями, искренне Ваш,

(Подпись) С. Дж. Тилден.

Достопочтенному Уильяму Перселлу.

ТИЛДЕН — ДЖОРДЖУ У. СМИТУ

"Greystone, October 26, 1881.

Дорогой мистер Смит, — не могли бы Вы встретиться с мистером Купером и передать ему следующее:

Взгляд, который я принял на дело, обсуждавшееся между мистером Купером и мной вчера, неизменен. Если в Нью-Йорке ничего нельзя собрать для комитета штата, лучший способ — откровенно сообщить об этом факте. Едва ли можно ожидать набегов на одного человека ради всех желаемых поставок. Я подвергаюсь постоянному обстрелу взносами. Справляться с ними и с заявлениями, которые сейчас передо мной или наверняка поступят, будет столько, сколько от меня следует ожидать.

Когда я был во главе комитета, я прекратил практику распределения средств от комитета штата по местностям; и ничего подобного не делалось ни в одной кампании, которой я руководил или в которой был кандидатом. Я сомневался в этой системе и едва ли могу ожидать, что возобновлю ее в одиночку от своего имени.

Конечно, никто не будет давать или брать на себя труд собирать деньги, если все, что нужно, — это попросить об этом одного человека.

Я сейчас не чувствую себя очень состоятельным. Я отдал так много в этом году и был вовлечен в такие большие расходы, что проедаю свой капитал и не чувствую себя таким безразличным к ненужной экстравагантности, как мог бы при других обстоятельствах.

С. Дж. Т.

ХАРРИЕТ Ф. ТИЛДЕН — ТИЛДЕНУ

Камберленд-хаус, Чилхэм, Н. Кентербери, Кент, 3 декабря 1881 г.

Дорогой губернатор, — просматривая вчера книги в библиотеке замка Чилхэм, я наткнулась на четыре увесистых тома «Истории Кента» Халстеда, опубликованной около ста лет назад. Обратившись к указателю второго и третьего томов, я нашла несколько записей имени Тилден как владельцев поместий в правление короля Генриха II. Был также приход под названием Тилден, но в правление Карла I имена Тилден и Тилден (Tylden) кажутся используемыми без разбора для обозначения одного и того же лица. Это подтверждает часто оспариваемое утверждение моего мужа о том, что в детстве существовали семейные записи, доказывающие, что Тилден было первоначальным именем; но что в правление Карла I семья разделилась на две ветви: одна следовала за судьбой короля Карла, называя себя Тилден (Tylden), а другая, которая встала на сторону Кромвеля, придерживалась старого написания, Тилден (Tilden). И мне кажется, что пуританские имена в Вашей семье, «Сэмюэль», «Соломон», во многом доказывают истинность этого утверждения. Мы, приняв «Y» в фамилии, твердо придерживались христианских имен Ричард и Джон, но особенно Ричард. Почти каждый Тилден в «Истории» Халстеда на протяжении веков носил это христианское имя. Думаю, вероятно, Вы видели эту книгу или для Вас делали выписки из нее. Если это не так, я буду только рада скопировать все, что касается Ваших предков, из истории в замке Чилхэм. Одна леди в Кенте занята генеалогией Тилденов, но я ее еще не видела, и, несомненно, она не согласна с моим мужем, думая, что Тилдены отбросили «y» и вставили «i» во времена Кромвеля, когда они, как предполагается, эмигрировали в Америку.

Надеюсь, Вы по-прежнему в добром здравии. Мы видели, что Ваше имя заметно выдвигалось во время выборов. Погода здесь была ужасно суровой после того, как Ваши племянницы отплыли. Надеюсь, они благополучно вернулись.

Я жду Дика, чтобы провести Рождество со мной. Кэти гостит у друга, но я жду ее домой на следующей неделе. Мистер Парнелл причинил большой вред в Ирландии: шестьсот дам находятся в работных домах из-за неуплаты арендной платы.

Поверьте мне,

Всегда искренне Ваша, Харриет Ф. Тилден.

Ч. А. ДАНА — ТИЛДЕНУ

"'The Sun,' New York, Feb. 23, 1882.

Дорогой мистер Тилден, — я медлил с благодарностью за ящик «Штейнбергер Кабинет», потому что хочу пробовать его только в самом достойном обществе; и теперь, имея подходящий случай, я готов снова сказать, что это вино — один из самых благородных даров природы, и что я, как всегда,

Искренне Ваш, Чарльз А. Дана.

Это показывает, что по крайней мере двое мужчин знали «Штейнбергер Кабинет» 1868 года, который стоил 84 доллара за ящик — золотом — в 1870 году.

Г. У. С.

Следующее письмо было ответом джентльмену в Техасе, который предложил основать газету во Флоресвилле, округ Уилсон, штат Техас, с именем мистера Тилдена во главе ее редакционных колонок в качестве кандидата в президенты. Оно было датировано маем 1882 года. Ответ был написан по просьбе мистера Тилдена Джорджем У. Смитом, тогдашним его секретарем.

"Greystone, July 8, 1882.

Милостивый государь, — мистер Тилден благодарит Вас за добрые чувства, выраженные к нему в Вашем томе стихов, копию которого Вы так любезно прислали ему.

Что касается Вашего основания газеты и сохранения его имени «на мачте в качестве демократического кандидата в президенты в 1884 году», я бы сказал, что мистер Тилден начал жизнь и прошел почти весь отведенный срок человеческого существования, придерживаясь теории выполнения всех обязанностей, которые гражданин Республики должен государству, никогда не вступая на официальную карьеру. Его вступление в общественную жизнь было отклонением от его плана, сделанным на временный период и для специальной цели. У него нет желания, я думаю, снова покидать свой дом, свои книги и свои частные занятия.

Искренне Ваш, Г. У. Смит, секретарь.

ДЖОРДЖ КЭРИ ЭГГЛСТОН — ТИЛДЕНУ

"797 Greene Avenue, Brooklyn, 2 Aug. 1882.

Дорогой мистер, — могу ли я кратко побеспокоить Вас от имени литературного предприятия, в котором, как мне кажется, Вы почувствуете интерес? Факты таковы: миссис Шарлотта М. Кларк, которая добилась очень решительного успеха как романистка, пишущая под псевдонимом, сейчас готовит к печати роман гораздо большей широты и силы, в котором она рассматривает социальную и политическую историю этой страны в период, непосредственно предшествующий последней войне и позже. Теперь ее цель — продолжить обзор в другом романе, который будет называться «Кража империи» и будет касаться событий 1876 года.

Из характера работы, которая сейчас в печати и которую я имел случай прочитать в корректуре, я убежден, что в руках этого автора история избирательных махинаций 1876 года получит такое драматическое изложение, которое вызовет уважение и внимание в тех кругах, где факты сейчас искажены. Мне не нужно подсказывать Вам силу художественной литературы для внедрения истин такого рода в умы, которые не воспринимают такие истины иным способом, но я могу заверить Вас, что не знаю автора, который мог бы так эффективно использовать этот материал, как миссис Кларк.

Леди уже обладает очень ценными материалами, и при сборе дальнейших данных она будет иметь активную помощь некоторых из самых выдающихся редакторов и общественных деятелей страны, которые являются ее друзьями; но она особенно стремится получить определенные факты, которые Вы, несомненно, можете предоставить сразу, но которые было бы трудно получить в другом месте. В своем стремлении получить полную и точную информацию для этой цели она просит о привилегии интервью с Вами в удобное для Вас время, и мой собственный интерес к надлежащему выполнению этой необходимой работы побуждает меня сделать эту просьбу за нее. Что касается меня самого и искренности моего интереса к установлению исторической правды в этой связи, я прошу Вас обратиться к моему другу мистеру Парку Годвину, под началом которого я служил в редакции «Ивнинг Пост».

Миссис Кларк останавливается на несколько дней в отеле «Брантинг», Мэдисон-авеню и Пятьдесят восьмая улица, и, если Вы готовы удовлетворить ее просьбу о кратком интервью, она зайдет к Вам в любое время, которое Вы назовете, и как можно меньше будет отнимать у Вас времени.

С глубоким уважением, Ваш покорный слуга, Джордж Кэри Эгглстон.

Д. Б. ХИЛЛ — ТИЛДЕНУ

"Mayor's Office, Elmira, N. Y., Sept. 2, 1882.

Достопочтенному Сэмюэлю Дж. Тилдену.

Дорогой мистер, — я бы очень хотел получить демократическую номинацию на пост вице-губернатора, и, если Вы сможете последовательно помочь мне в ее обеспечении, я буду Вам вновь обязан. Думаю, я имею на нее такое же право, как и любой из других джентльменов, упомянутых на это место. Мой округ был твердо за «нашу сторону» с тех пор, как Вы попросили меня взяться за него и сделать все правильно, что было в начале 1875 года. Мне приходилось бороться с сильными людьми — такими, как Арно, Макгуайр, Уокер и Макги, которые все объединились против меня и основали газету, чтобы раздавить меня, и я каждый раз выходил победителем. Однако это была тяжелая борьба в течение многих лет.

Если бы я мог получить эту номинацию, я был бы очень доволен. Партийные лидеры с нашей стороны — такие люди, как господа Мэннинг, Фолкнер, Маклафлин, Томпсон, Уитни, Уид и другие — примут Ваше предложение по этому вопросу и будут рады принять курс, который встретит Ваше одобрение.

Если Вы замолвите за меня словечко для этой номинации, это решит вопрос. Если существует какой-либо план или договоренность, которая делает мою кандидатуру неловкой для Вас или наших друзей, или делает ее нецелесообразной или неразумной, я хотел бы быть уведомлен об этом.

Надеюсь, Вы найдете возможность сделать это для меня.

Я остаюсь, преданно Ваш, Д. Б. Хилл.

ПАРК ГОДВИН — ТИЛДЕНУ

Рослин, 3 октября 1882 г.

Дорогой Тилден, — я один из комитета, назначенного для сбора подписок на Статую Свободы, которая будет установлена на острове Бедлоу, и мы предлагаем этой осенью серьезно взяться за работу, чтобы собрать необходимые деньги. Я очень хотел бы поставить Ваше имя первым, с хорошей суммой, — и свое собственное как первого успешного заявителя. Эвартс, глава нашего комитета, был нерасторопен, но нет сомнений, что мы преуспеем. Это важная цель, в которой я участвовал с самого начала и по-прежнему заинтересован. Я знаю, что к Вам часто обращаются с подобными просьбами, — и, если у Вас есть хоть малейшее нежелание, просто сожгите это и считайте, что оно не было написано.

Искренне Ваш, Парк Годвин.

ПАРК ГОДВИН — ТИЛДЕНУ

"Murray Hill, 19 East 37th St., Oct. 12th, 1882.

Дорогой Тилден, — кажется, общее мнение нашего комитета по Статуе Свободы состоит в том, что мы должны иметь имя экс-президента и экс-губернатора Нью-Йорка в списке наших подписчиков. Я согласен с этим мнением и надеюсь, что Вы будете склонены протянуть нам руку помощи. Подписки варьируются до сих пор от 1 до 5000 долларов, и мы постараемся получить по 10 000 долларов от Вандербильта и Астора каждого. Я хотел бы видеть одного великого представителя Свободы, во всех лучших смыслах этого слова, во главе списка.

Искренне Ваш, Парк Годвин.

МЭРИ ТИЛДЕН — С. Дж. ТИЛДЕНУ

"St. Olave's, Trinity Crescent, Folkestone, Oct. 12, 1882.

Дорогой мистер, — несколько лет назад я слышала, что Вы приезжали в Англию, чтобы разыскать некоторых своих родственников. Я так сожалею, что не имела удовольствия познакомиться с Вами, так как мы — старая семья Тилденов из Ифилд-Корт в приходе Нортфлит.

Я всегда слышала от своего мужа, что было три ветви семьи Тилден: одна жила в Милстеде (сэр Джон Тилден), они изменили написание имени; одна ветвь уехала в Америку, а другая — в Ифилд-Корт. Мой муж был четвертым Джоном Тилденом, который жил в старом месте; мы поженились в 1838 году, и я прожила там с ним тридцать четыре года, так как он умер в 1872 году в возрасте семидесяти шести лет. Он был на двадцать лет старше меня; у нас трое детей — мой старший сын Джон до сих пор владеет Ифилд-Корт. Моя дочь Люси вышла замуж в 1868 году за капитана Миллера из Королевских инженеров; он умер от брюшного тифа в Гибралтаре в 1876 году, оставив жену и четверых детей — трех девочек и одного мальчика; они сейчас живут со мной. Уильям, мой младший сын, майор в 60-м стрелковом полку; он только что обручился с мисс Белл, леди из хорошей семьи и с хорошими связями.

Если Вы снова посетите Англию, надеюсь, у меня будет возможность встретиться с Вами. Я давно хотела написать Вам, но не знала, куда адресовать письмо. Этим летом я проводила несколько недель в Тоне в Швейцарии, и там в отеле останавливались американский джентльмен с женой. Их поразила моя фамилия, и они спросили, не родственники ли мы Вам. Я спросила, не даст ли он мне Ваш адрес, что он и сделал, и я решила написать Вам, как только вернусь домой.

Недалеко отсюда есть церковь под названием Линн, где каноник Дженкинс водил меня посмотреть, где были похоронены некоторые из наших предков, записывая их имена так же, как мы, Тилден. Мой дорогой муж очень гордился своей семьей; его братья все умерли; у него остались только три сестры; всего в семье было двенадцать человек. Надеюсь, Вы простите меня за то, что я пишу Вам, но я чувствую, что Вам хотелось бы узнать что-то о Тилденах из Ифилд-Корт.

Моя дочь присоединяется ко мне в добрых пожеланиях своему сородичу, и поверьте мне,

Дорогой мистер, искренне Ваша, Мэри Тилден.

ТИЛДЕН — МИССИС ЛОУЭЛЛ

"Greystone, Yonkers, N. Y., November 15, 1882.

Дорогая миссис Лоуэлл, — я получил в субботу вечером Ваше письмо от 3 ноября и использую первое свободное время, чтобы ответить на него.

Вы не переоцениваете поток обращений, которые Вам угодно называть «письмами с просьбами». Их тысячи. Только в редких и исключительных случаях на них можно ответить. Удовлетворение их просьб превзошло бы журналистские преувеличения дохода и состояния, которые в сознании каждого просителя сравниваются с одной потребностью, представленной как самая достойная и как очень незначительная по сумме.

Мне довелось сказать директору колледжа, который пытался искусить мое тщеславие предложением назвать здание моим именем, что я счел бы за бедствие быть опубликованным как филантроп, — обнаружив, что смутное подозрение в таком характере едва ли совместимо с покоем уединенной жизни.

Тем не менее, я готов рассмотреть случай, на который Вы обращаете мое внимание. Было бы Вам удобно в какой-нибудь день, когда я буду в Нью-Йорке, зайти ко мне или прислать какого-нибудь хорошо осведомленного человека, чтобы объяснить мне Вашу схему — что ей нужно и каковы Ваши планы? Если да, я назначу встречу не ранее следующей недели.

Искренне Ваш, С. Дж. Тилден.

ТИЛДЕН — МИССИС ЛОУЭЛЛ

2 января 1883 г.

Дорогая миссис Лоуэлл, — я получил Вашу записку, содержащую некоторый отчет о подписках для Общества организации благотворительности.

Прилагаю речь, которую обещал прислать.

Моя подписка, которая должна была быть выплачена после начала Нового года, будет готова, когда бы Вы ни пришли лично, чтобы собрать ее. Поскольку прошло почти семь лет, как я не имел удовольствия видеть Вас, я не хочу упускать этот случай.

Искренне Ваш, С. Дж. Тилден.

Миссис Дж. С. Лоуэлл.

ТИЛДЕН — ЧАРЛЬЗУ А. ДАНЕ

"Yonkers, N. Y., January 2, 1883.

Дорогой мистер Дана, — я отвечаю взаимностью на Ваши добрые пожелания на Новый год как Вам, так и миссис Дана.

Боюсь, есть некоторая опасность, что расшатывание установленной системы в отношении каналов может привести к проектам расширения, которые не принесут реальной пользы, а будут лишь предлогами для возобновления злоупотреблений.

Прилагаю копию моей речи о каналах на конвенте 1867 года, которую, думаю, Вы однажды выразили желание увидеть; а также копию моего первого Послания, которое содержит отрывок на ту же тему.

Грустно думать о Луи Блане и Гамбетте, которые только что скончались. В сентябре и октябре 1877 года, когда мистер Бигелоу и я были в Париже, мы немного видели их. Луи Блан был умным, мягким человеком с нежными манерами и с видом ученого или профессора. Гамбетта казался олицетворением великих сил. Я привез его великолепную фотографию, которую сегодня рассматривал с новым интересом. Оба знали достаточно об американской политике, чтобы сочувствовать взгляду, который Вы принимаете на избирательную сделку 1876-7 годов.

Искренне ваш.

ТИЛДЕН — ПАРКУ ГОДВИНУ

"Greystone, January 11, 1883.

Дорогой мистер Годвин, я намеревался ответить на ваше первое письмо относительно фонда Статуи Свободы, хотя в нем прямо указывалось, что ответ не требуется. Тогда я думал устроить совещание, на котором мне разъяснили бы предложенный план; но со временем этот результат пришел сам собой...

У меня было и остается впечатление, что другие цели должны иметь приоритет; и их будет достаточно, чтобы поглотить все, что я в настоящее время готов выделить на подобные нужды.

С наилучшими пожеланиями здоровья, процветания и счастья вам и вашей семье, остаюсь,

Искренне ваш.

ГЕНРИ АДАМС — ТИЛДЕНУ

"1607 H Street, Washington, 24 Jan., 1883.

Дорогой сэр, ваше любезное письмо от 12-го числа с подтверждением получения мною некоторое время назад экземпляра «Федерализма Новой Англии» дошло до меня вчера. Вынужден признаться, что я так же забыл о том, что посылал вам эту книгу, и не могу вспомнить ничего, кроме того факта, что отправил вам свою «Жизнь Галлатина» вследствие помощи, которую вы мне оказали в связи с ней. Вероятно, другая книга была отправлена в той же связи. Я совершенно уверен, что, находясь в Европе, куда я отправился за документами после выхода «Галлатина», я получил от вас письмо с подтверждением получения тома.

Воздать должное Галлатину было трудом любви. После долгого изучения выдающихся фигур в нашей истории я более чем когда-либо убежден, что по сочетанию способностей, честности, знаний, бескорыстия и социальной пригодности мистеру Галлатину нет равных. Он был самым всесторонне и совершенно подготовленным государственным деятелем, которого мы можем представить. Другие люди, как я их воспринимаю, в чем-то мягки, а в чем-то грубы. Галлатин никогда не подводил меня и не казался незавершенным. Я вижу, что он совершал ошибки, но даже в своих промахах он был достоин уважения.

Я не могу сказать того же о его друзьях Джефферсоне, Мэдисоне и Монро, над которыми я годами упорно работал. В отношении них я постоянно вынужден придумывать оправдания и извинения или признавать, что никакие оправдания не помогут. Порой я почти жалею, что вообще взялся писать их историю, ибо они кажутся просто кузнечиками, прыгающими и жестикулирующими посреди реки Миссисипи. Нет никакой возможности примирить их теории с их действиями или их экстраординарную внешнюю политику с достоинством. Их несло течением, которое несло их, в некотором роде, без особого внимания к ним самим.

Я полагаю, что это результат, к которому обычно приходят исследователи истории в отношении современности. Элемент индивидуальности — это догма о свободе воли в науке, если это наука. Мой собственный вывод заключается в том, что история — это просто социальное развитие по линии наименьшего сопротивления, и что в большинстве случаев линия наименьшего сопротивления находится обществом так же бессознательно, как и водой.

Искренне ваш, Генри Адамс.

ДЖОН БИГЕЛОУ — ТИЛДЕНУ

Четверг, утро, 19 апреля (1883 г.).

Дорогой губернатор, ссылаясь на просьбу Л. Смита Хобарта из Нью-Хейвена относительно вашего обучения в колледже в Нью-Хейвене, я обнаружил, что лишь частично готов ответить на его вопросы, и хотя я собирался расспросить вас о других делах, когда видел вас во вторник утром, я ушел, не вспомнив об этой обязанности.