«Очерки незнакомой Японии: Вторая серия»

Раздел 3

Студенты Нормальной школы устроили мне прощальный банкет в своем зале. Я был с ними так мало в течение года — даже меньше, чем оговоренные шесть часов в неделю, — что не мог предположить, что они будут испытывать большую привязанность к своему иностранному учителю. Но мне еще многое предстоит узнать о моих японских студентах. Банкет был восхитительным. Староста каждого класса по очереди читал на английском языке краткую прощальную речь, которую он подготовил; и не одно из этих очаровательных сочинений, украшенных сравнениями и чувствами, почерпнутыми у старых китайских и японских поэтов, навсегда останется в моей памяти. Затем студенты спели для меня свои студенческие песни и пропели японскую версию «Auld Lang Syne» в конце банкета. А потом все в военном строю проводили меня домой и прокричали мне прощальное «Мандзай!», «До свидания!», «Мы пойдем с вами до парохода, когда вы уедете».

Раздел 4

Но у меня не будет удовольствия увидеть их снова. Они все ушли далеко — некоторые в другой мир. А ведь прошло всего четыре дня с тех пор, как я присутствовал на том прощальном банкете в Нормальной школе! Жестокое посещение закрыло ее ворота и рассеяло студентов по всей провинции.

Две ночи назад азиатская холера, предположительно занесенная в Японию китайскими судами, вспыхнула в разных частях города, и, среди прочих мест, в Нормальной школе. Несколько студентов и учителей скончались вскоре после того, как заболели; другие даже сейчас находятся между жизнью и смертью. Остальные направились в маленькую здоровую деревню Тамацукури, славящуюся своими горячими источниками. Но там холера снова вспыхнула среди них, и было решено немедленно распустить выживших по домам. Паники не было. Военная дисциплина оставалась нерушимой. Студенты и учителя пали на своих постах. Здание большого колледжа было взято под контроль медицинскими властями, и работа по дезинфекции и санитарии все еще продолжается. В нем остаются только выздоравливающие и бесстрашный президент-самурай Сайто Куматаро. Подобно капитану, который не желает покидать свой тонущий корабль, пока все души не будут в безопасности, президент остается в центре опасности, ухаживая за больными мальчиками, наблюдая за санитарными работами, выполняя все дела, обычно поручаемые нескольким подчиненным, которых он немедленно отправил прочь в первый же час опасности. Ему выпала радость видеть, как двое его мальчиков были спасены.

О другом, которого похоронили прошлой ночью, я слышу следующее: всего за короткое время до своей смерти, несмотря на самые любезные протесты, он нашел в себе силы, увидев приближающегося к его постели президента, приподняться на локте и отдать воинское приветствие. И с этим храбрым приветствием храброму человеку он отошел в Великое Безмолвие.

Раздел 5

Наконец мой паспорт пришел. Я должен ехать.

Средняя школа и прилегающие начальные школы были закрыты из-за появления холеры, и я протестовал против любого собрания учеников, чтобы попрощаться со мной, опасаясь за них риска воздействия холодного утреннего воздуха у берега зараженной реки. Но мой протест был встречен лишь веселым смехом. Вчера вечером директор разослал сообщение всем старостам классов. Поэтому через час после восхода солнца около двухсот студентов вместе со своими учителями собрались у моих ворот, чтобы проводить меня до пристани, возле длинного белого моста, где ждет маленький пароход. И мы идем.

Другие студенты уже собрались на пристани. И с ними ждет множество людей, известных мне: друзья или дружелюбные знакомые, родители и родственники студентов, каждый, кому я помню, что когда-либо оказал малейшую услугу, и многие другие, от кого я получил услуги, которые никогда не имел возможности вернуть — люди, которые работали на меня, торговцы, у которых я покупал мелочи, множество добрых лиц, улыбающихся в знак приветствия. Губернатор присылает своего секретаря с любезным посланием; президент Нормальной школы спешит вниз на мгновение, чтобы пожать руку. Студенты Нормальной школы были отправлены по домам, но немало их учителей присутствуют. Мне больше всего не хватает друга Нисиды. Он был очень болен два долгих месяца, с кровотечением в легких, но его отец приносит мне от него самое нежное прощальное письмо, написанное в постели, и несколько красивых сувениров.

И теперь, глядя на все эти приятные лица вокруг меня, я не могу не задать себе вопрос: «Мог ли я прожить, занимаясь той же профессией в течение того же времени в любой другой стране и наслаждаться подобным непрерывным опытом человеческой доброты?» От каждого из них я получал только доброту и вежливость. Ни один из них никогда, даже по неосторожности, не обратил ко мне ни одного недоброго слова. Как учитель более пятисот мальчиков и мужчин, я никогда даже не испытывал своего терпения. Интересно, возможен ли такой опыт только в Японии.

Но маленький пароход кричит, призывая пассажиров. Я пожимаю много рук — наиболее сердечно, пожалуй, руку храброго, доброго президента Нормальной школы — и поднимаюсь на борт. Директор Дзиндзё-Тюгакко, несколько учителей обеих школ и один из моих любимых учеников следуют за мной; они собираются сопровождать меня до следующего порта, откуда мой путь будет лежать через горы в Хиросиму.

Это прекрасное туманное утро, острое от первого зимнего холода. С крошечной палубы я бросаю свой последний взгляд на причудливую перспективу Охасигавы с ее длинным белым мостом — на пиковую толпу странных милых старых домов, теснящихся близко, чтобы окунуть свои ноги в ее зеркальный поток — на паруса джонок, окрашенные в золотой цвет ранним солнцем — на прекрасные фантастические формы древних холмов.

Волшебно, поистине, очарование этой земли, как земли, воистину одержимой богами: так прекрасна призрачная нежность ее цветов — так прекрасны формы ее холмов, сливающиеся с формами ее облаков — так прекрасны, прежде всего, те длинные шлейфы и полосы туманов, которые заставляют ее высоты казаться висящими в воздухе. Земля, где небо и земля так странно переплетаются, что то, что является реальностью, невозможно отличить от того, что является иллюзией — что все кажется миражем, готовым исчезнуть. Для меня, увы! она готова исчезнуть навсегда.

Маленький пароход снова кричит, пыхтит, отходит на середину реки, поворачивается от длинного белого моста. И когда серые пристани удаляются, длинное «Аааааааааа» поднимается из рядов в форме, и все фуражки машут, сверкая своими медными китайскими иероглифами. Я карабкаюсь на крышу крошечной палубной каюты, машу шляпой и кричу по-английски: «До свидания, до свидания!» И до меня доносится крик: «Мандзай, мандзай!» [Десять тысяч лет вам! десять тысяч лет!] Но уже он доносится слабо издалека. Пакетбот выскользает из устья реки, устремляется в синее озеро, огибает поросший соснами мыс, и лица, и голоса, и пристани, и длинный белый мост стали воспоминаниями.

Все еще некоторое время оглядываясь назад, пока мы входим в тишину великой воды, я могу видеть, удаляющийся слева, гребень древнего замка над величественными лохматыми высотами сосен — и место моего дома с его восхитительным садом — и длинные синие крыши школ. Они тоже быстро исчезают из поля зрения. Затем только слабая синяя вода, слабые синие туманы, слабые синие, зеленые и серые пики, вырисовывающиеся сквозь меняющееся расстояние, и за всем этим, возвышаясь призрачно-белым на востоке, славный призрак Дайсена.

И мое сердце на мгновение сжимается под наплывом тех ярких воспоминаний, которые всегда переполняют человека в момент после расставания — воспоминаний обо всем, что создает привязанность к местам и вещам. Вспомненные улыбки; утреннее собрание на пороге старого ясики, чтобы пожелать уезжающему учителю счастливого дня; вечернее собрание, чтобы приветствовать его возвращение; собака, ждущая у ворот в привычный час; сад с его цветами лотоса и воркованием голубей; музыкальный гул храмового колокола из кедровых рощ; песни играющих детей; дневные тени на разноцветных улицах; длинные ряды фонарей в праздничные ночи; танцы луны на озере; хлопанье в ладоши на берегу реки в знак приветствия солнцу Идзумо; бесконечный веселый топот гэта по ветреному мосту: все эти и сотни других счастливых воспоминаний оживают для меня с почти болезненной яркостью — в то время как далекие пики, чьи имена святы, медленно отворачивают свои синие плечи, и маленький пароход несет меня, все быстрее и быстрее, все дальше и дальше от Провинции Богов.

ПРИМЕЧАНИЯ к Главе Первой

1 Такие, как сад, примыкающий к дворцу настоятеля в Токувамондзи, упомянутый г-ном Кондером, который был создан в память о легенде о камнях, которые кланялись в знак согласия с учением Будды. В Того-ике, в префектуре Тоттори, я видел очень большой сад, состоящий почти полностью из камней и песка. Впечатление, которое дизайнер намеревался передать, было приближением к морю по краю дюн, и иллюзия была прекрасной.

2 Кодзики, перевод профессора Б. Х. Чемберлена, стр. 254.

3 С тех пор как эта статья была написана, г-н Кондер опубликовал прекрасный иллюстрированный том — «Ландшафтное садоводство в Японии». Джозайя Кондер, F.R.I.B.A. Токио, 1893. Фотографическое приложение к работе дает виды самых известных садов в столице и других местах.

4 Наблюдения д-ра Рейна о японских садах не рекомендуется принимать во внимание ни в отношении точности, ни в отношении понимания предмета. Рейн провел в Японии всего два года, большую часть времени он посвятил изучению лаковой промышленности, производству шелка и бумаги и другим практическим вопросам. В этих областях его работа справедливо ценится. Но его главы о японских нравах и обычаях, искусстве, религии и литературе показывают крайне слабое знакомство с этими темами.

5 Эта поза сятихоко является в некотором роде обязательной, откуда и пошло распространенное выражение сятихоко-дай, означающее стоять на голове.

6 Великолепный окунь, называемый тай (Serranus marginalis), который очень распространен вдоль побережья Идзумо, не только справедливо ценится как самая деликатная из японских рыб, но и считается эмблемой удачи. Это церемониальный подарок на свадьбах и по случаю поздравлений. Японцы называют его также королем рыб.

7 Nandina domestica.

8 Самый счастливый из всех снов, говорят в Идзумо, — это сон о Фудзи, Священной горе. Следующим по порядку добрым предзнаменованием является сон о соколе (така). Третий лучший предмет для сна — баклажан (насуби). Видеть во сне солнце или луну — очень удачно; но еще удачнее видеть во сне звезды. Для молодой жены самое счастливое — видеть во сне, как она глотает звезду: это означает, что она станет матерью прекрасного ребенка. Видеть во сне корову — доброе предзнаменование; видеть во сне лошадь — удачно, но это означает путешествие. Видеть во сне дождь или огонь — хорошо. Некоторые сны, как считают в Японии, как и на Западе, сбываются наоборот. Поэтому видеть во сне, что ваш дом сгорел, или похороны, или что вы мертвы, или разговариваете с призраком умершего человека, — это хорошо. Некоторые сны, которые хороши для женщин, означают обратное, если их видят мужчины; например, женщине хорошо видеть во сне, что у нее идет кровь из носа, но для мужчины это очень плохо. Видеть во сне много денег — знак грядущей потери. Видеть во сне кои или любую пресноводную рыбу — самое неудачное из всего. Это любопытно, так как в других частях Японии кои является символом удачи.

9 Тебусюкан: Citrus sarkodactilis.

10 Юдзуру означает уступить в пользу другого; ха означает лист. Ботаническое название, как дано в словаре Хепберна, — Daphniphillum macropodum.

11 Cerasus pseudo-cerasus (Lindley).

12 Об этой горной вишне есть юмористическая поговорка, которая иллюстрирует японскую любовь к каламбурам. Чтобы полностью оценить ее, читатель должен знать, что японские существительные не имеют различия единственного и множественного числа. Слово «ха» в произношении может означать либо «листья», либо «зубы»; а слово «хана» — либо «цветы», либо «нос». Ямадзакура выпускает свои «ха» (листья) раньше, чем свои «хана» (цветы). Поэтому человека, чьи «ха» (зубы) выступают вперед его «хана» (носа), называют ямадзакура. Прогнатизм не является редкостью в Японии, особенно среди низших классов.

13 Если кто-то спросит вас о сердце истинного японца, укажите на цветок дикой вишни, сияющий на солнце.

14 Существует три примечательных сорта: один с красными, один с розовыми и белыми, и один с чисто белыми цветами.

15 Выражение янаги-госи, «ивовая талия», является одним из нескольких, часто используемых для сравнения стройной красоты с ивой.

16 Peonia albiflora. Название означает нежность красоты. Сравнение с ботан (древовидным пионом) может быть полностью оценено только тем, кто знаком с японским цветком.

17 Некоторые говорят кесиюри (мак) вместо химеюри. Последнее — это изящный вид лилии, Lilium callosum.

18 Стоя, она — сякуяку; сидя, она — ботан; а очарование ее фигуры при ходьбе — это очарование химеюри.

19 В высших классах японского общества сегодня почетная приставка «О» не используется, как правило, перед именами девушек, и вычурные имена дочерям не даются. Даже среди бедных респектабельных классов имена, напоминающие имена гейш и т.д., не в чести. Но те, что приведены выше, — хорошие, честные, повседневные имена.

20 Г-н Сато обнаружил у Хираты веру, к которой это кажется в некоторой степени близким — любопытная доктрина синто, согласно которой божественное существо отбрасывает части себя в процессе деления, тем самым производя то, что называется ваки-ми-тама — разделенные духи с отдельными функциями. Великий бог Идзумо, Охо-куни-нуси-но-Ками, как говорит Хирата, имеет три таких разделенных духа: его грубый дух (ара-ми-тама), который наказывает, его мягкий дух (ниги-ми-тама), который прощает, и его благословляющий или благотворный дух (саки-ми-тама), который благословляет. Существует синтоистская история о том, что грубый дух этого бога однажды встретил мягкий дух, не узнав его.

21 Пожалуй, самый впечатляющий из всех буддийских храмов в Киото. Он посвящен Каннон Тысячерукой и, как говорят, содержит 33 333 ее изображения.

22 Дайдаймуси в Идзумо. Словарное слово — дедэмуси. Считается, что улитка очень любит сырую погоду; и того, кто много выходит в дождь, сравнивают с улиткой — дедэмуси но ёна.

23 Улитка, улитка, высунь свои рожки немного, идет дождь и дует ветер, так что высунь свои рожки, всего лишь на немного.

24 Буддийское божество, но в последнее время отождествляемое в синтоизме с богом Котохира.

25 См. версию профессора Чемберлена в серии «Японские сказки» с очаровательными иллюстрациями местного художника.

26 Бабочка, маленькая бабочка, сядь на лист на. Но если тебе не нравится лист на, сядь, я молю тебя, на мою руку.

27 Боси означает шляпу; цукэру — надевать. Но эта этимология более чем сомнительна.

28 Некоторые говорят Чокко-чокко-уису. Уису произносилось бы по-английски очень похоже на «виис», конечная «у» была бы немой. Уиосу было бы чем-то вроде «ви-ос».

29 Произносится почти как «гиис».

30 Сокращение от корэ нору.

31 Родственная легенда связана с сиван, маленьким желтым насекомым, которое питается огурцами. Говорят, что сиван когда-то был врачом, который, будучи уличенным в любовной интриге, должен был бежать, спасая свою жизнь; но когда он бежал, его нога запуталась в огуречной лозе, так что он упал, был настигнут и убит, а его призрак стал насекомым, разрушителем огуречных лоз. В зоологической мифологии и мифологии растений Японии существует множество легенд, предлагающих любопытное сходство со старыми греческими сказаниями о метаморфозах. Некоторые из самых примечательных фрагментов такого фольклора возникли, однако, в сравнительно современное время. Легенда о крабе под названием хэйкэгани, найденном в Нагато, является примером. Души воинов Тайра, погибших в великой морской битве при Дан-но-ура (ныне Сэто-Найкай), 1185 год, как предполагается, были превращены в хэйкэгани. Панцирь хэйкэгани, безусловно, удивителен. Он сморщен в подобие сурового лица, или, скорее, в точное сходство с одной из тех черных железных масок, которые феодальные воины носили в битве и которые имели форму хмурых ликов.

32 Иди, светлячок, я дам тебе воды попить. Вода в том месте горькая; вода здесь сладкая.

33 Под хондзон здесь подразумевается священное какэмоно, или картина, выставленная на всеобщее обозрение в храмах только в день рождения Будды, который является восьмым днем старого четвертого месяца. Хондзон также означает главное изображение в буддийском храме.

34 Одинокий голос! Плакала ли Луна? Это был всего лишь хототогису.

35 Когда я смотрю в сторону места, где слышал крик хототогису, увы! там нет ничего, кроме бледной утренней луны.

36 Кроме утренней луны, никто не слышал крик сердца хототогису.

37 Род пончика, сделанного из бобовой муки, или тофу.

38 Коршун, коршун, дай мне посмотреть, как ты танцуешь, и завтра вечером, когда вороны не будут знать, я дам тебе крысу.

39 О медлительная ворона, поспеши вперед! Твой дом весь в огне. Поторопись, чтобы вылить воду на него. Если нет воды, я дам тебе. Если у тебя слишком много, отдай ее своему ребенку. Если у тебя нет ребенка, тогда отдай ее обратно мне.

40 Слова «папа» и «мама» существуют в японском детском языке, но их значение совсем не то, что можно было бы предположить. Мамма, или, с обычным почетным префиксом, О-мамма, означает вареный рис. Папа означает табак.

Примечания к Главе Второй

1 Это было написано в начале 1892 года.

2 Цитата из мастерского эссе г-на Сато «Возрождение чистого синто», опубликованного в «Трудах Азиатского общества Японии». Под «богами» не обязательно подразумеваются благодетельные Ками. В синтоизме нет дьяволов; но есть свои «плохие боги», так же как и добрые божества.

3 Сато, «Возрождение чистого синто».

4 Там же.

5 В смысле Морального Пути, т.е. этической системы.

6 Сато, «Возрождение чистого синто». Вся сила слов Мотоори не будет полностью понята, если читатель не знает, что термин «Синто» имеет сравнительно современное происхождение в Японии — будучи заимствованным из китайского языка для отличия древней веры от буддизма; и что старое название для примитивной религии — Ками-но-мити, «Путь Богов».

7 Сато, «Возрождение чистого синто».

8 От Ками, «[Силы] Свыше», или Боги, и тана, «полка». Начальная «т» последнего слова меняется на «д» в соединении — точно так же, как «т» в токкури, «кувшин» или «бутылка», становится «д» в соединении о-микидоккури.

9 Зеркало, как эмблема женских божеств, хранится в тайном самом сокровенном святилище различных синтоистских храмов. Но металлическое зеркало, обычно помещаемое перед взором публики в синтоистском святилище, на самом деле не синтоистского происхождения, а было введено в Японию как буддийский символ секты Сингон. Поскольку зеркало является символом женских божеств в синтоизме, меч является эмблемой мужских божеств. Настоящие символы бога или богини, однако, ни при каких обстоятельствах не выставляются на человеческий взор.

10 В древности двумя великими синтоистскими праздниками, на которых мия таким образом переносились в процессии, были Ёсигами-но-мацури, или праздник Бога Нового Года, и годовщина восшествия на престол Дзимму Тэнно. Второй из них соблюдается до сих пор. Празднование дня рождения Императора — единственный другой случай, когда мия выставляются напоказ. В оба дня улицы красиво украшены фонарями и симэнава, веревками из рисовой соломы с бахромой, которые являются эмблемами синтоизма. Никто сейчас точно не знает, что означают слова, распеваемые в эти дни (чосая! чосая!). Одна из теорий заключается в том, что они являются искажением Сагитё, названия великого самурайского военного фестиваля, который праздновался почти в то же время, что и Ясигами-но-мацури, — оба праздника сейчас устарели.

11 Туя тупоконечная (Thuya obtusa).

12 По крайней мере, таков период траура в подобных обстоятельствах в некоторых семьях самураев. Другие говорят, что достаточно двадцати дней. Буддийский кодекс траура чрезвычайно разнообразен и сложен, и потребовалось бы много места, чтобы подробно его изложить.

13 Несмотря на предполагаемую строгость секты Нитирэн в таких вопросах, большинство последователей этого учения в Идзумо являются столь же ревностными синтоистами. Я не смог наблюдать, верно ли это, как правило, для семей Идзумо, исповедующих Син-сю; но я знаю, что некоторые верующие Син-сю в Мацуэ молятся в синтоистских святилищах. Поклоняясь только той форме Будды, которая называется Амида, секту Син можно было бы назвать буддийским «унитарианством». Похоже, она так и не смогла прочно закрепиться в Идзумо из-за своей доктринальной враждебности к синтоизму. В других местах Японии это самая энергичная и процветающая из всех буддийских сект.

14 Г-н Морс в своей книге «Японские дома» опубликовал, основываясь на слухах, очень странную ошибку, заявив: «Буддийские домашние святилища стоят на полу — по крайней мере, так мне сообщили». Они ни при каких обстоятельствах не стоят на полу. В домах более высокого класса для буцудана предусмотрены специальные архитектурные решения: ниша, углубление или другое приспособление, часто устроенное так, чтобы быть скрытым от глаз раздвижной панелью или маленькой дверцей. В небольших жилищах его могут поставить на полку, за неимением лучшего места, а в домах бедняков — на верхнюю часть тансу, или комода для одежды. Его никогда не ставят так высоко, как камидана, но редко на высоте менее трех футов от пола. На собственной иллюстрации г-на Морса, изображающей буддийское домашнее святилище (стр. 226), оно вовсе не стоит на полу, а находится на верхней полке шкафа, который не следует путать с буцуданом — очень маленьким. Упомянутый эскиз, по-видимому, был сделан во время Праздника мертвых, поскольку подношения на рисунке — это подношения Боммацури. В это время домашний буцудан всегда открыт для обозрения и часто перемещается со своего обычного места, чтобы освободить пространство для подношений, которые ставятся перед ним. Ставить любой священный предмет на пол японцы считают очень неуважительным. Что касается синтоистских предметов, то даже положить амулет-мамори на пол считается грехом.

15 Для каждого умершего буддиста всегда изготавливаются две таблички ихай. Одна, обычно больше той, что помещается в семейное святилище, хранится в храме, прихожанином которого был покойный, вместе с чашкой, в которую ежедневно наливают чай или воду в качестве подношения. Почти в любом большом храме можно увидеть тысячи таких ихай, расставленных рядами, ярус за ярусом — каждая со своей чашкой перед ней, — ибо считается, что даже души умерших пьют чай. Боюсь, иногда о подношении забывают, ибо я видел ряды чашек, содержащих только пыль, — возможно, по вине какого-нибудь ленивого послушника.

16 Это прекрасный пример самурайского каймё. Каймё кадзоку или самураев отличаются от каймё простых смертных; и японец, взглянув на ихай, может сразу сказать, к какому классу общества принадлежал покойный, по использованным буддийским словам.

17 «Преподношение почетного чая августейшим Буддам» — ибо согласно буддийской вере есть надежда, если не уверенность, что умершие становятся Буддами и избегают печалей дальнейшего перерождения. Таким образом, выражение «умер» часто передается в японском языке фразой «стал Буддой».

18 Идея, лежащая в основе этого подношения пищи и питья умершим или богам, не так иррациональна, как заявляли недалекие критики. Не предполагается, что умершие потребляют видимую субстанцию поставленной перед ними пищи, ибо считается, что они находятся в эфирном состоянии, требующем лишь самого парообразного вида питания. Идея заключается в том, что они поглощают только невидимую сущность пищи. А поскольку фрукты и другие подобные подношения теряют часть своего вкуса после того, как несколько часов пролежали на воздухе, это незначительное изменение в прежние времена принималось бы как доказательство того, что духи вкусили их. Научное образование неизбежно рассеивает эти утешительные иллюзии, а вместе с ними и множество нежных и прекрасных представлений об отношениях между живыми и мертвыми.

19 Я обнаружил, что количество хлопков несколько различается в разных провинциях. На Кюсю хлопки очень продолжительны, особенно перед молитвой Восходящему Солнцу.

20 Другое название Киото, Священного города японского буддизма.

Примечания к третьей главе

1 Раньше оба пола использовали одну и ту же подушку по той же причине. Длинные волосы самурайского юноши, завязанные в сложный узел, требовали много времени для укладки. С тех пор как стало почти повсеместным обычаем носить короткие волосы, мужчины перешли на подушку в форме небольшого валика.

2 Ошибочно полагать, что у всех японцев сине-черные волосы. Существуют два различных расовых типа. У одного волосы глубокого коричневого, а не чисто черного цвета, к тому же они мягче и тоньше. Редко, но очень редко можно увидеть японскую шевелюру с естественной склонностью к волнистости. По любопытным причинам, которые здесь нельзя изложить, женщина из Идзумо очень стыдится волнистых волос — больше, чем стыдилась бы естественного уродства.

3 Даже во времена написания Кодзики искусство укладки волос должно было быть в некоторой степени развито. См. введение профессора Чемберлена к переводу, стр. xxxi.; также том I, раздел IX; том VII, раздел XII; том IX, раздел XVIII и далее.

4 Эксперт по искусству может определить возраст неподписанного какэмоно или другого произведения искусства, на котором изображены человеческие фигуры, по стилю прически женских персонажей.

5 Основная и незаменимая шпилька (кандзаси), обычно длиной около семи дюймов, расщеплена, и ее хорошо закаленный двойной стержень можно использовать как маленькую пару палочек для еды, чтобы подбирать мелкие предметы. Головка заканчивается крошечным выступом в форме ложки, который имеет особое назначение в японском туалете.

6 Синдзёчё также называют Итёгаэси пожилые люди, хотя оригинальный Итёгаэси был несколько иным. Девушки-самураи раньше носили волосы в настоящей манере Итёгаэси; название происходит от дерева гинкго (Salisburia andiantifolia), листья которого имеют странную форму, почти как утиная лапка. Определенные пряди волос в этой прическе по форме напоминали листья гинкго.

7 Старые японские зеркала были сделаны из металла и были чрезвычайно красивы. Kagamiga kumoru to tamashii ga kumoru («Когда зеркало тускнеет, душа становится нечистой») — еще одна любопытная пословица, относящаяся к зеркалам. Пожалуй, самая красивая и трогательная история о зеркале на любом языке — это та, что называется «Мацуяма-но-кагами», которая была переведена г-жой Джеймс.

Примечания к четвертой главе

1 Существует легенда, что Богиня Солнца изобрела первые хакама, связав вместе полы своего халата.

2 «Давайте сыграем в игру под названием канго-канго. Вдоволь воды Дзидзо-Сана быстро набери — и полей на сосновые иглы — и вернись обратно». Многие игры японских детей, как и многие их игрушки, имеют буддийское происхождение или, по крайней мере, буддийское значение.

3 Я взял вышеприведенный перевод из токийского образовательного журнала под названием «Музей». Оригинальный документ, однако, был впечатляющим до такой степени, которую, возможно, не может передать ни один перевод. Китайские слова, которыми Император называет себя и свою волю, гораздо более впечатляющие, чем наше западное «Мы» или «Наш»; а слова, относящиеся к долгу, добродетелям, мудрости и другим вопросам, — это слова, которые вызывают в японском сознании идеи, которые могут оценить только те, кто идеально знает японскую жизнь, и которые, хотя и отличаются от наших, не менее прекрасны и не менее священны.

4 Kimi ga yo wa chiyo ni yachiyo ni sazare ishi no iwa o to narite oke no musu made. Свободный перевод: «Пусть наш милостивый Государь правит тысячу лет — правит десять тысяч тысяч лет — правит до тех пор, пока маленький камень не вырастет в могучую скалу, густо покрытую древним мхом!»

5 Однако печи начинают внедряться. В высших правительственных школах и в нормальных школах студенты, живущие в пансионе, получают лучшее питание, чем большинство бедных мальчиков могут получить дома. Их комнаты также хорошо отапливаются.

6 Hachi yuki ya Neko no ashi ato Ume no hana.

7 Ni no ji fumi dasu Bokkuri kana.

8 Это маленькое стихотворение означает, что всякий, кто много думает в этом мире, должен быть осторожен, а не думать о вещах — значит провести свою жизнь в безмятежном счастье.

9 Попросив в разных классах письменные ответы на вопрос: «Каково ваше самое заветное желание?», я обнаружил, что около двадцати процентов ответов выражали, с небольшими вариациями слов, простое желание умереть «за Его Священное Величество, Нашего Возлюбленного Императора». Но значительная часть остальных содержала то же стремление, менее прямо выраженное в желании подражать славе Нельсона или сделать Японию первой среди наций благодаря героизму и самопожертвованию. Пока этот великолепный дух живет в сердцах ее молодежи, Японии нечего бояться за будущее.

10 Прекрасные проявления щедрости такого рода в Японии не редкость.

11 Колледжский швейцар

12 За исключением тех сравнительно редких случаев, когда семья является исключительно синтоистской по своей вере или, хотя и принадлежит к обеим верам, предпочитает хоронить своих умерших по синтоистским обрядам. В Мацуэ, как правило, только высокопоставленные чиновники имеют синтоистские похороны.

13 Если только умерший не был похоронен по синтоистскому обряду. В Мацуэ период траура обычно составляет пятьдесят дней. На пятьдесят первый день после кончины все члены семьи отправляются в Эндзёдзи-нада (берег озера у подножия холма, на котором стоит великий храм Эндзёдзи), чтобы совершить церемонию очищения. В Эндзёдзи-нада, на пляже, стоит высокая каменная статуя Дзидзо. Перед ней скорбящие молятся; затем моют рты и руки водой из озера. После этого они идут в дом друга на завтрак, так как очищение всегда совершается на рассвете, если это возможно. В течение периода траура никто из членов семьи не может есть в доме друга. Но если погребение было совершено по синтоистскому обряду, от всех этих церемониальных обрядов можно отказаться.

14 Но на самурайских похоронах в старые времена женщины были облачены в черное.

Примечания к пятой главе

1 Поскольку среди определенной секты западных филистеров и самозваных художественных критиков стало модно насмехаться над любым писателем, который приходит в восторг от правдивости японского искусства по отношению к природе, я могу привести здесь слова самого знаменитого из ныне живущих английских натуралистов по этому самому предмету. Авторитет г-на Уоллеса, полагаю, вряд ли будет поставлен под сомнение даже упомянутыми филистерами:

«Д-р Монике обладает большой коллекцией цветных эскизов растений Японии, сделанных японской леди, которые являются самыми мастерскими вещами, что я когда-либо видел. Каждый стебель, веточка и лист созданы отдельными касаниями кисти, характер и перспектива очень сложных растений переданы восхитительно, а сочленения стебля и листьев показаны самым научным образом». (Малайский архипелаг, гл. XX.)

Теперь это было написано в 1857 году, до того, как были внедрены европейские методы рисования. То же искусство рисования листьев и т. д. отдельными мазками кисти все еще распространено в Японии — даже среди беднейшего класса декораторов.

2 Существует буддийская поговорка о кадомацу:

Kadomatsu Meido no tabi no Ichi-ri-zuka.

Смысл в том, что каждое кадомацу — это верстовой столб на пути в Мэйдо; или, другими словами, что каждый новогодний праздник знаменует лишь завершение еще одного этапа бесконечного путешествия к смерти.

3 Разница между симэнава и симэкадзари заключается в том, что последняя — это строго декоративная соломенная веревка, к которой прикреплено много любопытных эмблем.

4 Она принадлежит к семейству саргассовых и полна воздушных мешочков. Различные виды съедобных морских водорослей составляют значительную часть японского рациона.

5 «Это посох причудливой формы, с которым обычно изображается божество Дзидзо. Его до сих пор носят буддийские нищие, и он бывает нескольких размеров. Тот, который носит Яку-отоси, обычно очень короткий. Существует предание, что сякудзё был впервые изобретен как средство предупреждения насекомых или других маленьких существ на пути буддийского паломника, чтобы их не раздавили нечаянно.

6 Я могу упомянуть здесь еще один вопрос, никоим образом не относящийся к Сэцубуну.

В Идзумо сохраняется здравое — и, я не сомневаюсь, ранее весьма ценное — суеверие о священности письма. Бумагу, на которой что-либо написано или даже напечатано, нельзя комкать, топтать, пачкать или использовать для каких-либо низких целей. Если необходимо уничтожить документ, бумагу следует сжечь. Мне мягко выговорили в маленьком отеле, в котором я остановился, за то, что я разорвал и скомкал бумагу, покрытую моими собственными записями.

Примечания к шестой главе

1 «Ведро почетно соизвольте [дать]».

2 Каппа — это не совсем морской гоблин, а речной гоблин, и он обитает в море только в окрестностях устьев рек. Примерно в полутора милях от Мацуэ, в маленькой деревне Кавати-мура, на реке под названием Кавати, стоит маленький храм под названием Кавако-но-мия, или Мия Каппы. (В Идзумо среди простого народа слово «Каппа» не используется, а используется термин Кавако, или «Дитя реки».) В этом маленьком святилище хранится документ, который, как говорят, был подписан Каппой. История гласит, что в древние времена Каппа, обитавший в Кавати, захватывал и уничтожал многих жителей деревни и многих домашних животных. Однажды, однако, пытаясь схватить лошадь, которая вошла в реку, чтобы напиться, Каппа каким-то образом запутался головой под подпругой лошади, и испуганное животное, выскочив из воды, потащило Каппу в поле. Там владелец лошади и несколько крестьян схватили и связали Каппу. Все жители деревни собрались посмотреть на монстра, который склонил голову к земле и вслух молил о пощаде. Крестьяне хотели немедленно убить гоблина; но владелец лошади, который оказался старостой мура, сказал: «Лучше заставить его поклясться никогда больше не трогать ни одного человека или животное, принадлежащее Кавати-мура». Была подготовлена письменная форма клятвы, которую прочитали Каппе. Он сказал, что не умеет писать, но подпишет бумагу, обмакнув руку в чернила и поставив отпечаток внизу документа. После того как это было согласовано и сделано, Каппа был отпущен на свободу. С того времени ни один житель или животное Кавати-мура никогда не подвергались нападению гоблина.

3 Буддийский символ. [Маленькая иллюстрация здесь не может быть представлена. Лучи загнуты в противоположном направлении от нацистской свастики. Примечание составителя]

4 «Помогите! помогите!»

5 Фурутэя, заведение торговца подержанными товарами — фурутэ.

6 Андон, бумажный фонарь особой конструкции, используемый как ночник. Некоторые формы андона удивительно красивы.

7 «Ототсан! васи во симай ни ситэсасита токи мо, тёдо кон я но ёна цуки ё дата-нэ?» — диалект Идзумо.

Примечания к седьмой главе

1 Киотское слово — майко.

2 Гитары с тремя струнами.

3 Иногда принято, чтобы гости обменивались чашками после того, как должным образом их ополоснут. Всегда комплимент — попросить чашку вашего друга.

4 «Снова отдохнуть рядом с ней или сохранить пять тысяч коку? Что мне до коку? Позвольте мне быть с ней!»

В древние времена жил харамото по имени Фудзи-эда Гэки, вассал Сёгуна. Он имел доход в пять тысяч коку риса — большой доход в те дни. Но он влюбился в обитательницу Ёсивары по имени Аягину и захотел жениться на ней. Когда его господин приказал вассалу выбирать между его состоянием и его страстью, влюбленные тайно бежали в дом фермера и там вместе совершили самоубийство. И вышеприведенная песня была сложена о них. Ее поют до сих пор.

5 «Милая, если ты умрешь, могила никогда не удержит тебя! Я пепел твоего тела, смешанный с вином, выпью».

6 Манэки-нэко

7 Буддийская еда, не содержащая животных компонентов. Некоторые виды сёдзин-рёри довольно аппетитны.

8 Термины осирэ и зэндана можно частично перевести как «гардероб» и «шкаф». Фусума — это раздвижные ширмы, служащие дверями.

9 Тэннин, «Небесная дева», буддийский ангел.

10 Ее святилище находится в Наре — недалеко от храма гигантского Будды.

Примечания к восьмой главе

1 Названия Дзэн или Тодзэн и Дого или Тога означают «Передние острова» и «Задние острова».

2 «Докоэ, докоэ!» «Это только ребенок женщины» (очень маленький сверток). «Докоэ, докоэ!» «Это папочка, это папочка» (большой сверток). «Докоэ, докоэ!» «Это очень маленький, очень маленький!» «Докоэ, докоэ!» «Это для Мацуэ, это для Мацуэ!» «Докоэ, докоэ!» «Это для Коэцумо из Ёнаго» и т. д.

3 Эти слова, кажется, имеют не больше смысла, чем наше «раз-два, взяли». Ян-юи — это крик, используемый всеми моряками Идзумо и Хоки.

4 Это любопытное значение не приводится в японско-английских словарях, где идиома переводится просто фразой «как сказано выше».

5 Пол японского жилища можно сравнить с огромным, но очень мелким деревянным подносом, разделенным на отсеки, соответствующие различным комнатам. Эти деления образованы пазованными и отполированными деревянными конструкциями, на несколько дюймов выше уровня пола, и сделаны для размещения фусума, или раздвижных ширм, отделяющих комнату от комнаты. Отсеки заполнены вровень с перегородками татами, или матами толщиной с легкие матрасы, покрытыми красиво сплетенной рисовой соломой. Квадратные края матов точно подходят друг к другу, и поскольку маты сделаны не для дома, а дом для матов, все татами имеют точно одинаковый размер. Полностью отделанный пол каждой комнаты таким образом похож на большую мягкую кровать. Обувь, конечно, нельзя носить в японском доме. Как только маты хоть немного загрязняются, их заменяют новыми.

6 См. статью об искусстве в его книге «Things Japanese».

7 Похоже, это черный обсидиан.

8 Существует несколько других версий этой легенды. В одной из них утонула кобыла, а не жеребенок.

9 Есть два пруда недалеко друг от друга. Тот, который я посетил, назывался О-икэ, или «Мужской пруд», а другой — Мэ-икэ, или «Женский пруд».

10 Говоря о предполагаемой способности некоторых деревьев лечить зубную боль, я могу упомянуть любопытное суеверие о янаги, или иве. Страдающие от зубной боли иногда втыкают иглы в дерево, полагая, что боль, причиненная духу дерева, заставит его проявить свою силу для исцеления. Я, однако, не смог найти никаких записей об этой практике на Оки.

11 Мокса, искажение местного названия растения полыни: моэ-куса, или могуса, «горящая трава». Маленькие конусы из ее волокон используются для прижигания согласно старой китайской системе медицины — маленькие конусы помещаются на кожу пациента, поджигаются и оставляются тлеть до полного сгорания. Результатом является глубокий шрам. Мокса используется не только терапевтически, но и как наказание для очень непослушных детей. См. интересную заметку на эту тему в книге профессора Чемберлена «Things Japanese».

12 Нурэ-ботокэ, «мокрый бог». Этот термин применяется к статуе божества, оставленной под открытым небом.

13 Согласно народной легенде, в каждом глазу ребенка бога или дракона видны два Будды. Утверждение в некоторых японских балладах, что у воспетого героя было четыре Будды в глазах, равносильно заявлению, что каждый из его глаз имел двойной зрачок.

14 Идея Атмана, возможно, придет на ум многим читателям.

15 В 1892 году японская газета, издаваемая в Токио, заявила со слов врача, посетившего Симанэ, что жители Оки верят в призрачных собак вместо призрачных лис. Это ошибка, вызванная буквальным переводом термина, часто используемого в Симанэ, особенно в Ивами, а именно ину-гами-моти. Это лишь эвфемизм для кицунэ-моти; ину-гами — это только хито-кицунэ, который, как предполагается, проявляет себя в различных животных формах.

16 Которые означают примерно следующее:

«Спи, малыш, спи! Почему почетные уши Дитя Зайца с почетной горы такие длинные? Это потому, что когда он жил в ее почетном чреве, его мама ела листья мушмулы, листья бамбуковой травы. Вот почему его почетные уши такие длинные».

17 Японская полиция почти вся состоит из самурайского класса, ныне называемого сидзоку. Я думаю, что эти силы можно считать самой совершенной полицией в мире; но сохранят ли они те великолепные качества, которые отличают их в настоящее время, по прошествии еще одного поколения, сомнительно. Сейчас это самурайская кровь, которая говорит.

Примечания к девятой главе

1 Впоследствии я обнаружил, что старик выразил мне только одну популярную форму веры, для полного объяснения которой потребовалась бы большая книга, — веры, основанной на китайской астрологии, но, возможно, видоизмененной буддийскими и синтоистскими идеями. Это понятие о составных душах невозможно объяснить вовсе без предварительного знания астрологической связи между знаками китайского зодиака и десятью небесными стволами. Некоторое понимание этого можно получить из любопытной статьи «Время» в замечательной маленькой книге профессора Чемберлена «Things Japanese». После того как связь осознана, необходимо далее знать, что согласно китайской астрологической системе каждый год находится под влиянием одного или другого из «Пяти элементов» — Дерева, Огня, Земли, Металла, Воды; и в соответствии с днем и годом рождения темперамент человека определяется небесно. Японский мнемонический стих говорит нам количество душ или натур, соответствующих каждому из Пяти Элементарных Влияний — а именно, девять душ для Дерева, три для Огня, одна для Земли, семь для Металла, пять для Воды:

Kiku karani Himitsu no yama ni Tsuchi hitotsu Nanatsu kane to zo Go suiryo are.

Умноженные на десять путем разделения каждого на «Старший» и «Младший», Пять Элементов становятся Десятью Небесными Стволами; и их влияния смешиваются с влияниями Крысы, Быка, Тигра, Зайца, Дракона, Змеи, Лошади, Козы, Обезьяны, Петуха, Собаки и Кабана (двенадцать знаков зодиака) — все из которых имеют отношения к времени, месту, жизни, удаче, несчастью и т. д. Но даже эти намеки не дают никакого представления о том, насколько чрезвычайно сложен этот предмет на самом деле.

Книга, на которую ссылался старый садовник — когда-то столь же широко известная в Японии, как любая книга гаданий в любой европейской стране, — была Сан-рэ-со, экземпляры которой все еще можно найти. Однако, вопреки мнению Киндзюро, те, кто сведущ в таких китайских делах, считают, что иметь слишком много душ так же плохо, как и иметь слишком мало. Иметь девять душ — значит быть слишком «многодумным», без твердой цели; иметь только одну душу — значит не хватать быстрой сообразительности. Согласно китайским астрологическим идеям, слово «натуры» или «характеры» было бы, пожалуй, более точным, чем слово «души» в данном случае. Существует целый мир любопытных фантазий, рожденных из этих верований. Как один пример из сотен: человек, имеющий натуру Огня, не должен жениться на том, кто имеет натуру Воды. Отсюда пословица о двоих, которые не могут договориться: «Они как Огонь и Вода».

2 Обычно храм Инари. Такие вещи никогда не делаются в великих синтоистских святилищах.

Примечания к десятой главе

1 В других частях Японии я слышал, как Юки-Онну описывали как очень красивого призрака, который заманивает молодых людей в уединенные места с целью высасывания их крови.

2 В Идзумо Дай-Кан, или Период Величайшего Холода, приходится на февраль.

3 «Это превосходно: прошу вас, дайте мне еще немного».

4 Кваси: японские кондитерские изделия

Примечания к одиннадцатой главе

1 Читатель сочтет вполне стоящим делом обратиться к главе под названием «Домашняя служба» в книге мисс Бэкон «Японские девушки и женщины» для интересного и справедливого представления практической стороны вопроса, касающейся слуг обоих полов. Поэтическая сторона, однако, не рассматривается — возможно, потому, что она тесно связана с религиозными верованиями, которые от пишущего с христианской точки зрения нельзя ожидать рассматривать с симпатией. Домашняя служба в древней Японии была одновременно преображена и регулировалась религией; и силу религиозного чувства по отношению к ней можно угадать по буддийской поговорке, все еще бытующей:

Oya-ko wa is-se, Fufu wa ni-se, Shuju wa san-se.

Отношения родителя и ребенка длятся только в течение одной жизни; мужа и жены — в течение двух жизней; но отношения между господином и слугой продолжаются в течение периода трех существований.

2 Толчки продолжались, хотя с уменьшающейся частотой и силой, более шести месяцев после катаклизма.

3 Конечно, обратное является правилом при выражении соболезнования страдающему.

4 Дхаммапада.

5 Даммиккасутта.

6 Дхаммапада.

7 Эти отрывки из перевода в Japan Daily Mail от 19, 20 ноября 1890 года знаменитого консервативного эссе виконта Торио не дают справедливого представления о силе и логике всего произведения. Эссе слишком длинное, чтобы цитировать его целиком; и любые отрывки из замечательного перевода Mail страдают от их изоляции от своеобразных цепей этических, религиозных и философских рассуждений, которые связывают различные части композиции воедино. Эссе было, кроме того, примечательно как произведение местного ученого, совершенно не подверженного влиянию западной мысли. Он правильно предсказал те социальные и политические потрясения, которые произошли в Японии с момента открытия нового парламента. Виконт Торио также хорошо известен как мастер буддийской философии. Он занимает высокий ранг в японской армии.

8 Выражая свое искреннее восхищение этой замечательной книгой, я должен, однако, заявить, что несколько ее выводов, и особенно окончательные, представляют собой крайнюю противоположность моим собственным убеждениям по этому вопросу. Я не думаю, что японцы лишены индивидуальности; но их индивидуальность менее поверхностно очевидна и проявляется гораздо менее быстро, чем у западных людей. Я также убежден, что многое из того, что мы называем «личностью» и «силой характера» на Западе, представляет собой лишь выживание и признание примитивных агрессивных тенденций, более или менее замаскированных культурой. То, что г-н Спенсер называет высшей индивидуацией, конечно, не включает экстраординарное развитие способностей, приспособленных к чисто агрессивным целям; и все же именно через них, а не через какие-либо другие, западная индивидуальность наиболее часто и легко проявляет себя. Сейчас в Японии пока еще наблюдается заметная нехватка властной, жестокой, агрессивной или болезненной индивидуальности. Что действительно впечатляет как кажущаяся слабость в японских интеллектуальных кругах, так это сравнительное отсутствие спонтанности, творческой мысли, оригинальной восприимчивости высшего порядка. Возможно, эта кажущаяся недостаточность является расовой: народы Дальнего Востока, кажется, были на протяжении всей своей истории скорее восприимчивыми, чем творческими. Во всяком случае, я не могу поверить, что буддизм — изначально вера арийской расы — может быть признан ответственным. Полное исключение буддийского влияния из государственного образования, по-видимому, не было стимулирующим; ибо мастера старой буддийской философии все еще показывают гораздо более высокую способность к мышлению в отношениях, чем средний выпускник Императорского университета. Действительно, я склонен полагать, что интеллектуальное возрождение буддизма — гармонизация его более высоких истин с лучшими и самыми широкими учениями современной науки — имело бы самые важные результаты для Японии.

9 Герберт Спенсер. Местный ученый, г-н Иноуэ Энрё, фактически основал в Токио с этой благородной целью колледж философии, который, по-видимому, на момент написания этой статьи станет влиятельным учреждением.

Конец электронной книги Project Gutenberg «Glimpses of an Unfamiliar Japan», автор Лафкадио Хирн