Карта Филиппинских островов (ок. 1742 г.)

[Фотографический факсимиле оригинальной рукописной карты из Музея-библиотеки заморских территорий, Мадрид]

The Philippine Islands, 1493–1898

Explorations by early navigators, descriptions of
the islands and their peoples, their history and records of the
catholic missions, as related in contemporaneous books and manuscripts,
showing the political, economic, commercial and religious conditions of
those islands from their earliest relations with European nations to
the close of the nineteenth century,

Volume XLVII, 1728–1759

Edited and annotated by Emma Helen Blair and James
Alexander Robertson with historical introduction and additional
notes by Edward Gaylord Bourne.

The Arthur H. Clark Company

Cleveland, Ohio

MCMVII

СОДЕРЖАНИЕ ТОМА XLVII

Preface
11

Documents of 1728–1759

The Santa Misericordia of Manila. Juan Bautista de
Uriarte; Manila, 1728
23

Survey of the Filipinas Islands. Fernando
Valdés Tamón; Manila, 1739. (To this is added, “The
ecclesiastical estate in the aforesaid Philipinas islands,” by
Pablo Francisco Rodriguez de Berdozido; [Manila], 1742.)
86

The Order of St. John of God. Juan Maldonado de
Puga; Granada, 1742
161

Letter to the president of the India Council. Pedro
Calderon y Enriquez; Manila, July 16, 1746
230

Letter of a Jesuit to his brother. Antonio Masvesi;
Cavite, December 2, 1749
243

Commerce of the Philipinas Islands. Nicolas Norton
Nicols; Manila, [1759]
251

Bibliographical Data
285

Appendix: Relation of the Zambals. Domingo Perez,
O.P.; Manila, 1680
289

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Map of the
Philippine Islands; photographic facsimile of original MS. map
(ca. 1742) in Museo-Biblioteca de Ultramar, Madrid
Frontispiece

Plan of Manila,
ca. 1742; photographic facsimile from original manuscript in
Museo-Biblioteca de Ultramar, Madrid
89

Plan of Cavite and
its fortifications, (ca. 1742); photographic facsimile from
original manuscript in Museo-Biblioteca de Ultramar, Madrid
107

Cebú and its
fortifications, ca. 1742; photographic facsimile from
original manuscript in Museo-Biblioteca de Ultramar, Madrid
115

Plan of fort at
Zamboanga, 1742; photographic facsimile from original manuscript in
Museo-Biblioteca de Ultramar, Madrid
121

Church of San Juan
de Dios, Manila, in Religiosa hospitalidad, by Juan M.
Maldonado de Puga (Granada, 1742), facing p. 148; photographic
facsimile from copy in collection of Eduardo Navarro, O.S.A., at
Colegio de Filipinas, Valladolid
177

ПРЕДИСЛОВИЕ

Документы, представленные в этом томе (который охватывает 1728–1759 годы), образуют всесторонний и интересный обзор островов и их состояния — социального, религиозного, военного и торгового — в середине XVIII века; авторы этих документов занимают видное положение в своих сферах деятельности. В приложении приводится ценное описание диких замбалов западного Лусона, написанное доминиканским миссионером, работавшим среди этого народа в 1680 году.

Первый документ представляет собой перевод и сокращенное изложение «Манифеста и исторического очерка об основании досточтимого братства Санта-Мизерикордия» (Манила, 1728 г.), составленного Хуаном Баутистой де Уриарте. Этот не лучшим образом составленный труд представляет ценность главным образом не из-за приводимых в нем прямых исторических фактов, а из-за социально-экономических выводов, которые можно сделать на их основе. Например, несмотря на крайнюю нищету, царившую среди определенных слоев населения Манилы, очевидно, что город обладал значительным богатством, иначе братству Санта-Мизерикордия было бы совершенно невозможно осуществлять свою благотворительную деятельность в столь широких масштабах. Братство было основано 16 апреля 1594 года по образцу одноименного братства в Лиссабоне, а его первое учреждение располагалось при школе Санта-Исабель. Устав новой организации был утвержден 14 января 1597 года и впервые напечатан в 1606 году. Благосклонность и покровительство, оказанные ему вначале Луисом Пересом Дасмариньясом, были продолжены многими последующими губернаторами и церковными деятелями, многие из которых выступали в качестве попечителей. Как и следовало ожидать, первые попытки благотворительной помощи были слабыми, но постепенно организация окрепла, и благородная работа братства получила должное признание. Постепенно были созданы определенные благотворительные фонды (obras pias); братство исполняло многие завещания; рано была основана больница, находившаяся под духовным попечением францисканцев. В 1597 году королевская больница по просьбе губернатора Тельо была передана под управление Мизерикордии, чтобы ее работа была лучше организована. Среди всех многочисленных бедствий со времени основания до 1728 года — кораблекрушений, других морских происшествий, вторжений голландцев, землетрясений и т. д. — братство всегда охотно протягивало руку помощи. Город был разделен на три части для большего блага бедных и обездоленных. Различные суммы розданной милостыни, которые приводятся в работе, показывают, насколько хорошо братство выполняло цели своего основания. Христианство в долгу перед этой организацией благодаря помощи, оказываемой религиозным орденам в разное время. Щедрая помощь была оказана тюрьмам, бедным вдовам, девушкам-сиротам (для которых была основана школа) и благородным нуждающимся семьям, а также другим лицам. Его деятельность распространялась даже на выкуп испанских и португальских пленных у голландцев; на заботу о местных, испанских и иностранных солдатах, сражавшихся под знаменами Испании; и даже на Японию. Продуктивным правилом братства было то, которое обязывало всех братьев при смерти оставлять что-либо ассоциации. С 1619 года из казны Мизерикордии часто выдавались займы королевской казне, которая обычно находилась в состоянии истощения; и эти займы всегда охотно предоставлялись, даже посреди трудностей, которые испытывала ассоциация. То, что у братства были враги, видно из цитат манифеста, в котором его обвиняют в небрежности и плохом управлении делами. Однако эти обвинения опровергаются нашим автором. Действительно, манильское отделение по сумме своей милостыни превосходит ту, что раздается Лиссабонским или материнским домом. Выборы проводятся ежегодно десятью членами, избранными братством как единым целым. Совет состоит из тринадцати братьев, главный из которых — попечитель; его обязанности, а также обязанности секретаря, казначея и трех распорядителей указаны. Остальные братья совета известны как депутаты. Королевские указы 1699 и 1708 годов освобождают ассоциацию от визитаций как церковными, так и гражданскими чиновниками — уступка, которая была дарована ей еще задолго до этого Тельо. Важным событием в истории братства стало завершение в 1634 году строительства его церкви и школы Санта-Исабель, благодаря чему оно приносит много пользы, особенно среди девушек-сирот, находящихся под его опекой. Исповеди в школе находятся в ведении иезуитов. Многие из девушек школы вступают на религиозный путь, но другие выходят замуж, и всем им предоставляется щедрое приданое. Для девушек предписаны регулярные богослужения; а для братьев ассоциации установлены различные церковные обязанности. Девушки также обязаны помогать на кухне и изучать обязанности по ведению домашнего хозяйства, чтобы к моменту замужества они были вполне готовы занять положение жены. Число девушек и женщин, получивших помощь в этой школе и церкви, исчисляется тысячами, а расходы церкви значительно превысили 100 000 песо. В 1656 году братство передало свою больницу госпитальному ордену Святого Иоанна Божьего. Главными среди фондов, созданных для нужд братства, являются фонды губернатора Мануэля де Леона в размере 50 000 песо и знаменитого архиепископа Пардо в размере 13 000 песо. Несмотря на многие бедствия, произошедшие на островах, многие из которых затронули братство, последнее никогда не было в лучшем состоянии, чем во время написания этого манифеста. В своей заключительной главе Уриарте приводит список членов совета братства, секретарем которого он является. Он также полностью приводит различные документы, которые упоминал в тексте своего повествования. Под управлением ассоциации находится назначение двадцати девяти капелланств (по-видимому, среди религиозных орденов, так как упоминаются также десять капелланств для светских священников); и определенное количество стипендий поддерживается в колледже Сан-Хосе. Братство состоит из 250 членов, чьи квалификации и обязанности указаны. Работа заканчивается отчетом о ежегодной милостыне, раздаваемой ассоциацией.

Состояние островов в 1739 году хорошо описано в донесении, представленном в том же году метрополии губернатором Вальдесом Тамоном. Даны краткие описания города Манилы и порта Кавите с их укреплениями, воротами, артиллерией, гарнизонами и военными припасами; документ содержит аналогичные отчеты обо всех других военных постах на Филиппинах и краткие описания различных провинций, в которых управляются острова. Однако нехватка места вынуждает нас опустить большую часть этих отчетов, представив только те, что касаются Манилы, Кавите, Себу и Замбоанги.

В 1742 году для короля был составлен дополнительный отчет о положении церковного сословия на островах; он приводится здесь полностью. Сначала упоминаются четыре кафедральные церкви с указанием юрисдикции, настоятеля, расходов и источников дохода каждой из них. Перечислены другие религиозные и образовательные учреждения Манилы, а также ее больницы с указанием помощи, оказанной каждому из них королевской казной. Приведен список всех энкомьенд на островах, предоставленных для таких целей, а также тех, что были пожалованы частным лицам. Другой раздел посвящен миссиям, которые осуществляются религиозными орденами, и расходам, произведенным на них правительством островов, табличные данные о которых приведены, как и в других разделах этого отчета. Существует также таблица сумм, собранных монахами, которые отвечают за миссионерские деревни, в качестве пожертвований в праздничные дни. В конце содержатся некоторые замечания, восхваляющие труды монахов на островах, с выражением сожаления о том, что они не выполнили приказы короля об обучении филиппинских туземцев кастильскому языку.

Работа, проводимая Мизерикордией, хорошо дополнялась деятельностью госпитального ордена Святого Иоанна Божьего, отчет о которой был опубликован (Гранада, 1742 г.) одним из его братьев в Маниле, Хуаном Мальдонадо де Пуга. Он описывает острую необходимость помощи больным там, усилия, предпринятые в ранние годы (главным образом Мизерикордией) для удовлетворения этой нужды, и прибытие госпитальеров Святого Иоанна (1641 г.) в Манилу. Правительство передает под их начало королевскую больницу в Кавите (1642 г.), а Мизерикордия уступает им свою больницу в Маниле (1656 г.); и некоторое время они содержат больницу для выздоравливающих в Багумбае. Приводится полный отчет о передаче больницы Мизерикордии и ее истории до 1740 года. Между госпитальерами и Мизерикордией возникают некоторые трудности, которые решаются в пользу первых иезуитским университетом. Мальдонадо представляет тщательное описание новой церкви и монастыря, возведенных в 1727 году госпитальерами, и повествует о главных событиях в их истории. Интересное отступление нашего автора описывает систему взвешивания, используемую торговцами-санглеями на островах, и замену ее (1727 г.) кастильским безменом и эталонами веса; он заявляет, что первым объясняет китайскую систему, и нам не известен другой писатель, который сделал бы это. Далее он дает отчет о том, как управляется филиппинская провинция госпитального ордена, со списками ее провинциалов и нынешних должностных лиц и членов; а затем перечисляет доходы и взносы ордена на островах, рассказывая историю их возникновения, и аналогичным образом гранты королевской помощи его работе там. В этой связи описывается личная повинность, называемая «резерва» или «поло», которая налагается на туземцев. Другая глава перечисляет и описывает благотворительные фонды [obras pias], от которых больница получает помощь. Мальдонадо описывает нынешнее состояние других больниц на островах, те, что за пределами Манилы, в основном предназначены для особых категорий — прокаженных, китайцев, солдат и т. д.; и немногие из них должным образом управляются или обслуживаются. Он заканчивает извинением за многочисленные ошибки в своем тексте, вызванные оплошностями местных переписчиков.

Письмо из Манилы (16 июля 1746 г.) президенту Совета Индий повествует о трудностях и опасностях, которыми островам угрожают голландцы и англичане, отправляющие товары со своих восточных факторий в Америку, подстерегающие испанские галеоны и даже угрожающие Маниле. Автор предлагает возобновить прежнюю торговлю между Лусоном и Малабарским берегом, а также принять более эффективные меры для устрашения голландцев и англичан в восточных водах.

Иезуит Антонио Масвеси сообщает своему брату (2 декабря 1749 г.) о провале миссий на Холо и Минданао и сурово критикует губернатора, епископа Арречедеру, за его увлечение султаном Холо и его расточительный прием этого коварного и хитрого мавра, вопреки советам иезуитов. Масвеси также посылает отчет об этих делах от другого иезуита; эти письма предназначены для противодействия влиянию отчетов Арречедеры метрополии.

Любопытный меморандум королю, написанный англичанином по имени Нортон, натурализовавшимся в Испании, призывает эту страну открыть прямую торговлю с Филиппинскими островами через мыс Доброй Надежды, главным образом корицей. Он перечисляет продукты и экспорт островов и призывает к тому, чтобы их выращивали больше, чем сейчас — прежде всего корицу, которую Испания и ее колонии сейчас покупают у голландцев по непомерным ценам. Корицу высшего качества можно было бы производить на Минданао, и Нортон рекомендует создать там плантации корицы, тем самым поставляя ее в Испанию и колонии по более низкой цене и сохраняя их серебро для собственного использования, вместо того чтобы позволять врагам завладеть им. Он резюмирует огромные преимущества, которые принесет Испании, ее народу и колонистам, а также местным индейцам осуществление этого проекта; и он выращивал бы на островах не только корицу, но и перец. Он приводит цифры из «Амстердамской газеты», чтобы показать, какое огромное количество товаров, которые могли бы производиться на Филиппинах, привозится в Европу с голландских факторий на Востоке; и он указывает, как Испания могла бы выгодно обменивать корицу и перец на лесоматериалы, канаты и т. д., которые она сейчас покупает за наличные у Норвегии и России. Он настаивает на том, что Испания больше не должна подчиняться тирании голландцев и других еретиков, которые на самом деле находятся в ее власти, поскольку они должны зависеть от нее в вопросах серебра. Он просит короля назначить комиссию для изучения и составления отчета по его проекту и перечисляет различные условия, которые он требует для установления прямой торговли между Испанией и Филиппинами. В конце изложены многочисленные преимущества, которые принесли бы Испании и колониям осуществление плана Нортона.

Приложение: Доминго Перес, один из самых известных доминиканских миссионеров XVII века, пишет в 1680 году, основываясь на личном опыте, отчет о недавно приобретенной доминиканской провинции Самбалес, в котором он описывает эту провинцию и народ в их многогранных отношениях. Он дает много интересной информации, в истинности которой он ручается, касающейся малайской расы замбалов, чьи своеобразные характеристики он описывает с точки зрения их религии и суеверий, а также их социальной и экономической жизни; описывает изменения, вызванные смягчающим влиянием христианской религии; и дает различные предложения по управлению ими. Видно, что они обладают религией, несколько расплывчатой в своей общей концепции, но вполне конкретной и сложной в своих отдельных пунктах, с иерархическим священством, однако всему этому не следует придавать слишком большого значения. В своих суеверных верованиях они довольно близки к другим народам Филиппин. Птицы являются хорошим или плохим предзнаменованием в зависимости от обстоятельств; чихание — всегда плохое предзнаменование; большое доверие оказывается снам. Брак — важная церемония, и целомудрие является общим среди женщин, которые обладают большой властью среди народа. Праздники — это поводы для опьянения. Прежде всего, они свирепые охотники за головами и стремятся отрубить как можно больше голов, хотя они трусливая раса. Доминиканская политика управления замбалами заключается в концентрации, в чем им хорошо помогает гарнизон испанских солдат, размещенный в стране замбалов.

Редакторы

Декабрь 1906 г.

ДОКУМЕНТЫ 1728–1759 гг.

Санта-Мизерикордия Манилы. Хуан Баутиста де Уриарте; 1728 г.

Обзор Филиппинских островов. Фернандо Вальдес Тамон; 1739 г. (К этому добавлено: «Церковное сословие на вышеупомянутых Филиппинских островах», Пабло Франсиско Родригес де Бердосидо; [Манила], 1742 г.)

Орден Святого Иоанна Божьего. Хуан Мальдонадо де Пуга; 1742 г.

Письмо президенту Совета Индий. Педро Кальдерон и Энрикес; 16 июля 1746 г.

Письмо иезуита своему брату. Антонио Масвеси; 2 декабря 1749 г.

Торговля Филиппинских островов. Николас Нортон Николс; [1759 г.].

Источники: Первый документ переведен (частично полностью и частично в синопсисе) из «Манифеста... больницы Святой Мизерикордии» (Манила, 1728 г.); с копии, находящейся во владении Эдварда Э. Эйера, Чикаго. Второй — из оригинальной рукописи в Музее-библиотеке заморских территорий, Мадрид; часть его (незначительной важности) здесь неизбежно опущена. Третий (в основном в синопсисе) — из «Религиозного гостеприимства сынов... Св. Иоанна Божьего на Филиппинах» (Гранада, 1742 г.); с копии, принадлежащей Э. Э. Эйеру. Четвертый — из оригинальной рукописи в библиотеке Испанской академии, Мадрид. Пятый — из транскрипта в рукописях Вентуры дель Арко (библиотека Эйера), IV, стр. 297–305. Шестой — из оригинальной рукописи (или, возможно, современной ей копии), находящейся во владении Э. Э. Эйера.

Переводы: Первый выполнен Джеймсом Александром Робертсоном; остальные — Эммой Хелен Блэр.

САНТА-МИЗЕРИКОРДИЯ МАНИЛЫ

ГЛАВА I

О начале этого досточтимого братства города Манилы в 1594 году

[Санта-Мизерикордия Манилы была основана по образцу одноименной ассоциации, которая была учреждена в городе Лиссабоне в августе 1498 года с согласия вакантной кафедры и королевы Леонор, жены Хуана II. Во время основания манильского отделения папский престол занимал Климент VIII, а губернатором Манилы был Луис Перес Дасмариньяс.]

ГЛАВА II

Об основании этого досточтимого братства и обстоятельствах, сопутствовавших ему

Основание этого досточтимого братства состоялось 16 апреля 1594 года, когда в церкви святого Общества Иисуса этого города собрались и соединились: его Превосходительство дон Луис Перес дас Мариньяс, рыцарь ордена Алькантара, губернатор и генерал-капитан этих островов от имени короля, нашего государя; преподобнейший отец, брат Кристобаль де Сальватьерра из ордена Святого Доминика, губернатор епископства от имени его Превосходительства дона брата Доминго де Саласара, его епископа, который в то время находился в королевствах Кастилии; досточтимый декан дон Диего Васкес де Меркадо; судебный и муниципальный орган этого благородного города; мастер-камп королевской армии этих островов дон Диего Ронкильо; и большинство знати и граждан города. И будучи проинформированными о столь святой цели, ради которой учреждается это досточтимое братство и конфратерство (по поводу чего была произнесена благочестивая речь преподобнейшим отцом ректором колледжа упомянутого Общества Иисуса Антонио Седеньо, который с пылом своего духа сообщил им о важности, которую основание досточтимого братства, об учреждении которого они дискутировали ради духовного и временного благополучия своих ближних, будет иметь во времена их величайших бедствий и страданий); ввиду всего этого, обсудив со зрелым обдумыванием и должным размышлением серьезность дела: они единодушно и гармонично решили основать столь святое братство. С того времени оно считалось учрежденным с твердой решимостью начать осуществление дел милосердия в соответствии с правилами, которые были составлены для лучшего управления братством, оригинал которых хранится в первой книге записей. Затем немедленно их Превосходительства, церковные и светские губернаторы, присутствовавшие там, каждый за себя, в той части, которая касалась его, подтвердили все вышесказанное и скрепили своими подписями. Было решено на время, что это досточтимое братство нашей Госпожи Милосердия должно быть учреждено в колледже Санта-Потенсиана в этом городе.

Первые братья, составившие финансовый совет [mesa] этого братства, насчитывали тринадцать человек: попечитель дон Луис Перес дас Мариньяс, рыцарь ордена Алькантара, губернатор и генерал-капитан этих островов; его секретарь дон Эстеван де Маркина; его казначей дон Хуан де Эскерра; депутаты дон Хуан Ронкильо, дон Кристобаль де Аскета, дон Антонио де Каньедо, дон Франсиско де Поса, дон Диего дель Кастильо, дон Хуан де Альсега, дон Хуан Арсео, дон Эрнандо Нуньес де Пеньялоса, дон Хуан де ла Лара и дон Томас де Мачука. Эти джентльмены на собрании, состоявшемся 11 мая 1594 года, постановили, что это досточтимое братство должно действовать под защитой и покровительством братства Лиссабона, поскольку оно является главой всех братств, основанных в округах Испании и Индии, так что, признавая это братство своим отпрыском, они могли бы установить взаимную переписку и вечное братство и, как верные братья, помогающие друг другу, достичь главной цели своего института, которая направлена на осуществление дел милосердия и сострадания. По этому вопросу, написав упомянутому досточтимому братству, последнее ответило без малейшего промедления, поздравляя его с тем, что оно достигло в своем основании и братьях предела своих желаний, и отправило правила того дома, которые были получены этим братством в 1596 году. И для того, чтобы их можно было соблюдать более подобающим образом и выполнять в соответствии с условиями и состоянием земли, необходимо было пересмотреть некоторые из них, хотя и лишь немногие, но только после глубокого обдумывания и рассмотрения очень учеными людьми. Те, которые сегодня действуют, были утверждены 14 января 1597 года на собрании, созванном для этой цели. Они были отданы в печать в 1606 году. В то же время это братство преуспело в том, чтобы быть принятым и признанным в качестве отпрыска братством Мизерикордии города Лиссабона.

Не выходит за рамки настоящего дела упомянуть здесь, хотя и кратко... губернаторов и генерал-капитанов от имени короля, нашего государя, которые были братьями и попечителями дома Мизерикордии этого города, а также архиепископов, министров королевской аудиенсии, досточтимых деканов, мастеров-кампов и других, которые будут названы позже, в хронологическом порядке, в котором они стали братьями. Это выглядит следующим образом.

[Эти имена следующие: Луис Перес дас Мариньяс; доктор Антонио де Морга; лиценциат Кристобаль Тельес де Альмасан, аудитор; Франсиско Тельо; брат Мигель де Бенавидес, архиепископ; Луис де Бракамонте, мастер-камп; доктор Хуан де Виберо, декан манильского собора; доктор Диего Васкес де Меркадо, декан, викарий-генерал и архиепископ; Мигель Гарсетас, кантор и попечитель; Диего Ронкильо, мастер-камп и попечитель; Хуан Хуарес Галлинато, мастер-камп; доктор Хуан Фернандес де Ледо, попечитель; Мануэль де Мадрид и Луна, аудитор; доктор Альваро де Меса и Луна, аудитор; Хуан де Бальдеррама, аудитор; Алонсо де Кампос, архидиакон; Алонсо Фахардо, губернатор и попечитель; Матиас Флорес Дельгадо, аудитор; Херонимо де Легаспи, аудитор; Антонио Альварес де Кастро, аудитор; Себастьян Кабальеро, королевский фискал; доктор Алонсо Сапата, схоластик; Альваро Гарсия де Окампо, аудитор; доктор Франсиско Саманьего, королевский фискал; лиценциат Хуан де Боливар и Крус, королевский фискал; Себастьян Уртадо де Коркуера, губернатор и попечитель; Сабиниано Манрике де Лара, губернатор и попечитель; Лоренсо де Оласо, мастер-камп; Франсиско Паскуаль де Пано, аудитор; Агустин де Сепеда, мастер-камп и попечитель; Томас де Эндая, мастер-камп и попечитель; Франсиско де Атьенса и Ваньез, мастер-камп; доктор Диего Камачо и Авила, архиепископ; доктор Франсиско Райо Дориа, декан, комиссар Святого Крестового похода и попечитель; доктор Доминго де Валенсия, епископ Нуэва-Касереса и попечитель; граф де Лисаррага, Мартин де Урсуа и Арисменди, губернатор и попечитель; доктор Хосе де Торральва, аудитор, губернатор и попечитель; доктор Фелипе де Молина, епископ Нуэва-Касереса; доктор Мануэль Антонио де Осио и Окампо, декан, викарий-генерал и комиссар; доктор Хуан де ла Фуэнте Йепес, схоластик; маркиз де Торре-Кампо, губернатор и попечитель.]

ГЛАВА III

О состоянии и удобствах этого братства в его начале

Немалое восхищение вызывает созерцание слабых основ, на которых провидение Божье воздвигло столь великое дело для духовного и временного утешения бедных и несчастных людей, которые страдали от крайних нужд в этом сообществе. В начале его основания столь скудны были удобства для получения желаемого плода его главного института, что едва ли им удавалось исправить самые насущные нужды своих ближних; но, по мере того как оно продвигалось благодаря щедрой руке Божьей, оно начало, как отец милосердия, расточать свои дары посредством достойных благотворителей этого дома, первыми из которых, кто щедро облагородил и обогатил его, был упомянутый дон Луис Перес дас Мариньяс со следующими уступками и милостынями.

1. Первой уступкой, которую он предоставил этому братству, были три тонелады в грузе кораблей, которые ежегодно совершают плавание в порт Акапулько в королевстве Новая Испания, чтобы привезти королевское ситуадо, принадлежащее этим островам, дата его предоставления — 30 апреля 1594 года. Оно было подтверждено доном Франсиско Тельо, губернатором и генерал-капитаном этих островов, 24 января 1597 года.

2. Вторая состояла из десяти лавок в Алькайсерии, париане санглеев, дата ее — 29 августа 1595 года.

3. Третья состояла из энкомьенды в восемьсот даней в долине Итуй, в завоевании которой участвовал упомянутый дон Луис, дата ее — 25 апреля 1596 года.

4. Четвертая состояла из двадцати четырех молодых быков, которых упомянутый джентльмен выделил из скотоводческого хозяйства Его Величества в качестве милостыни для этого досточтимого братства.

Эти уступки были главной поддержкой этого досточтимого братства. После них последовали некоторые другие милостыни, которые в особой демонстрации их специальной цели были сделаны упомянутым джентльменом с твердой уверенностью, что при столь хорошем руководстве они будут распределены без малейшего промедления и пропорционально нужде каждого человека.

С того момента кажется, что провидение Божье обязалось двигать сердцами людей, чтобы это столь великое дело получило свой наибольший рост посредством обильных завещаний, которые были оставлены этому братству, и фондов, которые часто создавались как поощрение благочестивых целей, в которых осуществлялось его милосердие, вверяя свои лучшие милостыни и помощь для облегчения нужд бедных, как семей, так и уважающих себя лиц, в лучшем виде облигаций. Братство получило в то же время много доверительных управлений, которые принесло ему добросовестное исполнение завещаний, находившихся в его ведении, благодаря точному выполнению, которое оно им давало. Отсюда проистекали для этого досточтимого братства хорошо известные преимущества, которые немедленно принесли пользу упомянутым бедным, чьи нужды и их облегчение были единственным объектом всего его внимания.

ГЛАВА IV

О больнице, которую основало это братство, и христианских и благотворительных упражнениях, в которых оно было занято.

Это досточтимое братство вообразило, что оно было теплохладным и небрежным в своей любви к ближнему, до тех пор пока не проявило ее в делах, соразмерных его величию. По этой причине его милосердие совершило первые полеты в основании и возведении больницы, в которой должны были лечиться бедные солдаты. Поскольку не было никого другого, на кого можно было бы возложить заботу об этой столь великой нужде, это братство оперативно позаботилось о столь подобающем облегчении, построив ее ценой многих песо в 1596 году, поставляя то, что было возможно за столь короткое время, для возведения упомянутой больницы. Фактически, она была получена с тем счастьем, которое ее память должна сделать знаменитой через три года после ее основания. Оно уделило свое первое внимание тому, чтобы она была хорошо обеспечена кроватями, хорошей едой и другими вещами, необходимыми для величайшего облегчения больных, а во-вторых, лично и тревожно выясняя местонахождение упомянутых больных солдат, чтобы они могли немедленно доставить их в упомянутую больницу Санта-Мизерикордия.

Столь христианскими, пунктуальными и осторожными в своем материальном обращении с больными они были, что это досточтимое братство договорилось о том, чтобы три депутата финансового совета попеременно и непрерывно жили в упомянутой больнице для лучшего ухода и управления лекарствами, их оперативного применения и компетентной помощи врача и хирурга, которые лечили больных в ней, а также хорошего администрирования и управления, которые они должны были иметь в отношении многих песо, которые тратились на эти благочестивые цели; серафический орден нашего отца Святого Франциска [имел попечение] в духовном плане о заботе об их душах с примерным рвением и любовью посредством одного из своих монахов, священника, который содержался этим братством и которому оно давало все необходимое.

В течение трех лет после основания этой больницы идея милосердия, с которым лечили больных, и хорошее управление, которое в ней наблюдалось, настолько возросли, что 3 декабря 1597 года его Превосходительство дон Хуан [т.е. Франсиско] Тельо, губернатор и генерал-капитан этих островов, послал в этот финансовый совет (который тогда находился в Санта-Потенсиана) доктора дона Антонио де Моргу, который был аудитором этой королевской аудиенсии и его лейтенантом-губернатором и генерал-капитаном, который впоследствии заслужил продвижение в королевский Совет Кастилии, чтобы изложить попечителю и депутатам братства, что всем членам этого святого конфратерства было вполне очевидно, что для того, чтобы милосердие было хорошим, оно должно начинаться с самого себя; и соответственно, поскольку этот финансовый совет и все его братья осуществляли дела милосердия и сострадания с таким великим рвением, как было хорошо известно, и поскольку они знали о нуждах, которые испытывала больница испанцев, наших братьев, не столько из-за нехватки средств, сколько из-за управления, из-за чего умирало такое большое количество испанцев, а богатства и средства, которые Его Величество дал ей, не использовались с выгодой: нам следует считать подобающим включить эту больницу в нашу для рабов, как это было наиболее подходящим для нас, поскольку она была нашей собственной нации; и управлять ею таким же образом, как нашей Мизерикордией, чтобы богатства и средства, которые она имела, тратились и расходовались только на благо больных, и чтобы был порядок, согласие и облегчение, чтобы этим способом можно было избежать столь многих смертей, которые происходили ежедневно в ней из-за плохого администрирования, порядка и нехватки облегчения; и что если этот финансовый совет и святое конфратерство желали принять и взять на себя дело столь великого служения Богу, нашему Государю, и Его Величеству, как взятие под наше начало управления упомянутой больницей путем милосердия, его светлость, губернатор, был бы готов со всей властью, которой он обладал, и всеми средствами, которые он мог использовать, чтобы избавить этот совет от всякого индивидуального и общего риска давать отчет сейчас или в любое время о богатствах и владениях упомянутой больницы, которые Его Величество дал ей, как губернатор, так и покровитель и управляющий. Если необходимо, он передал бы ее и сложил бы с себя эту должность перед этим советом, и заставил бы и приказал бы, чтобы сейчас и никогда они не были обязаны давать отчет о том, что Его Величество дал и назначил упомянутой больнице для поддержки больных и других расходов, связанных с ней, но что с ней и всем, что она должна иметь, мы должны действовать в той же форме и манере, как с нашей Мизерикордией в соответствии с нашими правилами. В отношении этого губернатор сделал бы все, что необходимо, и что его светлость мог сделать, ибо он был уверен в великом служении, которое будет совершено Богу нашему Господу; также в том, что совесть Его Величества будет очищена; и что великая выгода придет сообществу и его гражданам. На этом предложение заканчивается.

От имени совета был дан ответ, что они созовут генеральный капитул братства, чтобы проинформировать всех братьев; и что они передадут в письменном виде упомянутому доктору все, что решится в отношении этого предложения, чтобы он мог проинформировать губернатора без всякого промедления.

На генеральном капитуле братства, который состоялся 6 декабря 1597 года, было единогласно решено, что управление упомянутой больницей должно быть принято советом Санта-Мизерикордии, чтобы оба Величества могли быть обслужены в ней, при условии, что губернатор выполнит пункты и условия, которые были изложены в мемориале со стороны попечителя и депутатов братства. По их представлении последовало одобрение их всех. В соответствии с актом и указом высшего правительства передача упомянутой больницы попечителю и депутатам Санта-Мизерикордии стала реальностью, будучи совершенной перед алькальдом-ординарием доном Гаспаром Осорио де Мойя и королевскими официальными судьями, тогда доном Доминго Ортисом де Чагоя, бухгалтером, и доном Франсиско де лас Миссас, фактором. Все вышеуказанное было исполнено 3 января 1598 года, и совет Санта-Мизерикордии остался во владении упомянутой больницы, как это будет более подробно видно из бумаг, составленных по этому пункту.

Это предложение во всех своих обстоятельствах хорошо показывает кредит, который это досточтимое братство договорилось и получило не только в оценке святых религиозных орденов и граждан этого города, но также в признательности губернатора дона Франсиско Тельо, который передал королевскую больницу испанцев с таким великим удовлетворением и доверием под заботу и управление этого совета; ибо его светлость верил, что этой мерой он обеспечивает и основывает новое состояние облегчения, помощи и поддержки для больных испанцев упомянутой больницы из-за доброты и хорошего управления столь ревностных и христианских братьев.

ГЛАВА V

О бедствиях, которые обрушились на Манилу в течение пяти лет с 599 по 604; и как милосердие братьев Санта-Мизерикордии просияло на благо их ближнего.

[1599 год и первые четыре года XVII века оказались очень бедственными для Филиппин, так как их посещают многие землетрясения и они терпят многие другие потери и несчастья. Первое землетрясение 21 июня 1599 года наносит большой ущерб зданиям, и за ним следуют другие разрушительные землетрясения в 1600 году. В этом же году теряются два корабля «Санта-Маргарита» на Ладронах и «Сан-Херонимо» на Катандуанесе; и происходит набег Оливера ван Ноорта. В 1601 году два галеона теряются в урагане — «Санто-Томас» в Камаринесе на пути из Новой Испании и второй на верфи Паньямао близ Лейте. Два корабля из Акапулько прибывают на острова в 1602 году с испорченными и гнилыми товарами. В 1603 году пожар вызывает потерю более одного миллиона песо в товарах; и также происходит разрушительное восстание китайцев.]

Это краткий очерк того, что произошло в течение пяти лет в этом городе Маниле — события, которые поистине нельзя читать без великого ужаса. В то время крайняя нужда многих бедных людей взывала об облегчении, особенно многих женщин, которые прибывали из Новой Испании, и несчастных рабов, которые из-за суровости неутоленного голода отдавали свои жизни. Хорошим доказательством этой истины является письмо (оригинал которого это братство сохраняет) от его Превосходительства дона Диего Васкеса де Меркадо, достойнейшего архиепископа святой кафедральной церкви этого города, который был повышен с епископа Кампече до этой церкви, где он ранее был ее деканом и был при основании этого досточтимого братства как церковный губернатор вакантной кафедры дона брата Доминго де Саласара. Его дата — 15 августа 613 года, и оно было написано в дубликате нашему святейшему отцу Павлу Пятому и имеет следующее содержание.

[В этом письме Васкес де Меркадо информирует папу о росте христианства на Филиппинах, многое из чего он приписывает, в дополнение к работе религиозных орденов, работе Санта-Мизерикордии. Он просит папу подтвердить приложенные правила и положения братства. Он также просит об определенных индульгенциях, чтобы правила могли соблюдаться должным образом.]

В это время самых жестоких страданий и бедствий это досточтимое братство сделало редкое проявление величайшей силы своего горящего милосердия, ибо кажется, что через этот дом Мизерикордии Бог воздвиг новую кладовую, хорошо обеспеченную всяким средством для утешения немощных, облегчения заключенных и исцеления больных. Таким образом, Мизерикордия оперативно позаботилась о том, что она считала наиболее подобающим, стремясь как можно больше смягчить плач и слезы столь многих бедных людей, которые просили облегчения толпами из-за своей крайней нужды, раздавая среди них ежедневно, и когда узы голода сжимали их более туго, в общественных местах этого города огромные милостыни, которые превышали триста песо еженедельно. В то же время оно приняло самые энергичные меры для строительства новых лазаретов или комнат, которые были возведены после больницы Мизерикордии, чтобы посещать ближе и с большей и более оперативной помощью боли, лечение и облегчение столь многих бедных женщин, которые отказывались принимать их где-либо еще, а также несчастных рабов, которые умирали от голода или болезни в отдаленных местах этого города. Если бы этого столь христианского обеспечения не хватало, те люди не могли бы получить духовного или временного утешения.

Столь мощным и христианским примером это святое братство тронуло и привлекло весь город не только к подражанию столь благочестивым упражнениям, но и преуспело в получении свободного сотрудничества многих милостынь, которые распределялись на столь благочестивые цели. Весь город был разделен на три равные части или округа, чтобы депутаты совета, которые последовательно занимались этим, могли распределять упомянутую милостыню и многие другие, которые давались в их собственные руки пропорционально нужде и рангу каждого из семейств. В этом было вполне очевидно, что щедрая рука Божья работала, чтобы помочь столь великим благочестием столь бесчисленным страданиям. Кажется, что в течение тяжелых времен тех пяти лет это братство распределило более 80 000 песо на благо всего этого сообщества и его бедных.

Это братство, видя, что для выполнения его главного правила облегчения нужд своего ближнего духовно и физически братья, которые составляли совет [mesa], были недостаточны, сочло целесообразным предусмотреть, что до числа сорока они должны заниматься тем, чтобы оперативно посещать величайшую нужду, которая взывала к ним, чтобы предоставить наиболее эффективное облегчение; что было бы хорошо взять на себя заботу о бедных больных мужчинах и женщинах и приводить их в больницы; что было бы хорошо собирать мертвые тела и хоронить их; что было бы хорошо для помощи в больницах и лечения больных, наблюдать и находить во всех пригородах и округах этого города лиц, которые нуждались в враче, хирурге и лекарствах. И в тот же миг они давали совет казначею и раздатчикам милостыни, назначенным советом, чтобы они могли позаботиться о наиболее важном средстве.

Нельзя представить работу этого досточтимого братства во время тех бедствий в посещении и обеспечении всех нужд в двух больницах испанцев и местных солдат страны; в двух лазаретах бедных женщин и несчастных рабов; и в двух тюрьмах суда и города, которые также зависели от помощи и облегчения, которые их милосердие договаривалось для них: поскольку несомненно, что помимо личной работы братьев, в те первые годы, только для вышеуказанных целей и для других благочестивых целей было потрачено с 599 года по 650 год сумма более 540 446 песо, 7 томинов, которую удалось проверить за короткое время, которое я имел для этого, и другие ликвидации, которые будут изложены далее. Но это делалось с такими счетами и проверками со стороны казначея и раздатчиков милостыни этого дома, что строгая ежемесячная или ежегодная резиденсия бралась с них попечителем и другими депутатами, балансы, возникающие либо против, либо в пользу, пунктуально. Их пересмотр был поручен попечителю и секретарю совета, и немедленно они приступали к удовлетворению упомянутых балансов всех сторон.

ГЛАВА VI

О преимуществах и выгодах, которые проистекали из великих милостынь, которые раздавались домом Санта-Мизерикордии для общего облегчения духовных и временных нужд.

[Братство имело большое влияние на рост и сохранение католической веры, как духовно, так и временно. Многие милостыни были даны религиозным орденам, чтобы они могли продолжать свою работу, особенно в период между 1600–1650 годами, такие милостыни использовались для зданий богослужения и других благочестивых целей. Тюрьмы были особым объектом заботы братства, ибо заключенные двух тюрем в Маниле ежедневно посещались в отношении одежды и других дел; и адвокат был оплачен для ведения их дел, чтобы они могли быть завершены в кратчайшие сроки. На это ежегодно тратилось более тысячи песо. Милостыни давались вдовам в размере четырех, восьми, двенадцати, шестнадцати, двадцати и двадцати четырех реалов еженедельно; и то же самое верно для бедных солдат, ставших инвалидами на королевской службе на Филиппинах и в окрестностях, которым милостыни распределяются еженедельно. Благородные семьи, которые были застигнуты невзгодами, также получали помощь, и так тактично, что просьба о милостыне ими не стоила никакого смущения. Им еженедельное распределение составляло двадцать, тридцать, пятьдесят, сто и более песо. Братство всегда было осторожно в расследовании морали тех, среди кого распределялись его милостыни, и злая мораль означала исключение из списка милостыни, в который они были вновь приняты после исправления. Братья конфратерства, найденные ведущими злую жизнь, были исключены из членства, пока они не дали заверений в исправлении. Особая забота была принята в облегчении членов, которые попали в несчастья. Девушки-сироты, чьи отцы умерли на королевской службе в войнах, были укрыты, обучены, поддержаны и при замужестве получили приданое. С организации братства до 1634 года более трех тысяч девушек-сирот были так поддержаны.]

ГЛАВА VII

О других делах милосердия, в которых это досточтимое братство было занято на благо пленных испанцев и португальцев, и милостынях, которые оно посылало в Японию и другие округа, и благочестивых упражнениях, в которых оно занималось с великой выгодой.

[Экспедиция Сильвы против голландцев, которые пытаются совершить набег на острова в 1609 и 1610 годах, которая заканчивается поражением последних 24 апреля 1610 года (лидером голландцев был некий Франсиско Убитер, который был с Оливером ван Ноортом в его битве с испанцами), является великим истощением для сообщества. Потеря корабля «Сан-Франциско» в Японии, который покинул Новую Испанию в июле 1609 года, означает великую потерю для граждан и дает братству много дел. Те, кто был ранен в войнах Сильвы, до времени его смерти 19 апреля 1616 года, как испанцы, так и местные солдаты, а также некоторые иностранные, которые участвовали в них, становятся особым объектом заботы братства. Многие испанские и португальские пленные выкупаются у голландцев в этот период. Милосердие братства достигает даже Японии, где христиане преследуются так неумолимо в это время. Наконец, кости членов братства, которые умерли и были похоронены на островах Маривелес и Фортуна, и в Плайя-Онда и других местах, удаляются оттуда и хоронятся в манильском соборе.]

ГЛАВА VIII

В которой показаны милостыни, распределенные на мессы среди священных монашеских орденов, бедным в тюрьмах, вдовам и сиротам, в виде приданого, продовольствия и одежды для дочерей братства и т. д., с первых лет его основания до годов великих землетрясений 645 года и позднее до 60-го года; в которую включены другие суммы, выплаченные из казны на расходы по строительству церкви и колледжа Санта-Исабель и на другие благочестивые цели.

Во времена, когда это достопочтенное братство было основано с торжественностью и при обстоятельствах, упомянутых во второй главе, для его лучшего управления и руководства были составлены различные главы правил. Одна из них гласила, что все братья в подписываемых ими завещаниях обязаны оставить некоторую милостыню братству. С такого начала, которое придало престиж делам этого дома, братья старались подготовить свои завещания до того, как отправлялись в предприятия или завоевания, предпринимавшиеся в тот период. Отсюда возникли основания различных работ, капиталы которых были вложены в ренты с самыми надежными гарантиями, и из их дохода — большая часть милостыни, которую распределяет этот дом, тем самым выполняя свои благочестивые цели. Помимо этого, они также распоряжались в своих завещаниях распределять другие суммы по усмотрению совета, и они применялись как помощь для нужд бедных, ибо это братство в управлении многими делами, находящимися под его началом, не претендовало на извлечение иного плода, кроме служения Богу через облегчение и поддержку нищеты и тягот ближнего своего, постоянно упражняясь в исполнении дел милосердия.

С первых лет основания до 1650 года, как представляется, на благочестивое назначение милостыни для миссий Японии, на мессы, которые были отслужены священными орденами, в церкви Санта-Мизерикордия, на милостыни для религиозных общин, на ремонт их монастырей, на помощь бедным вдовам, на приданое для девушек из школ и других бедных девушек общины, на их пропитание и одежду, а также на другие нужды, это достопочтенное братство распределило и потратило 107 125 песо, 4 томина, 3 грано, которые были заработаны и получены капиталами фондов, вложенных под проценты. Я твердо верю, что этот дом является одним из драгоценных камней, которые более всего украшают корону короля, нашего государя. Но во всяком случае, следующий параграф имеет большую ценность.

В эти времена и в те, что простираются до 660 года, когда суммы песо, поступавшие в этот дом, были очень велики благодаря щедрости прославленных благотворителей (среди которых не последними были те, что были назначены губернаторами этих островов: доном Луисом Пересом дас Мариньясом, доном Франсиско Тельо, доном Хуаном де Сильвой, доном Себастьяном Уртадо де Коркуерой и доном Сабиниано Манрике де Ларой), была достигнута сумма в 356 363 песо, 3 томина, что дает книга казначея за те годы в качестве данных. В то время было много завещаний, которые были исполнены этим достопочтенным братством; и было немало пожертвований и милостынь, которые были ему даны, особенно по завещанию альгвасиль-майора дона Бартоломе Тенорио, который оставил особые воспоминания в этом доме, последним из которых был капитал в двадцать тысяч песо, которые все еще остаются, в то время как проценты с них с 702 года до настоящего времени составляют более двадцати пяти тысяч.

ГЛАВА IX

В которой показаны отдельными статьями дополнения в реалах, которые дом Санта-Мизерикордия предоставил королевской казне этого города в периоды ее величайшей бедности и нужды, вызванной как набегами, которые были совершены на эти острова голландским врагом, так и для подкреплений и укреплений этого королевского лагеря и других президио королевской короны с 619 по 726 год на службу его Величеству (которого да сохранит Бог на многие годы).

[Королевская казна достигает состояния истощения в 1619 году из-за вторжений голландцев, которые разоряют испанские президио и форты. В этом году губернатор Алонсо Фахардо вынужден просить заем у братства, за который он предлагает хорошее обеспечение. Этот заем единогласно одобряется поставщиком и депутатами 4 апреля 1619 года и составляет 39 599 песо, 5 томинов.]

6 октября 638 года также следует из свидетельства королевских чиновников, что они передали в королевскую казну в виде займа 104 609 песо, 2 томина, 1 грано, в то время как дон Себастьян Уртадо де Коркуера был губернатором и генерал-капитаном этих островов, в качестве помощи для нужды в ней, а также для продолжения завоевания Холо и военных поставок, которые потребовались бы для его полного завершения.

Также следует из другого свидетельства, что 3 июля 643 года поставщик и депутаты Мизерикордии выплатили 57 468 песо, 2 томина в виде займа, в силу приказа упомянутого губернатора, чтобы позаботиться о нуждах казны. И поскольку в упомянутом году, из-за того что его светлость ранее получил королевский указ от 28 июня 635 года, он написал этому совету письмо [28 января 1643 года], которое сохранено в оригинале вместе со многими другими, заслуживающими всяческой признательности, мы считаем целесообразным привести его здесь, причем его содержание таково:

[В этом письме Коркуера ссылается на вышеупомянутый королевский указ, который предписывает возносить общие молитвы во всех церквях островов за успех испанского оружия. Губернатор написал всем епископам и провинциалам религиозных орденов с просьбой соблюдать это повеление в своих церквях. Он просит Мизерикордию отслужить мессу в своей церкви каждую пятницу в вечную память о страстях Господа нашего Иисуса Христа, чтобы испанские притязания могли восторжествовать.]

Также следует, что в 643 году сорок пять тысяч песо, которые поступили как часть реестра из Новой Испании, принадлежавшие имуществу упомянутого дона Бартоломе Тенорио, были наложены арестом в королевской казне по ходатайству доньи Аны де Сарате, его невестки, и хотя члены королевской аудиенсии объявили упомянутую сумму свободной и подлежащей передаче совету Санта-Мизерикордии, поскольку он был его душеприказчиком, все же из-за определенных результатов, которые фискал его Величества представил, она оставалась в упомянутой королевской казне до ее ликвидации, и, наконец, в виде займа до 705 года, в котором окончательный остаток упомянутой суммы был выплачен из королевской казны, чтобы исполнить завещание упомянутого покойного.

Аналогичным образом следует из отчетов и свидетельств королевских чиновников, что с 643 года и далее в королевскую казну по приказу губернаторов дона Себастьяна Уртадо де Коркуеры и дона Диего Фахардо было выплачено 76 231 песо 4 томина от совета Санта-Мизерикордии в виде займа. И хотя его Величеству (которого да сохранит Бог) было угодно приказать (в силу представлений, данных советом) через свой королевский указ от 8 марта 660 года, чтобы его превосходительство вице-король Новой Испании выплатил упомянутую сумму, переданную в королевскую казну, шестью платежами по 12 305 песо, 2 томина, собрать упомянутую сумму на этих островах было невозможно; ибо хотя перечисления упомянутых платежей были сделаны его упомянутым превосходительством как статья в реестре для удовлетворения, которое должно было быть дано совету Санта-Мизерикордии, они были удержаны в королевской казне этого города с 663 по 666 год, чтобы помочь нужде города в период стольких бедствий. Следовательно, этот новый заем составил 61 526 песо, 2 томина, и оба вместе составили 137 757 песо, 6 томинов, которые были использованы в делах королевской службы и на благо этих островов.

Также следует из другого свидетельства, что в 650 году 13 740 песо были наложены арестом в королевской казне, которые поступили как часть реестра совету Санта-Мизерикордии, принадлежавшие имуществу альгвасиль-майора дона Бартоломе Тенорио, в силу приказа дона Диего Фахардо, по случаю, когда королевская казна испытывала столь великую нужду.

Также следует из другого свидетельства и королевского положения, изданного упомянутым губернатором, которое было объявлено для этого совета 1 марта 653 года, в котором его светлость представляет великую нужду казны его Величества из-за отсутствия подкреплений из Новой Испании; что хотя были предприняты точные усилия, из-за всеобщей бедности, которую, как было хорошо известно, испытывали все граждане этого города, было невозможно исправить положение, даже в той степени, которая была необходима, чтобы оно могло выдержать столь серьезную нехватку; и что, поскольку для службы его Величеству было очень уместно искать все возможные средства, которые могли бы существовать, чтобы упомянутая королевская казна имела деньги, с помощью которых можно было бы помочь пехоте этой королевской армии, пока наш государь не соизволит привезти королевское ситуадо этих островов; на данный момент он постановил и т. д.: вследствие чего совет Мизерикордии выплатил 70 601 песо, 4 томина упомянутой королевской казне, каковой суммой он на время исправил ее текущую нужду.

Наконец, хорошо известно, что в 726 году его превосходительство дон Торибио Хосе Мигель де Косио-и-Кампа, рыцарь ордена Калатравы, губернатор и генерал-капитан этих островов и президент королевской канцелярии в них, находясь в великой нужде в средствах для помощи нужде королевской казны по случаю потери галеона «Санто-Кристо-де-Бургос» с прибылью от этой торговли у побережья острова Тикао из-за шторма, который вынудил его выброситься на берег в ночь на 23 июля упомянутого года; и когда его светлость маркиз увидел себя вынужденным принять самые быстрые меры для рубки леса для нового корабля, который был построен на королевской верфи порта Кавите, для снабжения королевской армии этого лагеря и для многих других неизбежных расходов, несмотря на то что торговля этих островов была слабой, а ее граждане находились во время величайшей нужды — из-за различных поставок и даров, сделанных его Величеству, чтобы помочь нужде упомянутой королевской казны: тем не менее упомянутый маркиз был вынужден искать другими средствами вещи, необходимые для выполнения королевской службы и всеобщего благополучия этих островов, прибегнув к дому Санта-Мизерикордия, чтобы получить сорок тысяч песо, которые были предоставлены без ущерба для регулярных работ дома и были взяты из некоторых депозитов, которые могли быть задержаны в их казне до прибытия королевского ситуадо, которое ожидалось из Новой Испании. Он предложил выплатить их немедленно под королевское слово; в силу чего и христианских усилий, которые исходили от одной и другой сторон, упомянутый совет предоставил 33 641 песо, 7 томинов королевской казне, чтобы она могла отчасти освободиться от своей величайшей нужды. Как только королевское ситуадо его Величества благополучно прибыло на эти острова, его светлость маркиз сдержал слово, которое он обещал, полностью удовлетворив совет Санта-Мизерикордии полной выплатой упомянутой суммы.

В качестве заключения всех займов, сделанных его Величеству домом Санта-Мизерикордия, послужит тот, который он сделал в 646 году королевской казне этих островов, когда ее губернатором и генерал-капитаном был дон Диего Фахардо, по случаю, когда они, по слухам, были окружены нуждами и когда голландский враг находился у входов в Маривелес, как он показал в письме, которое он написал упомянутому совету 12 сентября 646 года, которое имеет следующее содержание.

[В этом письме Диего Фахардо благодарит братство за заем в десять с лишним тысяч песо, который оно сделало королевской казне по этому случаю. Все займы в период между 1619–1726 годами составили 2 449 418 песо, 2 томина, 1 грано. Кроме того, Санта-Мизерикордия выплатила в королевскую казну в период между 1629–1695 годами в качестве душеприказчика умерших лиц 14 777 песо, 2 томина, 3 грано.]

ГЛАВА X

В которой дается публичное удовлетворение от имени этого братства за главу манифеста, который был опубликован, осуждая прямоту и верное управление братьев; и доказывается, что ренты дома Мизерикордии не только не потеряны, как предполагается, но что, напротив, они находятся в гораздо лучшем состоянии, чем в любое другое время.

[Манифест, опубликованный против братства, обвиняет его в отсутствии деловой хватки и небрежности в обращении с его средствами, так что большая часть денег, доверенных ему, была потеряна; и предлагает, чтобы братство было подвергнуто проверке властями — церковным ординарием, если ассоциация считается благочестивым органом, или ординарием с королевским министром, если ассоциация рассматривается как находящаяся под королевской защитой. Обсуждая манифест, наш автор показывает, что дела братства никогда не были более процветающими. По сравнению с религиозными орденами их капиталы и доходы от них показывают лучшие результаты и не так много задолженностей. Братья — хорошие управляющие и тщательно следят за своим делом. Те, кто получил пользу от братства, настолько многочисленны, что в общине почти нет тех, кому не помогли. С 1677 года, когда был создан первый фонд, братство распределило 657 383 песо, 6 томинов, 6 грано. Цели, на которые была направлена эта сумма, — это мессы за души в чистилище, милостыни для религиозных орденов и королевских колледжей, приданое бедным девушкам, милостыни вдовам, заключенным и братствам и их процессиям, помощь больным и на божественное поклонение, содержание и одежда его дочерей-коллегиаток, содержание женщин в уединении и помощь на строительство их дома и капелланства и т. д. Жалобы на братство исходили от тех, кто не получил всей помощи, которую желал, потому что их кредит недостаточно хорош. Если братство попытается угодить всем, оно в конечном итоге не угодит никому. Никакой предвзятости не проявляется, но дела ведутся деловым образом. Даже если бы братство подлежало проверке, оно не могло бы действовать с большей прямотой.]

ГЛАВА XI

В которой дается описание управления и порядка, соблюдаемого домом Санта-Мизерикордия

in the administration of the funds under its charge, and the
dependencies annexed to them. The alms which it gives regularly from
one year to another, when there are no shipwrecks, and the account
which is given annually in it.

Я не верю, что какой-либо из многих домов Мизерикордии по всему христианскому миру может быть объявлен управляемым с лучшими правилами или иметь лучшие счета, чем дом этого города Манилы. Я говорю не без достаточного основания, поскольку читал с особым вниманием великий порядок, который царит в доме столицы Лиссабона. Этот дом является матерью, образцом и источником их всех, чьему учению эта верная дочь его не только не сохранила свои великие таланты, которые я ожидаю от ее усердной заботы, в бездействии, но также сумела изобретательно превзойти ее в благочестивых снисхождениях по увеличению и накоплению более обильных ежегодных подкреплений для облегчения нужд своего ближнего.

Я совершенно уверен, что эта истина не подверглась бы никакой опасности среди обширных отмелей себялюбия, ибо она движется, управляемая доказуемой реальностью, которая устраняет всякого рода сомнения; общеизвестно, что милостыня, ежегодно распределяемая королевским домом Санта-Мизерикордия Лиссабона, составляет сорок тысяч песо более или менее; но не менее хорошо известно и достоверно, что те, которые распределяются этим домом Манилы, когда не случается кораблекрушения или других несчастий, составляют в среднем семьдесят тысяч песо ежегодно, составляя одну массу пользы, которую приносят фонды моря, в дополнение к тем, которые производятся теми, что основаны на облигациях, владениях, монополии, энкомьенде его Величества, капелланствах, патроном которых он является, и других источниках богатства, которые добавляются к огромной массе упомянутой суммы. Эта истина настолько хорошо известна всему этому городу, что она не нуждается в иной поддержке, кроме той же уверенности, на которой она основана.

Порядок, с которым управляется этот дом Санта-Мизерикордия, заключается в том, что 21 ноября, в день представления нашей Госпожи, Девы Марии, и в день, когда братья, сформировавшие совет на этот год, начинают выборы других новых членов, выборы производятся десятью выборщиками, которых назначает все братство, в порядке, предусмотренном нашими правилами. Всего их тринадцать братьев, первым из которых является новый поставщик. [Далее идут] секретарь и казначей, причем последний — тот, кто был секретарем в предыдущем году, который остается в этой должности, чтобы дать отчет о зависимостях и делах дома, поскольку он вел их все наиболее близко. После вышеуказанных идут мажордом часовни, генеральный управляющий дома и все присоединенное к нему; мажордом заключенных; стюард блюда, в которое собирается милостыня; в то время как остальные братья заняты другими важными обязанностями дома, такими как посещения казны и тюрем, распределение милостыни, тайные расследования, которые поручаются им советом, и другие подобного рода.

Так велики авторитет и власть поставщика дома над всеми братьями Санта-Мизерикордии и так быстро послушание братьев, что это скорее кажется хорошо упорядоченной общиной монахов, чем мирян, ибо первое, что они клянутся на святых евангелиях, когда вступают в братство, — это хорошо и верно соблюдать правила братства, и что всякий раз, когда они будут вызваны поставщиком и советниками совета и услышат сигнал колоколов, они будут идти туда немедленно, если нет законного препятствия, которое они могут видеть. Поставщик может, находясь в совете, приказывать, соглашаться, голосовать, говорить и хранить молчание, когда ему угодно. Он может приказать созвать заседание совета и общее собрание братства по совету депутатов, назначив день, который он считает лучшим. Он может перевести совет и распределить между братьями его обязанности сборщика милостыни и посетителей тюрем. Он может сместить капелланов, если они совершат какую-либо заметную ошибку в его присутствии, а также слуг совета и настоятельницу или привратницу колледжа, когда сочтет нужным. Он может приступить к исправлению и подобающему наказанию коллегиаток посредством настоятельницы, когда они того заслуживают, и он может (что больше всего остального) сместить по совету советников совета тех братьев, которые непослушны и нарушают правила братства. Он может сместить тех, кто нарушает их привилегии, и тех, кто живет скандальным образом, если, будучи предупреждены трижды, они не встанут на путь исправления. Он может назначить других на их место, чтобы они могли служить Богу нашему Господу в этом Его доме. Наконец, он может (хотя я этого не делаю) делать многие другие вещи, которые ограничение места не позволяет мне написать здесь.

Семь депутатов, которые названы выше с определенными обязанностями, должны принять от своих предшественников книги, которыми каждый из них ведал, чтобы внести в них новые счета дебета и кредита всего того, что будет передано в их распоряжение в течение года, и всего того, что будет потрачено, чтобы выполнить благочестивые цели, которые им доверены. После этого, я скажу, что первое, что просит новый совет у новых поставщиков, — это взять на себя руководство школой для девочек, которая управляется согласно прошлому обычаю с пособиями и расходами, которые возникают с ней в пропитании и одежде всех девочек, жалованьем настоятельницы и привратницы и других слуг, которые в ней заняты. И приняв эту обязанность, он приступает к организации запасов риса, масла, сахара и других веществ, увеличенных во времена величайшей дешевизны и выгоды; для чьего постоянства в новом счете, который открывается в книге расходов поставщиков, он записывает ежемесячно расход, который делается в каждом из них, и таким образом он поступает во всех тех, что за год, помещая каждую статью отдельно и заботясь о том, чтобы расходы не увеличивались, если не будет большего числа девочек или подопечных, и в конце года он представляет книгу со своим счетом. Ее проверка и пересмотр поручаются нынешнему секретарю, который балансирует его, либо в пользу, либо против, и, изложив сбалансированную часть, упомянутый секретарь ставит свое одобрение внизу и подписывает его, и вносит его в протоколы того дня, чтобы оно могло оставаться во все времена.

Секретарь совета, на которого ложится большая часть работы, имеет свою новую книгу записей, в которую вносятся все депеши прошений, которые представляются, распределения, которые делаются, и применения милостыни, как приданого для школьниц, так и девочек-сирот вне [школы], жалованье, которое выплачивается капелланам дома, привратнице и слугам дома, и милостыни месс Альвы, 9 и 11, которые читаются в нашей церкви во все праздничные дни. Особенно с большой тщательностью он вносит две инспекции или общие балансы, которые подводятся в начале и конце каждого совета, всех сумм песо, как текущих фондов, приданого и милостыни, так и депозитов, которые содержатся в казне под отдельными заголовками, чтобы применить их к целям, которые их основатели назначили полными указаниями. Он ставит свою рубрику на меморандумы, которые находятся в мешках, с указанием того, что каждый из них содержит, с днем, месяцем и годом записи, в которой они изложены. Написание всего вышеперечисленного собственной рукой является операцией настолько необходимой для его обязательства, что он обязан делать это под присягой. В случае его отсутствия то же самое делает казначей, который восполняет его отсутствие, записывая в отдельную книгу все, что происходит в отношении деловых вопросов дома. И как только секретарь берет на себя текущую депешу дома, он обязан перенести в свою книгу все, что было постановлено во время его отсутствия, чтобы таким образом все, что относится к записи того года, могло быть найдено в одном томе. Он также обязан вносить все суммы песо, которые поступают в казну, в книги, подготовленные для них, как собранных взносов, так и узуфрукта, которые приносятся морскими фондами, помимо большого количества очень хлопотных сборов, хотя любовь к Богу делает их мягкими и легкими для того, кто работает на благо своего ближнего и сохранение этого дома.

Он также обязан регулировать назначения капелланов многих капелланств, патроном которых является совет Санта-Мизерикордии, в силу чего, и тех, кто представлен как упомянутые капелланы, им всегда давалась коллация капелланств, насколько это касается их, и подобающее содержание было постановлено и дано как помощь для их бедности. В этом нет никакого другого рассмотрения, ни в этом суде, ни в других высших судах, но оно рассматривается перед упомянутым секретарем точно так же, как в доме Лиссабона, который имеет особую привилегию, что секретари упомянутого дома могут давать свидетельства в любом суде.

Казначей, который ведает владениями париана Сангли, занимается сбором их ренты и распределением милостыни, которая раздается каждую субботу в течение всего года уважающим себя бедным у дверей дома Санта-Мизерикордия; а также милостыни в песо на мессы, которые читаются в течение всех месяцев года одним из капелланов дома за душу основателя, который наделил его упомянутыми владениями. И в книге, которая доставляется ему с перечислением и индивидуальным счетом мест и расположения упомянутых владений и целей для столь благотворительного основания, упомянутый казначей вносит счет дебета и кредита всех сумм, которые поступают ежемесячно и тратятся ими, собирая расписки на них всех для счета, который должен быть дан в конце года, который проходит проверку и должен быть сбалансирован, как и другие счета.

Казначей также является тем, кто присутствует во время двух инспекций или общих балансов казначея. Если между последним советом, который только что закончился, и новым, который сформирован для его управления, есть какая-либо разница из-за того, что некоторое количество песо было изъято в промежутке, для любой цели, для которой оно стало подлежащим выплате, он дает быстрый отчет об этом по ваучерам, сделанным и которые появляются из предыдущей книги записей, и по своим распискам. Таким образом он продолжает до завершения упомянутой общей проверки, которая обычно является первым делом. Вслед за этим новые важные пункты начинаются новым советом без возникновения какой-либо путаницы.

Стюард часовни принимает по описи все, что принадлежит церкви и ее ризнице, с помощью главного капеллана дома, от действующего секретаря совета и прошлого стюарда. В его присутствии список формируется пункт за пунктом в книге описей и принимается действующим стюардом, и когда он завершен к удовлетворению всех, четверо подписывают его, и он помещается в первую запись, чтобы он мог стоять вечно. У него также есть другая отдельная книга новых расходов, которые делаются в церкви, ризнице и других вещах, находящихся в его ведении в течение года. В ней он формирует счет дебета и кредита в мельчайших деталях, и в конце года он представляет книгу; приступая к ее разрешению с той же торжественностью, что и другие, которых мы упомянули.

Генеральный прокурор, который занимается всеми делами и интересами дома (за исключением дел о рентах, у которых есть отдельный поверенный с оплачиваемым адвокатом), получает в книге исков все те, которые предыдущий совет оставил нерешенными, а также судебные приказы и другие бумаги, которые должны быть в его ведении в течение того года. Для лучшего руководства, управления и исхода упомянутых исков для него назначается умный адвокат, к которому он может обратиться во всех своих сомнениях. И во всем, что он делает в соответствии с этим порядком, он дает отчет на всех заседаниях совета, которые регулярно проводятся дважды в неделю. Секретарь, который хранит ключи от архивов, обязан дать ему все документы, которые он просит, и должен вести запись изъятия таковых.

У него также есть другая книга, в которую он вносит в алфавитном порядке счета фондов, расходы, относящиеся к каждому из них, которые вызываются в ходе упомянутых исков, подписание судебных приказов и их аннулирование. Позже он формирует из них общий счет дебета и кредита, в который он помещает жалованье адвоката, прокуратора и поверенного в королевской аудиенсии с другими расходами, которые относятся к упомянутым делам. В конце года он представляет его, и с ним делается подобающее обязательство проверки, балансов и одобрения, как и во всех вышеупомянутых. Но независимо от этого он показывает книгу текущих исков, судебных приказов и других бумаг. Будучи сверенной секретарем с заявлением о тех, которые были даны ему в начале года, и о тех, которые были даны ему из архивов в его срок, если все согласуется, он освобождается от своей обязанности, но никаким иным образом до полного выполнения.

Стюард заключенных ведает сборами владения участками рисовых полей, чей узуфрукт распределяется пополам в двух тюрьмах суда и города для поддержки бедных заключенных, а другая половина — в больнице Мизерикордии, которая находится в ведении монахов Св. Иоанна Божьего, как помощь для больных мужчин и женщин. Помимо этой помощи, которая является ежемесячной, они делят другие большие милостыни, которые предоставляются из других фондов, управляемых домом Мизерикордии. В своей книге упомянутых владений с заявлением об их целях он формирует свой счет дебета и кредита и во время его представления дает свое освобождение по распискам, которые он собирает у надзирателей упомянутых тюрем. Это обычно или всегда исполняется с ведома министра, который ведает инспекцией тюрем и помощью нуждам, испытываемым в них.

Стюард блюда, в которое собирается милостыня, обязан посылать его каждые две недели двум братьям этого достопочтенного братства, чтобы в воскресенье они могли выйти собирать милостыню во всех общественных местах этого города. Они, соблюдая эту меру, возвращают блюдо и милостыню упомянутому стюарду. Последний, соблюдая то же правило в течение всех месяцев года, составляет свой счет дебета и кредита. Милостыня, которую он объявляет перед советом, равна по сумме тем, которые были собраны, согласно тому, как это представляется. В этом соответствии она одобряется, после того как были предприняты те же меры, что и ранее с другими.

Это правительство, порядок и метод, которые дом Санта-Мизерикордия поддерживал верно, с пунктуальной помощью и поощрением усердных, бескорыстных христиан. Они являются делом его братьев, чей мощный пример в верном управлении средствами, доверенными им, позволил им получить освобождение от инспекции их дома до настоящего времени. Они сегодня более уверены, чем когда-либо, благодаря королевским указам, первый из которых датирован Мадридом, 7 сентября 1699 года; в котором его Величество решает и объявляет, что это братство, чтобы оно могло поддерживаться и продолжать свои упражнения с большим поощрением, не должно подлежать посещениям ординариев, архиепископов, провизоров в вакантной епархии или любым другим церковным министром; и что ему должно быть позволено использовать, как и до сих пор, свое хорошее управление и соблюдать свои правила и постановления. И в том же духе есть другой указ, данный в Буэн-Ретиро от 11 июня 1708 года, в котором его Величество также решает, чтобы вышевставленный указ соблюдался, выполнялся и исполнялся точно в соответствии с условиями, выраженными в нем, и чтобы никакое препятствие или помеха не противопоставлялись или не позволялись противопоставляться выполнению его содержания, так как такова его королевская воля. В этом можно ясно видеть, как, будучи хорошо информированным, его Величество одобряет хорошее управление этим домом и практику его правил и постановлений. Это величайшее намерение этой главы, и мы оставляем остальное, чтобы стороны могли обсудить это в суде или вне его.

ГЛАВА XII

В которой рассказывается о новых тяготах, которые постигли эти острова в период между 620 и 634 годами, как из-за вторжений голландского врага в них, так и из-за возвращения и потери кораблей, которые произошли в этот период; а также о благочестивых упражнениях и милостынях дома Санта-Мизерикордия.

[В этот период четыре корабля возвращаются, и два почти полностью теряются. Голландцы, однако, оказываются худшим шипом, от которого страдают острова, ибо они вторгаются во все части испанских колоний Востока. Братство в это время работает с беспримерной энергией в своих мерах по общественной помощи и своей работе среди больниц. В это время оно также строит школу Санта-Исабель из определенных завещаний, тратя на эти и другие вещи 176 910 песо, 6 томинов, 10 грано. В 1632 году формируется новое отделение Мизерикордии на Формозе, которое берется под защиту того, что в Маниле. Последнее посылает новому отделению 5 065 песо, 5 томинов, 9 грано в качестве помощи ему в его работе. Братство также ведет переговоры о выкупе Доминго Вилансио, S.J., и брата Хуана де Сан-Хосе, реколета, которые являются пленниками в Холо, на что тратится пятьсот песо. Хотя первый умирает до своего выкупа, выкуп последнего осуществляется. За двести песо один Педро Дельгадо выкупается в Японии, причем выкупные деньги посылаются через Макао.]

ГЛАВА XIII

В которой дается уведомление о завершении дорогостоящего строительства церкви и школы Санта-Исабель и переводе туда девочек, которых это братство имело в школе Санта-Потенсиана и других частных домах, где они жили в уединении и со своими благочестивыми упражнениями, распределенными по часам дня.

Это был 634 год, в котором братство Санта-Мизерикордия увидело свои желания исполненными в завершении дорогостоящего строительства церкви и школы Санта-Исабель для удобного размещения многих дочерей, которых они содержали в школе Санта-Потенсиана и других частных домах приюта, за счет многих песо, которые оно потратило на благочестивые цели их одежды, приданого и других подобных вещей; когда перевод их всех в новую школу был организован с особой радостью и ликованием всего этого города.

[Открытие школы отмечается великими церемониями, главным событием которых является процессия, в которой участвуют братство и девочки школы под руководством настоятельницы Каталины де Агирре. В новой церкви проводятся различные упражнения.]

Девочки этой школы всегда были девочками-сиротами, по большей части дочерьми родителей высокого ранга и многих заслуг и служб королю нашему государю, которые в первые дни потеряли свои жизни на службе его Величества. Они постоянно славят Бога общим примером этому городу, умоляя его Величество о большем сохранении испанской монархии и островов этих и их полей христианства. Они часто посещают святые таинства, причем святое Общество Иисуса имеет преимущество в задаче исповедания их. Они проводят четыре часа в хоре днем и ночью и заняты слушанием мессы и чтением своих молитв. Они заняты днем работой по шитью и помощью на кухне, для каковой цели две из них выбираются еженедельно, как для того, чтобы пища готовилась с опрятностью, так и для того, чтобы они могли научиться заботиться о доме и управлять им. Они находятся под началом настоятельницы, и настоятельницы всегда были лицами великой добродетели и примера. У них есть привратница, которая заботится о привратницкой, а также о действиях и благопристойности упомянутых дочерей-коллегиаток, когда они зовут их вниз. По пятницам во время Великого поста они медитируют и размышляют о благочестивых упражнениях Via crucis внутри школы. Ночью они читают розарий в хоре королеве ангелов, и при ударе половины десятого звучит отбой и воцаряется тишина. Они все спят вместе в одном единственном, вместительном, приличном и опрятном общежитии. Они едят в трапезной и имеют урок из духовных книг. Во время Великого поста они слушают в хоре проповеди, которые читаются в церкви упомянутой школы по утрам в понедельник, а также объяснение христианского учения по воскресеньям после обеда. Те, кто ведает столь святым делом, — это члены святого Общества Иисуса, по просьбе этого совета. Наконец, поскольку главы правил упомянутой школы многочисленны и разнообразны, они опущены на данный момент, поскольку ограничение времени не позволяет ничего другого.

Братья этого достопочтенного братства, помимо празднеств и функций, которые предусматривают наши постановления, ежегодно посещают упомянутую церковь в день славных апостолов Филиппа и Иакова, и следующий: в первом — чтобы отпраздновать праздник с большей торжественностью за здоровье их Величеств и увеличение и сохранение их королевств и владений; и во втором — чтобы отпраздновать панихиды и почести для умерших королей. Для большего стечения, авторитета и блеска столь королевской функции приглашаются все священные ордена, и они пунктуально присутствуют. Возводится катафалк размера, требуемого таким актом, и на него помещаются королевские знаки отличия, и большое количество воска, и поются бденная месса и отклик, сопровождаемые лучшей музыкой, которую можно найти, чтобы тем самым сделать редкое проявление лояльности и любви этим доказательством благочестия и признательности, которое это достопочтенное братство всегда имело и имеет для своих королей и государей.

ГЛАВА XIV

О числе девочек, которых это достопочтенное братство содержало с момента своего основания до настоящего времени; и отчет о расходах, вызванных упомянутыми девочками в течение всего того времени; также [расходы] в церкви Санта-Исабель в их ведении и другие подробности.

[Те, кому помогло братство, — это больница Св. Иоанна Божьего, патроном которой является совет братства; дом женщин, укрытых церковным судьей этого архиепископства; религиозные ордена; общественные тюрьмы; обездоленные вдовы; девочки-сироты; и все бедные нищие. Но больше всего школа Санта-Исабель красноречива в своих похвалах, ибо с 1634 года братство помогло 13 270 девочкам, школьницам, подопечным, женщинам и другим лицам. Многих девочек оно послало пополнить ряды ордена Св. Клары, в то время как многие вышли замуж, для которых всегда было предоставлено приданое. Сумма в 508 916 песо, 4 томина, 3 грано была потрачена на эту работу. С момента своего основания до 1634 года братство помогло многим девочкам в школе Санта-Потенсиана, содержа, кроме того, многих девочек в частных семьях. Число таких девочек превышает семь тысяч, многие из которых приняли религиозную жизнь, в то время как другие вышли замуж, причем приданое было предоставлено последним. Они никогда не отказывались укрывать брошенных детей, о которых они нежно заботились, обучая их и посылая их в жизнь, для которой они приспособлены.]

Нельзя обойти молчанием духовное благополучие, которое было и получается для всего этого города с момента возведения церкви, называемой Санта-Мизерикордия. Там каждое воскресенье и день соблюдения специально читаются три мессы: первая между 4 и 5 часами утра, из которой следует духовное утешение, которое разделяют бедные, которые по своей нужде и бедности не могут успеть услышать ее, если она не проводится в такой час; вторая — в девять часов утра, на которой присутствует большинство этого города; и третья — в одиннадцать, чтобы бедные рабы и слуги этого города после завершения своих домашних дел могли присутствовать на ней, не нарушая того, что относится к их обязательству. Помимо вышеуказанного, есть много тех, которые ежедневно празднуются в упомянутой церкви, где во многих случаях года обычно есть открытый сбор месс, которые читаются с милостыней, которую производят фонды этого дома.

Расходы этой церкви во всем, что относится к божественному поклонению и другим функциям, которые часты, как погребения братьев, их жен и первенцев, и почести, которые им оказываются, как в присутствии на тех, кто казнен, их погребении и других благотворительных упражнениях, в которых занято это братство, превышают 118 438 песо, 3 томина со времени его основания. Она превосходит в украшении своего храма и в опрятности и славе вещей божественного поклонения и в том, что касается священнических украшений и других вещей. Это все находится в ведении депутата совета, который ежегодно назначается стюардом часовни, чтобы благодаря вниманию и заботе, которые он уделяет, все это могло быть сделано подобающим образом, без какого-либо упущения, и чтобы не было падения соблюдения в упомянутой церкви и ее ризнице.

[В дополнение братство распределяет 25 или 30 песо еженедельно японским беатам Сан-Мигеля; и по 3 песо некоторым бедным коллегиаткам, называемым «Сыновьями совета [mesa] Санта-Мизерикордии», которые посещают Сан-Хуан-де-Летран. Эта последняя сумма дается президенту колледжа, который заботится об их образовании.]

ГЛАВА XV

В которой упоминаются различные события на этих островах на суше и на море в течение 635–645 годов, а также поставки, данные королевской казне, и благочестивые упражнения братьев Санта-Мизерикордии.

[В 1635 году ни один корабль не отплывает в Новую Испанию «по причинам государственным или решениям губернатора Себастьяна Уртадо де Коркуеры». Хотя корабль действительно достигает Акапулько в 1637 году, граждане Филиппин не получают от этого большой пользы, ибо товары все наложены арестом в Акапулько, вопреки обычному обычаю, из-за определенных строгих эдиктов, и все оценены в четыре раза дороже их стоимости, при этом последующие пошлины очень тяжелы. В этот период также происходит катастрофическая потеря острова Формоза. Островам предлагается некоторое утешение счастливыми успехами Коркуеры в его кампании в Холо, которая начинается в 1637 году. Перед тем как отправиться в эту кампанию, он пишет братству от 4 декабря, прося его молитв об успехе своего предприятия. В конце экспедиции братство щедро дает королевской казне заем в 104 609 песо, 2 томина, 1 грано. Письмо от Коркуеры от 26 октября 1639 года братству просит его взять на себя обращение двух заложников-моро, которые были привезены из Холо; всех религиозных орденов также просили сделать то же самое. Флагман «Консепсьон» теряется на Ладронах в 1638 году по пути в Акапулько; а в следующем году — два корабля из Новой Испании на побережье Кагаян. С конца 1639 до начала 1640 года город переживает тяжелое время с великой опасностью, возникающей из-за восстания китайцев. Бедные доставляют хлопоты, ибо их много, и братство вынуждено усердно трудиться. Чтобы облегчить нужды королевской казны, ей ссужается сумма в 102 468 песо, 2 томина по случаю потери галеона «Энкарнасьон» на отмелях Миндоро во время его пути в Тернате с подкреплениями.]

ГЛАВА XVI

О великих землетрясениях 1645 года и событиях, произошедших во время них; об убытках дома Санта-Мизерикордия в связи с работами, находившимися в его ведении, и об урегулировании убытков от его капиталовложений, которые были возложены на разрушенные здания в силу общего компромисса.

[Первый толчок землетрясения, произошедший 30 ноября 1645 года, сопровождался множеством других, более или менее сильных толчков. Согласно общей оценке убытков, в 1648 году было объявлено, что Санта-Мизерикордия инвестировала в недвижимость 89 855 песо, из которых удалось спасти лишь материалы на сумму 23 177 песо, 2 томина, 6 грано, таким образом, убыток составил 66 677 песо, 5 томинов, 6 грано. Братство также понесло расходы в размере 2 739 песо, 6 томинов, 2 грано на снос разрушенных стен и потратило 7 725 песо, 2 томина, 8 грано на восстановление разрушенных зданий, в результате чего общая сумма убытков составила 77 142 песо, 6 томинов, 4 грано. Таким образом, конечные активы братства по старым инвестициям составили 12 712 песо, 1 томин, 8 грано. Однако реальная стоимость инвестиций ассоциации составляет еще 159 365 песо. Капитал в размере 69 510 песо, инвестированный в животноводческие фермы и сельскохозяйственные земли религиозных орденов, к счастью, был спасен. В период с 1634 по 1660 год сумма, распределенная Санта-Мизерикордией, составила 220 770 песо, 1 томин; а в период с 1637 по 1651 год — 72 948 песо, 7 томинов, 6 грано. После землетрясения братство восстановило свою церковь, колледж и больницы для туземцев, бедных женщин и рабов города. Кроме того, оно выделило 400 песо на восстановление собора; 300 песо на ремонт францисканского монастыря; 100 песо на ремонт часовни Сан-Антонио терциарного ордена, расположенной в церкви их монастыря; 150 песо брату Кристобалю дель Кастильо, дефинитору францисканского ордена (40 из них должны были пойти на его содержание и содержание монахов, находящихся под его началом в больнице для туземцев, а 110 песо — на благочестивые дела и крайние нужды, а именно на помощь в выкупе монаха-реколлекта, захваченного жителями Холо); 200 песо отцу-прокуратору реколлектов; 200 песо брату Хуану де Сан-Антонио, провинциалу того же ордена; и, наконец, множество милостыней всем нуждающимся членам общины.]

ГЛАВА XVII

О других новых бедствиях, случившихся на этих островах с 646 по 673 год; о займах, предоставленных Советом Санта-Мизерикордии королевской казне, и о великих милостынях, которые он раздавал в то время; а также о передаче больницы дома монахам ордена Святого Иоанна Божьего.

[В 1637 и 1659 годах в Испанию были направлены донесения о бедственном положении островов, вызванном частыми вторжениями, восстаниями, неоднократной гибелью кораблей и непомерными королевскими пошлинами, взимаемыми в Акапулько. Погибли следующие корабли: в 1646 году галеон «Сан-Луис» у побережья Кагаяна, возвращавшийся из Новой Испании, и галеон «Нуэстра-Сеньора-де-Буэна-Эсперанса» у острова Негрос, возвращавшийся после доставки подкреплений на Тернате; в 1648 году корабль «Буэн-Хесус» был сожжен на обратном пути из Новой Испании в Лампоне, чтобы не допустить его захвата врагом, и в том же году погибли галеон «Нуэстра-Сеньора-де-Гиа» в реке Камбоджа, где он проходил ремонт, и галеон «Сан-Антонио-де-Падуа» на Миндоро с подкреплениями, которые он вез на Тернате; 21 октября 1649 года флагман «Энкарнасьон» у побережья Булы, возвращавшийся из Новой Испании; в 1651 году корабль «Сан-Хосе» у острова Лубан, возвращавшийся из Камбоджи, и в том же году галеон «Сан-Диего» вернулся обратно после отплытия в Новую Испанию; в 1653 году галеон «Сан-Диего» в Лимбонесе, возвращавшийся из Новой Испании; в 1655 году галеон «Сан-Франсиско-Хавьер» в бухте Боронга, возвращавшийся из Новой Испании, с гибелью многих людей, новый галеон, построенный в Камбодже с большими затратами, с гибелью многих людей; и два торговых судна с товарами, принадлежавшими жителям Манилы; в 1656 году два корабля после отплытия в Новую Испанию вернулись обратно; в 1669 году два корабля вернулись, но вышли в 1670 году, причем один из них сгорел в Акапулько; а в 1672 году корабль «Сан-Тельмо» вернулся обратно. Подкрепления из Новой Испании не прибывали в 1647, 1652, 1662 и 1663 годах. В 1662 году торговля с Макао была утрачена из-за восстания португальцев против Испании; в то время португальцы захватили корабль с 30 000 песо, предназначенными для военных нужд испанской монархии, а также много имущества, принадлежавшего жителям Манилы. В 1647 году флот из тринадцати голландских кораблей вошел в Манильскую бухту, где они разрушили некоторые укрепления, хотя в конечном итоге были изгнаны, отступив на север, где причинили большой ущерб. Посольство китайского пирата Когсена под руководством брата Викторио Рисио, О.П., повергло город в смятение, и строительство новых укреплений было ускорено, что, однако, истощило казну и жителей. Сабиниано Манрике де Лара написал братству 14 декабря 1662 года, прося их присутствовать на октаве, которую было приказано провести в соборе после Рождества. Пресидио Тернате и Замбоанга были оставлены ввиду приближающихся проблем с китайским пиратом. Землетрясение, произошедшее 20 августа 1658 года, оказалось более разрушительным, чем землетрясение 1645 года. Восстания в нескольких провинциях в 1660 и 1661 годах были подавлены лишь после больших затрат, как и восстание китайцев в 1672 году. Братство предоставило милостыню в размере более десяти тысяч песо в 1646 году на оснащение флота, который должен был противостоять голландцам; в 1650 году — второй заем в 13 740 песо на расходы казны; еще один заем в 7 601 песо, 4 томина в 1653 году на покрытие расходов королевской армии; четвертый заем на оснащение флотов и пресидио; пятый — в 61 526 песо, 2 томина: всего 169 099 песо, 2 томина. Помимо этих займов, братство раздало милостыню из многих источников в период с 1651 по 1690 год на общую сумму 172 467 песо, 7 томинов, 6 грано. 31 мая 1656 года интендант и депутаты санкционировали передачу больницы и всего ее имущества и т. д. госпитальному ордену Святого Иоанна Божьего при условии, что интендант и депутаты как патроны могут инспектировать больницу один раз в год, и если они заметят какой-либо дефект или небрежность, сообщать об этом приору для исправления — передача была совершена из-за тяжелых времен. Братство продолжало помогать больнице многими милостынями, несмотря на собственную бедность.]

ГЛАВА XVIII

Об уважении и почтении, которые губернаторы и генерал-капитаны, а также архиепископы и епископы этого святого собора питали к дому Санта-Мизерикордия; и другие подробности, достойные прочтения.

[Губернаторы, архиепископы и другие лица, которые значительно помогали братству милостынями и другими способами, следующие: Луис Перес Дасмариньяс, Франсиско Тельо, архиепископ Бенавидес, архиепископ Диего Васкес де Меркадо, губернатор Алонсо Фахардо, епископ брат Педро де Арсе, губернатор Себастьян Уртадо де Коркуера, губернатор Диего Фахардо, губернатор Сабиниано Манрике де Лара. Последний написал письмо братству от 17 марта 1660 года, извиняясь за невозможность присутствовать на некоторых церемониях из-за большого объема работы, и распорядился о функционировании школы Санта-Исабель. Губернатор Мануэль де Леон-и-Саравия основал фонд в 50 000 песо в пользу всей общины в 1677 году, действие, которому подражал Франсиско Колома, оставивший капитал в 4 000 песо. Брат Фелипе Пардо основал еще один благотворительный фонд в 1689 году в размере 13 000 песо и в письме от 21 марта того же года попросил братство принять его. Брат Андрес Гонсалес, епископ Нуэва-Касереса, написал братству в признательном тоне, а также основал благотворительный фонд. 18 апреля 1691 года декан собора также написал признательное письмо Мизерикордии. Последняя, по случаю разрушительного землетрясения 1645 года, предложила использовать свою церковь кабильдо собора, так как это здание было полностью разрушено. 26 ноября 1652 года предложение было принято, и декан назначил комиссию для урегулирования условий с братством. Эти условия касались церковной службы и порядка, причем как кабильдо, так и Мизерикордия пошли на определенные уступки. Религиозные ордена Манилы неоднократно упоминали о Мизерикордии и ее добрых делах Его Величеству, то же самое делали губернаторы и архиепископы. Этим добрым отчетам, отправленным Его Величеству в 1693 году, обязаны королевские указы 1699 и 1708 годов, которыми братство объявлялось свободным от визитаций ординария, архиепископа, провизоров во время вакантной кафедры или любого другого церковного министра; а также папские уступки, которые были ему сделаны. Наш автор защищает освобождение от визитаций против тех, кто им противостоит. Братству было оказано множество почестей во время королевских религиозных церемоний. Наконец, губернатор маркиз де Торрекампо проявлял почет и признательность ассоциации по многим поводам, даже назвав новый корабль, который он построил, «Санто-Кристо-де-ла-Мизерикордия» в честь распятия, принадлежащего братству.]

ГЛАВА XIX

Удовлетворение, данное Советом Санта-Мизерикордии всему этому городу в ответ на определенные слова оппозиционного манифеста, обвиняющего его в бездействии; доказательство того, что он не мог или не должен был немедленно после смерти капитана Мануэля Лобо выполнить условия его завещания или распределить его богатство в соответствии с его последней волей до того времени, когда он сделал это по указанию ученого мнения профессоров королевского университета этого города.

[Верное исполнение завещаний всегда было одной из главных заслуг братства. Вышеупомянутый капитан скончался на Марианских островах 8 сентября 1709 года, оставив совет своим душеприказчиком, а свою мать — наследницей. В этой главе цитируются слова манифеста, обвиняющие братство в небрежности из-за того, что оно не урегулировало вышеупомянутое завещание в течение более пятнадцати лет; а затем с помощью аргументов, писем и мнения профессоров университета дается полный ответ на обвинение и оправдываются действия братства.]

ГЛАВА XX

О нынешнем состоянии дома Санта-Мизерикордия после стольких и столь частых бедствий; начало его новых приращений в основании различных фондов в это время; новые несчастья, последовавшие с 700 года; и милостыни, которые дом раздавал в это время.

[Годы неудач, пережитые братством из-за потери денег и нужд времени, когда его расходы непропорционально возросли из-за ремонта церкви, колледжа, офиса, больницы, распределения милостыни на восстановление других зданий и устранения других общественных нужд, наконец, сменились основанием некоторых благотворительных фондов. Первый был основан Мануэлем де Леон-и-Саравия в 1677 году и составил 50 000 песо. По его примеру было создано еще десять фондов, которые принесли милостыни на сумму 170 956 песо, 4 томина до 1700 года, которые были распределены на духовные и временные нужды бедных и на другие цели.]

В это время владения Педро Кинтеро Нуньеса и владения лиценциата Мануэля Суареса де Оливеры, а также животноводческая ферма королевского альфереса Хосе Корреа перешли к дому Санта-Мизерикордия. Они были и остаются большой выгодой для больных бедняков и заключенных, для некоторых священных орденов, для блаженных душ в чистилище и других благочестивых целей. Факт в том, что до настоящего времени они принесли в пользу всем вышеперечисленным 105 258 песо, 4 томина, почти половина из которых была потрачена до 700 года, что, несомненно, было большим утешением и облегчением для бедности и нужд этой общины в те времена, когда даже граждане, неудовлетворенные ударами прошлых бедствий, испытывали новые вспышки и потери в своем богатстве из-за тех, что часто случались с галеонами этой линии, когда им приходилось возвращаться в порт, и эмбарго на товары, которые были погружены на них. Ибо с 673 по 700 год торговля получила значительный ущерб в порту Акапулько, товары торговли были под эмбарго в течение 676 и 677 годов в отместку за то, что в этом городе по совету королевских чиновников было задержано 330 000 песо, которые прибыли в 675 году от граждан Мексики в нарушение королевских указов. В другом указе 678 года, полученном вышеупомянутыми гражданами [Мексики] силой очень неточных отчетов, было приказано, чтобы жители этого города вернули указанную сумму, увеличенную на проценты по ставке двадцать пять процентов. Это удержание [escalfe] было сделано из товаров, находящихся под эмбарго. От столь печально известных неудач последовали другие потери большего значения; и от увеличения чрезмерных налогов, которые были наложены на заинтересованных лиц, отправивших галеон «Сан-Антонио-де-Падуа» в порт Акапулько в 79 году, граждане понесли очень большие неудачи. В 682 году корабль «Санта-Роса» вернулся обратно, а в 86 году, во время подготовки корабля «Санто-Ниньо» к Акапулько, пришло известие, что среди островов находится эскадра из одиннадцати вражеских кораблей. По этой причине плавание было приостановлено, и корабли были подготовлены к выходу, чтобы противостоять указанной эскадре и охранять галеон, который ожидался с подкреплением из Новой Испании.

[Филиппины ждут новые бедствия. «Санто-Ниньо» покидает Кавите в 1687 году, но вынужден вернуться, чтобы перезимовать в Багатао, и возвращается в Кавите с наполовину сгнившим грузом. Подкрепления провиденциально прибывают из Новой Испании в 1688 году. В 1690 году альмиранта, возвращаясь из Новой Испании, погибает на Марианских островах, и хотя люди спасены, груз частично потерян. Галеон «Санто-Кристо-де-Бургос» вынужден вернуться в Камаринес на зимовку в 1692 году. Отплыв снова в 1693 году, он больше никогда не был замечен. «Сан-Хосе» погибает через три дня после выхода из порта у острова Лубан, и многие люди тонут. В 1696 году, поскольку нет галеона для отправки в Новую Испанию, для торговли покупается паташ, но 74 000 песо, которые он вынужден платить в Акапулько в виде пошлин, являются таким большим налогом на жителей Манилы, что им остается мало. Однако среди всех этих бедствий есть один яркий луч, а именно благотворительные фонды, которые учреждаются в братстве. С 1673 по 1700 год эти фонды реализовали 227 724 песо, 3 томина, которые распределяются среди бедных и используются для других целей. В период с 1690 по 1701 год сумма в 44 425 песо, 3 томина была получена от инвестиций и направлена на благочестивые цели.]

ГЛАВА XXI

О милостынях, которые дом Санта-Мизерикордия раздавал с 701 по 728 год; убытках, понесенных фондами, находящимися в его ведении, за это время, и отчет о других вещах.

[Братство расходует огромные суммы в период с 1701 по 1728 год на больных, заключенных, нищих, души в чистилище, содержание девочек-сирот и бедных вдов. Проценты по аннуитетам за этот период составляют 78 115 песо, 6 томинов; доходы от торговли — 417 202 песо, 5 томинов, 6 грано; в то время как на колледж потрачена сумма в 86 136 песо, а на богослужение, помимо заказанных месс и некоторых других вещей, 37 345 песо, 4 томина, 6 грано: общая сумма 618 799 песо, 7 томинов. В этот период происходит гибель кораблей «Сан-Франсиско-Хавьер» и «Санто-Кристо-де-Бургос», на которых братство понесло тяжелые убытки.]

ГЛАВА XXII

В которой содержатся индульгенции и милости, дарованные верховными понтификами братьям и сестрам Санта-Мизерикордии города Манилы, которые скопированы с оригинальных бреве, реликвии, которыми он обогащен; с его подлинным королевским указом, который освобождает и охраняет его от визитаций церковных ординариев, по примеру королевского дома Лиссабона; капелланства и бекас, патроном которых он является, количество братьев, из которых состоит это почтенное братство, и те, кто служит в нынешнем году в Совете Санта-Мизерикордии; и отчет о милостынях, которые раздаются ежегодно.

Интендант и депутаты, составляющие в настоящее время прославленный Совет Санта-Мизерикордии, следующие: генерал дон Бенито Карраско-и-Паниагуа, интендант (должность, которую он занимал трижды ранее); главный секретарь короля нашего государя этого благородного города и его депутация, с активным голосом и правом голоса по привилегии в его благороднейшем аюнтамьенто; секретарь совета, капитан дон Хуан Баутиста де Уриарте (автор этого небольшого труда), штатный регидор Его Величества указанного благородного аюнтамьенто, который в качестве экс-казначея взял на себя обязанности секретаря в соответствии с правилами в отсутствие сархенто-майора дона Хосе Антонио Нуньо де Вильявисенсио, генерального казначея булл Святого Крестового похода, бухгалтера-регулятора, штатного регидора этого благородного города и специального нотариуса Святого офиса, поскольку он был повышен до должности бухгалтера, королевского чиновника королевской казны; казначей, генерал дон Мигель де Алланеги, бухгалтер счетов и результатов королевской казны этих островов и фамильяр Святого офиса; капеллан-стюард, генерал дон Хосе Верело де Урбина; стюард кошелька и генеральный прокурор, капитан дон Антонио де Оливарриа; тюремный стюард, сархенто-майор дон Хосе де Вега-и-Вик; стюард по серебру, который следит за сбором милостыни, капитан дон Симон де Амечезурра; и депутаты совета, генерал дон Антонио Санчес Сердан и сархенто-майоры дон Хосе Бельтран де Саласар, штатный регидор Его Величества этого благородного города, дон Фрутос Дельгадо, дон Антонио Лопес Переа, также старший регидор города, и капитаны дон Доминго Альенде и дон Себастьян де Арамбуру.

[Акт от 22 мая 1728 года предписывает составить сборник индульгенций и других вещей, чтобы было очевидно высокое уважение пап и государей к братству. Индульгенции были дарованы Урбаном VIII, Климентом XI (20 сентября 1717 года) и Иннокентием XIII; последний также утвердил Институт братства. Последние владеют различными реликвиями. Один реликварий, несущий папский герб и хранящийся в изысканной золотой дароносице, которая помещена в табернакль на алтаре зала собраний братства, содержит частицу древа святого креста, частицу пеленок, в которые был завернут младенец Иисус, частицу кости святой Исабель, матери Иоанна Крестителя, частицу кости святого Игнатия Лойолы и частицу кости святого Паскуаля Байлона. Другие реликвии — это еще одна частица древа креста, кость святого Феликса, папы и мученика, письмо святого Педро Баутисты, О.С.Ф., который принял мученическую смерть в Японии, и берцовая кость святой Кристины, девы и мученицы. Кроме того, братство носит титул Апостольского синдика серафического ордена Святого Франциска, и как таковые его братья пользуются всеми привилегиями и освобождениями, дарованными этому ордену апостольскими буллами, а также всеми индульгенциями, привилегиями и т. д. для всех провинций Новой Испании, подчиненных послушанию отца комиссара-генерала ордена. Королевский указ от 20 июня 1623 года подтверждает правила и положения братства. Вследствие этого указа братство представляет петицию губернатору, прося его как королевского вице-патрона подтвердить правила и положения. Это делается специальным актом 4 сентября 1625 года Фернандо де Сильвой. Они уже были одобрены Франсиско Тельо и Габриэлем де ла Крусом, школьным учителем собора, 24 января 1597 года. Королевский указ от 7 сентября 1699 года, включенный в указ от 11 июня 1708 года, предоставляет освобождение от правительственной или религиозной визитации. Несмотря на этот указ, предпринимались безуспешные попытки подчинить братство визитации. Самый тщательный надзор осуществлялся самими братьями. Все вышеупомянутые документы приведены нашим автором.]

Капелланства с коллацией

Существует двадцать девять капелланств с коллацией, патроном которых является Совет Санта-Мизерикордии. Они были основаны различными благотворителями, так что в соответствии с условиями и пунктами, которые были предусмотрены в их основаниях, совет назначает капелланов, которые должны служить в них. Такие назначенцы, принимая назначения, которые он им посылает (в которых им сообщается обязательство, ложащееся на каждого), представляют себя перед надлежащими лицами в срок, который предписывает святой Тридентский собор, для одобрения и коллации этих капелланств. Им в это время внушается, что они должны незамедлительно информировать совет о том, что они выполнили свое столь необходимое обязательство для хорошего управления, которое требуется в этом. Отчет должен вестись в отдельной книге капелланств в форме, которая всегда является обычной.

Светские капелланства

Светских капелланств, патроном которых также является совет, насчитывается десять. Они заполняются в соответствии с пунктами их основания капелланами, которых совет назначает для службы в них; в чьем отправлении соблюдается другой стиль, поскольку они являются светскими.

Бекас (стипендии) студентов

В королевском колледже Сан-Хосе этого города капитан Диего Гонсалес де Аркос основал две бекас с капиталом в 4 000 песо, сделав Совет Санта-Мизерикордии их патроном, с условием, что предпочтение отдается сыновьям [выходцев из] Эстремадуры, и особенно тем, кто из Вилья-де-Дон-Бенито. Об их вакансиях сообщает преподобный отец ректор указанного колледжа.

Количество братьев в этом почтенном братстве и другие обстоятельства

Основатели и братья этого братства, учитывая работу и дела, в которых они должны были постоянно заниматься во исполнение дел милосердия, благоразумно решили и постановили главой ордонансов, что должно быть 250 братьев для надлежащего выполнения всех ордонансов, в которых должны были быть включены добрая репутация, здравая совесть, честная жизнь, страх Божий, соблюдение Его заповедей и быстрое послушание всему, что должно быть на пользу Богу и братству, и облегчение ближнего. Они заявили, что они не должны быть холостыми, если не достигли возраста тридцати лет, но что, будучи добродетельными лицами и обладая указанными качествами, они могут получить диспенсацию и быть приняты в братья, если им двадцать пять лет или больше. Но никто, кто не был старым христианином, и никто, у кого были какие-либо обязательные обязанности, которые могли помешать ему служить в братстве [не мог быть членом]; также не могли те, кто не умел читать или писать. Среди указанных 250 братьев всегда должно было быть управление и руководство домом, и выборы должностных лиц, с обязательством служить Богу теми, кто должен быть избран и назначен интендантом и братьями совета, если не было законного препятствия, чтобы предотвратить это. Прежде чем они должны были быть приняты в братья, секретарь дома должен был внести в книгу братства, что его ордонансы должны быть представлены им, чтобы, увидев и прочитав их, они могли определить, могут ли они выполнить их. И если они были опрошены советом в отношении них, и были найдены с умом, решившим соблюдать их и служить в соответствии с правилами в братстве, присяга должна была быть принята от них на святых евангелиях в миссале перед интендантом и братьями совета, к тому эффекту, что когда они должны услышать сигнал дома, или колокола, со знаком, который был устроен для созыва братьев, они должны прийти в дом, чтобы выполнять дела милосердия в соответствии с приказами, которые они должны получить от интенданта и братьев совета; а также если они были вызваны от имени вышеупомянутых и не было законного препятствия. Вышеупомянутое должно было быть делом совести. Они также должны были поклясться хранить секреты совета и правила, когда они должны быть вызваны советом, и были обязаны, несмотря на свою присягу, читать четырнадцать Отче наш и четырнадцать Радуйся, Мария за умерших братьев, и, сделав это, они должны были быть приняты в братья, и их имена должны были быть вписаны в книгу братства.

Ежегодные милостыни, раздаваемые домом Санта-Мизерикордия города Манилы

Поскольку мы должны свернуть паруса к этому дискурсу из-за ограничений времени и положить конец этой небольшой работе в этих последних главах, я подумал, что важно сначала сделать выписку (хотя и с большим трудом) всех милостынь и сумм песо, произведенных фондами, которые управляются домом Санта-Мизерикордия, в течение лет, когда — все будучи полным, и никакое бедствие землетрясений не обрушиваясь на них, или кораблекрушения или другие несчастные случаи, которые зависят от времени — он распределяет в пользу всей этой общины. Я также был побужден к этой интересной задаче составлением таблиц всех фондов и их благочестивых целей, встретив в первой части жизни почтенного и преподобнейшего отца магистра, брата Симона де Рохаса, великого слуги Божьего и члена ордена Santissima Trinidad de Redemptores [т.е. Пресвятой Троицы Искупителей], написанной в течение 670 года преподобнейшим отцом магистром, братом Франсиско де Аркосом, проповедником и теологом Его Величества, и трибуналов его королевской совести и т. д., в которой он ссылается на параграф письма, которое Хуан Баутиста Лабанья написал во время путешествия из Португалии дона Фелипе III (счастливой памяти), в котором он цитировал фолио 16; и в жизни указанного почтенного отца описание милостынь, которые королевский дом Санта-Мизерикордия двора Лиссабона раздавал в 619 году, и тех, которые регулярно и ежегодно он раздает в благочестивых целях, которые содержатся в указанной главе, находится в книге 8, главе x, стр. 418–420. В ней говорится, что эти милостыни составляют около 30 000 дукатов ежегодно. Поскольку глава xi этой работы гласит, что милостыни, раздаваемые этим домом Санта-Мизерикордия города Манилы, составляли около 70 000 песо, я решил доказать указанное утверждение часть за частью, пропуская обстоятельства, которые находятся в указанной главе, и делая ясную демонстрацию их реальности, не упуская ни йоты в истине, которая требуется в деле столь большого значения, и которая должна принести столь великую славу испанской монархии. Жаль, что в обстоятельствах настоящего случая есть много тех, кто противостоял истине, поскольку она не вышла столь ясной и очевидной во всех книгах дома, которые трактуют об этом вопросе; и я обязательно обязан дать ее, воображая таблицы, которые являются подходящими и не оставляют ни малейшей причины для сомнения.

Это будучи предоставленным, следовательно, я утверждаю, что милостыни и суммы песо, полученные святой соборной церковью и священными орденами этого города, беатерио, братствами, почтенным терциарным орденом, домом для приютских женщин, хосписом Сан-Хасинто, колледжами (не включая колледж Санта-Мизерикордия, Святого Иоанна Божьего и его лазарет), провинцией Камаринес и индейцами Марианских островов, составляют 25 520 песо. В милостынях, данных на мессы, 5 777 песо также распределяются как суфрагий за блаженные души в чистилище; среди бедных заключенных этого города, 2 691 песо; как выгода для школы Санта-Исабель, которая принадлежит братству, в богослужении ее церкви, жалованье ее капелланов, слуг дома, содержание, одежду и другие вещи, которые тратятся на девочек-студенток (число тех, кто в настоящее время составляет 58 воспитанниц, ректриса и привратница, 9 подопечных и 6 рабынь, которые служат в ней), и ремонт указанной школы (в которой только в этом году было потрачено около 6 000 песо), они дают и применяют 10 700 песо; как приданое для указанных девочек-студенток и других дочерей-сирот благородных родителей этого города, 16 000 песо; для облегчения нужд бедных испанцев, вдов, уважающих себя бедняков, 6 936 песо. Помимо этих сумм, 3 000 песо откладываются в пользу вышеупомянутых целей, которые, с несколько большим, производятся суммами под проценты, а также 1 200 песо, которые приносятся энкомьендой, которую Его Величество применил к Совету Санта-Мизерикордии в провинциях Илокос и Лейте. Следовательно, суммируя восемь пунктов песо, примененных выше, сумма составляет 71 824 песо, произведенных фондами, управляемыми этим домом, как это скорректировано с величайшей точностью. Можно увидеть по суммам, которые приходят в пользу столь многих благочестивых целей, реальность и истину указанного утверждения, и, следовательно, великое вспомоществование серебром для облегчения нужд своего ближнего. Конечно, я верю, что в этой небольшой работе богатых сокровищ должен сиять необычайный блеск для дома (с новым открытием столь обильной шахты, которая была похоронена в молчании в обширном поле и пространстве 134 лет); чудо, которое смотрит на Испанию из-за не-умеренности этого великого дома Мизерикордии в самых отдаленных частях мира. Я верю, что без ущерба для большего (если может быть, что есть другой, который превосходит его), он заслужил как панегирист его славы (хотя и с большим временем) природу, подходящую его достоинству и величию. Наконец, помещенный в королевскую корону Испании, он будет одним из самых драгоценных камней, которые украшают эту корону своим богатым блеском, для большей чести и славы Бога нашего Господа.

1 Перевод титульного листа этой книги следующий: «Манифест и историческое резюме основания почтенного братства Санта-Мизерикордия города Манилы, больницы, дома, школы для девочек и церкви Санта-Исабель; с приспособлениями и преимуществами для общего общественного благосостояния, особенно этих островов; милостынями, вспомоществованиями и приданым для святых религиозных орденов, и больниц, девочек-сирот, вдов, тех, кто в тюрьме, и других нуждающихся лиц. Удовлетворение благотворительной и неутомимой задачи, бескорыстный и благородный метод процедуры, верное управление без перерыва или какого-либо уменьшения в делах милосердия, и администрация благочестивых фондов, находящихся под их началом. Милости и защита, которые он заслужил и получил от наших католических монархов. Рекомендация, уступки, индульгенции и реликвии, которыми верховные понтифики почтили и обогатили его. Все составлено и извлечено из книг, булл, указов и других подлинных инструментов, которые хранятся в их архивах, по комиссии и приказу интенданта и депутатов, которые составляют нынешний совет, капитаном доном Хуаном Баутистой де Уриарте, регидором этого благороднейшего города, и его прокурором-генералом, и бывшим казначеем и нынешним секретарем указанного почтенного братства. Напечатано в колледже и университете Санто-Томас, с необходимыми лицензиями, Хуаном Корреа. Год 1728». Повествованию предшествует введение; заявление автора интенданту и депутатам финансового совета Санта-Мизерикордии о том, что он завершил свою задачу компиляции, датированное 28 июня 1728 года; благодарность интенданта и депутатов автору и выражение намерения напечатать работу, датированное 30 июня 1728 года; указ об отправке брату Хуану де Арречедере, О.П., комиссару Святого офиса, датированный 30 июня 1728 года; одобрение последнего, 8 июля 1728 года; правительственная лицензия, 9 июля 1728 года; таблица глав; примечание читателю.

Торрубиа приводит следующие цифры для работы, выполненной Мизерикордией с момента ее основания (в 1594 году) до 1730 года. «Этот дом дал приданое двадцати трем тысячам девочек-сирот, дочерям испанцев; он потратил на их содержание пятьсот восемь тысяч девятьсот шестнадцать песо. Он предоставил нашему католическому монарху в неотложных ситуациях четыреста сорок девять тысяч четыреста восемнадцать песо. Он израсходовал на Божественное богослужение сто пятьдесят пять тысяч семьсот восемьдесят четыре песо; и он раздал в виде милостыни четыре миллиона сто тринадцать тысяч двести семь песо. Это заявление о расходах является точным и взято из оригинальных книг указанного дома. В жизни почтенного брата Симона де Рохаса, книга 8, фол. 418, упоминается как беспрецедентное, что Мизерикордия Лиссабона за один год раздала в виде милостыни тридцать тысяч дукатов; но Мизерикордия Манилы раздает каждый год семьдесят одну тысячу восемьсот двадцать четыре песо».

2 См. другие письма от Коркуеры к Мизерикордии, датированные 1637 и 1639 годами соответственно, в нашем ТОМЕ XXIX, стр. 172–174.

3 Орден Святой Троицы был основан прежде всего святым Иоанном де Мата, уроженцем Прованса, который был рукоположен в священники. По случаю своей первой мессы он решил посвятить себя искуплению христианских пленников от магометан. Удалившись на время молитвы в келью старого французского отшельника, святого Феликса Валуа, последний одобрил план, и в 1197 году они оба отправились в Рим, где получили одобрение папы Иннокентия III на создание нового ордена. Папа приказал епископу Парижа и аббату Сен-Виктора составить правила для ордена, которые получили папскую санкцию в 1198 году. Белое облачение с красным и синим крестом на груди было назначено как отличительная одежда. Он получил новое подтверждение и дополнительные привилегии папской буллой 1209 года. Французский монарх Филипп Август разрешил существование ордена в своих королевствах, а Готье III, лорд Шатийона, предоставил им землю для монастыря. Позже, по мере роста ордена, последний, поддержанный королем, предоставил им Серфруа, недалеко от Гранлье, на границах Валуа, который стал главным домом ордена. Два святых основали много домов во Франции. Многие христианские рабы были выкуплены в Марокко и Испании. Фундаментальным правилом ордена было то, что по крайней мере одна треть его доходов должна быть отложена для искупления пленников. В семнадцатом веке подсчитали, что с момента своего основания орден выкупил 30 720 христианских пленников. Одно время было до двухсот пятидесяти домов. См. «Жития святых» Бэринга Гулда, ii, стр. 226–230; и «Католический словарь» Аддиса и Арнольда, стр. 810.

ОБЗОР ФИЛИППИНСКИХ ОСТРОВОВ

[Часть I]

[Титульный лист:] Отношение, в котором по приказу Его Католического Величества (да хранит его Бог) изложены города, замки, крепости и военные посты провинций, подчиненных его королевскому владычеству на Филиппинских островах. С эскизами их планов и подробными отчетами о припасах, солдатах, жалованье, рационах и боеприпасах, необходимых для их содержания; ежегодная сумма этих расходов и продукт доходов и сумм, отложенных для них, из которых они получаются. Все эти провинции описаны с информацией не только о существенных, но и о любопытных делах, со сводкой того, что они приносят для королевской казны; отчет об этом дается с общим резюме фиксированного дохода и расходов казны, составленным фельдмаршалом доном Фернандо Вальдесом Тамоном, в чьем ведении находится правительство этих островов. В 1739 году.

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ ГОРОДА МАНИЛЫ

Остров Лусон (его также называют Новая Кастилия) является самым большим из всех тех, которые подчиняются католической короне на этом Филиппинском архипелаге. Его фигура — это фигура несколько согнутой руки, и последние наблюдения дают ему триста пятьдесят лье в окружности и двести лье в длину. Его ширину нельзя точно указать, потому что земля в некоторых местах широкая, а в других узкая, хотя известно, что она длиннее от локтя до плеча, и на этом расстоянии замечено, что наибольшая ширина составляет сорок три лье; и это около двадцати двух лье от локтя до кисти этой воображаемой руки. В этой самой отдаленной части испанского владения, на 14° 48′ северной широты и 158° 38′ восточной долготы, расположена Манила, почти в середине ее материка, в области локтя ее [воображаемой] фигуры; и там, как будучи столицей всех испанских владений на Филиппинских островах, постоянно проживает королевская аудиенсия с ее президентом генерал-капитаном, архиепископская кафедра и другие трибуналы. Количество граждан, которые отличают город, удивительно мало; это испанцы, которые живут внутри стен, и в кварталах Бинондок и Санта-Крус, которые примыкают к нему; и хотя в этих местах есть удивительное количество людей, у меня есть идея, что они — презренная чернь, за исключением небольшого числа испанцев. Это было 24 июня 1571 года, когда Манила была основана, и она признает своим основателем аделантадо Мигеля Лопеса де Легаспи — героя, по правде, достойного величайших похвал за храбрость, суждение и удачу, которыми он отличался в этих завоеваниях.

Место, которое занимает этот город, — это точка земли на берегах моря, в бухте тридцать лье в окружности; в нее впадает река значительного размера, которая спускается с озера, удаленного на пять лье от города на восточной стороне — по которой она течет, окружая город, и в своем прогрессе омывает его стены, пока не изливает свои воды через бар.

До этого времени светское правительство находилось в ведении сорока губернаторов, двадцать три из них проприетарные, и семнадцать ad interim. Церковное правительство также имело одного епископа и тринадцать архиепископов. Оба эти числа тщательно оценены из списка [тех, кто занимал] обе должности.

План Манилы, ок. 1742

[Фотографический факсимиле с оригинальной рукописи в Museo-Biblioteca de Ultramar, Мадрид]

Укрепления, которыми опоясан этот город, везде имеют неправильную форму, в соответствии с поверхностью земли. Его стены, хотя и из каменной кладки, не считаются уступающими — если рассматривать хорошее качество камня, который легко обрабатывать из-за того, что он мягкий — стенам из глины или кирпича. С другой стороны, я убежден, что несправедливость была бы сделана нашим стенам, если бы кто-то отрицал им преимущество первых и прочность вторых, ввиду их большого сопротивления; ибо в течение более века с момента их строительства, некоторый незначительный распад был замечен только изредка, и в местах здесь и там мало защищенных от соленых ветров; и это исправляется, или стена сохраняется, путем нанесения тонкого слоя извести, идея, которая пришла в результате опыта. Ее окружность кажется 12 498 кастильских футов, обе ее конечности смыкаются с замком Сантьяго, который, из-за своего положения, занимает в Маниле место цитадели.

Бастионов в ее окружности двенадцать, все снабжены террапленом; девять маленьких, а остальные большие, обычного размера. В одном из последних, названном «Сан-Андрес», есть пороховой склад, бомбоустойчивый, который нынешний губернатор приказал построить; стимулом к строительству этого было малое укрытие, предоставляемое простым навесом в прежние времена, и открытое состояние его содержимого для выстрелов осаждающего; эти риски, которых опасались, прекратились при виде нынешнего укрепления. Есть две сторожевые башни, включенные в указанную стену, и кроме этого есть равелин и коронный верк. Все это очень почтенный агрегат, как способствующий величайшей защите города; положение каждого из этих защитных сооружений будет описано в надлежащем месте.

Ворот этого города шесть, два главных входа и четыре калитки. Из них Санта-Лусия и Паласио, которые смотрят на запад, позволяют проход к берегу — так же, как на северной стороне Санто-Доминго и Альмасенес дают проход к реке. Главные ворота различаются названиями Реаль и Париан. Последние расположены посередине куртины, которая выходит на северо-восток между бастионами Сан-Лоренцо и Сан-Габриэль; и внутри них находится их караульное помещение, достаточно вместительное, чтобы разместить роту людей. Соответствуя пустому пространству внизу, в верхней части у них есть просторная сторожевая башня, снабженная некоторыми пушками, которая, благодаря своим сторонам, защищает коллатеральные бастионы — укрепление, которое, можно предположить, было помещено здесь, чтобы компенсировать дефект необычайной длины этой куртины.

Внешние укрепления устроены следующим образом: кронверк, прикрывающий ворота; фальсабрага, которая тянется от фланга бастиона Сан-Габриэль почти до самых ворот, оставляя место для небольшого моста для сообщения с вышеупомянутым кронверком; ров, о котором мы расскажем далее; прикрытый путь, парапет и палисад с эспланадой, — всё это в целом окружено укреплениями, насколько позволяет теснота места; а у подножия находится топкое место, служащее внешним рвом. В конце его, вдоль внешней границы, простираясь к югу, проходит большая дорога, которая в начале соединяется с другой, небольшой дорогой, пролегающей между внешним рвом и рекой; обе они соединяются с небольшим мостом рядом с малым фортом, возведенным для охраны, размещенной у большого моста, который неподалеку пересекает реку.

Ров полукуртины (упоминание о котором было отложено до этого места во избежание путаницы) образуется водами, выходящими из реки во время приливов. Он начинается от угла, защищаемого бастионом Сан-Габриэль, и тянется почти до ворот Париан, с контрэскарпом, который отходит там, изгибаясь к кронверку, и таким образом остается почти изолированным, с небольшим рукавом. Этот рукав чуть дальше отдает все свои воды, как в резервуар, во внешний ров, о котором уже упоминалось. Иначе обстоит дело с главным рвом: переполняясь с правой стороны в зависимости от количества воды, которую он получает [из реки], он продолжает свой путь вдоль края большой дороги, приближаясь или удаляясь в зависимости от ее изгибов, пока, подойдя к стенам, не заканчивает свой путь вокруг них, близ бастиона Сан-Диего. В этом месте искусство наложило на него ограничения, имея в виду, несомненно, частые наводнения, которым подвергалась бы эта местность, если бы (как это было легко сделать) этот ров соединил свои воды с морем. Эта мера предосторожности принесла две выгоды особой важности, в которых непосредственно заинтересованы как укрепленный пост, так и общественность: первый — благодаря преимуществу, которым он пользуется (как видно на плане), поскольку ров служит ему рвом с восточной и южной сторон; вторая — потому что он используется для большого количества судов, которые, пользуясь приливом, подходят к Пуэрта-Реаль для разгрузки.

Это одни из двух главных ворот, о которых уже упоминалось. Они расположены на южной стороне этого города, в куртине, защищающей бастионы Сан-Диего и Сан-Андрес, хотя и ближе к последнему; они во многом напоминают ворота Париан (хотя и построены в другом стиле) своим удобством и укреплениями — ибо имеют, подобно первым, караульное помещение и сторожевую башню, устроенные и оснащенные аналогичным образом. Следует лишь отметить, что эта куртина, единственная в своем роде, является единственной, снабженной террапленом; по этой причине на ней были размещены некоторые пушки (чего не хватает для обороны другим).

Другие ее внешние укрепления, расположенные в должном порядке, сводятся к подъемному мосту, рву с контрэскарпом, облицованным камнем, и на небольшом расстоянии — равелину, готовому к обороне, — несмотря на то, что из-за прикрытия ворот он находится не перед той половиной куртины, где ему полагалось бы быть. Хотя эти ворота имели остальные элементы: прикрытый путь, парапет, палисад и эспланаду, — к моменту начала работы этого правительства они были полностью разрушены, что побудило нас спроектировать их заново, в современном стиле и гораздо лучшего качества, чем старые.

Все куртины, обращенные к западной и северной части этой крепости, без сомнения, являются самой слабой частью ее обороны; но при допущении (которое считается маловероятным), что европейские армии могут предпринять серьезную атаку — а это можно рассматривать как огромное предприятие для наших здешних врагов, которые вызывают лишь смех из-за отсутствия дисциплины и фортов, — естественной защиты, по-видимому, более чем достаточно. Ибо на западе у нее воды залива в качестве рва, а на севере — широкая и глубокая река; и с этим все опасения можно отбросить.

В этом городе также содержится за счет королевской казны (как необходимость) литейный завод для артиллерии, гранат и пушечных ядер всех калибров, а также железоделательная печь, где люди постоянно куют, по мере необходимости, много ручного оружия и некоторое огнестрельное. Металлы для них доставляются из-за моря. Кроме того, на расстоянии чуть менее полулье к югу находится пороховой завод, окруженный треугольным редутом из камня и раствора, с семью установленными железными пушками и укрепленный тремя полубастионами. Этот завод поставляет порох в Манилу и зависимые от нее форты; кораблям его Величества, которые ежегодно отплывают в порт Акапулько и на Марианские острова; армадам, которые при возникновении опасности со стороны врагов готовятся на противоположном берегу; а также для общественных праздников. Более чем достаточно для покрытия расходов поступает от тех, кто желает его купить, кому он предоставляется за деньги. Ингредиенты для его состава производятся в стране, за исключением селитры, которую привозят из-за границы.

Артиллерия, установленная и снятая с лафетов, этого форта, со всем необходимым для ее обслуживания

Bronze
cannons
Caliber

Iron cannons

Caliber

1

3
2

2

1

4
13

4

1

5
6

5

2

8
10

6

1

9
11

8

1

14
4

10

1

16
4

12

15

8
4

14

7

20
5

18

3

22
4

20

2

24
2

30

6

25

2
stone-mortars, for moat-guards
90

43
bronze cannons

65
iron cannons

Военные припасы, хранящиеся в резерве, независимо от тех, что используются на действительной службе

20,370
iron cannon-balls, as reserve for the
said artillery.

18
bronze stone-mortars, with their chambers.

5
iron esmerils.

4
iron pinzotes.

458
match-lock arquebuses.

409
flint-lock guns and [hand-] cannons, with
bayonets.

34
pairs of pistols.

20
blunderbusses, bronze and iron.

2,267
short swords, cutlasses, and broadswords.

1,097
iron grenades.

50,342
lead bullets, of suitable size.

800
arrobas of gunpowder, kept in
reserve.

Боевой состав, служащий в упомянутом королевском лагере Манилы, включает девять рот испанской пехоты. Первая находится под командованием генерал-капитана; вторая — мастер-де-кампо; третья — сархенто-майора; остальные — под командованием шести капитанов, назначаемых этим правительством. В каждой роте есть свой альферес, сержант, а также младшие чины: паж, знаменосец, флейтист и барабанщик; всего насчитывается шестьсот семьдесят пять солдат. Также имеются капитан и тринадцать алебардщиков — личная охрана губернатора и генерал-капитана; два платных адъютанта и семь сверхштатных; один заместитель командира артиллерии с главным канониром и тридцатью шестью артиллеристами. Есть военный инженер и смотритель королевских работ; имеются мастера и соответствующее число рабочих для литья артиллерии, работы в кузницах и изготовления пороха. Также для работы в упомянутых мастерских имеется рота пехоты пампанго со своим капитаном, альфересом, сержантом, знаменосцем и двумястами сорока тремя регулярными солдатами — число которых варьируется в зависимости от обстоятельств.

Жалованье и рационы упомянутых солдат выплачиваются ежемесячно, за исключением генерал-капитана, который получает свое жалованье каждые четыре месяца из расчета 8000 песо (каждое по 450 мараведи серебром) в год. Сумма, которую получает каждый, указана следующим образом:

Офицеры: мастер-де-кампо — 137 песо, 6 томинов; сархенто-майор — 30 п.; шесть капитанов — по 15 п. каждый; капитан гвардии — 24 п.; заместитель командира артиллерии — 25 п.; военный инженер — 25 п.; смотритель работ — 20 п.; два платных адъютанта — по 8 п. каждый; семь сверхштатных — по 6 п. каждый; альфересы — по 4 п. каждый; сержанты — по 3 п. каждый; главный канонир артиллерии — 8 п.; капитан пампанго — 4 п., 4 т.; его альферес и его сержант — по 2 п., 4 т. каждый.

Солдаты: испанские солдаты — по 2 песо каждый; алебардщики — по 3 п. каждый; артиллеристы — по 2 п. каждый; барабанщик-майор — 3 п.; пажи, знаменосцы, один флейтист и другой барабанщик — по 2 п. каждый; солдаты пампанго — по 1 п., 2 т. каждый, а некоторые из них имеют дополнительное жалованье; один знаменосец пампанго — с [пропуск] п., 6 томинов.

Всем вышеперечисленным предоставляется соответственно рацион риса, за исключением капитана гвардии, инженера и смотрителя работ, — для чего используется 7454½ фанеги риса в год, а жалованье составляет ежегодно 34 139 песо, 3 томина; последнее выплачивается из королевской казны Манилы, которая, поскольку ей приходится покрывать и другие расходы, возложенные на сумму королевских доходов, признается, не имеет средств, достаточных для этой цели, что будет показано в надлежащем месте.

ЗАМОК САНТЬЯГО

Он имеет окружность 2030 футов; его форма почти треугольная. Его укрепления с южной стороны, обращенной к городу, включают куртину с террапленом, фланкированную двумя полубастионами; он имеет фальсабрагу и ров, сообщающийся с рекой. На северной стороне, в сторону входа в ров, вместо бастиона возвышается кавальер с тремя фасадами или батареями; одна из них обращена к морю (включая якорную стоянку), другая — к упомянутому входу, а третья — к самой реке. Эта последняя сторона кавальера соединяется с большой башней той же высоты, что и стены; через башню есть спуск к полукруглой платформе или батарее на уровне воды, которой завершается вышеупомянутая треугольная фигура этого замка. Через эти стороны форт имеет необходимое сообщение с городом через свои главные ворота, которые выходят в ту сторону; с рекой и с берегом или пляжем моря — через калитку, которая обеспечивает проход к нему. Все вышесказанное будет лучше понятно при обращении к соответствующему плану на листе [пропуск в рукописи], где также будут найдены, расположенные в порядке, караульные помещения, казармы для гарнизона и помещения коменданта и его подчиненных. Уменьшенный размер плана не позволил четко показать другие здания, такие как часовня, различные склады (среди них пороховой погреб, защищенный от бомб), темницы, резервуары для воды и т. д.

Артиллерия, установленная и снятая с лафетов, со всем необходимым для ее обслуживания

Bronze
cannons
Caliber

Iron cannons

Caliber

4

2

1
3

2

4

1
4

1

6

1
5

3

8

1
6

1

10

2
16

3

16

2
25

8

18

4
32

3

20

4

25

29
bronze cannons

12
iron cannons

Резервные припасы

1,534
iron cannon-balls, kept in reserve for
the said artillery.

1
bronze mortar, carrying a 300-libra ball.

95
muskets.

85
match-lock arquebuses.

3,414
balls for these guns.

161
grenades.

80
bar-shots.

80
lanterns (a contrivance for [using] fire and
stone).

148
Turkish swords, pikes, broad daggers,
hand-spikes, lances, and gun-forks.

200
arrobas of gunpowder, kept in
reserve.

Войска в регулярном гарнизоне упомянутого замка состоят из одной роты испанской пехоты под командованием коменданта (назначаемого его Величеством), с лейтенантом-командиром, ординарцем-адъютантом, альфересом, сержантом и пятью младшими чинами — пажа, знаменосца, флейтиста и двух барабанщиков. В нем шестьдесят регулярных солдат, один главный канонир и двенадцать артиллеристов. В форте также имеются в качестве рабочих в мастерских солдаты пампанго в составе роты пехоты с их капитаном, альфересом, сержантом, тремя младшими чинами — знаменосцем, флейтистом и барабанщиком, и девяноста регулярными солдатами, трое из которых получают дополнительное жалованье.

Жалованье и рационы упомянутых войск выплачиваются ежемесячно в форме, указанной в следующей ведомости:

Офицеры: комендант — 66 песо, 5 томинов; его лейтенант — 15 п.; адъютант — 5 п., 6 т.; альферес — 4 п.; сержант — 3 п.; главный канонир — 4 п.; капитан пампанго — 6 п.; альферес и сержант — по 2 п., 4 т. каждый.

Солдаты: шестьдесят испанских солдат — по 2 песо каждый; двенадцать артиллеристов — по 2 п. каждый; паж, знаменосец, флейтист и барабанщики — по 2 п. каждый; солдаты пампанго и люди на младших должностях — по 1 п., 2 т. каждый.

Это жалованье составляет в год 4595 песо наличными; а рис, рационы которого выдаются всем, — 1219½ фанеги. Все эти расходы покрываются из королевской казны и складов Манилы; точная ведомость относительно этого будет найдена в конце.

ОПИСАНИЕ КАВИТЕ

В поле зрения Манилы, к юго-юго-востоку от нее, на расстоянии трех лье по водам залива и шести коротких лье по суше — на 14° 31′ северной широты и 158° 38′ восточной долготы — находится порт Кавите, который образован языком земли, изогнутым с востока на запад; он имеет 5100 футов в длину и 1200 футов в ширину. Это обычная якорная стоянка для кораблей его Величества и частных лиц, а также для паташей, принадлежащих торговле различных восточных народов, которые приходят сюда каждый год в установленное время.

Его население состоит из солдат, составляющих гарнизон его замка, и солдат других постов; моряков, служащих на судах [Акапулькского] торгового пути и на различных других судах на королевской службе; и людей, составляющих силу верфи для ремонта и строительства кораблей. Среди многих наиболее видными гражданами являются лоцманы, боцманы и другие офицеры кораблей и Риберы. Все управление — политическое, военное и социальное — находится в руках коменданта и главного магистрата, который не подотчетен никому, кроме генерал-капитана.

Его главное укрепление состоит из форта Сан-Фелипе, форма которого представляет собой неправильный четырехугольник; он расположен в сторону оконечности Риберы, на расстоянии от нее около 1100 футов. Он имеет четыре бастиона с орильонами в старом стиле; его западная куртина, в которой находятся ворота, имеет фальсабрагу; а южная куртина, на берегу Риберы, имеет барбетную батарею из двадцати установленных пушек. Аналогичное описание двух оставшихся куртин опущено, поскольку в них нет ничего нового для внимания. Окружность форта составляет 1410 футов; внутри него расположены в должном порядке помещения, достаточные для солдат гарнизона, арсенал, пороховой погреб, резервуар для воды и другие службы, необходимые для службы.

На западной стороне, которая примыкает к деревне Сан-Роке, этот форт также укреплен куртиной длиной 540 футов, которая вместе с двумя большими башнями, фланкирующими ее, занимает всю ширину языка земли и с облицованным рвом оставляет Кавите почти изолированным; было бы возможно сделать его полностью таковым путем соединения двух масс морской воды — с опытом фатальных результатов, если бы не была проложена двойная защита контрэскарпа. Эта куртина имеет в качестве прикрытия своих ворот полузвездчатое сооружение с собственными воротами, которые люди называют Пуэрта-Вага; и эти два входа обеспечивают для упомянутого города и Манилы единственный проход по суше, который находится в этом порту.

К этому укреплению добавлено другое, не менее важное, необходимость которого стала очевидной благодаря предупреждениям; и план его структуры был продуман на основе опыта. Ибо, отметив менее чем за пятьдесят лет неоднократные разрушения, причиненные в этом порту на северной стороне силой моря, когда его гнали северные ветры, — что указывало на его полное разрушение в будущем, — высшее правительство решило построить устойчивый барьер, с помощью которого можно было бы предотвратить столь большой ущерб, которого опасались. Это было выполнено тогдашним инженером путем строительства в воде барьера из камня и раствора, достаточно большого, чтобы быть способным противостоять таким атакам, и высотой, равной высоте самых высоких приливов, на фундаменте из свай и балок. Эта работа простиралась от оконечности Риберы, на стороне, которая подвергалась опасности, пока не достигала северной башни куртины, упомянутой в предыдущем параграфе, — то есть на всю длину Кавите. На этом волноломе он возвел парапет с банкетом, в котором были сформированы бастионы, полубастионы, фланки и куртины, как это позволяла эта линия, и на плане Кавите они обозначены; но все эти работы были на уровне воды. Для большей прочности было отдано приказание бросить в воду снаружи, у подножия свай, некоторое количество каменных насыпей; поскольку они постоянно увеличиваются, это принесло очевидную пользу.

Вооружение и припасы для содержания этих фортов — те, что перечислены здесь.

Артиллерия, установленная и снятая с лафетов, в порту Кавите, со всем необходимым для ее обслуживания

Bronze
cannons
Caliber

Iron cannons

Caliber

10

1
6

1

1

2
43

2

1

3
9

3

1

4
21

4

2

6
46

6

26

8
25

8

4

10
35

10

15

12
15

12

4

14
8

14

1

16
1

16

19

18
41

18

10

25
1

20

7

30

2

35

2

40

1
stone-mortar, of 300 libras.

109
bronze cannons.

257
iron cannons.

Военные припасы, хранящиеся в резерве, независимо от тех, что используются на действительной службе

2
esmerils of bronze, of 8-onza
caliber.

4
small iron cannon, of the same caliber.

101
swivel-guns, with 216 chambers and quoins, of
iron.

16,905
iron cannon-balls, suitable for the said
artillery.

207
bar-shots of iron, “diamond
point.”

67
iron crowbars.

22
iron angelots.4

190
iron grenades.

142
muskets.

221
match-lock arquebuses.

16
guns, some with bayonets.

9
pistols.

1
blunderbuss.

6,672
balls corresponding to these weapons—2,910
of iron, 62 angel—[i.e., double-headed] shot, and the rest
of lead.

480
hand-weapons—Turkish swords, broadswords,
cutlasses [machetes], lances, pikes, halberds,
partisans, half-moons, spears, languinatas, and
spontoons.

400
arrobas of gunpowder, kept in
reserve.

Боевой состав упомянутого порта Кавите и его крепости (которые составляют одно целое, точно так же, как вышеупомянутые припасы рассматриваются коллективно) включает три роты испанской пехоты — одна под командованием коменданта, другая — сархенто-майора, и третья — капитана, — всего 180 солдат с их старшими офицерами и младшими чинами. Также есть капитан артиллерии с двадцатью четырьмя артиллеристами; заместитель кастеляна; три ординарца; два плотника для пушечных лафетов артиллерии; и один военный нотариус. Кроме того, имеется рота пехоты пампанго со своим мастер-де-кампо, сархенто-майором и другими офицерами, с двумястами двадцатью регулярными солдатами, сто двадцать из которых назначены работать пильщиками. Все офицеры и солдаты, как испанцы, так и пампанго (кроме коменданта и нотариуса), получают соответствующий рацион риса и жалованье наличными ежемесячно. Жалованье составляет 11 500 песо, а рационы — 3084 фанеги риса. Они предоставляются из королевской казны и складов в Маниле согласно списку, приведенному здесь.

Офицеры: комендант — 100 песо; сархенто-майор — 25 п.; один капитан испанской пехоты — 15 п.; альфересы — по 4 п. каждый; сержанты — по 3 п. каждый; один капитан артиллерии — 15 п.; заместитель кастеляна — 15 п.; три ординарца — по 6 п. каждый; один военный нотариус — 8 п.; мастер-де-кампо пампанго — 10 п.; сархенто-майор этого народа — 6 п., 4 т.; альферес, сержант и адъютант упомянутой нации — по 2 п., 4 т. каждый.

Солдаты: испанские солдаты — по 2 песо каждый; пажи, знаменосцы, барабанщики и флейтист — по 2 п. каждый; артиллеристы — по 2 п. каждый; два плотника для артиллерии — по 2 п. каждый; младшие чины в роте пампанго — знаменосец, флейтист и барабанщик — по [пропуск] п., 6 т. каждый; 220 солдат пампанго — по 1 п., 2 т. каждый. Из пампанго следующие получают дополнительное жалованье с титулом пильщиков: трое — по 4 п. каждый; другой — 2 п., 4 т.; другой — 2 п.; и восемнадцать других — по 1 п., 4 т. каждый.

Место, которое сейчас называется «Рибера де Кавите», включает всю землю от оконечности Кавите до форта Сан-Фелипе. Все это огорожено, с двумя воротами, [которые находятся] в углах, фланкированных бастионами, — ворота порохового погреба на северной стороне и ворота Чачара [т.е. «Болтовня»] на южной стороне. Хотя эти проходы раньше были открыты, было сочтено лучшим закрыть их таким образом, чтобы пресечь частые кражи гвоздей и другого имущества, которые совершались во время ремонта или строительства кораблей; но при этом была оставлена узкая полоса, чтобы обеспечить путь для рабочих с Риберы, тем самым образуя барбетную батарею; и эта полоса сохранила главную куртину форта от постоянных прежних ударов морских волн.

План Кавите и его укреплений (ок. 1742 г.)

[Фотографический факсимиле с оригинальной рукописи в Музее-библиотеке Ультрамар, Мадрид]

На этой Рибере расположена верфь, где строятся галеоны, паташи, галеры и галиоты его Величества; также здесь находится мост, который используется для килевания упомянутых кораблей и других, принадлежащих частным лицам. Она также включает королевские железоделательные мастерские, где куются железные инструменты и приспособления всех видов и размеров, необходимые для упомянутого строительства; и мастерские различных ремесленников, которые ежедневно работают на этой Рибере. Имеются отдельные склады для мачт, якорей, канатов, такелажа и других видов веревок; для пушек и для пушечных лафетов; и вообще для всех военных припасов и морского снаряжения, с жилыми домами их главных офицеров. Все это было построено нынешним правительством, и с таким хорошим управлением, что за короткое время и без путаницы все необходимое для этой цели было построено, отремонтировано или оснащено. Другие королевские здания, которые не включены в Риберу, указаны на карте этого порта, по какой причине я опускаю упоминание о каждом из них.

Все это устройство верфи Риберы, хотя оно и спланировано для блага всех судов, как местных, так и иностранных, главным образом предназначено для судов его Католического Величества, и особенно для галеонов, которые ежегодно совершают плавание в Новую Испанию; они строятся, оснащаются и снабжаются в этом порту и на Рибере. Достаточно подробный отчет о них будет дан в следующих списках.

Рибера де Кавите

Мастера на верфи: один капитан Оконечности, ежегодно — 300 песо; один альферес моряков — 120 п.; один сержант упомянутых людей — 90 п.; четыре капрала и один сторож — 180 п.; два главных лоцмана — 240 п.; два помощника лоцмана — 192 п.; один экзаменатор и инспектор королевских работ порта — 300 п.; один констебль склада провизии — 120 п.; один хирург — 96 п.; один рулевой галеры — 120 п.; один капеллан галеры — 180 п.; один мастер королевских железоделательных мастерских — 300 п.; один мастер канатного дела — 120 п.; один мастер бондарной мастерской — 240 п.; один мастер ремесленников артиллерии — 120 п.; другой смотритель вышеупомянутых — 30 п.; один главный смотритель плотников — 360 п.; другой, его помощник — 300 п.; один директор работ — 300 п. Все, кроме отца-капеллана, получают рационы риса.

Рабочие на верфи: 226 моряков (из которых 16 служат капитанами), с различными ставками жалованья в зависимости от их различных занятий и с соответствующими рационами риса; это составляет каждый год 5201 п., 4 т., 6 грано; 166 рядовых моряков, с тем же жалованьем и рационом риса, ежегодно 2490 песо; осужденным на королевских галерах выдаются рационы по 516 каванов чистого риса, что с 22 п., 4 т. на масло для фонарей и 300 п. в год на рыбу, соль и уксус будет стоить 580 п.; восемь канатчиков, с рационами риса и различными ставками жалованья в зависимости от различных видов их работы, составляющими ежегодно 198 п.; 16 бондарей, с различными ставками жалованья и рационами риса, получают ежегодно 351 п., 9 грано; 152 человека для работы с буравами, по различным ставкам жалованья, включая рис, получают ежегодно 3920 п., 4 т.; точильщики инструментов, по различным ставкам жалованья, получают ежегодно, включая стоимость риса, 594 п.; 305 ремесленников [пандайес] (15 из них в артиллерии), по различным ставкам жалованья и сумме рациона риса, получают ежегодно 3726 п.; 33 маляра (два в артиллерии), согласно их различным ставкам жалованья, с рационами, 495 п.; 135 кузнецов, с рационами и различными ставками жалованья, составляют 4644 п.; 31 ласкар, барракерос, по различным ставкам жалованья, получают ежегодно 709 п.; 16 плотников, по различным ставкам жалованья, со стоимостью их рационов, получают 1452 п.; 4 смотрителя, по различным ставкам жалованья, с рационами, 300 п.; ручные пильщики и конопатчики (не только туземцы, но и санглеи) получают, согласно поденной оплате, за которую они работают, без рациона риса, жалованье, составляющее за один год 14 922 п., 3 т., 6 грано; галагалерос, индейцы, которые работают в репартимьенто как канатчики и дровосеки, и плотовщики, по различным ставкам жалованья в зависимости от их работы и в рисе, получают каждый год 2714 п., 1 т.

Все вышеупомянутые люди на верфи на Рибере де Кавите получают ежегодно 49 948 п., 3 т., 8 грано, в которую включена стоимость 26 174 каванов, 11 гант риса, который потребляется в рационах, выдаваемых каждому человеку; но из этого исключены отец-капеллан, пильщики и конопатчики. Эта сумма в сводной форме является той же самой, которую королевские чиновники сейчас подтверждают, опуская детали каждого пункта из-за большой многословности, которая была бы вызвана указанием различных назначений жалованья, соответствующих различным должностям и работе, и резервируя полный отчет для ежегодного доклада, с которым королевские чиновники выполняют свой долг.

Подготовка кораблей: поскольку главное занятие верфи на Рибере в Кавите — это строительство и оснащение кораблей его Величества и, в частности, тех, которые ежегодно отправляются в Новую Испанию с товарами, разрешенными для этой торговли, и для королевского ситуадо, — на которое строительство расходуется сумма из королевской казны, уже упомянутая, — к нему также относятся расходы на все снаряжение для кораблей, жалованье морских и военных офицеров, больших и малых, людей для экипажей и обеспечение необходимыми припасами. Что касается расходов, вызванных этими вещами, они включены в сертификацию королевских чиновников в их общем отчете о закупках; это краткое изложение отсылает читателя к тому отчету, избегая неудобства столь длинной ведомости, и здесь приведен только список людей, назначенных на это занятие, — расчет теперь сделан по двум паташам, флагману и альмиранте, которые в 1736 году были укомплектованы в этой форме:

Офицеры кораблей: командир флагмана («Нуэстра Сеньора де Кабдалонга») с жалованьем 4125 песо; капитан альмиранты («Нуэстра Сеньора дель Пилар») — 2750 п.; капелланы двух паташей — по 75 п. каждый, 150 п.; два главных лоцмана — по 300 п. каждый, 600 п.; два помощника лоцмана — по 150 п. каждый, 300 п.; два помощника — по 150 п. каждый, 300 п.; два главных канонира — по 150 п. каждый, 300 п.; два боцмана — по 150 п. каждый, 300 п.; два плотника — по 150 п. каждый, 300 п.; два конопатчика — по 150 п. каждый, 300 п.; два водолаза — по 150 п. каждый, 300 п.; два нотариуса — по 100 п. каждый, 200 п.; два кладовщика — по 100 п. каждый, 200 п.; два хирурга — по 100 п. каждый, 200 п.; два стюарда — по 100 п. каждый, 200 п.; два стражника воды — по 100 п. каждый, 200 п.; два дополнительных лоцмана — по 150 п. каждый, 300 п. Итого, 11 025 песо.

Экипажи: 64 артиллериста — по 100 п. каждый, составляют 6400 п.; 160 моряков в экипажах упомянутых паташей — по ставке 75 п. каждый, 12 000 п.; 72 испанских рядовых моряка в упомянутых экипажах — по ставке 50 п. каждый, 3600 п.; 120 палубных матросов в упомянутых экипажах — по 25 п., 3000 п.; дополнительное жалованье, выданное королевскому официальному хронометристу, который производил эти выплаты, 25 п. Итого, 25 025 песо.

Adding together these amounts for pay of officers and
crews, the total is 36,050 pesos.

ОПИСАНИЕ ФОРТА САН-ПЕДРО В ГОРОДЕ САНТИССИМО-НОМБРЕ-ДЕ-ХЕСУС, В СЕБУ

На острове Себу, который считается центром всех островов Пинтадос — он тридцать лье в длину, двенадцать в ширину и восемьдесят в окружности, — находится город Сантиссимо-Номбре-де-Хесус. Это столица этой провинции, где среди очевидных руин ее былого богатства сохранился, близ города, форт Сан-Педро. Он построен из камня и раствора, с террапленом, и расположен на мысе на берегу моря, на 10° северной широты и 161° 47′ восточной долготы; он находится на расстоянии от столицы, Манилы, девяноста шести лье к юго-востоку и на пять градусов южнее этого города.

Форма этого форта треугольная, с тремя бастионами, имеющими прямые фланги; он имеет 1248 футов в окружности. Его куртины неодинаковой длины, и в той, которая обращена к городу, к северо-западу, находятся ворота форта. Они прикрыты внешним сооружением из кольев, квадратной формы, с воротами к городу; и палисад простирается на всю длину куртины в форме фальсабраги.

Этот форт содержит необходимые здания, как они указаны на его плане; он также имеет вооружение и солдат, как здесь указано.

Вооружение и припасы

13
pieces of bronze artillery, caliber 2 and
4.

18
iron cannons, caliber 1, 2, 4, 5, 6, 10, and
14.

2
bronze mortars, with iron pivots.

6
bronze stone-mortars.

12
chambers.

50
pinzotes.

250
arquebuses and muskets.

1,826
iron balls for the artillery.

14,055
lead balls for the muskets, arquebuses, and
pinzotes.

294
grenades.

500
arrobas of gunpowder, with small-arms
and hand weapons, are kept in reserve, as is certified by the royal
officials.

Все вышеперечисленное, вместе с одеждой [для солдат] и пополнением вооружения и пороха, предоставляется из столицы, Манилы, в соответствии с приказами этого правительства.

Себу и его укрепления, ок. 1742 г.

[Фотографический факсимиле с оригинальной рукописи в Музее-библиотеке Ультрамар, Мадрид]

Военная сила

Капитан испанской пехоты, который является алькальд-майором, с ежемесячным жалованьем 25 песо; альферес упомянутой роты — 3 п.; сержант — 2 п.; ординарец — 4 п.; лейтенант форта — 4 п.; 57 регулярных солдат — по 1 п. каждый; 4 младших чина — паж, флейтист, барабанщик и знаменосец — по 1 п. каждый; 6 артиллеристов — по 1 п. каждый; капитан роты пампанго — 4 п.; его альферес — 1 п., 4 т.; сержант — 1 п.; двадцать [пампанго] солдат и три младших чина — паж, барабанщик и знаменосец — по 4 т. каждый; одна должность смотрителя железоделательной печи — 3 п.; две другие, как береговой мастер и смотритель зданий — 2 п.; другая как лоцман — 1 п. Каждый из упомянутых лиц получает ежемесячное пособие в полфанеги (что составляет один каван) риса.

Содержание этого военного поста составляет 1584 песо и 624 фанеги риса каждый год; этот расход оплачивается из доходов от податей и других поступлений, которые собираются на счет его Величества в упомянутой провинции Себу.

ОПИСАНИЕ ФОРТА НУЭСТРА СЕНЬОРА ДЕЛЬ ПИЛАР В ЗАМБОАНГЕ

Этот форт находится в городе Замбоанга, отдельной юрисдикции с главным магистратом, который является губернатором этого военного поста. Он расположен на большом острове Минданао, недалеко от мыса, который называется Пунта-де-ла-Кальдера, на 7° 4′ северной широты и 160° 30′ восточной долготы; он находится на расстоянии от столицы, Манилы, 134½ лье к югу от востока и на четыре градуса к востоку.

Plan of fort at Zamboanga, 1742

[Фотографический факсимиле с оригинальной рукописи в Музее-библиотеке Ультрамар, Мадрид]

Этот форт построен из камня и раствора, с террапленом, у входа в город, на берегу моря; пляж окружает его с восточной и южной сторон, вдоль которых он также имеет снаружи палисад. На западной стороне, где находятся ворота, у него болото в качестве рва; а на северной стороне, которая обращена к жилищам, у него искусственный ров.

Его форма — прямоугольник с четырьмя полными бастионами — тремя с прямыми флангами и одним с орильоном; он имеет окружность 820 футов, и в нем заключены необходимые здания, как показывает план.

Город имеет свои собственные особые укрепления; ибо на восточной стороне у него длинная куртина из палисадов, посреди которой находится полукруглая платформа, которая защищает ее. На северной стороне находится длинная куртина из камня и раствора, фланкированная на востоке бастионом с орильоном, называемым Санта-Каталина; и на западе — кавальером прямоугольной формы, называемым Санта-Барбара. Эта куртина имеет свой палисад, который заканчивается на западной стороне этого города, на некотором расстоянии от упомянутого кавальера; а остальная часть этой упомянутой стороны имеет некоторые болота для защиты. Упомянутая стена и куртина этого города окружены каналом, полным воды, шириной десять или двенадцать футов; и он соединяется с упомянутыми болотами.

Вооружение, припасы и солдаты, с помощью которых этот военный пост содержится и защищается, указаны в следующих списках:

Вооружение и припасы этого поста

24
bronze cannons, of caliber 1, 2, 3, 4,
and 12.

1
bronze culverin, caliber 4.

1
mortar of the same, caliber 18.

45
iron cannons, calibers 1, 3, 4, 6, 8, 10, 12, and
18.

17
stone-mortars of the same [material], calibers 3
and 4.

58
chambers.

8
blunderbusses, 5 of bronze and 3 of iron.

11
pinzotes.

253
guns, muskets, and arquebuses.

698
grenades, loaded and unloaded.

1
pair of pistols.

2
short carbines [terzerolas].

8,407
lead and iron balls, suitable for the
artillery.

39,104
lead balls, for the arquebuses, guns, and
muskets.

500
arrobas of gunpowder, as regular
supply.

Другое оружие для ручного использования, мелкие припасы и все остальное, что необходимо для обслуживания [артиллерии], перечислены в отдельной заверенной ведомости королевских чиновников.

Военная сила на посту Замбоанга

Один капитан первой роты испанской пехоты, должность, которую занимает губернатор этого города, с ежемесячным жалованьем 50 песо; его альферес — 4 п.; его сержант — 3 п.; адъютант — 6 п.; 74 испанских солдата — по 2 п. каждый; три младших чина — паж, знаменосец и барабанщик — по 2 п. каждый. Капитан второй испанской роты — 15 п.; его альферес — 4 п.; его сержант — 3 п.; 68 солдат и три младших чина — паж, барабанщик и знаменосец — по 2 п. каждый. Капитан третьей испанской роты, который командует армадой — 15 п.; его альферес — 4 п.; его сержант — 3 п.; 58 солдат и 3 младших чина — паж, знаменосец и барабанщик — по 2 п. каждый. Главный канонир артиллерии — 4 п.; лейтенант и казначей этого поста — 15 п.; хирург — 5 п.; нотариус этого поста — 3 п.; 2 переписчика, нанятые поденно — по 3 п., 6 т. каждый; 2 капеллана пехоты, в год — по 100 п. каждый. Капитан роты пехоты пампанго, с ежемесячным жалованьем 4 п., 4 т.; его альферес — 2 п., 4 т.; его сержант — 2 п., 4 т.; 100 солдат пампанго — по 1 п., 2 т. каждый; 2 младших чина — паж и знаменосец — по 6 т. каждый. Один мастер-оружейник — 3 п.; 2 квалифицированных кровельщика — по 2 п., 4 т. каждый; 15 сверхштатных моряков, оплачиваемых по различным ставкам, в месяц — [пропуск]. Все эти люди получают соответствующий рацион риса.

Береговые галеры в Замбоанге

На этом посту содержатся, в качестве меры предосторожности этим высшим правительством с прошлого 1730 года, две береговые галеры (флагман и альмиранта), с [экипажем из] 96 принудительно набранных людей [форсадос] и со всеми припасами, необходимыми для их оснащения; также принимаются меры для их ремонта и укрепления. Они содержались как вооружение, необходимое в это время для сдерживания дерзости соседних моро, которые нападают на деревни территории под королевской короной. Что касается содержания этих галер и количества припасов и числа солдат и моряков [необходимых для них], хотя все это включено в расходы королевской казны как фактические расходы, следует иметь в виду, что они не являются постоянными, а случайными и чрезвычайными, в зависимости от движений наших врагов. По этой причине эти статьи расходов иногда включаются, а иногда опускаются в отчетах, в зависимости от различий во времени и обстоятельствах.

Галиоты в Замбоанге

Более постоянными на этом посту являются две галиоты, которые по акту генерального совета казны содержатся там с 1729 года, как необходимые в тех морях, столь бурных и столь кишащих врагами, для транспортировки из провинции Огтонг и складов Илоило риса и других провизий, которые необходимы на этом посту [Замбоанга]. Сумма, необходимая для жалованья этих моряков, отправляется из королевской казны Манилы.

Все содержание этого поста Замбоанга составляет каждый год 12 592 песо, 2 томина и 7108 каванов (что составляет 3554 фанеги) риса, согласно последнему балансу счетов. Для покрытия этого расхода из королевской казны Манилы отправляется ситуадо, число песо соответствует сумме фиксированных расходов и сумме случайных расходов, когда таковые имеются. Одежда, порох, припасы для пополнения складов, канаты и паруса, другие припасы для судов, припасы для госпиталя и других служб этого поста — все это предоставляется из королевских складов Манилы; в то время как из складов Илоило отправляется рис для рационов, вместе с другими продуктами питания, которыми изобилует эта провинция.

Для покрытия упомянутых расходов откладывается стоимость ганты чистого риса, которая была предложена, внесена в качестве дара, каждой полной податью (из двух человек) в провинциях, подвластных королевской короне, — провинции Балаян, Миндоро, Карага, Маривелес, Каламианес и Кавите освобождены от этого взноса, — сумма которого регулярно составляет более 3500 песо в год. На упомянутые расходы также применяется стоимость винной монополии, которая по ставке последней продажи с торгов приносит 25 000 песо ежегодно. К этому добавляется сумма жалованья, рационов и припасов офицеров и солдат, которые в то время, когда этот пост был восстановлен, были откомандированы для службы на нем из Кавите, Илоило и Себу.

[Часть II]

ЦЕРКОВНОЕ СОСЛОВИЕ

[Титульный лист:] Церковное сословие на вышеупомянутых Филиппинских островах: его архиепископство и его суффраганные епископства, и территория, которую включает каждое из них. Их соборы, с достоинствами, каноникатами и пребендами, которыми они наделены; стипендии и приношения, которые они получают; и суммы, выделенные другим церквям, колледжам и госпиталям в округе. Действующие энкомьенды, которыми в настоящее время пользуются различные корпорации и частные лица; и те, в которых подати собираются на счет его Величества для целей, на которые они были предоставлены. Учрежденные миссии, с указанием их местоположения и расходов, которые они вызывают: поселения индейцев, которые были покорены, с разграничением министерств, проводимых светскими священнослужителями и монашествующими; неофиты, которыми они руководят; что они получают на счет этого, не только на счет его Величества, но и от самих туземцев, со сводкой общего итога обоих. Добавлено к этому отчету доном Пабло Франсиско Родригесом де Бердосидо, бухгалтером, королевским чиновником его Величества на этих Филиппинских островах и старшим чиновником из тех, кто имеет назначения в королевской казне там. В 1742 году.

Святая соборная церковь Манилы

Она имеет свое архиепископство, юрисдикция которого включает целые провинции Тондо, Булакан и Пампанга; Тааль (или Балаян) вплоть до Миндоро и Мариндуке; все побережье Замбалеса, вплоть до округа и залива Болинао; Лагуна-де-Бай и ее горы, вплоть до Махайхая включительно; юрисдикции Кавите, Маривелес и город Манила. В настоящее время кафедра вакантна из-за смерти его пресветлого и преподобного лордства, магистра дона фра Хуана Анхеля Родригеса, из Ордена Пресвятой Троицы для искупления пленных; и она пользуется ежегодной стипендией в 5000 песо обычного золота в силу декрета его Величества, датированного в Мадриде 28 мая 1680 года. Упомянутая святая церковь имеет декана с 600 песо в качестве ежегодной стипендии в силу другого королевского декрета его Величества; четыре достоинства — архидиакон, схоластик, кантор и казначей — по 500 песо каждое в год, что составляет сумму 2000 песо; три каноника (которые включают докторальную, магистральную и почетную пребенды), по 400 песо каждый в качестве ежегодной стипендии, составляющей 1200 песо; два расьонеро, по 300 песо каждый в качестве ежегодной стипендии, составляющей 600 песо; два медио-расьонеро, каждый из которых получает 200 песо в год, что составляет 400 песо; и мастер церемоний — должность, недавно учрежденная королевским декретом, датированным в Эль-Пардо 22 февраля 1734 года, с 200 песо ежегодной стипендии. Упомянутая святая церковь также имеет грант для своей фабрики, материальной и духовной, в 600 дукатов серебром, что составляет 825 песо. [Из этой суммы] 500 дукатов предназначены для оплаты труда церковного сторожа, музыкантов и других, кто служит ей; а оставшиеся 100 дукатов предназначены для фабрики [т.е. ухода за зданием]. Она также имеет 400 песо приношений каждый год — по другому королевскому декрету от 12 апреля 1734 года — для покупки кастильского вина, с которым совершается святая жертва мессы; оливкового масла и бальзама для святых масел; и кокосового масла для лампады, которая горит перед святыми дарами.

Святая церковь Себу

Она имеет своего епископа, чья юрисдикция распространяется на всю эту провинцию и включает провинцию Лейте с прилегающими островами; провинцию Карага; Панай, а также юрисдикцию Огтон и ее острова вплоть до Каламианес; Парагуа и северное побережье Минданао, простираясь даже до Марианских островов. В настоящее время этой церковью управляет его преосвященство дон Протасио Кавесас, избранный епископ; он получает ежегодное жалованье в размере 4000 песо в силу уже упомянутого королевского указа от 28 мая 1680 года. На фабрику, материальное и духовное обеспечение упомянутой святой церкви, согласно королевскому указу от 28 октября 1670 года, назначена энкомьенда в 1783½ дани; они собираются на счет его Величества, и их стоимость (составляющая 2000 песо после вычета всех расходов) ежегодно выплачивается из королевской казны этому прелату на содержание капелланов, покупку воска, масла и вина, оплату певчих и ризничих, а также на другие расходы, необходимые для богослужений в упомянутой святой церкви.

Святая церковь Нуэва-Касереса

Она имеет епископа, и ее юрисдикция охватывает все провинции Камаринес и Албай, вплоть до островов Тикао, Масбате, Буриас и Катандуанес включительно; провинцию Таябас, вплоть до Лучана включительно; а также противоположное побережье Маобана, до Бинангонана, Поло, Балера и Касигурана. В настоящее время ею управляет его преосвященство доктор дон Исидоро де Аревало, избранный епископ; он получает ежегодное жалованье в размере 4000 песо обычным золотом в соответствии с вышеупомянутым королевским указом. Кроме того, из королевской казны, в силу указа верховного правительства и совета королевской казны от 2 октября 1723 года, выплачивается 200 песо на хористов по 100 песо каждому в качестве помощников вышеупомянутого преосвященного господина. Еще одна выплата в размере 400 песо назначена этой церкви королевским указом, изданным в Сан-Ильдефонсо 19 августа 1736 года, на оплату певчих, ризничих, привратников и другие расходы на богослужение и содержание здания упомянутой святой церкви. Она также получает взнос в размере 232 песо 4 томина, который выплачивается 6 квинталами воска, 100 гантами кокосового масла и 4 арробами кастильского вина в соответствии с другим королевским указом от 21 февраля 1705 года.

Святая церковь Нуэва-Сеговии

Она имеет епископа (чей титул — епископ Кагаяна), и ее юрисдикция включает провинцию Пангасинан от мыса Болинао, провинцию Илокос, а также Кагаян, вплоть до Палауана на противоположном побережье включительно. В настоящее время кафедра вакантна в связи с кончиной его преосвященства доктора дона Херонимо де Эррера-и-Лопеса, и это епископство получает ежегодное жалованье в размере 4000 песо обычным золотом в силу упомянутого королевского указа. Она имеет двух хористов, которым ежегодно выплачивается 200 песо на содержание, по 100 песо каждому, в силу указа генерального совета казны и верховного правительства от 23 декабря 1723 года. Она получает взнос в размере 232 песо 4 томина, который выплачивается 6 квинталами воска, 100 гантами кокосового масла и 4 арробами кастильского вина в соответствии с королевским указом от 21 февраля 1675 года.

Общая сводка сумм жалований, фондов на текущие расходы (fabricas) и взносов, принадлежащих четырем соборам.

Cathedrals
Stipends
Expense funds
Contributions

Totals

Metropolitan, Manila
10,000 p.
825 p.
400 p.

11,225 p.

Cathedral, Zebu
4,000 p.
2,000 p.

6,000 p.

Id. N. Caceres
4,200 p.
400 p.
232 p.,
4t.
4,832 p.,
4t.

Id. N. Segovia
4,200 p.

232 p.,
4t.
4,432 p.,
4t.

Totals
22,400
p.
3,225 p.
865
p.

26,490
p.

МОНАСТЫРИ, КОЛЛЕДЖИ, БОЛЬНИЦЫ И ДОМА, ПОЛУЧАЮЩИЕ ЖАЛОВАНЬЕ И ВЗНОСЫ ИЗ КОРОЛЕВСКОЙ КАЗНЫ И НЕ ИМЕЮЩИЕ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ФУНКЦИЙ (ПО ПРИХОДАМ)

В пределах стен этого города находится королевская часовня с шестью капелланами, которые несут службу при королевской аудиенсии; она была специально учреждена для духовного окормления и помощи солдатам, служащим в этой королевской армии. Ее расходы покрываются из выплат и жалований, которые ежемесячно выдаются из королевской казны, при этом из каждой такой суммы удерживается определенная часть, называемая «взносом» на упомянутую королевскую часовню, что в течение года составляет 6004 песо 1 томин. Из этой суммы ежегодно выплачивается 3020 песо на жалованье капелланам и расходы на богослужение; остаток хранится в упомянутой королевской казне для обеспечения ремонта часовни, обновления церковной утвари и других чрезвычайных расходов, в связи с чем эта сумма не включается в расчеты с другими ассигнованиями.

Существует королевская больница для солдат полка с двумя капелланами, управляющим, врачом, хирургом и аптекарем, получающими жалованье; она обеспечена всем необходимым для комфорта и лечения больных. Доходы от ее целевого капитала ежегодно составляют сумму — выплачиваемую деньгами, включая стоимость 8400 кур, — в 7891 песо, а также 960 каванов риса, 3 арробы кастильского вина и 384 ганты кокосового масла.

Королевский колледж и семинария Сан-Фелипе были основаны и учреждены королевскими указами от 8 апреля 1702 года и 21 декабря 1712 года. В нем есть преподаватель грамматики и восемь семинаристов, которые служат в этой святой соборной церкви во всех ее службах и функциях как класс; их содержание ежегодно составляет 1520 песо деньгами, включая другие припасы, доставляемые со складов: 360 каванов риса, одну арробу вина и 192 ганты кокосового масла.

Семинария Санта-Потенсиана была основана в 1591 году, когда Гомес Перес Дасмариньяс был губернатором этих островов, и была принята под королевское покровительство. В ней проживают двадцать четыре воспитанницы, дочери испанских отцов, со своим капелланом, настоятельницей, привратником и другими слугами, все из которых получают жалованье за счет его Величества; их жалованье и содержание составляют ежегодно 2476 песо деньгами. Они также получают 504 кавана риса, две арробы вина и 168 гант кокосового масла; сюда также включена стоимость одежды для учениц и слуг, расходы на богослужение и другие мелкие траты. Для этого она пользуется энкомьендой согласно акту королевской аудиенсии от 4 февраля 1668 года, доход от которой собирается в казну, а ее управление и администрирование возложено на королевского официального бухгалтера.

Существуют две королевские кафедры канонического права и институций: одна в колледже Сан-Игнасио Общества Иисуса, а другая в колледже Санто-Томас ордена Святого Доминика; они были недавно учреждены королевским указом от 23 октября 1733 года с двумя профессорами с жалованьем по 400 песо каждому, что составляет 800 песо в год.

Братство Санта-Мизерикордии и семинария Санта-Исабель для девушек, в которой находит приют большое их число; ими управляет провизор и двенадцать депутатов, назначаемых ежегодно. Они распоряжаются доходами и благотворительными фондами, закрепленными за упомянутым домом, из которых извлекается достаточная сумма для поддержки учреждения, выплаты приданого и других крупных благотворительных взносов, которые они распределяют в соответствии с Уставом братства. В настоящее время этот дом находится под непосредственным покровительством его Величества согласно его королевскому указу от 25 марта 1733 года; и он пользуется за счет королевской казны только энкомьендой в 963 дани согласно королевскому пожалованию от 24 октября 1667 года, чистая стоимость которой будет указана в соответствующем месте.

Орден августинцев-кальцеатов имеет монастырь Сан-Пабло с достаточным числом монахов, которым эта казна ежегодно оказывает помощь в виде взноса вина для совершения святой жертвы мессы и масла для лампады, горящей перед Святыми Дарами, в соответствии с недавним королевским приказом его Величества от 15 сентября 1726 года — из расчета одна арроба вина на каждого священника и 75 гант кокосового масла на каждую лампаду.

Монастырь Сан-Грегорио ордена босых францисканцев также получает помощь в виде взноса вина и масла в соответствии с вышеупомянутым королевским приказом.

Монастырь монахинь Санта-Клара также получает помощь в виде взноса вина и масла в силу упомянутого королевского указа; кроме того, он пользуется энкомьендой согласно указу от 4 апреля 1664 года, доход от которой собирается на счет его Величества, а чистая сумма, выплачиваемая из казны, составляет 583 песо.

Монастырь доминиканцев с двумя колледжами (названными Санто-Томас и Сан-Хуан-де-Летран) пользуется таким же взносом вина и масла в соответствии с вышеупомянутым королевским приказом. Он также получает 400 песо деньгами и 800 каванов риса на жалованье четырем священникам, находящимся на действительной службе, которые должны проживать в упомянутом монастыре в силу королевского указа от 23 июля 1639 года; упомянутый колледж Сан-Хуан-де-Летран пользуется энкомьендой в 700 дани согласно королевскому пожалованию от 10 января 1734 года, стоимость которой будет внесена в соответствующий раздел.

Колледж Сан-Игнасио отцов Общества Иисуса и колледж Сан-Хосе, состоящий из студентов, также получают помощь в виде взноса вина и масла в соответствии с вышеупомянутым королевским приказом. Они также получают 400 песо и 800 каванов риса на жалованье четырем священникам, находящимся на действительной службе, которые должны проживать в упомянутом колледже Сан-Игнасио в соответствии с королевским указом от 18 февраля 1707 года. Упомянутый колледж Сан-Хосе пользуется энкомьендой в 383½ дани в счет 20 000 песо, которые были пожалованы ему королевским указом его Величества от 5 октября 1703 года, чистая стоимость которой будет внесена в соответствующий раздел.

Монастырь Сан-Николас ордена августинцев-реколетов также пользуется взносом вина и масла в соответствии с упомянутым недавним королевским указом его Величества.

Монастырь Сан-Хуан-де-Диос также получает помощь в виде взноса вина и масла в силу упомянутого королевского указа и 50 песо на медикаменты; он также пользуется энкомьендой в 541½ дани согласно королевскому пожалованию от 2 июля 1735 года, чистая стоимость которой будет внесена в соответствующий раздел.

В пределах стен города также находятся два беатерио: одно — доминиканских монахинь, называемое Санта-Катарина, с достаточными доходами; другое — связанное с Обществом Иисуса, в котором содержатся бедные индианки, существующие на благотворительные пожертвования и не получающие никаких ассигнований за счет его Величества.

За стенами этого города находится больница Сан-Ласаро, находящаяся в ведении босых францисканцев, для лечения заразных болезней. Она ежегодно получает помощь из королевской казны в соответствии с королевским указом от 22 января 1672 года в размере 787 песо 4 томина деньгами, включая стоимость 1500 кур-несушек, 200 одеял и 1500 каванов риса, а также одну арробу вина для совершения святой жертвы мессы.

Церковь Лос-Сантос-Рейес в париане и больница Сан-Габриэль для христианских санглеев, а также для их медицинского лечения и лечения неверных, находящиеся в ведении доминиканцев, получают из общей казны самих санглеев 2400 песо; а из королевской казны — только взнос в пять арроб вина для вышеупомянутого совершения святой жертвы мессы и сто пятьдесят гант кокосового масла для лампад, горящих перед дарохранительницей Божественного.

Святилище Богоматери Безопасности и монастырь Сан-Хуан-Баутиста ордена босых августинцев, расположенные в Багумбаяне, пользуются только вышеупомянутым взносом вина и масла.

Лазарету, который имеет доминиканский орден для медицинского лечения своих монахов, ежегодно выплачивается 100 песо в качестве взноса в соответствии с королевским приказом его Величества от 4 сентября 1667 года.

Трем лазаретам ордена Святого Франциска ежегодно выплачивается взнос в размере 329 песо на лечение больных монахов, находящихся в этом городе и в провинциях Лагуна-де-Бай и Камаринес, в силу указа его Величества от 30 октября 1600 года.

На расстоянии одной лье или чуть меньше находятся два дома или святилища: одно под названием Сан-Франсиско-дель-Монте с двумя близлежащими часовнями, где регулярно служат один монах (священник ордена Святого Франциска) и один послушник или донадо реформированной ветви, который называется «домом уединения или покаяния»; другое называется Сан-Хуан-дель-Монте, с монахом ордена Святого Доминика; они пользуются только взносом вина.

Святилище Богоматери Гваделупской ордена августинцев-кальцеатов пользуется таким же взносом вина и масла.

В порту Кавите есть монастырь доминиканцев и другой — августинцев-реколетов; колледж отцов Общества Иисуса и приют ордена Святого Иоанна Божьего — все без приходского управления; они пользуются только взносом вина и масла.

Также в городе Себу есть монастырь августинцев-кальцеатов с тремя монахами-священниками; другой монастырь босых августинцев с одним священником; и колледж Общества Иисуса с двумя священниками. В порту Илоило, в провинции Огтон, Общество имеет еще один колледж с одним священником. Доминиканцы имеют монастырь с двумя священниками в городе Нуэва-Сеговия в провинции Кагаян. Все эти дома не имеют административных функций и пользуются только тем же взносом вина и масла.

Сводка сумм жалований и взносов из королевской казны, которыми пользуются монастыри, колледжи, больницы и дома, не имеющие приходского управления.

Convents, colleges,
hospitals, and houses
Cash,
Rice,
Wine,
Oil,

pesos
cavans
arrobas

gantas

Royal military chapel

Royal hospital
7,891
960
3
384

Royal college of San Phelipe
1,520
360
1
192

Royal seminary Sta. Potenciana
2,466
504
2
168

Chairs of canon law and institutes
800

Brotherhood of Misericordia

Convent of S. Pablo (cal. Aug.)

25
75

Conv. S. Gregorio (disc. Fran.)

18
75

Monastery of Sta. Clara
583

2
75

Conv. St. Dominic, and two colleges
400
800
23
225

Coll. S. Ygnacio and S. Joseph
400
800
20
150

Conv. S. Nicolas (Recollect)

24
75

Conv. San Juan de Dios
50

2
75

Two beaterios (Domin. nuns and Indian women)

Hospital of San Lazaro
78713
1,500
1

Church of Parian and hospital of San Gabriel

5
150

Sanctuary Our Lady of Safety

6
75

Infirmary for relig. of St. Dominic
100

Three infirmaries of St. Francis
329

Two sanctuaries, S. Juan and S. Francisco de los
Montes

2

Sanct. of Our Lady of Guadalupe

2

Two conv., one coll., and one hospital at port
Cavite

12
225

Three conv., and two coll. in the provinces

10
375

Totals
15,326
4,924
158
2,319

ЭНКОМЬЕНДЫ ИНДЕЙЦЕВ; КАК ОНИ БЫЛИ ПОЖАЛОВАНЫ И ВЛАДЕЛЬЦЫ, КОТОРЫЕ ИМИ ВЛАДЕЮТ

В соответствии с королевскими указами о пожаловании его Величество распределил энкомьенды на этих островах в объеме 18 041¼ дани. Из них 8784¼ назначены четырем религиозным общинам и одиннадцати частным лицам, и их чистый доход собирается самими энкомендеро или их агентами; остальные 9257 собираются королевскими чиновниками этих островов для субвенций и взносов, указанных в вышеупомянутых пожалованиях. Они отдельно упомянуты в следующей форме:

Энкомьенды, принадлежащие религиозным общинам и частным лицам

[Grantees]
Date of grant
No. of
tributes
Value in
cash,
Net receipts,

p.
t.
gr.
p.
t.

gr.

College of Sta. Ysabel, this city
Oct. 24, 1671
963

1,328
2
6
1,030
3
7

College of San Joseph, on account of 20,000
pesos
Oct. 5, 1703
383
½
671
1

485
2
10

College of S. Juan de Letran
Jan. 10, 1734
700

963
2
6
718
7
6

Hospital of S. Juan de Dios
July 2, 1735
541
½
812
2

584
1

D. Pedro de Garaycoechea (2nd life)
Oct. 30, 1690
1,247

1,558
6

960
0
4

D. Fernando Hidalgo (2nd life)
Sept. 31 [sic; 21 or 30?], 1701
383

536
1
9
386
7
8

D. Juan Francisco de Salinas (2nd life)
June 21, 1705
419
½
540
2
2
380
2
8

D. Balthazar de Soto (2nd life)
June 11, 1709
350
¾
364
6
2
239
2
3

D. Antonio Gomez Quixedo14 (2nd
life)
July 15, 1711
640

880

540
3
6

Da. Josepha de Erquiñigo,
Condeza de Pineda, two encomiendas
Dec. 19, 1712
1,323

1,659
2

1,036
6
2

D. Juan Afan de Rivera (2nd life)
March 6, 1715
387
½
406
6

271
5

D. Julian Fernandez de Guevara (2nd life)
June 30, 1721
470

517
4
5
342
0
3

Da. Monica de Yturralde (2nd life)
July 30, 1721
233
½
256
6
9
170
0
11

D. Nicolas Cortez Monrroy (2nd life)
July 30, 1721
379

568
4

397
5
2

Da. Maria Manuela Rita Manzano (2nd
life), two encomiendas
July 14, 1738
363

425
5

273
3
3

Totals

8,784
¼
11,489

4
3
7,817

4
1

Энкомьенды, в которых сборы производятся на счет его Величества для применения к целям, на которые они были пожалованы.

[Grantees]
Date of grant
No. of
tributes
Value in
cash,
Net receipts,

p.
t.
gr.
p.
t.

gr.

The monastery of So. Clara enjoys, by decree
of
Apr. 4, 1664
868

971
6
10
583
0
6

The seminary of Santa Potenciana enjoys for its
maintenance, by act of the royal Audiencia,
Feb. 4, 1668
1,437
½
2,078
5
4
1,492
5
5

For the pay of the lieutenant-general of the
artillery, he possesses, by decree of
Dec. 16, 1608
895
½
1,044
1

692
7
8

To pay for the wine for masses and oil for the
lamps, there are, by decree of
Apr. 8, 1668
4,272
½
5,913
2
6
4,760
6
9

For the maintenance of the building of the holy
cathedral church of Zebu, it enjoys, by decree of
Oct. 28. 1670
1,783
½
2,690
3
1
2,000

Totals

9,257

12,698

2
9
9,529

4
4

Эти энкомьенды, хотя и были пожалованы на содержание и существование пяти указанных здесь объектов, имели дани, собранные на счет его Величества, с совокупностью других даней, объединенных с королевской короной (вышеупомянутые суммы), выплачиваемыми королевской казной заинтересованным сторонам, причем не только чистая сумма того, что причитается каждому, но и то, что необходимо для существования тех, для кого они предназначены, получая из других источников безразлично все, чего не хватает для восполнения этой суммы. Сумма каждой из них вносится в соответствующие сводки (счетов) как расход на общий фонд казны, согласно тому, что получают стороны — не только наличными, но и другими активами из королевских складов, — чтобы установить с тем различием и ясностью, которые позволяет этот меморандум, общую сумму, с которой его Величество благочестиво вносит вклад в сохранение церковного имущества на этих островах. Она приводится здесь, в счете энкомьенд, только для того, чтобы показать, как она применяется, а не как увеличенный расход королевской казны.

АКТИВНЫЕ МИССИИ

В настоящее время насчитывается тридцать девять апостольских миссионеров, распределенных между двадцатью одной активной миссией, расположенной в различных местах и провинциях, которые занимаются обращением и поселением неверных, живущих в горах на большей части этих островов. Из них один — светский священнослужитель; четыре принадлежат августинцам-кальцеатам; пять — босым францисканцам; двадцать — доминиканцам; два принадлежат Обществу Иисуса и семь — августинцам-реколетам. Помощь им оказывается за счет его Величества в соответствии с его королевскими указами в виде жалованья в 100 песо и 100 фанег риса каждому миссионеру, а также военными эскортами, необходимыми для их защиты и безопасности покоренных индейцев. Также они получают ежемесячное пособие на этих людей в размере одного песо и одного кавана риса (на каждого), к чему добавляется стоимость транспортировки этого продовольствия к местам их нахождения, что иногда достигает стоимости самого основного пособия. Миссия, которая сейчас считается добившейся наибольшего прогресса и продвижения, — это миссия, основанная в горах Итуй и Паники в провинции Кагаян, находящаяся в ведении доминиканцев, которые, проникнув вглубь страны — задача, которая ранее была значительно облегчена августинцами-кальцеатами, — установили связь этой провинции с другими на этом великом острове (что ранее можно было сделать только по морю), собрав богатый урожай душ, обращенных в нашу святую католическую веру. Эти расходы указаны в следующей сводке, где отдельно приведено то, что относится к каждой миссии.

Сводка расходов, которые активные миссии, упомянутые выше, вызывают для королевской казны.

Provinces
Missionary ministers
Cash,
Rice,
Wine,
Oil,

pesos
tom.
cavans
arrobas
gantas

——15
2 missionaries of the Society of Jesus, with escorts and
transportation
331

472

Pampanga
4 mission., calced Augustinians, with escorts and
transportation
960

1,088

Idem
4 Dominicans, with escorts and transportation
820

1,016

Idem
2 Augustinian Recollects, with escorts and transportation
480

544
2
150

Pangasinan
3 Dominicans, with escorts and transportation
537

744

Idem
2 Augustinian Recollects, with escorts and transportation
412

544

Ylocos
1 missionary, a secular ecclesiastic
100

200
1
75

Cagayàn
13 Dominicans, with their escorts and transportation
4,030
4
4,352

Laguna de Bay
1 Franciscan, with escort and transportation
189

272

Tayabas
2 Franciscans, with their escorts and transportation
616

Mindoro
1 Augustinian Recollect
151
5
200

75

Camarines
2 Franciscans, with their escorts and transportation
412

544

Zebu
2 Augustinian Recollects
200

400

10 provinces
39 missionaries, in 2 missions
9,239
1
10,376
3
300

p.
t.16
cavans
arrob.

gantas

Служители и деревни обращенных индейцев; жалованья и подношения, которыми они пользуются по этой статье, в соответствии с количеством даней, которым они служат.

Все индейцы-неофиты, поселенные в четырехстах пятнадцати деревнях и пятидесяти трех визитах, составляющих двадцать одну провинцию территории, имеют своих служителей религиозного наставления, которые исполняют по отношению к ним обязанности приходских священников. Эти служители получают помощь за счет его Величества в соответствии с регламентом, составленным аделантадо Мигелем Лопесом де Легаспи, когда он был губернатором этих островов, который был утвержден королевским указом от 24 апреля 1584 года. Они получали сто песо и сто фанег риса на каждые пятьсот даней, которым они служат, и взнос вина и масла, который был предписан недавним королевским указом от 15 сентября 1726 года, пользуясь этим без какого-либо ограничения по времени. Отдельные провинции, количество служителей и сумма расходов будут показаны в следующих таблицах:

Сводка жалований, которые каждый религиозный орден имеет право получать за миссионерские деревни и министерства, которые он имеет.

Светские священнослужители

Provinces
Curates,
sacristans, and chaplains
Cash
Rice,
Wine,
Oil,

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Manila
2 curas, with their sacristans
551
3
6

2
150

Tondo
3 curas, with 3 sacristans
743
2
11
200

3
225

Cavité
2 curas, and 2 sacristans
517
5

200

2
150

Mindoro
1 cura and 1 sacristan
223
3
11

1
75

Laguna de Bay
3 curas
396
1
9
57
4
3
225

Balayàn
2 curas
327
3
2
654
19
2
150

Cagayàn
1 cura and 1 sacristan
358
0
1
164
14
1
75

Idem
1 chaplain for the fort
180

Ylocos
2 curas and 1 sacristan
770
7
3
1,358

2
150

Camarines
6 curas and 1 sacristan
1,022
7
4
694
9
6
450

Tayabas
3 curas
253
4

307

3
225

Albay
10 curas
1,173

2,346

10
750

Zebu
1 cura and 1 sacristan
275
5
9

1
75

Idem
3 curas
766
4
2
797
19
3
225

Ogton
2 curas and 1 sacristan
458
1

364
19
2
150

Panay
3 curas
517
7
2
1,035
19
3
225

I. de Negros
4 curas
723
2
4
1,446
14
4
300

Leyte
1 cura
79

138

1
75

In 16 provinces
49 curas, 13 sacristans,
and 1 chaplain
9,338
3
4
9,764
21
49
3,675

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Монахи ордена Святого Доминика

Provinces
Ministries
Cash
Rice,
Wine,
Oil,

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Tondo
2 ministries
391
0
9
782
4
4
150

Pampanga
5 ministries,,
220
6
4
441
14
9
375

Cagayan
20 ministries,,
1,517
0
9
3,034
4
33
1,500

Pangasinan
15 ministries,,
2,534
1
7
5,068
8
26
1,125

In 4 provinces,
42 ministries
4,663
1
5
9,326
6
72
6,150

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Босые монахи ордена Святого Франциска

Provinces
Ministries
Cash
Rice,
Wine,
Oil,

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Tondo
4 ministries
416
7
2
833
19
9
300

Bulacan
4 ministries,,
611
0
9
1,222
4
5
300

Bay
24 ministries,,
1,492
1
7
2,984
9
28
1,800

Cagayàn
1 ministries,,
44
3
2
88
19
1
75

Camarines
18 ministries,,
1,883
0
9
3,766
4
20
1,350

Tayabas
11 ministries,,
1,312
6
4

17
825

In 6 provinces,
62 ministries
5,760
3
9
8,895
7
80
4,650

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Монахи ордена августинцев-кальцеатов

Provinces
Ministries
Cash
Rice,
Wine,
Oil,

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Tondo
6 ministries
1,224
4
9
2.449
4
15
450

Bulacan
9 ministries,,
1,077
4

2,155

13
675

Pampanga
18 ministries,,
1,416
4
9
2,833
4
30
1,350

Pangasinan
3 ministries,,
368
4

737

4
225

Ylocos
19 ministries,,
2,843

5,686

25
1,425

Balayàn
6 ministries,,
933
1
7
1,866
9
10
450

Zebu
3 ministries,,
441
7
3
516
4
4
225

Ogton
14 ministries,,
2,164
7
2
4,329
19
21
1,050

Panay
10 ministries,,
1,098
2
4
2,196
14
11
750

Bay
1 ministries,,
122
0
9
244
4
1
75

In 10 provinces,
89 ministries
11,690
4
7
23,013
10
134
6,675

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Общество Иисуса

Provinces
Ministries and
chaplains
Cash
Rice,
Wine,
Oil,

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Tondo
9 ministries
710
2
4
1,420
14
16
675

Cavite
4 ministries,,
546
4
9
1,093
4
6
300

Mariveles
1 ministry,,
62
4
8
125
4
2
75

Mindoro
3 ministries,,
212
4

425

3
225

Zebu
15 ministries,,
1,661
7
2
3,323
19
17
1,125

Ogton
1 ministry,,
112
4

225

1
75

Idem
1 chaplain for the fort
180

I. de Negros
3 ministries
238

476

3
225

Leyte
32 ministries,,
3,433
0
9
6,866
4
32
2,400

Samboanga
3 ministries,,
300

600

3
225

[Idem]
and for their transportation
75

In 9 provinces
71 ministries and 1
chaplain
7,532
3
8
14,554
21
83
5,325

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Босые монахи ордена Святого Августина

Provinces
Ministries
and
chaplains
Cash
Rice,
Wine,
Oil,

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Tondo
1 ministry
17

34

3
75

Mariveles
2 ministries,,
226

3
150

Mindoro
4 ministries,,
315
6
4
631
14
7
300

Pangasinan
4 ministries,,
265
5
7
531
9
10
300

Albay
2 ministries,,
156
3
2
312
19
4
150

Zebu
2 ministries,,
171
6
4
343
14
6
150

Panay
2 ministries,,
210

420

4
150

Caraga
7 ministries,,
606
7
2
1,213
19
11
525

Idem
1 chaplain for the fort
180

Calamianes
4 ministries
398
4
9
797
4
7
300

Idem
1 chaplain for the fort
180

In 9 provinces
28 ministries and 2
chaplains
2,728
1
4
4,284
7
55
2,100

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Для лучшего понимания этих таблиц в классе светских священнослужителей не делается оценки дополнительных сумм, которыми многие из них пользуются из казны помимо сумм от даней, которым они служат, для суммы, необходимой для их существования, в соответствии с королевскими указами и актами совета казны, полученными в начале их учреждения; этот излишек вызывает неравенство, которое нельзя не заметить. В провинции Таябас, управляемой францисканцами, нет расходов на рис, так как он всегда включен в сумму наличных денег (поставляемых из казны), как было согласовано между этим орденом, губернатором и королевскими чиновниками из-за нехватки (припасов) в этой провинции и трудностей, возникающих при пересылке, транспортировке и доставке этого товара.

Также установлено, что после того, как был составлен бюджет для провинций и реализовано количество даней в них, на конференции чиновников королевской казны было решено упразднить реестр бродячих индейцев, сведя их к подушному списку, как и остальных плательщиков дани. Согласно этим последним переписям установлены суммы жалований, а не в соответствии с теми, которые рассматривались в вышеупомянутом бюджете, из чего и возникает разница, обнаруженная в этой таблице.

Сводка сумм жалований и взносов

Ministries
Cash
Rice,
Wine,
Oil,

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

49 curates, 13 sacristans, and 1
chaplain—[seculars]
9,338
3
4
9,764
21
49
3,675

42 ministers, religious of St.
Dominic
4,663
1
5
9,326
6
72
3,150

62 ministers, discalced religious of St.
Francis
5,760
3
9
8,895
7
80
4,650

89 ministers, calced Augustinian
religious
11,690
4
7
23,013
10
134
6,675

71 ministers and 1 chaplain of the
Society of Jesus
7,532
3
8
14,554
21
83
5,325

28 ministers and 2 chaplains of the
discalced Augustinians
2,728
1
4
4,284
7
55
2,100

Totals
41,713
2
1
69,839

473
25,575

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Общая сводка сумм в жалованьях, взносах и грантах, которыми церковное имущество на этих островах поддерживается за счет его Величества.

Cash
Rice,
Wine,
Oil,

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Four cathedral churches
26,490

Colleges, hospitals, and other houses
without administration
15,326
4

4,924

158
2,319

Grants of encomiendas, and their net
product
7,817
4
1

Encomiendas in which collections are
made by the royal treasury

Active missions, summary
9,239
1
4
10,376

3
300

Stipends of ministers in charge of
doctrinas
41,713
2
1
69,839

473
25,575

Totals
100,586
3
6
85,139

634
28,194

p.
t.
gr.
cav.
gant.
arrobas
gantas

Это, вкратце, то, что его Католическое Величество благочестиво расходует и распределяет каждый год из своей королевской казны на помощь церковному имуществу и богослужению на этих островах, не только деньгами, но и рисом, вином и маслом — во всем сообразуясь с королевскими указами и другими положениями, на которых основана заверенная ведомость, предоставленная королевскими чиновниками этому правительству. И для того, чтобы общая сумма от обоих (этих видов помощи) была лучше понята, я счел лучшим перейти к приведению товаров (к денежному эквиваленту), с помощью чего может быть показана фактическая денежная стоимость (всего, что дается для этой цели).

Приведение товаров к денежному эквиваленту для вычисления общего итога в наличных деньгах

[Class of aid]
Commodities
furnished
Rates of cost

Cash value,

p.
t.
gr.

Actual cash

100,586
3
6

Rice (24 gantas in a cavan)
85,139
cavans
4
tomins a cavan
42,569
4

Wine for masses (arrobas)
634
arrobas
25
pesos an arroba
15,850

Oil for the lamps (gantas)
28,194
gantas
1
tomin a ganta
3,524
2

Sum
total 162,530 p., 1 t., 6 gr.

Следовательно, выплаты в натуральной форме, приведенные к денежному эквиваленту по указанным ценам согласно оценке, проводимой каждые пять лет — в которой учитываются транспортные расходы, статьи потерь и стоимость управления, — в целом составляют 162 530 песо, 1 томин и 6 грано согласно вычислениям. Эта сумма ежегодно запрашивается королевскими чиновниками из суммы даней и других отраслей дохода безразлично, таким образом, что когда индейцы не могут — либо для сохранения резерва, либо по какой-то другой особой причине нехватки — выплатить часть риса, которая требуется от них, необходимо производить чрезвычайные закупки за счет его Величества по ценам, которые в то время являются текущими, чтобы обеспечить церковное имущество подходящей суммой для их жалованья. Также необходимо, чтобы помощь для каждого отдельного священнослужителя доставлялась за счет королевской казны в его соответствующее место служения, из чего следует увеличенный и чрезвычайный расход на транспортировку этих пособий.

Что касается вина для месс, королевские чиновники этой казны обычно просят чиновников Мексики присылать на каждом корабле 500 арроб вина, которые, как предполагается, должны быть распределены между общинами и министерствами монахов, учитывая, что светские священнослужители привыкли получать это деньгами по той же ставке в двадцать пять песо (за арробу). Чиновники Мексики пунктуально выполняют этот заказ, вычитая из ситуадо стоимость покупки вина и его транспортировки в порт Акапулько — так что при доставке в этот город и с учетом потерь общая стоимость никогда не опускается ниже двадцати пяти песо (за арробу). Поскольку вышеупомянутые потери обычно значительны из-за долгого плавания и перевозки вина на мулах по суше — и из количества, присланного таким образом, отделяется в первую очередь вино, необходимое для использования в королевской часовне и капелланами королевской аудиенсии, (а также для совершения мессы в) фортах Сантьяго и Сан-Фелипе, на лесозаготовках (индейцами) и на кораблях его Величества, — редко остается достаточно вина, чтобы обеспечить полную арробу, которая причитается каждому священнику. По этой причине чистая сумма того, что остается, делится пропорционально между вышеупомянутыми общинами и министерствами монахов, не удерживая третью часть (как это было принято ранее) для чрезвычайных случаев, из-за настоятельных представлений, сделанных по этому пункту генеральными прокурорами вышеупомянутых общин, которые в качестве причины приводят то, что этот резерв был бы в большей безопасности и лучше охранялся в их руках, чем в королевских складах, и были бы основания опасаться, что вино будет потреблено или фальсифицировано. После рассмотрения этого вопроса на заседании чиновников королевской казны 5 декабря 1738 года было решено, что королевские чиновники должны приступить к доставке вина, обязав заинтересованные стороны самостоятельно обеспечивать себя всем, что может не хватить в будущем, на что все согласились; в силу этого с того времени им доставлялось все, что составляло их долю при пропорциональном делении чистой суммы всего вина, имевшегося для этой цели.

Что касается кокосового масла для лампад, то редко происходят какие-либо изменения в сумме, выплачиваемой церквям; ибо повсеместно принято во всех провинциях, где растет это дерево, что индейцы вносят его в счет дани по фиксированной цене один реал за ганту, и по той же цене, когда его приходится покупать, что туземцы называют «бандала». Если есть какой-либо избыток стоимости, то он заключается в том, что масло покупается в экстренных случаях в этом городе для килевания судов и других особых нужд королевской службы — для чего, что касается взносов (церквям), взимается (с индейцев) только столько, сколько соответствует согласованной (с ними) сумме.

Помимо этой огромной суммы жалований и подношений, которыми его Величество помогает церковному имуществу, служители, отвечающие за деревни обращенных индейцев, в целом ввели ежегодный сбор с прихожан, находящихся под их управлением, в размере трех реалов с каждой полной дани (то есть мужчины и жены) и с холостого мужчины — половину этой суммы, в качестве подношения на праздники святого покровителя деревни, памятника и дня Всех Святых; это также приносит им значительную сумму, которую можно лучше понять из ведомости, представленной в следующей таблице:

Сводка того, что служители, отвечающие за индейские деревни, получают от своих прихожан в качестве подношения на три праздничных дня каждой деревни.

[Class]

Ministers

Villages

Tributes

Offerings,

p.
t.
gr.

Secular ecclesiastics
49
86
32,254

12,095
2

Religious of St. Dominic
42
42
23,316
½
8,743
5
6

Religious of St. Francis
62
66
25,520

9,570

Calced religious of St.Augustine
89
93
56,923

21,346
1

Society of Jesus
71
90
35,524
½
13,321
5
6

Discalced Augustinians
28
38
11,276
½
4,228
5
6

Totals
341
415
184,814
½
69,305
3
6

Следовательно, 341 ответственный служитель, которые управляют 415 деревнями и 53 визитами, и в них 184 814½ даней местных индейцев, метисов и христианских санглеев — согласно последней оценке, в которую включена перепись бродячих индейцев, — получают за вышеупомянутое подношение каждый год 69 305 песо, 3 томина и 6 грано согласно этим цифрам. Не удалось узнать, что для взимания этого подношения у них есть иное разрешение или привилегия, кроме самого обычая, введенного самими этими священнослужителями и монахами в их соответствующих приходах; также в этой бухгалтерии нет других доказательств этого, кроме внесудебной информации, полученной от алькальдов, туземцев и деловых людей провинций, которые видели эту практику в использовании таким образом, как здесь изложено. Сумма этого подношения, добавленная к 162 530 песо, 1 томину и 6 грано, которые эти служители получают в виде жалований и взносов за счет его Величества, составляет сумму 231 835 песо и 5 томинов, что является суммой фиксированного дохода, который они получают. Помимо этого, они имеют доходы от случайных сборов за браки, похороны, крещения и другие приходские пошлины, которые собираются во всех приходах, называемых куриями и министерствами; и никакой отчет о стоимости этих сборов не предоставляется, потому что не удалось вычислить ее повсеместно для общего вычисления узуфрукта, но это всегда считалось большой суммой. Несмотря на все это, религиозные ордена имеют уменьшенные доходы из-за транспортировки большого количества монахов из королевств Кастилии на эти острова, по крайней мере каждые шесть лет. Таким образом они расходуют большую часть своих средств, поскольку проездные деньги, которые его Величество выделяет им на их транспортировку, являются очень ограниченной суммой. Более всего мы не должны упустить из виду, что прекрасный вид церквей, забота о богослужении и образовании, а также рвение к душам, которые так заметны в министерствах монахов, вызывают больше восхищения, чем можно выразить, в местах столь отдаленных, как эти, и в христианской церкви, столь недавно сформированной. Пункт, наиболее достойный рассмотрения, — это подчинение и почтение, которые эти туземцы сохраняют по отношению к своим религиозным учителям, позволяя последним пороть их, налагать на них епитимьи и упрекать их, когда они совершают ошибки или проступки, без того, чтобы они обижались на служителя. Поэтому можно правдиво утверждать, что именно эти служители сохраняют в послушании, вассалитете и подчинении всех неофитов, собранных в поселения, — причем больше обязаны авторитету и деспотичному образу, с которым отцы правят ими, чем политической схеме алькальдов, которые управляют ими. Это происходит, как признают сами индейцы, из естественного страха, который они испытывают перед превосходством отца, через скрытое влияние, которое заставляет их чувствовать себя так, не зная как, но которое мы понимаем — сверхъестественные эффекты высокого и верховного Провидения. Этому результату значительно помогает забота, которую отцы проявляют в обучении, поощрении и стимулировании их к труду и возделыванию земли, а также управлению их домашними делами, в чем они тем самым получают пользу. Хотелось бы, чтобы они могли сразу же посвятить себя подавлению разнообразия языков, которые используют туземцы (которые служат только для поддержания корня их злоупотреблений и идолопоклонства), как это делает корона Португалии во всех своих завоеваниях, — постепенно приучая их к использованию кастильского языка и стремясь обеспечить обучение на нем во всех школах, как это предписано законом xviii, книга vi, тит. i Свода законов этих королевств, чтобы его цель, столь святая и справедливая, могла быть достигнута. Но я не смог найти убедительной причины, по которой они не исполняют этот закон, хотя я предпринимал усилия, чтобы выяснить, есть ли таковые. Поэтому можно сделать вывод, что со стороны монахов, которые являются служителями в доктринах, должна была встретиться какая-то непреодолимая и скрытая трудность, которая препятствовала полезному и желательному прогрессу этой христианской максимы политики.

Указатель планов, описаний и характеристик, которые содержатся в этой книге

Reason for this work; with letter by Don Joseph
Patiño,17 stating it. Folio 1.

Краткое описание города Манила. Л. 3.

Описание замка Сантьяго. Л. 9.

План и топографическая карта столицы, Манилы, и замка Сантьяго. Л. 11.

Описание Кавите со всеми производствами, которые в нем содержатся. Л. 13.

План Кавите, замка и Риберы. Л. 23.

Описание Плайяхонды с ее планом. Л. 25.

Описание форта Сан-Франсиско в Кагаяне с приложенным планом. Л. 29.

Описание форта Сантьяго в Итугуде с его планом. Л. 23.

Описание укрепления Сан-Хосе в Кабикунгане с его планом. Л. 37.

Чертеж форта Сан-Пабло в Туао с его планом. Л. 43.

Описание форта Сан-Хосе в Капинатане. Л. 47.

Описание форта Санта-Исабель в Каламианесе с его планом. Л. 51.

Описание форта Куйо. Л. 55.

Описание форта Линапакан. Л. 59.

Описание форта Сан-Хуан-Баутиста в Лутае. Л. 63.

Описание форта Кулион. Л. 67.

Описание форта в Каписе, столице провинции Панай, с приложенным планом. Л. 71.

Описание укрепления Ромблон. Л. 75.

Описание форта Нуэстра-Сеньора-дель-Росарио в порту Илоило с его планом. Л. 79.

Описание форта Сан-Педро в городе Себу с его планом. Л. 83.

Description of Fort San Joseph at
Cagayàn,18 with its plan. Fol. 87.

Описание форта Сан-Франсиско-Хавьер в Илигане с его планом. Л. 91.

Описание форта Сантьяго в Дапитане с его планом. Л. 95.

Описание форта Сан-Хосе в Тандаге, столице провинции Карага, с приложенным планом. Л. 99.

Описание форта Сан-Франсиско в Катеэле с его планом. Л. 103.

Описание форта Сан-Хуан-Баутиста в Линьяо с его планом. Л. 107.

Описание форта Нуэстра-Сеньора-дель-Пилар в Замбоанге. Л. 115.

План Замбоанги. Л. 115.

Общее резюме укреплений, их различных конструкций, расположений и т. д. Л. 117.

Общее резюме военных припасов. Л. 118.

Общее резюме военных сил, жалованья людей и т. д. Л. 119.

Описание провинций. Л. 120.

Провинция Тонгдо. Л. 120.

Провинция Булакан. Л. 122.

Провинция Пампанга. Л. 124.

Провинция Пангасинан. Л. 126.

Провинция Илокос. Л. 128.

Провинция Кагаян. Л. 130.

Провинция Лагуна-де-Бай. Л. 133.

Провинция Балаян. Л. 136.

Провинция Таябас. Л. 138.

Провинция Камаринес. Л. 140.

Провинция Албай. Л. 142.

Провинция Лейте. Л. 145.

Провинция Карага. Л. 148.

Провинция Себу. Л. 150.

Юрисдикция острова Негрос. Л. 153.

Провинция Огтон. Л. 154.

Провинция Панай. Л. 156.

Провинция Каламианес. Л. 158.

Юрисдикция Миндоро. Л. 160.

Юрисдикция Маривелес. Л. 162.

Юрисдикция Кавите. Л. 163.

Правительство Замбоанги. Л. 164.

Общее резюме того, что включено в описание провинций. Л. 166.

Уведомление о королевской казне Манилы. Л. 168.

Резюме того, что производится и расходуется из королевской казны Манилы. Л. 169.

Гидрографическая и хорографическая карта всех Филиппинских островов. Л. 172.

(Аналогичный указатель приведен для второй части, касающейся церковного имущества; но мы опускаем его, так как весь материал этой части представлен на предыдущих страницах — за исключением предварительного заявления о «новой причине для этой работы с письмом дона Хосефа де ла Кинтаны, в котором она излагается»; и в конце — «Замечания и заключение работы».)

1 Ограниченность нашего пространства не позволяет нам представить часть i этого интересного документа в полном объеме; но выбран материал, касающийся Манилы, Кавите, Себу и Замбоанги, как наиболее важных испанских поселений на островах. Список в конце показывает содержание отчета Вальдеса Тамона в полном объеме и представляет перечисление всех военных постов с названиями, данными фортам в них. Часть ii, о церковном имуществе, переведена полностью (за исключением предварительных и заключительных замечаний и двух писем второстепенного интереса).

2 Город Манила расположен на 14° 35′ 31″ с. ш. и 120° 58′ 08″ в. д. (от Гринвича). Следующие долготы (отсчитываемые от Гринвича) позволят читателю вычислить различия на картах, где долгота отсчитывается от других меридианов:

Мадрид (обсерватория), Испания, 3° 41′ 21″ з. д.; Сан-Фернандо (обсерватория), Испания, 6° 12′ 24″ з. д.; Париж (обсерватория), Франция, 2° 20′ 14″ в. д.; Ферро, крайний юго-запад Канарских островов (предполагаемая разделительная линия между восточным и западным полушариями), 17° 20′ з. д.; Вашингтон, округ Колумбия (обсерватория), 77° 2′ 48″ з. д. (Географический справочник Филиппин США, стр. 183.)

3 См. прилагаемый план Манилы, полученный из рукописи Вальдеса Тамона в Мадриде. Интересный «исторический очерк стен Манилы» находится в Ежегодном отчете Военного министерства США, 1903, iii, стр. 434–446, который содержит многочисленные иллюстрации стен и ворот, некоторые из которых показывают оборонительные сооружения, которые с тех пор были снесены. Примечание (капитана А. К. Макомба) гласит, что карта Манилы, упомянутая в отчете Вальдеса Тамона, предположительно идентична той, которую генерал Дрейпер привез в Англию после захвата Манилы в 1762 году, которая сейчас находится в Британском музее в Лондоне. Относительно пластин карты, вывезенной в Англию Дрейпером (знаменитая карта Мурильо Веларде, гравированная в 1734 году), см. наш ТОМ XLIX, примечание 25.

4 Возможно, орудия для стрельбы цепными ядрами (также называемыми «ангельскими выстрелами»).

5 Пандаес: термин, адаптированный из тагальского, где panday является эквивалентом испанского oficial.

6 Так в рукописи, но, очевидно, это канцелярская ошибка, поскольку размер жалованья слишком неадекватен для количества людей. Суммы жалованья, приведенные в этих списках, в сумме дают итог, который более чем на 7000 песо меньше итога в следующем абзаце; вероятно, жалованье этих ремесленников должно быть как минимум на 7000 больше, чем сумма, указанная в тексте.

7 Возможно, имеются в виду люди, которые заботились о поддержании казарм в порядке и исправности. Слово не встречается в словарях.

8 Слово, очевидно, образованное от туземного слова galagala (см. ТОМ XII, стр. 34, примечание) и, вероятно, относящееся к занятию сбором смолы, которая носит это название. Можно добавить к вышеупомянутому примечанию, что эта смола (также известная как «альмасига» и «даммар») добывается в горах южного Лусона и Паная, причем лучшая поступает из Камаринеса. (Официальный справочник Филиппин, стр. 296); galagala, таким образом, может быть бикольским словом.

9 Себу находится на 10° 18′ с. ш. и 123° 53′ 05″ в. д. (Географический справочник Филиппинских островов США, стр. 454).

10 В рукописях Вентуры дель Арко (библиотека Эйера), т. IV, с. 335–408, содержится копия интересного документа — «Сведения, предоставленные доном Хосе Антонио Ниньо де Вильявисенсио относительно положения города Замбоанга; его первоначального подчинения королевской короне; его укрепления, упразднения и восстановления; состояния, в котором он находился в 1737 году; его расходов и сумм, которые он выплачивал на эти нужды». После краткого очерка (проиллюстрированного различными официальными документами) ранней истории Замбоанги как военного поста он описывает его упразднение и восстановление Бустаманте; последнее началось 5 апреля 1719 года под командованием генерала Грегорио Падильи-и-Эскаланте, а форт был назван «Нуэстра-Сеньора-дель-Пилар-де-Сарагоса». Вильявисенсио подробно описывает форт и представляет постатейную ведомость расходов на его содержание, которые составляют 20 000 песо в год, не считая резервного фонда в 5 000 песо, который может быть использован для чрезвычайных и неотложных расходов. Жалование губернатора и военного коменданта составляет 396 песо в год. Там содержатся два иезуитских капеллана, каждый из которых получает по 100 песо в год. Имеются восемнадцать других офицеров (офицерского и унтер-офицерского состава) и двести рядовых; также пять других должностных лиц, включая хирурга. Помимо этого отряда испанцев, имеется рота солдат-пампанго — сто человек и пять офицеров; значительное число людей также занято в качестве гребцов, строителей, береговой охраны и моряков. В бюджете расходов предусмотрены рационы в размере 9 855 каванов риса; ежегодно выделяется сумма в 5 000 песо на боеприпасы и военное снабжение для этого поста. Рис и другие припасы поставляются в основном из провинций Илоило и Панай ввиду их плодородия и близости к Замбоанге. Значительная часть расходов этого поста покрывается за счет взносов, вносимых жителями подчиненных провинций, причем каждый трибутарио ежегодно дает по одной ганте очищенного риса; это составляет 109 503 ганты очищенного риса — что эквивалентно, из расчета двадцать гант очищенного риса на 48 гант палая, 10 950 каванам последнего, — стоимость чего, по ценам, выплачиваемым королевскими чиновниками, оценивается в 5 356 песо. Приводится перечисление количества трибутов, выплачиваемых в различных провинциях, а именно: Тондо, 5 606½; Булакан, 4 963½; Пампанга, 8 067; Пангасинан, 10 896½; Илокос, 8 665¾; Кагаян, 5 218½; Лагуна-де-Бай, 6 795; Таябас, 1 612½; Камаринес, 7 512; Албай, 3 481; Панай, 6 170½; Илоило, 10 406½; остров Негрос, 503½; Лейте, 8 154¼; Себу, 4 411½. Все они являются плательщиками трибута короне; к ним добавляются взносы, вносимые «плательщиками трибута и энкомендеро энкомьенд, независимых от королевской короны», которые составляют 18 144 ганты. Из них необходимо сделать вычет в размере 1 105¾ ганты «из тех, кто в числе указанных трибутов не делает этот взнос по причине того, что являются служителями церквей, и по другим причинам»; результатом является общая сумма, приведенная выше. От взноса освобождаются плательщики трибута следующих провинций: Балаян, Миндоро, Карага, Маривелес, Каламианес и Кавите. Еще одним источником дохода для покрытия расходов Замбоанги является монополия на местное вино; ранее она принадлежала короне, но была уступлена по ходатайству города Манилы. Позднее, когда горожан призвали делать пожертвования на содержание Замбоанги, город ходатайствовал о том, чтобы это было осуществлено путем возобновления вышеупомянутой королевской винной монополии. «Поскольку эта новая монополия начала действовать с 1731 года, сумма, в которую может быть оценен этот взнос [в пользу Замбоанги], должна исчисляться в соответствии с успешными торгами [remates], на которых эта привилегия была сдана в аренду»; она сдавалась на откуп — то есть продавалась с аукциона лицу, предложившему наивысшую цену, на срок от трех до пяти лет. Первым таким лицом был дон Эстебан Гарсия де лос Риос на 1731–1733 годы за сумму 10 000 песо в год; вторым — капитан Педро де Себальос на 1734–1736 годы за 15 500 песо в год; третьим — капитан Хосе Руис на 1737–1741 годы за 25 000 песо в год. Таким образом, доходы от этой монополии за одиннадцать лет составляли в среднем 16 833 песо в год. Этот документ датирован Манилой, 4 февраля 1738 года.

Что касается взносов, вносимых индейцами на расходы (помимо церковных) филиппинских колоний, Торрубия говорит (Dissertacion, с. 98–103): «Когда пост Самбоанган был отстроен заново в 1755 году, преподобнейший отец Хуан де Буэрас, провинциал Общества Иисуса, высказал мнение, что индейцы Пинтадоса, как наиболее заинтересованные в содержании форта, должны помогать в этом, внося по полганты риса с каждого трибута. Его мнение было принято, но с увеличением взноса до двух гант (что составляет одну ганту очищенного риса) и его распространением на все острова, каковую сумму выплачивают по сей день. Я понял, что этот взнос составляет в среднем две тысячи пятьсот песо ежегодно. В течение пятидесяти и более лет, когда Самбоанган не существовал, его выплачивали точно так же, как и тогда, когда форт был там, несмотря на то, что кабильдо выступал против этого; и индейцы платили, даже когда повод для этого налога уже отсутствовал, по самой скромной оценке, более ста пятидесяти тысяч песо. Индейцы обязаны делать и другие взносы. На содержание солдат они поставляют рис Его Величеству по два реала за каван, хотя обычно он стоит дороже; это называется компра, и у них изымается сорок или сорок пять тысяч каванов (или фанег) риса в виде компры, распределяя это pro rata в соответствии с тем, сколько сеет каждый индеец. За эти каваны (или фанеги) платят не более двух реалов, хотя это количество стоит четыре реала или больше; и следует отметить, что в пригородах Манилы цена обычно не опускается ниже трех реалов. Такая же практика существует при компрах пшеницы, хотя правда, что на этом индейцы редко теряют много. Кроме того, индейцы занимаются рубкой леса для кораблей и получают не более шестнадцати реалов в месяц, которых им не хватает даже на инструменты (которые они носят с собой); они являются солдатами, гребут на галерах, они матросы, артиллеристы, конопатчики и плотники. И мы очень хорошо знаем, что на этих работах они служат на Рибере в Кавите без оплаты, так же как и в армадах, три, четыре или пять лет, только чтобы получить место на корабле, который идет в Новую Испанию или Акапулько. Здесь [т. е. в Мадриде], не учитывая эти взносы, все расходы [островов] суммируются за счет Его Величества». Далее он говорит, что из суммы расходов также должны быть вычтены добровольные взносы горожан; а также что эти военные расходы были несправедливо возложены на форт Замбоанга. Солдатам там, а также в фортах Себу и Илоило, платят из ситуадо, вносимого самими туземцами; а флоты, которые отправляются против моро, и галеры береговой охраны в Замбоанге не являются расходом, вызванным тамошним фортом; «даже если бы это было так, это необходимый расход, под страхом того, что моро съедят нас живьем».

Торрубия заканчивает свою Dissertacion, которая является призывом к сохранению форта в Замбоанге, схемой создания фонда — формируемого путем взимания небольшого налога с каждого из христианских санглеев и с каждого «бродяги», будь то индеец или метис, — который должен рассматриваться как благотворительный фонд (obra pia) и находиться в управлении Санта-Мизерикордии; его доходы должны использоваться на содержание военных постов и флотов, которые поддерживаются против моро, на поддержку миссионеров в провинциях моро и даже на дальнейшее распространение Евангелия. Это избавило бы туземцев от обременительного «замбоангского пожертвования», горожан — от частых взносов, ожидаемых от них правительством, а королевскую казну — от тяжелого бремени содержания нынешнего списка армад и фортов; а пираты-моро были бы легко сдержаны, и интересы как испанцев, так и индейцев были бы защищены.

11 Замбоанга находится на 6° 53′ с. ш. и 123° 5′ в. д. (U. S. Philippine Gazetteer, с. 928).

Замбоанга была выбрана в качестве места для форта на земле моро, «потому что это было незаменимое место высадки для враждебного народа; потому что это лишало минданаос того порта, который был самым важным в их владениях, в котором они строили свои корабли и где они находили убежище от врага; потому что это было наиболее подходящее место для нашей пехоты; и потому что это была граница всех островов земли моро, где эти враги высаживались, пополняли свои силы и ремонтировали свои суда. Это также был выгодный пункт для запугивания тех королей и лишения Минданао половины его силы; и для противостояния (на расстоянии трех лье) Басилану, народ которого столь доблестен и подчинен Холо, так что тот король также оказывается обезоруженным наполовину своих сил. К этому добавилось соображение, что пост имел соседями христианских индейцев, которые, будучи свободными от вымогательств моро, помогали бы в завоевании [тех земель] и распространении нашей власти и нашей веры, как это было сделано на самом деле». (Торрубия, с. 45, 46.)

12 Fábrica (лат., итал. и исп.; фр. fabrique): технический термин в церковно-административном обиходе. Обычное и общепринятое значение — материальное здание или сооружение, которое (технически) включает в себя ремонт, улучшения, изменения и т. д., а также необходимые расходы на смотрителей, таких как сторожа, церковные служители, уборщики и т. д.; этим людям платят из средств fábrica — что можно было бы перевести как «строительный фонд», за исключением того, что в церковном обиходе fábrica обычно предполагает, что здание уже возведено, в то время как английская фраза «building-fund» включает идею его строительства. (Тем не менее, в латинском, итальянском и испанском языках термин fábrica также используется для обозначения денег на возведение церковного здания в тех случаях, когда оно еще не построено; там, где оно завершено и оплачено, fábrica ограничивается значением, приведенным выше, — «содержание» здания.)

Таким образом, обычно этот термин имеет только материальный смысл; но иногда (хотя и не часто) fábrica понимается, как в данном тексте, в духовном смысле и подразумевает поддержку или содержание (honoraria) церковнослужителей, служителей, прикрепленных к зданию, а также поддержание божественного богослужения, как того требует ритуал. Fábrica тогда относится к делам души или духа, духовному созиданию или строению верующих. По расширению, тот же термин иногда используется для обозначения совета церковных старост, которые управляют имуществом. На Филиппинах церковное имущество (за исключением того, что принадлежало религиозным корпорациям) находилось в руках епископа как единственного попечителя и администратора, полномочия которого он мог делегировать своему провизору или викарию. Распределение фонда, упомянутого в тексте, является необычным. — Преподобный Т. К. Миддлтон, O.S.A.

13 К этому следует добавить 4 томина, пропущенные в таблице из-за нехватки места; поэтому такое же дополнение следует сделать к итогу колонки денежных средств.

14 Это имя, а также Пинеда в следующем пункте и Мансано в последнем, в оригинале сокращено; и приведенные выше формы являются неизбежно предположительными.

15 В рукописи здесь было написано «Тондо», но впоследствии зачеркнуто.

16 К этой сумме следует добавить 4 грано, пропущенные в сумме денежных средств, указанной для Миндоро, из-за нехватки места.

17 Он был королевским секретарем в Совете Индий. В этом письме (датированном 20 сентября 1735 года) он заявляет, что король желает получить информацию об островах, их крепостях и укреплениях, поскольку недавний пожар во дворце в Мадриде уничтожил много бумаг; он просит прислать планы укреплений, отчеты о войсках, боеприпасах и артиллерии и сделать это как можно скорее.

18 Очевидно, из контекста, речь идет о Кагаян-де-Мисамис на Минданао.

19 В то время королевский секретарь; его письмо датировано Мадридом, 30 августа 1739 года, и содержит просьбу об отчете о церковном имуществе на островах, который здесь и представлен.

ОРДЕН СВЯТОГО ИОАННА БОЖЬЕГО

[Следующий отчет о работе, проделанной на Филиппинах этим госпитальным орденом, суммирован из истории, написанной Мальдонадо де Пугой.] 1

ГЛАВЫ I–IV

[Глава i излагает «настоятельные причины для настоящего трактата; а также необходимость и полезность нашего госпитального ордена на Филиппинах». В последнем абзаце главы Мальдонадо говорит: «Эти острова нуждаются в врачах и хирургах, а также в лекарствах; ибо за исключением столицы Манилы и порта Кавите — где у нас есть больницы и где немногие светские лица, практикующие профессию [медицины], могут оказать помощь, — остальные провинции и многие зависимые города поддерживаются только Провидением, получая помощь от трав и других простых средств, о которых они были проинструктированы в результате постоянного использования. Но, поскольку это столь сложный вопрос, всякий раз, когда конституция пациента и дозировка не совпадают или когда добавляются другие вещества, чтобы сделать последнее более эффективным, сам препарат, который считался средством, обычно усугубляет болезнь, и, следовательно, среди тех, кто совершает ошибки, постоянно случаются смерти. В этой столице, хотя и есть аптеки и практикующие врачи, которые выписывают рецепты — чья благотворительность принимается как должное, насколько они могут ее проявлять, — толпа пациентов, которые прибегают к ним, не позволяет им помочь всем, и в результате большое количество людей остается без [медицинской помощи]. Другие, поскольку их бедность не позволяет им нести расходы на лекарства, и у которых нет никого, от кого можно получить пищу, находят свое единственное убежище в наших больницах — где без всяких колебаний принимают всех; и, делая различие в уважении, оказываемом им, в отношении ранга или характера различных лиц, которые вошли в эти дома, насколько позволяют наши способности, учреждение преуспело в том, чтобы дать полное удовлетворение. Хотя королевская благотворительность содержит здесь больницу и часовню с огромными затратами, понимается, что это только для офицеров, солдат, моряков и пампанго, которые имеют должности и несут действительную службу; ибо люди, уволенные со службы, исключаются этим правилом, за исключением особого благоволения высшего правительства. По этой причине наше внимание к своим обязанностям приводит нас в контакт с самыми разными людьми — священниками, горожанами, ополченцами, отставными офицерами, индейцами, неграми, помимо иностранцев, которые торгуют в этих портах. [Они составляют] огромную толпу пациентов и убеждают нас в том, что если бы столь важная благотворительность была прекращена или заброшена, многие мертвые люди, к нашему прискорбию, были бы найдены на улицах и в антресуэлос 2 (жилищах бедняков); а другие, изнуренные своими страданиями, страдали бы от мук своей нужды. Они получают облегчение при нынешних обстоятельствах; но постоянство работы требует, чтобы начальники, к которым относится это дело, помогли нам работниками и поощрили нас своей поддержкой, получая от католического королевского благочестия то, что они сочтут подходящим для этой цели».]

[Глава ii повествует о королевских указах о помощи больницам в Маниле, датированных 1590–1596 годами; основании (16 апреля 1594 г.) братства Мизерикордии и создании ими больницы, которая после 1596 года открыла свои двери для всех, кто нуждался в ее помощи; и передаче королевской больницы под их попечение (8 января 1598 г.) по настоянию губернатора Франсиско Тельо — их труды в ней сделали очевидной разницу между работой, выполняемой чистой благотворительностью, и той, что делается наемными лицами; они также содержали францисканских служителей для заботы о духовных нуждах больных. Во время пожара 1 мая 1603 года королевская больница была полностью уничтожена, «вместе с третьей частью зданий этого города, убыток, который составил более миллиона песо». Затем перечисляются потери и бедствия, которые сделали эту потерю более тяжкой для колонии: разрушительное землетрясение 21 июня 1599 года, за которым последовали меньшие толчки и возмущения до следующего 1600 года; потеря двух богато груженных галеонов (1599 г.), «Санта-Маргарита» и «Сан-Херонимо»; нападение Оливера ван Ноорта (декабрь 1600 г.); крушение «Санто-Томас» (1601 г.) и другого галеона, который должен был быть спущен на воду в Панамао; возвращение в порт галеонов, отправленных в 1602 и 1604 годах; и восстание китайцев в мае 1603 года. Королевский указ от 4 ноября 1606 года предписывал Акунье приложить все усилия для восстановления королевской больницы; тем временем Мизерикордия помогала толпам людей, которые, став нищими из-за различных вышеупомянутых бедствий, умоляли об их помощи, и они потратили на эти дела благотворительности восемьдесят тысяч песо за пять лет. Другой королевский указ (10 февраля 1617 г.) предписывал Аудиенсии Манилы передать тамошние больницы в ведение братьев Святого Иоанна Божьего, которые направлялись туда с этой целью; но война с голландцами и другие препятствия помешали им осуществить это предприятие.]

[Глава iii гласит, что около 1611 года двое братьев этого ордена, фрай Хуан де Гамбоа и фрай Лукас де лос Анхелес, прибыли в Манилу, желая основать больницу; но тамошние власти не поддержали их план. Некоторые авторы заявляли, что эти братья вернулись в 1621 году и основали больницу для выздоравливающих в Багумбае; но Мальдонадо считает это сомнительным и труднодоказуемым, хотя некоторые обстоятельства указывают на вероятность того, что они предприняли вторую попытку основать свой орден в Маниле. В разное время из Манилы отправлялись просьбы об этих госпитальерах, а в главе iv рассказывается о мерах, окончательно принятых начальниками ордена в Новой Испании для отправки работников на Филиппины, что было осуществлено весной 1641 года; это были фрай Андрес де Сан-Хосе (священник) и фрай Антонио де Сантьяго (брат-мирянин). Ордер, выданный им, и другие официальные документы, связанные с их отъездом, полностью воспроизведены Мальдонадо.]

ГЛАВА V

[Братья Святого Иоанна Божьего начали свою работу в Кавите в ноябре 1641 года. Коркуера предоставил им жилье в королевских зданиях, а жители жертвовали так щедро, что они смогли открыть больницу на десять коек; но число желающих получить помощь было столь велико, что в январе следующего года больничные братья попросили и получили передачу (30 января) в свое управление королевской больницы в Кавите со всем ее имуществом и рабами — при условии, что в течение четырех лет они получат королевское подтверждение этого дара. Инвентаризация этой больницы и ее оборудования более любопытна, чем назидательна: «Дом, который служил больницей, был деревянным, на сваях, покрыт черепицей, которая была старой и в плохом состоянии; в качестве аптеки (botica) он имел деревянный каркас, содержащий различные аптечные банки, флаконы и глиняные горшки. В лазарете было шестнадцать матрасов, десять подушек, двадцать семь простыней, два покрывала и четырнадцать одеял; а в его кладовой находилось восемьдесят каванов риса, сорок гант масла, пятнадцать арроб сахара и четыре банки варенья. Для божественного богослужения у него был ящик для алтаря, едва ли пригодный [для такого использования]; чаша с патеной, без всякого украшения; колокол среднего размера и два маленьких. Для обслуживания у него было несколько рабов, пять мужчин и семь женщин. Что касается доходов, то у него было три с половиной жилых участка и два участка, занятых лавками, которые приносили двадцать шесть песо и [слово пропущено?] грано в месяц; также некоторые лесные угодья и пастбище в Лейтоне, месте недалеко от указанного порта, с несколькими головами лошадей и скота. Самым важным [из его активов] были поставки, производимые из [королевских] складов, ибо они были постоянными; они были заказаны, когда указанная больница находилась в ведении монахов нашего серафического отца Святого Франциска». Эти припасы, как следует из записей казначейского совета Манилы, поставлялись с 12 января 1619 года по просьбе францисканцев, отвечавших за больницу в Кавите. Они просили для немедленного использования: «дюжину одеял, дюжину банок для кровопускания, два шприца, две пары кастильских ножниц, два складных ножа, шесть ланцетов, два скарификатора; немного шерсти для матрасов; две книги, одна под названием De Medicina автора Барриоса, а другая Диоскорида; четыре арробы кастильского вина; бочонок изюма и миндаля; и пол-арробы розового сахара» 3. Для регулярных ежегодных поставок они просили двести фанег очищенного риса, так как до сих пор у них не было суммы, выделенной для больницы; шестьсот кур, поскольку они получали лишь немногим более двухсот в год из тех, что были назначены им Его Величеством в Балаяне; и триста песо из королевской казны, которые должны были быть потрачены на мясо, сахар, муку и яйца, лекарства из Китая, одежду для рабов и слуг и другие нужды больницы. Все это было им предоставлено и выплачивалось регулярно до тех пор, пока больница не была передана в ведение Ордена Святого Иоанна Божьего (1642 г.); «с того времени происходило постепенное сокращение, до такой степени, что на другой общей конференции казначейских чиновников в 1657 году все было сокращено, так что в качестве взноса [от правительства] должно было даваться только двести песо в тех статьях, которые требовались каждый год, и это [только] в интервале, пока не будут приняты другие меры». К тому времени, когда Мальдонадо писал это, всякая государственная помощь была отнята; более того, в 1645 году братья были вынуждены освободить королевские здания, в которых они вели больницу в Кавите, и были неудобно размещены в каких-то бедных лавках санглеев; но в октябре того же года власти предоставили им использование пустого здания, принадлежащего Его Величеству; оно было построено из нипы и бамбука и было занято какими-то рыбаками. Больница в Кавите четырежды перестраивалась братьями Святого Иоанна: «первый раз — преподобным отцом фраем Франсиско де Магальянесом, что просуществовало до 1682 года; второй раз — преподобным отцом фраем Маркосом де Месой, священником ордена, что просуществовало до 1699 года; третий раз — преподобным отцом фраем Хуаном де Аларконом, священником, что просуществовало до 1728 года; и, наконец, та, которая строится нынешним настоятелем, фраем Антонио де Арсе. Нет сомнений, что она будет устроена в таком хорошем порядке, что станет улучшением по сравнению с предыдущими; а тем временем был подготовлен дом с достаточным пространством для жилья. Это было дано в качестве взноса капитаном доном Мигелем Кордеро; и в нем содержится восемь коек и соответствующие службы. Название этой больницы всегда было и остается названием Святого Иосифа. Все ее поступления в год едва достигают двухсот шестидесяти песо, поддержка настолько скудная, что нет необходимости подчеркивать стесненный образ жизни, в котором должны поддерживать себя монахи, служащие в ней; тот, кто руководит ею, имеет назначение приора». Больные солдаты и моряки в Кавите отправляются на лечение в королевскую больницу Манилы; если бы деньги, которые они там стоят, были переданы больнице в Кавите, она могла бы заботиться о них лучше, чем они получают сейчас.]

ГЛАВА VI

[Чуть более чем через два года после основания больницы в Кавите госпитальеры взялись за открытие больницы для выздоравливающих, где они могли бы получать диету, отдых и уход, необходимые для полного восстановления здоровья после выписки из общих больниц; из-за отсутствия этого многие люди погибали ранее. Соответственно, они получили от губернатора Коркуеры разрешение (16 апреля 1644 г.) построить или купить дом для этой цели, который должен был располагаться на реке Пасиг выше Манилы; но обстоятельства впоследствии побудили их разместить его в Багумбае, пригороде к югу от города, за стенами — разрешение на это было дано Факсардо в следующем сентябре. Здесь, как и в других местах, Мальдонадо упоминает это предприятие как возрождение того, которое, как предполагалось, было предпринято в 1621 году. В ней было два отделения, одно для мужчин и одно для женщин, в которых могли ухаживать за двадцатью людьми. Эта работа продолжалась недолго — отчасти из-за нехватки госпитальеров, которые должны были посвятить свои основные силы больнице в Маниле; и отчасти потому, что дом в Багумбае не имел достаточных удобств для развлечения своих обитателей, которые быстро уставали оставаться там и от строгой диеты, необходимой для их полного выздоровления, и уходили — в большинстве случаев, чтобы умереть.]

ГЛАВА VII

[Затем монахи ордена посвятили себя больнице в Кавите и той, что была основана Мизерикордией в Маниле, которую это братство передало в их ведение в марте 1650 года; они вступили во владение ею 31 мая следующего года. Условия этой передачи полностью приведены Мальдонадо (с. 86–93). Пожертвование является полным и безотзывным, включая все имущество, слуг и доходы больницы. Госпитальеры обязаны лечить бедных женщин, которые больны, как испанок, так и метисок; также рабов (как мужчин, так и женщин) горожан, от которых в таких случаях ожидается внесение пожертвования больнице в размере трех песо за каждого — за исключением того, что за рабов, принадлежащих семинарии Санта-Исабель и Мизерикордии, это пожертвование не должно вноситься. Последнее учреждение должно рассматриваться как покровитель больницы и должно помогать ей каждый год таким взносом, какой в его силах, на необходимые расходы и содержание больных. Женщины, являющиеся обитательницами Санта-Исабель, должны лечиться братьями Святого Иоанна, насколько это возможно, в самой семинарии; а лекарства, необходимые для этих пациентов, должны предоставляться Мизерикордией в размере двухсот песо в год авансом. Должностные лица этого братства могут посещать больницу и имеют право уведомить настоятеля госпитальеров о любом недостатке или небрежности, которые они могут там обнаружить. Любое благотворительное лицо может построить церковь или дополнительное отделение или отделения в связи с учреждением и рассматриваться как покровитель оного; и такое дополнение не должно находиться под контролем должностных лиц Мизерикордии. Больница, однако, должна сохранить название этого братства, и милостыня или взносы в ее пользу должны испрашиваться от его имени. Все имущество, доходы, права и верительные грамоты учреждения должны быть переданы братьям Святого Иоанна, от которых не ожидается отчета перед Мизерикордией о любых взносах, которые они могут получить; эта ассоциация также должна использовать все свое влияние на власти, чтобы обеспечить их помощь и благосклонность больнице всеми способами и защитить ее от любых возражений или трудностей, которые могут возникнуть против нее, в частности от францисканцев, которые ранее были связаны с ней. В случае, если госпитальный орден потеряет всех своих работников на островах, Мизерикордия должна управлять больницей до тех пор, пока провинциал Святого Иоанна в Новой Испании не сможет прислать больше своих братьев в Манилу; и предусмотрено окончательное урегулирование дел между этим орденом и Мизерикордией, в случае если они решат разорвать нынешние отношения. Последняя ассоциация должна немедленно выплатить ордену восемьсот песо наличными на необходимые расходы и оборудование братьев при открытии их больничных работ. Все документы, касающиеся этого дела и других важных сделок Ордена Святого Иоанна, полностью воспроизведены Мальдонадо. Вступив во владение больницей (31 мая 1656 г.), госпитальеры оборудовали три отделения, по двенадцать коек в каждом, где мужчины и женщины могли лечиться отдельно, а индейцы и моренос — отдельно от испанцев. Была также построена небольшая церковь с жильем для монахов ордена; эти здания пострадали при землетрясении 19 июля 1664 года, но были отремонтированы для использования до тех пор, пока не могли быть построены новые. Была построена новая и большая церковь, но она также была разрушена землетрясением в 1674 году; затем были построены новая церковь и монастырь, которые простояли до 1727 года, когда было обнаружено, что они находятся в столь плохом состоянии из-за повторяющихся сейсмических толчков, которые они перенесли, что их необходимо реконструировать. Это было соответственно сделано, новое здание было освящено 10 мая 1732 года (см. главы ix и x для полного описания его). Это было здание, которое стояло во время написания Мальдонадо, и оно имело три отделения, каждое из которых содержало более двадцати коек; то, что для женщин, особенно хвалят за его комфорт и удобство. «В течение этих последних двенадцати лет» [одобрение Сарагосы гласит, что книга была написана в 1739 году] «было принято шестнадцать священников, светское духовенство, один монах нашего отца Святого Доминика, два других монаха нашего серафического отца Святого Франциска, семьдесят шесть студентов из четырех колледжей, которые находятся в этом городе; и из мирян — лиценциат дон Хуан Франсиско де Веласко, аудитор этой королевской Аудиенсии, и большое количество горожан — не говоря уже о восьми тысячах бедных людей низшего состояния и ранга. Это видно из регистрационных книг, из которых был сделан этот подсчет. Внимание было уделено всем этим пациентам в соответствии с их соответствующим положением; и с тем же вниманием было дано погребение тем, кто умер».]

ГЛАВА VIII

[Позже возникли сомнения относительно осуществления права и титула покровительства, которые были зарезервированы за Мизерикордией в вышеуказанном соглашении; и некоторые отдельные члены этой ассоциации, «движимые (как предполагается) благочестивым, хотя и очень нескромным рвением», раздули эти сомнения и провели назойливые расследования. Хотя они не причинили никакого вреда, было решено проконсультироваться с главами иезуитского университета относительно возражений, возникших таким образом; и их мнение (без даты) приведено Мальдонадо. Те ученые профессора высказались в пользу госпитальеров, заявив, что любая официальная визитация и инспекция их работы может быть проведена только архиепископом островов; должностные лица Мизерикордии могут посещать больницу, но не могут, даже как ее покровители, осуществлять какую-либо законную власть или принуждение над братьями Святого Иоанна или предъявлять им какие-либо законные претензии. Иезуиты ссылаются на такое положение в оригинальном документе о передаче больницы (глава vii); они также напоминают Мизерикордии о жалком состоянии, в котором находилась больница, когда эта ассоциация отказалась от нее — для этой цели цитируя инвентаризацию, сделанную в то время имущества, переданного таким образом. Некоторые любопытные подробности найдены в нем. Старая больница имела только одно отделение, под которым находилась «старая часовня, где хоронили мертвых». Один из пунктов — «Двенадцать голов рабов, большинство из них старше пятидесяти лет, а некоторые старше шестидесяти». Ее оборудование постельными принадлежностями и т. д. включает «четыре старые палатки из медриньяке; семь матрасов, сделанных из одеял Илокос, с сильно изношенной внешней стороной; десять подушек, с их наволочками из медриньяке, старые; два стола, со скатертями, с шестью салфетками, старые; двенадцать простыней илокосского плетения». Перечислены различные предметы для использования или украшения алтаря в церкви, большинство из них охарактеризованы как «старые»; в то время как изображение Святого Иосифа и Святого Младенца — «старое и побитое». Есть «девять старых коек для кроватей»; «большой сундук, старый, без всякого ключа»; «старый деревянный стол, на котором раздается еда»; «два старых стула для сидения»; «четыре большие койки для испанских женщин»; «две старые книги, которые трактуют о медицине» (очевидно, те, о которых просили францисканцы в 1619 году); «сто двенадцать фарфоровых флаконов, пустых»; «шестьдесят одна аптечная банка из китайского фарфора, пустая»; «две каменные кухонные ступки, без пестиков»; и некоторые другие предметы, подходящие для больничного использования, которые, предположительно, находятся в хорошем состоянии. Ввиду этих фактов нет оснований предъявлять жалобы братьям Святого Иоанна, тем более что они не были обязаны документом о дарении соответствовать какому-либо заданному стандарту в своем управлении больницей, и в нем не было предусмотрено никаких положений о вызове их для отчета перед ординарием. Труды по ведению больницы и обеспечению средств для ее поддержки достаточно тяжелы для ордена, без возложения на него бремени ведения учета всех поступлений и расходов — обязанность, которую он, вероятно, не принял бы и которая не может быть наложена на него сейчас. Доход учреждения от имущества, переданного вместе с ним — наследство от покойного капитана Николаса де Лусурриаги — не превышает тысячи песо, что является очень неадекватным обеспечением для покрытия всех расходов, которые должны быть понесены для пациентов, направляемых в больницу Мизерикордией, даже если их число не превышает восьми; и его скудность не позволяет этой ассоциации предъявлять какие-либо законные претензии на осуществление власти над больницей. Действительно, иезуиты осуждают Мизерикордию за то, что она так мало сделала для учреждения с тех пор, как передала его братьям Святого Иоанна. Далее: «По-видимому, ошибка Совета [Мизерикордии] состоит в том, что они удивлены тем, что больных не лечат или не угощают лучше в указанной больнице, когда они видят, что Орден Святого Иоанна Божьего имеет энкомьенду, дарованную Его Величеством королем (которого да хранит Бог), ранчо со скотом и возделанными землями, некоторые участки, занятые лавками в Париане за стенами Манилы, и другие значительные доходы — которые, как очевидно следует, все рассматриваются как владения указанной больницы Мизерикордии, покровителями которой они являются — [ошибка, которая возникает] от видения того, что всем этим владеют монахи Святого Иоанна Божьего, но не делая различия в отношении того, что принадлежит этому ордену как ордену, для поддержки его братьев. Таково ранчо; когда в 49-м году капитан дон Педро Гомес Каньете лежал больной в больнице для выздоравливающих в Багумбае, за стенами этого города, он сделал пожертвование, по пункту своего последнего завещания, указанных ферм указанному религиозному ордену. Поскольку капитаном Херонимо Фуэнтесом был подан иск на сумму денег, которую указанный капитан дон Педро Гомес Каньете был должен, вышеупомянутые владения были выставлены на публичный аукцион, и указанный религиозный орден обеспечил на указанном аукционе, за ставку в 12 100 песо, указанное ранчо и некоторые лавки в Париане — девятнадцать из них верхних и двадцать нижних; и восемь других лавок для разносчиков, с их жилыми комнатами наверху. Указанный орден также получил на публичном аукционе восемь жилых участков в местности Ла-Эрмита и Сантьяго-де-Багумбая (которые были теми, где они начали свою работу), и некоторые другие, которые они купили. Место и местность, где в настоящее время построены церковь и монастырь указанного ордена, были домами, которые принадлежали капитану дону Алонсо Паррилье; они также были обеспечены на аукционе, за цену в 3 000 песо, путем выплаты наличными (как это было сделано) 2 650 песо, а остаток от 3 000 был оставлен в ипотеке, которую можно было выплатить, причем указанный орден выплачивал причитающуюся сумму каждый год этому же Совету святой Мизерикордии. Другой [ресурс] — это капелланство месс Святому Духу и Непорочному Зачатию, которое было основано доньей Иполитой де Сарате-и-Оссегеррой. Эти доходы не имеют никакого отношения к больнице как к больнице; и поэтому, в соответствии с этим, члены Совета не могут требовать, чтобы эти доходы подвергались официальному расследованию, не более, чем в случае других взносов и доходов, которые другие благотворители оставили указанной больнице, даже если доходы от них обрабатываются и передаются указанным монахам этой же Мизерикордией как администраторами для указанных благотворителей; ибо члены Совета не имеют прав как покровители ни на один из них, как это ясно сказано в соглашении, составленном в условиях дарения». «Из всего этого отцы ректоры и магистры этого университета Общества Иисуса заключают, что только с самыми тяжкими угрызениями совести и с риском опорочить указанный религиозный орден обвинениями в упущении или небрежности в выполнении своего обязательства оказывать помощь указанным больным лицам могут члены Совета под этим предлогом требовать перед прославленным архиепископом, чтобы указанные монахи были посещены, и чтобы с них был потребован отчет о расходах и поступлениях, а также о других делах, относящихся к указанной помощи — не только в отношении всех доходов, которыми обладает госпитальный орден как таковой, отмечая взносы от всех его благотворителей; но даже не в отношении доходов, которые по указанному дарению монахи получили от этого же братства святой Мизерикордии — поскольку это прямо противоречит соглашению, заключенному с указанным религиозным орденом в инструменте дарения, и было бы очень тяжелым и обременительным новым бременем для него, если бы оно было наложено сейчас, спустя шестьдесят лет, на дарение, которое изначально было свободным, полным и безотзывным». Это мнение подписано Джозефом Эрнандесом, Антонио Ариасом, Пабло Клайном, Николасом де Сарате и Джозефом де Бобадильей 4. Оно привело к прекращению споров, и впоследствии больница и ее труды выросли в общественном мнении, и многие милости были оказаны ей.]

Церковь Сан-Хуан-де-Диос, Манила, в Religiosa hospitalidad, Хуан М. Мальдонадо де Пуга (Гранада, 1742)

[Из копии в коллекции Эдуардо Наварро, O.S.A., в Colegio de Filipinas, Вальядолид]

ГЛАВЫ IX–XII

[Эти главы посвящены истории и описанию церкви и монастыря, возведенных в 1727 году, отчету о торжественных функциях, ежегодно отмечаемых в них, примерам чудесного вмешательства Девы и т. д. Церковь была освящена 10 мая 1732 года с празднествами и торжественными церемониями, которые длились восемь дней. В последний день была произнесена орация доминиканцем фраем Хуаном де Арречедерой, которого наш писатель называет «Туллием Манилы». Церковь измерялась сто пятьдесят футов в длину и сорок два в ширину; Мальдонадо описывает ее, как внутри, так и снаружи, с большими подробностями и представляет большую иллюстрацию экстерьера здания, которая здесь воспроизведена в меньшем масштабе. Среди известных жертвователей на украшение и обстановку — дон Буэнавентура Моралес, врач в Маниле; дон Хуан Монрой, придворный секретарь Аудиенсии; генерал Антонио Гонсалес Кихано; дон Хосе Антонио Нуньо де Вильявисенсио, рехидор Манилы; генерал Мигель де Алланеги, секретарь правительства; доктор Хосе Корреа Вильяреаль, адвокат Аудиенсии; и генерал Хосе де Моралес.]

[В главе xi встречается любопытное отступление посреди описаний торжественных функций, совершаемых в больничной церкви; перечисление примеров чудесной помощи, оказываемой Девой своим преданным, дает повод для рассказа о системе весов, используемой китайскими торговцами на островах, и переходе от них к кастильской системе. Генерал Хосе Антонио Нуньо де Вильявисенсио «также рассказывает, что ему было дано поручение отменить использование определенного вида безменов [pesadores], обычных у китайцев и других иностранцев, с помощью которых торговля велась в этом городе с самых ранних времен; и установить [систему] весов и мер, смоделированную по кастильской, в соответствии с положениями законов обоих королевств. Он признал, что серьезный характер этого поручения требует самых чрезвычайных усилий, или же должны быть устранены препятствия, которые мешали ему быть эффективным в случаях, когда в разное время предпринималась [та же] попытка. Но, будучи также стимулируемым собственной репутацией, чтобы не быть побежденным трудностью без предварительного расследования, и будучи побуждаемым к усердному применению своим интересом к сделке, столь же полезной для службы Его Величеству, как и для общего благосостояния государства, он приступил к рассмотрению важности этого дела (серьезные неудобства которого могли сорвать его усилия) и риска, которому подвергалась его репутация, если, приняв поручение, он не сможет его выполнить; и чем больше он думал об этом, тем меньше он распутывал этот клубок. Наконец, в своем беспокойстве он не нашел средства, более верного успеху, чем предложить себя божественной милости [как выражено] в том суверенном объекте, святом образе [Девы]; и в этой уверенности он продолжил предприятие, не обращая внимания на какой-либо риск, и преуспел в своей цели, к удовлетворению многих, кто раньше пренебрежительно называл это химерическим или считал невыполнимым. Он получил одобрение королевской Аудиенсии настолько полно, что она наделила его новыми полномочиями для [внедрения] того же устройства во всех провинциях своей юрисдикции на этих островах, где ощущался тот же вредный эффект; и он выполнил это поручение с точностью, разослав [во все места] тщательно отрегулированные модели и инструкции для того, чтобы сделать его эффективным». Затем Мальдонадо переходит к описанию способа взвешивания, ранее принятого среди китайских торговцев, а также кастильской системы, следующим образом:]

Форма китайских весов

Позвольте мне первым объяснить устройство китайских весов, которые были в употреблении; их называли да-ченами. По форме они напоминали безмен [romana]; коромысло или балка были сделаны из породы дерева, которую они называют пальма брава, и по форме напоминали кий для игры в трукос [trucos], за исключением рукояти, которая на конце была толще. У них была своего рода медная рамка восьмиугольной формы с подвижным указателем посередине [con su espiga en medio de movimiento] и несколькими подвесными крюками. Для обозначения веса имелись определенные отметки в виде гвоздей, расположенные на пропорциональных расстояниях, но без каких-либо цифр или иных знаков, указывающих вес точно. В качестве противовеса служил кусок металла или камня, подвешенный на шнуре, но без каких-либо знаков или меток, по которым дачен или весы могли бы показать, что именно им доверено. К этому плохо сконструированному инструменту было сведено обращение всех видов товаров, и торговля велась [с его помощью] между испанцами, китайцами, индейцами и морено; и по необходимости они — даже начальники и прелаты — использовали эти весы во всех возникавших случаях, с самых ранних времен завоевания до 1727 года, когда была осуществлена мера, о которой здесь идет речь. Это происходило не потому, что проект не выдвигался неоднократно и в разное время, а потому, что трудности, препятствовавшие ему, не могли быть устранены. Но, продолжая тему, неопределенность этих даченов была настолько хорошо известна, что даже сами китайцы, хотя они и возникли в их собственной стране, заранее оговаривали для каждой сделки весы, на которых [товар] должен быть принят или сдан; ибо каждый из них считал весы, которые использовал сам, более точными. Были маленькие весы для взвешивания золота и серебра и другие, более крупные, для громоздких товаров. Вес на меньших весах исчислялся в таэлях, каждый из которых соответствовал двадцати адарме нашего кастильского веса. От таэля шло уменьшение до грано, шесть из которых составляли один адарме; но эти названия никогда не были обычными в нашем языке. Основной вес состоял из кате, каждый около двадцати двух онс; чинанты, которая была эквивалентна примерно десяти кате, а в нашем кастильском весе — тринадцати либрам и двенадцати онсам; квинталя, который стоил около восьми чинант, или восьмидесяти кате, и соответствовал примерно ста десяти либрам нашего веса; и самый большой назывался пико, который исчислялся в десять чинант, или сто кате, и в нашем весе — пять с половиной арроб. Но поскольку это соответствие веса весу было затруднено, так как люди все лучше понимали отсутствие точности в упомянутых весах и [причину] подозрений в том, как ими управлялись китайцы — народ столь хитрый, что на их собственной земле мошенничество является наукой, по которой присваиваются степени, — испанцы оказались вынуждены полагаться на вычисление эквивалента [в кастильском весе] в соответствии с большей или меньшей сноровкой каждого человека [в расчетах]; но невежество индейцев и простого народа, подвергавшихся [таким образом] ненасытной жадности, отсутствию благочестия и беспринципности упомянутых санглеев, которые извлекали огромные прибыли из этой практики, способствовало хитрости последних.

Трудности, возникшие в связи с введением новых мер веса

Поскольку этот факт установлен, из него вытекает причина трудности, которая является предметом (и для этой цели — соображениями), на котором возникает спор. Чтобы пресечь использование упомянутых даченов, необходимо было иметь в резерве другие весовые инструменты, с помощью которых можно было бы регулировать торговлю, как оптовую, так и розничную. Чтобы установить кастильские меры веса, должны были существовать образцы первоначальных эталонов, которым необходимо было следовать согласно королевским указам, в соответствии с которыми должны были быть приведены веса; и должна была быть создана фабрика для изготовления того количества инструментов, которое потребовал бы новый порядок вещей. Существовал абсолютный недостаток всего; и поэтому необходимо было либо разрешить использование даченов, либо ввести общий запрет на торговлю товарами, для которых служили упомянутые весы. Принять какую-либо менее обременительную меру комиссии не дозволялось; чтобы первое [т.е. использование китайских весов] было продолжено — это было именно то, что ему [т.е. генералу Вильявисенсио] было приказано предотвратить; отказывать людям в торговле было бы нелепо и неэффективно. Обычай был столь же стар, как и испанское присутствие в стране; серьезная опасность беспорядков [если бы он взялся] регулировать безмены на глаз, не соблюдая точности [требуемой] законами, была новой трудностью; промедление [было бы] неисправимым, а общий ущерб — непоправимым! Пусть же самый благоразумный человек сделает вывод из этих обстоятельств, было ли это предприятие трудным, была ли бы заметна малейшая неосторожность и [каковы были] риски для его репутации как человека здравомыслящего; и было ли бы обращение к суверенной помощи неотложным для его успеха...

Кастильский вес

Исчисление нашего кастильского марко в соответствии с законами, предписывающими его форму, берет начало от зерен пшеницы. Вес тридцати шести зерен исчисляется как адарме; шестнадцать из них составляют одну онсу, а шестнадцать онс — одну либру; двадцать пять либр составляют одну арробу, а четыре арробы — наибольший вес, который является квинталем. Отбрасывая заявления о том, что пшеница не может быть использована для дополнения установленных металлических весов (обычай различных портов и провинций), представляется, что только с этой информацией соответствующий эталон не мог быть создан в Маниле, поскольку там не хватало того вида пшеницы, к которому отсылают законы, и хотя на Филиппинах также есть урожай этих зерен, и сюда также привозят количества пшеницы из Китая — некоторые [имеющие зерна] большего размера и меньшего веса, а другие — мелкие и плотные — разнообразие в них вызывает большую неопределенность для столь деликатного дела. Несомненно, что, что бы ни было взято за основу [этого исчисления], оно должно создать систему, соответствующую [кастильской]; и, будучи сделанной общей как для покупки, так и для продажи товаров, она обеспечила бы надлежащее выполнение формы, предписанной в соответствующих законах. Но поскольку эта система всегда считалась бы более соответствующей намерению законов, чем более [близки] ее соотношения [к соотношениям Кастилии], и когда разнообразие мер и весов (которое, учитывая трудоемкий характер торговых операций и поставленные на карту интересы, временами является очень обременительным бременем) в провинциях, с которыми ведется торговля, должно быть сведено к общей основе: поскольку эти острова обладают торговлей с Новой Испанией, важность, которую могло бы указывать любое непредвиденное расхождение, нельзя было упускать из виду. Это соображение привело к самому тщательному исследованию основы, к которой можно было свести дело; и, чтобы найти систему, эквивалентную [кастильской], различные эталоны были подогнаны друг к другу, из чего можно было сделать надежный вывод. Соответственно, были взяты зерна чечевицы (которые дают название марко Арагона), и был произведен поиск зерен пшеницы, вес которых соответствовал бы с разницей в одну восьмую. То же самое было проделано с зернами альберхонес (из сорта которых произошло марко Венеции), и было обнаружено, что вес каждого из них согласуется с весом четырех зерен очищенной пшеницы. То же самое было проделано с нутом [garvanzos] (из которого берет начало марко Фландрии), и было обнаружено, что один из них весит столько же, сколько тридцать шесть зерен пшеницы. В результате, благодаря весу вышеупомянутых бобовых, в соответствующих соотношениях марко Арагона, Венеции и Фландрии, и соответствующему весу зерен пшеницы, на который ссылается наше кастильское марко, была сформирована достаточная основа для создания эталонов [веса]. Фактически они были изготовлены по этому правилу: были сделаны металлические веса, которые должны были соответствовать одному, двум и трем зернам пшеницы и которые вместе должны были весить столько же, сколько вес, называемый грано серебра; другой — из одного, двух и трех грано такого рода, совокупность которых должна была быть эквивалентна весу одного адарме; и этим [были установлены] остальные веса, соответствующие [кастильским], вплоть до того, который содержал бы одну онсу, из чего получились большие веса либр и арроб. Были также изготовлены металлические веса, эквивалентные половине зерна пшеницы, а также одной четвертой, одной восьмой, одной шестнадцатой и одной тридцать второй части зерна, что последнее является тем же самым, что и одна тысяча сто пятьдесят вторая часть адарме; или, если бы этот последний вес был разделен на столько мелких частей, каждая из них одинаково соответствовала бы весу, сделанному для тридцать второй части зерна пшеницы.

Эталон веса, хранящийся в хранилище

Это тщательное внимание к деталям лучше всего изложено в описании мастерства и тонкости [проявленных] при изготовлении весового инструмента, который служит эталоном в этой столице и хранится в архивах в здании муниципального кабильдо; это работа, которая по своей элегантности могла бы цениться в любом из главных городов Испании и Индий. Это маленькие весы, такие, какие требуются для весов, которые они несут; они сделаны в форме креста из богатого томпака и чистейшего золота. В полукруге, который указывает на ход стрелки-указателя, подвешенная жемчужина служит украшением. Чаши весов сделаны из того же металла, золота и томпака, а шелковые нити, которые их поддерживают, — из шелка, окрашенного в красный цвет. Весь инструмент работает с такой строгой точностью, что когда самый маленький вес — одна тридцать вторая часть зерна пшеницы, или одна тысяча сто пятьдесят вторая часть адарме, — что является почти незаметным количеством, помещается на любую из упомянутых чаш, стрелка этого безмена показывает разницу.

Примечательное соответствие весов

[То, что было] физической вероятностью соответствия этой конструкции [эталону Кастилии], было подтверждено с поразительной точностью. Кабильдо этого города поручил прислать двадцать пять безменов из королевства Новая Испания; и, когда они были доставлены сюда в то время, когда вышеупомянутые безмены и веса, как большие, так и малые, были уже изготовлены, [кабильдо] приступило к сравнению [этих с теми] с судебной торжественностью и при содействии экспертов. После того как эта операция была завершена с точностью, которую требовала ее важность, было обнаружено, что два комплекта безменов согласуются настолько близко, что казалось, будто чаши весов, присланных из Новой Испании, уравновешивались весами, изготовленными в Маниле, или что последние были обычными весами для упомянутых безменов!... Эта мера, достойная записи, началась с блага для простого народа этих островов в виде подавления да-ченов, или китайских безменов; ибо легкое и постоянное мошенничество в них было оценено чиновником как составляющее в пределах одной только Манилы более тридцати тысяч песо в год — зло, настолько глубоко укоренившееся, что немногие люди предполагали, что его можно исправить. Дошло до того, что маркиз де Торре-Кампо, тогдашний губернатор этих островов (чья благоразумная умеренность всегда была уважаема), в то время, когда у него просили разрешения на публикацию прокламации, которой устанавливался новый порядок и запрещался старый, сделал весьма назидательные замечания, выражая свое мнение, что упомянутое усилие будет бесполезным из-за трудностей, которые, как он полагал, будут препятствовать его эффективности. Но опыт доказал, что он ошибался; ибо через двадцать четыре часа [с того момента] было бы трудно найти хоть один китайский безмен, если бы велись поиски. Из оригинальных актов — а они были предоставлены нам для этого повествования, которое во всем пунктуально следует им и ссылается на них, — следует, что перед тем, как предпринять этот последний шаг, публикацию запрета на китайские веса, власти распорядились изготовить такое большое количество должным образом отрегулированных безменов, какое, как можно было разумно ожидать, могло потребоваться лавкам и гильдиям, которые их используют. Затем китайцев уведомили, что да-чены, которые они использовали, должны быть представлены; они были удержаны [властями], а взамен были выданы кастильские безмены с печатными инструкциями для соблюдения теми, кто ими пользовался; а безмены для общественного пользования были установлены в различных местах, с доверенными лицами [во главе], которые могли обучить людей с малым пониманием. И общеизвестно, что, хотя это было дело столь серьезной направленности и включало все классы людей, не возникло ни малейшего беспорядка; ибо все знали его важность и, чтобы пользоваться удобством [новых весов], подчинились изучению первых основ знаний [о них]; и недоумение [по этому пункту] длилось недолго или не было заметно вовсе, ибо в делах, которые касаются интересов человека, пристальное внимание приносит прогресс даже у самых тупых людей.

[В двенадцатой главе перечислены выдающиеся лица, которые были похоронены в новой больничной церкви с момента ее постройки. Среди них были пять малолетних детей (1728–36) Вильявисенсио, рехидора, который так щедро помогал учреждению; на двух из этих похорон возникли споры о правах определенных чиновников на первенство в качестве носильщиков гроба. Другой благотворитель, генерал Алланеги, был похоронен в церкви (апрель 1736 г.); а три года спустя — генерал дон Грегорио Падилья-и-Эскаланте, который жил в деревне Бинондо. Печальная трагедия намеком упоминается в записи, хотя она упоминается главным образом в связи с церковными ссорами из-за приходских сборов и оспариваемого права на погребение бедного тела. 26 января 1736 года в больницу привезли испанскую девушку лет пятнадцати; ее нашли лежащей на земле у дверей семинарской церкви Санта-Исабель, в синяках и без чувств, и она умерла примерно через час, не приходя в сознание. Никто не знал, кто она; но ее тело поместили у дверей больничной церкви, чтобы посмотреть, узнает ли ее кто-нибудь. Несколько человек опознали ее как донью Хосефу де Леон, ученицу упомянутой семинарии, которая во временном безумии бросилась с крыши этого здания на улицу.]

ГЛАВА XIII

[Эта глава посвящена отчету об управлении провинцией Ордена Святого Иоанна; списку его провинциалов с указанием сроков их полномочий; и списку всех членов ордена в ней на момент написания этой истории. Эта провинция всегда подчинялась преподобнейшему комиссару-генералу ордена, проживающему в Новой Испании; и, поскольку ее средства не позволяли привозить людей из Европы, настоятель в Маниле принимал послушников, которые желали заниматься работой ордена. Этих, когда они были достаточно обучены, если они проявляли истинное призвание к этой работе, принимали в орден, и таким образом его ряды были достаточно пополнены, чтобы поддерживать его труды. Выбор провинциала для островов всегда оставался за упомянутым комиссаром в Мексике, который обычно переназначал того же человека, когда тот оказывался компетентным для этой должности; этот назначенец рассматривался как викарий и визитатор для комиссара (за исключением вопроса о полномочиях выдавать отпускные грамоты членам ордена), и эти титулы присваивались приору манильского монастыря (главного дома), который во всех отношениях рассматривался как провинциал, но со скромным титулом «настоятель» [prelado]. Провинция имела четыре дома: в Кавите и Маниле, и два других, в Багумбае и Себу соответственно. Когда Мальдонадо писал это, оставались только два первых. Приор в Кавите номинально назначался комиссаром в Мексике; но неопределенность, задержки и расходы, вызванные расстоянием дотуда и долгим и опасным путешествием, делали необходимым оставить этот выбор практически в руках настоятеля в Маниле. Братья общины собирались каждые три года, чтобы избирать советников и решать другие дела. Настоятель назначал прокуратора-генерала, управляющего больницей и других мелких чиновников. Помимо священников и братьев ордена, в его ряды для служения бедным и для выполнения более простых обязанностей монастыря принимались определенные люди, называемые донадос. В ноябре каждого года должностные лица Санта-Мизерикордии официально посещали больницу — при этом определенно понималось, что они не имеют права каким-либо образом вмешиваться в ее управление. В день Нового года каждого года община собиралась и выбирала по жребию святого покровителя на предстоящий год.]

[Ниже приводится список настоятелей (не считая брата Хуана де Гамбоа, который прибыл в 1621 году, поскольку его попытка основать орден оказалась неудачной): (1) отец брат Андрес де Сан-Хосе, уроженец Мексики; его патент был датирован 20 февраля 1641 года, и он управлял провинцией до 3 августа 1643 года. (2) отец брат Франсиско Магальянес, португалец; он получил свои верительные грамоты 10 марта 1643 года, но не поехал на острова в том году; он вступил в должность 3 августа 1644 года и занимал ее до 4 августа 1662 года. (3) отец брат Франсиско Кардосо, португалец; он немедленно сменил Магальянеса (которым был назначен по специальным полномочиям, предоставленным комиссаром) и занимал должность в течение четырех лет. (4) отец брат Кристобаль Ньето де Саласар, уроженец Мексики; он правил с 4 сентября 1666 года по 9 августа 1669 года. (5) отец брат Маркос де Меса, уроженец Тескоко, Мексика, занимал должность с 9 августа 1669 года до своей смерти в 1682 году. (6) отец брат Луис де ла Крус, канарец по рождению, затем занимал должность с 1682 года до своей смерти 25 января 1683 года; он прибыл в Манилу в качестве заместителя штатного назначенца, брата Фруктуосо де Техада (который умер через три дня после прибытия в порт Кавите); оппозиция его правлению возникла в самом ордене, но в конечном итоге он был введен в должность провизором архиепархии при содействии военной силы. (7) отец брат Фелипе де Хесус, уроженец Манилы, был настоятелем с 25 января 1683 года по 2 сентября 1684 года. (8) отец брат Антонио де Роблес, уроженец Мексики, правил со 2 сентября 1684 года по 1687 год; затем он отправился в Себу и был рукоположен в светские священники. (9) отец брат Фелипе де Хесус, как главный советник, занял место брата Роблеса и занимал должность в течение трех лет. (10) отец брат Доминго де Санта-Мария, бискаец, управлял провинцией с 16 июля 1690 года по 1692 год, когда он также перешел в светское священство. (11) В третий раз брат Фелипе де Хесус занимал должность настоятеля, на этот раз с 21 июля 1692 года по 8 июля 1694 года. (12) Затем его место занял отец брат Мануэль де Сан-Роман, правивший до 13 августа 1697 года. (13) отец брат Франсиско Бельтран, уроженец Манилы; как главный советник, он занял место брата Фелипе де Хесуса, который умер после того, как был назначен настоятелем комиссаром; Бельтран занимал должность всего один год. (14) отец брат Херонимо Надалес, уроженец Гаваны, был прислан комиссаром и правил с 28 августа 1698 года до своей смерти 20 января 1703 года. (15) отец брат Игнасио Хиль де Аревало, уроженец Мексики; как главный советник, он занял место Надалеса, которое занимал до своей смерти в 1706 году. (16) отец брат Франсиско Уртадо, уроженец Мексики; он был вторым в совете и стал настоятелем путем избрания общиной после смерти брата Хиля; возникло большое сопротивление со стороны недовольной фракции, но Уртадо занимал должность (хотя и с некоторыми последующими ограничениями полномочий) с 1706 по 11 августа 1708 года. (17) отец брат Хуан де Санта-Крус, уроженец Манилы, был настоятелем в течение следующих трех лет. (18) отец брат Франсиско Уртадо получил номинацию комиссара и занимал должность с 11 августа 1711 года по 13 июля 1720 года; «в его время в этой провинции наблюдался заметный упадок». (19) отец брат Сантьяго Гутьеррес, уроженец Манилы, правил с 13 июля 1720 года по 12 августа 1724 года; затем он был смещен и изолирован архиепископским ординарием: Мальдонадо сожалеет об ущербе, нанесенном таким образом ордену и его привилегиям, но благоразумно воздерживается от открытого осуждения этого разбирательства. (20) отец брат Лукас де Сан-Хосе, уроженец Манилы; он был приором Кавите и занял место брата Гутьерреса; он вступил в должность 19 августа 1724 года и правил всего два месяца, будучи вынужденным подать в отставку в результате различных раздоров среди братьев. (21) отец брат Эухенио Антонио дель Ниньо Хесус, уроженец Пуэблы, Мексика; он был избран общиной вместо брата Сан-Хосе и занимал должность с 3 октября 1724 года по июнь 1726 года. Он сдерживал недовольство и споры, которые были широко распространены в ордене, и его твердость и хорошее управление предотвратили то, что могло бы стать великими бедствиями для провинции. (22) брат Антонио де Арсе, уроженец Мехико (настоятель в то время, когда писал Мальдонадо); он был прислан комиссаром с дополнительными полномочиями, вступил в должность 17 июня 1726 года и завершил хорошую работу, начатую его предшественником; он восстановил гармонию в провинции, заменил ветхие здания новыми и обеспечил своему ордену уважение и престиж, которые он в значительной степени утратил при неэффективных настоятелях. Мальдонадо восхваляет способности, энергию и здравый смысл брата Арсе — качества, которые продвинули орден в Маниле до равенства с другими, существующими там.]

[Наш автор перечисляет мелких чиновников ордена на момент написания. Есть три капеллана и проповедника: отец брат Маркос Бельтран (который принял обет в 1740 году), уроженец Кавите; отец брат Хуан Мануэль Мальдонадо де Пуга, уроженец Куаутлы, Мексика, который прибыл на острова в 1727 году; и отец брат Рафаэль Фернандес (принял обет в 1732 году), уроженец Манилы. Двумя советниками являются отец брат Сантьяго Гутьеррес (принял обет в 1700 году), уроженец Манилы; и отец брат Хосе Идальго (принял обет в 1732 году), уроженец Мексики. Больница находится под управлением отца брата Хосе Герреро, уроженца Чалко, Мексика, который прибыл на острова в 1726 году. Прокуратор-генерал — отец брат Хосе Мариано (принял обет в 1722 году), уроженец Манилы; а главный ризничий — отец брат Хоакин де Сан-Хосе (принял обет в 1729 году), уроженец Мексики. Приор монастыря Кавите — отец брат Диего де Сан-Рафаэль (принял обет в 1724 году), уроженец Отумбы, Мексика. Список братьев, находившихся тогда в монастыре, следующий:]

Монастырские монахи. — Отец брат Эухенио Антонио дель Ниньо Хесус, бывший приор этого монастыря (где он принял обет 8 марта 1709 года), уроженец города Лос-Анджелес в Новой Испании; прошло десять лет, в течение которых он пребывает в состоянии постоянной приостановки естественных движений — голова опущена, в глубоком молчании (не говорит, если его не спрашивают, и тогда только то, что строго необходимо); он, по мнению многих, сумасшедший, но, по суждению тех, кто направляет его совесть, он в здравом уме. Отец брат Хасинто де лос Долорес, уроженец этого города; сын этого монастыря, где он принял обет 15 января 1717 года. Отец брат Лукас де Сан-Хосе, уроженец этого города; бывший приор этого монастыря, где он принял обет 25 июля 1717 года. Отец брат Андрес Гонсалес, уроженец Мехико в Новой Испании, откуда он прибыл в этот монастырь в 1726 году. Отец брат Франсиско Диас де Ривера, уроженец Мехико в Новой Испании, откуда он прибыл в эту страну в 1735 году. Отец брат Педро де Норонья, уроженец Керетаро в архиепископстве Мехико; он принял обет в этом монастыре 24 октября 1730 года. Отец брат Франсиско Вараона-и-Веласкес, уроженец Мехико в Новой Испании; он принял обет в этом монастыре 20 февраля 1735 года. Отец брат Томас Бернардо де Эррера, уроженец Сафры в Эстремадуре, в епископстве Бадахос, в королевствах Испании; он принял обет в этом монастыре 13 июня 1736 года. Отец брат Педро Ладрон де Гевара, уроженец Мехико в Новой Испании; он принял обет в этом монастыре 13 июня 1736 года.

Младшие монахи. — Брат Бернардино де Вильчес-и-Падилья, уроженец города Севилья в королевствах Испании; он принял обет в этом монастыре 7 марта 1739 года. Брат Лоренсо Веласко-и-Кастроверде, уроженец Мехико в Новой Испании; он принял обет в этом монастыре 7 мая 1739 года. Брат Фелисиано Леаль дель Кастильо, уроженец города Себу, главного города епископства того же имени на этих островах; он принял обет в этом монастыре 26 апреля 1739 года.

Братья-послушники. — Брат Сантьяго Мариано Сан-Хинес, который родом из порта Кавите на Филиппинских островах; он принял облачение 7 декабря 1739 года. Брат Хуан Мальдонадо, уроженец этого города Манилы; он принял облачение в тот же день, 7 декабря 1739 года. Брат Николас Мариано дель Рио, уроженец деревни Бинондо, за стенами этого города; он принял облачение в тот же день, 7 декабря того же года, 1739. Брат Перес де Альборнос, уроженец города Мехико в Новой Испании; он принял облачение в тот же день, 7 декабря, в том же году.

Братья-донадос. — Брат Сальвадор де ла Соледад, уроженец Баколора, в провинции Пампанга; он пунктуален в послушании, молчании и смирении, непрерывен в молитве, очень суров и обладает пламенным милосердием. Брат Франсиско де лос Долорес, уроженец города Горгота, в королевстве Бенгалия, на территории Индии. Брат Луис Касимиро, уроженец этого города. Брат Кайетано дель Кастильо, уроженец этого города. Брат Хуан Феррер, уроженец этого города. Брат Пабло Бертусио де Сан-Антонио, уроженец деревни Биньян в этом архиепископстве.

[Мальдонадо особо упоминает нескольких выдающихся членов ордена в Маниле, которые процветали в последние годы; относительно других он заявляет, что у него нет информации. Отец брат Марсело дель Арройо, уроженец Манилы, вступил в орден в Кавите и умер в Маниле в возрасте более девяноста лет; он был «превосходным врачом и сильным защитником привилегий регулярного духовенства»; и он с отличием исполнял все должности ордена, кроме должности настоятеля. Отец брат Франсиско Алабес, уроженец города Оахака, Мексика, был первым, кто принял облачение Святого Иоанна (1647) на этих островах; он оказал отличную службу в больнице Кавите и помогал отцу Магальянесу в основании больницы в Багумбае. Отец брат Хуан де Аларкон обладал многими дарами; он был известным оратором, которого называли «Золотоустым», знаменитым поэтом и ревностным защитником ордена; долгое время он был врачом для всего города и администратором монастыря в Кавите и ранчо Сан-Хуан-де-Буэнависта, принадлежащего ордену; он умер в преклонном возрасте. Отец брат Бернардо Хавьер, уроженец Пуэблы в Мексике; он занимал кафедру теологии в иезуитском университете в Маниле, и его братья там называли его «затмившимся солнцем»; по характеру замкнутый, смиренный, суровый, набожный и милосердный, он был привлечен трудами братьев Святого Иоанна и вступил в их ряды 25 ноября 1671 года; он умер 14 августа 1720 года. Трое монахов этого ордена были убиты туземцами: брат Антонио де Сантьяго, управляющий ранчо, убитый дикими негритосами (вероятно, до 1650 года); брат Лоренсо Гомес, убитый во время путешествия в Илокос дикими тингианами из гор; брат Хуан Антонио Гуэмес, убитый копьями местными бандитами, «которые наводнили наше поместье Буэнависта». Мальдонадо предлагает, чтобы кто-нибудь из членов ордена выступил в качестве летописца его анналов и трудов, чтобы впредь они могли храниться в памяти и быть опубликованы для его пользы.]

ГЛАВА XIV

Доходы и пожертвования, принадлежащие больничному ордену для его содержания и содержания монахов в этой провинции.

[Поместье Буэнависта. — «По пожертвованию от капитана дона Педро Гомеса Каньете, различные фермерские участки и кавальерии земель принадлежали нам в поместье под названием Буэнависта, Пинаот и Боло, в юрисдикции Булакана, провинциях близ Манилы. Но поскольку даритель, умирая, оставил после себя долги, земли были оценены, с предпочтением легатов перед долгами правосудия; и упомянутая собственность была выставлена на королевский аукцион, и с предложениями других благотворителей самая высокая ставка была сделана от имени нашего ордена в сумме двенадцати тысяч ста песо. Впоследствии к этому поместью были добавлены другие земли путем пожертвований и покупок, которые были сделаны, и возникли вопросы о границах; но, поскольку у нас для защиты есть справедливые титулы, корона поддерживала нас в законном владении землями, что очевидно из записей и решений, которые здесь изложены дословно и которые объявляют об этом». Здесь следуют документы, которые показывают, что Каньете получил грант 4 апреля 1629 года на два фермерских участка и три кавальерии земли в деревне Сан-Мигель, причем первая часть гранта оспаривалась индейцами Кандабы; другой грант был сделан Гонсало Ронкильо Бальестеросу 26 сентября 1601 года на «две фермы для рогатого скота и четыре кавальерии земли в районе Алатиб, в сторону Кандабы, близ Канагоана»; и границы были установлены актами Аудиенсии 2 и 14 мая 1715 года. «Эти упомянутые земли, те, которые были также получены бухгалтером Педро де Альмансой, и другие, которые принадлежали монастырю Санта-Клара, были проданы вышеупомянутому дону Педро Гомесу Каньете и входят в число тех, которые были куплены, как рассказывалось в начале [этой книги]; и впоследствии к ним были добавлены другие участки земли, все из которых составляют поместье Буэнависта, которое принадлежит нашему ордену на этих островах». В 1715 году больничные братья жаловались, что августинцы вторглись на их земли и даже строили там дом, не обращая внимания на неоднократные протесты настоятеля Святого Иоанна; но вышеупомянутые акты подтвердили право ордена на владение землями и приказали августинцам прекратить работу над своим домом и дать отчет о своих действиях. «В этом поместье есть пахотные земли, пастбища для большого количества скота, которым оно заполнено, фруктовые деревья и лесные угодья, где деревья вырубаются на пиломатериалы. Оно всегда содержалось с одним монахом, который, как администратор, отвечал за его продукцию; но когда представилась возможность сдать его в аренду, было сочтено лучшим и даже более прибыльным сделать это. За него мы получаем пятьсот песо и триста каванов риса ежегодно в течение пяти лет, что является нынешним соглашением, и оно хорошо гарантировано».]

Орошаемые земли в районе Поло. — По пожертвованию, которое брат Томас Ортис, один из наших монахов, сделал этому монастырю — оно принадлежало к законной доле, которую он унаследовал от своих родителей, — мы владеем определенными орошаемыми землями в месте, которое называется Колон, в пределах границ деревни Поло, в провинции Булакан. Сонаследники подали иск в отношении этих земель; но он, будучи рассмотренным в судах, был решен в нашу пользу. Упомянутые земли приносят сорок песо ежегодной ренты.

Зерновые поля в Бонге. — Путем покупки шести киньонов земли, [орошаемых?] зерновых полей, в месте, которое они называют Бонга, в пределах границ Баливага, деревни в упомянутой провинции Булакан, [наш орден] пользуется узуфруктом в сто двадцать песо, которые эти земли платят в качестве ежегодной ренты.

Участки за стенами. — По пожертвованиям и взносам различных благотворителей мы владеем восемью участками в различных местах, от деревни Ла-Эрмита до Багумбаи; они приносят земельной ренты восемнадцать песо в год. В эту землю включено первоначальное место, на котором располагалась больница для выздоравливающих, основанная первыми монахами [нашего ордена], прибывшими на эти острова, как рассказывается в другом месте.

Собственность в Париане. — В Алькайсерии, Париане санглеев, за стенами, были куплены две собственности, на которых находятся сорок семь лавок и верхние жилые помещения; они, когда заняты, приносят девяносто семь песо в месяц, что составляет за год одну тысячу сто шестьдесят четыре песо.

Участки в Маниле. — За два дома и два участка в придачу, которые принадлежат этому монастырю в Маниле, собирается тринадцать песо в месяц в качестве арендной платы, что составляет сто пятьдесят шесть песо в год.

Взнос от братьев нашего ордена. — Нынешний настоятель, отец брат Антонио де Арсе, благодаря своей великой любезности составил список светских братьев, преданных нашему ордену. Те, кто в настоящее время регулярно фигурирует в нем, насчитывают сто тридцать четыре человека, и у каждого есть определенный день для снабжения пищей больных; это он компенсирует шестью песо, которые вносит в качестве пожертвования, сумма таким образом регулируется — в общей сложности, составляя восемьсот четыре песо в год.

Тарелка для сбора пожертвований. — Тарелка для сбора пожертвований, которая с образом нашего святого отца [носится] по улицам для сбора пожертвований, собирает в течение недели по меньшей мере восемь песо, что составляет двести восемьдесят восемь песо в год.

Взнос на праздник нашего святого отца. — На день праздника нашего святого отца двое наших монахов выходят за несколько дней до этого в качестве представителей нашей общины, чтобы просить о взносах среди граждан; и они собирают почти двести песо в год.

Взнос риса. — В октябре каждого года монах отправляется в провинцию Илокос, чтобы продвигать сбор и пересылку доходов от энкомьенды, которая закреплена за нами в этой провинции, и в то же время он просит о взносах среди фермеров того региона; он несет, в качестве меры предосторожности, немного лекарств и доброжелательно исполняет обязанности своего призвания; и если урожай хороший, он собирает пожертвования в размере около семисот корзин риса. И столь велико уважение, испытываемое в той провинции к нашим монахам, как они признавали, что когда они уезжают в марте (который является временем муссона), люди выражают им свое сожаление, что они должны лишиться утешения, которое получают во время пребывания наших монахов, в помощи, оказываемой ими многим людям, пораженным болезнью.

ГЛАВА XV

[Эта глава посвящена перечислению милостей, оказанных короной больничному ордену. Мальдонадо заявляет, что королевские гранты церковному имуществу на островах (в виде стипендий и взносов) составляют более 81 000 песо в год, не считая более 11 000 песо, которые выделяются королевской часовне и больницам. Братья Святого Иоанна разделяют эту щедрость в значительной степени. Королевский указ от 19 июня 1680 года предоставил ордену энкомьенду из 500 податей на двадцать лет, чтобы возместить ущерб, причиненный больничным зданиям землетрясением 15 марта 1676 года, и помочь в продолжении его доброй работы. В соответствии с этим губернатор Круселаэги назначил ордену (9 февраля 1685 года) следующие энкомьенды: «Остальная часть Пурао и Тагурина, и деревня Педик в провинции Илокос, которая состоит из 115 податей, вакантных после смерти капитана дона Николаса де Ибара, который пользовался ею в течение второй жизни. Также энкомьенда трех четвертей Пилитана и его подданных в провинции Кагаян, которая состоит из 287 податей, вакантных после смерти Хуана де Роблеса Альдабы, которой он пользовался в течение второй жизни. Две вместе составляют 402 подати»; и они были присуждены упомянутому ордену для ремонта его зданий и т.д., с обязательством выплачивать из собранной таким образом суммы сумму, разрешенную короной для религиозных целей и стипендий служителей, таким же образом, как должны другие энкомендеро. Этот грант был впоследствии продлен (указами от 17 сентября 1705 года и 2 июля 1735 года); но назначение податей в Кагаяне было позже обменено на другое в Илокосе. Чистый годовой доход от этой энкомьенды составляет 500 корзин риса и 250 одеял; «но если те, кто производит сборы, отказываются от сборов из милосердия, и если упомянутые товары доставляются нам в Манилу таким же образом, эти милости составляют более 100 песо больше». 5 ноября 1704 года казначейские чиновники Манилы назначили братьям Святого Иоанна ежегодное пособие в две арробы вина и семьдесят пять гант кокосового масла для использования их церковью, таким же образом, как и другим церквям города, с обычным положением о том, что королевское подтверждение должно быть получено в течение шести лет. Это было сделано, но бумаги были потеряны при кораблекрушении, и грант был поэтому продлен еще на шесть лет. Королевский указ от 29 июня 1707 года (очевидно, опечатка в 1717 году) приказал казначейским чиновникам Манилы ежегодно выплачивать больничному ордену стоимость упомянутого масла и вина; это было получено в Маниле в 1718 году, и с того времени братьям Святого Иоанна выплачивалось из казны пятьдесят девять песо три реала в год. Губернатор Сабальбуру выделил больнице услуги двенадцати человек из «резерва», форма личной службы, которая описывается следующим образом:]

Этот грант, который называется Ресерва, а среди туземцев различается по имени Поло, принимает по существу такую форму: туземцы, или индейцы четырех провинций, которые находятся рядом с Манилой, находятся под этим налогом (помимо податей, которые они платят королю), что их рабочие люди должны нести службу, на задачах, назначенных им, в течение одного месяца в каждом году. Этой мерой обеспечиваются [люди для] лесозаготовок, судостроения и других королевских работ. С этой целью [имена] всех стоят в очень подробном перечислении, каждый пронумерован для чередования [в такой службе], которое принадлежит каждому, и распределение, которое делается в соответствии с количеством рабочих, которое имеет каждая деревня. От этого сбора никто не может уклониться или оправдаться; ибо их мандоны, или старосты, даже когда они находят рабочих, занятых другими делами, принуждают их, поскольку любой недостаток влияет на службу короля, платить за других людей, чтобы они действовали как заместители вместо тех, кто получает оправдания. Это все тем более тяжело, что заместители не довольствуются заработной платой, которая назначена им в самом занятии, но взимают три песо сверх того, в какой сумме бонус установлен (если только те, кто управляет делом, не имеют несколько больше за свою долю); и это установленный обычай, что этот бонус делится теми, кого их очередь освобождает. Просьба подается властям, чтобы для церквей и других неизбежных нужд были предоставлены люди для службы, в указанном количестве, [но] с освобождением от этих обременительных обстоятельств; и чтобы, как справедливая уступка, был выдан ордер на это, в котором указано количество [людей] и деревня, из которой они назначены на эту [службу, которая] различается по титулу «резерв». Как факт, те, кто должен нести эту службу, остаются освобожденными от очереди и распределения [службы], о которых уже упоминалось, без какого-либо обязательства предоставлять заместителя или платить за других, чтобы они служили. С этим, и с заработной платой, которая выплачивается им за их труд, нам удается получить людей, чтобы помогать нам.

Другими грантами, также от этого правительства, нам были разрешены пятьдесят «резервных» бродяг, чтобы наше ранчо могло возделываться. Это отличается [от другого], потому что отличительный бродяга понимается как не имеющий постоянного места жительства и не включенный в перечисления людей, подлежащих поло; но они обременяют списки из-за подати в двойной оплате. Этими людьми управляют определенные офицеры, которые также налагают на них различные работы для королевской службы; но те, кто посредством этих «резервов» проживают на ранчо, остаются освобожденными, и поэтому заняты в возделывании зерновых полей. Из этого следует, что есть рабочие для сбора урожая, общество снабжается провизией, эти люди получают средства для своего содержания, и наши поместья не теряются для нас, оставаясь необработанными.

Пособие для диспансера. — Этим высшим правительством, и в постановлении от 27 сентября 1709 года, пятьдесят песо применялись каждый год на лекарства для медицинского лечения больных в наших больницах; и, расходы королевского диспансера были постоянно возложены [на казну] с 1717 года, бакалавр дон Мигель де ла Торре, врач этого города, помимо известной экономии расходов, которую он сделал легкой для Его Величества в этом отношении, сделал предложение увеличить пособие на лекарства до ста песо, которое не было [формально] назначено и остается устным. Это он выполнил, но так щедро, что без какого-либо ограничения все лекарства, которые были необходимы для лечения больных, были предоставлены нам; и наш орден, всегда помня об этой доброте, признает вышеупомянутого дона Мигеля де ла Торре одним из своих особых благотворителей.

Это гранты и пособия, которыми в настоящее время пользуется эта провинция, и, будучи весьма благодарными за них, во всех духовных упражнениях мы просим и молим о возвеличении нашего благочестивого короля, щедрого покровителя, и мы делаем такой возврат, какой возможен в нашем состоянии бедности. Ибо, хотя в королевской больнице солдаты получают лечение, это обеспечение не распространяется на их детей и жен, или на моряков Кавите, когда болезнь препятствует их переезду [из того места в Манилу]; но все они находят помощь в наших лазаретах, где им помогают с комфортом, который разрешен скудными пожертвованиями, которые мы получаем. И хотя мы хорошо знаем, как мало заслуг в наших трудах, как являющихся надлежащей функцией нашего Института, мы тем не менее находим утешение в том, что в большом количестве тех, кто на этих островах содержится за королевский счет, мы стоим королевской казне меньше всего; ни мы не считаем в этом стоимость транспортировки, или другие чрезвычайные расходы (от которых до сих пор мы не имели никакой выгоды [от короны]); ибо, как было заявлено в надлежащем месте, эта смиренная провинция всегда содержала себя, прося милостыню.

ГЛАВА XVI

[Здесь перечислены благотворительные фонды (obras pias), переданные в распоряжение Санта-Мизерикордии или братьев ордена Св. Иоанна. Самым ранним из них (хотя дата не указана) представляется фонд генерала Томаса Гарсии де Карденаса; он пожертвовал Санта-Мизерикордии 12 000 песо, из которых 6 000 должны были быть инвестированы в торговлю с Акапулько, а прибыль направлена на различные благотворительные цели — в том числе 100 песо больнице, каковую сумму это учреждение получает до сих пор, когда галеоны из Акапулько совершают успешные рейсы. Другой подобный фонд был основан губернатором Мануэлем де Леоном с основным капиталом в 50 000 песо; из доходов от него 400 песо должны были направляться «на уход и обеспечение комфорта больных в наших больницах». Маэстре-де-кампо Томас де Эндая в 1703 году передал Санта-Мизерикордии 8 000 песо, половина из которых должна была быть инвестирована в торговлю с Акапулько на благо различных благотворительных организаций; среди них больница должна была получать 100 песо на закупку риса для больных. Аббат Хуан Баутиста Сидот (у других авторов Сидоти) в 1705 году собрал среди жителей Манилы 12 000 песо, которые инвестировал в торговлю — по одной трети в Новую Испанию, Китай и на побережье Явы (т.е. Ява) — при этом доходы от всех этих вложений удерживались и прибавлялись к основному капиталу до тех пор, пока он не достигал 40 000 песо, каковую сумму надлежало инвестировать таким же образом, а доходы от нее направлять на различные благотворительные цели. Из них больница должна была получать 240 песо ежегодно, а именно: 100 песо на жалованье врачу, 100 на расходы аптеки и 40 на жалованье хирургу. Впоследствии больнице была назначена дополнительная сумма в 1 100 песо в год, поскольку некоторые из планов Сидоти по поддержке других работ оказались невыполнимыми. Фонд в 50 000 песо, аналогично инвестированный в торговлю с Акапулько, был передан в 1706 году братом Андресом Гонсалесом, О.П., епископом Нового Касереса, из которого 400 песо в год должны были выделяться больнице; он также распорядился ежегодно распределять определенные суммы среди кюре и миссионеров в своей епархии, чтобы они тратились на помощь бедным больным, находящимся на их попечении — «по той причине, что, поскольку я просил разрешения у королевской аудиенсии Манилы основать больницу в этом городе Новый Касерес, и оно не было мне дано, я желаю, чтобы, раз нет фактической больницы, она существовала по сути». Исходя из этой формулировки, Мальдонадо утверждает, что в случае, если там будет основана больница, фонд, оставленный Гонсалесом для своей епархии — 1 305 песо, предположительно ежегодно — мог бы по праву быть востребован для помощи такому учреждению; «с указанным взносом, и если бы туземцы упомянутой провинции согласились давать [каждый] по ганте риса или масла, или какое-либо другое небольшое подношение такого рода, можно было бы содержать больницу, подходящую для удовлетворения многих нужд, от которых страдают эти беспомощные люди». Сархенто-майор дон Антонио Басарте, житель Манилы, основал еще один фонд для Санта-Мизерикордии в 1708 году; он оставил для этого 50 000 песо, но после удовлетворения требований его законных кредиторов осталось только 9 849 песо; эта сумма была должным образом инвестирована, но доходы не достигали размера первоначальных 50 000 песо до 1726 года, когда они стали доступны для благотворительных целей; из них 250 песо выделялись на мясо, необходимое для содержания больных в больницах. Капитан Мануэль Мартинес Лобо оставил завещание в пользу Санта-Мизерикордии; в 1727 году оно принесло чистую сумму в 3 300 песо, которая была инвестирована в торговлю с Акапулько и Явой; из доходов должностные лица Санта-Мизерикордии должны были ежегодно выделять 50 песо для бедных в больнице во время совершения ими ежегодного посещения этого заведения. В 1727 году генерал дон Хосе де Моралес (тогдашний распорядитель Санта-Мизерикордии) передал 600 песо для инвестирования в торговлю, из прибыли от которой 100 песо ежегодно должны были выдаваться на нужды бедных больных в больницах. Тот же чиновник перед смертью оставил завещание на благотворительные цели, в которое были включены братья ордена Св. Иоанна; они должны были получать (предположительно из доходов, приносимых каждым галеоном) 100 песо на покупку саванов для больных, которые скончаются в больницах, 100 на одежду для монахов и 100 на определенные религиозные службы, которые должны были совершаться в их церкви. Преемник Моралеса на посту распорядителя, генерал дон Доминго Антонио де Отеро Вермудес (который также был главным альгуасилом инквизиции), в 1729 году основал obra pia с капиталом в 3 000 песо; из доходов от него 100 песо должны были направляться на содержание бедных больных в больнице. Донья Мария Хоакина, незамужняя дочь сархенто-майора дона Хуана Антонио Кольянтеса и Передо, имея собственное имущество, оставила 4 000 песо на благотворительные цели, что включало выплату 500 песо ежегодно выздоравливающим из больницы; эти средства стали доступны в 1736 году. Лиценциат Мануэль Суарес де Оливера и донья Мария Гомес дель Кастильо (его жена?) оставили некоторую недвижимость, на которой располагались лавки, в месте под названием Лос-Арросерос (т.е. «рисовые мельницы») за пределами городских стен; доходы от нее должны были распределяться в равных долях между больницей и бедняками, заключенными в тюрьмах. Вышеупомянутые лавки «пришли в упадок и были перестроены в 1714 году с условием, что из арендной платы за них будет вычитаться третья часть для возмещения суммы, потраченной на это строительство»; это было завершено в 1722 году, после чего полная сумма стала поступать бенефициарам. По оценкам, эта помощь составляет более 150 песо в год, и ее стоимость больше или меньше в зависимости от того, заняты ли все лавки; но «мы получаем только то, что передает заместитель распорядителя по делам заключенных», которому Санта-Мизерикордия поручила сбор этой арендной платы. Антонио де Арисига вложил 4 000 песо под проценты для помощи различным благотворительным организациям; из дохода от этого он выделял 50 песо ежегодно на нужды больных в больнице; но со временем этот фонд был истощен различными потерями, и Санта-Мизерикордия распределяла его доход pro rata между своими бенефициарами. Хуан де Мохика вложил под проценты 6 750 песо, из дохода от которых следовало выделять двенадцать реалов на три мессы каждую неделю, а остальное — больнице и казне Санта-Мизерикордии; этот доход также уменьшился, как и предыдущий, и то, что собиралось, направлялось на вышеупомянутые мессы — хотя, по мнению Мальдонадо, любые деньги сверх требований Мохики должны были распределяться в равных долях между больницей и Санта-Мизерикордией.]

[Все вышеперечисленные фонды находятся в ведении и под контролем совета Санта-Мизерикордии; но больница пользуется доходами от некоторых других, находящихся в руках Третьего ордена Св. Франциска. Дон Мануэль Сан-Хуан де Сантакрус основал фонд в этом ордене для инвестирования в торговлю с Акапулько; доход направлялся на различные благотворительные цели, среди которых больница должна была получать 100 песо в год. В 1711 году аналогичный фонд был передан сархенто-майором доном Диего Томасом де Горостиагой, также для торговли с Акапулько; из его дохода больнице было назначено 100 песо в год. В 1721 году еще один фонд был основан сархенто-майором доном Хуаном Лопесом на аналогичных условиях, при этом больница получала из дохода 50 песо в год. Подобное основание от дона Хакоме Марии Балестры, сделанное в 1724 году, приносило больнице 120 песо ежегодно. В том же году и таким же образом был передан другой фонд лиценциатом доном Габриэлем де Истурисом, что увеличило доход больницы на 150 песо в год. В 1728 году в Третьем ордене был основан obra pia неким неизвестным жертвователем под названием Сан-Рафаэль; из него выделялось 80 песо: половина монастырю Св. Иоанна, а половина больнице. Год спустя аналогичный фонд был основан под названием Сан-Мигель капитаном доном Мигелем де Карасой; среди его бенефициаров больные больницы получали на свое питание в определенные праздничные дни 25 песо в год. Все упомянутые в этом параграфе фонды находились в ведении указанного Третьего ордена.]

[Некоторые фонды были основаны благочестивыми женщинами на благотворительные цели и находились в распоряжении нашего автора, Мальдонадо. «Донья Маргарита Луиса де Авила, вдова сархенто-майора дона Николаса де Риверы, из остатков своего имущества выделила основной капитал в 700 песо для создания благотворительного фонда, который должен был быть инвестирован поровну в торговлю с Новой Испанией»; к этому Мальдонадо добавил еще 1 000 песо, переданных ему различными другими благотворителями, и инвестировал все это таким образом, чтобы доход довел фонд до общей суммы в 3 362 песо; затем он должен был быть разделен на три части и снова инвестирован, а его доход распределен следующим образом: «130 песо в качестве подношения за 156 месс, которые совершаются в церкви нашего монастыря в Маниле, по три каждый понедельник в году — одна с подношением в один песо, а другие — в шесть реалов каждая; начинаясь после половины седьмого утра, и не ранее, и они не должны служиться одновременно — как заупокойные молитвы за души в чистилище; и эта стипендия может быть направлена отцам, принадлежащим к этой общине, которые являются священниками. Тридцать песо, чтобы преподобный отец, являющийся приором или настоятелем этого монастыря, мог организовать пение торжественной мессы с бдениями и при содействии общины в один из дней октавы усопших, в месяце ноябре, с применением заупокойных молитв в пользу основателей. Сто пятьдесят песо, чтобы преподобный отец, который может быть приором или настоятелем этого монастыря, мог распределить эту сумму, как указано в основании упомянутого фонда, на расходы по празднику gozos блаженной приснодевы Марии, нашей Госпожи; они должны праздноваться в нашей церкви как семидневный праздник, который начинается в день покровительства блаженного Св. Иосифа, почитаемого как отец Иисуса Христа, Господа нашего — то есть в третье воскресенье после Пасхи. Шестьдесят песо в качестве подношения за восемьдесят месс, которые должны быть отслужены со стипендией по шесть реалов каждая, что преподобный отец, который является или будет приором или настоятелем этого монастыря, должен организовать для совершения в течение упомянутого семидневника — четырнадцать в первый день и одиннадцать в каждый из других дней, приглашая для этой функции священников, которыми она может быть завершена, поскольку эта община не имеет достаточного количества священников для этого — чтобы выполнить это обязательство способом, который предписан, и намерение [основателей; упомянутые] мессы должны быть применены как заупокойные молитвы за души в чистилище и за души основателей. Двадцать пять песо, которые должны быть распределены в течение упомянутого семидневника среди бедных, как мужчин, так и женщин, которые могут находиться в наших лазаретах. Двенадцать песо, которые должны быть разделены в качестве милостыни среди женщин-служанок лазарета для женщин в нашей больнице. Двадцать восемь песо, которые должны быть разделены в первый день упомянутого семидневника среди четырнадцати испанских вдов, из расчета по два песо каждой. Четырнадцать песо на стоимость вина для месс, столько, сколько считается необходимым для совершения тех, которые упомянуты в этом основании. Сорок песо, которые должны ежегодно сохраняться в резерве на ремонт нашего монастыря в Маниле, по мере необходимости. Это основание начало действовать в 1738 году и было бы в состоянии для распределения, если бы не потеря галеона и другое несчастье, которые задержали распределение до 1745 года; и была подана просьба, чтобы его управление было поручено достопочтенному архибратству Пресвятого Таинства, которое установлено в церкви Сан-Габриэль в Биндондоке, миссионерской деревне, находящейся в ведении святого ордена Св. Доминика, за пределами стен этого города».]

[Другим фондом в руках Мальдонадо является тот, который «донья Хосефа Ортега, жена генерала дона Антонио Санчеса Сердана, выделила из основной части своего имущества в сумме 2 500 песо в качестве основного капитала, чтобы мог быть создан благотворительный фонд в распоряжении монаха, который пишет это. Согласно инструкциям, переданным ему упомянутой основательницей, упомянутый основной капитал должен быть инвестирован в торговлю с Новой Испанией, а его доход должен накапливаться до тех пор, пока фонд не достигнет суммы 7 818 песо 3 реала; в этом случае он должен быть разделен на три части, каждая по 2 600 песо 1 реал, с каковой основной суммой инвестиции должны быть продолжены в упомянутой торговле с Новой Испанией; и доход от этого фонда, обычно составляющий 1 042 песо, должен распределяться следующим образом: девяносто два песо в качестве подношения за такое же количество месс в часовне отделения [используемого как] лазарет для женщин в этой больнице Манилы. Двадцать пять песо на расходы по функции [Девы] Одиночества, которая торжественно совершается в нашей церкви в ночь Страстной пятницы каждого года. Восемьдесят песо в качестве подношения за столько же месс, которые должны быть торжественно совершены в нашей церкви во время семидневника преславнейшего патриарха Св. Иосифа, в праздник его gozos, который начинается пятнадцатого октября. Двадцать пять песо на выкуп пленных. Тридцать шесть песо, которые должны быть разделены в течение упомянутого семидневника среди бедных больных, как мужчин, так и женщин, в нашей больнице Манилы. Двенадцать песо, которые должны быть разделены в течение упомянутого семидневника среди женщин-служанок отделения для больных женщин в этой больнице. Сто песо, которые должны быть распределены в течение упомянутого семидневника настоятелем этого монастыря и одним из отцов-капелланов среди достойных бедных вдов и девушек-сирот, особенно тех, которые присутствуют в нашей церкви на упомянутом празднестве. Тринадцать песо на ту же цель среди бедных нищих, которые присутствуют в нашей церкви на упомянутом празднестве. Двадцать пять песо на сто булл для живых; они будут даны в качестве милостыни отцами, которые помогают в исповедальнях в нашей церкви во время упомянутого семидневника и которые могут определить бедных, нуждающихся в этой милости. Двадцать пять песо на милостыню ста булл за усопших, [которые должны быть даны] в день, когда их память празднуется в нашей церкви в месяце ноябре, с применением заупокойной молитвы за тех, кто скончался в нашей больнице. Шестьдесят четыре песо один реал на функцию месс, бдений и отпеваний для кладбища, которое было основано в нашей церкви как заупокойная молитва за умерших, в месяце ноябре каждого года. Двадцать пять песо на святые места Иерусалима. Сто пятьдесят песо на стоимость шоколада, каковой суммой делаются приготовления для обеспечения им монахов этого монастыря в Маниле. Сто песо, которые должны ежегодно резервироваться на материальную fabrica нашего монастыря и больницы Манилы, по мере необходимости. Сто песо на расходы архибратства Пресвятого Таинства в Биндондо, которое было попрошено взять на себя управление этим фондом. И 134 песо один реал, чтобы эта сумма могла быть отдельно инвестирована и с ее накопленными доходами образовать другое основание, пока она не составит 1 717 песо один реал в качестве основного капитала; и затем, разделенная на три части, она может быть вложена в галеоны маршрута Новой Испании, и с ее доходов должны быть сделаны следующие назначения: 300 песо на два приданых, по 150 песо каждое, девушкам-сиротам, дочерям испанцев, добродетельной жизни — каковые приданые должны быть распределены в один из дней семидневника, способом, который будет объяснен. Сорок песо на рождественские мессы [missas de Aguinaldo], которые совершаются в нашей церкви этого монастыря в Манилы. Одиннадцать песо на расходы по угощению, которое должно быть дано тем, кто встречается в комитете, который должен быть созван для выбора сирот, которым должны быть распределены вышеупомянутые приданые, во время семидневника Св. Иосифа, приготовления для чего в деталях пунктуально изложены здесь. Чтобы избежать затруднений, возникающих из-за личных соображений, которые вмешиваются, необходимо принять во внимание при присуждении этих приданых, чтобы были представлены имена тех, кто нуждается; и, после того как это будет установлено специальным совещанием, которое отец, являющийся или будущий настоятелем этого монастыря, проведет с отцами-священниками — а если их нет двух, он заменит его главным советником — большинством голосов будет объявлено, кто должен по праву быть допущен из лиц, которые предъявляют требования; и, когда это будет урегулировано, выбор должен быть сделан среди тех, кто будет таким образом принят, путем жеребьевки, и два приданых должны быть присуждены девушкам, которые вытянут счастливые жребии. Метод упомянутой жеребьевки должен быть таким, что имена всех тех, кто принят, должны быть написаны, каждое на клочке бумаги; и равное количество других клочков, пустых, должно быть сделано, и на двух из них должны быть написаны слова: «Да буду я наделена милостью славного Св. Иосифа». Затем в одну урну или другой подходящий сосуд должны быть помещены сложенные клочки, на которых написаны имена кандидатов; и в другую урну или сосуд, подобный другому, должны быть помещены пустые клочки — которые, как уже сказано, должны быть равны по количеству тем, которые содержат имена, и должны включать те, на которых был написан счастливый жребий, как было объяснено — и обе урны должны быть встряхнуты. [Это должно быть сделано] во второй половине дня первого дня семидневника; в основной части церкви должен быть поставлен стол с аккуратным покрытием и несколько стульев, где настоятель [ордена Св. Иоанна] будет сидеть как председатель в сопровождении отцов-священников, которые могут принадлежать к нему; в случае, если их будет не более одного [из них], главный советник должен помогать ему. При содействии отца-советника клочок должен быть вытянут из [урны, содержащей] имена, и прочитан, а затем другой должен быть вытянут из тех, которые пусты, надписи на клочках должны быть прочитаны вслух и записаны на бумаге, которую упомянутый секретарь должен держать при себе; таким образом другие клочки должны быть последовательно вытянуты, пока из имен не будут выбраны те, которые укажет жребий; и, поскольку следует, что на этой функции в церкви будут присутствовать заинтересованные стороны или кто-то, кто может действовать от их имени, такое лицо должно быть вызвано, и приказ об оплате вручен ей, чтобы она могла получить свое пожертвование в 150 песо на приданое. И для упорядоченного ведения этого дела должна быть заведена книга из обычной бумаги, в которой должны быть записаны [имена и ход] специального комитета, который должен быть созван для расследования требований; и они должны постараться, прежде чем будет сделан выбор, получить точную информацию, чтобы назначение могло быть подтверждено в соответствии с намерением упомянутого основания. На упомянутом заседании комитета должны быть представлены [требования] сторон, и особенно тех, кто допущен к жеребьевке, без выражения какого-либо мнения относительно тех, кто не будет допущен, или предоставления какой-либо предварительной информации относительно решения заинтересованным сторонам. Те, кто допущен к жеребьевке, должны быть уведомлены о необходимости собраться в назначенный день, и в тот же день эти правила должны быть прочитаны, когда настоятель доложит, что он выполнил все их положения, как явствует из книги комитета; и другие приготовления, которые сделаны для выполнения этого поручения, должны быть применены на практике в каждый последующий год, с последующей полной записью этого в книге, с полным доказательством того, что тем, кто был выбран по жребию, пожертвование, которое было им назначено, было выплачено». Мальдонадо ожидает, что доход от этого основания в целом будет доступен в течение шести лет, если не встретится никакого бедствия; но положение о приданых должно будет подождать двенадцать лет. Он заявляет, что две вещи должны быть приняты во внимание при оценке стоимости фондов, перечисленных в этой главе: во-первых, что когда они были основаны, прибыль от торговли с Акапулько исчислялась в пятьдесят процентов, но ко времени, когда он пишет, уменьшилась на сорок процентов; соответственно, доходы от фондов были распределены pro rata между различными бенефициарами. Во-вторых, поскольку эти доходы зависят от опасностей моря, они столкнулись со многими потерями от кораблекрушений; или неспособности судна завершить рейс, или даже получить груз в Маниле; или задержки в получении доходов из Акапулько, вызванной неудачной ярмаркой там или другими затруднениями.]

[ДРУГИЕ БОЛЬНИЦЫ НА ОСТРОВАХ]

[Этот материал находится в конце главы ii книги Мальдонадо (стр. 25–29), но перенесен на это место как более подходящий в упорядоченной последовательности; он описывает состояние этих учреждений во время написания своей книги.]

Современное состояние королевской больницы Манилы

Новая королевская больница была восстановлена, и все расходы, необходимые для ее содержания, были предусмотрены в королевской казне; для ее хозяйственного управления и помощи больным были назначены распорядитель, врач, хирург, медбратья и другие слуги, которые считались необходимыми; а для ее духовного управления — босые монахи святого ордена нашего святого отца Св. Франциска, в провинции Сан-Грегорио этих островов — каковое устройство было одобрено королевским указом, датированным Мадридом, 20 мая 1624 года. Это продолжалось таким образом до нынешнего столетия, когда из-за нехватки монахов для индейских деревень, зависящих от францисканцев, и по другим справедливым причинам они были освобождены от служения в упомянутой королевской больнице, и правительство назначило светских священников в качестве капелланов с соответствующим доходом. Стоимость содержания больницы в ее нынешнем состоянии исчисляется в 6 841 песо, а именно: капеллан, распорядитель и врач — по 300 песо каждый; хирург — 240; главный ризничий, три медбрата, один помощник хирурга, хранитель гардероба, повар и привратник — по 96 песо каждый; с этим обычные расходы составляют 1 368 песо. [Также требуется] 960 каванов риса, 384 ганты кокосового масла и 8 400 кур; также 2 000 песо, в каковой сумме постоянно фиксируется обеспечение лекарствами, и 215 песо сверх того, каковая сумма выделяется на стоимость вина для мессы, воска и других расходов, которые возникают в день титульного праздника, который является днем Всех Святых. Погребения совершаются в королевской часовне этого гарнизона, которая также имеет на годовые расходы еще 3 220 песо, не считая чрезвычайных расходов, которые необходимы в течение этого времени в больнице на кровати, палатки и другие нужды, а также в королевской часовне на украшения и другие требования божественного богослужения. В упомянутую королевскую больницу без специального приказа от высшего правительства не принимаются никакие другие лица, каков бы ни был их ранг, кроме офицеров и солдат, которые находятся на действительной службе; и, хотя некоторые моряки прибегают к этому учреждению — а их немного из-за расстояния до их места жительства, которое находится в Кавите — в ней также нет отделения для женщин. Распорядитель, капеллан и главный ризничий (который обычно является священником) имеют свое место жительства в упомянутой больнице и постоянно находятся на дежурстве. Врач и хирурги присутствуют как после обеда, так и утром, чтобы посещать больных и давать рецепты на то, что кажется необходимым. Медбратьям и другим слугам не хватает интеллекта, который требуется [в такой работе], ибо те, кто занят в ней, — это бедные люди, у которых нет других мест работы; и, поскольку работа тяжелая, они не остаются на ней долго. Несколько высокопоставленных чиновников при обсуждении этого вопроса выразили свое предпочтение тому, чтобы эта ответственность перешла к нашим монахам. Несомненно, что цель того же учреждения требует иного обслуживания и могла бы также извинить некоторые [дальнейшие] расходы для его Величества; но поскольку это зависит от королевского повеления, дело не продвинулось дальше простых разговоров.

Больница нашего монашеского ордена — о которой будет упомянуто далее, поскольку она не ограничена особым классом — является общей, для мужчин и женщин всех классов; и в этом же святом упражнении их служения обеспечивается облегчение и общее утешение нуждающихся, которые прибегают к этой благотворительности.

Больница Сан-Ласаро

За стенами Манилы находится другая больница с названием Сан-Ласаро, в которой собраны все те, кто поражен заразной болезнью того же имени; она находится в ведении и под опекой монахов нашего святого отца Св. Франциска, и его Величество назначил ей в силу королевского указа от 22 января 1672 года взнос в размере 1 187 песо 4 реала каждый год — 500 песо наличными, выплачиваемых из королевской казны; остальное — это оценочная стоимость 1 500 каванов риса, 1 500 кур, 200 легких илокских одеял и одной арробы кастильского вина для святой жертвы мессы.

Больница Сан-Габриэль для санглеев

Существует также другая больница за стенами; она находится под покровительством Св. Гавриила, в ведении и управлении монахов достопочтенного Ордена Проповедников провинции Сантиссимо Росарио этих островов; она предназначена исключительно для медицинского лечения китайцев (или санглеев), которые проживают в этой стране. Для ее содержания в начале ей была назначена его Величеством паромная переправа через большую реку, которая течет между упомянутой больницей и этим городом; но это пособие прекратилось при строительстве большого моста, который был построен впоследствии, и королевским указом от 26 ноября 1630 года упомянутое пособие было заменено суммой в 2 000 песо каждый год, которая выплачивается из общинной казны, которую поддерживают сами санглеи.

Больница Лос-Баньос

В деревне Лос-Баньос, в юрисдикции провинции Ла-Лагуна, которая находится в пяти лье от Манилы, была основана другая больница за счет его Величества; она предназначалась для выздоравливающих солдат из-за специфических свойств вод того района, особенно для венерических заболеваний (Galicos). Но учреждение неуклонно приходило в упадок с течением времени, и в настоящее время остался только один монах из святого ордена нашего святого отца Св. Франциска, которому оказывается помощь из королевской казны в размере 120 песо в год.

[Королевские] пособия для лазаретов

В силу королевского указа от 4 сентября 1667 года каждый год выдаются [казначейские] ордера на 300 корзин (sextos; по-видимому, опечатка для cestos) риса и 200 кур для лазарета, который святой Орден Св. Доминика содержит в монастыре в деревне Лало, главном городе провинции Кагаян. Другим королевским указом, датированным 18 января 1706 года, также выдаются святому ордену нашего святого отца Св. Франциска 100 песо на лекарства, стоимость 129 песо в различных товарах и 800 кур для лазаретов, которые он содержит в этом городе, [в] Пагсанхане, главном городе провинции Ла-Лагуна, и [в] Наге, главном городе провинции Камаринес. Подразумевается, однако, что эта помощь предназначена только для лечения больных монахов, принадлежащих к упомянутым святым общинам.

Больница Замбоанги

В укрепленном городе Замбоанга содержится жилище для больных солдат, которым помогает практик с титулом хирурга; за это занятие ему платят четыре песо четыре реала ежемесячно, и для лечения больных каждый год из Манилы присылается сундук с лекарствами. Недостаток мастерства со стороны этого практика или хирурга, и, более того, тот факт, что для всей суммы помощи [там предоставляемой] делается меньше обеспечения, чем требует больничный устав, позволяют увидеть, от чего будут страдать люди в гарнизоне там. Но делается вывод, что в худшем положении находятся те, кто служит в гарнизонах укреплений Нуэстра-Сеньора-дель-Росарио в Илойло, Сан-Педро в Себу, Санта-Исабель-де-Парагуа в Каламианесе, Сан-Франсиско в Кагаяне и Сан-Хосе-де-Танда в Караге — не говоря уже о многих других постах, которые зависят от этих главных крепостей — где нет обслуживания хирургов и лекарства туда не посылаются. Наша община, зная это, разделяет их страдания, не имея возможности помочь им из-за отсутствия разрешений от начальства и адекватной помощи, которые были необходимы для надлежащего ухода за солдатами.

[Книга заканчивается еще одной главой под заголовком «Отступление xvii», которая содержит извинение за недостатки работы и рассказ о двух чудесных вмешательствах (их основателя Св. Иоанна и образа Девы) в их монастыре в июле 1739 года. По первому вопросу он говорит: «Я избегаю повторения причин отсутствия элегантного стиля и точности терминов и заключу, сказав, что различные другие недостатки, которые могут встретиться, неисправимы; ибо эти туземцы, которые служат переписчиками, настолько питают отвращение ко всякой орфографии, что даже величайшая точность в указании на их ошибки в работе такого рода не может предотвратить их от совершения ошибок. Некоторые слова они отделяют [от тех], к которым они принадлежат, а другие не разделяют; они пишут имена собственные с маленькой [начальной] буквы и ставят заглавные посреди любого слова; иногда они записывают слова без малейшего понимания пунктуации. По этой причине необходимо, чтобы читатель благоразумно восполнил те [недостатки] такого рода, которые он может заметить; и если эта [рукопись] будет переписана для какой-либо цели, чтобы она была исправлена заранее — ибо эта попытка уже была сделана, но не была достаточной; и не была бы, даже если бы рукопись копировалась снова и снова, ибо то, что таким образом исправлено в одном месте, компенсируется новой ошибкой в другом месте». Он заканчивает обычной протестацией верности доктринам и прецедентам церкви, датированной Манилой, 10 июля 1740 года.]

1 Титульный лист этой книги гласит по-английски так: «Религиозная больничная работа [проводимая] сыновьями нашего благочестивого отца и патриарха, отца бедных, Св. Иоанна Божьего, в его провинции Сан-Рафаэль Филиппинских островов: сжатое изложение ее основания, прогресса и современного состояния в лаконичном и поучительном стиле. Посвящено преподобнейшему отцу брату Алонсо де Хесус и Ортеге, генералу того же святого больничного ордена, преподобным отцом братом Антонио де Арсе, викарием провинциалом и визитатором, и приором монастыря в Маниле — в послушании которому она была написана братом Хуаном Мануэлем Мальдонадо де Пугой, монахом и священником; проповедником, мастером послушников и капелланом-ректором в том же монастыре Манилы. Год 1742». Посвящение генералу, сделанное Антонио де Арсе, датировано Манилой, 14 июля 1740 года. Книга одобрена братом Педро де Сарагосой, того же ордена, в Оканье, 26 февраля 1742 года; и разрешение на ее выпуск дано генералом ордена в Гранаде, 28 сентября следующего года. Она одобрена отцом Мартином Гарсией, S.J., «синодальным экзаменатором этого архиепископства и архиепископства Севильи, и епископств Малаги и Барселоны», в Гранаде, 20 сентября; и лицензия ординария датирована Гранадой, 26 сентября. Одобрение книги инквизицией подписано братом Пабло де Эсихой, капуцином, в Гранаде, 12 июня того же года; и, наконец, разрешение королевского Совета на ее печать датировано Мадридом, 9 июля. Колофон гласит: «Отпечатано в Гранаде, Хосе де ла Пуэртой, печатником и продавцом книг: год 1742».

2 То же, что французское entresol; по-видимому, эквивалентно английскому слову «basement» (подвал) и относится к пространству, оставленному под филиппинскими зданиями.

3 Испанское azucar rosado; описано Домингесом как «сахар, сваренный до состояния карамели, в который добавлен немного лимонного сока, так что сахар остается [гранулированным], как губчатый сахар, служа таким образом с водой для освежающего напитка».

4 Эти подписи указывают на то, что мнение, высказанное иезуитами, датируется до 1717 года, поскольку в том году Клейн умер; вероятно, оно более раннее, чем 1708 год, поскольку в том году Ариас и Бобадилья отправились на острова Палау (Мурильо Веларде, Hist. de Philipinas, fol. 377 verso).

5 Palma brava: общее название Livistonia rotundifolia, из порядка Palmæ; см. «Словарь названий растений Филиппин» Меррилла (Манила, 1903).

6 Интерес в этой связи представляет работа Херманна Сокеланда «Древние безмены или весы» в «Ежегодном отчете Смитсоновского института», 1900 г., стр. 551–364. Она хорошо проиллюстрирована гравюрами различных примитивных весовых инструментов, которые хранятся в музеях Берлина, Германия, некоторые из которых прибыли из Тибета и Индии.

7 По-видимому, здесь имеется в виду не кастильский язык в целом, а в том виде, как на нем говорят на островах.

8 Марко — это мера веса, эквивалентная половине фунта, и используется для взвешивания золота и серебра. Марко золота делится на пятьдесят кастельяно, а серебра — на восемь унций. (Барсия.)

9 Альбарехо (или альберхон): провинциальный термин (используемый в Ла-Манче), применяемый, подобно каталонскому candeal, к разновидности белой пшеницы. (Барсия.)

10 Испанское tumbaga (от малайского tambâga, медь): сплав меди и цинка, или разновидность латуни с избытком цинка; также известное как «голландское золото» и «томпак».

11 В испанском тексте extension; но это, по-видимому, опечатка для какого-то другого слова, вместо которого, в соответствии с очевидным смыслом, мы подставляем «suppression» (подавление). В начале работы Мальдонадо напечатан список опечаток в ней, числом тридцать две; за этим следует наивное замечание: «Есть некоторые другие, которые благоразумный читатель может исправить».

12 Испанское Pico de oro; то же, что греческое Златоуст.

13 Слово caballería имеет много значений, но, вероятно, здесь задействованы только два; они найдены в дополнении к «Diccionario nacional» Домингеса (изд. 1878 г.). Одно из них: «В Индиях оно понимается как распределение земель или сеньориальных владений, дарованных поселенцам или конкистадорам в стране». Возможно, что текст относится к некоторым из тех военных наделов, которые могли перейти без изменений до времени Мальдонадо; но гораздо более вероятно, что он использует это слово в значении меры земли. Caballería в Андалусии означает также площадь в шестьдесят фанег (или 3,8758 гектара) земли.

14 Это предложение звучит несколько противоречиво по отношению к следующему; но это буквальный перевод испанского se graduaron con prelacion de los Legados à las deudas de Justicia. Это лишь одна из многих неопределенностей в тексте работы Мальдонадо, которые, по-видимому, возникают из-за ошибок туземных переписчиков, о которых он упоминает в начале главы xvii; перевод настолько близок, насколько это возможно, но в различных местах был вынужденно сделан более свободным, чем обычно в этой серии, чтобы сделать понятной запутанную, эллиптическую или даже кажущуюся ошибочной фразеологию.

15 В тексте Escudo — довольно удивительное и иностранное использование этого слова вместо corona.

16 В тексте Tierras Tubiganes: tubigan — это тагальское слово для испанского aguanoso, означающее «влажный» или «орошаемый».

17 В тексте simenteras tabalcanes; но слово tabalcan не встречается в тагальских словарях и, вероятно, является опечаткой для tubigan в результате какой-то ошибки туземных переписчиков Мальдонадо. Quiñon в испанском означает «доля» или «часть», обычно прибыли в предприятии; но здесь это, очевидно, испанизированная форма тагальского qiñong, которое определяется Носедой и Санлукаром как мера земли, эквивалентная 100 брасам в квадрате площади.

18 То есть основатель ордена, Св. Иоанн Божий.

19 Монтеро-и-Видаль говорит (Hist. de Filipinas, i, стр. 463, примечание) об obras pias: «В 1880 году они обладали капиталом в 2½ миллиона песо, принадлежащим следующим религиозным организациям: босым августинцам, 127 938 песо фуэртес; idem в Кавите, 33 117; Ордену Св. Франциска, 500 840; Ордену Св. Доминика, 205 092; [архиепископской] кафедре, 88 155; Дому Санта-Мизерикордии, 811 154; городу, 37 272; привилегированным братствам, 97 617». См. наш ТОМ XXVIII, стр. 298, примечание 138.

20 Интересный отчет об этом наследстве дан Уриарте в его истории Санта-Мизерикордии (q.v., ante). Лобо, уроженец Вианы в Португалии, скончался 8 сентября 1709 года в Аганье на Марианских островах, «оформив доверенность на распоряжение своим имуществом, в которой он оставил совет святой Санта-Мизерикордии своим душеприказчиком, объявив свою мать, Исабель Гонсалес Лобо — вдову и жительницу упомянутого города [т.е. Вианы] — наследницей своего имущества, в случае если она пережила его. Если нет, он назвал свою душу своим наследником, с декларацией, что, хотя он в упомянутом городе женился на Виктории де Сильве, у него не было детей от нее, и она не принесла ему приданого в то время, когда они заключили брак». Санта-Мизерикордия навела справки в Испании, чтобы установить, жива ли еще мать, и жена предъявила требование на часть имущества Лобо; также оказалось, что покойный оставил запечатанное завещание у своего дяди, Франсиско Мартинеса Касадоса, в Виане. Только в 1723 году документы прибыли из Испании, чтобы урегулировать трудности, связанные с этим завещанием; по-видимому, ранее было решено, что Виктория де Сильва имеет право на половину имущества, приобретенного Лобо за период их брака (bienes gananciales), но Санта-Мизерикордия отказалась выплачивать какие-либо деньги до прибытия упомянутых документов из Испании; также этот совет управлял большой суммой денег, принадлежащей Лобо, которая была дана в долг генералу Мигелю Мартинесу под проценты и не могла быть возвращена в течение нескольких лет, особенно поскольку его имущество долго находилось в процессе утверждения завещания и значительно уменьшилось в стоимости. «Соответственно, даже если бы передача доли, принадлежащей упомянутой Виктории де Сильве, могла быть осуществлена, возможности для этого не было». Ничего больше не говорится о Виктории, но вывод заключается в том, что она к 1723 году скончалась, или исчезла из поля зрения, или была не в состоянии продвигать свои требования дальше. Во всяком случае, Санта-Мизерикордия, согласно Уриарте, продала имущество и распределила доходы в соответствии с условиями завещания Лобо — предварительно проконсультировавшись с учеными докторами манильских университетов относительно их оправданности в этом, которые полностью поддержали курс совета; следовательно, их процедура была законной и христианской, и они не были виноваты в задержках, которые вызвали окончательное распоряжение имуществом Лобо. Мнение иезуитского университета воспроизведено полностью; оно датировано 2 ноября 1727 года и подписано лиценциатом доном Франсиско Фернандесом Торибио (по-видимому, аудитором, который занимал кафедру гражданского права в университете) и отцом Педро Мурильо Веларде, и подкреплено многочисленными цитатами из канонов. Они решают, что Лобо в своем последнем завещании «оставив свою душу наследником своего имущества, это означает лишь указание на то, что все оно может и должно быть потрачено на заупокойные молитвы, милостыню, благочестивые основания и другие способы, которые могут привести к облегчению и благополучию его души; и говоря, что он «дает почетному распорядителю и депутатам Совета все свои собственные полномочия, полно и достаточно», он означает, что оставляет на усмотрение упомянутого Совета распоряжение своими товарами таким образом, который, согласно обстоятельствам, покажется наиболее угодным Богу и благополучию и облегчению его души. Соответственно, в силу упомянутой власти и полномочий упомянутые почетный распорядитель и депутаты имеют право приступить к исполнению завещания способом, который мы предлагаем». Они одобряют завещания, сделанные Лобо для трех капелланств; для помощи семинарии Санта-Исабель и содержания девушек-сирот; и для месс за души в чистилище. Они рекомендуют, чтобы девушки из Санта-Исабель отложили мессы и молитвы определенного дня за упокой души Лобо, за что также должна быть отслужена тысяча месс; и чтобы ежегодно из этого имущества делалось подношение для помощи приюту для падших девушек, в котором также должен соблюдаться день с молитвами за душу Лобо. В этом мнении не упоминается Виктория де Сильва.

21 Alguazil: одно из многих слов права и администрации, заимствованных испанцами у арабов. Слово первоначально, согласно Дози, было al-vacil, которое происходило от al-wazir, «визирь». У арабов оно использовалось для обозначения чиновника высокого ранга, эквивалентного dux. Губернаторы провинций при халифах Омейядов иногда получали этот титул в качестве дополнительного достоинства. Христиане использовали это слово до XIV века как эквивалент судьи первой инстанции. Спускаясь ниже, со временем оно стало обозначать чиновника суда, судебного пристава — в каковом смысле только alguacil используется сейчас. (Г. Э. Уоттс, в примечании к своему изданию «Дон Кихота» [Лондон, 1895], iv, стр. 14.)

22 Gozos: «стихи во славу Девы Марии или святых, в которых определенные слова повторяются в конце каждого двустишия» (Веласкес).

23 В 1686 году доминиканцам на Филиппинах было строго запрещено пить шоколад. Этот указ соблюдался в течение нескольких лет, пока шоколад не стал настолько дешевым и общеупотребительным (даже среди беднейших индейцев и негров), что его стали считать скорее необходимостью, чем лакомством, и запрет для монахов был снят. (Salazar, Hist. Sant. Rosario, стр. 379.)

Культура какао (Theobroma cacao), из семян которого готовят шоколад, была завезена из Новой Испании на Филиппины во время правления губернатора Диего де Сальседо. Мурильо Веларде приписывает это иезуиту Хуану Давиле (Hist. de Philipinas, л. 395 об.): «Он заботился как о мирском, так и о духовном благе индейцев, стремясь к тому, чтобы они имели средства к заработку, которые побуждали бы их постоянно оставаться в деревнях, дабы устранить трудности, возникающие из-за их скитаний туда-сюда — ведь, бродя таким образом, они не наставлялись в христианском вероучении или христианской морали, — помимо прочего ущерба, который они причиняют. С этой целью он ходатайствовал перед губернатором, доном Диего де Сальседо, о том, чтобы из Новой Испании были привезены побеги какао для посадки их в Висайях. Губернатор, соответственно, добыл их, в то время как отец находился в Каригаре, где была заложена плантация, принесшая хорошие результаты; и оттуда она распространилась на другие деревни и острова Пинтадос — к великой пользе для тех индейцев и к общей выгоде всех островов; ибо этот напиток здесь более необходим, чем в других регионах. Особенно это касается служителей [религии], которые находятся в постоянных плаваниях и путешествиях, зачастую не имея утешения в виде какого-либо иного провианта или питания». Отец Давила родился в Севилье в 1615 году, вступил в орден иезуитов в возрасте пятнадцати лет и был рукоположен в 1639 году. Некоторое время он был служителем в коллегии для ирландцев в Севилье. Он прибыл на острова в 1643 году и много лет трудился в висайских миссиях; он скончался в Илоге, Негрос, 20 июня 1706 года. В течение семи лет перед смертью он страдал от злокачественной опухоли на лице. Консепсьон говорит (Hist. de Philipinas, ix, стр. 150): «Шоколад — большое подспорье для слабых желудков; и какао сейчас производится в таком изобилии, что служит обычным напитком для всех слоев населения, хотя верно и то, что на одних островах оно получается лучшего качества и более насыщенным, чем на других».

Завоз какао, осуществленный в 1670 году (см. ТОМ XX, стр. 198), примиряется с версией Давилы следующим образом, согласно Бланко (Flora, изд. 1845 г., стр. 420): «Весьма вероятно, что вместе с партией растений какао, прибывшей из Америки по его приказу, некоторые другие были привезены частными лицами; и таким образом, в то же самое время, когда какао распространялось через Каригару (где трудился отец Давила) и через другие регионы, оно также культивировалось тагалами. В 1674 году, когда отец Игнасио де Меркадо был приходским священником Липы, он говорит, что раздавал семена этого дерева многим лицам». Упоминание здесь тагалов относится к утверждению Сан-Агустина о том, что растение какао, привезенное Педро Браво в 1670 году, было украдено у него индейцем из Липы по имени Хуан дель Агила, который спрятал и культивировал его; и оттуда оно распространилось по всем островам.

24 В испанском тексте есть некоторая неясность: «Cirujano dozientos; y quarenta el Sacristan Mayor». По-видимому, в пунктуации допущена опечатка; но нет никакой возможности проверить данный факт.

25 Деньги в общинном фонде китайцев в париане назывались «лапуат» и в 1718 году составляли более 20 000 песо (Concepción, Hist. de Philipinas, ix, стр. 234).

ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТУ СОВЕТА ПО ДЕЛАМ ИНДИЙ

В прошлом году я писал Вашей пресветлой светлости через Новую Испанию и Португалию, упоминая о том удовольствии, которое я испытал при известии о том, что Ваша пресветлая светлость заняли пост президента Совета по делам Индий; ибо помимо привязанности, которую я питаю к Вашей пресветлой светлости с тех пор, как испытал Вашу доброту в Вальядолиде, я ожидал подобных успехов в управлении важными делами, вверенными Совету, и надеюсь, что эти несчастные и отдаленные регионы смогут получить долю тех благих результатов, в которых нуждается их управление.

Что касается бедствий, постигших это государство: голландцы, стремясь воспользоваться возможностями для расширения своей торговли, прислали сюда военный корабль в сорок четвертом году под предлогом посольства; он находился под командованием месье Дювенса, второго фактора в их торговле с Японией. Он вез письма от губернатора и совета Батавии для губернатора и аудиенсии здесь, в которых говорилось, что он прибыл на поиски барка под названием «Каталина Магдалена» — за который швейцарский еретик дал залог Компании в Батавии своей собственной персоной; он вышел отсюда под названием «Санта-Ана» и с комиссией от местного губернатора; но был продан Компании, которая изменила его название, и под командованием того же швейцарца он вернулся сюда для торговли с грузами, принадлежащими голландцам. И поскольку для отправки эскадры в Китай был запрещен выход судов, находившихся в этой бухте, упомянутый барк был вынужден зимовать здесь; и под предлогом заботы об этих [коммерческих] интересах голландцы прислали своего посланника с верительными грамотами. Находясь здесь, он держал себя с видом посла и требовал, чтобы мы относились к нему как к таковому, чтобы мы дали ему аудиенсию на заседании королевского суда и чтобы аудиторы нанесли ему визит; но в вежливых выражениях ему дали понять, что без прямого приказа Его Величества с ним нельзя обращаться так, как он желал; и было решено ответить на письма с полной любезностью, заявив, что ни один такой барк, как «Каталина Магдалена», не заходил на эти острова; но что если из-за какого-либо шторма он войдет в наши порты, то получит помощь, и наши дружеские отношения будут поддерживаться во всем. Его главной темой, однако, было то, чтобы ему разрешили здесь свободную торговлю и чтобы голландцы привозили нам все необходимые нам товары. Но, поскольку он не нашел возможности для подобного предложения — из-за запрета [на торговлю] в законах [королевств] и в мирных договорах, а также из-за ущерба, который последовал бы для островов от допуска на них иной религии, которую соседи столь хитрые и могущественные [как голландцы] попытались бы привить им, — он вернулся домой весьма раздосадованным, объявляя голландцам, что Манилу можно захватить пятьюстами солдатами, и даже настаивая на этом предприятии как на легком перед Барнетом, командующим английской эскадрой, которая тогда находилась в Батавии.

Голландцы, не обескураженные этим отказом или потерей 50 000 пардао (что составляет 37 500 песо) — которые, как пишут из Батавии, вышеупомянутый посол израсходовал, — заключили соглашение с английским корсаром, находившимся в Батавии с кораблем в пятьдесят две пушки и другим в тридцать, о том, что под своим собственным флагом он будет сопровождать четыре голландских корабля, которые они отправили в Акапулько в прошлом году с товарами. И чтобы помешать галеону покинуть этот порт, они обманули француза, который был здесь очень хорошо известен, намекнув ему, что эскадра Баренета и корсар собираются атаковать Манилу; и они поторопили его с отплытием, ценой в 4000 песо, чтобы он мог уведомить нас здесь. Затем они приказали корсару с двумя другими их собственными кораблями показаться у входа в Маривелес, чтобы встревожить Манилу и помешать отплытию галеона. Этим испугом они достигли своей цели — предотвратить отплытие корабля, который был облегчен от своего груза, как только до нас дошли сведения, переданные французом; и 4000 песо были выплачены [ему] в качестве расходов на это предупреждение. Упомянутые четыре корабля пошли под ветер и увидели побережье Илокоса, откуда мы получили известие об этом. Но они не смогли достичь своей главной цели; ибо когда шесть кораблей собрались вместе в Китае и были нагружены [товарами на сумму] 900 000 пардао (каждый содержал шесть серебряных реалов), они ожидали судно, которое после того, как дало это предупреждение здесь, должно было пересечь [океан] в Китай и доставить голландцам лоцмана для навигации в Новую Испанию; но оно не смогло достичь Китая и было вынуждено направиться в Батавию. Четыре голландских корабля и два [английских] корсара, решив осуществить свой проект, вышли из Кантона четырнадцатого сентября, направляясь к побережью Новой Испании и Перу для ведения незаконной торговли, а англичане — для совершения репрессалий. Но Бог, пожелавший наказать столь пагубный замысел, допустил, чтобы ураган обрушился на них, когда они были в четырех днях пути от Кантона; и в результате два корсара были отброшены обратно в Китай — более крупное судно с мачтами, сбитыми и разбитыми, а меньшее сильно повреждено. Четыре голландских корабля, с сильной течью, потратили двенадцать дней на поиски якорной стоянки на побережье Илокоса, чтобы произвести ремонт; но, не найдя ее, они вернулись в Батавию с поврежденными товарами. Согласно тому, что нам пишут в только что полученном из Батавии донесении — от лица, которое было послано туда отсюда для наблюдения за состоянием английской пиратской эскадры, — голландцы потеряли половину стоимости своих товаров; а корсар продал за 17 000 пардао свой корабль в пятьдесят две пушки со всем военным снаряжением, так как он больше не был пригоден для навигации, в то время как сам он отправился с другим, меньшим кораблем — говорят, без [остановок на] продовольствие — в другой порт, чтобы отремонтировать его. [Также сообщается], что эскадра Баренета отправилась в Бомбейн, к Персидскому заливу, чтобы крейсировать против французов, у которых он захватил в проливах [Малаккских] почти миллион песо. Лицо, посланное отсюда в Батавию (которое является малабарцем) на баланде, было задержано там под предлогом того, что губернатор уехал, и были отданы приказы не позволять ему уезжать до возвращения губернатора. Но он сообщил нам обо всем через судно, которое отправил с шестью людьми и французским лоцманом; и он сообщил, что три голландских фрегата оснащаются и нагружаются товарами для ведения незаконной торговли у входа в [Калифорнийский] залив, неся [соответственно] сорок, тридцать и двадцать пять пушек. По его мнению, это было причиной его задержания, чтобы из-за отсутствия [от него] новостей в Маниле галеон не отплыл в Новую Испанию и их намерение не стало известно здесь.

Ввиду всех этих известий, а также тех, которые мы ранее получили через Китай с тем же утверждением об англичанах, здесь было решено, что, поскольку главная [причина] страха, а именно упомянутая эскадра — которая послужила поводом для письма с приказом от маркиза де ла Энсенады предупредить, чтобы корабль не выходил отсюда с грузом, — исчезла, и поскольку государство находилось в самом плачевном положении, с партией товаров, которая была вынуждена вернуться в порт, будучи нагруженной и разгруженной во второй раз, и находилась в явном риске быть потерянной, была предпринята последняя попытка путем разделения груза между двумя кораблями, оснащенными для войны. Один из них нес семьдесят пушек, а другой пятьдесят две (семьдесят и сорок [соответственно] были установлены), и соответствующее число людей, решивших защищать свою собственность и имеющих достаточную силу, чтобы оказать сопротивление всей эскадре Баренета, чьи корабли несли пятьдесят две, сорок пять, сорок и тридцать пушек. На расходы по этому предприятию купечество предложило помочь 50 000 песо в Акапулько; и это усилие казалось необходимым, ибо, поскольку вице-король Мексики имел приказ не позволять никаким деньгам приходить сюда, он понимал их настолько строго, что в прошлом году прислал барк без единого реала. Тем не менее, он не был в неведении, что ситуадо не присылалось сюда в течение трех лет: что с этим, а также с провалом [Акапулькской] торговли, казна островов недополучала 60 000 песо каждый год в виде таможенных и якорных пошлин; что граждане неизбежно будут доведены до нищеты, и что эти владения совершенно беспомощны; и что, отправив помощь в ноябре, она прибыла бы сюда в полной безопасности от англичан — которые только из-за общего отсутствия военной дальновидности смогли обеспечить тот приз, который они захватили; ибо эти острова имеют различные порты, где наши корабли могут высадиться (тем самым насмехаясь над врагом), как это произошло в недавней войне; но когда они приходят обычным маршрутом, а артиллерия находится в трюме, никакого другого результата [кроме их захвата] ожидать нельзя.

Ущерб, пресветлый сэр, уже нанесен, но он взывает к небу о средстве на будущее. То, что я предлагаю, заключается в том, что, поскольку [товары для] этой торговли ранее поставлялись либо путем отправки наших барков на Малабарское побережье, либо армянами, маврами или малабарцами, прибывающими оттуда со своими кораблями и товарами — лишь допуская, что они могут привезти какого-нибудь французского лоцмана, — следует отдать приказы соблюдать этот план настолько строго, чтобы предупредить аудиенсию, архиепископа и город [Манилу], что они должны предоставить информацию, если губернатор нарушит эти приказы, и должно быть назначено примерное наказание. Ибо деспотическая власть, которую губернаторы под предлогом своей службы присвоили себе, велика; и свобода, которую они дали англичанам и французам, дошла до всеобщей распущенности. Из этого запрета следует, что они не могут получить столько знаний о стране и ее фортах, и что они не могут столь сильно вредить этой торговле [как до сих пор]; ибо азиаты никогда не бывают столь проницательны, как европейцы, и их единственная забота — это их дела, без вмешательства в наблюдения за нашими фортами или нашим плачевным состоянием. К этому средству я добавляю то, которое я предложил Совету и которое по этому случаю повторяю.

Соблюдая вышеупомянутую свободу, голландцы осмелились прийти [против нас] с той легкостью, которую представил им швейцарский еретик; и если бы этому швейцарцу не позволили прийти сюда со своим барком, он не втянул бы нас в такие трудности с голландцами, ибо они, из пике, предприняли попытку внедрить свою торговлю в Новую Испанию — искушая вице-короля 300 000 песо, которые они привезли туда в прошлом году, планируя дать ему эти деньги, чтобы он допустил [их торговлю]. И поскольку они сейчас возвращаются, я боюсь, что они планируют занять какой-нибудь порт в Калифорнии, чтобы он служил им в качестве склада — подобно острову Кюрасао в Северном море — и принять меры для ведения своей торговли из Батавии с той же легкостью, что и отсюда. И чтобы предотвратить то, что эти или другие предпримут подобную схему (которая была бы разрушением Америки), я собрал свидетельства относительно всего, что может помочь Совету осознать, как без каких-либо расходов для королевской казны и с людьми, которых у нас здесь более чем достаточно из числа принадлежащих верфи и кораблям, [Манила] может быть укреплена для той части Америки, для безопасности как этих, так и тех владений; но я надеюсь на успех первого предложения, чтобы не нагромождать схемы. Я уверяю Вашу пресветлую светлость, что это может быть продвинуто таким образом, который будет очень полезен для нации; потому что, чтобы держать голландцев под контролем, достаточно того, чтобы они знали, что мы держим наготове три галеона, каждый по семьдесят пушек, которые должны быть у торговли, и четыре фрегата в придачу, с которыми мы можем нарушить торговлю в проливах для внутренних регионов. Это особенно легко сделать с англичанами, потому что, даже если они присылают эскадры из Европы, многие из их людей умирают, и они расходуют своих людей так же быстро, как завоевывают позиции; и в этой стране они никогда не смогут причинить нам вреда, если мы не поддадимся [небрежности], как до сих пор [мы делали].

Я надеюсь, что Ваша пресветлая светлость простит это беспокойство, как проистекающее из моего рвения к службе королю и благополучию нации; и я полагаюсь на врожденную преданность [этому] Вашей пресветлой светлости, чью жизнь я молю Бога нашего Господа сохранить на многие годы, которых я желаю и в которых нуждаюсь. Манила, 16 июля 1746 года. Пресветлый сэр, целую руки Вашей пресветлой светлости. Ваш самый преданный и покорный слуга,

Педро Кальдерон и Энрикес (с рубрикой)

[Адресовано: «Пресветлому сеньору дону Хосефу де Карбахалю и Ланкастеру, из Совета и кабинета Индий, и президенту Совета».]

1 Война была объявлена Англией Испании в октябре 1739 года вследствие ущерба, нанесенного британской торговле в Вест-Индии; но каперские свидетельства были выданы английским правительством в июле предшествующего года, согласно которым капитан Эдвард Вернон захватил город Портобелло (22 ноября 1739 г.) и замок в Картахене. Капитан Джордж Ансон также был поставлен во главе большого флота, чтобы беспокоить испанцев вдоль побережья Перу, затем направиться на север, атаковать Панаму и захватить испанский флот с сокровищами, в каковых действиях Вернон должен был сотрудничать с ним. Флот Ансона был разбит штормами и болезнями, и два командующего не смогли наладить связь; поэтому Ансон, после различных грабежей на западном побережье Южной Америки, отплыл в Китай, где отремонтировал свой корабль. Затем он отправился навстречу испанскому галеону из Акапулько, «Ковадонга»; и 30 июня 1743 года Ансон захватил это судно после жаркого боя, с более чем 1 500 000 песо серебром, в основном в монете. Чтобы отомстить за эту потерю, эскадра из четырех кораблей (та самая, что упоминается здесь в нашем тексте) была отправлена манильским правительством в погоню за Ансоном; они отправились в Китай, но не смогли найти англичанина, который отплыл в свою страну.

2 Пардао (или пардо): монета, использовавшаяся в португальской Индии, стоимостью 3 тостона 3 винтена (Michaelis). Это эквивалентно 360 рейсам или почти 35 центам в деньгах Соединенных Штатов.

3 После смерти губернатора Торре (21 сентября 1745 г.) управление островами ad interim было принято фраем Хуаном де Арречедерой, избранным епископом Новой Сеговии. Его первой заботой была инспекция обороны и снабжения Манилы ввиду опасностей, угрожавших колонии со стороны англичан; и он послал в Батавию за пушками, ружьями и боеприпасами, его посланником был француз, хорошо зарекомендовавший себя на иностранных факториях, по имени Антонио Пиньон, который, вероятно, и является человеком, упомянутым Кальдероном. Пиньон вернулся в Манилу с этими припасами на сумму 38 995 песо. (Concepción, Hist. de Philipinas, xi, стр. 305, 306.)

4 Ясно, что название Китай (которое французы и итальянцы произносят как Сина) не является первоначальным названием этого королевства, а навязано ему иностранцами, которые отправлялись туда для торговли и обмена; оно было принято португальцами, а впоследствии и нашими людьми на Филиппинах. Отец Хулио Алени, иезуит, в книге, написанной на китайском языке, говорит, обсуждая этот вопрос: «Китай, по мнению иностранцев, означает «страна или королевство шелка»; и, поскольку там такое великое изобилие этого товара, те, кто плавал туда, чтобы купить его, говорили: «Пойдемте в страну шелка» или «в Китай», что означает то же самое. Подобное утверждение сделал мне дон Фрай Грегорио Лопес, епископ Базилеи, в ведении которого сейчас находится церковь Китая, наш религиозный деятель и уроженец той империи. К этому мнению также склоняются Триготиус и Кирхер». Самое распространенное и обычное название, которое те люди дают своей империи, не только в книгах, но и в разговорах, — это Чжун Го, то есть «королевство в середине». В прежние времена они давали это название провинции Хэнань, которая лежит почти в середине и сердце той империи; из того региона оно впоследствии было применено ко всей той стране. Другие говорят, что китайцы считали свое королевство находящимся в середине мира из-за своего незнания многих королевств, которые содержит мир. По этой причине они также называют его Тянь Ся, то есть «мир» или «самая большая или главная часть мира». Другое название, которое они очень часто дают ему, называя его Хуа Го или Чжун Хуа, что означает «цветущее королевство» или «сад, лес и приятное место в середине мира». Во времена императора Сюня это название часто использовалось, и оно до сих пор используется в литературе. Это очень подходящее название для той империи, ибо поистине она повсюду является прекрасным садом и мирным и приятным лесом. (Domingo F. Navarrete’s Tratados historicos, стр. 1, 2.)

5 См. отчет Рейналя о «поселениях, войнах, политике и торговле голландцев в Ост-Индии» в его Établissemens et commerce des Européens, i, стр. 151–260. Интересное описание Батавии, столицы голландских владений на Востоке, дано на стр. 221–228; и отчет об организации, управлении и политике Голландской Ост-Индской компании — на стр. 158–161, 228–255. Основание и ранняя история голландского поселения на мысе Доброй Надежды изложены на стр. 201–213.

6 По-видимому, член королевского Совета; он прислал приказы, чтобы во время войны с Великобританией ни один галеон не выходил из Манилы в Акапулько, заявляя, что король таким образом постановил, чтобы предотвратить попадание этих богатых грузов в руки англичан. Купцы подали прошение губернатору Арречедере приостановить этот указ, по крайней мере, разрешив им отправить в Акапулько товары, которые были зарегистрированы для того порта тремя годами ранее — которые уже были повреждены этой задержкой и были бы испорчены при более длительной; он сделал это (по совету своих советников), и галеон «Росарио» и паташ «Пилар» были отправлены с грузами в июне 1746 года. Чтобы осуществить это, в истощенном состоянии колониальной казны, купцы были вынуждены внести 50 000 песо на оснащение кораблей и другие расходы; а королевские чиновники, с согласия церковного капитула, заняли из средств казны, принадлежащих собору, 29 805 песо. Корабли были укомплектованы экипажами в 500 и 350 человек соответственно. Они совершили плавание благополучно и вернулись в Манилу с ситуадо за тот год и 30 000 песо в счет задолженности за предыдущие годы. «Росарио» был снова отправлен с грузом и с просьбой о ситуадо, которые были задержаны в Мексике; поскольку их было шесть, острова находились в большой нужде, а королевская казна почти пуста; но судно было плохо построено и было отброшено обратно в порт штормами.

7 Консепсьон говорит (Hist. de Philipinas, xi, стр. 237), что это было «маленькое судно, которое находилось на службе миссий и президио в Калифорнии»; вице-король прислал его, потому что, долгое время не получая никаких известий из Манилы, он опасался, что Ансон причинил там разрушения.

8 Рейналь посвящает книгу iv своего Établissemens et commerce des Européens (t. i, стр. 400–548) «путешествиям, поселениям, войнам и торговле французов в Ост-Индии». Первое путешествие в Индию, предпринятое французской коммерческой компанией (1601), возглавлял Пирар де Лаваль, чей отчет о его приключениях на Мальдивских островах уже цитировался в этих томах; но это предприятие было безуспешным. После различных неудачных попыток французов заняться восточной торговлей, во Франции (1664) великим Кольбером была сформирована Ост-Индская компания с исключительным уставом и многими особыми привилегиями. Компания основала поселение на Мадагаскаре, которое было заброшено в 1670 году, и французские корабли затем отправились в Индию, где они основали пост в Сурате, а впоследствии один в Пондишери. Поначалу торговля процветала, особенно на последнем посту; но через некоторое время дела компании стали вестись плохо, ее средства уменьшились, так что пришлось прибегнуть к разорительным уловкам, успешным лишь временно; ее рынки на родине были испорчены продажей индийских товаров, захваченных французскими каперами у английских и голландских призов, по очень низким ценам; из-за нехватки денег компания не могла поддерживать свои закупки в Индии; на все индийские товары были наложены высокие пошлины; поведение правительства на родине по отношению к компании было, хотя и колеблющимся, в целом угнетающим, а ее администрация коррумпированной; и компания долго боролась на грани краха. По окончании пятидесятилетнего срока действия своего устава они добились (1714) продления еще на десять лет; и в период «безумных финансов», организованный Джоном Ло (1716–21), различные другие торговые компании были объединены в эту, которой позже существенно помогло французское правительство. Некоторое время компания приобретала большую власть и обширные территории в Индии; но между Францией и Англией вспыхнула война, и в 1761 году Пондишери был захвачен и разрушен англичанами. Впоследствии, с 1764 по 1769 год, компания вела процветающую восточную торговлю; но ее дела долгое время велись плохо, и правительство чрезмерно вмешивалось в них, в то время как среди ее директоров и чиновников было много коррупции. Было обнаружено, что она сильно задолжала, и ее финансы пришли в почти безнадежное замешательство; и, наконец, королевский указ от 15 августа 1769 года приостановил исключительные привилегии, предоставленные Компании Индий, и дал всем французам свободу плавать и торговать за мысом Доброй Надежды. Компания после этого взялась за ликвидацию своих дел и передала правительству (7 апреля 1770 г.) свою собственность, причем последнее приняло на себя долги и обязательства компании.

В период с 1725 по 1770 год Ост-Индская компания Франции отправила 761 торговое судно, в среднем по 17 каждый год; число в 1725 году было 33, но оно сокращалось к концу этого периода, пока в 1769 году не составило всего 3; корабли за 45 лет были укомплектованы 87 223 людьми, в среднем по 115 на каждый корабль. Количество товаров, перевозимых в Индию, варьировалось от 7 800 000 ливров (в 1769 г.) до 612 000 (в 1764 г.), а за весь период составило 133 000 000. Суда, вернувшиеся во Францию, насчитывали 585; они привезли туда товары, которые стоили 344 000 000 ливров на Востоке и которые были проданы во Франции за 636 000 000: годы, в которые эти продажи принесли наибольшую прибыль, были: 1741, прибыль 12 327 000 ливров; 1752, 13 719 000 ливров; и 1755, 12 785 000 ливров. В течение первого десятилетия компания выплачивала со своих продаж в качестве пошлин короне сумму 25 000 ливров ежегодно; затем до 1765 года, за некоторыми исключениями, 3 000 ливров в год; и в течение 1765–71 годов суммы, варьирующиеся от 538 000 до 126 000 ливров в год. Ежегодные дивиденды обычно варьировались от восьми с четвертью до трех миллионов ливров; неуклонно снижаясь (группами лет) до последней цифры; в 1746 году дивиденд составил 15 000 000, но в том году компания заняла большую сумму в 25 000 000. В 1765 году дивиденд составил всего 766 000 ливров. Ее капитал в 1725 году составлял 100 000 000 ливров, причитающихся от короны, и 39 835 в ее кораблях и других активах. В июне 1747 года правительство увеличило свои обязательства перед компанией до 180 000 000 ливров в качестве компенсации за лишение ее монополии на продажу табака и обязалось выплачивать ей проценты с этой суммы вечно по ставке пять процентов. (См. табличный отчет о делах французской компании в конце атласного тома работы Рейналя.)

После того как исключительные привилегии компании были приостановлены, индийская торговля велась частными лицами и неуклонно процветала. Рейналь представляет другую таблицу, показывающую чистый продукт этой частной торговли, как это показывают продажи во французском порту Л’Ориан в течение 1771–78 годов включительно, товаров, привезенных из Индии, Китая и островов Франции и Бурбона; она показывает регулярный и большой рост, за исключением 1778 года. Суммы этих продаж варьируются от 10 336 000 ливров в 1771 году до 27 509 000 в 1777 году; в следующем году сумма составила всего 14 026 000. Общий объем продаж за восемь лет составил 149 273 000 ливров, в среднем 18 659 000 в год.

9 «[Нижняя] Калифорния служит промежуточной станцией для судов, которые плывут с Филиппин в Мексику; мыс Св. Лукаса, расположенный на южной оконечности полуострова, — это место, где они останавливаются. Они находят там хороший порт, свежую еду и сигналы, которые предупреждают их, если какой-либо враг появился в тех местах, которые наиболее опасны для них. Именно в 1734 году галеон впервые высадился там; и приказы, данные ему, и его потребности с тех пор постоянно влекут его в это место». (Raynal, Établissemens et commerce des Européens, ii, стр. 106.)

10 Автор этого письма был одним из аудиторов королевской аудиенсии в Маниле (Concepción, Hist. de Philipinas, xi, стр. 295).

ПИСЬМО ИЕЗУИТА СВОЕМУ БРАТУ

Поскольку корабли, которые в 47 и 48 годах вышли отсюда в Акапулько, были отброшены обратно на эти острова, письма, которые я писал в те годы своему брату, не могли быть отправлены. Это обязывает меня воспользоваться более надежной возможностью, той, что предоставляется путешествием отцов-прокураторов Педро Мурильо и Бернардо Пасуэнгоса, которые по многим и важным причинам направляются в Европу через побережье (то есть Восток) на французском корабле, который идет отсюда во Францию. В письмах, которые я писал в прошлые годы, я информировал своего брата о предприятии миссий в Холо и Минданао, в которое мы были вовлечены губернатором этих островов фраем Хуаном де Арречедерой посредством поспешной пересылки писем, отправленных доном Фелипе (да хранит его Бог) султанам Холо и Минданао, и его собственными энергичными увещеваниями и обещаниями нашему провинциалу — так что он не дал возможности посоветоваться или предоставить средства для избежания самых серьезных трудностей. [Худшей из них] было, как мы вскоре поняли, то, что в то самое время, когда он отправлял с посольствами письма нашего короля упомянутым султанам, упомянутый губернатор Арречедера отправил срочное приглашение султану Холо приехать в Манилу, где он будет гостеприимно принят и развлечен. Мы все знали, что целью губернатора было, чтобы султан привез сюда изобилие жемчуга и золота; и мы также знали, что с отъездом султана из его королевства миссия придет к концу, как это фактически и произошло. В то время мы ошибались только в одном, а именно в том, чтобы быть уверенными, что отцы не покинут Холо или Минданао; ибо мы рассчитывали, что если султан покинет Холо, туземцы убьют отцов той миссии, и султан легко оправдается, потому что акт был совершен в его отсутствие, и он мог бы даже притвориться, что глубоко скорбит о смерти отцов; а в Минданао, когда стало бы известно, что в Холо убили отцов, они сделали бы то же самое там с теми, кто занят в миссии Минданао.

В действительности отцы прибыли в Замбоангу. Когда мавры оказались вынуждены принять отцов в своих королевствах согласно обещанию, которое они дали в своих ответах нашему королю и губернатору Манилы, два султана договорились между собой, что после того, как они допустят отцов [в свои страны], они предательски убьют их, и так, чтобы их убийство нельзя было приписать влиянию султанов. Средство, которое избрал султан Холо, заключалось в том, что после того, как он покинет свое королевство, они должны убить отцов — хотя Бог наш Господь распорядился делами иначе, чем замышлял султан с неслыханным коварством и вероломством.

Чтобы мой брат был полностью информирован и мог правильно рассказать обо всем всем тем, кому мой брат сочтет целесообразным рассказать об этом, я посылаю то приложение, которое отец Игнасио Малага написал мне; этот отчет заслуживает полного доверия, поскольку он был почти очевидцем всего, о чем он рассказывает, будучи одним из миссионеров, назначенных для Минданао.

Если бы то, что губернатор Арречедера делает здесь, в Маниле, с султаном Холо, могло стать известным в Мадриде и Риме и в любой другой стране, люди без труда поверили бы в чудовищное вероломство, предательство и обман упомянутого султана и других мавров. Прошел почти год с тех пор, как упомянутый султан Холо прибыл в Манилу в сопровождении трех наложниц и нескольких рабынь. По его прибытии была произведена артиллерийская стрельба; и он был размещен весьма великолепно, в доме, заранее предоставленном для этой цели, за стенами Манилы, с постоянной охраной солдат, чей капитан всегда находился под приказами султана. Вход султана в Манилу был организован с такой пышностью и показностью, что все говорили, что большего нельзя было бы сделать для входа принца Испании, если бы он приехал в Манилу; но все, что рассказывается, меньше [чем реальность]. Губернатор, увидев шарф, сотканный с жемчугом и украшениями из золота, немедленно устремил свои глаза и свое сердце к шарфу и многим другим жемчужинам и драгоценностям, которые, как он знал, вез султан. При этом губернатор полностью закрыл глаза на всю информацию, которая была ему предоставлена — не только ту, что была предоставлена отцами упомянутых миссий, которые вернулись в Манилу, но и письма, которые писал ему губернатор Самбоанги, — открыто говоря, что он больше доверяет королю Холо, чем отцам, которые присылали информацию. Что вызывает здесь наибольшую всеобщую скорбь (и особенно у архиепископа), так это то, что из-за нежелания губернатора слушать что-либо против султана сбывается то, что отцы говорили его светлости — что упомянутый султан из Манилы станет причиной разорения этих островов, заставляя холанцев пиратскими набегами уводить многих христианских индейцев в плен и разрушать церкви и деревни. Это то, что они фактически делают, как пишут отцы в Висайях, чьи письма я видел несколько дней назад, а губернатор не позволяет произнести ни слова, чтобы не говорили (хотя это хорошо известно), что мавры разрушают остров порохом и ядрами, которые были присланы им из Манилы, а султан расплачивается за них жемчугом и золотом, которые он отдал упомянутому губернатору. Что постоянно возобновляет скорбь всех, так это то, что не только не применяется никакого средства от столь ужасных зол, но и то, что губернатор продолжает развлекать султана в Маниле, как если бы он был нашим другом или защитником, в то время как он является величайшим предателем и врагом, который был у этой христианской церкви; и мы очень боимся, что к этому времени упомянутый султан делает себя хозяином поста в Самбоанге.

Достаточно было указать на это, чтобы мой брат получил знание о состоянии, в котором находятся дела. То, что касается миссии в Минданао, достаточно ясно изложено в письме отца Игнасио Малаги, и все, что он говорит, — это чистая правда; но, чтобы эта правда не была задушена отчетами, которые этот губернатор Манилы посылает ко двору в Мадрид, я послал своему брату то письмо отца Малаги, умоляя его, пожалуйста, показать его отцу прокуратору-генералу Педро Игнасио Альтамирано и любому другому лицу, которое мой брат сочтет лучшим, ради кредита этой провинции и всего Общества — ибо им не хватает многих соперников, которые не желают, чтобы неудача миссий Холо и Минданао приписывалась вероломству и злобе мавров; но они пытаются возложить ее на самих отцов Общества.

Мой брат также, пожалуйста, скажет отцу прокуратору Альтамирано, как отец провинциал Педро де Эстрада писал, чтобы проинформировать его преподобие, что все письма о контракте с нашей стороны в пользу его пресветлой светлости фрая Арречедеры не могли быть сформулированы иначе, поскольку мы оказались вынуждены к этому срочной просьбой самого губернатора, и он должен был видеть все из них. Но в действительности курс упомянутого губернатора не может по совести быть одобрен [abonar], кроме как с размышлением о том, что отец Альтамирано очень хорошо знает, что наши письма по этому вопросу были истолкованы превратно и что его преподобие не будет склонен связать себя в силу их в пользу упомянутого сеньора Арречедеры. Чтобы сделать это более верным, упомянутый отец провинциал Эстрада написал письмо, чтобы упомянутый отец Альтамирано не обращал никакого внимания на это наше обязательство; и я, как его секретарь во время упомянутого отца провинциала, написал третье письмо, как я делал все остальные.

Теперь мне очевидно, что архиепископ Манилы очень подробно информирует Его Величество о действиях упомянутого губернатора; и, конечно, нам было бы плохо с королем и его Советом, если бы наши отчеты были представлены в пользу упомянутого губернатора, в то время как те, которые архиепископ сейчас посылает, полностью противоречат этому. Вот мы здесь, как в Лимбе, ибо у нас не было почты из Европы более трех лет, за исключением новостей, которые пришли из Китая и Батавии.

Отец провинциал Педро де Эстрада скончался в конце 48 года; его должность временно исполнял отец Хосе Саманьего, и через семь месяцев он также скончался. Бог наш Господь избавил эти острова от бича англичан, ибо эскадра из сорока трех кораблей, которая была предназначена для этого побережья, предприняла сначала захват Пондишери и Мадраса (что, как они думали, будет делом нескольких дней), а затем направиться на Филиппины; но они не захватили ни Пондишери, ни Мадрас, и большая или даже большая часть эскадры была уничтожена в яростном шторме. Если бы они пришли сюда, то несомненно, что сейчас эта страна была бы во власти англичан; ибо все меры предосторожности, которые были приняты здесь для нашей защиты, были празднествами с султаном Холо и его наложницами, к глубокой скорби общества; и т. д. Кавите, 2 декабря 1749 года.

[Адресовано: «Моему брату Педро, аббату».]

1 Очевидно, имеется в виду Педро Мурильо Веларде, отрывки из чьей Historia de Philipinas уже появлялись в этой серии. Фраза «Восток» намекает на путь через Индию в Европу.

2 Полные отчеты об этой миссии можно найти в рукописях Вентура дель Арко, iv, стр. 447–591, в письмах иезуитов Педро Эстрады и Хуана Англеса, датированных 25 июня 1748 года и 18 июня 1749 года соответственно — с письмом Фелипе V султану Холо и ответом последнего.

3 Это был Фрай Педро де ла Сантисима Тринидад Мартинес де Арисала; он был уроженцем Мадрида и был аудитором в королевской аудиенсии Кито в течение семнадцати лет, и был почетным членом Совета Индий. Но, «разочарованный в мире и уставший от почестей, его чувствительная совесть нашла место в состоянии францисканского религиозного деятеля, приняв их облачение и исповедуя их суровую жизнь». Он вступил во владение архиепископством Манилы 27 августа 1747 года в возрасте пятидесяти двух лет. Между ним и Арречедерой возникли трудности; но он довольствовался тем, что представил эти проблемы двору в Мадриде. Он скончался 28 мая 1755 года. (Concepción, Hist. de Philipinas, xii, стр. 38–40, и xiii, стр. 338, 339.)

4 См. подробный отчет об этом эпизоде и событиях, связанных с ним, в Hist. de Philipinas Консепсьона, xii, главы ii–v, которые могут быть кратко суммированы следующим образом:

В 1735 году Маулана, султан Холо, отрекся от престола в пользу своего сына Махамада Алимудина. Этот юноша был «воспитан в школе своего отца» в вопросах хитрости и политики; он провел некоторое время в Батавии, где стал сведущ в арабском и малайском языках, а также в Коране — «который он объяснял с такой эрудицией, что холанцы дали ему титул главного пандита того королевства», и он достиг среди мавров «власти почти верховной». Он вел переговоры о мире с испанцами, который был заключен в 1737 году; он обещал вернуть христианских пленников, но его дато возмутились этим и отказались подчиняться. В мае 1740 года реколлектский священник Фрай Иполито де Сан Агустин был захвачен маврскими пиратами; но некоторые холанцы — особенно их пандит, некий Ялок — спасли его и отвезли в Холо, где он был любезно принят и окружен заботой. Султан потребовал за него выкуп в 12 000 песо; после многих трудностей и переговоров, а также некоторой помощи со стороны иезуитов, пленный священник получил свободу, обязав реколлектскую провинцию выплатить сумму, требуемую в качестве выкупа. Вскоре после этого султан был убежден комендантом Захариасом и иезуитом Исаси в Замбоанге заменить свое требование на 1000 песо, что было с радостью выплачено реколлектами. Мир, заключенный с Алимудином, остановил вторжения холанцев, но тироны с побережья Борнео продолжали свои разрушительные набеги. Поскольку представители филиппинских интересов подали протесты в Мадриде, король написал письма правителям Холо и Тамонтаки (последний был Америл Махоменин Кампса), которые ранее упоминались в этой серии; они были получены в Маниле в июле 1746 года и были отправлены по назначению руками иезуитов Исаси и Аркады. Эти посланники вели различные переговоры с султаном, который потребовал (и получил) от манильского правительства помощь деньгами, ружьями и железом — для Холо, чтобы возместить ему расходы, которые он понес, помогая испанцам против тиронов; для Тамонтаки (или Минданао), чтобы помочь в войне с Гулой, сыном мятежника Малинога. Были приняты меры для открытия иезуитских миссий в Холо и Тамонтаке; но они вскоре сошли на нет. В сентябре 1748 года восстание в Холо сместило Алимудина и отправило его беглецом в Замбоангу; а Америл и Гула, примирившись, угрожающее предательство заставило иезуита Морено вернуться из Тамонтаки в то же убежище. Алимудин отправился в Манилу, где был принят с большим блеском губернатором Арречедерой; там он, по-видимому, был обращен в христианскую веру убеждениями губернатора.

ТОРГОВЛЯ ФИЛИППИНСКИХ ОСТРОВОВ,

И ПРЕИМУЩЕСТВА, КОТОРЫЕ ОНИ МОГУТ ПРИНЕСТИ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВУ КАРЛУ III

Королю, нашему государю Карлу III:

Государь: Настоятельная обязанность, лежащая на всех добрых вассалах — приносить пользу своим государям, — побуждает меня, несмотря на мою робость, возложить к королевским стопам Вашего Величества сей труд, который я подношу с величайшей покорностью, будучи движим самыми верными стремлениями к тому, чтобы Ваше Величество наслаждались самым процветающим и славным правлением над сими владениями. [Меня также побуждают к этому] мои собственные практические знания [предмета] и требования всей нации, особенно торговых кругов, — хотя они и не подозревают, что я взялся за это предприятие с такой энергией, убедив себя, что моя удача снискает мне благосклонное внимание Вашего Величества, которое, став известным Вашим верным вассалам, будет принято с величайшим удовлетворением, как доказательство Вашей отеческой любви и искреннего желания их процветания.

Я молю Господа нашего даровать Вам всяческий успех и процветание, а также долгую жизнь, дабы сии королевства могли еще многие годы наслаждаться тем счастливым правлением, которого нация вправе ожидать от выдающихся качеств, присущих Вашему Величеству, благодаря которым она надеется стать более славной, чем когда-либо.

Пролог к читателю

Торговля ровесница человеческого общества, из нужд которого она и родилась. [Автор здесь очерчивает происхождение и развитие торговли среди цивилизованных народов и заявляет, что в своем начинании по созданию этого труда он получил одобрение покойного короля Испании Фердинанда VI.]

Торговля Филиппинских островов; польза и преимущества, которые упомянутые острова должны приносить его Величеству (да хранит его Господь).

[Это покажется] странным утверждением, если учесть, что Филиппинские острова с 1565 года ежегодно приносят Испании весьма большие расходы, не давая ни малейшей временной выгоды; и когда я теперь пытаюсь продемонстрировать их пользу и выгоду для короны Испании, некоторые скажут, что пора остановиться; а другие спросят: «Кто этот новичок, который столь дерзко пытается убедить нас, что испанцы пренебрегали своим долгом в течение ста девяноста двух лет?» Но это так, и сейчас самое время предупредить их об этом пренебрежении; и хотя невежество пытается помешать этому, оно не заставит меня отступиться от задуманного. Я желаю, чтобы его Величество (да хранит его Господь) имел точное знание о сокровище, которым он обладает на Филиппинских островах; и я берусь представить его Величеству ясные и четкие доказательства того, что они могут и должны приносить весьма большую прибыль и содержать себя за счет собственных продуктов.

Я не претендую на роль автора и не притязаю на способности к тому; поэтому отложим в сторону панегирики, которые столь бесполезны; ибо даже если этот небольшой труд их заслуживает, это не соответствует моей цели, которая заключается исключительно в служении его Величеству и процветании его королевств.

Что касается всего того, что я смогу изложить о продуктах и товарах, которые приносят упомянутые острова, то, дабы каждый знал, что я не защищаю то, чего нет на самом деле, я рекомендую (хотя на эту тему писали многие) любознательным читателям две книги преподобного магистра отца Педро Мурильо Веларде из Общества Иисуса, озаглавленные «История Филиппинских островов» и «Географическая история» тех же Филиппинских островов.

Они заслуживают внимания и в том, что касается теории, могут пролить много света; что же касается практики и опыта, который я приобрел ценой больших денег, труда и усердия, я должен сделать очевидным все нижеследующее.

Первое: Мы должны рассмотреть, какие товары или продукты содержат или производят эти острова, а также тот факт, что нам не нужно строить воздушные замки или исходить из причудливых предположений; все, что я утверждаю, будет основано на моих собственных знаниях.

Второе: Можно ли использовать эти продукты или товары, и объяснить и продемонстрировать, как мы можем ими воспользоваться; и все, что я скажу на эту тему, будет исходить из моего долгого опыта.

Третье: Преимущества и выгоды, которые будут получены его Величеством, испанцами, поселившимися в тех краях, и самими индейцами.

Первый пункт: Поскольку продукты Филиппинских островов перечислены преподобным отцом Мурильо (да хранит его Господь в раю), которого я цитировал, и продукты каждого острова в отдельности, то, чтобы не расширять этот небольшой труд без нужды, я укажу самые важные из них, а именно: рис, сахар, хлопок (отборного качества и очень тонкий), индиго, сера, каури (siguey), морской огурец (balate), воск, перец, кофе, черепаховый панцирь, перламутр; золото, железные рудники и медные рудники (подобные японским); табак, кампешевое дерево [сибукао] и жемчужные промыслы; масло, какао, птичьи гнезда и черное дерево; свинец (я полагаю, что почва в некоторых частях Висайских островов плавится в свинец, точно так же, как на острове Маврикий, принадлежащем французам, она плавится в железо); кокосовые орехи, из которых получают много масла; лошади; олени и буйволы, из которых люди делают то, что называют тапа [т.е. вяленая говядина], а также используют их сухожилия; и бичука, или ротанг.

Вышеупомянутые продукты очень обильны и их чрезвычайно легко собирать. Однако я не хочу включать в этот список следующие по причинам, которые я уже упомянул: свинец, [в отношении которого] у меня нет личного практического опыта, хотя я считаю его таким же надежным, как и все остальные; кофе, который, поскольку его не культивируют, не является обильным, и его потребление для экспорта невелико, меньше, чем оно было бы для Испании или Европы; железо, [обработку] которого, хотя оно и очень обильно, еще не удалось довести до совершенства; жемчужные промыслы, которые не эксплуатируются; медь, рудники которой не разрабатываются; и кокосовые орехи, которые мало используются за пределами [островов], за исключением масла и гвоздей.

Второе: Товары, которые я упомянул, экспортируются в места, перечисленные ниже, и продаются по весьма выгодным ценам — хотя торговля, как и во всех регионах, имеет свои взлеты и падения [sus altos y bajos]. В различные порты Китая: рис, сахар, хлопок, индиго, бичука или ротанг, морской огурец, перец, черепаховый панцирь, перламутр, кампешевое дерево, черное дерево, тапа, сухожилия скота, птичьи гнезда и свинец, когда он есть. На Малабарский берег и в Персию: сахар в больших количествах, который продается за деньги. На Коромандельский берег и в Бенгалию: сахар, индиго, кампешевое дерево, сера, перец, каури, птичьи гнезда, хлопок и часто рис.

Третье: Преимущества и выгоды, которые будут получены его Величеством от торговли и экспорта товаров и продуктов тех же островов, различны, а именно: чем больше товаров, в которых они нуждаются извне, может быть поставлено за счет местных продуктов самих островов, тем больше серебра остается в [испанских] владениях. Чем больше товаров или плодов экспортируется, тем больше земли будет возделано и тем больше людей будет занято; и, следовательно, подати, установленные его Величеством, можно будет собирать гораздо легче, и с этого времени королевская казна будет лучше наполняться; а вассалы, будучи занятыми делом, становятся более послушными и верными. Испанские торговцы, которые там обосновались, получают преимущество [благодаря такой политике]; ибо они получают прибыль как от экспорта, так и от импорта, и если одно из этого не удастся, другое сможет восполнить недостаток; но преимущество будет больше, если его можно будет получить из обоих источников дохода. Когда торговля процветает, его Величество будет получать большую прибыль от таможенных пошлин, по каковой причине весьма целесообразно, чтобы его Величество поощрял возделывание земли и увеличение ее продуктов — вещь, которую я не считаю трудной для осуществления, как я уже продемонстрировал в другом небольшом труде, который я передал в руки министров.

Чтобы ясно продемонстрировать, насколько жители Манилы могли бы воспользоваться продуктами своей земли, я расскажу о том, что произошло со мной (и это обстоятельство доказывает то, что я выдвинул во втором пункте), а именно: когда я был в Маниле, экспорт сахара был строго запрещен, так что корабль едва мог увезти достаточно для собственного снабжения, [власти] говорили судовладельцам, что это противоречит ордонансам его Величества. Я некоторое время пребывал в этом заблуждении, пока тщательно не изучил упомянутые ордонансы, из которых мне стало ясно, что его Величество постановил все в пользу своих индейских вассалов и что его королевская воля заключалась не в том, чтобы притеснять их в этом. Мне было очень больно видеть, что это понималось столь превратно, поскольку этот запрет был диаметрально противоположен этому; ибо он запрещал людям пользоваться благами страны, которые дал им Бог, и которые король никогда не намеревался у них отнимать — особенно учитывая, что эта [торговля] является единственным средством, которым они обладают для уплаты своих податей. Наконец, я взялся за установление всеобщего экспорта сахара. Будучи предупрежден о трудностях, я отправился в провинцию, где он в изобилии [произрастает] (которая называется Пампанга), и сделал все, что мог; было решено, что я проведу эксперимент, чтобы угодить его светлости. Я согласился при условии, что некий дон Франсиско Сальгадо, человек осторожный и трудолюбивый, будет назначен моим помощником; поскольку у меня не было времени выполнить этот план, я лишь дал ему всю [необходимую] информацию и инструкции. В конце концов, нам удалось сделать индиго настолько хорошим, что он выдержал все испытания, самыми суровыми и верными из которых являются испытания водой и огнем. Я отправил образцы такого качества в Китай, на Коромандельский берег, в Персию и в Лондон; в первых трех местах они стремились получить его и предлагали хорошие цены, а в последнем индиго, который стоил 500 реалов вельон, был продан за 2600 реалов. Они смогут производить каждый год такое количество, какое пожелают.

Я полагаю, что преуспел в том, что взялся продемонстрировать, а именно: во-первых, сделать известным изобилие продуктов Филиппинских островов; во-вторых, доказать на собственном опыте, что легко обеспечить получение выгоды от них; в-третьих, изложить преимущество и выгоду, которые будут получены его Величеством, испанцами, поселившимися в тех краях, и индейскими вассалами в целом.

Могу сказать, что милосердие побудило меня сделать известным то, что я уже изложил на основе собственного опыта, видя, что все, что до сих пор было написано [на эту тему], весьма поверхностно; и даже самый умный человек не может составить на основе этих книг устойчивого мнения о том, что эти острова способны дать из своих столь обильных продуктов.

Этот небольшой труд сжат, но те, кто способен его понять, увидят, что он [таков] по причине того, что написан на основе глубокого понимания и знания того, о чем я пишу, а не из-за отсутствия очень широкого поля, на котором я мог бы рассуждать, ибо нельзя отрицать, что материала хватило бы на целый том.

Тем не менее, я не претендую на то, чтобы устанавливать законы, и не берусь менять какую-либо систему; мое намерение состоит лишь в том, чтобы изобразить вещи такими, какие они есть, дабы его Величество имел фактическое знание о сокровище, которым он обладает на этих островах. Я не получаю никакой выгоды и не ожидаю ничего, кроме того, чтобы быть человеком, готовым поделиться [тем, что он знает], и желающим сделать то, что будет зависеть от ограниченных способностей, для большей пользы его Величества и процветания его королевств. Но уже пора показать, в чем состоит преимущество и выгода, которые будут получены его Величеством от Филиппинских островов.

То, что предшествует этому, служит лишь для демонстрации того, что испанцы, поселившиеся в Маниле, имеют широкое поле для ведения процветающей торговли, и это даже принесло бы большую пользу его Величеству. Но то, за что я горячо ратую, — это корица, и она имеет большое значение для его Величества и достойна его королевского внимания; и если я скажу, что никто до сих пор, или с тех пор, как Испания завоевала Филиппины, не делал предложения столь верного, столь хорошо обоснованного и столь выгодного для его Величества и для всех его владений и его вассалов, это будет не преувеличением. Ибо это не преувеличение, когда я говорю, что это больше, чем совершил конкистадор; он преуспел, с честью и славой, в завоевании островов, но они всегда стоили Испании очень дорого в плане их содержания. Ибо я не только стремлюсь облегчить эти расходы, которые столь велики, но эти острова могут за несколько лет стать источником выгоды для его Величества и для его вассалов, как испанцев, так и индейцев. Я не прошу этих подачек и не прошу, чтобы король тратил хоть один мараведи; моя главная цель и желание — чтобы была разрешена стабильная торговля из тех стран в эти королевства по самому прямому маршруту.

Никто не пребывает в неведении относительно огромного количества серебра, которое каждый год уходит из Испании голландцам для поставки корицы, ибо это не менее многих миллионов песо дурос каждый год, как они подсчитали; но я утверждаю, что это происходит потому, что они [т.е. испанцы] готовы позволить серебру уходить [из страны]. Испания могла бы с таким же основанием посылать в Голландию покупать свое вино, как и свою корицу. Я не стану спорить, откуда это берется, хотя я это очень хорошо знаю. Что я пытаюсь сделать, никого не обижая, — это исправить этот недостаток, от которого страдает Испания, чтобы испанцы могли использовать свое здравое суждение и свой разум и стать истинными патриотами. Какая жалость, что его Величество, обладая столь благородным товаром и будучи в состоянии вывести его на рынок — с таким же успехом, как и Цейлон, и даже менее чем за половину цены — позволяет стольким миллионам серебра уходить каждый год из его владений голландцам! что означает снабжать этот народ оружием для ведения войны, когда представится возможность. Хорошо известно, что Испания потребляет больше корицы, чем все другие нации; может ли быть тогда большее безумие? Чтобы (как я полагаю) потакать голландцам, Испания оставляет неиспользованной корицу, которую она имеет в своем собственном доме, чтобы покупать ее у тех врагов и разрушителей святой веры в тех странах; я говорю, что это противоречит христианской религии, и я доказываю это в нескольких словах: если бы Испания воспользовалась этим продуктом, который она могла бы так легко сбыть, голландцы не смогли бы содержать [свои поселения на] острове Цейлон, и тогда Испания могла бы даже ввести миссии на этом острове. Но что за глупые разговоры! Голландцы содержат Цейлон? Испанцы поддерживают его; они платят за его корабли, его крепости и его гарнизоны, которые голландцы имеют там — хотя для того, чтобы уничтожить их, испанцам не нужны ни ядра, ни порох, ни война. Если кто-то думает, что это слишком смелое заявление [es adelantar mucho], то у нас разные мнения, потому что мне оно кажется умеренным.

Я известен как человек, который многого достиг, который путешествовал по многим землям и который не проходил через них бездумно; и я не останавливался перед тем, чтобы учитывать расходы денег или риск для здоровья, чтобы удовлетворить свое любопытство и получить хорошо обоснованное знание обо всем, где бы я ни путешествовал. К делу: Замбоанга, столица острова Минданао, — это место, которое могло бы производить корицу столь же хорошую, как цейлонская, если бы наши люди знали, как ее культивировать; я уже провел эксперимент, и она даст то количество, которое мне потребуется. Голландцы прекрасно знают об этом, [как следует] из доказательств, которые могут быть подтверждены мной; ибо они, со своей обученной и привычной хитростью, поместили на упомянутом острове камень с выгравированными начальными буквами [названия] их компании, подобно тем, которые они обычно помещают на своих тюках с товарами и т.д., в знак того, что они принадлежат упомянутой компании. Упомянутый камень был доставлен в Манилу, пока я был там, и был передан маркизу де Обандо; и его светлость, зная, что я понимаю уловки и политику тех господ, послал за мной и, показав мне камень, сказал: «Что означает этот камень, который они принесли мне при таких-то и таких-то обстоятельствах?» Я ответил его светлости: «Это ничего; это знак, который голландцы обычно устанавливают, чтобы иметь предлог, когда представится возможность, для предъявления прав на земли, на которых они установили упомянутые камни». Никто, кто понимает этот народ — проницательный, корыстный и всегда настороже — не сможет не согласиться со мной, что они не устанавливают эти камни на бесплодных островах, если только не очевидно, что из-за расположения этих островов голландцам не выгодно иметь [там других людей в качестве] близких соседей. Когда они покинули остров Маврикий, сочтя его непригодным для жизни из-за его бесплодия, они не оставили на нем никакого выгравированного камня. Это обстоятельство заслуживает внимания и даже достойно того, чтобы дойти до сведения его Величества; и точно так же те, кто имеет или имел практическое знание этих дел, рассматривают их именно так. Наконец, я сравнил качество почвы в Замбоанге с почвой Цейлона, а также листья коричного дерева; более того, я собрал кору этого дерева в Замбоанге и провел с ней определенные эксперименты, и когда я сравнил ее с цейлонской, они оказались равной ценности. Я считаю, тогда, [исходя из] способа проведения этих экспериментов с культивацией почвы и культурой корицы, [что] она окажется равной [цейлонской]. Наконец, начав эксперименты, которые я провел — с величайшим усердием и трудолюбием, и огромными расходами — их вполне достаточно, чтобы доказать, что будет возможно в течение пяти или шести лет производить большую часть лучшей корицы, которая поступает в Европу. Это я узнал из эксперимента с количеством шоколада, который я приказал приготовить в своем собственном доме в Маниле; этот продукт очень понравился дамам и людям со вкусом и пониманием в упомянутом городе.

Ввиду этих доказательств, которые я имею на основе фактического знания метода культивации и подготовки этого продукта, меня удивляет, что его Величество теряет источник прибыли столь обширный и прибыльный; и я убежден, что если бы полное знание о них могло достичь чиновников, которые могли бы иметь полномочия изучить этот предмет, они приняли бы подходящие меры для обеспечения этой выгоды — хотя несомненно, что не считалось бы, что никто до сих пор не достиг этого [т.е. такого знания], кроме того, что здесь объяснено мной, что является простой истиной. И что касается моей части, я могу послужить, если желательно, в выполнении дела столь национального и столь выгодного для его Величества — в котором честь и слава побуждают меня поставить себя в распоряжение его Величества, не вызывая у него расходов ни одного реала серебра; ибо, спасибо Богу, у меня есть средства для путешествий. Тем не менее, я никогда не устану в приобретении драгоценных сокровищ чести и истины; ибо только Бог знает то чрезмерное удовлетворение, которое я испытываю, будучи первым и единственным человеком, которому посчастливилось предоставить эту информацию, столь ясную и простую, что, если бы она была опубликована миру, я уверен, что остальные нации сговорились бы против меня; ибо они знают ее великую полезность и те небольшие трудности, которые я бы встретил при выполнении плана.

Меня заверили, что гвоздика встречается на Минданао. Я приложил все возможные усилия, чтобы исследовать это, и я верю, что это определенно так, хотя я не могу утверждать больше, чем то, чему меня научил опыт. Но я могу с большей уверенностью утверждать, что мускатный орех растет там и нуждается только в культивации; также перец самого лучшего качества и самый вкусный может быть получен в изобилии. В настоящее время единственное, что нам остается, — это поразмышлять о многих преимуществах и невероятных выгодах, которые будут получены его Величеством и его владениями и вассалами, как испанцами, так и индейцами, не стоив ему ни одного реала вельон для установления этой торговли. Англичане и голландцы, с другой стороны, потратят миллионы, чтобы предотвратить успех этого великого проекта, по каковой причине очевидно необходимо соблюдать величайшую секретность в отношении него.

Рекапитуляция преимуществ и выгод этой торговли

Первое: Миллионы песо дурос, которые сейчас уходят из владений его Величества, с помощью которых голландцы обогащаются и продвигают свою основную торговлю, торговлю корицей; у них будет настолько меньше средств для враждебных действий против Испании, чем больше это дело с корицей будет продвигаться в этой стране, тем самым делая невозможным для них уносить оттуда серебро.

Второе: Было бы занято огромное количество индейцев, которые сейчас не имеют способа заработать на жизнь или уплатить свои подати; этим средством они были бы не только освобождены [от своих бремени], но это было бы с большим увеличением для королевской казны; и благодаря своему усердию и доходам они, следовательно, стали бы более верными и постоянными вассалами, в то время как сейчас праздность и пороки мешают им быть таковыми.

Третье: Филиппинские острова остро страдают от отсутствия связи по прямому маршруту с Испанией; это можно было бы легко обеспечить, вооружив корабли там, которым нужно из Испании больше людей, чем несколько офицеров; и было бы весьма желательно перевезти на те острова некоторых ремесленников, которые им понадобятся для продвижения и культивации различных продуктов земли.

Четвертое: Чем больше земель будет возделано и их продукты сделаны доступными, тем больше будет число людей и неверных индейцев, которые потребуются; и, следовательно, они подчинятся [испанской власти] и будут обращены в верных вассалов и друзей, и христианство будет приумножено в тех регионах, без всякого страха, что враги-мавры и неверные могут потревожить их.

Пятое: Будет возможно снаряжать каждый год три или четыре корабля от шестисот до тысячи тонн каждый и отправлять их в Европу с корицей, перцем и другими пряностями, которые будут там произведены; и взамен они вернутся с различными товарами и плодами, продуктами Испании, которые жители Манилы всегда вынуждены покупать у англичан и голландцев, унося за них деньги. Таким образом, не только эти доходы останутся в пределах владений его Величества, без того, чтобы другие нации могли извлекать оттуда деньги, с помощью которых они ведут войну, [к] ущербу для торговли Испании, но этим средством [испанские] владения, которые столь отдалены, придут к тому, чтобы в значительной степени зависеть одно от другого; и поскольку общение между ними было бы взаимным и дружественным, индейцы, следовательно, имели бы повод увидеть и испытать величие [испанской власти]. Таким образом, они стали бы более верными и преданными вассалами и, возвращаясь в свои земли, влияли бы на своих соотечественников, чтобы они были такими же.

Шестое: Никто не будет отрицать мое утверждение, что корица [таким образом] была бы получена с гораздо меньшими затратами [испанцами], чем те, по которым голландцы могут ее продавать, если только [они не столкнутся] с меньшим риском и опасностью — [которые] столь очевидны, что для сохранения этой торговли они вынуждены содержать большое количество войск и поддерживать много фортов и гарнизонов, исключительно чтобы защищаться. Пусть ко всему этому будут добавлены губернаторы и огромное количество людей, которых они имеют на своей службе, с некоторыми очень большими расходами, которые возникают из-за различных мнений компаний — расходы на которые, столь плохо примененные, делают корицу более дорогой (хотя в действительности ее стоимость низка), и несомненно, что их торговля пряностями не оказывается столь прибыльной, как утверждают нации. Совсем иначе, тогда, будет в пользу Испании, когда она достигнет культивации корицы; ибо вместо больших расходов, которые его Величество имел с тех пор, как он вступил во владение упомянутым островом, без того, чтобы он приносил какую-либо выгоду, он получит величайшие преимущества, не тратя ни одного реала вельон больше, чем в настоящее время. Особенно, труд будет найден столь же дешевым, а культивация почвы столь же легкой, как на Цейлоне; и навигация может быть совершена с теми же преимуществами, которыми [другие] нации [обладают], или даже большими. По этой причине корица будет стоить торговцам на сорок или пятьдесят процентов меньше, чем они фактически платили до сих пор. Несомненно, что это очень серьезный ущерб, который Испания в целом терпит в своей торговле, оплачивая из-за этой небрежности фрахтовые сборы голландских кораблей и стоимость их офицеров и моряков; и они даже поддерживают свои укрепления и т.д. деньгами, которые они получают от Испании за этот продукт корицы.

Седьмое: Также была бы большая выгода для Испании от кораблей, которые приходили бы с Филиппин, как я сказал (в пятом пункте); ибо они возвращались бы груженными многими плодами и продуктами этих королевств Испании.

Восьмое: Американцы также разделили бы эту великую выгоду; ибо корицу, за которую они сегодня платят столь непомерную цену, они получали бы почти по той же цене, по которой она обычно продается в Кадисе.

Девятое: Если бы корица стала дешевой, много шоколада потреблялось бы бедными; и, следовательно, пошлины составили бы гораздо больше, к выгоде его Величества.

Несмотря на то, что величие предприятия ясно продемонстрировано и никакой дополнительной информации не требуется, следует отметить две вещи. Первое, что никакой ущерб или расход не может возникнуть для его Величества. Второе, что из этого устройства очевидно и положительно следует, что ни малейшего ущерба или невыгоды не проистекает для Испании или Америки; скорее, это тройная выгода, и незаменимая — которую, [однако], без общего опыта и практического знания было бы невозможно осуществить, не нанося вреда одному владению другим; ибо в этом состоит превосходство человека, который является экспертом.

[Затем автор переходит к упоминанию духовных преимуществ, которые проистекли бы из временных; но его аргумент здесь становится несколько хромым, сводясь к «надежде, что с помощью нашего Господа может быть обеспечен прочный и постоянный мир с маврами». Он делает интересное заявление относительно масштабов опустошений, совершенных пиратами Минданао: «Я уверен, на основе точной информации, что во время правления маркиза де Обандо он стоил королю восемь миллионов реалов вельон [для этой цели], хотя он действовал с величайшей экономией и осторожностью в том, как он использовал королевский доход; и, сделав в 1755 году расчет расходов, которые эти пиратства причиняли его Величеству и его вассалам (как испанцам, так и индейцам) от опустошений, совершенных маврами и неверными в течение восьми лет, предшествовавших этому, он составил около восьмидесяти миллионов реалов вельон», не говоря уже об убийстве священников и местных христиан. Конечно, если мир будет обеспечен с маврами, прогресс и расширение миссий на островах обеспечены. Автор снова заявляет о своей преданности служению Богу и королю, своей готовности объяснить свои планы далее тем, кто желает получить больше информации, и своей уверенности, что они заслужат доверие людей понимания, суждения и патриотизма.]

Хотя через опыт (tempus edrax rerum) можно прийти к знанию полезности и выгоды, которые проистекут из выполнения этого столь обширного предприятия, я верю, что я продемонстрировал это достаточно, чтобы сделать его достойным рассмотрения его Величества; тем не менее, видя, сколько поставлено на карту, для моей чести подобает предоставить доказательства, самые подробные и обстоятельные. Это побуждает меня процитировать часть груза, который пришел на семнадцати кораблях Компании Голландии, как опубликовано в «Газете» Амстердама, датированной 3 июля сего текущего года, одна тысяча семьсот пятьдесят девятого — продукты, которые являются и могут быть продуктами самих островов, о которых идет речь; и чтобы показать, насколько важно уделить внимание тому, что здесь предлагается, каждый товар оценен по регулярной цене, которую он может принести в портах Кадиса, Аликанте и т.д.

Цены

Libras

[Commodities]
Reals vellon
per libra
reals
vellon Total,

4,672,746
of pepper
7
32,709,222

50,000
of nutmeg
39
1,950,000

60,000
of mace
70
4,200,000

360,000
of cloves
50
18,000,000

375,840
of cinnamon
58
21,198,720

3,000
of candied nutmeg
60
180,000

2,398
of candied cloves
70
167,860

883,142
of sugar
3.9411
[3,424,000]

40,490
of camphor
16
649,840

6,582
of benzoin
22
134,936

10,500
of borax
15
157,500

12,146
of gum-lac
12
145,752

3,000
of gum myrrh
12
36,000

3,514
of gamboge
16
56,224

20,049
of indigo, superior
30
601,470

[Total,]
eighty-three millions, six hundred and eleven thousand, five hundred
and twenty-four reals vellon.
83,611,524

Я принял во внимание возражения, которые могут быть выдвинуты лицами, мало знакомыми с торговлей, и они сводятся, по существу, к следующему: что потребление этих товаров во владениях его Величества не может быть урегулировано вышеуказанным расчетом. Они говорят бегло; но, чтобы не терять время с этими лицами, я отвечаю им, что приходится сталкиваться с невежеством, но единственная забота великих душ — верно служить своим королям и нациям и терпеть клевету, которая изрекается против честных людей — подражая звездам, которые, как бы собаки ни лаяли, не перестают светить на них и следовать своими собственными путями. Соответственно, перейдем к истинам, которые ясны:

Первое: что голландцы перевозят эти товары в больших количествах, как сказано выше — доказательство того, что существует потребление на эту сумму и что это прибыльная торговля. Второе: что расчет, который я сделал, не может быть дефектным, поскольку [количества] товаров согласуются с цифрами, опубликованными самими голландцами; и цены получены от Компании Аптекарей, в соответствии с тем, что они платят за товары в портах. Третье: что большая часть [этих товаров] и самые важные из них, если не [все], могут быть продуктами Филиппинских островов. Четвертое: что эти товары должны стоить гораздо меньше, чем в Голландии или в любой другой стране, очевидно и неоспоримо по той причине, что голландцы вынуждены нести огромные расходы — на губернаторов, членов совета, бесчисленных мелких слуг и многие войска — чтобы поддерживать свои поселения; и эти расходы увеличивают ровно настолько цены на их пряности, так что, если они покупают их у [восточных] наций по десять, товары стоят им двадцать пять. Этого не произошло бы с нами, потому что королю не нужно увеличивать расходы, чтобы обеспечить процветание островов. Это было бы совершенно иначе; ибо, если эти плантации будут установлены, тысячи индейцев, которые сейчас страдают от величайшей нищеты, не имея возможности работать, и по той же причине не могут платить свои подати, имели бы средство зарабатывать на жизнь и платить свои подати, и по этой самой причине это послужило бы многому для увеличения королевского дохода.

Поскольку этим индейцам не платят за их труд по более высоким ставкам, чем тем, среди которых живут голландцы, мы должны считать, по причинам, здесь изложенным, что те же самые товары стоили бы гораздо меньше и что испанцы могли бы продавать их по более низким ценам, чем голландцы; и, поскольку купец в каждой стране покупает там, где он найдет свою наибольшую выгоду, Испания была бы ярмаркой для этих товаров, которые уже обогатили так много наций. Но перейдем к раскрытию хитрости голландцев, которые поставляют только три миллиона семьсот пятьдесят тысяч восемьсот сорок либр корицы — что, из расчета шестнадцать унций на либру, составляет шесть миллионов тринадцать тысяч четыреста сорок унций. Правило приготовления шоколада — взять десять либр какао, десять сахара и восемь унций корицы, или даже меньше, и из-за потерь подсчитано, что результат составит двадцать либр нетто; следовательно, из трех миллионов семисот пятидесяти тысяч восьмисот сорока либр корицы можно было бы сделать пятнадцать миллионов тридцать три тысячи шестьсот либр шоколада.

Хотя это безумие — делать такое предложение, я спрашиваю, нет ли в Испании, всей Америке, на Филиппинских островах и, короче говоря, во всех столь различных владениях его Величества, считая все это вместе, четырех миллионов человек, которые пьют шоколад шестьдесят четыре раза в год, в соответствии с правилом по одной унции на каждый раз. Даже самый невежественный или злонамеренный человек не будет отрицать мое предложение; это составляет, тогда, потребление шоколада шестнадцать миллионов либр, и для его приготовления потребуется четыреста тысяч либр корицы.

Отсюда делаются два вывода. Один — это крайняя хитрость голландцев в том, что они не поставляют больше упомянутого количества для снабжения испанцев и заставляют их поверить, что они останутся без шоколада; и таким образом им удается обязать испанцев платить за корицу по очень высоким ценам, которые голландцы установили в эти последние годы — ибо она на сто процентов дороже и на пятьдесят процентов хуже по качеству; следовательно, есть увеличение на сто пятьдесят процентов в пользу голландцев и на триста процентов в ущерб Испании, которая без причины терпит эту тиранию. Поэтому, если голландцы не ошибаются в оценке корицы, которую они опубликовали в «Газете», и поскольку потребление [этой пряности] в Испании таково, как я сделал очевидным, корицы не хватит для снабжения всех наций; тем не менее, ее не будет недоставать ни в одной из них.

Второе: поскольку столь очевидно, что во владениях его Величества потребляется только в [напитке] шоколада (не считая многочисленных видов пищи, в которых он используется) шестнадцать миллионов либр, и для его приготовления требуется четыреста тысяч корицы, из расчета пятьдесят восемь реалов вельон это количество будет стоить двадцать три миллиона триста тысяч реалов вельон, что является минимумом, который Испания могла бы выделить для выполнения проекта. Более того, я не знаю никакой причины для того, чтобы не допускать товар перец — который не только столь чрезвычайно обилен на островах, но я убеждаю себя, что, поскольку он столь превосходен в своем сыром состоянии, он был бы при умелой обработке лучше, чем перец любой [другой] страны. Также нам ясно, что голландцы привозят [в Европу] четыре миллиона шестьсот семьдесят две тысячи семьсот сорок шесть либр его; они уверяют меня, что только из-за большого изобилия чеснока в Испании перец приносит не более семи реалов вельон за либру — [из расчета чего] вышеупомянутое количество составит тридцать два миллиона семьсот девять тысяч двести двадцать два реала вельон. Это, добавленное к двадцати трем миллионам тремстам тысячам реалов [за корицу], составит пятьдесят шесть миллионов девять тысяч двести двадцать два реала вельон.

Люди скажут: «Где бы мы потребили столько перца?» Тогда где его потребляет Голландия, я хотел бы знать? «[И есть] Франция и Англия; привозят ли они гораздо меньше [в Европу]?» Разве те, кто задает такие вопросы, не знают, сколько король платит Норвегии и северным странам за лесоматериалы, канаты и т.д. для строительства в его королевском флоте? и что, если случится так, что вовремя не будет уделено внимание посадке дубовых рощ, ему потребуется гораздо больше [из тех стран]? — В настоящее время эти товары оплачиваются наличными деньгами, чего не было бы, если бы мы могли дать тамошним купцам перец и т.д. столь дешево (или с меньшими затратами, чем [если покупать у] другой страны), из-за большого потребления перца, которое есть в тех странах, и потому что это была бы [форма] торговли, которая взаимно выгодна, как я уже сказал, для поденщика и пастуха. Она была бы постоянной, и многие миллионы реалов, которые сейчас покидают Испанию, оставались бы здесь, к величайшей выгоде не только его Величества, но и его вассалов. Я говорю, тогда, что никто не в состоянии отрицать эти два предложения, о которых его Величество сможет лучше всего судить. Слышал ли я, как кто-то спорил, что Испания имеет нужду предотвращать таким образом экспорт серебра? Такие аргументы глупы, и над ними следует смеяться.

Разве мы не знаем, что Голландия приказывает сжигать и уничтожать очень большую часть продукта пряностей, чтобы товар, который приносит ей столь огромную прибыль, не способствовал из-за своего чрезмерного изобилия ее убытку? Я говорю, тогда, что если Испания достигнет чрезмерного изобилия серебра, было бы гораздо лучше для короля приказать закрыть рудники или бросить серебро в море, чем позволить ему перейти в руки тех, кто завтра может воспользоваться им для ведения войны [против Испании]. Других я слышал говорящими [на эту тему] столь легкомысленно, что я был поражен, намекая на негодование этой другой нации, если Испания извлечет выгоду из того, что принадлежит ей самой — то есть, выполнение предложения [которое я сделал]. Это то же самое, что сказать, что Англия или любая другая нация могла бы заявить, что Испания не должна возделывать землю или сеять пшеницу, потому что этой нации удобно поставлять ее; это говорить очень бездумно, не зная, что Испания может ограничить торговлю Франции, Англии и Голландии, когда пожелает, без пушечного ядра или пороха, одним лишь запретом серебра. Если она решит лишить любую из тех стран этого преимущества, ей остается только подсчитать, что она должна двум другим за чистое сальдо их торговли, и тогда не позволять больше серебру уходить в те страны; и они, нуждаясь в нем для себя, не смогут снабжать ту одну. Я могу утверждать, что Испания, если бы она воспользовалась правами, которые дал ей Бог, сделала бы себя более достойной уважения, лишив [другие] нации того, что существенно не только для их торговли, но и для ведения войны с выгодой.

Я верю, что никто не будет оспаривать преимущества и выгоду, которые могут проистечь от Филиппинских островов, и это то, что с самого начала я пытался продемонстрировать, хотя я опускаю, ради краткости, объяснение многих вещей.

Помня о том, сколько я должен бесконечному милосердию и благости высшего Провидения, во второй части упомянутого труда, который я дерзаю представить его Величеству, я подробно рассмотрел опустошения, которые мавры совершали в течение очень многих лет на тех островах, и о чрезмерном ущербе, который они таким образом причиняют нашей святой римско-католической и апостольской вере, ибо я не могу сделать меньше. Действительно, очевидно, что Бог помогал мне Своей божественной Благодатью; и поэтому я, безусловно, должен защищать и, если потребуется, умереть за Его дело. Соответственно, во всем, что касается подчинения мавров и, следовательно, защиты и продвижения святой веры на тех островах, я надеюсь заслужить, что его Величество окажет мне честь, назначив шесть лейтенантов-командиров — трех из его королевского флота и трех из его армии — дабы они могли с величайшей осторожностью изучить план, на котором я основал свое предложение, представив свои мнения в письменном виде для представления его Величеству, в двух экземплярах, один для королевского Совета Индий его Величества, другой для меня.

Когда эта экспертиза будет проведена и план одобрен королем, если такова будет его королевская воля, я немедленно приступлю к предоставлению плана всего дела, который я составил для выполнения проекта — из которого, после дальнейших расследований (которые весьма справедливы и, возможно, будут совершенно беспрецедентными), его Величество сможет легче решить, что будет наиболее целесообразным в этом деле, как и выбор лиц для упомянутой цели.

Что касается того, что относится к торговле, для большей уверенности я счел целесообразным сообщить о своем намерении дону Антонио Батлерту [sic], бывшему купцу из Кадиса — поскольку он отличается не только своим большим успехом в делах и искренней дружбой к этой нации, но и своим долгим опытом и глубоким знанием торговли этих владений — попросив его дать мне свое бескорыстное мнение по этому предмету, в котором он должен был бы рассмотреть с величайшим вниманием общее благополучие этих владений; и это мнение я имею в письменном виде и подписанное именем его фирмы, которое гласит «Батлерт и Матеос».

Некоторые лица, которые мало знакомы с делами столь обширными и которые имеют еще меньше способностей подготовиться к великим вещам, которые остаются сделать, будут предполагать, что выполнение [этого плана] легко для того, кто имеет труды, которые я уже предоставил; тем не менее, если бы они занялись этим предприятием, они обнаружили бы, что сильно ошибаются, и результат был бы в большой ущерб нации.

Предупрежденный тем, через что я прошел, и опасаясь [последствий] невежества и злобы, я пришел к решению умолять короля оказать мне честь этой экспертизы — желая, что бы ни выпало на мою долю, доказать, что у меня нет иной цели, кроме как верно служить обоим Величествам и их вассалам, и умоляя их для этой цели распорядиться моей жизнью и особой, которую я с радостью принесу в жертву в доказательство моей верности и искренней преданности.

Выдержки из предложения дона Николаса Нортона Николса; условия, которые он требует; выгоды и преимущества, которые будут получены его Величеством и его вассалами, по чьему счету его Величеству было угодно издать указ двадцать третьего февраля прошлого года.

Цель упомянутого пропонента — установить на Филиппинских островах плантации корицы, перца, других пряностей и т.д. и открыть прямую торговлю между упомянутыми островами и Кадисом, через мыс Доброй Надежды.

Условия. — Что ему будет разрешено предпринять упомянутый маршрут из Кадиса или он может отправиться на упомянутые острова и совершить плавание оттуда в Кадис, как он найдет наиболее удобным. Если он отправится из Кадиса, из-за отсутствия времени на строительство кораблей ему будет разрешено покупать любые суда [которые ему могут понадобиться], не исключая иностранных. Груз из Кадиса должен состоять из различных плодов, жидкостей и товаров, которые являются продуктами Испании и ее торговли, так как в обратном рейсе он должен быть из различных продуктов и товаров упомянутых островов и их торговли. Что его Величество освобождает от пошлин за первый рейс и что пропоненту разрешено свободно погрузить в Кадисе серебро, которое ему нужно для оплаты покупки его обратного груза. Во втором рейсе он должен оплатить в Кадисе не только пятипроцентные пошлины, но и три процента от серебра, которое он впоследствии погрузит, как это делается с [торговцами иностранных] наций. Чтобы избежать любого возражения, он не будет заходить ни в какой порт, принадлежащий его Величеству или любой державе Европы; однако ему будет разрешено заходить и становиться на якорь в любом из индийских портов, будь то в этих или в тех морях, и там покупать, продавать, обменивать или грузить товары, которые будут ему предложены.

Преимущества и прочее будут следующими: Его Величество не подвергнет свои королевские доходы никаким расходам, и они не будут подвергаться опасности из-за злых умыслов людей или сомнительных патриотов, которые притворяются, что обладают знаниями. Нет такого договора, который можно было бы противопоставить ему, что он может доказать. По самым скромным подсчетам, голландцы ежегодно вывозят четыре миллиона песо для торговли пряностями; следовательно, это делает их могущественными в ущерб Испании. Норвегия, Санкт-Петербург и другие страны требуют огромное количество наличных денег за лесоматериалы, смолу, канаты, паруса и т. д. для королевского судостроения, большая часть которых была бы оплачена пряностями, поскольку они очень ценятся в этих странах. Равнозначный ущерб Испании, как сказано выше. Товары и продукты Испании получили бы гораздо более широкий рынок сбыта. Мощный стимул для обработки земли. Его Величество получил бы значительное облегчение в расходах на транспортировку для миссий. Это судоходство послужило бы базой для военно-морского флота, как показывает опыт других стран. Прямое сообщение послужило бы сдерживающим фактором для тысячи злоупотреблений не только в управлении островами, но и в других вопросах. Если бы Его Величество предоставил эту привилегию вышеупомянутым островам, было бы совершенно справедливо, чтобы сообщество Манилы осуществляло свою торговлю с Акапулько за свой собственный счет, не возлагая это бремя на Его Величество. Не обладая этой торговлей, когда она может ее иметь, Испания содержит тысячи чужеземцев вместо такого же количества своих собственных вассалов; [последнее] способствовало бы увеличению королевских доходов, а с течением лет — распространению святой веры. Моро, которые сейчас своими войнами разрушают благополучное развитие христианской религии, когда на опыте убедились бы, насколько больше соответствует их собственным интересам поддерживать мир и торговлю с испанцами, чем вести с ними войну, нерушимо соблюдали бы свои договоры; ибо, несмотря на жестокости, которые голландцы практикуют в отношении своих индейцев, последние терпят их из-за преимуществ их торговли. Жители Манилы, когда у них появится рынок для своих продуктов, будут возделывать землю; они создадут семейные поместья и обогатятся; и их богатства, подобно богатствам американцев, в конечном итоге придут в Испанию. Пошлины, которые Ваше Величество получали бы от этой новой торговли, через очень немногие годы достигли бы весьма значительных сумм. Это стало бы стимулом для других новых коммерческих предприятий, которые были бы полезны Его Величеству и его вассалам.

Суть дела вкратце

Его Величество, ничем не рискуя, собирается получить бесконечно больше того, что было [здесь] изложено. Метод обеспечения этих огромных выгод является самым простым и безопасным из всех, которые могут быть применены на практике, и сам по себе делает очевидным полезный и спасительный замысел автора предложения.

Дон Николас Нортон Николс

1 «Благодаря браку с Елизаветой Фарнезе (родословная нормальная), у Филиппа V был наследник, Карл III Испанский, который был лучшим из более современных монархов этой страны — фактически, единственным нормальным со времен до императора Карла V, семь поколений назад. Не то чтобы Карл III унаследовал какой-либо из древних талантов, ибо он исчез, чтобы никогда больше не появиться. Он был, однако (цитируя Юма), «просвещенным, великодушным и справедливым королем, благородным и великодушным человеком», и (согласно «Биографическому словарю» Роуза) «обладал способностями монарха и добродетелями частного гражданина... был популярным государем и великим экономистом времени, скрупулезно методичным во всех своих действиях»». Так пишет доктор Ф. А. Вудс в своей книге «Наследственность в королевских семьях» (Нью-Йорк, 1906), стр. 155, 156 — книге, которая пытается на научных началах установить влияние наследственности, проявляющееся в королевских семьях Европы. Глава о правителях Испании находится на стр. 124–171. Он говорит (стр. 138): «Происхождение хорошо известного безумия в испанском и австрийском домах, увековеченного на протяжении тринадцати поколений и затронувшего более двух десятков человек, является очень интересным вопросом. Его нельзя с уверенностью проследить до Изабеллы, королевы Иоанна II Кастильского. Эта Изабелла была совершенно безумна, согласно английскому психиатру У. У. Айрленду; и от нее безумие передавалось в той или иной форме через те самые межродственные браки, которые их гордость и политические мотивы заставляли их устраивать, с намерением сделать постоянным свое мировое могущество, но с неизбежным результатом потери этого самого престижа, передав его в руки несчастных детей, чьим наследством неизбежно была умственная слабость как результат таких неразумных союзов».

Об описании правления Карла III см. «Правление Карла III» Мануэля Данвилы-и-Кольядо (Мадрид, 1894). Интересное описание характера и образа жизни этого монарха можно найти в «Дублинском журнале» за апрель 1763 года, стр. 238, 239; оно написано священником по имени Кларк, «капелланом графа Бристоля, бывшего посла при мадридском дворе». Он говорит, среди прочего: «Он величайший Нимрод своего времени: он жертвует всем ради этого любимого удовольствия; он был недоволен своим публичным въездом, потому что это помешало ему четыре дня охотиться. Он пробыл три дня в Толедо и убил шесть диких горных котов, которые, как меня хорошо информировали те, кто подсчитал расходы на эту экспедицию, стоили ему ровно 1000 фунтов стерлингов за кота». «Предполагалось, что он очень слабый принц, почти или совсем не обладающий умом: это большая ошибка; у него есть некоторые способности, но он упрям и строптив до крайности; и, будучи постоянно окруженным лестью, он воображает, что обладает большим пониманием, чем есть на самом деле. Он сдержан сверх обычной сдержанности принцев, не имеет доверенного лица и сообщает свою волю только через приказы к исполнению. Его нельзя ни вести, ни гнать; все должно исходить от него самого». «Он не позволяет ни одному министру возражать или спорить с ним». «Он арестовал и изгнал генерального инквизитора и отправил его в заключение в монастырь. Он вступил в нынешнюю войну с Англией вопреки мнению своих министров и в прямом противоречии с голосом всей нации».

2 Копия документов о натурализации Николаса Нортона-и-Николса как испанца хранится в Генеральном архиве Индий в Севилье; его шифр: «Est. 105, caj. 2, leg. 13, libro 12, fol. 226b-229b», и документ датирован Аранхуэсом, 3 августа 1758 года. Нортон стал католиком, и ему было разрешено торговать на Филиппинах. Упоминание о «192 годах» несколько неточно, если он имеет в виду первое открытие островов, которое произошло в 1565 году; или же он мог начать писать это предложение королю еще в 1757 году, что соответствовало бы вышеуказанным цифрам.

3 В тексте «Bisarjas», очевидно, описка. Это и несколько подобных расхождений в рукописи подтверждают предположение, что она написана не рукой самого Нортона; вероятно, она была продиктована им писцу.

4 См. статьи с описанием кокосовой пальмы, ее использования, культуры и т. д. в «Переписи Филиппинских островов», IV, стр. 53–76; ее использование охарактеризовано так (стр. 72): «Кратко суммируя, ее древесина может быть использована во всех видах строительства домов; ее листва — при изготовлении циновок, мешков и кровель; ее плоды — в карри и сладостях; ее масло — для медицины, кулинарии и освещения; ее различное использование в производстве вин, спиртных напитков, сахара и уксуса». См. также различные научные статьи относительно культуры кокосовой пальмы, ее вредителей и качеств ее масла в «Филиппинском журнале науки», Манила, 1906 (опубликовано филиппинским правительством).

5 Исп. «cañas», что (как иногда и в других местах) указывает на то, что это название давалось без различия бамбуку и ротангу; но здесь, конечно, имеется в виду последний, поскольку он назван «bichuca» (от «bejuco»).

6 Исп. «clauos»; по-видимому, означает, что туземцы использовали при строительстве своих домов клинья, сделанные из древесины кокосового дерева, в качестве замены железных гвоздей.

7 Вероятно, намек на документ, который хранится в Архиве Индий в Севилье, за авторством Нортона-и-Николса, датированный Мадридом, 2 сентября 1757 года; он будет упомянут в библиографическом разделе этой серии (ТОМ LIII).

8 Контекст подразумевает, что здесь имеется в виду сахар; но автор больше не упоминает его и, по-видимому, отказался от своей попытки экспортировать его.

9 Исп. «estas ayudas de», за которым следует пустое место, несомненно, предназначенное для заполнения словом «costas».

10 Консепсьон упоминает этот камень («Hist. de Philipinas», XII, стр. 25), найденный на месте, выбранном голландцами; они пометили «камень буквой Т, что, как было истолковано, означало «присоединено к Терренате». Этот же знак они поместили на других необитаемых островах поблизости. Этот помеченный камень был выкопан султаном Минданао, который отправил его губернатору Замбоанги, дону Педро Захариасу. Две голландские шалюпы отправились призвать минданаосцев к ответу за этот поступок, намереваясь получить удовлетворение за него, поместив помеченный камень в местности Силанган, на материковой части Минданао; но Радиамура мужественно отбил голландцев, которые совершили высадку, — которые, отступая, поклялись вернуться с достаточными силами для этого предприятия».

11 В этих цифрах есть некоторая путаница или ошибка, которые в рукописи читаются как «35 = 3.94 @ 2,82:600». Без них итоговые суммы составляют 80 187 524; вычитая это из общего итога, остается остаток 3 424 000, по-видимому, указывающий на стоимость сахара — за исключением того, что итоговая сумма для бензоина ошибочно подсчитана в рукописи; она должна быть 144 804. Рукопись также неточна в некоторых других итоговых суммах.

12 Автор (или, что более вероятно, его писец) допустил ошибку при переписывании этих сумм; «шесть миллионов» следует читать как «шестьдесят миллионов», а в конце абзаца количество шоколада должно быть «сто пятьдесят» вместо «пятнадцати» миллионов. Остальные цифры верны.

13 «В 1618 году, согласно свидетельству доктора Маррадона из Марчены, к ста какао-бобам необходимо добавить полтора фунта сахара, две унции корицы, четырнадцать зерен мексиканского перца, пол-унции гвоздики и два реала весом аниса и аннато; и можно добавить миндаль, орехи и воду из цветов апельсина. Спустя годы доктор Кольменеро из Ледесмы изменил эту формулу, сделав пасту в пропорции: сто какао-бобов, пол-либра сахара, два грана перца, анис, гвоздика, александрийские [т. е. белые] розы, кампешевое дерево, корица, миндаль, орехи и достаточное количество аннато, чтобы придать ей цвет».

До конца XVIII века шоколад готовился преимущественно ручным трудом. «В XVII веке приготовление шоколада осуществлялось ремесленниками, которые получали двенадцать реалов и асумбре [т. е. около полугаллона] вина за приготовление каждый день порции шоколада из шестнадцати либр чистого какао. Шоколад, приготовленный таким образом и продаваемый под названием «оздоровительный шоколад», часто содержал особые ингредиенты, выбранные из-за моды или вкуса потребителей; и если в те времена воздавалась большая хвала шоколаду, содержащему ароматические эссенции — ваниль, амбру и апельсин, — то, безусловно, не менее знаменитым по этой причине был шоколад из Мадрида с его дорадильей [т. е. скребницей], шоколад из Авилы с его пиментоном [т. е. крупным сортом перца] и шоколад из Памплоны с его перцем и имбирем. Фрай Мануэль Ордоньес говорит, ссылаясь на пасту, которую мы рассматриваем, что «в прошлом веке она продавалась только в аптеках, как врачебные рецепты, для нашего лечения»; и из этой цитаты мы можем сделать вывод не только о том, что шоколад рассматривался как особое лекарство, но и о том, что он считался терапевтическим средством, достойным того, чтобы храниться у аптекарей XVII века. Позже, в XVIII веке, приготовление шоколада стало осуществляться гильдией торговцев пряностями, его ингредиенты были сведены к какао, корице или ванили и сахару; и стало довольно обычным добавлять в пасту немного бисквитного теста, чтобы сделать ее гуще, когда ее разбавляли водой. В то же время, когда «оздоровительный шоколад» продавался в лавках пряностей, в аптеках готовился лечебный шоколад, в который в качестве ингредиентов входили основные продукты фармакопеи. Поскольку приготовление шоколада стало обычным делом в монастырях, монахи, пытаясь конкурировать с торговцами пряностями, не думали о том, чтобы сделать его лучшего качества; но, чтобы продавать его дешевле, они вычитали из какао и корицы то, что добавляли в виде ингредиентов, которые не всегда были безвредны для здоровья прихожан. Чтобы можно было оценить важность этой фальсификации, достаточно привести некоторые из наиболее часто используемых добавок, такие как пшеничная мука, рисовая мука; молотая чечевица, горох, фасоль и кукуруза; крахмал, картофельный крахмал и декстрин; оливковое масло, масло сладкого миндаля, яичный желток, говяжий и бараний жир; стиракс, каштановая [мука], трагакантовая камедь; киноварь, красный оксид ртути, сурик, карбонат извести и т. д.». Производство шоколада в течение последнего столетия осуществлялось почти полностью с помощью машин, и, соответственно, это вытеснило большинство ремесленников, которые делали его вручную. (Хосе дель Карменаль, цитируется в «Spanisches Lesebuch» Грефенберга, Франкфурт, 1899, стр. 7–11.)

14 В конце тома атласа в книге Рейналя «Établissemens et commerce des Européens» находится табличный «Перечень населения Испании, подготовленный в 1768 году по приказу Его Светлости графа де Аранда, президента Совета Кастилии». Население приведено отдельно для каждого из восьми архиепископств (которые содержат 48 епископств, 2 из них «освобожденные»). Светское население было классифицировано следующим образом: женатые лица, 1 724 567 мужчин и 1 714 505 женщин; неженатые (предположительно, включая детей), 2 809 069 мальчиков и 2 911 858 девочек; итого 9 159 999. Добавьте число духовенства (как регулярного, так и белого), которое составляло 147 805, и все население насчитывало 9 307 804 человека. Можно отметить два любопытных расхождения: число женатых мужчин больше числа замужних женщин на 10 062, а девочек больше мальчиков на 102 789 (последнее — избыток около 3⅔ процента). Единственный регион, в котором число женатых мужчин практически совпадает с числом замужних женщин, — это архиепископство Валенсии, и единственный, где то же самое верно для мальчиков и девочек, — это архиепископство Сарагосы. Наибольшее расхождение в численности обоих этих классов обнаружено в архиепископстве Бургоса, где было 197 064 женатых мужчины и только 185 997 замужних женщин; и там было 330 428 девочек и только 310 545 мальчиков. Весьма значимым является перечисление привилегированных классов, которых в общей численности населения было 846 657 человек, классифицированных следующим образом: лица, пользующиеся королевскими привилегиями, 89 393; в департаменте финансов, 27 577; в департаменте Крестового похода, 4 248; в департаменте Инквизиции, 2 645; в дворянстве, 722 794. Следует отметить, что три четверти всего привилегированного класса находятся в архиепископстве Бургоса и двух освобожденных епископствах — в первом 324 661, во втором 306 378. Не менее интересна статистика церковного сословия. В 16 427 городах и деревнях было 18 106 приходов, которые обслуживались 15 641 кюре. Было 2 004 монастыря, содержащих 55 453 монашествующих; и 1 026 женских монастырей с 26 465 монахинями. Все эти религиозные ордена использовали также 8 552 человека в качестве прокураторов и казначеев, и с орденами были аффилированы 26 294 мирянина. На службе в церквях состояло 25 248 мирян; и помимо кюре было 50 246 капелланов и бенефициариев. Итоговая сумма всех этих пунктов составляет 147 805, число, приведенное выше.

15 Буквальный перевод текста; но, по-видимому, в утверждении есть какое-то упущение или путаница. Возможно, автор намеревался сделать это зависимым от успеха своего проекта по созданию плантаций корицы.

16 В тексте «aljoresesite»; в лексиконах нет такого слова, и это, вероятно, ошибка (возможно, писца) для «ajo aceite», названия острого состава из чеснока, масла и т. д., который используется в южных странах Европы в качестве приправы.

17 Так в оригинале, но контекст указывает на то, что здесь было пропущено «no».

18 Исп. «caldos»: термин, применяемый к вину, маслу и бренди, которые перевозятся морем (Домингес).

19 Несколько фрагментарный характер этих утверждений указывает на вероятность того, что это лишь памятные записки, а вся рукопись — черновик, который должен был быть представлен королю в переработанном и улучшенном виде.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ

Документы в этом томе получены из следующих источников:

1. Санта-Мизерикордия. — Из «Manifiesta y resumen historico de la fundacion de la venerable hermandad de la Santa Misericordia» (Манила, 1728), автор Хуан Баутиста де Уриарте; из копии, находящейся во владении Эдварда Э. Эйера, Чикаго.

2. Обзор Филиппин. — Из рукописи в Museo-Biblioteca de Ultramar, Мадрид — шифр «24–4a.–1.735»; различные планы в ней воспроизведены здесь.

3. Орден Святого Иоанна. — Из «Religiosa hospitalidad por los hijos del ... S. Ivan de Dios en Philipinas» (Гранада, 1742); из копии, находящейся во владении Эдварда Э. Эйера.

4. Письмо президенту Совета. — Копия, предоставленная сеньором Д. Романом Мурильо, Мадрид, с оригинальной рукописи, которую он, как библиотекарь Испанской академии в Мадриде, нашел среди других бумаг в ней, причем это единственный документ, относящийся к Филиппинам.

5. Письмо иезуита. — Из рукописей Вентуры дель Арко (библиотека Эйера), IV, стр. 297–305.

6. Торговля Филиппин. — Из рукописи, либо оригинального черновика, либо современной ему копии, находящейся во владении Эдварда Э. Эйера.

7. Отношение о замбалах. — Из заверенной копии — полученной для нас сеньором Д. Мануэлем де Ириарте, начальником отдела архивов в Маниле — с оригинальной рукописи, которая хранится в архивах монастыря Санто-Доминго в Маниле.

ПРИЛОЖЕНИЕ: ОТНОШЕНИЕ О ЗАМБАЛАХ

Доминго Перес, О.П. Рукопись датирована 1680 годом.

Источник: Заверенная копия оригинальной рукописи, которая хранится в архивах монастыря Санто-Доминго, Манила.

Перевод: Выполнен Джеймсом Александром Робертсоном.

ОТНОШЕНИЕ О ЗАМБАЛАХ

ОТНОШЕНИЕ О ЗАМБАЛЬСКИХ 1 ИНДЕЙЦАХ ПЛАЙЯ-ОНДА, ИХ ПОЛОЖЕНИИ И ОБЫЧАЯХ. ОТЦА ФРАЯ ДОМИНГО ПЕРЕСА, ИЗ ОРДЕНА ПРОПОВЕДНИКОВ И ВИКАРИЯ-ПРОВИНЦИАЛА РЕЛИГИОЗНЫХ ЛИЦ, КОТОРЫЕ ПОМОГАЮТ В УПОМЯНУТОЙ МИССИИ. 1680 ГОД 2

Преподобнейший отец, фрай Бальтазар де Санта-Крус, приор-провинциал этой провинции Санто-Росарио Ордена Проповедников на этих Филиппинских островах, посетив деревни (которые мы сегодня объединили, а их жителей свели в упомянутые деревни) и нас, двух служителей, которые в течение девяти месяцев были заняты приведением к покорности упомянутых индейцев, упомянутый отец провинциал приказал мне написать трактат о месте, откуда мы извлекли индейцев, которых мы привели к покорности, об их обычаях и образе жизни.

Чтобы евангелические служители, которым предстоит работать в этой миссии, могли более ясно направлять те души, искупленные кровью нашего Господа Христа, по истинному пути на небеса, с которого они так долго сбились, ослепленные тьмой неверности и идолопоклонства; также чтобы этот документ мог быть использован для того, чтобы служители правосудия короля, нашего государя, могли подчинить упомянутых индейцев и установить их под послушание Его Католического Величества: хотя это правда, что более шестидесяти лет у них были служители Евангелия, ни упомянутые служители, ни Его Величество не смогли добиться того, чтобы они жили в поселении, чтобы ими можно было управлять или чтобы у них было правосудие, как сегодня ожидается, что они будут иметь. Самое большее, чего удалось добиться с ними, это то, что отдельные их группы объединялись по разным поводам в горах на плато, где у служителей был дом и церковь. Но они немедленно снова распадались, причем упомянутое разделение вызывало войны, которые эти индейцы обычно ведут между своими различными группами, а алькальды-майоры не могли наказать виновных и неуправляемых из-за большого расстояния от главных городов, где живут алькальды-майоры, до этих мест, и потому что морское побережье настолько сурово во все время вендавалей и южных ветров, что по нему невозможно плавать, в то время как сухопутная дорога настолько трудна и заблокирована горами, полными черных врагов (те горы местами очень суровы), а в оврагах есть очень большие реки с очень сильными течениями, так что в сезон дождей невозможно иметь никакого сообщения из этого места с Пангасинаном, или с Маривелесом, или с Пампангой; а в сухой сезон эти индейцы обычно находятся с черными в горах, торгуя воском: следовательно, они никогда не были послушны алькальдам-майорам, а значит, ни Его Величеству, ни служителям Евангелия, которые у них были до сих пор. Хотя у них были служители великой добродетели и самого пылкого рвения о душах, как можно видеть в анналах их священного ордена, и даже сегодня есть экс-провинциалы, которые были их служителями, чьи выдающиеся добродетели очевидны для всей общины.

О местоположении и округе Плайя-Онда

Плайя-Онда начинается у ворот Маривелеса и простирается вдоль гор, которые граничат с Пампангой, до мыса Сунга и вблизи Пангасинана, который находится на расстоянии более сорока лье от Маривелеса до визиты христианских индейцев бага, которые окормляются служителем Маривелеса. Они выполняют свои обязанности перед Церковью каждый год, несмотря на то, что проявляют очень много несовершенств, что неудивительно, поскольку служитель не может быть с ними все то время, которое хотел бы, так как побережье недоступно все время вендавалей. В это время они вынуждены жить без служителя, чтобы наставлять их. Эта визита имеет тридцать даней. Хотя у них есть деревня, спланированная с церковью и домом для служителя, они не живут в упомянутой деревне, кроме как когда служитель приезжает навестить их. Они живут в своих ранчериях, откуда получают древесину молаве в изобилии. У них достаточно полей в упомянутой деревне для всех, и еще для вдвое большего количества, если бы они заботились об их обработке, но они усерднее занимаются рубкой упомянутой древесины, чем возделыванием своих полей. Они получают значительную помощь в [рубке] упомянутой древесины от черных из гор, ибо те черные — отличные лесорубы. Все те черные являются данниками и платят двенадцать реалов ежегодно в качестве дани. Дань управляется индейцами, и энкомендеро не вмешивается в сбор дани с черных, но индейцы платят упомянутую дань за черных. Отсюда черный служит индейцу весь год, не имея другой выгоды в конце года, кроме уплаченной за него дани. Это причина, по которой деревня постоянно без людей, потому что индейцы из-за выгоды от работы черных уходят жить с черными или рядом с горным перевалом, где живут упомянутые черные, чтобы помогать им в работе, ибо черные, если им не помогать физически, не работают. В четырех лье от этой визиты к северу находится другая визита под названием Мариюмо, окормляемая также упомянутым отцом-служителем Маривелеса. Ее жители — христиане, хотя и очень плохие, серьезно лишенные веры и имеющие очень много несовершенств. У них очень много суеверий, и они очень склонны к предзнаменованиям. Не все из них очень пригодны для принятия ежегодного причастия. У них также есть спланированная деревня, церковь и дом для служителя. Однако они не живут в упомянутой деревне, а в своих ранчериях, сильно разделенные между собой, как и жители Бага; хотя они не являются такими абсолютными хозяевами черных, как жители Вага, у них также есть черные на попечении, из-за чего они получают много неприятностей от энкомендеро, ибо обычное дело, что они платят дань за черных. Последние более свободны, чем черные из Вага, ибо у них больше земли, где они могут расселиться, чего нет у жителей Вага. Те индейцы также обладают значительным количеством древесины молаве, но они ленивее, чем индейцы Вага. Следовательно, некому рубить древесину, если только коррехидор острова, который вершит над ними правосудие, не заставит их рубить упомянутую древесину. Было бы великим служением Богу объединить последних индейцев с жителями Бага, чтобы наша святая католическая вера могла хорошо преподаваться им. Их около сорока даней, и, если они будут объединены с жителями Бага, они могут иметь служителя в резиденции, где они будут хорошо окормляться и где у них есть земли, достаточные для их земледелия, и древесина в изобилии. В таком случае в городе Манила не было бы такой большой нехватки этого продукта.

В одном лье от Мариюмо начинается залив, который лежит за горами Абукай и Самаль, откуда мы начали получать индейцев, которых мы собрали в этом Нуэво-Толедо. Упомянутый залив богат рыбой. Его устье шириной около одного лье и закрыто небольшим островом, окруженным множеством рифов с южной стороны, но на севере он очень глубокий — так что корабль любого размера может войти, даже будучи груженым. Но упомянутый залив не имеет порта и лежит на пути всех вендавалей и южных ветров. Он пять лье в длину, простираясь к востоку, и столько же в ширину. Вдоль всего этого залива, вдоль которого потребуется два дня пути, были разбросаны двадцать две семьи, которые сегодня живут в этой деревне Нуэво-Толедо, где у них есть свои дома и поля. Миновав упомянутый залив и войдя в горы, в одном лье вглубь гор входишь на очень ровную и длинную равнину. В полулье вглубь равнины расположена первая деревня под названием Нуэво-Толедо. Эта равнина шесть лье в ширину и восемь в длину. Она ограничена на востоке некоторыми очень суровыми горами, которые лежат между провинцией Пампанга и этой равниной; у подножия этих гор находились ранчерии Балакбак, в которой было четырнадцать семей; Лакнипан, в которой было семь; Сигле, в которой было еще четырнадцать; Аглао, в которой было тридцать три. Все те семьи были разбросаны, так что ни в одной ранчерии не жило вместе пять семей. Море, собственно называемое Плайя-Онда, омывает его западное побережье. На морском побережье было тридцать шесть семей очень пагубных индейцев, всех которых мы собрали в деревню Санта-Росса-де-Бангуен, где они владеют своими домами и полями. Те индейцы были разбросаны вдоль ручьев и камышовых зарослей 3 рядом с морем, вдоль шести лье побережья и ровной земли за равниной, идущей к северу на два лье. У подножия некоторых очень суровых гор между морем и Букилем было четырнадцать других семей, которых мы также собрали в упомянутой деревне Санта-Росса-де-Бангуен, которая сегодня состоит из пятидесяти семей. Упомянутая деревня Санта-Росса находится в шести лье от деревни Нуэво-Толедо через участок ровной земли, на котором есть очень большое изобилие дичи. Многие питались этим и не имели полей, и где бы они ни ловили оленя или карабао, они оставались там, пока не заканчивали его есть. Но в настоящее время они владеют своими садами в деревне, и поскольку об этом заботятся, они не будут ленивыми и будут жить в деревне, где, имея свои сады и пищу из них, они не будут иметь такой большой нужды в охоте. В шести лье дальше, в другом месте под названием Нальсо, на равнине, где расположены президио и форт Пинауэн в углу упомянутой равнины у подножия гор Букиль, была маленькая деревня из около сорока семей, которую преподобнейший отец, фрай Джозеф де ла Сантисима Тринидад, экс-провинциал своего ордена, собрал в упомянутом округе. Там было, кроме того, двенадцать семей, которые недавно спустились с гор Букиль, которых, поскольку они были далеко от полей, а путь к горам был очень близким, и пять семей вернулись в горы, и не было уверенности в остальных, если оставить их в упомянутом месте, мы перевели в визиту Алалам, которая теперь состоит из восьмидесяти семей. Последнее место находится в семи лье от деревни Санта-Росса-де-Бангуен. Больше всего трудностей было с тридцатью тремя семьями, которые мы переселили из места и округа Аглао, так как они были очень дикими индейцами, и мало или совсем не смягчились до настоящего времени, и упомянутое место находится в шести лье от деревни Нуэво-Толедо, где мы их разместили. Три лье дороги очень плохие, и ни капли воды нельзя найти на протяжении четырех лье в течение всего сухого сезона. Дорога идет по песчаной почве, которая очень обширна и полна камней, оставленных рекой, которая течет с горы Пинатуба; и в тех местах, где нет камней, а только песок, дорога также очень утомительна, потому что этот песок не имеет сцепления, и малейший ветер, который дует, поднимает пыль, которая ослепляет путешественников, и это стоило величайших лишений тем из этого округа, кто выбирает эту дорогу, идя между деревней и горами. В январе этого восьмидесятого года мы подготовили их всех в деревне, и я, ведя их к горам, чтобы они могли спустить свои пожитки и рис в деревню, и каждая семья принесла по пять корзин риса, на полпути вдоль дороги более половины людей заболели из-за великого труда, который стоил им проход по упомянутой песчаной почве. По этой причине я приказал им бросить рис и пожитки и спускать их понемногу, и чтобы они могли сделать свои сады до того, как сезон закончится, и чтобы они могли закончить свои дома. Они уже закончили их, и их сады находятся на расстоянии мушкетного выстрела от деревни, согласно указу, который губернатор дон Хуан де Варгас Уртадо, рыцарь ордена Сантьяго, изменил для них с этой целью. Даже в этих мелочах Его Светлость был активен из-за своего великого желания, чтобы индейцы были приведены к покорности и были разумными, если мы можем так сказать, ибо, как будет видно по их обычаям, в которых они воспитывались до настоящего времени, они были странствующими, очень далекими от национальности и цивилизации.

Деревня Нуэво-Толедо состояла из более чем ста семей, а деревня Санта-Росса-де-Бангуен — из пятидесяти в январе этого 1680 года. Все они заявили об этом перед адъютантом Алонсо Мартинесом Франко, старшим комендантом форта Пайнауэн. Последний, с явным риском для своей жизни, и с постоянной бдительностью и рвением ревностного религиозного лица, не обращая внимания на свой собственный интерес, который он имел бы, если бы хотел не обращать внимания на приказ своего начальника и получать подношения золотом, которые индейцы делали ему, чтобы он не обязывал их покидать свои убежища, помог нам к своей великой чести в сборе индейцев, которых мы имеем сегодня в двух упомянутых деревнях. Он составил списки людей, которые были в двух вышеупомянутых деревнях, которые составили семьсот семьдесят человек. Эти люди упорствуют даже сейчас в упомянутых двух деревнях и будут упорствовать до тех пор, пока усилия, которые предпринимаются для приведения к покорности тех, кто все еще неуступчив в горах, не прекратятся. Упомянутый адъютант и старший комендант упомянутого президио также сформировал новую деревню Алалам, выведя ее древних жителей из мест, где они жили раньше, и привел их на расстояние мушкетного выстрела от их полей. До этого они находились в одном лье от своих полей. Это место имеет небольшой залив, который образует там море, где есть очень хорошая рыбалка и куда лодки могут безопасно входить. Упомянутая деревня не имела такого залива раньше, на прежнем месте. Он также составил списки индейцев, которых он привел в упомянутую деревню, которые являются жителями Нальсо, которые были расположены у подножия гор Букиль, и тех, кто спустился с упомянутых гор. Я не присутствовал, когда составлялись упомянутые списки, и поэтому не знаю количества людей там, но мне очевидно, что те, кто собран в упомянутой деревне, насчитывают более пятидесяти семей. Я видел их дома, которые уже закончены и являются отличными постройками, сделанными из прочных и твердых материалов. Те индейцы также сохранят в упомянутой деревне, которая большая, ужас, который они испытывают перед испанским оружием, и тем более, если набеги испанцев на индейцев, которые все еще остаются в горах, будут повторяться.

Об идолопоклонствах всех этих индейцев

Долженствуя рассуждать об идолопоклонствах, суевериях и обычаях замбалов, я думаю, что должен сначала упомянуть, что моя цель — не обескуражить служителей Евангелия, которым предстоит насаждать нашу святую католическую веру среди этих индейцев, а передать им краткую информацию, которой я обладаю, о том немногом, что я выяснил в отношении того великого множества, которое предстоит выяснить, касательно обычаев этого слепого народа, который жил так заблудше и так далеко от разума у дверей истинного евангельского света, который мы исповедуем. Хотя они окружены провинциями, жители которых — отличные христиане, такими как провинции Пампанга, Пангасинан и Маривелес, все же, несмотря на это, они подверглись очень малому или вовсе не подверглись влиянию обычаев христиан из-за отсутствия общения с ними; ибо они ходят в упомянутые провинции только для торговли и обмена на короткое время, а затем, если кто-то неосторожен, они отрубают ему голову. Отсюда, как я сказал, у них мало общения с разумными людьми. Напротив, я думаю, что эта моя бумага послужит стимулом для нас, религиозных лиц, которые, покидая наши монастыри на нашей родине Испании и наших друзей и родственников, движимые рвением о душах, приезжаем на эти Филиппинские острова, чтобы проповедовать нашу святую католическую веру, сохранять ее и учить добрым нравам. Все это вырывает нас из наших провинций в Испании и лишает нас родины. Здесь, значит, среди этих жалких замбалов, мы найдем много работы. Нет необходимости ехать искать неверных в других королевствах, ибо мы имеем их здесь, хотя и немного; и в то же время у нас есть кому подчинить их для нас и поместить под наше послушание. Я говорю тогда, что эта моя бумага послужит стимулом для служителей Евангелия приехать, чтобы применить себя на службе нашему Господу и Его святой католической вере, когда они рассмотрят то великое зло, которое предстоит вырвать и искоренить из сердец этих индейцев, и то великое благо, которого им не хватает, чтобы стать христианами. И хотя среди них очень много крещеных лиц, все же ни в чем они не отличаются от других, если рассматривать их обычаи и образ жизни. Те крещеные так же идолопоклонствуют, как и некрещеные. Я не удивлен этим, ибо до сих пор у прежних служителей не было никакой возможности жить в резиденции среди них, поскольку они не заботились о том, чтобы собрать их в поселение. И если они собирали их, то только на короткое время, и их злые обычаи снова уводили их в горы и убежища, откуда мы извлекли их, но сегодня, согласно эффективности, которую губернатор этих Филиппинских островов вкладывает в духовное и временное благо этих жалких созданий, у нас есть отличные надежды, что они будут упорствовать в своих поселениях и смогут быть научены истинному пути на небеса.

У этих индейцев есть свои жрецы и жрицы, хотя такие не имеют юрисдикции над другими; ибо здесь каждый — хозяин своей воли, и они признают превосходство в одном лишь постольку, поскольку он дает власть другим жрецам и жрицам для некоторых особых жертвоприношений. Последнее делается тому, кто хорошо за это платит. Этот жрец называется «bayoc», и он одевается как женщина. Он носит «tapis» 4 или фартук и завязывает волосы как женщина, хотя поверх «tapis» он носит и подпоясывает свой «catan» на левой стороне, а на правой стороне — свой «yua» 5, как и другие мужчины. Это оружие всех этих индейцев, и никто не ходит без него, даже если это внутри его собственного дома. Идол, которому этот «bayoc» в основном приносит жертву, называется «Malyari», что означает «могущественный». Этот идол сделан с деревянной головой, а его тело и руки — из соломы. Они наряжают его как образ по своему обычаю, помещают на его алтарь и в нишу, затем зажигают для него факелы из смолы за неимением восковых свечей. Весь народ ранчерии собирается, чтобы совершить жертвоприношение. Построив свой алтарь, «bayoc» берет свое копье в руку и делает им три отверстия в земле. Те отверстия наполняются вином, и копье, будучи вонзенным в землю, «bayoc» начинает свое жертвоприношение с листом дикого «anahao» или дикой пальмы в руке. Он начинает дрожать, все его тело трясется, и, делая много гримас глазами, он обычно говорит, иногда сквозь зубы, без того, чтобы кто-либо понимал его. Иногда он довольствуется гримасами, которые он делает глазами, и дрожью всего своего тела. Через несколько минут он дважды ударяет себя по колену рукой, в которой держит пальмовый лист, и говорит, что он — анито, которому приносится жертвоприношение. При этом ризничий (ибо дьявол имеет даже в этом подобие Бога и желает походить на Его Божественное Величество) объясняет нужду человека, который приказывает совершить жертвоприношение. «Bayoc» обещает исполнить желание человека, который заказывает жертвоприношение, и немедленно присутствующие начинают петь определенные песни в похвалу анито или идола. Пока они поются, они дают «bayoc» и ризничему что-нибудь выпить, а после тех двоих пьют все присутствующие. Но никто не пьет и не ест ничего, что было предложено в жертвоприношении, пока «bayoc» не поест или не выпьет, ибо они говорят, что умерли бы, если бы ели или пили раньше анито, а для анито есть или пить — это не что иное, как для «bayoc» есть или пить.

Должность ризничего, хотя «bayoc» дает ее кому хочет, не пользуется большим уважением, и в отсутствие назначенного на такую должность «bayoc» заменяет его первым, на кого падает его взгляд. Но должность «bayoc» пользуется среди них высоким уважением, и я не удивлен, ибо она обладает такими преимуществами, что за определенные почести, которые он совершает для умершего человека, они обычно дают ему десять таэ в золоте. Те почести совершаются для того, чтобы душа умершего могла оставить своих родственников, ибо они говорят, что упомянутая душа всегда следует за ними, пока упомянутые почести не будут оказаны ей. 6 Те почести оказываются не всем, потому что не у всех людей есть средства на эти расходы. Когда они совершаются, все родственники и друзья умершего приглашаются присутствовать на них. Они предлагают пищу, приготовленную из риса, буйо, табака и вина в количестве, которое кажется достаточным для гостей. Затем, одевая «Malyari», как сказано выше, и председательствуя на церемониях двояким образом, 7 царит чистый беспорядок. Некоторые плачут, некоторые поют, некоторые играют на своих музыкальных инструментах, а некоторые танцуют по своему обычаю. Но все, что те, кто плачет, и те, кто поет, оплакивают и поют, — в память об умершем. Наконец, то, что предложено, потребляется, и когда они заканчивают есть и пить, жертвоприношение закончено, и каждый из гостей берет свою чашку, из которой он пил, хотя некоторые привыкли оставлять их, но их меньше всего. Следовательно, если сто человек присутствовали на почестях, сто других чашек должны были бы быть получены для того, чтобы каждый человек взял свою чашку. Следует заметить, что они не всегда одевают анито «Malyari», ибо только «bayoc» имеет его, но всякий раз, когда упомянутый «bayoc» приносит жертвы за любого умершего человека, он одевает его, хотя некоторые жертвоприношения также совершаются другим анито без одевания упомянутого «Malyari».

У них также есть свой вид крещения, который только «bayoc» имеет право совершать, сначала совершая жертвоприношение «Malyari» вышеуказанным образом. В то же время они одевают крещаемого по своей моде. Он распускает волосы и вешает на концы небольшие кусочки золота. Жертвоприношение закончено, вместо воды «bayoc» крестит его кровью свиньи, либо домашней, либо дикой разновидности. Родственники крещаемого стоят вокруг него, а первый — на вершине скалы. Церемонии закончены, «bayoc» отрезает концы волос крещаемого, на которых висят кусочки золота, и подбрасывает их вверх, а присутствующие поспешно собирают их. То золото впоследствии высоко ценится, и с трудом они расстанутся с ним. Следовательно, те, кто ближе всего к крещаемому, и его родственники, пока совершаются церемонии и жертвоприношение, поют определенные песни, и все те, кто присутствует, отвечают им. Однако есть также очень немногие, кто крестится таким образом, потому что плата, которая дается «bayoc», велика и обычно составляет восемь таэ золота. Если во время совершения жертвоприношения или церемонии крещения присутствующие поднимают большой шум, и если после того, как «bayoc» приказал им замолчать, шум не утихает, тогда «bayoc» берет немного отрубей, пыли или песка и бросает их в воздух над головами тех, кто поднимает шум, и после того, как это сделано, никто не осмеливается открыть рот, и весь шум прекращается.

Метод, используемый байоком при делегировании власти другим жрецам идолов, не менее нелеп, чем все остальные его дела. Новый анитеро, или будущий жрец, собирает много вина, и байок в течение одного или двух дней посещает великое пьяное пиршество, которое должно длиться семь дней без перерыва. На этом пиршестве каждый, кто входит или выходит, волен пить, и они настолько выносливы в этом деле, что все собравшиеся должны напиться, и пока человек не упадет и не напьется до беспамятства, ему не позволяют покинуть это место. Затем байок тут же провозглашает того или иного жалкого бедолагу хозяином такого-то анито. Как только заканчиваются семь непрерывных дней первого пиршества, они начинают следующие семь дней, считая каждый второй день; а когда заканчиваются эти вторые семь дней, они начинают еще семь, считая каждый третий день. Если какое-либо из этих условий не соблюдается, байок говорит, что идол или анито накажет их, и такой анито не будет подчиняться жрецу. Плата, которую дают байоку за его помощь и провозглашение нового жреца в его сане, зависит от анито, которого он берет; ибо у анито есть свои иерархии. Есть один анито, который стоит восемь таэ золота, некоторые стоят шесть, некоторые четыре, а некоторые три, в зависимости от того, какого анито каждый желает.

Акаси. Анито, стоящий выше всех, кажется мне тем, кого называют Акаси; ибо они поют ему песню, которая гласит: «Mag yaman man a Malyari monagon si Acasi», а именно: «Хотя Мальяри могуществен, Акаси получает первые плоды». Это припев, когда они поют во время жертвоприношения, совершаемого этому идолу. У этого идола мало жрецов, ибо власть, даваемая им байоком для возможности приносить ему жертвы, стоит им огромной суммы. Этот идол, говорят они, полезен для больных и для важных дел. Все его жрецы заявляют, что разговаривают с Акаси, но никто не говорит, что видит его, и никто из присутствующих не слышит, как он говорит. То же самое верно и в отношении других идолов и их жрецов; и все они напиваются допьяна всякий раз, когда совершается жертвоприношение, а жрец говорит им, что идол рассказал ему ту ложь, которую он выдумал, и остальные верят им как истине. Это повсеместно распространено среди всех других жертвоприношений, совершаемых другим идолам.

Манглобар. Существует другой идол по имени Манглобар. Говорят, что этот идол усмиряет гневные сердца. Поэтому, когда кто-либо совершает убийство, он посылает к жрецу этого идола, чтобы тот умиротворил родственников убитого и примирил их с убийцей. Это примирение заключается в том, что убийца отдает золото или что-то равноценное родственникам убитого, в зависимости от ранга последнего. Если у убийцы нет золота, то он отдает раба, который обычно является каким-нибудь негритосом из гор, захваченным для этой цели. А если он не может сделать и этого, жрец убивает сына убийцы или его очень близкого родственника. Если убийца не может сделать ничего из вышеперечисленного, они убивают его. Потерпевшая сторона также обычно прибегает к помощи такого жреца, чтобы обидчик мог примириться с обиженным, и это очень распространено, когда обидчик могущественнее потерпевшей стороны или имеет больше родственников, чтобы защитить его. Только жрец способен открыть этого идола.

Мангалагар. Существует другой идол по имени Мангалагар. Об этом идоле говорят, что он сопровождает жреца, куда бы тот ни пошел, во всех случаях, когда они призывают его (добрый ангел-хранитель!), когда им нужно совершить какой-нибудь гарро или мангао, что означает отсечение головы. Если они совершили захват, они благодарят этого идола и приносят ему жертву. Этому следуют так строго, что они ни при каких обстоятельствах не войдут в свой дом, не принеся предварительно какую-нибудь жертву такому идолу; ибо они говорят, что будут наказаны этим Мангалагаром, если не устроят ему пир перед входом в свои дома, и в другой раз им не повезет отрубить ни одной головы. Все эти пиры сопровождаются вином и пьяным разгулом. У этого идола много жрецов, но не так много, как у анито, которых они имеют для своих рисовых полей.

Об анито, которые у них есть для риса, я не смог обнаружить более пяти, а именно:

Анитон Тауо. Он кажется мне повелителем ветров и стоит выше своих четырех помощников, которых я сейчас назову. Они предлагают пиникпиг, то есть первые плоды своего риса, этому анито. Они собирают зеленый рис и толкут его, а затем поджаривают в кувшине или котле и предлагают ему, предварительно соорудив свой небольшой алтарь, где они развешивают несколько горстей риса в соответствии с преданностью каждого. Они называют этот метод подношения мамиараг. Затем следует Думаган, который, по их словам, заставляет рис хорошо колоситься; затем Каласакас, который заставляет его созревать; затем Каласокос, который, по их словам, сушит его. Соответственно, они приносят ему жертву, чтобы он не высушил его. Затем следует Дамолаг, который, по их словам, бережет его от ураганов, когда он цветет. У этих анито или идолов очень много жрецов и жриц, хотя, как я уже сказал, никто не видит упомянутых идолов и не разговаривает с ними. Они даже не рисуют их и не имеют их изображений; но то, что говорит им жрец или жрица, они считают оракулом и говорят, что это не подведет. Все слои населения прибегают к этим жертвоприношениям; хотя некоторые индейцы вообще в это не верят, тем не менее, все присутствуют на них, христиане и язычники, не исключая никого.

О суевериях индейцев

Я полагаю, что заблуждения, которыми они обладают в этом вопросе суеверий, не меньше тех, что я упомянул об их идолопоклонстве, хотя я не исследовал это так тщательно, как вопрос их идолопоклонства. Но с течением времени они будут обнаружены и установлены. Есть птица, которую они называют салаксак. Ее клюв красный, как и лапы. Некоторые из ее перьев зеленые, а некоторые синие с черными и белыми пятнами. Эта птица добывает себе пищу в реке. Если она появляется с правой стороны от кого-либо, направляющегося куда-либо, он возвращается, ибо говорит, что с ним случится какое-нибудь несчастье или большая беда в пути, или в том месте, куда он направляется, например, что его убьют, или в него выстрелят из лука, или что-то подобное. Если упомянутая птица появляется с левой стороны от него, он говорит, что то же самое случится с теми, кого он оставляет дома, такими как его дети, жена, отец, мать или очень близкий родственник, и по этой причине он также возвращается. Однако, если птица поет, как человек, который смеется, тогда он идет дальше и говорит, что эта птица благосклонна к нему. Но если упомянутая птица поет или каркает как-то иначе, он возвращается, ибо говорит, что она возвещает ему какую-то очень большую опасность. Есть другая птица, меньше воробья, которую они называют пасиманукен. Они говорят о ней то же самое, что и о салаксаке. То же самое они говорят о токо, так называемом тагалами, и чаконе испанцами. Если они идут в горы или близко к ним и падает какое-нибудь дерево, они говорят то же самое, что о чаконе и двух вышеупомянутых птицах. Если они отправляются в путь и слышат, что кто-то чихнул, они также возвращаются, и если они готовы и собираются что-то сделать, они оставляют это, если кто-то чихнет. Если они слышат карканье вороны ночью, они говорят, что это возвещает смерть очень близкого родственника. Если какая-нибудь собака, принадлежащая им, ломает зубы или падает, они либо убивают собаку, либо отдают ее кому-нибудь; ибо говорят, что это возвещает им какую-то смерть. Если собака выпрыгивает из окна, когда хочет выйти из дома, они также говорят, что это возвещает то же самое. Если им снится, что одежда, которая на них, в лохмотьях, они выбрасывают ее, потому что говорят, что умрут. Если им снится, что дом падает на них и сжигает их, они разрушают его, ибо также говорят, что умрут. Дьявол также пытался дискредитировать святой розарий среди них, и когда они идут на охоту, они снимают его, ибо говорят, что собаки укусят оленя или кабана, если на них надет розарий. Ни один из этих индейцев не ест, если он один, потому что они говорят, что умрут. Следовательно, они обычно готовят еду и несут ее до тех пор, пока не найдут компанию, перед которой могут поесть. Они также посвятили некоторые места в горах и бамбуковые заросли анито, и, следовательно, ничего там не рубят, ибо говорят, что умрут и что анито убьет их, хотя они не знают, какому анито это посвящено, или кто посвятил упомянутую гору или район такому-то анито, и знают только старый обычай, который они получили от своих предков. В своих браках они также имеют свои суеверия. После того как брак заключен, муж и жена идут в горы искать салаксака или пасиманукена, и если птица поет хорошо, они возвращаются очень счастливыми; но если она поет плохо, они возвращаются очень печальными. Если она поет хорошо, они несут по дороге бомбон или кувшин с водой, и благодаря упомянутой воде, которую пьют все присутствующие, у двух новобрачных будут дети. Чтобы птица пела хорошо, она должна петь с правой стороны от них и в манере упомянутой птицы, которая смеется. Петь плохо означает не что иное, как петь с левой стороны, так что птица кажется немного охрипшей и печальной. В таком случае они говорят, что упомянутый брак будет иметь плохой конец и что один из двоих умрет в скором времени. Если они не видят птицу, они говорят, что у них не будет детей.

Об обычаях этих индейцев

Хотя эти индейцы имеют свое подобие рангов, поскольку одни являются вождями, а другие нет, и есть другие, происходящие от рабов, тем не менее, у них нет послушания одного другому. Бедняк не подчиняется богатому, и вождь не имеет никакой власти над тем, кто не является вождем. Те, кому подчиняются (хотя и мало), — это старики, когда они собираются как бы на совет или собрание старейшин. Но в частном порядке никто не осмеливается приказывать другому, ни вождь тому, кто не является вождем, ни богатый бедному; ибо здесь каждый сам себе хозяин, и каждый считает, что он выше своего соседа. Их метод управления основан на страхе, и поэтому каждый пытается заставить других бояться его больше, чем кого-либо другого. Чтобы достичь этого, каждый стремится превзойти других в совершении убийств, чтобы другие боялись его. Они совершают эти убийства вероломно. Чтобы родственники убитого не убили убийцу, последний выплачивает такую-то сумму золота родственникам убитого, в зависимости от ранга покойного. Ибо если такой покойный был вождем или имел много родственников, его убийство стоит дороже и искупается большей суммой. Самая низкая цена, за которую обычно искупается убийство, составляет пять таэ золота. Если у убийцы нет золота, он искупает упомянутое убийство серебром по курсу восемь песо за таэ золота, хотя золото оценивается в десять песо за таэ среди этих индейцев; ибо это золото очень низкой пробы, и, как я слышал, не достигает четырнадцати каратов. То немногое золото, которым они обладают, сильно разбавлено серебром, медью и бронзой. Но если упомянутый убийца не имеет золота или серебра, чтобы искупить совершенное им убийство, он идет в горы, обманывает какого-нибудь чернокожего или крадет его, тащит в свою ранчерию и передает родственникам убитого, чтобы они могли убить этого чернокожего. В этом нет большой трудности, ибо в горах у них много знакомых среди чернокожих. Эти чернокожие не лишены своих врагов в некоторых ранчериях самих чернокожих, куда они отправляются, чтобы совершить захват. А поскольку чернокожие очень мстительны в отношении своих врагов, они помогают замбалам захватывать их. Замбал дает чернокожему, чьими услугами он воспользовался для этой цели, несколько стрел или мачете.

Но следует также заметить, что они не всегда убивают захваченного таким образом чернокожего, ибо иногда они оставляют его в живых, и он становится вечным рабом. Сегодня много таких рабов, и я даже полагаю, что все рабы, которые у них есть, такого рода. Если убийца отдает раба таким образом, он искупает совершенное им убийство. Даже если он не может дать золото, серебро или раба, он убивает одного из своих сыновей или передает его родственникам убитого, чтобы они могли убить его. Они никогда не колеблются убить такого отданного сына, ибо, когда он сможет носить оружие, он восстанет и вернется к своему отцу. Если случайно ребенок убийцы, отданный в качестве выкупа за совершенное им убийство, является дочерью, то, когда упомянутая дочь выйдет замуж, она отправится в дом своего отца или родственников вместе с мужем. Ибо среди замбалов женщина выше мужчины, и мужчины иногда подчиняются женщинам. Последние очень высокомерны, и когда муж не подчиняется своей жене, браки очень легко расторгаются. Если мы доходим до такого положения, что у убийцы нет ни золота, ни серебра, ни чего-либо ценного, и он не может достать раба в горах или чернокожего, что для этой цели одно и то же, и у него нет сына или дочери, или очень близкого родственника, такого как какой-нибудь маленький ребенок-сирота, то в таком случае сами его родственники помогают ему выкупиться, ибо в противном случае родственники убитого неминуемо убили бы его.

Соответственно, эти индейцы высоко ценят родство, и, хотя они являются очень дальними родственниками, они относятся друг к другу как братья из-за нужды, которую они испытывают друг в друге, чтобы им помогали в таких случаях. Несмотря на упомянутую оценку, которую они имеют для своих родственников, мы видим злой и порочный обычай, который у них есть, который хуже, чем у самых кровожадных зверей, а именно, что замбалы не привыкли иметь более двух детей, одного мужского пола и другого женского. Следовательно, если у них уже есть ребенок мужского пола, они убивают всех сыновей при рождении, пока не родится дочь. Затем, после того как у них появилась упомянутая дочь, едва женщина беременеет, как они уже договариваются убить сына или дочь, как только он появится из чрева матери. Но если кто-нибудь просит за упомянутого сына или дочь, даже когда он еще в чреве матери, его отдают такому человеку. Но тот, кто попросил об этом, должен платить матери все то время, пока упомянутая мать занята кормлением грудью такого мальчика или девочки; и впоследствии он считается ребенком того человека, на чей счет он был выращен и оставлен в живых. Однако я знаю многих, кто таким образом питает большую любовь к своим истинным родителям. С тех пор как мы обнаружили упомянутый обычай среди них, мы спасли от смерти троих детей, хотя и к великому огорчению их родителей, потому что они не убили их. Но как только мы узнаем, что какая-либо женщина беременна, мы предупреждаем ее, что она не должна убивать сына или дочь, которых она произведет на свет, ибо мы накажем ее очень сурово, и они, из страха перед наказанием, позволяют своим детям жить.

У них также есть свой траур по очень близким умершим родственникам. Он заключается в ношении ткани на голове, которую они не привыкли снимать ни в коем случае, пока не совершат убийство. И пока они носят упомянутый траур, который они называют балата, они не привыкли петь, танцевать или играть на своих музыкальных инструментах; они также не будут посещать никакие пиры среди них. Эти пиры всегда устраиваются с вином, и на них играют на их музыкальных инструментах. Но когда они отрубили какую-нибудь голову или совершили какое-нибудь убийство, тогда они снимают балату, или траур. Для этой цели собираются родственники, и устраивается великое пьяное пиршество, где потребляется много вина и несколько дней проводится в этом занятии. Соответственно, необходимо, чтобы среди этих индейцев совершалось много убийств, ибо никакой траур не снимается, пока не будет совершено какое-нибудь убийство, а затем родственники того, кто был недавно убит, чтобы снять предыдущий траур, также надевают новый траур, и чтобы снять его, необходимо совершить еще одно убийство. Следовательно, они взаимно убивают друг друга, и они всегда носят траур, за исключением случаев, когда убийство совершается далеко среди чернокожих или среди индейцев, подданных его Величества в соседних провинциях. И чтобы они не продолжали ad infinitum таким образом, они стараются совершать убийства, которые они совершают, тайно, когда это не в их районе, чтобы упомянутое убийство не было приписано им. Но, совершив упомянутое убийство, они рассказывают об этом своим соседям, и они веселятся, поют и играют свою музыку в течение такого же времени, в течение которого они перестали веселиться во время ношения балаты. Таким образом, обычно говорят, что три четверти тех, кто умирает среди этих замбалов, умирают насильственной смертью, а одна четверть, и даже не столько, умирают естественной смертью. Но всякий раз, когда происходит какая-либо смерть, будь то насильственная или естественная, существует балата, которую необходимо снять другой смертью, либо убив другого замбала, чернокожего из гор, или индейца из провинций, близких к упомянутым замбалам, или чернокожего из гор, или индейца. Я знаю человека, который, как говорят, совершил шестьдесят убийств. Я не осмеливаюсь утверждать как истину то, что мне рассказывают об этом индейце, но что я знаю, так это то, что эти индейцы не злятся и не принимают это как оскорбление среди себя, чтобы быть такими жестокими, но, напротив, они высоко хвалят и утверждают эти обычаи и гордятся убийствами, которые они совершают. Так, как среди испанцев говорят и беседуют с вежливостью о «моем соратнике таком-то», «моем соседе», «моем товарище» и т. д., и это своего рода невежливость — сказать «Хуан Фернандес», «Педро Санчес» и т. д.; так и среди этих индейцев невежливо называться своими товарищами просто людьми. Это высокая и хорошая вежливость — называться именем, которое означает на их собственном языке «соучастник в убийстве», этот титул — «Араок»; и таким образом они говорят Араок Хуан и т. д. И поскольку они мало склонны к лести, они никогда не дают имя Араок тому, кто действительно и по-настоящему им не обладает; ибо среди них считается насмешкой над тем, кому дан упомянутый титул, если он ему не принадлежит, точно так же, как среди нас насмешкой является дать титул храбреца тому, кто не осмеливается вынуть свой меч из ножен.

Их браки не заключаются между родственниками, но, напротив, они стараются жениться на тех, кто не связан с ними родством; и я полагаю, что причина этого заключается в приобретении нового родства посредством брака, ибо мы видим, что тот, у кого больше всего родственников, является самым могущественным, является тем, кто пользуется наибольшим уважением у всех и совершает больше убийств, в чем состоит их величайшее достояние, ибо у него больше и лучше возможность выйти сухим из воды после тех убийств, которые он совершает. Браки не совершаются до тех пор, пока родственники обеих сторон не соберутся и не прикажут двум договаривающимся сторонам поесть вместе из одной тарелки. Все остальные предшествующие приготовления и церемонии относятся к контракту о браке и помолвке. Упомянутые браки, более того, не заключаются в силу желания договаривающихся сторон, ибо они женятся с детства, когда большинство договаривающихся сторон даже не имеют использования своего разума. Причина, которая была дана мне для этого, заключается в том, чтобы они могли воспитываться вместе с детства и заключить любовь друг к другу. Но мы видим, что очень многие браки заканчиваются плохо, и после брака стороны расходятся, хотя в этом отношении мужчины очень терпеливы, ибо среди этих индейцев, как и среди всех тех, кто живет в этой земле, принято, чтобы мужчина давал приданое женщине. Среди замбалов принято не только давать приданое женщине, но и другой вид приданого всем родственникам упомянутой женщины. Они называют это последнее приданое самбон. Среди тагалов это также раньше было обычаем и называлось сохол. Это второе приданое среди этих индейцев обычно больше, чем первое, которое дается женщине. Если муж и жена ссорятся, и она хочет расстаться со своим мужем и выйти замуж за другого мужчину, и если причина ссоры была дана мужчиной, они разводятся, и он теряет приданое, которое он дал своей жене, а также то, которое он дал родственникам упомянутой жены. Но если причина упомянутой ссоры исходила от жены и она хочет развестись, она должна вернуть все приданое, и в таком случае ее родственники также возвращают то, что было дано им. И поскольку для них имеет некоторое значение, живут ли двое женатых людей в мире или в войне, очень часто все родственники женщины принимают ее сторону, чтобы не возвращать то, что было дано каждому. Следовательно, хотя справедливости может никогда не быть, у женщины всегда есть аргумент на ее стороне, чтобы делать то, что она хочет. И поскольку здесь нет другой справедливости, кроме юа, луков и стрел, танка и каразы, большие родственники и те, кто наиболее заинтересован, всегда побеждают; и поскольку это родственники женщины, которым было дано приданое, а муж один, и в лучшем случае его поддерживают его братья, всегда или обычно аргумент на стороне жены, и муж должен отдать оба приданых. Следовательно, бедный замбал, чтобы не остаться без жены и приданого, терпит все, что хочет его жена. Кроме того, эти индейцы не настолько варварски, чтобы не знать, когда они правы в том, что просят, а когда они не правы. Следовательно, жена никогда не скажет, что хочет развестись, если только муж не был очевидной причиной ссоры. Однако иногда они привыкли заключать дружбу между мужем и женой при условии, что муж совершит убийство. В таком случае он уходит из дома и не приходит снова в присутствие своей жены, пока не совершит упомянутое убийство. Убийство совершено, и упомянутая жена, услышав об этом, прежде чем муж доберется до дома, идет встречать его с новым бахаке в руках, чтобы преподнести его своему мужу в знак поздравления за послушание ей. Но в таком случае жена и ее родственники должны возместить ущерб, который следует из упомянутого убийства, и муж свободен. Церемония, когда жена выходит встречать своего мужа с подарком бахаке по упомянутому случаю, имеет такое большое значение среди этих индейцев, что муж будет огорчен, если его жена не выполнит эту церемонию или вежливость.

Замужние женщины имеют один хороший обычай, и это то, что они целомудренны и верны своим мужьям. Едва ли можно найти замужнюю женщину среди замбалов, о которой можно было бы случайно сказать, что у нее была похотливая связь с другим, хотя очень часто все люди спят вместе в одной хижине или зарослях, и все, как мужчины, так и женщины, опьянены. Но не будет повода для мужчины шутить с замужней женщиной, и тем более в присутствии других. Но я также полагаю, что это целомудрие или меньшая невоздержанность в этом вопросе не были преподаны дьяволом для благополучия и чести этих замбалов, а чтобы дать им больше возможностей совершать больше убийств и сделать их более беспокойными, ибо женатые мужчины очень ревнивы к своим женам и ни в коем случае не оставляют их. Куда бы они ни пошли, они идут вместе и не упускают друг друга из виду. Когда они отправляются в путь, они берут все свое имущество, и жена несет все это в корзине, которую она несет на спине с помощью веревки от головы. Мужчина со своим луком и стрелой сопровождает ее. Они привыкли даже нести курицу и ее цыплят в упомянутой корзине или под мышкой, так что они несут все, что могут, из имущества, которое у них есть в доме, за исключением того, что нельзя переносить, и те они прячут в зарослях. И если муж отсутствует из-за какого-либо случая и не может взять свою жену с собой, и если во время упомянутого отсутствия жена ослабевает в своем целомудрии, и это становится общим достоянием в ранчерии, ибо если она была слаба, очень трудно удержать такие новости от ее мужа, ибо эти индейцы не могут хранить секрет: тогда в таком случае муж убивает без всякого средства того, кто оскорбил его, согрешив с его женой. И убив такого человека, он сообщает самим родственникам упомянутой жены о вероломстве, которое совершила его жена, чтобы они могли убить ее; и если упомянутые родственники пренебрегают убить такую жену, тогда в таком случае ее собственный муж убивает ее и может убить также любого родственника упомянутой жены, не будучи обязанным в этом отчете платить что-либо. Несмотря на этот обычай, эта ссора обычно заглаживается золотом, но у них должно быть много золота среди них для этого средства. Я знаю главную женщину, одну из самых влиятельных среди упомянутых замбалов, которой одна из этих распрей стоила более тридцати таэ золота и двух рабов, которых она отдала, чтобы их головы могли быть отрублены. Но следует отметить, что обидчик жены, или прелюбодей [mancebo], отдает упомянутое золото мужу упомянутой жены, а жена отдает золото своим собственным родственникам, если они являются ее двоюродными братьями и братьями. Эта женщина и предводительница называется Моника Коросан и была замужем in facie eclesia [т.е. с обрядами Церкви], и поскольку она была слаба и мало или совсем не верна своему мужу, это стоило ей вышеупомянутой суммы, и она была разведена и отделена от своего законного мужа, от которого у нее был сын, и была повторно выдана замуж за своего прелюбодея. У него уже есть три дочери. Но хотя упомянутая ссора была заглажена с помощью золота, она не осмеливалась появляться перед своими родственниками более двенадцати лет. Следовательно, тот факт, что упомянутые женщины так целомудренны, происходит от этой строгости, которую они проявляют в этом вопросе. Если они так высоко ценят своих мужей и родственников, это потому, что последние могут отомстить. Я полагаю, что незамужние женщины также целомудренны, хотя некоторые обычно неосторожны; но и женщина, и соучастник платят своими жизнями, если факт становится известным. Если какая-либо женщина беременна, ее родственники заставляют ее сказать, кто является соучастником ее беременности, и если двое не женятся, родственники убивают их обоих, не будучи обязанными давать какую-либо компенсацию за это.

Погребения. При погребении они не имеют обыкновения заворачивать покойного в саван, а одевают его. Если это вождь, они надевают на него два платья, согласно их обычаю, и две накидки. Если покойный имел какую-либо долю в наследстве золотом, то перед тем, как его похоронить, золото делят прямо перед телом, и часть, принадлежавшая ему, кладется в могилу вместе с этим телом и его запасом определенной пищи. Я слышал от туземцев Букиля, что если покойный — вождь и у него есть раб, они убивают раба и хоронят его вместе с господином. У меня было очень мало дел с туземцами Букиля, и, следовательно, я не знаю, сколько правды в этом, и не утверждаю этого. Я также слышал другое, от чего уши бы свернулись, если бы я рассказал; поэтому я не осмеливаюсь записать это на бумаге. Ибо, как я уже сказал, у меня было мало дел с туземцами Букиля, поскольку они не позволяли нам входить туда, и если бы я квалифицировал это как истину, не будучи уверенным, что это правда, и если бы впоследствии это оказалось ложью, был бы сделан вывод, что в этой моей бумаге мало правды. Следовательно, я не буду упоминать об этом.

Среди индейцев существует огромное презрение к тому, кто никого не убил. Следовательно, те, у кого есть немного золота, чтобы заплатить за свои убийства, очень склонны к этому пороку убийства. Они обычно покупают рабов или негрильо из гор, чтобы их маленькие сыновья могли их убить. Связав несчастного раба или чернокожего, они приводят этого страдальца в присутствие своих сыновей от трех до семи лет и там убивают его, и таким образом их умы и все их существо знакомятся с идеей крови, чтобы, когда они вырастут, у них была такая злая привычка. Любопытно, что они обычно покупают много чернокожих или рабов для этой цели, и если кто-то не может сделать это сам или не имеет богатства для покупки чернокожего или раба, чтобы убить его в одиночку, он объединяется с другими, и таким образом многие вместе покупают этого чернокожего. Один покупает право нанести первый удар копьем или кинжалом, другой — второй, третий — отсечь четверть головы, другой — еще кусочек, другой — половину головы — в зависимости от размера капитала каждого — и тот, кто ранит его с большей свирепостью, получает лучшую долю. Я расскажу об одном случае, который произошел со мной, когда я был викарием Абукая. Однажды у меня в монастыре было около пяти маленьких мальчиков-замбалов, которых я учил молиться и читать. Случилось так, что отцы троих из них пришли навестить их, и это вызвало у детей семи или восьми лет желание вернуться в Плайя-Хонда со своими отцами. Я дал им разрешение, потому что их родители умоляли меня об этом. Я не дал разрешения остальным двоим, и, следовательно, они остались со мной в указанном монастыре. В то время как другие малыши возвращались в компании своих отцов и проезжали мимо Мариюмо, который является визитой Мариуэлес, случилось так, что индейцы этой визиты, которые также являются замбалами и мало чем отличаются от жителей Плайя-Хонда, в тот день поймали чернокожего из гор, которого собирались убить на следующий день. Замбалы и дети, их сыновья, остались на праздник в честь убийства чернокожего. Ибо их радость от присутствия при смерти любого человека таким образом так же велика, как у испанцев — посещать сарсу, пьесу или играть в кольца. Эта новость дошла до ушей детей, оставшихся под моей опекой в Абукае, два месяца спустя. Им рассказали о празднике, который устроили их трое товарищей в деревне Мариюмо, когда они были на убийстве; и так велико было их горе, что они не вернулись в тот прошлый раз со своими тремя товарищами, что они начали оплакивать свою неудачу, потому что не вернулись с товарищами, чтобы они тоже могли присутствовать при убийстве. Отсюда можно сделать вывод об их огромной склонности к этому пороку, ибо те, кто никогда не видел и не знал лучших обычаев, учатся убивать с раннего детства. И в случае, если кто-либо имеет полное представление о мире и спокойствии, в которое приходят христиане посредством католической веры, поскольку им приходится жить среди индейцев с такими обычаями, они всегда должны держать смерть в своих руках или перед глазами, ибо никому нельзя доверять, так как они не доверяют сами себе. Ибо каждый их шаг — это риск для жизни. Часто они убивают из необходимости, как они полагают, чтобы их самих не убили, как это случается, когда они видят в своих ранчериях любого человека или людей, которых они не знают. Поскольку они не знают, собираются ли эти люди их убить, они опережают их и лишают их жизни, но чаще убивают из мести и чтобы заставить себя бояться и прославиться в этом деле. Есть много таких, кто, совершив пятнадцать убийств, помещает на голени ног определенные нити из мелких белых плодов травы, которую они называют бантакан. Когда они убили семнадцать человек, они помещают указанные плоды очень близко друг к другу наподобие четок, которые они называют тигдин. Когда число достигает более девятнадцати, они убирают указанные плоды и вместо них носят определенные очень ярко окрашенные сигейес. Но следует отметить, что, хотя двадцать человек участвуют в одном убийстве, чтобы они могли носить эти регалии, которые они считают таби, каждый претендует на указанное убийство как на свое, как если бы он совершил его в одиночку. Они также обычно привязывают длинную узкую полоску анахао, или пальмового листа, к рукояти своего кинжала или иуа. Этот знак показывает, что тот, кто его носит, был первым, кто ударил человека, убитого в том случае. Несмотря на вышесказанное, если кто-либо отправляется в их ранчерии в компании другого замбала из их числа, он достаточно безопасен, хотя в Маниле он мог бы быть еще безопаснее.

Об изменениях, которые мы видим сегодня у этих индейцев

Тот, кто рассматривает их варварские обычаи, идолопоклонство, суеверия, а также естественную и большую склонность к убийству, которой обладают эти индейцы и в которой они были воспитаны; и слышит о столь великом изменении и разнице, которая существует в настоящее время во всех их обычаях по сравнению с теми, что они имели в своих убежищах и ранчериях: легко поймет, что Бог уже ходит среди них и что Он уже сжалился над душами и желает их для Себя. Бессмертие души уже было объяснено этим индейцам на их родном языке; как и награда, которую Бог имеет для тех, кто соблюдает Его заповеди и заповеди нашей святой матери-Церкви, и наказание, уготованное для тех, кто их нарушает, и что за столько грехов, сколько совершает человек, он должен понести наказание в этой жизни или в следующей; и единство Бога, Его вечность, и в то же время то, во что должен верить христианский человек, чтобы быть спасенным.

Это был отец Фрай Доминго Эскалера, который уже выучил их язык и передавал его от одного к другому, пока теперь не осталось очень немногих, кто не понимает этого. Когда указанный отец объясняет им что-то, о чем они не слышали, все смотрят друг на друга, как будто удивленные тем, что слышат. У меня не было способностей сделать столько, сколько указанный отец, но мне удалось объяснить это также на тагальском языке тем, кто его понимает. Но они не понимают многих вещей, и я не могу им их рассказать. Следовательно, я верю, с Божьей помощью, что указанный отец принесет великий плод среди этих индейцев, так как он выучил их язык. Эти индейцы не соблюдали никаких праздников, воскресений, Великого поста, бдений или пятниц. Следовательно, хотя многие христиане были крещены с детства, это было то же самое, как если бы они были язычниками, и не было никакой разницы между язычниками и христианами. Однажды объяснив им серьезность греха нарушения праздничных дней, один из них отправился в горы и в воскресенье, срезая бамбук, поранил ногу. Среди индейцев распространился слух, что Бог наказал этого индейца, потому что он работал в воскресенье, и с того времени они соблюдают праздничные дни и воскресенья. В другой раз, а именно в Пепельную среду, указанный отец сказал им, что они должны воздерживаться от употребления мяса в течение всего Великого поста и что Бог накажет каждого, кто нарушит указанное предписание. На следующий день индеец отправился на охоту и, убив теленка карабао, пока он разделывал его и нес к себе домой или в деревню, мать теленка вышла из зарослей и убила индейца. После этого отец воспользовался случаем, чтобы снова призвать их воздерживаться от мяса во время Великого поста, по пятницам и в дни бдений. Весь Великий пост едва ли нашелся хоть один христианин или язычник, который осмелился бы есть мясо. Около восьми месяцев мы жили в маленьком доме, в котором едва хватало места для двух кроватей двух монахов. У нас было три индейца из Абукая, которые построили нам другой, более просторный дом, где мы могли жить с некоторой свободой. Не было ни одного индейца, который был бы так добр, чтобы помочь им в их обычаях в чем-либо, пока они не увидели, что пресидио испанцев, расположенное в двенадцати лье от деревни, где мы объединили этих индейцев, насчитывало уже около сорока человек, и как только они услышали аркебузы в Букиле, который находился в десяти лье от указанной деревни, они быстро двинулись и больше не отвечали сухим «no quiero» [т.е. «я не хочу»] на все, что мы им приказывали, как они отвечали нам раньше все время. Я уже сказал выше, что дьявол дискредитировал четки пресвятой Девы, нашей Госпожи, среди этих индейцев, и хотя у некоторых были четки, которые дали им некоторые верующие или монахи, чтобы склонить их к этому святому благочестию, все же никто из них не мог читать их, ибо не было никого, кто знал бы что-либо о молитве. Они хранили их только для того, чтобы показывать тем, кто приходил торговать и вести дела в их ранчерии, чтобы те считали их христианами, поскольку среди них считается своего рода оскорблением не быть христианином. Напротив, они верили, что с ними не случится ничего хорошего, если они будут носить четки на шее. Но видя то уважение, которое мы питали к этим священным бусинам, и что во время болезней, когда они просили нас о каком-либо средстве от своих приступов, мы не применяли никакого другого лекарства, кроме священных четок, и когда они признают, что чудесным образом выздоравливают от своей болезни только благодаря использованию четок, они верят, что дьявол обманул их, и начинают очень любить это святое благочестие, так что теперь очень многие из женатых мужчин, холостой молодежи, да и старики носят четки на шее, некоторые читают их в своих домах, а другие посещают церковь утром и днем, чтобы читать четки вместе с мальчиками, и очень многие из них уже знают всю молитву и читают ее ночью в своих домах вслух. Раньше они никого не слушались, но теперь они проявляют большое уважение к своим гобернадорсильо, к своему вождю и к старикам, так что, если они сидят где-нибудь и приходит их гобернадорсильо, они все встают, и никто не садится и не покрывает голову, пока их гобернадорсильо не сядет. Отец Доминго Эскалера недолго жил с индейцами Нуэво-Толедо, с тех пор как они были собраны вместе. Придя в указанную деревню в последние дни прошедшего Великого поста и видя столь великое изменение, которое Бог произвел в них, он сказал: «С той скоростью, с которой Бог меняет сердца этих индейцев, они станут лучшими христианами, чем жители Масинлока, до истечения десяти лет, хотя указанные индейцы Масинлока являются христианами уже более шестидесяти лет». Когда мы впервые прибыли в их районы, дети и даже женщины бежали от нас, но сегодня женщины очень приветливы, и те, у кого есть что надеть, ходят в церковь, и мы едва можем удержать детей от нас. Когда мы идем в деревню, они спускаются из своих домов и сопровождают нас, и мы едва можем идти, потому что они хватают нас за наши рясы и подносят свои скапулярии к нашим глазам. Каждое утро и день они ходят в церковь, чтобы молиться и слушать мессу. Перед мессой мы читаем четки, а после мессы — всю молитву. Днем мы выходим из церкви в виде процессии в два хора, и отец поет молитву, а они отвечают, пока молитва не закончится. А при входе в церковь снова зажигаются свечи нашей Госпоже, и также читаются святые четки.

Метод, используемый для того, чтобы заставить этих индейцев упорствовать в указанных молитвах

Замбалы — самые трусливые люди на этих островах, хотя до сих пор соседние провинции считали их людьми большого мужества и воинственными. Их трусость можно было бы доказать многими примерами, но это не относится к настоящему делу. Вся их сила заключается в бегстве, а мужество — в том, чтобы прятаться. Из этой трусости проистекает то, что все убийства, которые они совершают, происходят из-за предательства. Никогда не бывает так, чтобы, сражаясь лицом к лицу, враг сбежал, был начеку и бдителен, они совершают какое-либо убийство из-за своей великой робости и трусости. Соответственно, чтобы те, кого мы собрали в трех вышеупомянутых деревнях, могли упорствовать в своих поселениях, самый эффективный страх и наиболее подходящий для их природы заключается в том, чтобы испанцы из форта и пресидио Пайнауэн, которых они очень сильно боятся, очень часто приходили в указанные деревни и совершали набеги на землю, и проникали даже в их старые убежища, где они жили раньше; и если бы они случайно нашли что-то посаженное в указанных убежищах, они бы уничтожили это и вырубили, не оставив им ничего. И чтобы они видели, что отец защищает их, когда указанные испанцы приходят в деревню, отец противостоит им и принимает сторону индейцев. Но в этом деле всегда необходимо, чтобы солдаты побеждали, и отец всегда очень внимателен к тому, чтобы всегда информировать испанцев о том, кем и где посажено что-либо, что может потребоваться уничтожить, и чтобы указы, которые прислал им его светлость губернатор, выполнялись. Они заключаются в том, чтобы никто не сажал ничего в старых ранчериях и чтобы в деревне каждый сажал тысячу футов габес и пятьсот сахарного тростника; чтобы указанные солдаты продолжали совершать набеги по всей равнине, как я говорю, очень часто; однако, всякий раз, когда солдаты приходят в деревню, они должны просить у гобернадорсильо и кабесас (которым они уже проявляют некоторое послушание) разрешения отправиться на поиски тех, кто стал беглецами, и отец должен идти вместе, чтобы заверить такого беглеца. Поскольку указанное отсутствие произошло отчасти из-за страха перед испанцем, сами индейцы деревни должны идти искать тех, кто стал беглецами, чтобы они не ходили в компании испанца в горы, ибо страх, который они испытывают перед указанными солдатами, необъясним. Они должны обязать указанных индейцев устраивать свои сады и поля в деревне, где у них прекрасные земли, очень плодородные для полей и садов. Если кто-то окажется небрежным в этом, таких людей следует связать, чтобы удержать их и доставить в форт, чтобы они могли толочь рис для солдат. Благодаря этим мерам нет человека, который осмелился бы вернуться в горы. После того как они потеряют страх перед испанцами, последние должны попытаться спровоцировать беспорядки между индейцами и чернокожими из гор, но во всяком случае указанные испанцы не должны создавать проблем для индейцев, которых они находят в деревнях, а, напротив, должны хорошо с ними обращаться.

Чтобы это имело эффект, необходимо, чтобы губернатор прислал двадцать или тридцать лошадей в указанный район, чтобы испанцы могли передвигаться по стране, ибо дороги невыносимы, особенно от форта до Санта-Росса-де-Бангуэн. Это расстояние в шесть лье по очень хлопотной песчаной почве без капли пресной воды в сухой сезон. Также есть расстояние в шесть лье от Санта-Росса-де-Бангуэн до Нуэво-Толедо, где нельзя найти дерева, под которым можно отдохнуть. Соответственно, без указанных лошадей ничего нельзя сделать, ибо все, кто должен отправиться в указанные места, подвергаются большому риску из-за солнца, как это случилось, когда адъютант Альваро Мартин Франко отправился в указанные деревни для проведения выборов, когда почти все сопровождавшие его испанцы заболели. Указанные лошади будут очень полезны солдатам на охоте, ибо в этой стране много дичи. С лошадьми они также могут совершать набеги на землю Букиля и терроризировать неуступчивых людей. Поскольку указанные испанцы часто ходят туда и обратно между этими деревнями и в Букиль, ни один индеец не пойдет в горы, так как в деревне им не причиняют вреда; а те, кто в горах, учитывая их беспокойство и то, что они не в безопасности, и что испанцы уничтожают их поля, спустятся, чтобы сеять и жить в поселении. Ибо сегодня, если те, кто в горах, не спускаются, то это потому, что они боятся, что испанцы накажут их за то, что они не спустились раньше.

Чтобы подавить все их дурные обычаи, после проповеди против них, доказывая их естественными аргументами, которые очень легки и ясны, с некоторыми примерами, которые вызывают у них ужас, самое эффективное средство, которое я нахожу, — это чтобы отец исследовал все их обычаи и понял их досконально, чтобы он мог знать их все; а затем высмеивать индейцев за то, что они не знают, что это плохо. Если этого недостаточно, эффективно, чтобы отец заставил их бояться, что он собирается уйти, потому что они отказываются учиться хорошим обычаям и отказываются от своих злоупотреблений и зверств, так что в таком случае испанцы могут прийти к ним и убить их всех; и посредством страха, который они испытывают, отец может делать с ними все, что пожелает.

Я утверждаю, что я тщательно исследовал все, что написал в этой бумаге, с помощью некоторых христианских замбалов, которые являются очень хорошими католиками, которых я опекал в течение четырех лет и которых я учил читать и наставлял в нашей святой католической вере с помощью тагальских книг, написанных для этой цели ревностными служителями, которые были у этой тагальской нации. Один из этих замбалов — сын жреца идолов, который был воспитан в ранчерии, где часто совершались жертвоприношения идолам. Дядя этого мальчика, которого я также опекаю, был раньше байоком замбалов, так что он знает все церемонии, суеверия и жертвоприношения, а также досконально знаком с их обычаями, ибо он жил среди указанных замбалов около двадцати лет. Кроме того, в течение трех лет у меня был другой ребенок около десяти лет, который также знает обычаи этих индейцев, потому что он родился и вырос среди них, ибо он сын родителей-замбалов. Все эти люди рассказывают мне, что происходит среди указанных замбалов. Кроме того, мне также удалось доказать это от детей деревни, которые, поскольку не осознают мою цель в допросе их по поводу этих вещей, рассказывают мне все. Но если я спрошу кого-либо из стариков или кого-либо, кто очень злонамерен, он ничего мне не скажет, если я не спрошу его тайно.

Следовательно, я считаю истинным все, что я здесь написал, и я отказался писать что-либо, в чем я сомневаюсь.

Фрай Доминго Перес

[Ниже добавлено другим лицом:]

До 1682 года указанные замбалы были усмирены и смягчены бдительностью и посещением отцов-миссионеров ордена нашего отца Святого Доминика. Да процветает наш Господь во всем, как Он может.

Впоследствии, в ноябре 83-го года, смелый индеец с другим, который сопровождал его, поджидал в скрытых зарослях отца-викария Фрая Доминго Переса, который ехал из одной деревни в другую, и выстрелил в него из лука, так что он добрался до своей деревни тяжело раненным и умер через короткое время, исповедавшись отцу Фраю Хуану Роису. С того времени замбалы находятся в восстании. Да будет на то воля Господня, чтобы они успокоились. Теперь, после собрания 84-го года, отцы живут осторожно и недалеко от крепости. Викарий — отец Фрай Грегорио и его помощник Фрай Хуан Навас, странствующий. В Масинлоке викарий — Фрай Хуан Фернандес и его помощник Фрай Хуан, странствующий.

[Копия заверена: «Нижеподписавшийся, провинциальный архивариус провинции Сантисимо-Росарио-де-Филипинас и конвентуал монастыря Санто-Доминго этого города, удостоверяет, что предыдущая копия верно скопирована с оригинала, который хранится в третьем архиве мучеников — кахон 8, легахо 1, № 2. Чтобы вышеизложенное было очевидным, он подписывает настоящее в этом монастыре Санто-Доминго, 3 января 1906 года. Архивариус,

Фрай Хулиан Малумбрес (рубрика), О.П.»]

[Заверено: «Копия.

Мануэль де Ириарте, начальник отдела архивов, нотариус по должности»]

1 У. Рид (Негритосы Замбалеса) говорит (стр. 27): «Все в истории народа замбалов и их нынешняя сравнительная незначительность свидетельствуют о том, что они были самыми ленивыми и отсталыми из малайских народов. Хотя они никогда не доставляли много хлопот правящим властям, они не поспевали за сельскохозяйственным и коммерческим прогрессом других народов, и их территория настолько неуклонно захватывалась со всех сторон их более агрессивными соседями, что их отдельной идентичности серьезно угрожает опасность. Богатые долины Замбалеса давно привлекают иммигрантов-илокано, которые основали несколько важных городов. Сами замбалы, из-за отсутствия связи между своими городами, развили свои отдельные диалекты.... [но] замбальский как отдельный диалект постепенно исчезает». «Замбалы, однако, жили в таком тесном контакте с негритосами, что они настолько основательно навязали им свой язык, что в Замбалесе не осталось и следа диалекта последних» (стр. 28).

Как отмечалось в недавнем сообщении Джеймса А. Лероя, замбалы были горцами, родственниками нынешних игоротов, и малайского происхождения. Вероятно, они составляли часть очень раннего миграционного движения с юга, которые были оттеснены в холмы. Их нельзя путать с негритосами, которые не являются малайцами. Малайское происхождение замбалов легко увидеть из описания Переса.

2 Фрай Висенте Саласар в своей Historia, глава xxx, стр. 134–138

(“Description of the province of Zambales, and the genius,
customs, and ceremonies of its Indians”) makes use of this
document by Perez, which he greatly condenses. Indeed, it forms his
sole authority on the Zambals. In the two following chapters
(“Fruit of the preaching of our religious in the changing of the
customs of the Zambals;” and “Of some miracles which our
Lord worked in this mission and reduction of the Zambals”) also
he uses considerable of the material of Perez. ↑
3 Каррисаль: земля, полная тростника.

4 Тапис — это тагальское слово, являющееся названием одежды, которую носят женщины в качестве юбки. См. Vocabulario de la lengua tagala Носеды и Санлукара.

5 Иуа: тагальское слово для обозначения оружия, напоминающего кинжал. См. ut supra.

6 У. А. Рид (Негритосы Замбалеса, стр. 26), комментируя описание замбалов Саласаром, которое сокращено из Переса, говорит: «Конечно, невозможно сказать, сколько из этого является продуктом воображения писателя или, по крайней мере, воображения тех ранних хронистов, от которых он получил свою информацию, но вполне можно поверить, что у туземцев была своя собственная религия и что работа миссионеров была чрезвычайно трудной». В этой связи интересно отметить, что Перес позже ручается за полную истинность всего, что он написал.

7 Оригинал гласит: presidiendo las ceremonias Bis. Транскриптор документа для нынешних редакторов добавил следующее примечание: «Структура и значение этого слова не совсем понятны». Это латинское слово Bis, означающее «двояким образом», указывающее на то, что бог Мальяри председательствует как на празднике, так и на почестях покойному.

8 Балата также используется тагалами для обозначения «воздержания от чего-либо в память о каком-либо человеке». См. Vocabulario Носеды и Санлукара.

9 Испанское выражение «играть в кольца» — correr á la sortija. Это конный спорт, в который играют, беря железное кольцо размером с сеговийский охаво (маленькая латунная монета). Это кольцо вставляется в другой кусок железа, из которого его можно легко вытащить. Последний подвешивается на веревке или шесте в нескольких футах от земли, и всадники и другие участники игры, выбрав надлежащее расстояние, направляются к кольцу на бегу. Тот, кто снимает кольцо на свое копье, объявляется победителем. См. Diccionario Домингеса.

10 Слово уважения в тагальском диалекте.

11 Даже когда я был миссионером среди язычников с 1882 по 1892 год, у меня была возможность наблюдать указанную политику, информировать начальника крепости о мерах, которые он должен принять, и создавать ложное представление с другой стороны, чтобы это не влияло на крепость. (Примечание доминиканского транскриптора.)

12 То же самое советовал отец Фрай Ремихио Родригес дель Аламо дону Нарсисо Клаверии-и-Оскарису в отношении различных племен ифугао. (Примечание доминиканского транскриптора.)

13 Это был Грегорио Хиральдес, который прибыл на Филиппины в 1679 году. Он был галисийцем по рождению и принял обет в доминиканском ордене 31 августа 1666 года. Он был немедленно отправлен в провинцию Замбалес, будучи назначенным в 1682 году викарием Алаланга, а в 1684 году — Пайнавена. В 1686 году он стал настоятелем манильского монастыря. Он также исполнял обязанности прокуратора-генерала, президента Сан-Хуан-де-Летран и викария-провинциала. Его смерть произошла в Маниле 28 мая 1702 года. См. Historia Саласара, стр. 130; и Reseña biográfica, ii, стр. 215, 216.

14 Хуан де ла Нава отправился на Филиппины в 1684 году и был немедленно назначен в Масинлок, в провинции Замбалес, где прослужил четыре года. В 1690 году он был назначен там викарием-провинциалом, одновременно отвечая за дом в Пайнавене. Его смерть произошла 24 августа 1691 года. См. Historia Саласара, стр. 583, 584, и Reseña biográfica, ii, стр. 252.

15 Хуан Фернандес родился в провинции Астурия и принял обет в Вальядолиде 8 сентября 1674 года. Прибыв на Филиппины в 1679 году в возрасте двадцати шести лет, он был отправлен в провинцию Замбалес, будучи назначенным в 1680 году в Масинлок, где оставался до 1686 года. Он также был викарием Сантьяго-Апостол-де-Болинао (1688–96) и Санта-Каталина-В.-и-М.-де-Аньо; викарием-провинциалом (1692–94); снова в Болинао (1696–98); настоятелем манильского монастыря (1698–1702); президентом дома Санта-Моника-де-Марихумо в Замбалесе с 1702 года до своей смерти в первой половине 1703 года. См. Historia Саласара, стр. 130; и Reseña biográfica, ii, стр. 223, 224.

16 Это был Хуан Роис. См. ТОМ XLI, стр. 250, примечание 76.

Table of Contents

CONTENTS OF VOLUME
XLVII
iii

ILLUSTRATIONS
v

PREFACE
11

DOCUMENTS OF
1728–1759
21

THE SANTA
MISERICORDIA OF MANILA
23

I.
Of the
beginning of this venerable brotherhood of the city of Manila, in the
year 1594
23

II.
Of the
foundation of this venerable brotherhood, and the circumstances
attending it
24

III.
Of the
condition and conveniences of this brotherhood in its
beginning
28

IV.
Of the
hospital which this brotherhood founded, and the Christian and
charitable exercises in which it was occupied.
30

V.
Of the
disasters which assaulted Manila during the five years from 599 to 604;
and how the charity of the brothers of Santa Misericordia shone forth
to the good of their neighbor.
34

VI.
Of the
advantages and gains which resulted from the great alms which were
given out by the house of Santa Misericordia for the common relief of
spiritual and temporal needs.
38

VII.
Of other
works of charity in which this venerable brotherhood was busied for the
benefit of captive Spaniards and Portuguese, and the alms which it sent
to Japon and other districts, and the devout exercises in which it
busied itself with great profit.
40

VIII.
In which are
shown the alms that were distributed for masses among the sacred
religious orders, to the poor of the prisons, the widows, and orphans,
in dowries, food, and clothing of the daughters of the brotherhood,
etc., from the first years of its foundation until the years of the
great earthquakes of 645 and later until that of 60; in which are
included other sums which had been paid from the treasury for the
expenses of the building of the church and college of Santa Isabel and
other pious purposes.
41

IX.
In which are
shown in separate items the supplements of reals which the house of
Santa Misericordia has given to the royal treasury of this city, during
the periods of its greatest poverty and necessity, occasioned both by
the raids which have been made in these islands by the Dutch enemy and
for reënforcements and fortifications of this royal camp and of
other presidios of the royal crown from the year 619 until that of 726
for the service of his Majesty (whom may God preserve for many
years).
43

X.
In which is
given public satisfaction in behalf of this brotherhood for a chapter
of a manifesto which has been published denouncing the rectitude and
faithful administration of the brothers; and it is proved that the
annuities of the house of the Misericordia not only are not lost, as is
supposed, but that, on the contrary, they are in much better condition
than at any other time.
48

XI.
In which a
relation is given of the government and order observed by the house of
the Santa Misericordia in the administration of the funds under its
charge, and the dependencies annexed to them. The alms which it gives
regularly from one year to another, when there are no shipwrecks, and
the account which is given annually in it.
49

XII.
In which are
recounted the new hardships which came upon these islands between the
years 620 and 634, both because of the invasions of the Dutch enemy
therein and because of the putting back and loss of ships, which
happened in this period; and the devout exercises and alms of the house
of Santa Misericordia.
59

XIII.
In which
notice is given of the conclusion of the costly building of the church
and school of Santa Isabel, and the removal thither of the girls whom
this brotherhood had in that of Santa Potenciana, and in other private
houses where they lived in retirement and with their devout exercises
distributed through the hours of the day.
60

XIV.
Of the
number of girls whom this venerable brotherhood has supported since its
foundation until the present time; and the report of the expenses
caused by the said girls during all that time; also [the expenses] in
the church of Santa Isabel in their charge, and other
particulars.
63

XV.
In which are
mentioned the various events in these islands by land and sea during
the years 635–645, and supplies given to the royal treasury, and
devout exercises of the brothers of the Santa
Misericordia.
65

XVI.
Of the great
earthquakes of the year 1645, and the events that happened therein;
losses of the house of the Misericordia in the works in its charge, and
the adjustment of the losses of its investments, which were imposed on
the houses demolished, in virtue of a general compromise.
66

XVII.
Of other new
misfortunes which occurred in these islands from the year 646 to that
of 673; loans given by the Board of Santa Misericordia to the royal
treasury, and the great alms which it gave during that time; and the
transfer of the hospital of the house to the religious of St. John of
God.
68

XVIII.
Of the
appreciation and esteem which the governors and captains-general, and
the archbishops and bishops of this holy cathedral have had for the
house of Santa Misericordia; and other particulars worthy of being
read.
70

XIX.
Satisfaction
given by the Board of the Santa Misericordia to all this city, in
answer to certain words of the opposing manifesto, which charge it with
omission; proving that it could not, or ought not, immediately upon the
death of Captain Manuel Lobo, fulfil the terms of his will, or
distribute his wealth in accordance with his last wishes, until the
time that it did do so by the direction of the learned opinion of the
professors of the royal university of this city.
72

XX.
Of the
present condition of the house of Santa Misericordia, after so many and
so repented disasters; beginning of its new increases in the foundation
of various funds at this time; the new misfortunes which succeeded from
the year 700; and alms which the house gave during this
time.
73

XXI.
Of the alms
which the house of Santa Misericordia has distributed from the year 701
to that of 728; losses suffered by the funds in their charge during
that time, and an account of other things.
75

XXII.
In which are
contained the indulgences and favors conceded by the supreme pontiffs
to the brothers and sisters of Santa Misericordia of the city of
Manila, which are copied from the original briefs, relics, with which
it is enriched; with its authentic royal decree which exempts and
preserves it from visits by the ecclesiastical ordinaries, in imitation
of the royal house of Lizboa; the chaplaincies and becas of which it is
patron, the number of brothers of which this venerable brotherhood is
composed and those who serve this present year in the Board of Santa
Misericordia; and the report of the alms which are given
annually.
76

Chaplaincies
with collation
79

Lay
chaplaincies
79

Becas of
collegiates
80

Number of
brothers in this venerable brotherhood and other
circumstances
80

Annual alms
given by the house of the Santa Misericordia of the city of
Manila
81

SURVEY OF THE
FILIPINAS ISLANDS
86

BRIEF
DESCRIPTION OF THE CITY OF MANILA
87

Artillery,
mounted and dismounted, of this fort, with whatever is necessary for
handling it
95

Military
supplies kept in reserve, independent of those used in actual
service
96

THE CASTLE OF
SANTIAGO
98

Artillery
mounted and dismounted, with the necessary articles for its
handling
99

Reserve
supplies
99

DESCRIPTION OF
CAVITE
101

Artillery,
mounted and dismounted, in the port of Cavite, with all that is
necessary for its handling
103

Military
supplies kept in reserve, independent of those used in actual
service
104

Ribera of
Cavité
109

DESCRIPTION OF
FORT SAN PEDRO IN THE CITY OF SANTISSIMO NOMBRE DE JESUS, IN
ZEBÛ
113

Arms and
supplies
114

The
military force
114

DESCRIPTION OF
FORT NUESTRA SEÑORA DEL PILAR AT SAMBOANGAN
117

Arms and
supplies of this post
124

Military
force in the post of Samboangan
124

Coastguard
galleys at Samboangan
125

Galliots at
Samboangan
126

THE ECCLESIASTICAL
ESTATE
128

The holy
cathedral church of Manila
129

The holy
church of Zebu
131

Holy church
of Nueva Cazeres
131

The holy
church of Nueva Segovia
132

CONVENTS,
COLLEGES, HOSPITALS AND HOUSES WHICH ENJOY STIPENDS AND CONTRIBUTIONS
FROM THE ROYAL TREASURY, AND HAVE NO ADMINISTRATION [OF
PARISHES]
133

Summary of
the amounts of the stipends and contributions from the royal treasury
which are enjoyed by the convents, colleges, hospitals, and houses
which have no [parochial] administration.
139

ENCOMIENDAS OF
INDIANS; HOW THEY WERE GRANTED, AND THE OWNERS WHO POSSESS
THEM
140

Encomiendas
belonging to religious communities and to private persons
141

Encomiendas
in which the collections are made on his Majesty’s account, to be
applied to the objects for which they were granted.
142

ACTIVE
MISSIONS
143

Summary of
the expenses which the active missions which are mentioned occasion to
the royal exchequer.
144

Ministers,
and villages of converted Indians; the stipends and offerings which
they enjoy on this account, according to the number of tributes to whom
they minister.
145

Summary of
the stipends which each religious order is entitled to receive for the
mission villages and ministries that it has.
146

Summary of
the amounts of stipends and contributions
150

General
summary of the amounts, in stipends, contributions, and grants, with
which the ecclesiastical estate in these islands is aided on his
Majesty’s account.
151

Reduction
of commodities for the computation of the whole in cash
152

Summary of
what the ministers who are in charge of the Indian villages receive
from their parishioners, as an offering, for the three feast days of
each village.
155

Index of
the plans, relations, and descriptions which are contained in this
book
157

THE ORDER OF
ST. JOHN OF GOD
161

I–IV.
CHAPTERS
I–IV

V.
CHAPTER
V
165

VI.
CHAPTER
VI
168

VII.
CHAPTER
VII
169

VIII.
CHAPTER
VIII
172

IX–XII.
CHAPTERS
IX–XII
179

Form of the
Chinese balances
181

Difficulties which arose in regard to the introduction
of new weights
183

Castilian
weight
184

The
standard of weight kept in the repository
187

Remarkable
agreement of weights
188

XIII.
CHAPTER
XIII
191

XIV.
CHAPTER XIV
Incomes and contributions which belong to the hospital order for its
maintenance and that of the religious in this province.
199

XV.
CHAPTER
XV
203

XVI.
CHAPTER
XVI
208

[THE OTHER
HOSPITALS IN THE ISLANDS]
223

Present
condition of the royal hospital of Manila
223

Hospital of
San Lazaro
226

Hospital of
San Gabriel for the Sangleys
226

Hospital of
Los Baños
227

[Royal]
allowances for infirmaries
227

Hospital of
Zamboanga
228

LETTER TO THE
PRESIDENT OF THE INDIA COUNCIL
230

LETTER OF A
JESUIT TO HIS BROTHER
243

COMMERCE OF
THE PHILIPINAS ISLANDS, AND ADVANTAGES WHICH THEY CAN YIELD TO HIS
MAJESTY CARLOS III
251

Prologue to
the Reader
253

Commerce of
the Philipinas Islands; the benefit and advantages which the said
islands ought to yield to his Majesty (whom may God
preserve).
253

Recapitulation of the advantages and benefits of this
commerce
266

Extracts
from the proposition of Don Nicolas Norton Nicols; the conditions which
he requires; the benefits and advantages which will accrue to his
Majesty and his vassals, on whose account his Majesty was pleased to
issue a decree on the twenty-third of February last.
281

The whole
matter in small compass
284

BIBLIOGRAPHICAL
DATA
285

APPENDIX:
RELATION OF THE ZAMBALS
287

RELATION OF THE
ZAMBALS RELATION OF THE ZAMBAL INDIANS OF PLAYA HONDA, THEIR SITUATION
AND CUSTOMS. BY FATHER FRAY DOMINGO PEREZ, OF THE ORDER OF PREACHERS
AND VICAR-PROVINCIAL OF THE RELIGIOUS WHO ASSIST IN THE SAID MISSION.
YEAR OF 1680
289

Of the site
and district of Playa Honda
291

Of the
idolatries of all those Indians
298

Of the
superstitions of the Indians
307

Of the
customs of these Indians
309

Of the
change which we see today in these Indians
323

Method used
in getting these Indians to persevere in said prayers
327

Колофон

Доступность

Эта электронная книга предназначена для использования кем угодно и где угодно бесплатно и практически без каких-либо ограничений. Вы можете копировать ее, раздавать или повторно использовать на условиях Лицензии Project Gutenberg, включенной в эту электронную книгу или доступной онлайн по адресу www.gutenberg.org.

Эта электронная книга создана командой Online Distributed Proofreading Team по адресу www.pgdp.net.

Сканы страниц этой работы доступны в коллекции «Соединенные Штаты и их территории» в Мичиганском университете, а также в Интернет-архиве (копия 1, 2).

Метаданные

Title:
The Philippine Islands, 1493–1898: explorations by early
navigators, descriptions of the islands and their peoples, their
history and records of the catholic missions, as related in
contemporaneous books and manuscripts, showing the political, economic,
commercial and religious conditions of those islands from their
earliest relations with European nations to the close of the nineteenth
century, Volume XLVII, 1728–1759

Author:
Emma Helen Blair (1851–1911)
Info

Author:
James Alexander Robertson (1873–1939)
Info

Author of introduction:
Edward Gaylord Bourne (1860–1908)
Info

Language:
English

Original publication date:
1907

Keywords:
Demarcation line of Alexander VI

Missions -- Philippines

Philippines -- Discovery and exploration

Philippines -- History -- Sources

Записи в каталоге

Related Library of Congress catalog page:
03006936

Related WorldCat catalog page:
651237055

Related Open Library catalog page (for source):
OL6925491M

Related Open Library catalog page (for work):
OL16096239W

Кодирование

История версий

2014-08-16 Начато.

Внешние ссылки

Эта электронная книга Project Gutenberg содержит внешние ссылки. Эти ссылки могут не работать у вас.

Исправления

В текст были внесены следующие исправления:

Page
Source
Correction

57,
85
[Not in source]
.

86
Tamon
Tamón

149
[Not in source]
and chaplains

185
;
,

247
.
,

N.A.
hindred
hindered

323
himself
Himself