Филиппинские острова, 1493–1803

Исследования ранних мореплавателей, описания островов и их народов, их история и записи католических миссий, как они изложены в современных им книгах и рукописях, показывающие политические, экономические, торговые и религиозные условия этих островов с момента их самых ранних отношений с европейскими народами до начала девятнадцатого века

Том V, 1582–1583

Под редакцией и с комментариями Эммы Хелен Блэр и Джеймса Александра Робертсона, с историческим введением и дополнительными примечаниями Эдварда Гейлорда Борна.

Содержание тома V

Предисловие 9

Documents of 1582

Письмо Филиппу II. Гонсало Ронкильо де Пеньялоса; Манила, 16 июня 23

Relacion de las Yslas Filipinas (Описание Филиппинских островов). Мигель де Лоарка; [Аревало, июнь 1582 г.] 34

Письмо Филиппу II. Фрай Доминго де Саласар; Манила, 20 июня 188

Письмо вице-королю. Хуан Баптиста Роман; Кавите, 25 июня 192

Письмо Филиппу II. Гонсало Ронкильо де Пеньялоса; Манила, 1 июля 196

Папские указы касательно доминиканцев. Григорий XIII; Рим, 15 сентября и 20 октября 199

Отчет о продаваемых должностях на Филиппинах. [Без подписи; 1582?] 202

Documents of 1583

Жалобы на Пеньялосу. Габриэль де Рибера; [1583?] 207

Дела на Филиппинских островах. Доминго де Саласар; [Манила, 1583] 210

Инструкции комиссару инквизиции. Педро де лос Риос и другие; Мехико, 1 марта 256

Учреждение аудиенсии Манилы (будет завершено). Филипп II; Аранхуэс, 5 мая 274

Библиографические данные 319

Этот документ представлен как на испанском языке, так и в английском переводе.

Иллюстрации

Карта Южной Америки и Антильских островов с изображением Магелланова пролива (оригинал в цвете), из книги «Beschryvinghe van de gantsche Custe» Яна Хюйгена ван Линсхотена (Амстердам, 1596 г.); уменьшенный фотографический факсимиле с экземпляра из Бостонской публичной библиотеки 214, 215

Автограф Доминго де Саласара, О.П., первого епископа Манилы; фотографический факсимиле с рукописи из Генерального архива Индий, Севилья 253

Предисловие

Период, охватываемый этим томом, невелик — всего 1582–1583 годы, завершающие второе десятилетие испанской оккупации Филиппинских островов; однако в это время происходят некоторые события огромной важности и проявляются определенные влияния, глубоко затрагивающие раннюю историю Филиппин. Прибытие (в 1581 году) ревностного и бесстрашного епископа Доминго де Саласара стало знаменательным днем для туземцев островов. Испанские завоеватели безжалостно угнетают индейцев, почти не обращая внимания на противодействие со стороны монахов; но Саласар, насколько это возможно, использует свою церковную власть и, кроме того, решительно призывает короля защитить этих несчастных жертв испанской алчности. Соответственно, принимаются различные гуманные законы для защиты туземцев; но, конечно, это вмешательство епископа вызывает острую вражду между церковными и светскими властями — возможно, никогда не утихающую. Вместе с Саласаром прибывают отцы-иезуиты, которые основывают на островах миссионерскую деятельность этого ордена. В 1582 году японские пираты начинают угрожать Лусону, но терпят поражение и сдерживаются испанскими войсками. В 1583 году происходят два наиболее примечательных события: одно из них — назначение для островов королевской аудиенсии, или высшего суда, специально предписанного королем для наблюдения за индейцами и их защиты; другое — открытие там отделения инквизиции, или Святого официя. Более полные подробности обо всех этих вопросах приведены здесь в обычном синопсисе документов.

В письме от 16 июня 1582 года губернатор Пеньялоса сообщает, что обращение туземцев идет успешно, но не хватает миссионеров. Он рекомендует основать монастырь в каждом городе и деревне; и чтобы миссионеры направлялись непосредственно из метрополии, а не из Новой Испании, поскольку в последнем случае они вскоре становятся недовольными после прибытия на Филиппины. Он жалуется на то, что францисканцы отправились в Китай; он возобновляет призыв, выдвинутый прежними чиновниками, о завоевании этой страны, но считает нынешние испанские силы на Филиппинах недостаточными для этой цели. Тем временем он стремится укрепить колонию и основал город Аревало на Панае. Основывается еще один новый город — Нуэва-Сеговия на Лусоне. Пеньялоса отправил офицера на Молуккские острова, а иезуита Санчеса — в Макао, чтобы успокоить там португальцев, когда они узнают о смене своих правителей — поскольку власть над Португалией перешла к короне Испании. Он критикует администрацию своих предшественников, говоря, что они не следовали никакому плану или системе в расходах из королевской казны.

Губернатор считает, что таможенные пошлины, взимавшиеся до сих пор на островах — три процента как на импорт, так и на экспорт — слишком малы; и он решил повысить ставку до пяти процентов для купцов на Филиппинах и до семи для тех, кто в Мексике. Он стремится расширить торговлю островов и с этой целью отправляет корабли с товарами в Панаму и Перу. Он отправил одно тяжелое артиллерийское орудие вице-королю Перу, который просит Пеньялосу о большем; это предназначено для обороны Магелланова пролива. Торговля между Филиппинами и Новой Испанией растет. Пеньялоса хвалит миссионеров-иезуитов, прибывших на острова, и советует направить туда больше таких людей. Он строит форты и корабли для обороны островов. Он протестует против недавнего королевского указа, предписывающего освобождение всех индейских рабов, удерживаемых испанцами на Филиппинах; и заканчивает просьбой о некоторых личных одолжениях.

С той же почтой, что доставила письмо губернатора, отправлен отчет об островах и их жителях, написанный солдатом по имени Мигель де Лоарка, который был одним из первых завоевателей и поселенцев там. Начав с Себу, поскольку там было основано первое поселение, он описывает каждый остров, известный тогда испанцам в этой группе, отмечая его размер, очертания и население; и перечисляя назначенные там энкомьенды, чиновников в испанских поселениях, продукты острова и т. д. С этой информацией Лоарка включает много интересных подробностей относительно социального и экономического положения туземцев. После этого предварительного обзора он довольно подробно описывает религиозные верования пинтадос, или висайских индейцев; они различаются у жителей побережья и жителей гор. Он рассказывает об их представлениях о сотворении мира и происхождении человека, состоянии душ умерших и божествах, управляющих их судьбой. Многие из этих верований, конечно, детские, грубые и суеверные; однако некоторые свидетельствуют о значительном воображении и поэтической фантазии. У них есть различные божества, и их жрецы обычно женщины; их религиозные традиции сохраняются в песнях. Описаны их погребальные и траурные обычаи. Глава посвящена институту рабства среди этих народов — его природе и причинам, а также ценности и статусу раба. Подробно описаны их брачные обычаи, статус женщин среди них, наказания за неверность, причины развода и т. д. Имеется значительная любопытная информация относительно фауны и флоры островов. Затем Лоарка переходит к изложению подобных сведений о морах Лусона; они поклоняются божеству по имени Батхала, «господин всего», или Творец. Его служители, которые являются божествами дождя, урожая, деревьев, моря и т. д., называются анито и почитаются и призываются соответствующим образом; они ходатайствуют за людей перед великим Батхалой. Эти моры управляются вождями, которые принимают и исполняют законы, кажущиеся необходимыми для поддержания доброго порядка — прелюбодеяние, убийство и кража являются главными преступлениями, которые наказываются системой штрафов или порабощением тех, у кого нет средств для их уплаты.

Недавно прибывший епископ Доминго де Саласар пишет (20 июня 1582 г.) королю, умоляя о возмещении ущерба за несправедливости и страдания, переносимые индейцами, которые постоянно угнетаются поставленными над ними испанскими чиновниками. Аффидевит, составленный некоторыми индейскими вождями, излагает их жалобы. В результате такого жестокого обращения туземные деревни быстро пустеют.

Письмо от королевского фактора на Филиппинах Хуана Баптисты Романа (25 июня 1582 г.) повествует о столкновении испанцев с некоторыми японскими пиратами, совершившими набег на провинцию Кагаян на Лусоне, и умоляет о скорейшей помощи из Мексики против этого врага. Письмо, очевидно написанное Пеньялосой, хотя и без подписи (1 июля 1582 г.), упоминает о битве с японцами и просит о подкреплении войсками. Также требуются дополнительные средства на непредвиденные расходы, и особенно на чрезвычайные ситуации, которые часто возникают на островах.

Два папских указа (15 сентября и 20 октября 1582 г.) основывают филиппинскую провинцию доминиканского ордена и даруют индульгенции тем, кто отправляется туда в качестве миссионеров. Документ без подписи (1582?) перечисляет «продаваемые должности» на Филиппинских островах и рекомендует некоторые изменения в методах их замещения ввиду распространенных злоупотреблений. Капитан Габриэль де Рибера адресует (1583?) какому-то высокопоставленному чиновнику письмо с жалобой на то, что администрация Пеньялосы является плохой и наносит ущерб благополучию островов.

В том же году епископ Саласар пишет меморандум касательно дел на островах для сведения короля и его Королевского совета Индий. Он начинает с описания нынешней нехватки продовольствия на Лусоне. Это результат отправки на работу в рудники индейцев Пампанги, провинции, которая до сих пор была житницей острова. Испанцы также принуждают туземцев работать на галерах и выполнять многие другие задачи, так что у них нет возможности возделывать свои поля, и они даже лишены надлежащего религиозного наставления. Алчные испанские чиновники монополизировали всю местную торговлю и установили свою цену на все продовольствие, на чем некоторые получили огромную прибыль. Саласар, которого не без оснований называли «Лас Касасом Филиппин», перечисляет печальный список обид и притеснений, причиняемых несчастным туземцам их завоевателями, и самым решительным и красноречивым языком призывает защитить их от несправедливости и обращаться с ними как с людьми. Он цитирует из королевских указов пункты, которые предусматривают такие меры в пользу индейцев, и утверждает, что большинство из них постоянно нарушаются. Индейцы, удерживаемые королевской короной, страдают от еще большего угнетения, чем те, что находятся в частных энкомьендах. В результате всех этих злых дел со стороны испанцев индейцы возненавидели христианскую веру, и многие остаются язычниками; в то время как те, кто номинально являются христианами, стали таковыми скорее из страха, чем по собственному выбору. Проповедники, которые посылаются к ним, должны отправляться без военного эскорта, а энкомендеро должны быть принуждены выполнять свои обязанности по отношению к вверенным им индейцам.

Затем епископ описывает статус китайских торговцев, прибывающих на Филиппинские острова. На китайцев в Маниле были наложены обременительные пошлины; их согнали в одно жилище, отдельно от других жителей города; и над ними был поставлен специальный надзиратель с произвольной властью. Кроме того, их принуждали продавать свои товары значительно ниже их стоимости, и их часто грабили; а в возмещении ущерба им было отказано. Как следствие, китайские товары почти исчезли с рынка, а те немногие предметы, что можно увидеть, продаются по непомерным ценам. Другие торговцы, прибывающие в Манилу, также обременены многочисленными несправедливыми и произвольными поборами.

Саласар жалуется, что испанцы порабощают индейцев и, несмотря на все протесты со стороны священников и монахов, отказываются освобождать своих рабов. Туземцы угнетаются чиновниками и находятся во власти беззаконных, потому что неоплачиваемых, солдат. Энкомендеро отказываются платить десятину, а королевские чиновники говорят, что у них нет инструкций платить епископу; таким образом, он сильно ограничен в средствах и может сделать лишь немногое, чтобы помочь несчастным туземцам или бедным испанцам. Губернатор предлагает взимать дополнительную дань с индейцев; духовенство и монахи проводят конференцию по этому вопросу и решают, что она может быть разумно взимаема, чтобы покрыть расходы на защиту туземцев от их врагов и наставление их в истинной вере. Тем не менее, епископ советует не вводить дополнительную дань, пока у короля не будет возможности рассмотреть этот вопрос и распорядиться так, как он сочтет нужным. Солдаты на Филиппинах оставили позади себя (в Испании, Мексике и других местах) семьи, которые они практически бросили на многие годы. Саласар желает, чтобы король приказал отправить этих людей обратно к их домам или обязал их привезти свои семьи на острова. Снова он возвращается к жалкому положению туземцев и просит, чтобы было сделано надлежащее распоряжение о назначении официального «защитника индейцев»; и чтобы на эту должность, ныне временно заполненную, епископ имел право выдвижения. Он также просит, чтобы городу Манила была предоставлена энкомьенда для обеспечения средств на ведение муниципальных дел и покрытие необходимых расходов. Он рекомендует наградить прапорщика Франсиско де Дуэньяса, который только что вернулся с важной миссии на Тернате — куда он отправился с официальным объявлением о передаче португальского поселения там испанской короне, что и было мирно осуществлено. Францисканские миссионеры, отправившиеся в Китай, были возвращены на острова губернатором, который запрещает им уезжать снова без его разрешения. Епископ ходатайствует за них перед Пеньялосой, но тщетно. Это лишь один из примеров частых конфликтов между епископом и гражданскими властями, которые скорее препятствуют, чем помогают его усилиям. Саласар заканчивает свое письмо советом королю относительно того, каких чиновников следует посылать на эти острова.

Документом особого интереса является тот (датированный 1 марта 1583 г.), который дает инструкции для комиссара инквизиции, который должен проживать на Филиппинах. Необходимо проявлять большую осторожность при выборе этого чиновника; он должен быть очень осмотрителен в своих действиях и соблюдать строжайшим образом правило секретности во всех сделках, связанных с его должностью и разбирательствами. Все дела о ереси должны передаваться в Святой официй; соответственно, епископы или другие церковные сановники не должны принимать к рассмотрению такие дела. Комиссару предписано сдерживать свой гнев, быть осторожным и тщательным в своих расследованиях и сообщать в Святой официй о любых случаях неуважения или неповиновения его приказам. Даны тщательные инструкции о процедуре принятия доносов на подозреваемых лиц, на которые наложены различные ограничения, равно как и на аресты, произведенные вследствие таких обвинений. Ожидается, что комиссар будет расследовать различные преступления, особенно преступление двоеженства; но он должен, когда это возможно, оставлять его наказание обычным судам. В случае любого обвинения в этом или других преступлениях он должен отправить в инквизицию в Мехико всю имеющуюся информацию относительно обвиняемого; в определенных случаях последний должен быть отправлен в Мехико. Королевские чиновники правосудия обязаны помогать комиссару по его требованию, и общественные тюрьмы находятся в его распоряжении; но он может по своему усмотрению выбрать особое и секретное место заключения для арестованного им лица. Заключенный должен быть незамедлительно отправлен в Мехико для суда инквизицией там. Комиссару предписано не накладывать секвестр на имущество обвиняемого, а следить за тем, чтобы оно управлялось каким-либо способным лицом. Средства на обеспечение путешествия заключенного, а также его питание, одежду и другие необходимые расходы, однако, должны быть взяты из его имущества — достаточная часть его для этой цели должна быть продана с публичного аукциона. Ни одна из этих процедур не применяется к индейцам, которые должны оставаться под юрисдикцией обычных церковных судов; но дела с участием испанцев, метисов и мулатов должны рассматриваться инквизицией. Ее эдикты против определенных книг должны торжественно зачитываться публично, для чего даны инструкции. Комиссар должен посещать корабли, прибывающие в порты, и допрашивать их офицеров в соответствии со своими инструкциями; но это относится только к испанским кораблям, которые прибывают из испанских владений. Особая цель такого посещения — конфисковать любые книги, осужденные инквизицией, которые могут перевозиться на кораблях. Сомнительные случаи оставляются на усмотрение комиссара, поскольку он находится на таком большом расстоянии от Мехико.

Другим ценным документом является указ, который предусматривает (5 мая 1583 г.) учреждение и ведение дел королевской аудиенсии (высшего суда) в Маниле. Предусмотрено здание, в котором этот суд будет заседать, а также его полномочия и сфера его юрисдикции; и даны инструкции для его порядка судопроизводства по различным делам, которые будут поступать на его рассмотрение. Для его членов предписаны определенные обязанности вне их судебных функций; среди них — надзор за королевской казной и инспекция гостиниц, аптечных лавок, а также весов и мер. Аудиенсия должна отправлять в метрополию информацию относительно ресурсов островов, состояния народа, их отношения к идолопоклонству, наставления, даваемого индейским рабам, и т. д. Она должна устанавливать цены, которые должны запрашивать купцы за свои товары; вести список всех испанских граждан с записью заслуг и наград каждого; проверять муниципальные счета города, где учрежден суд; и распределять земли тем, кто заселяет новые города. Ее полномочия в отношении церковных дел различного рода тщательно определены. Филипп приказывает, чтобы папские буллы провозглашались только в тех городах, где поселились испанцы, и притом на испанском языке; и чтобы индейцы не принуждались слушать проповедь о них или принимать их. Даны конкретные указания относительно того, каким образом аудиенсия должна проверять счета королевской казны, и она не может расходовать находящиеся там деньги; она также должна проверять счета наследств, находящихся в производстве. Ее члены должны особенно следить за благополучием покоренных индейцев — наказывая тех, кто их угнетает, и следя за тем, чтобы туземцы получали религиозное наставление, в чем аудиенсия и епископ должны сотрудничать; и даны различные конкретные указания для защиты индейцев и их интересов. Обязанности чиновников, подчиненных аудиенсии — фискального прокурора, альгуасилов, клерков, тюремных надзирателей и других — тщательно предписаны, как и обязанности адвокатов. Оставшаяся часть этого документа будет представлена в томе VI.

Редакторы, май 1903 г.

Документы 1582 года

Письмо Филиппу II. Гонсало Ронкильо де Пеньялоса; 16 июня.

Relacion de las Yslas Filipinas. Мигель де Лоарка; [июнь].

Письмо Филиппу II. Фрай Доминго де Саласар; 20 июня.

Письмо вице-королю. Хуан Баптиста Роман; 25 июня.

Письмо Филиппу II. Гонсало Ронкильо де Пеньялоса; 1 июля.

Папские указы касательно доминиканцев. Григорий XIII; 15 сентября и 20 октября.

Отчет о продаваемых должностях на Филиппинах. [Без подписи; 1582?].

Источники: Эти документы получены из рукописей в Генеральном архиве Индий, Севилья — за исключением папских указов, которые взяты из «Colección de bulas» Эрнаеса.

Переводы: Первый и третий документы переведены Хосе М. и Кларой М. Асенсио; второй — Альфонсо де Сальвио из Гарвардского университета и Эммой Хелен Блэр; четвертый — Артуром Б. Майриком из Гарвардского университета; пятый — Джеймсом А. Робертсоном; шестой — преподобным Т. К. Миддлтоном, O.S.A., из колледжа Вилланова; седьмой — Альфонсо де Сальвио.

Этот документ представлен как на испанском языке, так и в английском переводе.

Письмо Пеньялосы Филиппу II

Королевское католическое величество:

Вернулся один из кораблей, на котором я писал в 80-м году. До сих пор не было получено известий о другом корабле в Новую Испанию, на котором я отправил дубликат отчета. Поэтому в этом письме я сошлюсь на некоторые из наиболее существенных пунктов, о которых я писал, а также дам отчет о том, что представлено впервые.

Эта страна быстро продвигается в обращении туземцев, и они быстро принимают крещение и познание нашей святой веры. Если урожай не больше, то это из-за нехватки работников. Однако репартимьенто, удерживаемые испанцами, содержат лишь немногих людей и приносят небольшой доход; и поэтому они не могут помочь в обеспечении всего необходимого наставления из-за стоимости содержания монахов. На этом корабле плывут два монаха ордена Святого Августина, чтобы умолять Ваше Величество даровать им милость по нескольким необходимым пунктам. Один из них — отец фрай Хуан Пиментель, в котором обнаруживаются многие превосходные качества. Среди того, чего они желают, я считаю очень важным, чтобы Ваше Величество приказали построить монастыри во всех деревнях и городах. В каждой из деревень должен быть монастырь из шести монахов, а в городах — из двенадцати. Пусть Ваше Величество позаботится о том, чтобы они были обеспечены из милостыни, которая обычно дается тем, кто служит в наставлении городов Вашего Величества. Очень неудобно, что из-за нехватки средств на поддержку священники, которые посылаются сюда и заняты наставлением индейцев, не могут продолжать свою работу. Если бы были монастыри, то для их занятия посылались бы только самые одобренные лица, как это необходимо для результата, которого они стремятся достичь своим учением, жизнью и примерами.

Очень необходимо, чтобы монахи, которые посылаются на эти острова, прибывали непосредственно из Испании и чтобы они не оставались сколько-нибудь долгое время в Новой Испании. Поскольку та земля столь процветающая и богатая, а дела и обучение индейцев достигли такого прогресса, они становятся очень разочарованными в этой стране и пытаются вернуться в Новую Испанию или отправиться в другое место.

В результате этого чувства в апреле этого года отправился кустод ордена Святого Франциска с семью другими монахами этого города. Они отплыли без моего одобрения на фрегате, который был тайно подготовлен; и отправились в Макао, город в Китае, населенный португальцами. Корабли из Индии, принадлежащие Португалии, останавливаются там для торговли, так же как и те, что направляются в Японию. Мне показалось, что Бог не одобрит их отъезд, и Ваше Величество не будет довольно тем, что они покинули эту страну, где так много туземных христиан и где так нужны монахи, поскольку они были посланы сюда за счет Вашего Величества, чтобы выполнить обязательства королевской совести; но без моего приказа, и в такое время, они отправились. Мы даже до сих пор не знаем позиции, занятой Вашим Величеством в отношении дел Португалии. Я полон решимости отправить вслед за ними, остановить их и предотвратить их путешествие, хотя на пути были и сейчас есть серьезные затруднения. Если Ваше Величество не одобряет мои планы, пусть будет приказано все тщательно взвесить и обдумать. Три года назад четыре монаха того же ордена совершили такое же путешествие без разрешения губернатора, бывшего тогда здесь. Невозможно их остановить, если их начальство не исправит это дело. Если бы Ваше Величество приказали, чтобы сюда не прибывали португальские монахи, это было бы лучше для Вашей королевской службы.

Королевское имущество продвинулось и сейчас прогрессирует средствами, которые я предусмотрел для его увеличения. Хотя доходы и прибыли удвоились с тех пор, как я приехал, их сумма невелика и не достигает тридцати тысяч песо ежегодно. Этого недостаточно для жалованья и расходов флотов и артиллерии, и поэтому казна остается в долгу, хотя и не в такой степени, как раньше. Делается все возможное, чтобы сократить расходы для Вашего Величества, и таким образом было сделано большое их сокращение. Это было сделано со многими припасами, которые обычно поставляются из Новой Испании, поскольку я проинформирован, что многие товары, которые привозятся оттуда с большими затратами, могут быть поставлены здесь. Ошибка думать Вашему Величеству, что эти острова могут служить королевскому имуществу значительной суммой денег, ибо я могу сказать, что этого не будет еще много лет. Но правильно, чтобы Ваше Величество высоко ценили эту землю из-за ее близости к Китаю. Без сомнения, это прекраснейшая страна в мире, поскольку в ней так много людей и такое большое богатство. Этот остров Лусон находится не в ста лигах от Китая и должен получить большую выгоду от усилий, предпринимаемых там вассалами Вашего Величества. Считается справедливым, что война должна быть начата против них; и это и их завоевание зависит только от того, как Бог склонит сердце Вашего Величества.

Пока Его божественному Величеству не будет угодно назначить это время, было бы серьезной ошибкой предпринимать войну с людьми, которых можно было бы послать отсюда. Я решил занять их завершением заселения этих островов. Соответственно, деревня Аревало — на острове Панай, в пятидесяти лигах от этого округа — только что была заселена. Земля очень плодородна, и жители богаты. Они почти все в мире, и город увеличивается в населении из-за хорошего и здорового характера той страны.

В этом году я отправил людей заселить город Сеговия в провинции под названием Кагаян, на этом острове, в ста лигах от этого города. Это граница Китая, и от ее заселения ожидается большая польза — ибо это лучше всего расположенный порт, с гаванью большей глубины, для кораблей, которые плывут по линии из Новой Испании и Перу; и он так близок к Китаю, что оттуда можно переправиться за три дня. Ради будущего я считаю очень важным иметь эту границу заселенной. Я отправил для заселения ее капитана Хуана Паблоса де Карриона с примерно сотней отборных людей. Они идут в хорошем порядке, хорошо обеспеченные артиллерией, судами, боеприпасами и с одобрения и благословения церкви. Бог будет служить через них, и Ваше Величество также.

В 80-м и 81-м годах к этим островам пришли некоторые пиратские корабли из Японии, которая расположена примерно в четырехстах лигах отсюда. Они причинили некоторый вред туземцам. В этом году, поскольку было получено предупреждение, что десять кораблей готовятся прийти к этим островам, я отправил флот в то место, куда они обычно приходят. Этот флот состоит из шести судов, среди них корабль и галера, хорошо снабженные пушками. Я пришлю позже известия о результате. Японцы — самые воинственные люди в этой части мира. У них есть артиллерия и много аркебуз и копий. Они используют защитные доспехи для тела, сделанные из железа, которые у них есть благодаря хитрости португальцев, проявивших эту черту к ущербу своих собственных душ.

Хотя у меня не было письма или известий о состоянии дел с Португалией, мне показалось в 80-м году, что мы должны жить с большой осторожностью и осмотрительностью из-за того, что может случиться, поскольку португальцы такие сварливые, и особенно если дон Антонио, приор Крату, придет сюда. Чтобы попытаться выяснить состояние дел на Молуккских островах и в Макао, посту, занимаемом португальцами в Китае, я отправил для этой цели на острова Молуккские сублейтенанта Франсиско де Дуэньяса с четырьмя спутниками. Он хорошо проинструктирован относительно того, какой курс проводить. Также я отправил в Макао отца Алонсо Санчеса из Общества Имени Иисуса, человека, в котором сочетаются многие достойные восхищения черты. Они собираются попытаться подготовить и успокоить людей к тому времени, когда будут получены верные известия о событиях в Португалии. Они привезут отчет обо всем, что было там узнано о делах, вплоть до поражения инфанта дона Антонио. Я осознаю, что необходимо быть усердным, чтобы достичь желаемых целей, или, по крайней мере, я буду проинформирован об условиях там и силах, которыми снабжены португальцы.

Губернаторы, которые были здесь, не использовали никакой системы при совершении расходов из королевской казны. Они следовали плану тратить так, как они считали нужным и удобным для королевской службы Вашего Величества. Я продолжал таким же образом, потому что никаким иным способом невозможно было бы поддерживать ее или добиться прогресса. Расходы здесь по большей части чрезвычайные и небольшими суммами, так как королевская казна не может позволить большего из-за своих ограниченных ресурсов, как я уже сказал. Для расходов значительными суммами, как те, что понесены при отправке флотов для наших поселений, против пиратов и при выплате жалованья коррехидорам и алькальд-майорам, чиновники просят меня запросить приказ у Вашего Величества. У меня нет иного способа соблюдения обязательств Вашей королевской службы. Пожалуйста, Ваше Величество, прикажите прислать мне приказ, чтобы, когда я сочту это удобным для Вашей королевской службы, я мог производить платежи из королевской казны? Иначе невозможно поддерживать Вашу королевскую службу. Общий расход невелик и отслеживается и регулируется со всей тщательностью.

Есть несколько человек, недавно прибывших в эту страну, которые всегда пишут советы и мнения относительно вышеупомянутого дела и других. Для королевской службы было бы лучше, чтобы указы, отправленные для этого, были направлены на рассмотрение губернатора. Поскольку мы так далеко, правильно, ceteris paribus, чтобы обеспечить прогресс, чтобы доверие было оказано губернатору.

Другими письмами я уже дал советы о введении трех процентов в качестве пошлин как на импорт, так и на экспорт товаров как испанцев, так и китайцев. Также введена плата за фрахт в размере двенадцати песо за тонеладу. Учитывая их большую прибыль, эти пошлины очень умеренны. По этой причине, и поскольку инструкции, принесенные аделантадо Легаспи, предписывали сбор пяти процентов с людей этой страны и семи — с купцов Мексики, и поскольку сбор по этой ставке не может, по совести, быть слишком долго отложен, я решил его обеспечить. Ваше Величество распорядится согласно королевскому удовольствию. По моему мнению, сделанные правила умеренны, справедливы и желательны для королевской службы.

Я также дал информацию, что отправил корабль в Перу в 81-м году. Из всего, что я слышу, важно для прогресса этого королевства, чтобы оно торговало и имело коммерцию с другими; поэтому я отправляю в этом году другой корабль, для частных лиц, в Панаму. Следовательно, я буду отправлять корабли в главные королевства, удерживаемые Вашим Величеством в Индиях и Южном море. Корабль для Перу вез некоторую артиллерию для доставки вице-королю, среди них орудие в восемьдесят пять квинталов. Я решил сделать это, зная потребность там в тяжелой артиллерии, так как пролив должен был быть укреплен. Я думаю, что артиллерия прибыла в подходящее время, ибо я получил письмо от вице-короля, дона Мартина Энрикеса, в котором он умоляет меня дать ему знать, если я смогу снабдить его тяжелой артиллерией. Я только жду [возвращения] корабля, который я отправил год назад, чтобы снабдить его всем, чем могу, ибо я считаю, что Ваше Величество будет тем самым обслужено.

Вице-король, граф де Корунья, сожалеет, что я отправил корабли в пункт за пределами Новой Испании. Я вполне могу поверить, что он был убежден в этом взгляде купцами, заинтересованными в торговле, так как они не желают, чтобы прибыль была разделена. Те, кто рассматривает предмет без предубеждения, однако, поймут большие преимущества, которые могут последовать отсюда для этой страны, в том, что люди придут сюда и торговля будет открыта со всех сторон.

Дела этой страны улучшаются до такой степени, что груз этого корабля, направляющегося в Новую Испанию, стоит четыреста тысяч песо. Он везет две тысячи маркос золота, не принимая во внимание большое количество товаров, предназначенных для Панамы.

В прошлом году, 81-м, прибыли из Новой Испании три театинца; и два священника, отец Антонио Седеньо и отец Алонсо Санчес, ревностные служители Бога и обладающие большой эрудицией. Они делают много добра, и я считаю их превосходными людьми для этой страны и думаю, что было бы выгодно послать больше.

В некоторых местах, которые нуждаются в защите, я строю форты, и для них постоянно отливается артиллерия — хотя есть нехватка компетентных рабочих, и их нет в Новой Испании. Было бы хорошо иметь мастеров-литейщиков пушек, присланных из Испании.

Я также строю некоторые галиоты и фрегаты, чтобы я мог быть обеспечен судами как для настоящих, так и для будущих чрезвычайных ситуаций.

Это королевство было приведено в большое замешательство указом, в котором Ваше Величество приказали освободить всех индейских рабов, удерживаемых испанцами. Это дело причинило мне много беспокойства; ибо, если бы оно было немедленно соблюдено и приведено в исполнение без предоставления какого-либо срока милости, это королевство было бы помещено в печальное состояние по многим веским и очень сильным причинам. Об этом и о мерах, которые я принял в отношении этого, Ваше Величество будете проинформированы более подробно. Соответственно, я отсылаю вас к этому отчету и умоляю Ваше Величество, чтобы указ был значительно изменен, поскольку это очень важное дело.

В связи со смертью Сальвадора де Альдаве, который служил казначеем Вашего королевского имущества, вместо мастера-де-кампо Гидо де Лавесареса (собственника, который умер), я назначил на указанную должность дона Антонио Хуфре, моего пасынка. Он приехал со мной служить Вашему Величеству на этих островах, и я считаю, что он обладает необходимыми квалификациями для требований должности. Он выполнял ее обязанности до сих пор; и сейчас он отправился в поселение города Сеговия в качестве казначея и снабженца флота. Я умоляю Ваше Величество иметь доброту ратифицировать его назначение на указанную должность.

В моих инструкциях Ваше Величество даровали мне милость и разрешение получить репартимьенто индейцев из каждого из новых поселений — всего три репартимьенто. Поскольку, чтобы насладиться этой милостью, я должен жить дольше, чем гарантировано моим плохим состоянием здоровья, я прошу Ваше Величество любезно позволить мне взять одно из репартимьенто из одного из городов, который уже открыт и заселен и который в настоящее время не занят; это только для того, чтобы я мог служить Вашему Величеству с большей силой. Пусть наш Господь хранит Ваше католическое королевское Величество с приумножением королевств и сеньорий, как мы, Ваши слуги, желаем. Манила, 16 июня 1582 г. Королевское католическое величество, самый смиренный слуга Вашего Величества, который целует королевские ноги и руки.

Дон Гонсало Ронкильо де Пеньялоса

Претендент на португальский трон, который занимал его в течение короткого периода (в 1580 г.) в промежутке между смертью Энрике и восшествием на престол Филиппа, см. том I, стр. 355, 356.

Алонсо Санчес родился в Мондехаре в 1547 году; и стал послушником в ордене иезуитов (18 июня 1565 г.) в Алькале. В 1579 году он отправился в Мексику; а два года спустя, с епископом Саласаром, на Филиппины. Он был отправлен в Макао в 1582 году, чтобы принять для Филиппа II верность португальцев в том месте. Стэнли в своем издании «Sucesos» Морги (стр. 402) говорит: «Библиотека Академии истории, Мадрид, содержит китайскую копию чапы, с помощью которой мандарины Кантона позволили португальскому кораблю прийти и забрать падре Алонсо Санчеса и депеши из Мачана (Молуккские острова)». В 1586 году Санчес был уполномочен губернатором и испанскими жителями Филиппин отправиться в Рим и Мадрид от их имени; документы, которые объясняют это посольство, будут представлены в более поздних томах этой серии. Он умер в Алькале 27 мая 1593 года. Соммерфогель цитирует (Bibliothèque Comp. Jésus, viii, кол. 520, 521) различные сочинения Санчеса, в основном по миссионерским делам или об отношениях между филиппинской колонией и короной Испании.

Томас Кэндиш, английский мореплаватель, повествует в живописном стиле о судьбе испанского поселения, о котором здесь идет речь, «город короля Филиппа, который построили испанцы». Кэндиш остановился там в январе 1587 года; место было тогда заброшено, и он назвал его Порт-Голод. Оно располагалось недалеко от крайней южной точки материковой Патагонии, в точке, контролирующей Магелланов пролив. Кэндиш говорит: «Они построили свой город очень хорошо и расположили его в лучшем месте проливов для дерева и воды: они построили свои церкви сами по себе: у них были законы очень суровые среди них самих, ибо они воздвигли виселицу, на которой они совершили казнь над некоторыми из своей компании.... В течение времени, что они были там, которое было два года самое малое, они никогда не могли иметь ничего, чтобы расти или каким-либо образом процветать. А с другой стороны, индейцы часто охотились на них, пока их провизия не стала такой скудной... что они умирали как собаки в своих домах и в своей одежде, в которой мы нашли их еще по нашему прибытию.... В заключение, они были полны решимости отправиться к реке Ла-Плата, оставшись в живых только 23 человека, из которых двое были женщины, что было остатком от 4 сотен». См. «Voyages» Хаклюйта (изд. Голдсмида, Эдинбург, 1890), xvi, стр. 12, 13.

Дон Лоренсо Хуарес де Мендоса, граф де Корунья, принял обязанности вице-короля Новой Испании 4 октября 1580 года; он был тогда в преклонных годах и умер в Мехико до истечения его трехлетнего срока полномочий — 19 июня 1583 года.

Антонио Седеньо родился в Сан-Клементе в 1532 или 1535 году. В юности он был солдатом и военным инженером, но вступил в орден иезуитов в 1558 или 1559 году. После своего рукоположения он отправился (1568) во Флориду в качестве миссионера, а в 1572 году — в Новую Испанию. Остаток своей жизни он провел на Филиппинах, где он не только занимал высокие официальные должности в своем ордене, но и внедрил среди филиппинских туземцев многие промыслы и производства, открыл первую школу на острове, основал колледжи и участвовал во многих других трудах на благо как испанцев, так и туземцев. Он умер 2 сентября 1595 года. См. уведомление о его жизни в «Bibliothèque» Соммерфогеля; и «Archipiélago filipino» Альге, i, стр. 251 (переведено в «Report» Филиппинской комиссии США, 1900, iv, стр. 99).

Relacion de las Yslas Filipinas (Описание Филиппинских островов) Мигеля де Лоарки

Трактат о Филиппинских островах, в котором содержатся все острова и поселения, которые приведены к службе королевского величества короля дона Филиппа, нашего господина, и поселения, которые основаны испанцами, и образ правления испанцев и туземцев с некоторыми условиями индейцев и моров этих островов.

Хотя главным поселением испанцев на этих островах является город Манила, и остров Лусон, где он находится, является лучшим и самым богатым из всего открытого, и по этой причине нам следовало бы начать писать о нем, но поскольку Себу был первым, который был заселен, и оттуда вышли завоевывать все остальное, а также потому, что Ваша Светлость дали мне так мало времени для составления этого отчета, и я больше знаю об острове Себу и остальных его соседних, которые называют островами пинтадос, я начну с него, чтобы потом можно было продолжить более подробно о том, что касается этого острова Лусон и его соседних, которые, будучи морами, несколько отличаются по условиям, жизни и языку. Нельзя отрицать отсутствие любопытства у тех, кто прибыл на эту землю, так как ни церковные, ни светские лица не взялись рассказать о том, что произошло при завоевании этой земли, и поэтому, хотя в Мехико, говорят, отец фрай Алонсо де Буйса составил большой том об этом, я считаю это сомнительным, потому что я видел его письма, которые пришли в прошлом году на этом корабле «Сан-Мартин», в которых он просит подтверждения событий, произошедших за последние шестнадцать лет, потому что он сомневается в отчетах, которые ему прислали отсюда, и если бы кто-то из пребывающих в этом королевстве написал, он дал бы правдивое известие обо всем для будущих времен, а теперь с большим трудом можно будет привести это в порядок, и потребуется много времени, и из-за этого и краткости я не буду рассматривать эту деталь, а выполню то, что Ваше Величество приказывает Вашей Светлости своей королевской кедулой, добавляя некоторые обычаи туземцев, чтобы, поскольку они являются вассалами Вашего Величества, Вы знали о варварстве, из которого их вывели, и о порядке, в котором они теперь живут при своем хорошем управлении.

Глава первая

Об острове Себу и тех, что находятся в его юрисдикции

Остров Себу. Остров Себу, который является первым, где Мигель Лопес де Легаспи основал поселение, имеет в окружности почти сто лиг, а в длину почти пятьдесят, поскольку он очень узкий; на двух концах он будет иметь в самом широком месте двадцать лиг; одна его голова, которая называется Бурула, которая находится на северной стороне, другая точка, которую мы называем Кабесас, которую туземцы называют Санбуан, находится на южной стороне, потому что этот остров тянется почти с севера на юг, это следует понимать в открытом море, потому что от берега до берега есть бухты, которые тянутся в разных направлениях, это со стороны, где находится поселение Себу, с другой стороны, которая является западной стороной, он тянется почти с северо-востока на юго-запад, на всем этом острове около трех тысяч пятисот индейцев в разных поселениях, по большей части маленьких, поэтому я не указываю, кроме некоторых, которые являются главными, так как остальные маленькие, по восемь или десять домов.

Харо. Харо принадлежит одному энкомендеро, который имеет энкомьенду в другом месте, имеет 500 индейцев.

Дарагете. Дарагете — это излишки энкомьенды, имеет двести индейцев.

Пеньоль. Пеньоль — это излишки энкомьенды, имеет двести индейцев.

Харо. Харо — это излишки энкомьенды, имеет двести индейцев.

Темандук. Темандук — это излишки энкомьенды, имеет пятьсот индейцев.

Темандук. В той же провинции Темандук другой энкомендеро имеет семьдесят индейцев, это излишки энкомьенд.

Бариле. Селение Бариле — это еще одна энкомьенда, в ней четыреста индейцев; это излишек энкомьенды.

Бурунган. В селении Бурунган насчитывается семьдесят индейцев; это излишек энкомьенды.

Кандая. Провинция Кандая насчитывает триста пятьдесят индейцев, они принадлежат двум энкомендеро; это излишек энкомьенды.

Во всей этой провинции нет ни одной главной энкомьенды, принадлежащей испанцу, хотя их там четырнадцать человек, имеющих в ней долю, поскольку, будучи жителями города Себу, они получили по два или три небольших селения для службы, получения кур и других продуктов питания, так как их главные энкомьенды находятся далеко, в тридцати или сорока лигах. Помимо упомянутых туземцев, примерно в двух выстрелах из аркебузы от города испанцев, который называется Вилья-дель-Сантисимо-Nombre-de-Jesus, потому что там был найден младенец Иисус времен Магеллана, которого индейцы почитали, находится селение туземцев, принадлежащее Короне, в котором около восьмисот индейцев; они были освобождены от податей аделантадо Мигелем Лопесом де Легаспи за то, что всегда поддерживали испанцев и помогали завоевать часть других островов. Примечательное об острове Себу: в поселении испанцев было тридцать с лишним энкомендеро. Обычно там находится пятьдесят или шестьдесят испанцев, включая жителей и солдат, которые туда прибывают. Алькальд-майор в Себу: имеется один алькальд-майор, назначаемый губернаторами этих островов, с жалованием в триста песо, выплачиваемым из судебных штрафов, а если средств в Королевской казне не хватает, то из других источников. До сих пор алькальд-майор не назначал ни одного лейтенанта. Имеется шесть рехидоров, которые до сих пор были ежегодными, и один альгуасиль-майор, назначаемый губернаторами, и в воле губернатора сместить его или назначить; это должность, которая не приносит никакой прибыли, поэтому ее дают энкомендеро, человеку знатному. Имеется два ординарных алькальда и один писец кабильдо и публичный писец, которые, если бы не были энкомендеро, не смогли бы прокормиться, так как в том городе нет никакой торговли из-за его удаленности. Там лучшее место, которое было найдено на этих островах, и поэтому Мигель Лопес де Легаспи основал там поселение в шестьдесят четвертом году. Возможно, с торговлей с Молуккскими островами оно могло бы вырасти, потому что, не будучи отсюда, оно не имеет другого места, откуда могла бы прийти какая-либо торговля, так как его округа бедна, ибо во всем его округе, хотя он и велик, нет золотых рудников или приисков, за исключением острова Минданао, как будет сказано далее, да и того мало. На этом острове Себу собирают мало риса, собирают сорго и просо, и почти нет хлопка, так как одежда, которую они используют для своего облачения, берется из некоторых банановых деревьев, и из этого они делают некие полотна, похожие на цветной бокаси, которые туземцы называют медриньяке. А на этих островах та земля богата, где есть рис и хлопок, из-за того, сколько стоят хлопок и полотна в Новой Испании. О нравах людей я расскажу позже, обо всех пинтадос в целом, потому что все они одинаковы. У них также есть куры и свиньи, и некоторые козы, фасоль и некие корни, похожие на бататы из Санто-Доминго, которые на этом острове и на всех остальных называют камотес. Основное пропитание, помимо риса, — это рыба, потому что на всех островах ее в изобилии, и она хороша. [На этом острове Себу, хотя на всех островах, открытых в этих краях, есть олени, на этом нет ни одного, и если их привозят извне и выпускают на нем, они сразу умирают.]

Остров Матан. К югу от поселения Себу, примерно в двух выстрелах из аркебузы, находится остров Матан, где убили Магеллана; он образует порт Себу и имеет около четырех лиг в окружности и пол-лиги в ширину. На нем около трехсот индейцев в четырех или пяти небольших селениях, они принадлежат городу.

Остров Бохоль. С другой стороны этого острова Матан, дальше на юг, находится остров Бохоль, примерно в восьми лигах от поселения Себу, в котором около двух тысяч индейцев; это энкомьенда. Туземцы этого острова очень связаны родством с себуанцами, и они почти все одно и то же. Туземцы, живущие на побережье, по большей части великие рыбаки, они отличные гребцы, и так они обычно ходили до прихода испанцев грабить в набегах на своих судах, и они торговцы. На этом острове было большое поселение незадолго до того, как испанцы пришли на эти острова; молуккцы разграбили его, и большая часть людей рассеялась по другим островам, где они живут сейчас. Поселения в горах внутри страны малы и бедны, и еще не полностью подчинены. На этом острове большое изобилие дичи: оленей и свиней, а также на многих островках вокруг него, которые необитаемы, где также есть большие рыбные промыслы. В окружности он будет около сорока лиг, а в ширину от восьми до десяти.

Острова Негрос. С западной стороны острова Себу находится другой остров, который испанцы называют островом Негрос, потому что в горных районах есть немного негров; индейцы называют его разными именами, такими как Найон, Мамайлан и другими именами в соответствии с селениями, которые есть в каждой его части. В нем будет около шести или семи тысяч индейцев. Количество негров неизвестно, потому что они не в мире. Та часть, что обращена к Себу, малонаселена, потому что там только одно хорошее поселение — река Танай, и половина индейцев той реки — это индейцы, которые были с Бохоля. С южной стороны, которая граничит с островом Панай и вильей Аревало, он хорошо заселен, потому что там находятся реки Ило, Инабаган, Баго и Каробкоп, Текгагуан, которые плодородны в плане пропитания, такого как рис, свиньи и куры, и много медриньяке, хотя у них нет хлопка. Часть, граничащая с островом Себу, отделена от упомянутого острова примерно двумя с половиной лигами, а часть, граничащая с островом Панай и вильей Аревало, имеет столько же, потому что эти острова образуют два пролива: один с островом Себу, а другой с островом Панай. В части, обращенной к острову Себу, есть три энкомендеро; со стороны острова Панай и вильи Аревало есть еще восемь энкомендеро, которые, если не считать двоих, все остальные имеют энкомьенды в другом месте. В длину этот остров имеет девяносто лиг, а в ширину около двенадцати или тринадцати лиг. Его Величество не имеет на этом острове никаких селений.

Остров Фуэгос. Рядом с проливом, который образуют остров Негрос и остров Себу, есть остров, который мы называем островом Фуэгос, который имеет десять лиг в длину и около двухсот индейцев; это излишек одного энкомендеро. На нем собирают некоторое количество воска.

Остров Камотес. С восточной стороны острова Себу есть два небольших островка, каждый из которых имеет по пять лиг в длину, которые называют островками Камотес. В обоих будет около трехсот индейцев, они принадлежат городу Себу. Это бедные люди, хотя у них есть немного воска и много рыбы. Поселения маленькие, по семь-восемь домов; они отделены от острова Себу примерно тремя лигами, а от города — семью.

Остров Байбай. Пройдя дальше в восточном направлении еще около трех лиг, находится остров, который называют Байбай, а под другим именем — Лейте; это большой остров, очень богатый пропитанием, хотя одежда из медриньяке. Он очень населен, в нем будет около четырнадцати или пятнадцати тысяч индейцев, и с десяти тысяч из них взимаются подати, потому что это были люди, которых трудно покорить. В нем двенадцать энкомендеро; Его Величество не имеет на нем никаких индейцев. В длину этот остров будет около восьмидесяти лиг, а в ширину пятнадцать или шестнадцать. Главные поселения и реки следующие: Байбай, Йодмук, Лейте, Кавигава, Баруго, Марагуинкай, Палос, Абуйо, Дулаке и Лонгос, Бито, Кабалиан, Каламокан, Тугуд. На этом острове нет ни рудников, ни приисков, и не собирают никакой другой одежды, кроме медриньяке, который, как я сказал, похож на бокаси, изготавливаемый из диких банановых деревьев.

Остров Панаон. Между этим островом и островом Минданао, которые тянутся один с другим с севера на юг, находится остров Панаон; в нем будет восемь лиг в окружности и три в ширину. Это бедные люди, их будет около ста человек, они принадлежат одному энкомендеро.

Остров Сиаргао. Дальше, примерно в двенадцати лигах от острова Панаон, примыкая к острову Минданао, находится остров Сиаргао, который будет иметь около пятнадцати лиг в длину и шесть в ширину. В нем будет около четырехсот человек. Поселения находятся в неких суровых и труднодоступных эстуариях; он принадлежит одному энкомендеро. Это бедные люди из-за своей лени, потому что вокруг него много маленьких островков, на которых есть много золотых приисков и рудников. Говорят, что они их не разрабатывали, потому что корсары, зная, что они там работают, приходили туда, чтобы захватить их в плен, но они не делают этого и сейчас, когда находятся в безопасности, откуда можно сделать вывод, что они делают это из-за лени.

Остров Масагуа. С западной стороны острова Байбай есть небольшой островок, который называется Масагуа, о котором рассказывал столько чудес отец брат Андрес де Урданета; в нем будет около четырех лиг в окружности и одна в ширину. В нем около шестидесяти человек, это излишек одного энкомендеро. Это бедные и жалкие люди, у них нет ничего, кроме соли и рыбы.

Остров Марипипе. С другой стороны, к северо-востоку от острова Байбай, находится остров, который называют Марипипе; это очень высокая земля, и из-за того, что она очень скалистая, она бесплодна. В нем будет около семи лиг в окружности и две с половиной в ширину. В нем будет около ста индейцев.

Остров Лиманкагуаян. Ближе к проливу и мысу Эспириту-Санто есть другой остров, отделенный от этого примерно тремя лигами, который называется Лиманкагуаян; в нем будет столько же в окружности, сколько в Марипипе, и еще сто человек. Это земля, на которой собирают рис и медриньяке. Эти два острова принадлежат одному энкомендеро, а также остров Фуэгос, о котором мы говорили ранее.

Остров Масбате. Дальше к северо-северо-востоку от этого острова Лейте находится остров Масбате, который будет иметь около тридцати лиг в окружности и шесть в ширину. В нем около пятисот индейцев, он принадлежит одному энкомендеро. Здесь есть золотые рудники, откуда добывали значительное количество, потому что туземцы из Камаринеса приходили туда разрабатывать рудники; они покинули те места из-за испанцев, и поэтому они не разрабатываются. Я взял за центр всех этих островов, о которых я говорил, остров Лейте, потому что все они соседствуют с ним.

Остров Бантаян. С северной стороны острова Себу, отделенный от него примерно двумя лигами, находится остров Бантаян, который будет иметь восемь лиг в окружности и две в ширину. В нем около тысячи индейцев, и они принадлежат одному энкомендеро; он и остров Бохоль, упомянутый выше. Люди на нем — хорошие торговцы, у них большие рыбные промыслы, так как это остров, образованный множеством мелей. У них есть жемчужный промысел, хотя и небольшой. На нем не собирают ничего, кроме проса и сорго, и не собирают никакого риса, потому что вся земля — плохая почва, хотя и ровная. Некоторые из туземцев этого острова делают свои посевы на острове Себу, как я сказал, в двух лигах пути. Там очень хорошие пальмовые рощи, и то же самое следует понимать обо всех островах пинтадос, потому что все они изобилуют пальмами в большом количестве.

Остров Капуль. Это остров, который образует пролив с островом Лусон, через который входят суда, прибывающие из Испании. В нем около двенадцати лиг в окружности и четыре в ширину. В нем около пятисот индейцев, он принадлежит одному энкомендеро. Это бедные люди, собирают рис и медриньяке.

Остров Вири. Дальше, приближаясь к мысу Эспириту-Санто, находится остров Вири в самом проливе; в нем будет около пяти лиг в окружности и две в ширину. В нем около ста человек. Этот остров и Масагуа принадлежат одному энкомендеро.

Остров Ибабао. К юго-востоку от острова Байбай находится остров Ибабао, который под другим именем называют островом Кандая; в нем будет сто десять лиг в окружности. По нему не ходили по суше, и поэтому неизвестно, какова его ширина. Говорят туземцы, что в нем столько же людей, сколько на острове Байбай, и что он плодороден и богат пропитанием. Те, что были открыты испанцами, будут составлять около пяти тысяч индейцев в следующих поселениях.

Селение Дагисан

Река Илага

Река Иба

Река Басей

Селения Убун

Селения Балингигуа

Селения Гигуан

Река Сикауало

Река Болонган

Река Сибато

Селение Тинагун

Река Калуига

Эстуарии Улая

Река Пагунтан

Река Напундан

Река Боло

Река Поно

Река Гамай

Селения Панпан

Река Катуби

Река Воло

Река Юатан

Река Пагагуахан

Селение Баранас

Селение Арасан

Острова Бантак. Рядом с островом Ибабао, с восточной стороны, которая является заливом Новой Испании, есть два острова, которые называют Бантак; в них мало людей, по словам индейцев, на них не заходили.

Остров Верде. На этом же побережье, напротив селений Гигуан, которые находятся со стороны залива, есть остров Верде; в нем будет около восьми лиг в окружности и четыре в ширину. В нем около ста пятидесяти индейцев.

Остров Канагуан. С другой стороны, с запада, напротив реки Тинахон, находится остров Канагуан, который будет иметь около четырех лиг в длину и одну в ширину. В нем около ста человек.

Остров Кагуаян. Остров Кагуаян почти примыкает к острову Ибабао с западной стороны; он имеет три лиги в длину и одну в ширину. В нем двести человек.

Остров Батак. Остров Батак, который находится рядом с этой землей, имеет сто человек. Все эти острова, о которых я говорил, принадлежат энкомендеро Себу и находятся в юрисдикции города, так что город Себу имеет в юрисдикции, считая каждый остров отдельно и то, что открыто на острове Минданао, шестьсот шестьдесят семь лиг.

Остров Минданао. Остров Минданао очень велик, считается, что это самый большой остров из всех, что открыты до сих пор, хотя на нем мало мирных людей, потому что их нет, кроме как немного, и те на побережье. Открыто из него то, что прошли испанцы, около ста пятидесяти лиг, от реки Катель до главной реки, которую называют Минданао. От города Себу до ближайшей земли, которая называется Дапитан, путь идет на юго-восток, и Дапитан — это порт, и он находится посреди открытой части острова. Раньше он был заселен, сейчас в нем мало людей. Собирают рис и золото, потому что на всем острове есть прииски и рудники, но их так мало, что это не приносит дохода. Оттуда до мыса Канела более тридцати заселенных рек.

Примечательное об острове Минданао: но людей на побережье очень мало, и это лутао, что есть род людей на этой земле, у которых нет другого способа жить, кроме как ходить на рыбалку, и на своих судах они возят своих жен, собак, кошек и все свое имущество. Рыбу, которую они ловят, они обменивают в горных районах.

Дома на деревьях в горных районах Минданао: эти горцы этого острова имеют свои дома на неких деревьях, которые настолько велики, что в одном доме на дереве живут сорок и пятьдесят женатых мужчин со своими семьями, и они держат это как крепость, чтобы защищаться от врагов. Судя по тому, что видели, они изобилуют большим количеством воска; земля очень суровая и гористая, у них есть полотна из медриньяке.

На мысе Кавите, который находится на этом острове, есть количество корицы; он находится в сорока лигах от Дапитана, это часть, которая тянется к Молуккским островам.

Остров Тагима. Рядом с этим мысом Канела находится остров Тагима, который будет иметь в длину около четырнадцати лиг и четыре в ширину, и в нем около пятисот индейцев; он принадлежит двум энкомендеро. На этом острове большое количество циветтовых кошек. Здесь проходят суда португальцев, которые идут из Малакки на Молуккские острова за гвоздикой, и туземцы этого острова причинили им много вреда, и много раз, проходя мимо, происходили стычки. На всем острове Минданао есть циветтовые кошки, но люди бедны пропитанием и полотнами.

Остров Солок. Остров Солок находится в двадцати лигах от этого мыса Канела; те, кто им владеет, — это мавры из Брунея. Он был открыт, когда река Бруней; в нем будет около двадцати четырех лиг в окружности. Говорят, что в нем чуть больше тысячи человек, говорят, что на нем есть слоны и хороший жемчужный промысел. Это один энкомендеро из числа энкомендеро Себу, он находится в юрисдикции того города.

Продолжение об острове Минданао: от Дапитана, поворачивая на северо-восток до реки Бутуан, все принадлежит одному энкомендеро, за исключением селений Гонпот и Кагаян, которые, будучи селениями, где есть корица, находятся в ведении Его Величества, и это мало людей, в них нет двухсот человек. Этому же энкомендеро принадлежит земля от Дапитана до мыса Канела, у него более шестидесяти лиг энкомьенды на этом острове Минданао, и его же остров Солок, упомянутый выше, и он имеет другую энкомьенду на острове Себу, и при всем этом он беден, поэтому не стоит браться за все, что открыто на острове Минданао.

Реки: Панигиан, Идак, Матанда, Итанда, Таго, Оно, Беслин, в которых всего будет около трех тысяч человек, но большая часть — военные. Река Бутуан, которая принадлежит Гидо де ла Весарису, будет иметь около шестисот индейцев, которые находятся на этом острове, а дальше находятся реки Суригао и Парасао и другие, и все это бедная вещь, хотя в них есть золотые прииски, как, например, реки Панигиан, Идак, Матанда, Итанда, Таго, Оно, Беслин, в которых всего будет около трех тысяч человек, но большая часть — военные.

Главная река Минданао, которая является главной на острове, от которой остров получил название Минданао, дважды ходили открывать, и было получено мало сведений; видели шесть или семь селений. Одно, главное, где живет мелкий король, и другие, которые называются Танпакан, Боайен и Валет, и другие, в которых будет около трех тысяч человек, чуть больше, хотя есть известия о множестве людей.

Остров Каманигуин. Напротив реки Бутуан, приходя к Себу, между Бохолем и островом Минданао, находится остров Каманигуин; в нем будет около десяти лиг в окружности. В нем около ста индейцев. Остров отделен от острова Минданао двумя лигами; это очень высокая и суровая земля, на нем собирают немного воска; это излишек одного энкомендеро города Себу.

Глава 2

О том, что касается острова Панай и его юрисдикции

Остров Панай. Остров Панай, который отделен от острова Себу в самом близком месте двенадцатью лигами, а от острова Негрос — двумя с половиной лигами, — самый плодородный и богатый из всех открытых, если не считать острова Лусон, потому что он очень плодороден и богат рисом, свиньями, курами, воском и медом, и большим количеством хлопка и медриньяке. Поселения расположены очень близко, и все они мирные и легкие для обращения. Земля здоровая и с хорошим пропитанием, так что испанцы, которые в других частях острова заболевают, едут туда, чтобы поправиться и вернуть здоровье. Туземцы этого острова — люди очень здоровые и чистоплотные, потому что, хотя остров Себу также здоров и с хорошим климатом, люди на нем по большей части всегда ходят очень чесоточными и с бубонами, а на этом острове Панай, как говорят туземцы, никогда никто из туземцев не имел бубонов, пока бохоланцы, как я сказал выше, которые из-за молуккцев покинули Бохоль, не пришли заселять его, и они заразили некоторых туземцев. По этим причинам губернатор дон Гонсало Ронкильо основал на нем вилью Аревало с южной стороны, потому что этот остров тянется почти с севера на юг, и на той стороне наибольшее количество людей, и поселения примыкают к упомянутой вилье, и там самая большая тучность земли. На нем пятнадцать энкомендеро, у которых всего около двадцати тысяч индейцев, все мирные, которые платят свою подать. И из-за того, что близко находится сторона острова Негрос, которая граничит с ним, упомянутый губернатор дал ему в юрисдикцию реки Ило, Инабаган, Паго, Икаробкоп, Итекгагуан, которые, как было сказано выше, являются лучшими на острове Негрос, и поэтому они приходят строить там свои дома, и это самое снабжаемое селение, которое есть на островах. С этого острова Панай сейчас вывозят в город Манила и другие части большое количество риса и мяса.

Алькальд-майор Аревало с 300 песо жалования. В вилье этого острова есть один алькальд-майор, четыре рехидора, один альгуасиль-майор, два ординарных алькальда и один публичный писец и писец кабильдо. Рехидоры — пожизненные, альгуасиль-майор — на то время, пока будет алькальд-майор, писец — так как это новое поселение и мало тяжб, не имеет прибыли, кроме как от тяжб индейцев, потому что он выезжает с инспекцией вместе с алькальд-майором и по другим поручениям, которые возлагаются на правосудие. Вилья имеет в юрисдикции три лиги в окружности от упомянутой вильи, у нее нет собственных земель. Главные поселения этого острова следующие:

Селение Отон рядом с вильей

Селение Тикбагуан

Река Харо

Река Ивахай

Река Ахуй

Река Хараут

Река Панай

Река Аклан

Селение Антике

Селение Бугасон

и другие в меньшем количестве. Алькальд-майор имеет жалование в триста песо, выплачиваемое из судебных штрафов, а если не хватит в Королевской казне, то взимает по поручению губернатора и Королевских чиновников подати, которые принадлежат Его Величеству на том острове, которых будет чуть больше двух тысяч человек, на реке Хараут, реке Ахуй и реке Панай, и пятую часть золота, которое добывается, что почти ничего. Эта вилья находится вдали от города Сантисимо-Nombre-de-Jesus, который находится на острове Себу, почти в пятидесяти лигах, и из-за изобилия дерева и пропитания здесь почти всегда была верфь, и она есть сейчас там, где сейчас расположена вилья Аревало, для галер и фрегатов, и здесь также была построена нао Висайя. В длину этот остров имеет сто лиг.

Остров Имараес. Отделенный примерно двумя выстрелами из аркебузы от этого острова Панай, находится остров Имараес, который будет иметь в длину около двенадцати лиг; в нем будет пятьсот индейцев, он принадлежит одному из энкомендеро острова Панай. Он богат рисом, хлопком, медом и воском, и большим количеством дичи, и это очень обычно для всех островов — иметь изобилие этого. В нем много дерева, и из него берут для верфей и для постройки всех домов в округе. Он входит в юрисдикцию вильи Аревало, хотя имеет такой округ.

Остров Куйо. Напротив Антике, который находится на острове Панай, с западной стороны, в том же направлении, отделенный примерно шестнадцатью лигами, находится остров Куйо, который принадлежит одному из энкомендеро острова Панай; в нем будет восемьсот человек. У них есть количество риса, зерно красное, потому что земля такая. Там разводят большое количество коз, так как земля приспособлена для этого. У них большие рыбные промыслы, собирают немного жемчуга, там делают очень хорошие хлопковые полотна, хотя хлопок там не собирают. Раньше туда приходило много судов из Брунея для обмена на брускай, что есть некие мелкие ракушки, которые выбрасывает море, что является монетой в Сиаме, как какао в Новой Испании. Он находится в юрисдикции Аревало, туда никогда не заходило никакое правосудие. Этот остров имеет двенадцать лиг в длину.

Островки Лалутая. Рядом с этим островом есть пять островков, которые называются Лалутая, Дехет, Бисукай, Каднуян, Такагуаян, Лубит, Тинотоан; это очень бедные люди, они рабы знати острова Куйо. Будет чуть больше ста человек на всех этих островках, они живут изготовлением соли и петатес, что есть циновки, так как это жалкие люди, и этим они платят свою подать. Этот остров имеет шесть лиг в длину.

Остров Осиган. С северо-восточной стороны острова Панай, отделенный примерно тремя лигами от края острова, находится остров Осиган, который мы называем островом Таблас, который будет иметь восемнадцать лиг в длину; это очень гористая земля, на нем собирают воск. Будет около двухсот пятидесяти индейцев в небольших поселениях.

Остров Сибуян. Дальше, примерно в шести лигах от этого острова, находится остров Сибуян; в нем будет около двенадцати лиг в длину и шесть в ширину. В нем будет около трехсот индейцев, и эти два принадлежат одному из энкомендеро острова Панай. На этом острове есть очень хорошие золотые рудники, но их плохо разрабатывают, потому что все индейцы пинтадос очень ленивы. Они находятся в юрисдикции Аревало. Остров Буракай. Примерно в двух выстрелах из аркебузы от края острова Панай, который находится с северной стороны, находится остров Буракай. В нем около трех лиг в длину и пол-лиги в ширину, в нем сто индейцев. Там не собирают рис, но у них есть промысел некоторых коз. Остров Анбиль. В полулиге от этого острова есть другой, который называется Анбиль; в нем около трех лиг в длину и одна в ширину, и в нем пятьдесят индейцев, они почти все корабельные плотники.

Остров Симара. Отделенный примерно двумя лигами от острова Таблас, который называется Осиган, находится остров Симара, который будет иметь четыре лиги в длину и две в ширину. В нем сто пятьдесят человек, это люди-торговцы, у них есть козы, и поэтому он называется островом Коз. Он отделен от острова Панай примерно двенадцатью лигами.

Остров Сиваай. От этого края острова Панай, который находится с северной стороны, двигаясь на запад, в четырех лигах находится остров Сиваай, который имеет пять лиг в длину и полторы лиги в ширину; в нем семьдесят индейцев. Остров Симилара. Дальше, примерно в трех лигах, примыкая к острову Миндоро, находится остров Симилара, в котором девяносто индейцев. В нем четыре лиги в длину и одна лига в ширину. Все люди на этих островках — люди, у которых мало урожая, они делают много соли и являются торговцами.

Остров Батбатан. Ниже этого края Паная, к югу, отделенный примерно полутора лигами от упомянутого острова Панай, находится остров Бакбатан, в котором восемьдесят индейцев; в нем будет около трех лиг в длину и одна в ширину. Они делают свои посевы и собирают воск на острове Панай. Все эти острова: Буракай, Анбиль, Симара, Сиваай, Симилара, Бакбатан принадлежат одному энкомендеро из числа энкомендеро острова Панай.

Остров Бантон. Примерно в полутора лигах от острова Симара, или острова Коз, находится остров Бантон, который будет иметь около восьми лиг в длину и три в ширину. В нем двести индейцев, это очень суровая земля, там много пальмовых рощ, и разводят много бататов и ямса, собирают воск, они торговцы.

Остров Донблон. Остров Донблон находится между Сибуяном и островом Таблас; в нем семь лиг в окружности и три в ширину. В нем около двухсот пятидесяти индейцев. Это земля с большим количеством воска. Этот остров Донблон и остров Бантон принадлежат одному из энкомендеро острова Панай, и их юрисдикция — вилья Аревало, остров Имарас и остров Куйо, остров Бакбатан, остров Сивахи, остров Симилара, остров Буракай, остров Анбиль, остров Симара, остров Осайган, остров Бантон, остров Донблон, остров Сибуян и, кроме того, главная часть острова Негрос, которая от мыса Ситарауаан до Сипарая, что составляет более двадцати лиг, — это то, что заселено на том острове Негрос. Остров Бантон, который является самым удаленным от юрисдикции, будет находиться примерно в пятидесяти пяти или пятидесяти шести лигах от вильи Аревало.

Остров Кагаян. От вильи Аревало, двигаясь на юго-юго-запад, что значит идти дальше в море, потому что там нет других островов, кроме тех, что называют Кагаян, которые являются двумя низкими островками, отделенными от острова Панай примерно пятнадцатью лигами; они окружены множеством низких рифов, так что если не знать хорошо вход, который узок, суда, которые идут к ним, подвергаются риску. Эти острова заселены, в них будет около четырехсот человек, которые все являются отличными мастерами по строительству судов. Туземцы говорят, что несколько лет назад из страха перед корсарами они заселили те острова, потому что они защищены рифами, и что с тех пор они хотели вернуться жить на остров Панай, и у них умирало большое количество жен, и, видя это, так как они суеверны, они вернулись снова на острова Кагаян, и оттуда они выходят каждый год и распределяются по всем островам, чтобы строить суда. Эти индейцы-кагаяны построили нао, которые были построены на этих островах для Его Величества, и галеры, и галеоты, и фрегаты. Они помогают чинить суда и оснащать их, и поэтому это самые важные люди, которые есть на этих островах. По этой причине аделантадо Мигель Лопес де Легаспи дал их как излишек энкомендеро острова Негрос. С тех пор, посчитав это целесообразным, они были переданы в ведение Его Величества, так что вилья Аревало имеет в юрисдикции около двухсот пятидесяти лиг.

Глава 3

О том, что касается острова Лусон

Остров Лусон. Остров Лусон — самый главный остров из всех открытых, потому что он заселен множеством людей, очень снабжен рисом и множеством рудников, где добывали большое количество золота, особенно в провинции Илокос. Он разделен на три провинции, я имею в виду главную его часть. Главная — это та, где основан город Манила, столица этого королевства, где проживает губернатор. В нем наибольшее скопление испанцев, которое есть на всех островах. В полутора лигах от города находится порт Кавите, куда приходят нао, прибывающие из Новой Испании. В реку этого города входят суда, которые приходят из Китая, которых обычно прибывает много для обмена. Здесь Его Величество имеет крепость с алькайде, тремя Королевскими чиновниками, назначаемыми Его Величеством, серхенто-майором и альферес-майором, назначаемыми Его Величеством, альгуасиль-майором суда, альгуасиль-майором города, секретарем управления, писцом кабильдо, четырьмя публичными писцами. В этом городе проживает епископ всех островов, который имеет в нем свою кафедру и соборную церковь. В этом городе семь рехидоров, трое из них — владельцы, назначаемые Его Величеством, это капитан Хуан де Морон, дон Луис Энрикес, Педро де Эррера; четверо назначаются губернатором, это капитан Габриэль де Рибера, капитан Хуан Мальдонадо, капитан Бергара, капитан Родриго Альварес. Есть монастырь монахов-августинцев и другой — монахов-босоногих, и дом Общества.

Этот город основан посреди большой бухты, имеющей в окружности около двадцати лиг; вся эта бухта весьма плодородна и изобильна. Она заселена маврами, обученными теми, что прибыли из Брунея. Река выше этого города, примерно в пяти лигах, имеет пресноводное озеро, которое в окружности составляет более двадцати лиг; земля эта изобилует рисом и хлопком, богата золотом — я хочу сказать, что оно имеется в их украшениях, ибо здесь нет рудников. Это племя мавров расселено вплоть до поселений батангасов, о численности которых будет сказано далее. Маврами заселен остров Миндоро и остров Лубан, и их не находят в других частях островов, ибо жители провинции Камаринес, что является главной частью этого острова и находится на восточной стороне, где образуется пролив, через который входят корабли, прибывающие из Новой Испании, — это люди, которые почти что являются пинтадос; и даже те, что живут на другой оконечности этого острова, приходящейся на юго-восточную сторону в сторону японцев, также почти подобны пинтадос, хотя и не разрисовывают себя, как они, и иначе прокалывают уши, ибо татуировка в этих двух провинциях встречается редко. Пинтадос разрисовывают все тело весьма изящно, а мавры не разрисовывают себя вовсе, не прокалывают уши и не носят длинных волос, а стригут их, в отличие от висайя, которые носят их длинными, хотя женщины мавров прокалывают уши, но весьма безобразно. Таким образом, мавры владеют самой плодородной землей этого острова, но у них есть только эта Манильская бухта и пятнадцать лиг побережья. В округе этого города имеются следующие энкомьенды:

Энкомьенда Батан, в которой восемьсот человек.

Энкомьенда Витис, в которой около семи тысяч человек.

Энкомьенда Макабебе, в которой две тысячи шестьсот человек.

Энкомьенда Калонпите, в которой три тысячи человек.

Энкомьенда Кандауа, в которой две тысячи человек.

Рядом с этой энкомьендой находится селение, которое из-за его древности называют Малая Кастилия, оно принадлежит Его Величеству и насчитывает семьдесят человек.

Энкомьенда Пале, в которой триста человек.

Энкомьенда Бинто, в которой четыреста человек.

Энкомьенда Малолос, в которой восемьсот человек.

Энкомьенда Гигинто, в которой четыреста человек.

Энкомьенда Малолос, в которой восемьсот человек.

Энкомьенда Калуя, которая принадлежит Его Величеству, насчитывает шестьсот человек.

Во всех этих вышеупомянутых энкомьендах обычно был один алькальд-майор, а теперь, после того как прибыл дон Гонсало, он назначил следующих.

Коррехидор Батана. В Батане — коррехидор, жалованье которого составляет сто пятьдесят песо.

Алькальд-майор Лубао. В Лубао — другой, жалованье которого составляет триста песо.

Алькальд-майор Калонпите. В Калонпите и Макабебе — другой, триста песо.

Алькальд-майор Кандауа. В Кандауа и в двух других энкомьендах — другой, двести песо.

Алькальд-майор Булакана. В Булакане и его округе — другой, с жалованьем в двести песо.

Все эти энкомьенды говорят на одном языке, а здесь, рядом с городом, вдоль побережья говорят на другом, начиная с Тондо, что находится на другой стороне реки этого города; это селение Тондо насчитывает тысячу триста пятьдесят индейцев и принадлежит Его Величеству.

Селение Киапо, которое также принадлежит Его Величеству.

Селение Пандакан, которое принадлежит одному энкомендеро, насчитывает сто пятьдесят человек.

Селение Санта-Мария, которое принадлежит одному энкомендеро, насчитывающему [пустое место в рукописи].

Селение Капакес, которое принадлежит Его Величеству, насчитывает двести человек.

Энкомьенда Пасик, которая принадлежит одному энкомендеро, насчитывает две тысячи человек.

Энкомьенда Таги, которая принадлежит другому энкомендеро, насчитывает шестьсот шестьдесят человек.

Энкомьенда Тайтай, в которой пятьсот индейцев. Все эти энкомьенды, начиная от Тондо, расположены на реке Манила вплоть до самого озера, и вся эта юрисдикция принадлежит одному алькальд-майору, который назначил лейтенанта в Тондо; алькальд-майор получает жалованье в двести песо, а лейтенант — сто. У всего озера есть другой алькальд-майор в следующих поселениях:

Энкомьенда Марибаго, в которой триста человек.

Энкомьенда Табук, в которой [пустое место в рукописи].

Энкомьенда Вахи, в которой две тысячи пятьсот человек.

Энкомьенда Пила, тысяча шестьсот человек.

Энкомьенда Майай, четыреста человек.

Энкомьенда Лумбан, тысяча пятьсот человек.

Энкомьенда Маракта, которая принадлежит Его Величеству, шестьсот человек.

Энкомьенда Балиан, шестьсот человек.

Энкомьенда Синолоан, семьсот человек.

Энкомьенда Морон, тысяча сто человек.

В этих двух последних энкомьендах людей гораздо больше, но они находятся в состоянии войны в горных районах; все это находится внутри озера. Возвращаясь к побережью Манилы, на другой стороне от Тондо находятся следующие селения.

Плайя, Манолаго, Малахат, Лонгало, Паланьяк, Ваколь, Минакая, Кавите — все они находятся в округе Кавите и принадлежат Его Величеству; они имеют податных лиц в начале бухты, напротив другой оконечности, которая есть Батан.

Алькальд-майор побережья. Энкомьенда Марагондон, в которой четыреста пятьдесят человек. Все эти вышеупомянутые селения на побережье, принадлежащие Его Величеству, и эта энкомьенда Марагондон имеют одного алькальд-майора, жалованье которого составляет триста песо.

За пределами Манильской бухты, возвращаясь к восточной стороне, находятся селения низин Тулей, которые принадлежат Его Величеству и имеют податных лиц.

Коррехидор Балаяна. Энкомьенда Балаян, которая принадлежит одному энкомендеро и насчитывает шестьсот человек; здесь назначен коррехидор, жалованье которого составляет сто пятьдесят песо.

Алькальд-майор Бомбона. Далее находится озеро Бомбон, в котором около трех тысяч четырехсот человек, а затем селения Батангасов, которые насчитывают тысячу человек и принадлежат одному энкомендеро; в этих двух энкомьендах есть другой алькальд-майор. Вся эта земля от Тулея до Батангасов заселена маврами, как уже было сказано; это люди, весьма богатые хлопком и владеющие большим количеством золота своих предков.

Миновав селение Батангас, о котором мы упомянули выше, и двигаясь вдоль побережья в сторону Камаринеса, примерно через три лиги находится река Лобо, в которой около ста индейцев; затем, через две лиги, находится Марибаго, где есть золотые рудники; здесь около ста индейцев. Далее находится селение Бига, в котором около ста пятидесяти индейцев. Далее находится Галуан, в котором еще сто пятьдесят; все эти селения принадлежат одному энкомендеро. Далее по побережью находится река Даюн, в которой около шестисот индейцев, а еще дальше — река Туби, в которой в горных районах около пятисот индейцев.

Затем идет река Карилая и другие небольшие поселения поблизости, в которых всего около пятисот индейцев.

Далее находится река Кагуаян, в которой около двухсот индейцев; все это принадлежит другим трем энкомендеро и находится в полной юрисдикции алькальд-майора Миндоро, и здесь начинается провинция Камаринес, хотя посередине есть несколько поселений, не имеющих большого значения.

Глава 4

О провинциях Камаринес.

Провинции Камаринес и Викор. Далее по побережью, на реке Пасакао, начинаются провинции Викор и Камаринес, которые, как я сказал выше, находятся на восточной стороне при входе на Филиппинские острова. Высадившись на реке Пасакао, что находится в семидесяти лигах от города Манила по морю, и пройдя три лиги по суше, попадаешь к реке Викор, исток которой находится на противоположном берегу острова, с северной стороны.

Алькальд-майор Камаринеса. Там основана вилья Касерес, где проживает один алькальд-майор, жалованье которого составляет триста песо; там есть два ординарных алькальда и шесть рехидоров, назначенных губернатором на тот срок, какой будет ему угоден. Эта вилья Касерес расположена посреди всей провинции на реке Викор, на которой есть восемь энкомендеро: семеро из них имеют по семьсот индейцев каждый, а другой имеет две тысячи; Его Величество имеет на той же реке две тысячи индейцев в селениях Миналагуа и Нагуа. По этой реке можно попасть к озеру, которое называют озером Либон, где людей немного. В его округе есть одна энкомьенда, в которой тысяча пятьсот индейцев в селении Либон и его подчиненных поселениях; через протоки этого озера, находясь посреди горной цепи, можно добраться до Игуаса, Альбая, Камаринеса, Бикагуа и других мест. Всего энкомендеро этой вильи Касерес двадцать четыре: четырнадцать из них подразумеваются вместе с семью, о которых мы сказали выше, имеющими по семьсот индейцев, один — две тысячи, а другой, о котором мы сказали, в озере Либон — тысячу пятьсот; остальные имеют по триста индейцев каждый. На реке Викор платят дань золотом и рисом, которого собирают много, ибо в этой провинции есть рудники Паракале, находящиеся в шестнадцати лигах от вильи, — это хорошие рудники; также его привозят с Катандуанеса, что в тридцати лигах от вильи. У вильи нет собственных земель или юрисдикции; они находятся под юрисдикцией алькальд-майора провинции Лагуна, в которой около тысячи пятисот человек. Она разделена между тремя энкомендеро. Альбай и Бакиан насчитывают восемьсот индейцев и разделены между двумя энкомендеро; Камаринес находится у одного, в нем около пятисот человек.

Либон — у одного энкомендеро, тысяча пятьсот человек. Провинция Паракале и ее побережье до Махубана насчитывают две тысячи человек, разделены между тремя энкомендеро, и Король имеет здесь свою часть.

Бухта Иалон насчитывает тысячу пятьсот человек, разделена между двумя энкомендеро.

Остров Катандуанес. Остров Катандуанес насчитывает четыре тысячи человек, разделен между четырьмя энкомендеро. Жалованье, которое получает алькальд-майор, составляет триста песо, выплачиваемых из судебных штрафов, а если их нет — из Королевской казны; он не назначает никакого лейтенанта, кроме как в вилье, а выезжая за ее пределы, имеет одного писца, назначенного губернатором, который, поскольку в вилье дел мало, также занимается делами алькальд-майора и выезжает с ним для инспекции. Все это приносит ему около четырехсот песо в год.

В этой вилье есть казначей, назначенный губернатором, он получает двести песо жалованья. Он ведет учет сбора дани Его Величества и каждый год отчитывается в городе Манила.

Качество земли хорошее и здоровое, собирают много риса; есть множество пальм, из которых получают вино и делают много водки.

Местные жители этой провинции почти такие же, как я сказал, как пинтадос, хотя эти более ленивы, ибо занимаются почти каждый день питьем, а женщины занимаются земледелием; они живут общинами, как пинтадос, и имеют те же обычаи.

Все они поклонялись идолу из дерева с дурным лицом, говорили с ним, как с демоном, и есть много колдунов; поскольку я не проживал в этой провинции, я не знаю их способа жертвоприношений и не нашел никого, кто мог бы мне об этом рассказать.

Рудники. Есть рудники, как я сказал, в Паракале и в бухте Капорагуай на острове Катандуанес, что все находится в округе этой вильи Касерес.

Расстояния. От Пасакао, огибая остров в сторону востока к Буайгану, двадцать лиг, а возвращаясь по побережью на северо-запад, до реки Викор шестьдесят лиг, что все сокращается тремя лигами, которые есть от Пасакао до реки Викор; и от реки Викор до мыса Бабуянес, что на другой оконечности острова, который, как я сказал, находится в сторону японцев, — сто двадцать лиг; это дикое побережье, тянется с северо-запада на юго-восток, вся эта земля не заселена, кроме трех частей. Одна — это провинция Валете, в которой около восьмисот индейцев; и далее, через десять лиг, находится Касигуран, в котором будет пятьсот индейцев; эта часть подобна Илокосу, ибо они находятся на противоположном побережье, хотя и не общаются из-за того, что земля очень сурова; и далее находится река, которую называют Аланьяо, которая заселена, там есть золото и хлопок, индейцы те же, что и в Валете и Касигуране; на всем этом побережье нет другого поселения, пока от мыса Бабуянес не повернет мыс с востока на запад до реки Кагаян, которая является полноводной рекой, и от этого мыса до устья этой реки двенадцать лиг.

Река Кагаян. Река Кагаян большая и полноводная, хотя бар низкий, ибо в прилив имеет две брасы, а в отлив — одну; там есть большие поселения, о которых есть сведения, что там более тридцати тысяч человек; это люди, которые собирают много риса. У них много свиней, есть немного золота, хотя у них нет рудников, они торгуют с илоками. Земля эта нездоровая, особенно когда дует северный ветер.

Острова Мандато и Буйон. На этом противоположном побережье, рядом с островом Лусон, есть два заселенных островка, которые называют: один — Мандато, а другой — Буйон, каждый из которых имеет около пяти лиг; они заселены маврами, ибо примыкают к самому острову Лусон, напротив Манильской лагуны. [Маргинальная заметка: остров Лусон возвращается от города Манила, где мы начали, до реки Кагаян.]

Остров Мариндуке. Между островом Бантон и островом Лусон, в четырех лигах от Бантона и пяти от острова Лусон, находится остров Мариндуке, который имеет около двадцати шести лиг в окружности и восемь в ширину; на нем будет около тысячи человек; Капул и он принадлежат одному энкомендеро; это индейцы пинтадос, хотя это не юрисдикция Себу, Аревало или Камаринеса.

Глава 5

О провинции Илокос.

Остров Лусон возвращается. Самбалес. При выходе из Манильской бухты на северную сторону, то есть направляясь к провинции Илокос, сразу входит провинция самбалов, в которой будет около тысячи человек; они подобны чичимекам Новой Испании, их обычаи почти такие же, как у мавров; в одежде они отличаются, ибо носят короткие набедренные повязки и короткую куртку, как у тех, кто ходит на лодках, с полурукавами и вырезом; на груди носят знак, похожий на крест, сделанный из разных цветов, и на спине — другой; голову носят наполовину обритой, от лба до макушки. Поселения, которые о них известны: Марайомо, Пинаую, Манабан, Буангин, Тугуй, Поло, Бонгалон, Далайап, Кабатоган, Баколь. Их пороком является то, что тем, кого они убивают, они делают отверстие в макушке и высасывают оттуда мозги.

Провинция Булинао. Затем идет Булинао, это остальные самбалы, которые находятся под прямым управлением Его Величества; будет около четырехсот мирных человек, хотя в горных районах много людей; это воинственный народ, чье наслаждение и довольство — воевать друг с другом, отрубать головы и вешать их под своими домами; тот, у кого в доме больше голов, тот более почитаем и страшен. Они земледельцы, хотя и в небольшом количестве; они почти как чичимеки Новой Испании, которых не удалось привести к миру, кроме селений Булинао, как я сказал; будет около четырехсот мирных индейцев; это люди, которые знают, что есть Бог на небесах, но в своих трудах и болезнях призывают своих умерших и предков, как висайя.

Бухта Пангасинан. Далее, примерно через пять лиг, находится провинция Пангасинан, которая представляет собой бухту, имеющую около шести лиг в окружности; в эту бухту впадают три полноводные реки, спускающиеся с гор, где находятся рудники; в этой провинции будет четыре тысячи мирных человек. Есть шесть энкомендеро, и Его Величество владеет лучшей ее частью, насчитывающей тысячу человек; это люди, которые по одежде и языку подобны вышеупомянутым самбалам, хотя это люди более разумные, так как они торгуют, и поэтому ведут торговлю с китайцами, японцами, брунейцами и с туземцами этих островов. Эта провинция очень изобильна продовольствием, таким как рис, козы и свиньи. Много охоты на буйволов, ибо, хотя их главное занятие — торговля, они великие земледельцы, так как продают горнякам еду и одежду в обмен на золото, и это золото они снова пускают в оборот с испанцами. Это люди, очень ревнивые к своим женам, и поэтому, если те совершают прелюбодеяние, они их убивают, не считая это злом со стороны родственников; они убивают детей, если их много, чтобы они не жили в бедности, так же, как мы говорили о пинтадос.

Алькальд-майор Пангасинана. Последние два года там есть алькальд-майор с жалованьем в сто песо; из этой провинции можно добраться до Манилы по очень ровной и хорошей дороге, и будет около четырнадцати или пятнадцати лиг пути до рек Кампанпанги.

Порт Японии. В четырех лигах далее находится порт, который называют портом Японии, где есть поселение индейцев, которые являются тем же народом, что и в Пангасинане.

Алингуей и Баратао. В шести лигах далее находятся селения Алингуей и Баратао, в которых будет две тысячи человек; это была энкомьенда одного энкомендеро, теперь она находится в Королевской короне; все это люди, подобные тем, что из Пангасинана.

Пурао. В четырех лигах далее находятся селения Пурао, в которых будет две тысячи человек; это энкомьенда одного энкомендеро, который также владеет Витисом и Лубао. Люди этих селений отличаются по языку от предыдущих, хотя в торговле и обычаях они схожи; они земледельцы, владеют большим количеством золота, будучи соседями рудников; они не убивают детей, как мы говорили о жителях Пангасинана.

Селения Лумакуаке. В трех лигах далее находится долина, которую называют Лумакуаке, в которой будет тысяча пятьсот человек; половина принадлежит одному энкомендеро, а другая половина — Его Величеству; это люди, подобные жителям Пурао.

Селения Кандон. В двух лигах далее находятся селения Кандон, в которых около тысячи восьмисот человек; они распределены между двумя энкомендеро; это народ, подобный жителям Пурао.

Провинция Малуакан. В трех лигах далее находится провинция Малуакан, в которой около тысячи восьмисот человек; они распределены между энкомендеро Бомбона.

Долина Ландан. В двух лигах далее находится долина Ландан, в которой будет около тысячи индейцев, принадлежащих госпиталю города Манила.

Селение Виган. Напротив этой долины находится селение Виган, в котором будет около восьмисот человек; оно принадлежит Его Величеству. Рядом с ним основана вилья Фернандина, которую основал Гвидо де Лавесарис в семьдесят пятом году; он назначил в ней шесть рехидоров и двух алькальдов, и одного верховного судью всех провинций Илокоса.

Алькальд-майор Илокоса. Но с приходом Лимахона она была разрушена, и поэтому теперь там есть только один алькальд-майор с двадцатью или тридцатью испанцами, которые находятся там на постоянной основе, наподобие гарнизона; он получает жалованье в триста песо и назначает писцов, каких пожелает.

Долина Бантай. В одной лиге от вильи находится долина Бантай, в которой будет тысяча шестьсот человек; это энкомьенда одного энкомендеро.

Долина Синай. В трех лигах далее находится долина Синай, которая принадлежит тому же энкомендеро, что и Бантай; в ней будет еще около тысячи шестисот человек.

Долина Ваво. Оттуда, в двух лигах, находится долина Ваво, которая принадлежит одному энкомендеро и в которой будет около тысячи индейцев.

Провинция Какагуаян. И затем, далее, находится провинция Какагуаян, в которой будет около четырех тысяч человек; две тысячи принадлежат двум энкомендеро, по тысяче каждому, а две тысячи принадлежат Его Величеству.

Провинция Илага. Далее, еще в двух лигах, находится провинция Илага, которая принадлежит Его Величеству, в которой будет около пяти тысяч человек, но не все они мирные.

Долина Динглас. Внутри этой провинции есть долина, которую называют Динглас, находящаяся в трех лигах от моря, в которой будет две тысячи индейцев; это энкомьенда одного энкомендеро.

Долина Викагуа. Далее по побережью от Илаги находится долина Викагуа, в которой будет еще две тысячи человек; в ней есть две энкомьенды. Отсюда до реки Кагаян двадцать лиг, и на пути есть несколько рек и поселений, но они не мирные, и неизвестно, что это такое.

Все эти люди Илокоса живут почти так же, как пинтадос, но едят сырое мясо животных; это народ спокойный, мирный и враждебный к войне; это люди очень кроткие и доброго нрава. Таким образом, от города Манила до реки Кагаян с этой стороны сто десять лиг, чуть больше или меньше, как я сказал ранее; из-за краткости невозможно было извлечь больше подробностей об этом острове Лусон, который является главным в этом Королевстве.

Остров Миндоро. Напротив этих энкомьенд Бомбона и Батангаса находится остров Миндоро, большая часть жителей которого — мавры; селение Миндоро, которое является хорошим портом для кораблей, находится в трех лигах плавания от острова Лусон; этот порт принадлежит Его Величеству и насчитывает около двухсот пятидесяти мавров; остров имеет в окружности восемьдесят лиг; он малонаселен, ибо на всем острове не находят пятисот человек; в горных районах есть немного негров, которые собирают большое количество воска; он очень беден продовольствием.

Остров Лубан. В четырех лигах от этого острова, на мысе, который находится на западе и выходит напротив Манильской бухты, находится остров Лубан, удаленный от города Манила на двадцать лиг, напротив той же бухты; этот остров имеет около десяти лиг в окружности; в нем шесть селений, в которых будет около пятисот индейцев.

Рядом с этим островом находится другой, маленький, который также имеет то же название; в нем будет около ста человек; все это один и тот же народ, что и на Лубане.

Остров Элин. В двух лигах от острова Миндоро, на южной стороне, находится остров Элин, который принадлежит индейцам висайя; он имеет семь лиг в окружности; на нем около двухсот индейцев.

Алькальд-майор Миндоро. Эти острова — Миндоро, Элин и Лубан — принадлежат одному энкомендеро, и все они имеют одного алькальд-майора, который также имеет юрисдикцию на острове Лусон от Батангаса до начала провинции Камаринес, к которой мы сейчас вернемся.

Острова Бабуянес. Напротив реки Кагаян находятся семь островов, которые называют островами Бабуянес; они находятся в открытом море, в сторону Китая; их называют Бабуянес, потому что с них привозят большое количество свиней в провинцию Илокос, которых эти туземцы называют «бабуйес», и оттуда им дали это название; сведений о них очень мало.

Остров Каламианес. В сторону Брунея, выходя из города Манила, в двенадцати лигах от острова Элин находятся острова, которые называют Каламианес; из-за того, что они находятся в стороне, сведений о них мало, я имею в виду о людях, которые там живут, ибо видели только некоторые селения на побережье, куда ходили собирать дань; туземцы, которые живут на побережье, — пинтадос, те, что в горных районах, — негры; они собирают огромное количество воска, за которым приходят почти со всех островов; они испытывают недостаток в еде и одежде; главный из островов называется Парагуан, который имеет сто пятьдесят лиг в окружности; другие — это маленькие острова, которые и есть заселенные: Таниандо, Бинорборан, Кабанга-бангаан, Карамиан, и под другим названием — Линапакан, Дипаян, Корон. На всех этих островах собирают дань только с трехсот индейцев, и поэтому невозможно иметь много сведений о них; все эти острова находятся под юрисдикцией алькальд-майора Миндоро и находятся в Королевской короне.

Глава 6

О людях островов Пинтадос и их условиях.

Люди островов Пинтадос — это народ не очень смуглый, это люди хорошо сложенные и с приятными лицами, как мужчины, так и женщины, некоторые из которых белокожие; мужчины и женщины носят длинные волосы, собранные на макушке, что их очень украшает; мужчины разрисовывают все тело очень изящными узорами с помощью маленьких железных инструментов, смоченных в чернилах, которые, соединяясь с кровью, делают татуировку вечной; это люди, которые живут здоровыми, ибо климат земли хороший, так как почти не находят ни одного человека, скрюченного или калеки от рождения, ни немого, ни глухого, ни одержимого, ни сумасшедшего, и поэтому они живут здоровыми до глубокой старости; это народ энергичный и воинственный, они всегда вели войны на море и на суше; они надевают очень изящные украшения на уши, которые у них проколоты в двух местах, а также на шею и на руки. Одежда изящная и приличная, их одежда — хлопок или грубая ткань, также используют шелк, привозимый из Китая и других мест. Это люди, очень склонные к вину, которое они делают из риса и пальм, и оно хорошее; редко они бывают яростными, будучи пьяными, ибо, заснув, опьянение проходит, или же они веселятся; они очень любят своих жен, ибо они платят приданое, когда женятся, и поэтому, даже если те совершают прелюбодеяние, они никогда не преследуют их, а только прелюбодеев. У них есть одна вещь, весьма отвратительная: у них проколот половой член, и в отверстие они вставляют оловянную трубочку, а поверх нее надевают диск наподобие шпоры, который имеет большой размах, и некоторые из них весят более полуфунта олова; они надевают их двадцати видов, о чем непристойно говорить; с ними они соединяются со своими женами, но горцы ими не пользуются, хотя все они в целом делают обрезание, но говорят, что делают это для здоровья и чистоты; они никогда не обращают внимания, когда женятся, девственница женщина или нет.

Женщины красивы, хотя и нецеломудренны; им ничего не стоит совершить прелюбодеяние, ибо они никогда не наказывают их за это; они ходят хорошо одетыми и прилично, ибо носят все тело закрытым. Они очень чистоплотны и очень любят благовония в высшей степени. Они стыдятся иметь много детей, потому что говорят, что если придется делить имущество между всеми, то все останутся бедными, что лучше, чтобы был один, и тот богатый; они придают большое значение своим бракам, ибо никто не женится, если не с равным себе, и поэтому знатные никогда не женятся, кроме как на знатных женщинах; раньше каждый имел столько жен, сколько мог купить и содержать; они сами — величайшие сводницы, и своих собственных дочерей, и поэтому им ничего не стоит быть распутными на глазах у матерей, ибо за это они не получают никакого наказания, хотя мужчины не такие сводники, как мавры; мужчины так любят своих жен, что если у них есть войны друг с другом, муж встает и помогает родне жены, даже если это против его собственного отца и братьев.

Глава 7

О мнении, которое имеют туземцы островов Пинтадос о начале мира.

В этой земле есть два вида людей, которые, хотя и являются одними и теми же, ведут себя несколько иначе и почти всегда являются врагами друг другу: те, кто живет на побережье, и те, кто живет в горных районах; и если у них есть какой-то мир между собой, то это из-за необходимости, которую имеют одни в других для поддержания человеческой жизни, ибо жители горных районов не могут жить без рыбы, соли и других вещей, а также кувшинов и тарелок, которые приходят из других мест, а жители побережья не могут жить без риса и хлопка, которые есть у горцев; и поэтому у них есть два мнения о начале мира, и из-за отсутствия письменности эти туземцы хранят свои древности в песнях, которые они обычно поют во время гребли, так как они островитяне, с очень хорошим изяществом, а на своих попойках у них также есть певцы с хорошими голосами, которые поют о прошлых подвигах, и поэтому всегда есть сведения о древних вещах. Жители побережья, которых называют илигейнес, придерживаются мнения, что небо и земля не имели начала и что у них было два бога, которых звали: одного — Каптан, а другого — Магуайен, и что ветер с суши и ветер с моря поженились, и ветер с земли изверг тростник, и что этот тростник посадил бог Каптан, и что, когда он стал большим, он лопнул и выпустил из себя два колена, из которых вышли мужчина и женщина; мужчину назвали Сикалак, отсюда называют всех мужчин «лалак», а женщину назвали Сикавай, отсюда называют потом женщин «бабайес». Мужчина сказал женщине, чтобы они поженились, раз других в мире нет; она сказала, что не хочет, ибо они брат и сестра, вышедшие из одного тростника, и что между ними был только один узел, и что она не хочет выходить замуж, будучи его сестрой. В конце концов они договорились пойти спросить об этом морских дельфинов и голубей, которые летали по воздуху, и, наконец, пошли спросить землетрясение, которое сказало, что необходимо, чтобы они поженились, чтобы в мире были люди, и они поженились. И первый сын, который у них родился, назывался Сибо, а затем дочь, которую звали Самар, и у этих двух брата и сестры родилась другая дочь, которую звали Луплубан, и она вышла замуж за сына первых людей, которого звали Пандагуан, и у них двоих родился другой сын по имени Аноранор. И Пандагуан был первым, кто изобрел загоны для ловли рыбы в море, и в первый раз поймал акулу, и, поймав, вытащил ее на сушу, думая, что она не умрет, и, положенная на сушу, она умерла; увидев ее мертвой, он начал совершать над ней обряды и плакать по ней, и жаловаться богам, что умер тот, кто до тех пор не умирал ни один. И говорят, что бог Каптан, услышав это, послал мух, чтобы они сообщили ему, кто умер, и мухи, не осмеливаясь приблизиться, послали долгоносика, который увидел, что умерший — это акула; и разгневанный бог Каптан тем, что совершили обряды над рыбой, он и Магуайен метнули молнию, которой убили Пандагуана, и он пробыл тридцать дней мертвым в аду, и по прошествии их они сжалились над ним и воскресили его, и вернули в мир. В то время, пока он был мертв, жена, которую звали Лублубан, сожительствовала с тем, кого звали Маракойрун, отсюда говорят, что началось сожительство; и когда он пришел, он не нашел ее дома, потому что ее пригласил друг на свинью, которую он украл, что, говорят, была первой кражей, которая была в мире; и он послал за ней своего сына, а она не захотела прийти, говоря, что мертвые не возвращаются в мир, из-за чего он, разгневанный, вернулся в ад; и они придерживаются мнения, что если бы женщина пришла на его зов и он не ушел бы тогда, то все, кто умер, вернулись бы в мир [...] и маганитос, и изобретатель их, и церемонии их, и сальник...

Второе мнение горцев, которых называют тингианами

Тингианы придерживаются мнения, что когда существовали лишь море и небо, коршун, не имея места, где можно было бы присесть, решил соединить небо и море. По этой причине море пожелало пойти войной на небо и начало вздыматься вверх. Небо, видя это, заключило мир с морем, а затем, желая отомстить за дерзость, проявленную морем, когда оно вздымалось вверх, говорят, что небо сбросило все эти острова архипелага на море, чтобы усмирить его, дабы море текло из стороны в сторону и не могло вздыматься. Отсюда берет начало маварис, то есть месть одного другому за нанесенную обиду, что является весьма распространенным обычаем в этой земле; они считают делом чести не оставлять обиду неотмщенной. Затем они рассказывают историю о бамбуке, говоря, что когда коршун клевал бамбук, из него вышли тот мужчина и та женщина, о которых говорилось выше. Далее они рассказывают, что в первый раз, когда кауахи родила, она произвела на свет большое количество детей разом, и что однажды отец, будучи очень разгневан, вошел в дом и начал угрожать детям, а те в страхе бросились бежать. Одни спрятались в самых укромных покоях дома, другие остались скрываться в других покоях, ближе к выходу, третьи спрятались в диндинес, то есть в стенах дома, сделанных из бамбука, иные спрятались в очаге, а другие вышли через дверь, в которую вошел их отец, и направились к морю. Они говорят, что те, кто спрятался в самых дальних покоях, — это знатные люди, которые есть на этих островах, происходящие от тех детей; те, кто остался ближе к выходу, — это тимагуа; те, кто спрятался в стенах, — это рабы; те, кто спрятался в очаге, — это негры; а те, кто ушел через дверь к морю, — это мы, испанцы, о которых они больше не имели известий, пока не увидели, как мы снова вернулись по морю.

Глава 8

О том, какого мнения они придерживаются относительно умерших.

Они говорят, что те, кто умирает от ударов кинжалом, или кого съедает кайман, или кто погибает от стрелы, — это очень почетная смерть, и что души их поднимаются по радуге, которая появляется, когда идет дождь, на небо и становятся богами. А души тех, кто утонул, остаются там, в море, навсегда, и в знак почтения им ставят высокий бамбуковый шест, а на него вешают одежду: если это мужчина — мужскую, если женщина — женскую, и оставляют ее там, пока она не истлеет от старости. Когда кто-то из их детей или родственников болен, родственники утопленников садятся в барангай вместе с байланой, которая подобна жрице, и ящиком, полным тканей и других вещей, и там, где жрица велит им бросить это в море, они бросают, прося милости и помощи у своего предка для исцеления больного.

Мнение о тех, кто умирает.

Те, кто умирает от болезни, если они молоды, — говорят, что мангало, то есть духи, съедают их внутренности, и по этой причине они умирают, ибо они не понимают, что существуют разложение гуморов, вызывающее болезни. А о тех, кто умирает в старости, говорят, что приходит ветер и забирает их души. И что души тех, кто так умирает, арайя, то есть определенная часть народов, отправляются на очень высокую гору под названием Майас, которая находится на острове Панай. А те, кого называют илигейнес, то есть себуанцы, бохоланцы, бантаянцы, отправляются со своими душами к богу, которого называют Сисибуранен, на очень высокую гору, что на острове Борнео. Бог Сидапа: говорят, что на небе есть другой бог, которого зовут Сидапа, и что у него есть очень большое дерево на той горе Майас, где он измеряет жизни всех рождающихся и делает отметку, и как только жизнь достигает установленной им меры, человек умирает.

Мнение, которого они придерживаются относительно того, куда отправляются души. Они придерживаются мнения, что после смерти души отправляются прямиком в ад, но благодаря маганито, то есть жертвоприношениям и подношениям, которые они совершают богу Пандаке на той горе Майас, их спасают от Симурана и Сигуинаругана, богов ада.

Говорят, что когда умирают люди из народа илигейнес, бог Магуайен уносит их в ад, и когда он везет их в своем барангае, появляется Сумпой, который является другим богом, отнимает их у него и уносит к Сисибуранену, который, как мы сказали выше, является богом, чтобы он держал их при себе. И добрых, и злых уносят одинаково в ад, но бедняки, у которых нет никого, кто совершал бы ради них жертвоприношения, остаются в аду навсегда, и их съедает бог ада или держит их вечно в оковах, из чего видно, как мало они заботились о том, чтобы быть добрыми или злыми, и насколько они были правы, ненавидя бедность.

Байланы. У этих туземцев данных островов нет ни определенного времени, ни места, посвященного совершению жертвоприношений или молитв, кроме случаев, когда кто-то болен; ради посевов или войн они совершают свои жертвоприношения, которые называют байланес, и отсюда называют байланами женщин-жриц или мужчин, исполняющих эту обязанность. Жрица наряжается очень красиво, с гирляндой на голове и множеством золота, они ставят свои питаррильяс, то есть кувшины с рисовым вином, приносят туда живого поросенка и много приготовленной еды. Распевая свои песни, она призывает демона, и он является ей, очень нарядный, в одеянии, сплошь из золота, а затем входит в ее тело, валит ее на землю и заставляет пускать пену изо рта, словно в ней сидит демон, и говорит, будет ли больной здоров или нет, а в остальных случаях предсказывает события. Все это время звучит громкая музыка колокольчиков и барабанов, а поднявшись, она берет копье и наносит поросенку удар в сердце, и, приготовив его, они устраивают угощение для демона, и на алтаре, который там установлен, они помещают приготовленного поросенка, рис, бананы, вино и все остальное, что есть из еды. Они делают это, чтобы просить здоровья для больных и чтобы выкупить тех, кто находится в аду, а когда идут на войну или воровать, ради этого они призывают Варангао, который является радугой на небе, а также Нагинида и Макандука, своих богов, а для выкупа из ада, о котором мы говорили выше, они также призывают своих умерших предков и говорят, что видят их и что те отвечают на то, о чем их спрашивают.

Мнение о мире. Они считают, что мир никогда не должен закончиться.

Бог Макаптан. Говорят, что Макаптан находится выше неба и что они считают его злым, потому что он насылает на них болезни и убивает их, и говорят, что поскольку он не ел ничего из этого мира и не пил питаррильяс, он не любит их и убивает.

Бог Лалахон. Говорят, что бог Лалахон обитает в вулкане, который находится на острове Негрос, извергающем огонь, и что этот вулкан находится напротив города Аревало, примерно в пяти лье. К этому Лалахону они взывают ради своих посевов, и когда они не хотят давать им хороший урожай, он насылает саранчу, которая губит и съедает их. Этот Лалахон — женщина.

Погребения. Эти туземцы хоронят в деревянных гробах в своих собственных домах, хоронят с золотом, тканями и другими драгоценностями, потому что говорят, что если они придут богатыми, их примут с радостью, и наоборот, если придут бедными.

Стража, которую они выставляют у умерших. Когда кто-то умирает, они разводят много огней под домом и по ночам ходят вооруженные люди, охраняя гроб, потому что говорят, что приходят колдуны, которые тоже есть в этой земле, и что они касаются гроба, отчего гроб тут же лопается и от мертвого тела исходит сильное зловоние, и что они не могут держать его в ящике из-за сильного запаха, и поэтому несколько ночей они выставляют стражу. Рабы, которых убивают, когда умирают знатные люди: когда умирают знатные люди, потомки Думагета, той же смертью, какой умер знатный человек, убивают раба, самого несчастного, которого могут найти, чтобы он служил им в ином мире, и всегда стараются, чтобы этот раб был чужеземцем, а не местным, ибо на самом деле они вовсе не жестоки.

Причина, по которой убивают рабов, о которых мы говорили, когда умирает какой-либо знатный человек, говорят, что это по древнему обычаю, по счету, который они ведут, более десяти тысяч лет назад один знатный человек по имени Марапан, справляя нужду, попросил у своего раба немного травы, чтобы подтереться, и раб бросил ему большой стебель тростника, и, кажется, попал ему в колено и поранил его, и так как он был уже очень стар, от этого недуга, говорят, он умер. И прежде чем умереть, он оставил наказ, чтобы, когда он умрет, убили того раба и всех его детей, и отсюда пошел обычай убивать рабов, когда умирают знатные люди.

Траур в виде отказа от еды. Когда умирал отец или мать или какой-либо близкий родственник, они давали обет не есть рис, пока не захватят какого-нибудь пленника на войне, и надевали браслеты из ротанга, которые охватывали всю руку, что и есть настоящий траур, а также на горло, и не пили питаррилью, а питались лишь бананами и бататом, пока не захватывали или не убивали кого-нибудь, после чего снимали траур. Случалось оставаться в таком состоянии целый год, не употребляя риса, так что они становились очень изможденными и слабыми. Но сразу после смерти родственника они решали не есть, а дать себе умереть, однако их тимагуа и рабы тут же собирались и делали сбор по селению, и давали им еду, чтобы они ели бананы и пили тубу, то есть пальмовое вино, чтобы они не умерли, ибо это были блага, которыми обладали знатные люди. Этот траур они называют между собой «маглахе».

Траур женщин. Траур женщин они называют «мороталь», он проходит таким же образом, как у мужчин, за исключением того, что вместо того, чтобы идти захватывать или убивать, чтобы снять траур и иметь возможность есть рис, они садятся вместе со многими женщинами в барангай, и один индеец управляет, другой вычерпывает воду, а третий находится на носу, и этих трех индейцев они всегда ищут, чтобы они были очень храбрыми индейцами, совершившими много подвигов с оружием. Они отправляются в другое селение своих друзей, и эти три индейца поют об их подвигах под ритм гребли, а также о рабах, которых они захватили, и о людях, которых они убили на войнах, и везут судно, нагруженное вином и питаррильяс. Прибыв в селение, они угощают жителей селения, а те — их, и устраивают большое пьянство, и с этого момента они снимают белые ткани и кольца из ротанга с рук и горла, и с этого момента снимают траур, едят рис и надевают золото.

Ларао умерших, то есть траур. Один из законов, который исполняют с наибольшей строгостью, — это тот, который называют «ларао», и заключается он в том, что когда умирает какой-либо знатный человек, они хотят, чтобы все соблюдали траур и придерживались следующих правил: чтобы никто не ссорился с другим, пока длится траур, и наказания гораздо суровее, если ссорятся на похоронах; чтобы не носили острие копья вверх, а только вниз; чтобы рукоять кинжала носили за поясом так, чтобы она была перевернута; чтобы не носили нарядную или красную одежду; чтобы в те дни ни один барангай не входил с песнями, а только в глубоком молчании. Они делают ограду вокруг дома умершего, и если кто-то проходит через нее и ломает ее, его наказывают не меньше. И чтобы это дошло до сведения всех, один из уважаемых тимагуа ходит и провозглашает по всему селению траур, чтобы никто не ссылался на незнание, и таким образом того, кто его нарушает, наказывают без промедления. Если это раб, который работает вне дома, и у него нет чем заплатить, платит его господин за него, но забирает его к себе в дом, чтобы он служил ему, и заставляет его делать то или это. Эти законы, говорят они, оставили им Лублубан и Панас. Некоторым эти законы казались суровыми, особенно монахам, но они были общими для знатных людей, тимагуа и рабов.

Войны. Первым человеком, который, как говорят, начал войну, был Панас, сын того Аноранора, внук первых людей, он вел ее с Мангараном из-за наследства, и оттуда войны взяли свое начало, потому что они разделились на две стороны, и от отцов к сыновьям они продолжали спускаться — и так говорят, что первым человеком, взявшимся за оружие для сражения, был Панас.

Справедливые войны. Три войны эти туземцы считают справедливыми: первая — если индеец идет в селение и его там убивают без причины; другая — за отнятие жен; третья — если они идут торговать под знаком дружбы в какие-либо селения, а там им наносят какие-либо обиды или плохо с ними обращаются и под знаком дружбы совершают предательство.

Законы. Говорят, что законы, по которым они управлялись до сих пор, оставила им Лублубан, та женщина, о которой мы говорили выше, и защитниками и исполнителями этих законов являются только знатные люди, ибо у них нет никакого судьи, хотя у них есть посредники, которые ходят от одной стороны к другой, договариваясь.

Глава 9

О рабстве на Филиппинских островах.

Законы для рабов. Ни одного индейца этой земли не делают рабом и не убивают за какое-либо преступление, которое он совершит, будь то кража, прелюбодеяние или убийство, но у них назначено наказание, которое он должен выплатить ценностями или золотом, и поэтому, если у него нет чем заплатить, он ищет и берет в долг, и так становится рабом. И в любое время, когда он выплачивает то, что занял, он снова становится свободным, и таким образом, в соответствии с совершенным преступлением, они становятся рабами, и поэтому на этих островах есть три вида рабов. Первый и самый зависимый — это тот, кто служит в доме, которого называют «аюэй»; они работают три дня на господина и один день на себя.

Виды рабства. Есть другие, которых называют «тумаранпок», у которых есть свои дома, и они обязаны приходить служить своему господину один день из четырех, а три дня — для себя. И если они не служат своим господам из-за занятости на своих посевах, они каждый год отдают своему господину десять чикубитес риса, по анеге на каждый чикубите. Есть другие, которые являются рабами, которых они считают более уважаемыми, которых называют «туматабанес», которые не служат им в их домах, кроме случаев, когда бывает какой-нибудь банкет или пьянка, куда они приходят с небольшим подарком, чтобы тоже выпить, но когда они умирают, господа вступают в долю с детьми в имуществе, которое они оставляют, а при жизни они обязаны служить пять дней каждый месяц, и если не служат, отдают каждый год пять чикубитес риса.

Стоимость рабов. Аюэи имели среди них стоимость в два таэ золота лабинсиан, что стоит двенадцать песо. Тумаранпоки — то же самое. Туматабанес имели стоимость в один таэ, что составляет шесть песо. Женщины аюэев также служат в доме знатных людей, как и их мужья. Женщины тумаранпоков, если у них есть дети, служат половину месяца, прядя и ткучи хлопок, который им дают их господа, а другую половину — для себя. Женщины туматабанес не делают ничего другого каждый месяц, кроме как обрабатывают моток хлопка для своего господина, причем господин дает им хлопок в коробочках. Аюэев господа только кормят и одевают, а остальным они ничего не дают. Когда эти рабы умирают, господа не отбирают у них никакого имущества, кроме как у туматабанес, как мы сказали. Те, кого эти туземцы продали испанцам, по большей части являются аюэями. Законы, которые у них есть для наказания человека вплоть до превращения его в раба за убийства, прелюбодеяния, кражи, за оскорбление словом какой-либо знатной женщины или за то, что сорвали с нее ткань на людях и оставили ее обнаженной, или стали причиной того, что, убегая или защищаясь, она упала, — это они считают большим оскорблением.

Воры. Если вор совершает какую-либо крупную кражу, наказывают его и всю его родню, я имею в виду тех, кто является ближайшими родственниками, а если это за убийство или прелюбодеяние, наказывают всю его родню, и если им нечем платить, их делают рабами. И этот закон действовал среди всех самих знатных людей, так что если знатный человек совершает какое-либо преступление, даже против своего собственного раба или тимагуа, его наказывают таким же образом, но они не становятся рабами, потому что им нечем платить наказание, иначе они тоже стали бы рабами. Если кража мелкая, наказывают того, кто ее совершил, а не его родственников. Во время голода, когда наступает голод, бедняки, у которых нет средств к существованию, чтобы не погибнуть, обращаются к богатым, и всегда по большей части стараются, чтобы это были их родственники, и отдаются им в рабство, чтобы те их содержали.

Другой вид рабства. Есть другой вид господства, который ввел один человек по имени Сидумагер, который, говорят, жил более двух тысяч лет назад, потому что ему сломали барангай в Лангигуэе, где он был родом, что на острове Бантаян. Что если у тех, кто защищает, из тех, кто сломал ему барангай, когда они умирают, остается десять рабов, они отдавали ему двух, и в той же пропорции все остальное имущество. И этот вид рабства остался введенным у всех индейцев побережий, но не у тингианов.

Настоящие тимагуа. Свободные люди этих островов, которых называют тимагуа, которые не являются ни знатными людьми, ни рабами, живут таким образом: если тимагуа хочет пойти жить в селение, он присоединяется к знатному человеку из числа тех, что в селении, ибо обычно в селениях много знатных людей, и у каждого есть свой квартал со своими рабами и известными тимагуа, и предлагает себя ему в качестве тимагуа, и он обязан делать следующее: когда устраивают банкеты, присутствовать там вместе с другими знатными людьми, ибо есть обычай, что первым из питаррильяс пьет тимагуа, а не какой-либо знатный человек, и он должен сопровождать знатного человека, когда тот идет, со своим оружием, и если тот садится на судно, он должен грести и нести его оружие, чтобы защищать судно. Но хотя они и нарушают некоторые из этих вещей, их никогда не наказывают, а только ругают за эту службу. Знатный человек обязан защищать его своей особой и своей родней от любого, кто захочет нанести ему обиду без причины, и так случается, что из-за тимагуа возникают войны между отцами и сыновьями, и братьями против братьев. И если он идет в другие селения, и там ему наносят обиды, тот точно так же старается всеми своими силами защитить его, и с этим они живут в безопасности, и тимагуа имеет свободу переходить от одного знатного человека к другому, когда ему заблагорассудится, и никто не чинит ему в этом препятствий.

О том, как они выходят грабить. У этих туземцев есть свой способ бросать жребий с помощью клыков каймана или кабанов; когда они бросают их, они взывают к своим богам и предкам, спрашивая их, как им повезет на войне или в путешествиях, которые они совершают, и по тому, как ложатся шнурки, они гадают, что с ними случится. И этот жребий они бросают для любого дела, за которое должны взяться. У них есть обычай выходить грабить каждый год: у индейцев побережий — в то время, когда стоят «бонангас», то есть между бризами и муссонами, а у тингианов — после того, как они собрали урожай со своих посевов. И так как у них есть обычай быть врагами тех, кто является врагами их друзей, у них никогда не было недостатка в войнах.

Когда они идут грабить, если могут привезти врага живым, они его не убивали, а если кто-то убивал пленника после того, как тот сдался, он платил за это из своего кармана, а если у него не было чем платить, он сам оставался рабом. Добыча, которую они захватывают, какого бы рода она ни была, принадлежит знатным людям, за исключением какой-то малости, которую дают тимагуа, которые шли с ними, гребя. Но если шло много знатных людей, знатный человек, который совершал маганито, то есть жертвоприношение, о котором мы говорили выше, забирал себе половину добычи, а другая половина принадлежала остальным знатным людям. Пленные знатные люди: если они захватывали какого-либо знатного человека, они обращались с ним хорошо, и если какой-либо друг из-за того, что его земля была далеко, выкупал его, он возвращал пленника вдвойне от того, что давал за него, за доброе дело, которое он совершил, вызволив его из плена, потому что его всегда держали в оковах. Тому, кто был в плену, и тому, кто совершил прелюбодеяние, и тому, кто убил, все родственники помогали выкупиться и платили то, что он был должен, каждый в соответствии с родством, которое имел с ним, а если у них не было, родственники оставались рабами. Займы: если они одалживали рис друг другу и расплачивались через год, не выплатив его, так как это вещь, которую сеют, если в первый год, когда они его сеяли, не выплачивали, на второй год платили вдвойне, а на третий — вчетверо, и так это шло по нарастающей, и только этот доход они имели, хотя некоторые говорили другое, но они не были хорошо осведомлены. Сейчас некоторые лентяи, которые не хотят искать свою дань, чтобы заплатить ее, просят ее в долг и возвращают немного больше. Наследства: наследства они имели обычай делить таким образом: если кто-то умирал и оставлял четырех детей, имущество и рабов делили на четыре равные части, и каждый из детей забирал свою, а если он оставлял какого-либо незаконнорожденного ребенка, ему давали ту часть, которую хотели братья, потому что он не входил в доли и не получал больше того, что ему давали добровольно братья или что отец делал при жизни. И если отцу казалось нужным улучшить долю кого-либо из своих детей, он делал это. И если случайно умерший не оставлял детей, наследовали все братья, которые имели равные доли, а если у него не было братьев, наследовали двоюродные братья, а если их не было, вступал весь род, деля имущество таким образом, что при наличии детей, а если их не было, братья были законными наследниками, а если их не было, двоюродные братья, а при отсутствии таковых все родственники делили имущество поровну.

Глава 10

О браках на островах.

Браки знатных людей. Большие ошибки были допущены в браках, которые заключались между туземцами этой земли после того, как они стали христианами, из-за того, что не выяснили до конца, как совершались их браки. И поэтому одни монахи женят одних, другие их разводят, а третьи снова женят, и поэтому было величайшее замешательство, из-за чего я со всем усердием постарался пролить свет на то, какой способ они имели в своих браках, который проходит так: когда кто-то хочет жениться, ибо всегда мужчина просит женщину, они зовут некоторых уважаемых тимагуа из селения. Это делают те, кто являются знатными людьми, потому что кажется, что из трех качеств людей, которые есть на этих островах, а именно знатных людей, тимагуа, которые являются свободными людьми, и рабов, каждый имеет разный способ жениться. И поэтому, как я говорю, знатные люди посылают в качестве посредников некоторых из своих тимагуа, чтобы договориться о браке, и один из них несет копье жениха от его отца, и, прибыв к дому отца невесты, он наносит удар копьем в лестницу дома, и, держа копье таким образом, они взывают к своим богам и предкам, чтобы они были благосклонны к этому браку, и это копье принадлежит посреднику, если брак совершается, или его выкупают.

После того как брак уже согласован, то есть после того, как договорились о приданом, которое муж платит жене, которое среди знатных людей этих островов обычно составляет сто таэ золотом, рабами и ценностями, что стоит пятьсот или шестьсот песо, они идут за невестой в дом ее родителей, и один индеец несет ее на плечах. Придя к подножию лестницы жениха, она начинает ломаться и говорит, что не хочет подниматься, и когда видят, что просьбы не помогают, выходит тесть и говорит, что даст ей раба, чтобы она поднялась, и за раба она поднимается. После того как она оказывается в конце лестницы и видит дом тестя и людей, которые находятся внутри, она снова начинает ломаться, и тесть должен дать ей другого раба, чтобы она вошла, и точно так же он должен дать ей другую ценность, чтобы она села, и другую, чтобы она начала есть, и другую, чтобы она начала пить. После того как новобрачные уже вместе пьют, встает старик и говорит громким голосом, чтобы все замолчали, ибо он хочет говорить, и говорит: «Такой-то женится на такой-то, но с таким условием, что если он будет вести себя небрежно и не будет заботиться о содержании своей жены, она должна оставить его и не должна возвращать ничего из приданого, которое он ей дал, и она будет свободна и сможет выйти замуж за другого. И, соответственно, если она будет плохой, он сможет забрать приданое, которое дал ей, и оставить ее, и жениться на другой. Будьте все свидетелями этого соглашения, которое совершается». И закончив говорить это, они берут тарелку с чистым сырым рисом, и приходит старуха, берет правые руки новобрачных, кладет их на рис и соединяет одну руку с другой, и, держа их соединенными, берет рис и разбрасывает его поверх всех, кто находится на банкете, и тогда старуха издает крик, и все отвечают ей таким же, и это есть совершение брака или свадьбы, и до этого момента родители не позволяют им есть или спать вместе. Совершив эту церемонию, они передают ее как жену. Но если, договорившись о браке через третье лицо, тот, кто хочет жениться, передумывает, даже если это до того, как он соединился с ней, и хочет жениться на другой, он теряет залог, который дал, потому что они, начиная договариваться о браке, начинают давать приданое. И если кто-то говорит в каком-либо разговоре или пьянке: «Я хочу жениться на такой-то, дочери такого-то», а потом, когда доходит до свадьбы, не хочет жениться, его наказывают за это и отбирают у него большую часть его имущества.

В приданом жених не имеет права голоса, ни после того, как он сдался, он платил его из своего кармана, а если нет — из кармана тестя. И если жених не в возрасте, чтобы жениться, или невеста — ребенок, она служит своему тестю в доме, пока они не будут в возрасте, чтобы соединиться.

Браки тимагуа. Тимагуа не совершают этих церемоний из-за отсутствия имущества, и также не совершают церемоний соединения рук на тарелке с рисом из уважения к знатным людям, ибо эта церемония только для знатных людей, но они совершают свой брак, когда их обоих соединяют пить из бамбуковой трубки питаррилью, и тогда они издают крик, и все приглашенные уходят, и они остаются женатыми, потому что их никогда не соединяют пить, пока не будет уже глубокая ночь. И эту же церемонию совершают уважаемые и богатые рабы.

Браки рабов. Но бедные рабы, которые служат в доме, женятся друг на друге без питья, без посредника и без какой-либо церемонии, кроме как говоря друг другу: «Давай поженимся». Но если у знатного человека есть раб из числа аюэев, которые служат ему в доме, и он хочет женить его на рабыне другого знатного человека того же качества, он посылает индианку в качестве посредника, чтобы она сказала господину рабыни, что он хочет женить своего раба на его рабыне. И, договорившись о браке, он дает ему кувшин или три или четыре тарелки, и не совершают никакой другой церемонии. И те, кто рождаются от них, — половина принадлежит господину рабыни, а другая половина — господину раба. И когда у них появляются дети, которые могут служить своим господам, они становятся тумаранпоками, как мы сказали, потому что, когда раб одного знатного человека женится на рабыне другого, им сразу дают дом для себя, и они приходят служить своим господам. Если свободный женится на рабыне или наоборот, то, что рождается, — наполовину раб, и если есть двое детей, один — свободный, а другой — раб, на выбор родителей.

В одной вещи кажется, что они выходят за рамки всякого разума и справедливости, а именно: у них есть обычай, что если индеец из другого селения должен другому из этого селения, скажем, двадцать песо, и он просит их, а тот не хочет платить, они хватают какого-нибудь индейца из того селения, где должны эти двадцать песо, даже если он не родственник и не знаком с тем, кто должен, и заставляют его заплатить двадцать песо. И есть обычай, что тот, кто платит эти двадцать песо, тот, кто был должен их первым, должен заплатить ему сорок песо за них из-за того принуждения, которое ему оказали. Это, говорят они, делают для того, чтобы не входить с вооруженной рукой взимать долг с других селений. Дружбы: чтобы заключить дружбу между теми, кто пришел, будь то частные лица или селения с селениями, они пускают кровь из рук, и одни пробуют кровь других в желуде или в небольшом количестве вина, и эту дружбу нельзя нарушать.

Колдуны. Чародеи. Врачи. В этой земле есть колдуны и чародеи, хотя есть также хорошие врачи, которые лечат простыми травами, особенно против любого вида яда, потому что есть очень удивительные противоядия. Туземцы этого острова очень суеверны, так что ни один туземец ни за что не садился на судно, где была коза или обезьяна, потому что говорили, что они должны погибнуть, и с этим связано еще тысяча других суеверий. Несколько лет назад у них появилась одна чародейка, которую, говорят, изобрели туземцы Ибалона после того, как мы, испанцы, здесь находимся, и заключается она в том, что они взывают к определенным демонам, которых называют Нагинид, Арапаян и Макбарубак, и с кокосовым маслом и клыком каймана, над которыми совершают свои жертвоприношения, взывая к демонам. Это масло они продают друг другу, и когда продают, также совершают свои жертвоприношения, взывая к демону, прося его, чтобы силу, которую оно имеет, он передал тому, кто его покупает. И говорят, что достаточно лишь сказать, чтобы он умер в течение такого-то времени, как он тут же умирает, если его не вылечат другим маслом, которое есть против этого. И это колдовство причинило много вреда среди пинтадос, потому что демон делает свое дело. Монахи пытались найти средство от этого, отбирая у них масла и наказывая их.

Чихание. Если кто-то идет на войну или делать какое-либо важное дело, если при выходе из дома он чихает, он считает это дурным предзнаменованием и возвращается.

Праздники. У этих туземцев нет никаких праздников в течение всего года, которые они соблюдали бы, кроме того, что когда мужья уходят на войны, женщины в это время не работают.

Во время уборки риса. У них также есть семь дней, когда они начинают обрабатывать свои посевы, в течение которых они не молотят рис для еды и не позволяют чужеземцам входить в свои селения, потому что говорят, что это время, когда они молят своих богов, чтобы те дали им хороший урожай.

Годы и месяцы. Они делят год на двенадцать месяцев, хотя называют не более семи, и эти месяцы — лунные, потому что они считают их по лунам. Первый месяц — когда появляются Плеяды, который называют Улален; другой месяц называют Даганкахуй, когда расчищают деревья для посева; другой называют Даганенан-булан, когда собирают это дерево на посевах; другой называют Элкилин, когда сжигают посевы; другой называют Инабуян, что во время «бонангас»; другой называют Кауав, когда пропалывают посевы; другой называют Ирарапун, когда начинают собирать рис; другой называют Манулулсул, когда закончили собирать. Остальные месяцы они не считают, потому что им нечего делать в поле.

Ветры. Они придерживаются мнения, что ветры выходят из моря, и основываются на том, что видят, как море вздымается, прежде чем начинает дуть.

Черепахи. В этой земле есть очень большое количество черепах, очень больших, больше, чем щиты, это удивительная вещь, что когда самец соединяется с самкой, они остаются двадцать или двадцать пять дней соединенными и пребывают в таком упоении этим актом, что индейцы бросаются вплавь посреди моря и связывают им ноги и руки, не чувствуя того, и вытаскивают их на берег, и это мне самому случалось делать.

Змеи. В этой земле водятся огромные змеи, толщиной с пальму, хотя это удавы.

Кайманы. Здесь водится великое множество кайманов, то есть водяных ящеров, во всех реках и в море, и они причиняют большой вред.

Циветовые кошки. На многих из этих островов водятся циветовые кошки.

Птицы табон. В этой земле водится род птиц, которые меньше кастильской курицы и несут яйцо крупнее гусиного, почти целиком состоящее из желтка; птица зарывает яйца на сажень в песок у самой воды, и там вылупляются птенцы, которые, работая ножками, выбираются из песка, и, оказавшись на поверхности, тотчас же взлетают.

Пальмы. На всех этих островах растет огромное количество кокосовых пальм; в некоторых кокосах находят камни величиной с фундук, которые они ценят, но до сих пор неизвестно, какими свойствами они обладают.

Из пальм получают большое количество вина: индиец по утрам добывает из пальм две арробы вина, оно сладкое и хорошее; из него делают большое количество водки, а также хорошее вино и хороший мед из кокосов, которые при нехватке риса служат неплохим пропитанием; из листьев делают сосуды, фитили для аркебуз и корзины, так что это очень полезное дерево.

На этих островах много хороших свиней, коз и огромное количество диких буйволов, которых легко приручить, если поймать маленькими; есть утки и некоторые гуси, привезенные из Китая; есть большое количество кур, подобных кастильским, очень хороших, и некоторые без хвостов, которых туземцы по суеверию не едят, и они лучше других. Фруктов, подобных тем, что есть в Кастилии, в этой земле нет, хотя она находится так близко к Китаю, где их много; из местных же есть некоторые вполне сносные, такие как очень хорошие бананы, нанка — плод с сильным ароматом, крупнее самой большой испанской дыни, макупа, которые похожи на яблоки, сантор, которые по вкусу напоминают айву; есть очень хорошие апельсины и лимоны. В провинции Илокос есть большое дерево, которое дает цветок, почти как лилия, со вкусом рыбы; индейцы собирают его по утрам, варят и едят вместо рыбы, и это удивительно, что на следующее утро оно снова полно цветов, и так каждый день.

В горах, где не хватает воды, есть большие лианы длиной в шесть-восемь саженей и толщиной больше большого пальца руки; если их перерезать, из них вытекает большое количество воды, которая очень хороша и помогает утолить жажду; из одной лианы вытекает два-три куартильо.

Глава 11

Обряды и церемонии мавров из окрестностей города Манила и их нравы

Бог Батала. Закон, которого издревле придерживались эти мавры, состоял в том, что они поклонялись богу, которого называли между собой Батала, что в собственном смысле означает «бог», и говорили, что поклоняются этому Батале, потому что он владыка всего и сотворил людей и селения; и говорили, что у этого Баталы много служителей, которых он посылает в этот мир, чтобы они действовали от его имени в том, что здесь происходит; их называют анито, и у каждого анито была своя обязанность: одни отвечали за посевы, другие за мореплавателей, третьи за тех, кто идет на войну, четвертые за болезни, и так каждый носил имя своей должности, как, например, «анито посевов» или «анито дождя». Этим анито приносили жертвы, когда хотели чего-то от каждого из них в соответствии с их обязанностями. Способ жертвоприношения был похож на тот, что у пинтадос, которых называли каталонан, что то же самое, что байлана у пинтадос, то есть жрец; он совершал жертвоприношение, прося у анито то, что они хотели, собирая много риса, мяса и рыбы, и произносил свои заклинания, пока демон не вселялся в его тело. Пока каталонан был в обмороке и корчился, индейцы пели, пили и веселились, пока каталонан не приходил в себя и не давал им ответ, который анито передал ему; а если это было из-за больного, ему предлагали много цепей и золотых украшений, говоря, что выкупают здоровье этого больного; этот анито оставался с больным на все время, пока длилась болезнь.

Когда их спрашивали, почему они приносят жертвы анито, а не Батале, они отвечали, что Батала — столь великий владыка, что никто не может с ним говорить, ибо он на небесах, а анито — столь высокого ранга, что спускается сюда, чтобы говорить с ними как служитель Баталы, и ходатайствует за них. В некоторых местах, особенно в горах, когда у них умирал отец, мать или родственник, они имели обычай делать из дерева маленького идола и хранить его; и есть дома, где таких идолов сотни или две, и их тоже называют анито, потому что говорят, что после смерти они отправляются служить Батале, и поэтому им приносят жертвы, предлагая еду, вино и золотые украшения, умоляя их быть заступниками перед Баталой, которого они почитают за бога.

Владычество мавров. Среди этих мавров царит не меньшая анархия, чем у пинтадос, ибо в их кварталах были знатные люди, которым они подчинялись, которые наказывали за преступления и давали законы, которые следовало соблюдать. В селениях, где было десять или двенадцать знатных людей, все подчинялись одному из них, самому богатому. Они придают большое значение древности рода, и это очень помогало, чтобы стать господином. Когда они создавали законы для управления своей республикой, главный знатный человек, которому подчинялись остальные, собирал всех прочих знатных людей селения у себя в доме и, собравшись, излагал свою речь, говоря, что для исправления многих преступлений, которые совершаются, необходимо установить наказания и издать постановления, чтобы это исправить, и что они, будучи господами, должны рассудить, что им кажется правильным, и распорядиться так, чтобы все жили в мире. Этого порядка не было у пинтадос, потому что никто не хотел признавать другого более знатным. Тогда остальные знатные люди отвечали, что им это очень нравится и что, поскольку он старший из всех, пусть делает то, что считает справедливым, а они его поддержат. И так знатный человек создавал законы, которые считал необходимыми, ибо эти мавры имеют письменность, которой лишены все остальные туземцы островов, и то, что он постановлял, одобряли остальные знатные люди. Затем приходил глашатай, которого называют умалахокан, что в собственном смысле означает «дворецкий», брал колокольчик, ходил по селению и в каждом квартале объявлял о принятых постановлениях, а селение отвечало, что подчиняется им. И так он шел из селения в селение по всему округу того знатного человека. И с тех пор тот, кто совершал проступок, предавался суду знатного человека, и тот приговаривал его к наказанию; а если наказание было смертным, и осужденный говорил, что хочет стать рабом, его прощали, и он оставался рабом. Судьями были и остальные знатные люди, каждый в своем квартале, а когда возникало какое-либо важное дело, главный знатный человек приказывал собрать всех остальных знатных людей, чтобы вынести решение, и, завершив его общим голосованием, они имели обычай брать пошлины, и не было в них ничего установленного, кроме того, что сам судья говорил им дать.

Браки. Эти мавры заключали браки в том же порядке, что и пинтадос, в отношении выплаты приданого. Так, если мужчина уходил и разводился против воли женщины, он терял приданое, и она оставалась без него; а если женщина оставляла мужа, она была обязана вернуть приданое; а если она совершала прелюбодеяние и муж из-за этого ее бросал, она возвращала приданое в двойном размере. А если случалось, что женщина оставляла мужа, чтобы выйти замуж за другого, тот, за кого она выходила, был обязан дать первому мужу приданое, которое тот давал, и еще столько же в качестве штрафа, или столько, сколько прикажет судья. Прелюбодейная женщина, если она была знатной, каралась смертной казнью, если муж заставал ее на месте преступления, и прелюбодея тоже, и он мог убить их без всякого наказания; а если случалось, что он убивал одного, а другой спасался, между родами начиналась открытая война, пока другой не умирал; а если спасались оба, они выкупали свои жизни ценой золота, и если они были знатными, штраф составлял сто таэсов: пятьдесят с женщины и пятьдесят с преступника, и этим они прощали друг друга и оставались друзьями; а если они были тимагуа, штраф был меньше.

Войны. Войны и рабство у них были точно такими же, как у пинтадос.

Воры. У туземцев существовал закон в отношении воров: тот, кто совершал кражу на меньшую сумму, до четырех таэсов, что составляет двадцать песо, а если сумма была выше, это считалось крупной кражей; наказанием было вернуть золото, а затем следовало осуждение на усмотрение судьи, и это был денежный штраф. А если кража была крупной, то есть от четырех таэсов и выше, наказанием было рабство, а если кража достигала одного кати золота, наказанием была смерть или обращение в рабство его самого, его детей и тех, кто находился в его доме.

Существовал также закон, что за первую кражу полагался денежный штраф, за вторую — рабство, а за последующие — смерть; если же его прощали, то, как сказано выше, его самого, его жену и детей обращали в рабство. Сын, который доказывал, что живет отдельно от дома, имеет свое собственное жилье или живет у какого-либо родственника, то есть живет самостоятельно, под действие этого наказания не подпадал и был свободен, так что наказанию подвергались только те, кто находился в доме преступника, из-за подозрения, что все они знали о краже.

Существовал также закон, что тот, кто дерзил знатному человеку, зная его, и плохо отзывался о нем, карался смертью; а если у него была возможность выкупить свою жизнь, штраф составлял пятнадцать таэсов золота; а если у него не было средств или родственники не помогали ему с выкупом, и преступник просил о милосердии, соглашаясь стать рабом, ему даровали жизнь, и он оставался рабом оскорбленного, ибо денежный штраф предназначался ему, если была возможность. Если же ссора происходила между равными, знатными людьми, и они судились по своим законам, наказание было таким же; а если преступник не хотел подчиниться приговору, между селениями и группировками, где это происходило, объявлялась война, и с тех пор те, кого захватывали, становились рабами.

Его можно было выкупить, отдав сумму, а тем временем служить. Существовал закон, что если приходили два тимагуа и один из них наносил оскорбление другому, полагался денежный штраф в соответствии с тяжестью оскорбления, и это было на усмотрение судьи; если оскорбление было тяжким, то и наказание было соответствующим, и если нечем было платить, а сумма превышала пять таэсов, он оставался рабом оскорбленного. А если преступник просил знатного человека или другого друга одолжить ему денег, он оставался рабом того, кто одолжил ему деньги, и это рабство распространялось только на самого преступника, а не на его детей или родственников, за исключением детей, которые рождались у него, когда он уже был рабом.

Также у туземцев этого острова существует обычай помогать друг другу деньгами в долг, и тот, кто берет их в долг у какого-либо знатного человека или тимагуа, обязуется, что по прошествии определенного времени, в течение которого он должен был вести дела с этими деньгами, он выплатит сумму, которая была ему одолжена, а сверх того, за доброе дело, которое ему оказали, делился прибылью.

Существовал закон, что если тот, кто брал деньги, проигрывал их и ему нечем было платить, он оставался рабом того, у кого взял, вместе со своими детьми, которые родятся после, ибо те, что были до этого, свободны.

Его можно выкупить позже, отдав сумму, он сам или его дети. Существовал закон, что если два человека вступали в торговое товарищество и вкладывали определенную сумму денег, и один из них отправлялся торговать на деньги обоих, то, если во время этого путешествия его захватывали враги, другой товарищ, оставшийся в селении, был обязан помочь выкупить другого, выплатив половину суммы, о которой они договорятся, и пленный освобождался как от долга товариществу, так и от выкупа, который за него давали, и не был обязан ничего платить. А если тот, кто вез деньги, терял их по своей вине, проигрывая или тратя на женщин, он был обязан выплатить товарищу сумму, которую тот ему дал, и он и его дети оставались обязанными выплатить долг; а если сумма была такой большой, что они не могли выплатить ее в оговоренный срок, он оставался рабом другого, а также половина его детей: если у него было двое детей, один оставался рабом, а другой свободным; если четверо, то двое оставались рабами, а двое свободными, и так далее, если сумма была больше; а если дети позже находили средства выплатить долг отца, они становились свободными.

Существовал закон, что тот, кто убивал другого, должен был умереть; а если он просил о милосердии, то оставался рабом отца, детей убитого или ближайшего родственника; а если в убийстве участвовало четверо или пятеро, все они выплачивали господину раба цену, которую раб мог стоить, а затем судья приговаривал их к тому, что считал нужным; а если им нечем было платить штраф, они оставались рабами. А если убитый был тимагуа, те, чья вина в убийстве была доказана, карались смертью; а если осужденные просили о милосердии, они оставались рабами, так что после вынесения приговора преступники могли выбирать между смертью и рабством. А если убитый был знатным, все селение, где было доказано, что его убили, должно было стать рабами, предварительно казнив самых виновных; а если это были частные лица, трое, четверо или более, самые виновные умирали без надежды на милосердие, а остальные и их дети становились рабами. Когда кто-либо проникал в дом знатного человека ночью против воли его владельца, это каралось смертью, и было обычаем, когда кого-то из них ловили, сначала подвергать его пытке, чтобы узнать, не посылал ли его другой знатный человек; а если он признавался, что был послан, его обращали в рабство, а того, кто его послал, карали смертью, от которой он мог избавиться, заплатив за преступление определенное количество золота.

Тот, кто совершал прелюбодеяние, будучи знатным, карался смертью; такое же наказание нес тот, кого заставали с наложницей какого-либо знатного человека; и это происходило так: если его заставали на месте преступления, муж мог убить его, а если случалось, что он спасался бегством, налагался денежный штраф, и пока его не выплачивали, между родами, где это происходило, сохранялась вражда; то же самое было и среди тимагуа.

Это описание составил по приказу губернатора этих островов Мигель де Лоарка, житель города Аревало, один из первых, кто прибыл на них, любознательный к таким вещам, и поэтому я считаю его достоверным и правдивым.

[Одобрено в конце: «Описание, составленное в соответствии с королевским указом Его Величества о частных делах этих островов — для Королевского совета Индий».]

[Одобрено на внешней обложке: «Описание Филиппинских островов, их открытия, испанских поселений, обычаев и нравов их туземцев, религии и т. д.; составлено во исполнение Королевского указа Мигелем де Лоарка, жителем города Аревало, одним из первых конкистадоров и поселенцев».]

1 Слова, набранные курсивом в начале абзацев, в рукописи написаны как маргинальные примечания.

2 Текст в скобках является вставкой на полях оригинальной рукописи.

3 Внося это исправление, автор, очевидно, забыл изменить род слова «vnas».

Описание Филиппинских островов Мигеля де Лоарка

Трактат о Филиппинских островах, в котором дается отчет обо всех островах и народах, подчиненных Его Королевскому Величеству, королю дону Филиппу, нашему государю, и о поселениях, которые основали там испанцы; вместе с отчетом о форме правления как среди испанцев, так и среди туземцев, и о некоторых обычаях индейцев и мавров этих островов.

Хотя главным поселением испанцев на этих островах является город Манила, а остров Лусон, на котором он расположен, — самый прекрасный и богатый из всех открытых островов (поэтому нам следовало бы обсудить и начать писать о нем в первую очередь), однако, поскольку остров Себу был первым, который был заселен, и послужил отправной точкой для завоевания всех остальных; и, кроме того, потому что Ваша Светлость отвели мне так мало времени на написание этого описания; и потому что я знаю их лучше, я начну с острова Себу и прилегающих к нему островов, пинтадос. Таким образом, я смогу впоследствии более подробно рассказать о делах, касающихся этого острова Лусон и соседних с ним островов, где, поскольку туземцы являются маврами, они несколько отличаются от первых по обычаям, образу жизни и языку.

Нельзя отрицать, что людям, прибывшим в эту страну, не хватало желания к исследованиям, поскольку ни церковники, ни миряне не взялись рассказать о том, что происходило в этой земле во время ее завоевания; и хотя говорят, что отец фра Алонсо де Буйса написал в Мексике большой том на эту тему, я сомневаюсь в этом утверждении, потому что видел его письма, которые пришли в прошлом году на корабле «Санкт-Мартин». В этих письмах он просил точных сведений о событиях в этом регионе шестнадцатилетней давности, потому что не доверял отчетам, которые присылали ему отсюда; он также просил любого из поселенцев этой земли, кто будет писать, дать правдивый отчет обо всем для будущих времен. В настоящее время будет трудно систематизировать такую информацию, и для этого потребуется много времени. Ввиду этого и краткости отведенного мне времени, я не буду рассматривать эту конкретную тему; но я выполню то, что Его Величество приказал Вашей Светлости своим королевским указом; и я также добавлю описание некоторых обычаев туземцев, чтобы, поскольку они являются вассалами Его Величества, он мог знать о варварской жизни, от которой он избавил этих туземцев, и о цивилизованном образе жизни, которым они теперь живут под его милостивым правлением.

Глава первая

Об острове Себу и других островах, находящихся под его юрисдикцией.

Остров Себу. Остров Себу, первым заселенный Мигелем Лопесом де Легаспи, имеет окружность почти сто лиг и длину около пятидесяти лиг, ибо он очень узкий. В двух оконечностях, в самом широком месте, он имеет около двадцати лиг в ширину. Одна оконечность, та, что лежит на севере, называется Бурула. Другая оконечность, которую мы называем Лас-Кабесас, а туземцы — Санбуан, лежит на юге; ибо, как полагают, этот остров тянется почти с севера на юг. К острову нельзя подплыть очень близко, потому что вдоль всего побережья, где расположен город Себу, находятся бухты, изгибающиеся в разных направлениях. На другой, западной стороне острова земля лежит почти с северо-востока на юго-запад. Весь остров насчитывает около трех тысяч пятисот индейцев, живущих в разных, по большей части небольших, селениях. Здесь я упомяну только главные из них, ибо остальные малы и насчитывают всего от восьми до десяти домов.

Харо. Харо находится под управлением энкомендеро, который также владеет энкомьендой в другом месте; в селении проживает пятьсот индейцев.

Дарагете. Дарагете — это также энкомьенда с двумястами индейцами.

Пеньоль. Эль-Пеньоль — это также энкомьенда с двумястами индейцами.

Харо. Харо — это также энкомьенда с двумястами индейцами.

Темандук. Темандуке — это также энкомьенда с пятьюстами индейцами.

Темандук. В той же провинции Темандуке другой энкомендеро имеет семьдесят индейцев; и это также энкомьенда.

Бариле. Селение Бариле — это еще одна энкомьенда; в нем проживает четыреста туземцев. Это также энкомьенда.

Буруган. Селение Буруган насчитывает около семидесяти индейцев. Это также энкомьенда.

Кандая. Провинция Кандая насчитывает триста пятьдесят индейцев, принадлежащих двум энкомендеро. Это также энкомьенда.

Ни в одном из главных селений всей этой провинции нет испанцев, хотя четырнадцать из них имеют там владения. Эти испанцы, будучи жителями города Себу, получили по два или три небольших селения, вместе со службой индейцев, птицей и другими средствами к существованию; ибо главные энкомьенды находились от них на расстоянии тридцати или сорока лиг, больше или меньше. На другой стороне вышеупомянутых туземных общин, примерно в двух выстрелах из аркебузы от испанского города Сантисимо-Номбре-де-Хесус (названного так потому, что там было найдено изображение младенца Иисуса времен Магеллана, которое очень почиталось индейцами), находится селение туземцев, принадлежащее королевской короне, с примерно восемьюстами индейцами. Командор Мигель Лопес де Легаспи освободил эту общину от уплаты дани, ибо они всегда принимали сторону испанцев и помогали им завоевывать некоторые другие острова.

Заметки об острове Себу. В этом селении живут тридцать испанцев и столько же энкомендеро. Считая как горожан, так и солдат, там обычно проживает пятьдесят или шестьдесят испанцев.

Алькальд-майор в Себу. Губернаторы этих островов всегда назначали алькальд-майора с жалованием в триста песо, выплачиваемым из штрафов, конфискованных в пользу королевской казны; а поскольку королевской казны недостаточно, алькальд-майор до сих пор не назначил ни одного заместителя. Есть шесть рехидоров, которые до настоящего времени избирались ежегодно. Прежние губернаторы назначали также альгуасиль-майора, которого они могут сместить и заменить по своему усмотрению. За эту последнюю должность вознаграждение не полагается, и поэтому ее дают энкомендеро, который обычно является одним из ведущих граждан. Есть также два ординарных алькальда и один нотариус для кабильдо и общественности. Если бы все эти чиновники не были также энкомендеро, они не смогли бы себя содержать, ибо город не обладает торговлей, которая была бы им доступна. Город имеет лучший порт на этих островах, и именно по этой причине Мигель Лопес де Легаспи основал там поселение. Именно он основал вышеупомянутый город в шестьдесят четвертом году. Возможно, торговля с Молуккскими островами окажется выгодной для города, ибо поблизости нет другого места, с которым можно было бы вести торговлю. Его окрестности бедны, и во всем обширном районе вокруг нет золотых рудников или золотых россыпей, за исключением острова Минданао — и то немного, как будет описано позже. Остров Себу производит небольшое количество риса, бороны и проса, и мало или совсем не производит хлопка; ибо ткань, которую туземцы используют для своей одежды, делается из особого вида банана. Из него они делают нечто вроде ткани, напоминающей цветной ситец, которую туземцы называют медриньяке. На этих островах высоко ценится земля, на которой можно выращивать рис и хлопок, потому что хлопок и ткань находят хороший сбыт в Новой Испании. Состояние людей будет описано, когда я буду говорить обо всех пинтадос в целом, ибо все они очень похожи. Все они обеспечены птицей, свиньями, небольшим количеством коз, бобами и разновидностью корня, напоминающего картофель Санто-Доминго, который туземцы называют камотес. После риса рыба является основным продуктом питания на этом и других островах, ибо она изобилует на всех них, а на этом острове Себу она превосходного качества. Хотя олени были найдены на всех открытых здесь островах, здесь их нет; и если бы их привезли сюда откуда-нибудь еще, они бы сразу погибли.

Остров Матан. К югу от поселения Себу, примерно в двух выстрелах из аркебузы от него, лежит остров Матан, где был убит Магеллан; он образует порт Себу. Остров имеет около четырех лиг в окружности и пол-лиги в ширину; его население составляет около трехсот индейцев, рассеянных по четырем или пяти небольшим селениям, все из которых находятся под юрисдикцией города Себу.

Остров Бохоль. На другой стороне острова Матан, дальше на юг, примерно в восьми лигах от поселения Себу, лежит остров Бохоль, который является энкомьендой с двумя тысячами индейцев. Туземцы этого острова тесно связаны с жителями Себу и являются почти одним и тем же народом. Те, кто населяет прибрежные районы, в основном рыбаки. Они превосходные гребцы; и до прибытия испанцев они имели обычай совершать плавания на своих судах с грабительскими целями. Они также торговцы. Когда-то на этом острове [Бохоль] был большой город, который незадолго до прихода сюда испанцев был разграблен жителями Молуккских островов, и большинство его жителей рассеялись по другим островам, где они теперь живут. Селения в глубине страны среди гор небольшие и бедные, и еще не полностью покорены. На этом острове, как и на многих близлежащих необитаемых островках — последние также изобилуют рыбой — есть большое изобилие дичи, как оленей, так и кабанов. Остров имеет около сорока лиг в окружности и восемь или десять лиг в ширину.

Остров Негрос. К западу от острова Себу лежит другой остров, называемый испанцами Негрос, потому что его горные районы населены некоторыми черными. Индейцы дали ему различные названия, такие как Найон, Мамайлан и другие, все взятые из названий селений в разных частях острова. Он насчитывает около шести или семи тысяч индейцев; но число черных не установлено из-за их враждебности. Сторона острова, обращенная к Себу, малонаселена; ибо на ней есть только одно селение, достойное этого названия, которое расположено на реке Танай, и половина индейцев на этой реке — туземцы Бохоля. Южная сторона, обращенная к острову Панай и городу Аревало, густо заселена; ибо на ней находятся реки Ило, Инабаган, Баго, Каробкоп и Текгагуан — все плодородные районы, богатые продуктами, такими как рис, свиньи и птица; и изобилующие медриньяке, хотя хлопка нет. Побережье, обращенное к Себу, находится примерно в двух с половиной лигах от этого острова, и на стороне, обращенной к острову Панай и городу Аревало, такое же расстояние; так что образуются два пролива с этими островами Себу и Панай соответственно. Сторона, обращенная к Себу, имеет трех энкомендеро; а та, что обращена к Панаю и городу Аревало, — восемь. Все остальные энкомендеро владеют энкомьендами в других частях острова. Этот остров имеет около девяноста лиг в окружности и около двенадцати или тринадцати лиг в ширину. Ни одно из его селений не принадлежит Его Величеству.

Остров Фуэгос. Рядом с проливами, образованными островом Негрос и островом Себу, есть остров, который мы называем островом Фуэгос. Он имеет окружность десять лиг и население около двухсот индейцев и является частью энкомьенды. Этот остров производит большое количество воска.

Остров Камотес. К востоку от острова Себу находятся два небольших островка, каждый около пяти лиг в окружности. Они называются островками Камотес. Оба населены примерно тремястами индейцами и находятся под юрисдикцией города Себу. Люди бедны, хотя у них есть немного воска и большое количество рыбы. Селения небольшие, состоящие всего из семи или восьми домов каждое. Эти островки находятся примерно в трех лигах от острова Себу и в семи от города с таким же названием.

Остров Байбай. Примерно в трех лигах дальше на восток лежит остров Байбай, или Лейте, как его еще называют. Это большой и хорошо снабжаемый остров, хотя люди одеваются в медриньяке. Лейте густо заселен; он может иметь население четырнадцать или пятнадцать тысяч индейцев, десять тысяч из которых платят дань, потому что это был народ, который трудно покорить. Есть двенадцать энкомендеро; но Его Величеству не принадлежат никакие индейцы. Этот остров имеет около восьмидесяти лиг в окружности и пятнадцать или шестнадцать в ширину. Его главные селения и реки — Вайбай, Йодмук, Лейте, Кавигава, Баруго, Марагинкай, Палос, Абуйо, Дулаке, Лонгос, Бито, Кабалиан, Каламокан и Тугуд. Этот остров не обладает ни рудниками, ни золотыми россыпями; единственная ткань, которую он производит, — это медриньяке, который, как я уже говорил, напоминает ситец и делается из особого вида дикого банана.

Остров Панаон. Между этим островом и островом Минданао, который лежит с севера на юг, находится остров Панаон. Он имеет около восьми лиг в окружности и три лиги в ширину. Население бедное и насчитывает всего около ста человек, которые принадлежат одному энкомендеро.

Остров Сиаргао. В двенадцати лигах от острова Панаон, рядом с островом Минданао, находится остров Сиаргао, который имеет около пятнадцати лиг в окружности и шесть лиг в ширину. Он может иметь около четырехсот жителей, и его селения построены вокруг суровых и опасных эстуариев. Есть только один энкомендеро. Люди бедны из-за своей лени; ибо, хотя рядом с этим островом есть многочисленные небольшие островки, которые содержат много золотых россыпей, они их не разрабатывают. Они называют причиной то, что если корсары обнаружат, что они разрабатывают эти рудники, они придут сюда, чтобы взять их в плен; но даже сейчас, когда никто не может им помешать, они не разрабатывают рудники, и поэтому мы можем сделать вывод, что их бедность в основном обусловлена ленью.

Остров Масагуа. К западу от острова Байбай находится небольшой остров под названием Масагуа, о котором отец фра Андрес де Урданета рассказывал так много чудес. Он имеет четыре лиги в окружности и одну лигу в ширину; он имеет около шестидесяти жителей, а также энкомендеро. Люди бедны и несчастны, не имея ничего, кроме соли и рыбы.

Остров Марипипе. На другой стороне, к северо-востоку от острова Байбай, лежит остров под названием Марипипе. Это очень гористый остров, и из-за своей большой суровости он бесплоден. Он имеет около семи лиг в окружности и две с половиной лиги в ширину. Он имеет население около ста индейцев.

Остров Лиманкагуаян. Ближе к проливу и мысу Эспириту-Санто, примерно в трех лигах от Марипипе, находится другой остров под названием Лиманкагуаян. Как и Марипипе, он имеет окружность около семи лиг и население сто человек. Этот остров производит рис и медриньяке. Эти два острова принадлежат одному энкомендеро, вместе с островом Фуэгос, который мы упоминали выше.

Остров Масбате. Дальше к северо-северо-востоку от этого острова Лейте лежит остров Масбате, который имеет около тридцати лиг в окружности и шесть лиг в ширину. Он имеет около пятисот индейцев, которые принадлежат одному энкомендеро. Он имеет также золотые рудники, из которых добывалось много золота, ибо туземцы Камаринеса ходили туда, чтобы разрабатывать их; но они покинули это место из-за испанцев, и поэтому рудники не разрабатываются. Остров Лейте считается центром всех вышеупомянутых островов, потому что все они лежат в его окрестностях.

Остров Бантаян. Примерно в двух лигах к северу от острова Себу лежит остров Бантаян. Он имеет около восьми лиг в окружности и две лиги в ширину и имеет население около тысячи индейцев; этот остров и вышеупомянутый остров Бохоль находятся под управлением одного энкомендеро. Его жители доброжелательны. У них большие рыбные промыслы, ибо рядом с островом много отмелей. Есть также жемчужный промысел, хотя и очень небольшой. Земля производит просо и борону, но не рис, ибо весь остров имеет бедную почву, несмотря на то, что он ровный. Некоторые туземцы этого острова возделывают землю на острове Себу, который, как я сказал, находится в двух лигах. Остров изобилует превосходными пальмами — растительностью, общей для всех островов пинтадос, ибо все они изобилуют пальмами.

Остров Капуль. Капуль — это название острова, образующего пролив с островом Лусон. Через этот пролив проходят все корабли, которые прибывают из Испании. Капуль имеет около двенадцати лиг в окружности и четыре лиги в ширину. Он имеет около пятисот индейцев и принадлежит одному энкомендеро. Его жители бедны и имеют рис и медриньяке.

Остров Вири. Еще ближе к мысу Эспириту-Санто, и в самом проливе, лежит остров Вири. Он имеет около пяти лиг в окружности и две лиги в ширину. Он имеет население около ста человек. Этот остров и остров Масагуа находятся под управлением одного энкомендеро.

Остров Ибабао. К юго-востоку от острова Байбай лежит остров Ибабао, или, как его еще называют, остров Кандая [также Тандая]. Он имеет около ста десяти лиг в окружности. Никто еще не прошел через всю землю, и поэтому его ширина неизвестна. Говорят, что его население такое же большое, как у острова Байбай, и что это плодородный и хорошо снабжаемый остров. Люди, виденные испанцами, будут насчитывать около пяти тысяч индейцев, которые рассеяны по следующим селениям:

Селение Дагисан.

Река Илага.

Река Иба.

Река Басей.

Селения Хубун.

Селения Балингигуа.

Селения Гигуан.

Река Сикавало.

Река Болонган.

Река Сибато.

Селение Тинагун.

Река Кальвига.

Эстуарии Улая.

Река Пагунтан.

Река Напундан.

Река Боло.

Река Поно.

Река Гамай.

Селения Панпан.

Река Катуби.

Река Волонто.

Река Юатан.

Река Пагагуахан.

Селение Баранас.

Селение Арасан.

Острова Бантак. Рядом с островом Ибабао, на его восточной стороне и в заливе Новой Испании [т.е. Тихом океане], можно найти два острова, называемые Бантак. Они малонаселены, и, согласно тому, что говорят индейцы, никто еще не ступал на них.

Остров Верде. На этой же стороне, напротив города Гигуан со стороны залива, лежит остров Верде. Он имеет около восьми лиг в окружности и четыре лиги в ширину. Он содержит около ста пятидесяти индейцев.

Остров Канагуан. На западной стороне, напротив реки Тинахон, лежит остров Канагуан, который имеет около четырех лиг в окружности и одну лигу в ширину. Он содержит около ста человек.

Остров Кагуаян. Остров Кагуаян лежит очень близко к западной стороне острова Ибабао и имеет три лиги в окружности и одну лигу в ширину. Его население насчитывает двести человек.

Остров Батак. Остров Батак, который находится недалеко от этого места, содержит сто человек. Все эти острова, которые были упомянуты, находятся под управлением энкомендеро Себу и под юрисдикцией города с тем же названием; так что, считая каждый остров отдельно, и ту часть острова Минданао, которая была исследована, юрисдикция города Себу распространяется на окружность в шестьсот шестьдесят семь лиг.

Остров Минданао. Из всех островов, открытых до настоящего времени, Минданао считается самым большим, хотя лишь немногие из его жителей дружелюбны — почти никто, на самом деле — и те живут вдоль побережья. Испанцы исследовали только около ста пятидесяти лиг этого острова, а именно, от реки Катель до главной реки, которая называется Минданао. Из города Себу нужно плыть на юго-восток, чтобы достичь ближайшей точки Минданао, которая называется Дапитан. Дапитан имеет порт и лежит в середине исследованной части острова. Когда-то эта часть была густо заселена, но теперь осталось лишь несколько жителей. Он производит рис и золото, ибо золотые россыпи и рудники есть по всему острову; но золото встречается в таком малом количестве, что его едва можно обнаружить. От Дапитана до мыса Циннамон есть более тридцати рек, берега которых заселены.

Заметки об острове Минданао. Однако тех, кто живет вдоль побережья, очень мало, и их называют лутао — это название применяется к племени людей в этой земле, чьим единственным средством к существованию является рыболовство; они берут своих жен, собак, кошек и все свое имущество в свои лодки. Пойманную рыбу они обменивают у жителей гор.

Жилища на деревьях у горцев Минданао. Горцы этого острова строят свои дома на определенных деревьях, настолько больших, что в каждом из них строится дом, способный вместить сорок или пятьдесят женатых мужчин с их семьями; дерево служит крепостью против врага. Насколько удалось увидеть, этот регион изобилует воском. Земля здесь очень неровная и гористая, а жители одеваются в ткань мединьяке.

В сорока лье от Дапитана, на стороне, обращенной к Молуккским островам, находится мыс Кавите, где в изобилии растет корица; это округ, который простирается в сторону Молуккских островов.

Остров Тагима. Недалеко от этого Коричного мыса лежит остров Тагима, окружность которого составляет около четырнадцати лье, а ширина — четыре лье. Его население насчитывает около пятисот индейцев, с двумя энкомендеро. Во всех частях Минданао встречается множество циветтовых кошек. Португальские корабли, следуя из Малакки на Молуккские острова за гвоздикой, проходят мимо этого острова и прежде причиняли много вреда туземцам, часто совершая акты вероломства во время этого перехода. Циветтовые кошки встречаются во всех частях острова Минданао; однако люди здесь плохо обеспечены продовольствием и одеждой.

Остров Солок. В двадцати лье от этого Коричного мыса лежит остров Солок. Его жители — моро из Брунея. Он был открыт в то же время, что и река Бруней. Остров имеет в окружности около двадцати четырех лье, и говорят, что на нем проживает немногим более тысячи жителей. Говорят, что там есть слоны и хороший жемчужный промысел. Он принадлежит одному из энкомендеро Себу и находится в юрисдикции этого города.

Остров Минданао, продолжение. Весь регион к северо-востоку от Дапитана, вплоть до реки Бутуан, находится под управлением одного энкомендеро, за исключением деревень Гонпот и Кагаян. Эти две деревни, из-за производства ими корицы, находятся под властью его Величества, хотя их население невелико и не превышает двухсот человек. Тот же энкомендеро также заведует округом между Дапитаном и почти до самого Коричного мыса, так что его энкомьенда на этом острове Минданао простирается почти на шестьдесят лье; он также является энкомендеро вышеупомянутого острова Солок и владеет другой энкомьендой на острове Себу. При всем этом он беден [и умирает от голода: зачеркнуто в оригинальной рукописи] и не может удержаться от того, чтобы не прибрать к рукам все открытые земли Минданао.

Реки: Панигиян, Идак, Матанда, Итанда, Таго, Оно, Беслин — все они имеют около трех тысяч человек, по большей части враждебных. Вокруг реки Бутуан, которая принадлежит Гидо де ла Весарису, проживает около шестисот индейцев, находящихся на этом острове. Далее можно найти реки Суригао, Парасао и другие, все это бедные регионы, несмотря на их золотые россыпи. То же самое можно сказать о реках Панигиян, Идак, Матанда, Итанда, Таго, Оно и Беслин — все они имеют население около трех тысяч человек, по большей части враждебных.

Было предпринято две попытки исследовать главную реку Минданао — самую важную на острове, от которой остров Минданао и получил свое название, — но с малым результатом, ибо наши люди смогли обнаружить лишь шесть или семь деревень. Из этих деревень главная — та, где живет мелкий король; другие — Танпакан, Боайен и Валет, а также прочие, которые, согласно тому, что было увидено, имеют население немногим более трех тысяч человек, хотя сообщается, что их гораздо больше.

Остров Каманигин. Напротив реки Бутуан, в направлении Себу, и между островом Вохоль и островом Минданао, лежит остров Каманигин. Его окружность составляет около десяти лье, и он имеет население около ста индейцев. Этот остров находится в двух лье от Минданао. Это скалистый и гористый остров. Он производит немного воска, и la gente della por la mayor parte anda sienpre muy [неразборчиво] город Себу.

Глава вторая

Об острове Панай и округе, находящемся под его юрисдикцией

Остров Панай. В двенадцати лье от ближайшей точки Себу и в двух с половиной лье от острова Негрос лежит остров Панай, самый плодородный и хорошо снабжаемый из всех открытых островов, за исключением острова Лусон; ибо он чрезвычайно плодороден и изобилует рисом, свиньями, домашней птицей, воском и медом; он также производит большое количество хлопка и мединьяке. Его деревни стоят очень близко друг к другу, а люди миролюбивы и открыты для обращения в веру. Земля здесь здоровая и изобильная, так что испанцы, пораженные болезнями на других островах, отправляются туда, чтобы поправить свое здоровье. Туземцы здоровы и чистоплотны; и хотя остров Себу также здоров и имеет хороший климат, большинство его жителей всегда страдают от чесотки и бубонов. На острове Панай туземцы заявляют, что никто из них никогда не страдал от бубонов, пока люди с Бохоля — которые, как мы сказали выше, покинули Бохоль из-за людей с Молуккских островов — не пришли поселиться на Панае и не заразили этой болезнью некоторых туземцев. По этим причинам губернатор дон Гонсало Ронкильо основал город Аревало на южной стороне этого острова; ибо остров тянется почти с севера на юг, и на этой стороне живет большинство людей, деревни расположены близко к этому городу, и земля здесь более плодородна. В этом городе проживают пятнадцать энкомендеро, у которых в общей сложности около двадцати тысяч индейцев, все они усмирены и платят дань. Поскольку город расположен на стороне, ближайшей к острову Негрос, своему ближайшему соседу, вышеупомянутый губернатор поместил под его юрисдикцию реки Ило, Инабаган, Баго, Каробкоп и Текгагуан, которые, как было сказано ранее, составляют лучший округ острова Негрос. По всем этим причинам люди стекались туда, чтобы строить свои дома; и это место стало самым обеспеченным округом на всех островах. Этот остров Панай снабжает город Манилу и другие места большим количеством риса и мяса.

Алькальд-майор Аревало с жалованием в 300 песо. В городе на этом острове есть один алькальд-майор, четыре рехидора, один альгуасиль-майор, два ординарных алькальда и один нотариус для общественных дел и для кабильдо. Рехидоры избираются пожизненно, а альгуасиль-майор остается в должности до тех пор, пока ее занимает алькальд-майор. Поскольку город новый, судебных исков мало; и нотариус не может рассчитывать на иное вознаграждение, кроме того, которое он получает от судебных дел между индейцами (ибо он сопровождает алькальда-майора во время его официальных визитов), и от дел, которые передаются в суд для урегулирования. Этот город обладает юрисдикцией над округом в три лье, но не владеет собственной территорией.

Ниже перечислены основные общины на этом острове:

Деревня Отон, рядом с городом.

Деревня Тикбагуан.

Река Харо.

Река Ивахай.

Река Ахуй.

Река Харахут.

Река Панай.

Река Аклан.

Деревня Антике.

Деревня Бугасон.

и другие, менее значимые. Алькальд-майор получает жалование в триста песо, выплачиваемое из штрафов, взысканных в пользу королевской казны; и если их недостаточно, он будет уполномочен губернатором и другими королевскими чиновниками собирать дань, которую получает его Величество на этом острове — с немногим более двух тысяч человек, проживающих в окрестностях рек Хараут, Ахуй и Панай, — а также пятую часть золота, добываемого в том регионе, что составляет почти ничтожную сумму. Этот город находится примерно в пятидесяти лье от города Сантисимо-Номбре-де-Хесус на острове Себу. Поскольку этот остров содержит большое изобилие древесины и продовольствия, на нем почти постоянно находилась верфь, как это имеет место сейчас в месте расположения города Аревало, для галер и фрегатов. Здесь был спущен на воду корабль «Висайя». Этот остров имеет в окружности около ста лье.

Остров Имараес. Примерно в двух выстрелах из аркебузы от острова Панай лежит остров Имараес. Его окружность составляет около двенадцати лье, и он имеет население около пятисот индейцев, все из которых находятся под началом одного из энкомендеро острова Панай. Он изобилует рисом, хлопком, медом, воском и большим количеством дичи, как это обычно бывает на всех островах. На нем много древесины, которая служит для верфей и для строительства домов на соседних островах. Несмотря на такой размер, Имараес находится под юрисдикцией города Аревало.

Остров Куйо. Напротив Антике, который расположен на острове Панай, и примерно в шестнадцати лье далее в том же западном направлении, лежит остров Куйо. Этот остров также находится под началом одного из энкомендеро острова Панай и имеет население около восьмисот человек. Он изобилует рисом, который имеет красноватое зерно, потому что почва такого цвета. Разводится большое количество коз, ибо регион благоприятен для этого. Здесь есть крупные рыбные промыслы, и собирают немного жемчуга. Там ткут большое количество хлопчатобумажной ткани, хотя хлопок на острове не производится. Раньше многие корабли из Брунея имели обыкновение приходить, чтобы выменивать брускаи — это разновидность морских ракушек, которые в Сиаме используются как деньги, подобно тому как какао-бобы используются в Новой Испании. Он находится под юрисдикцией Аревало, хотя власть этого города никогда там не осуществлялась. Этот остров имеет в окружности двенадцать лье.

Островки Лутая. Недалеко от этого острова находятся пять [семь] очень маленьких островков под названием Лутая, Дехет, Бисукай, Каднуян, Такагуаян, Лубит и Тинотоан. Люди там очень бедные и находятся в рабстве у вождей острова Куйо. Эти островки все вместе содержат немногим более ста человек. Основное занятие на всех этих островках — изготовление соли и циновок (последние из тростника), ибо это жалкие люди. Их они платят в качестве своей дани. Этот остров имеет в окружности шесть лье.

Остров Осиган. К северо-востоку от острова Панай и в трех лье от его крайней точки лежит остров Осиган, который мы называем островом Таблас. Его окружность составляет около восемнадцати лье, и он довольно горист. Там собирают воск. Он имеет население около двухсот пятидесяти индейцев, живущих в небольших деревнях.

Остров Сибуян. В шести лье от Осигана лежит остров Сибуян. Его окружность составляет около двенадцати лье, а ширина — шесть лье. На нем около трехсот индейцев, из которых двести находятся под началом одного из энкомендеро Паная. На этом острове можно найти очень хорошие золотые рудники, но они не разрабатываются должным образом, ибо индейцы там — все пинтадос и очень ленивы. Они относятся к юрисдикции Аревало.

Остров Буракай. Примерно в двух выстрелах из аркебузы от северной точки острова Панай лежит остров Буракай. Его окружность составляет около трех лье, а ширина — пол-лье. Он населен примерно сотней индейцев, которые выращивают там рис, а также получают прибыль от разведения коз.

Остров Анбиль. В полулье от этого острова находится другой остров под названием Анбиль. Его окружность составляет около трех лье, а ширина — одно лье. Его пятьдесят индейцев — по большей части судостроители.

Остров Симара. Примерно в двух лье от острова Таблас — или, как его еще называют, Осиган — лежит остров Симара. Его окружность составляет около четырех лье, а ширина — два лье. Он имеет население сто пятьдесят человек. Эти люди — торговцы и разводят коз, поэтому остров называют островом Кабрас [«Коз»]. Он находится примерно в двенадцати лье от острова Панай.

Остров Сиваай. В четырех лье к западу от северной точки Паная находится остров Сиваай. Его окружность составляет пять лье, ширина — полтора лье, и он имеет население семьдесят индейцев.

Остров Симилара. Примерно в трех лье далее, в сторону острова Миндоро, находится остров Симилара с населением девяносто индейцев. Его окружность составляет четыре лье, а ширина — одно лье. Все жители этих островков собирают очень скудный урожай; они делают соль и являются торговцами.

Остров Батбатан. К югу от северной точки Паная и примерно в полутора лье от этого острова лежит остров Бакбатан с населением восемьдесят индейцев. Остров имеет в окружности около трех лье, а в ширину — одно лье. Жители выращивают свою пшеницу и производят воск на острове Панай. Все эти острова — Буракай, Анбиль, Симара, Сиваай, Симилара и Бакбатан — находятся под началом одного из энкомендеро Паная.

Остров Бантон. Остров Бантон лежит примерно в полутора лье от острова Симара, или Кабрас. Его окружность составляет около восьми лье, ширина — три лье, и он имеет двести индейцев. Остров очень скалистый; он изобилует пальмами, картофелем, ямсом и воском. Люди — торговцы.

Остров Донблон. Остров Донблон лежит между Сибуяном и островом Таблас. Его окружность составляет семь лье, а ширина — три лье. Донблон населен почти двумястами пятьюдесятью индейцами и изобилует воском. Этот остров и остров Бантон находятся под началом одного из энкомендеро Паная и под юрисдикцией города Аревало. Юрисдикция этого города распространяется также на острова Имарас, Куйо, Бакбатан, Сивахи, Симилара, Буракай, Анбиль, Симара, Осайган, Бантон, Донблон, Сибуян и на большую населенную часть острова Негрос — а именно, от мыса Ситараваан до Сипарая, на протяжении более двадцати лье. Бантон, который является последним островом этой юрисдикции, лежит примерно в пятидесяти пяти или пятидесяти шести лье от города Аревало.

Остров Кагаян. Плывя на юго-юго-восток от города Аревало, попадаешь в открытое море; ибо в том направлении нет других островов, кроме тех, что называются Кагаян — два низменных островка примерно в пятнадцати лье от острова Панай. Они окружены множеством низких рифов; и если их узкий вход не известен хорошо, корабли, которые туда направляются, сталкиваются с большими опасностями. Эти острова имеют около четырехсот жителей, все из которых являются очень искусными судостроителями. Говорят, что несколько лет назад туземцы заселили эти острова, чтобы укрепиться за рифами из страха перед пиратами. Затем они предприняли попытку вернуться на остров Панай, чтобы жить там; но очень многие из их женщин умерли там. Видя это, а так как они прорицатели, они вернулись на острова Кагаян, откуда каждый год отправляются и рассеиваются по всем островам для строительства кораблей. Эти индейцы Кагаяна строили корабли его Величества на этих островах, а также галеры, галиоты и фрегаты. Они также помогают в ремонте и исправлении кораблей. Будучи, таким образом, самыми важными людьми на этих островах, аделантадо Мигель Лопес де Легаспи распределил острова Кагаян между энкомендеро острова Негрос. Впоследствии показалось лучшим передать их под контроль его Величества. Таким образом, город Аревало обладает юрисдикцией на протяжении около двухсот пятидесяти лье.

Глава третья

Об острове Лусон

Остров Лусон. Остров Лусон — самый важный остров всей группы, которая была открыта. Он густо населен и хорошо обеспечен рисом и золотыми рудниками. Эти рудники дали много золота, особенно в провинции Илокос. Этот остров разделен на три провинции, главная из которых — та, где был основан город Манила, столица этого королевства и резиденция губернатора. Сюда стекается больше испанцев, чем на все остальные острова. В полутора лье от этого города находится порт Кавите, где бросают якорь корабли из Новой Испании. Корабли из Китая также входят через реку этого города, ибо они обычно приходят в большом количестве для ведения торговли. У его Величества здесь есть крепость со своим губернатором, тремя королевскими чиновниками, одним майором и одним королевским знаменосцем — все они назначены его Величеством. Есть также два альгуасиля-майора — один судебный и один городской, один правительственный секретарь, один нотариус для кабильдо и четыре публичных нотариуса. Манила также является резиденцией епископа всех островов; в этом городе он проживает и имеет свою кафедральную церковь. В этом городе также есть семь рехидоров; трое из них — потомственные магистраты, и они назначены его Величеством, а именно: капитан Хуан де Морон, дон Луис Энрикес и Педро де Эррера. Остальные четверо назначены губернатором, а именно: капитан Гавриэль де Рибера, капитан Хоан Мальдонадо, капитан Бергара и капитан Родриго Альварес. Есть также монастырь монахов-августинцев, один монастырь босоногих монахов и один дом Общества [Иисуса].

Город расположен посередине берега большого залива, окружностью около двадцати лье. Регион вокруг этого залива плодороден и хорошо снабжается. Жители — моро, наставленные в этой вере выходцами из Брунея. У реки есть пресноводное озеро, примерно в пяти лье выше этого города; оно имеет более двадцати лье в окружности. Округ изобилует рисом и хлопком. Люди владеют большим количеством золота в виде украшений, но в этом регионе нет рудников. Эта же раса моро основала поселения вплоть до деревень Батангас; об их числе будет сказано позже. Они также заселили остров Миндоро и остров Лубан, но их нельзя найти ни в одном другом регионе этих островов. Жители провинции Камаринес на восточном конце этого острова, через пролив которых прибывают корабли из Новой Испании, напоминают пинтадос; и даже те, кто на другом, юго-восточном [sic: северном] конце этого острова, по направлению к японцам, также очень напоминают пинтадос, хотя они не татуируют [pintan] себя, как последние, и иначе прокалывают уши; ибо в этих двух провинциях татуировок мало. Пинтадос татуируют все тело очень пышно; но моро вообще не татуируют себя и не прокалывают уши. В отличие от людей Висайи, моро носят короткие волосы, хотя их женщины прокалывают уши, но очень уродливым образом. Моро населяют только этот округ залива Манилы с пятнадцатильевым побережьем, самой плодородной землей этого острова. В окрестностях этого города можно найти следующие энкомьенды:

Энкомьенда Ватан, восемьсот человек.

Энкомьенда Витис, около семи тысяч человек.

Энкомьенда Макабебе, две тысячи шестьсот человек.

Энкомьенда Калонпите, около трех тысяч человек.

Энкомьенда Кандава, две тысячи человек.

Рядом с этой энкомьендой находится деревня, которая из-за своей древности называется Малая Кастилия. Она принадлежит его Величеству и имеет население семьдесят человек.

Энкомьенда Пале, триста человек.

Энкомьенда Бинто, четыреста человек.

Энкомьенда Малолос, восемьсот человек.

Энкомьенда Гигинто, четыреста человек.

Энкомьенда Катангалан, восемьсот человек.

Энкомьенда Калуя принадлежит его Величеству и имеет шестьсот человек.

Раньше все вышеупомянутые энкомьенды имели одного алькальда-майора, но с приходом дона Гонсало он назначил следующих чиновников:

Коррехидор Батана. В Батане — коррехидор с жалованием сто пятьдесят песо.

Алькальд-майор Лубао. В Лубао — другой, с жалованием триста песо.

Алькальд-майор Каломпите. В Каломпите и Макавеве — другой, с жалованием триста песо.

Алькальд-майор Кандавы. В Кандаве и двух других энкомьендах — другой, с жалованием двести песо.

Алькальд-майор Булакана. В Булакане и его окрестностях — другой, с жалованием двести песо.

Во всех этих энкомьендах говорят на одном языке. Совсем рядом с городом и вдоль побережья от Тондо, который расположен на другой стороне реки этого города, говорят на другом языке. Эта деревня Тондо принадлежит его Величеству и имеет население тысячу триста пятьдесят индейцев.

Деревня Киапо также принадлежит его Величеству.

Деревня Пандакан, которая удерживается энкомендеро, имеет сто пятьдесят человек.

Деревня Санта-Мария находится под управлением энкомендеро и имеет население [пустое место в рукописи].

Деревня Капакес имеет двести человек и принадлежит его Величеству.

Энкомьенда Пасик имеет одного энкомендеро и содержит две тысячи человек.

Энкомьенда Таги находится под одним энкомендеро и имеет шестьсот шестьдесят человек.

Энкомьенда Тайтай населена пятьюстами индейцами. Все эти энкомьенды расположены вдоль реки Манилы, от Тондо до озера, и находятся под юрисдикцией одного алькальда-майора, который назначает заместителя для Тондо. Алькальд-майор имеет жалование двести песо, а его заместитель — сто.

Вокруг озера следующие поселения находятся под юрисдикцией другого алькальда-майора:

Энкомьенда Марибаго, триста человек.

Энкомьенда Табук, с [пустое место в рукописи].

Энкомьенда Вахи, две тысячи пятьсот человек.

Энкомьенда Пила, тысяча шестьсот человек.

Энкомьенда Майай, четыреста человек.

Энкомьенда Лумбан, тысяча пятьсот человек.

Энкомьенда Маракта принадлежит его Величеству и имеет шестьсот человек.

Энкомьенда Балиан, шестьсот человек.

Энкомьенда Синолоан, семьсот человек.

Энкомьенда Морон, тысяча сто человек.

Две последние энкомьенды имеют гораздо большее население; но они враждебны и живут в горах. Все вышеупомянутые энкомьенды находятся вокруг озера. Поворачивая к побережью Манилы, на другой стороне Тондо, мы находим следующие деревни:

На побережье рядом с Манилой находятся Лагуо, Малахат, Лонгало, Паланьяк, Ваколь, Минакая и Кавите. Все эти деревни находятся в окрестностях Кавите и принадлежат его Величеству, которому они платят дань. При входе в залив напротив другого мыса, который называется Батан, находится:

Алькальд-майор побережья. Энкомьенда Марагондон, четыреста пятьдесят человек. Эта энкомьенда Марагондон, вместе со всеми вышеупомянутыми прибрежными деревнями, которые принадлежат его Величеству, находится под юрисдикцией одного алькальда-майора, который получает жалование триста песо.

За пределами залива Манилы, на востоке, находятся деревни низменностей Тулей, которые принадлежат его Величеству и платят ему дань.

Коррехидор Балаяна. Энкомьенда Балаян имеет шестьсот человек с одним энкомендеро; здесь назначается один коррехидор, который получает жалование сто пятьдесят песо.

Алькальд-майор Вонвона. Округ вокруг озера Бомбон имеет население около трех тысяч четырехсот человек. Затем идут деревни округа Батангас с тысячей человек и одним энкомендеро. Эти две энкомьенды находятся под юрисдикцией другого алькальда-майора. Вся земля между Тулеем и Батангасом населена моро, которые, как мы сказали выше, имеют изобилие хлопка и владеют большим количеством золота, переданного им их предками.

Продолжая путь примерно на три лье от поселения Батангас, которое мы упомянули выше, вдоль побережья к Камаринесу, мы подходим к реке Лобо, на которой проживает около ста индейцев. В двух лье от Лобо находится Марибаго, где есть золотые рудники; здесь проживает около ста индейцев. Далее находится деревня Бига с населением около ста пятидесяти индейцев. Следующий — Гальван, еще примерно со ста пятьюдесятью индейцами. Все эти деревни имеют одного энкомендеро. Далее вдоль побережья находится река Даюн с около шестьюстами индейцами; и следующая — река Туби, на которой в тингес [холмах] проживает около пятисот индейцев.

Далее идут река Карилая и другие небольшие поселения с общим населением около пятисот индейцев.

Еще дальше находится река Кагуаян с около двумястами индейцами. Вся эта территория имеет трех энкомендеро и находится под юрисдикцией алькальда-майора Миндоро. Здесь начинается провинция Камаринес, хотя между двумя регионами можно найти несколько поселений, не имеющих большого значения.

Глава четвертая

Которая рассматривает провинции Камаринес

Провинции Камаринес и Викор. Далее вдоль побережья рядом с рекой Пасакао начинаются провинции Викор и Камаринес, которые, как мы сказали выше, расположены на восточной стороне при входе на Филиппинские острова. Высадившись у реки Пасакао, которая находится в семидесяти лье от города Манилы по морю, и пропутешествовав три лье по суше, попадаешь к реке Викор, текущей на север; ее исток находится на противоположных берегах острова.

Алькальд-майор Камаринеса. Здесь лежит город Касерес, резиденция алькальда-майора, который получает жалование триста песо. Есть также два ординарных алькальда и шесть рехидоров, которых губернатор назначает на тот срок, который пожелает. Этот город Касерес расположен в центре всей провинции, на берегах реки Викор. Этот речной округ распределен между восемью энкомендеро, семь из которых имеют под началом около семисот индейцев каждый, а другой — около двух тысяч. Вдоль той же реки его Величество владеет деревнями Миналагуа и Нагуа с двумя тысячами индейцев. Следуя по этой реке, попадаешь к озеру под названием озеро Либон, которое заселено лишь скудно. Округ вокруг него представляет собой одну энкомьенду с тысячей пятьюстами индейцами, живущими в деревне Либон и ее окрестностях. Это озеро Либон, лежащее в горном регионе, имеет много ручьев, по которым можно легко добраться до Игуаса, Албая, Камаринеса, Бикагуа и других мест. Город Касерес имеет в общей сложности двадцать четыре энкомендеро. Четырнадцать из них, включая семь вышеупомянутых, имеют по семьсот индейцев каждый; один имеет две тысячи; другой, энкомендеро озера Либон, имеет тысячу пятьсот; а остальные имеют около трехсот индейцев каждый. Жители округа реки Викор платят свою дань золотом и рисом, ибо они владеют этими товарами в большом изобилии — ибо в этой провинции находятся превосходные рудники Паракале, в шестнадцати лье от города; они также разрабатывают рудники Катандуанес, в тридцати лье от города. Город не имеет зависимых территорий и не обладает никакой юрисдикцией над другими общинами. Весь округ находится под юрисдикцией алькальда-майора провинции Лагуна. Эта провинция имеет население около тысячи пятисот человек и распределена между тремя энкомендеро.

Албай и Бакиан населены примерно восемьюстами индейцами, которые распределены между двумя энкомендеро. Камаринес, с около пятьюстами человек, находится под одним энкомендеро.

Либон находится под одним энкомендеро и имеет тысячу пятьсот человек.

Провинция Паракале и ее побережье, вплоть до Махубана, населены примерно двумя тысячами человек и распределены между тремя энкомендеро. Король владеет долей этой провинции.

Округ вокруг залива Ивалон имеет население около тысячи пятисот человек, будучи разделенным между двумя энкомендеро.

Остров Катандуанес. Остров Катандуанес имеет население около четырех тысяч человек и распределен между четырьмя энкомендеро. Алькальд-майор получает жалование триста песо, которое выплачивается из штрафов, взысканных в пользу королевской казны, или из самой королевской казны. Он не назначает лейтенанта, за исключением одного для города, когда он отсутствует. Губернатор назначил нотариуса для этого города, который, имея мало работы, также занимается делами алькальда-майора и сопровождает его в инспекционных поездках. Таким образом, его различные занятия приносят ему годовой доход почти в четыреста песо.

В этом городе также есть казначей, назначенный губернатором, с жалованием двести песо. Его обязанность — собирать дань, причитающуюся его Величеству, и каждый год ездить в Манилу, чтобы отчитываться о своей работе.

Страна плодородна и здорова. Она изобилует рисом и пальмами, из которых делают вино и большое количество бренди.

Как уже было сказано, туземцы этой провинции очень напоминают пинтадос, хотя первые более ленивы; ибо они проводят почти все свое время в пьянстве, в то время как их жены возделывают землю. Подобно пинтадос, они общительные люди и соблюдают те же обычаи.

Все они поклоняются уродливому деревянному идолу и разговаривают с демоном. У них также много колдунов. Не живя в этой провинции, я не знаком с их способом жертвоприношения, и я не нашел никого, кто мог бы мне о нем рассказать.

Рудники. Как я сказал, есть рудники в Паракале, в заливе Капорагуай и на острове Катандуанес. Все эти округа находятся в окрестностях города Касерес.

Расстояния. От Пасакао нужно следовать вдоль побережья острова на восток двадцать лье до Букайгана и еще шестьдесят лье на северо-запад, прежде чем достигнешь реки Викор. Все это может быть сокращено до трех лье [по суше] между Пасакао и рекой Викор. Расстояние между рекой Викор и мысом Бабуянес — расположенным на другом конце острова, по направлению к Японии, как было сказано выше, — составляет сто двадцать лье. Побережье между Викором и Бабуянесом скалистое и тянется с северо-запада на юго-восток. Не вся эта земля населена, а только три округа на ней, а именно: провинция Валете с около восемьюстами индейцами; десятью лье далее — провинция Касигуран с около пятьюстами индейцами (округ, напоминающий Илокос, который лежит на противоположном побережье, хотя две провинции не имеют связи из-за скалистости страны); и дальше — провинция реки Аланао. Последняя хорошо заселена и производит золото и хлопок; ее туземные индейцы напоминают жителей Валете и Касигурана. Помимо этих трех округов, на этом побережье не встречается никаких других поселений, пока не будет достигнут мыс Бабуянес. От мыса побережье тянется с востока на запад, пока не будет достигнута река Кагаян. Это очень большая река. От мыса до устья этой реки двенадцать лье.

Река Кагаян. Кагаян — это река большого объема, хотя ее бар образует мели. Во время прилива бар имеет две брасы воды, а во время отлива — одну. На ее берегах находятся крупные поселения с населением более тридцати тысяч человек. Люди собирают большое количество риса и держат много свиней. У них также есть немного золота, хотя золотых рудников нет. Их торговля ведется с людьми Илокоса. Этот регион нездоров, особенно когда преобладает северный ветер.

Острова Мандато и Буйон. На противоположном побережье, рядом с островом Лусон, находятся два населенных островка, называемые Мандато и Буйон соответственно, каждый около пяти лье в окружности, заселенные моро из-за того, что они лежат так близко к острову Лусон напротив залива Манилы. [Маргинальная заметка: «Остров Лусон изгибается от города Манилы, где начинается изменение направления, до реки Кагаян».]

Остров Мариндуке. Между островом Бантон и островом Лусон, в четырех лье от первого и пяти от второго, лежит остров Мариндуке. Его окружность составляет около двадцати шести лье, ширина — восемь лье, и он содержит около тысячи человек. Капуль и этот остров находятся под началом одного энкомендеро. Индейцы — пинтадос, хотя они не находятся под юрисдикцией ни Себу, ни Аревало, ни Камаринеса.

Глава пятая

Которая рассматривает провинцию Илокос

Остров Лусон, продолжение. Выходя из залива Манилы и плывя на север к провинции Илокос, сначала попадаешь в провинцию Самбалес. Эта провинция имеет около тысячи человек, которые похожи на чичимеков Новой Испании. Их обычаи во многом похожи на обычаи моро; они отличаются от последних своей одеждой. Эти люди носят короткие брюки и куртки с короткими рукавами, скроенные по фигуре [шеи: зачеркнуто в рукописи], которые напоминают сальтамбарку. На середине груди и на плечах они носят значок, напоминающий крест, выполненный в разных цветах. Некоторые из них стригут только половину волос — а именно, от лба до макушки головы. Деревни этой провинции, которые известны, — это Марайомо, Пинахую, Махабан, Буангин, Тугуй, Поло, Бонгалон, Далаяп, Кабатоган и Баколь. У этого народа принято наказывать убийц, просверливая отверстие в макушке головы и извлекая мозг.

Провинция Булинао. Далее идет Булинао, также населенная самбалесами; но провинция принадлежит его Величеству. Она имеет население около четырехсот мирных индейцев, помимо многих других, которые живут среди гор. Последние — воинственный народ, чья единственная радость и удовлетворение — в ведении войны и в отрезании друг другу голов, которые они вешают в своих домах. Человек, который может выставить больше всего голов в своем доме, — тот, кого больше всего уважают и боятся все. Они возделывают землю, хотя только небольшими участками. Они похожи на чичимеков Новой Испании, которых невозможно покорить, — за исключением того, что деревни Булинао, как я сказал, содержат около четырехсот индейцев, которые усмирены. Эти люди признают Бога на небесах; но во времена бед и болезней они призывают своих мертвых и своих предков, подобно людям Висайи.

Залив Пангасинан. Примерно в пяти лье далее находится провинция Пангасинан. Ее залив имеет около шести лье в окружности. Три большие реки, которые текут из горного района добычи полезных ископаемых, впадают в этот залив. Эта провинция имеет мирное население в четыре тысячи человек. Земля распределена между шестью энкомендеро; но лучшая ее часть, которая имеет тысячу человек, принадлежит его Величеству. Люди напоминают вышеупомянутых самбалесов как одеждой, так и языком; но они более разумны, ибо они торговцы и ведут дела с китайцами, японцами, борнейцами и туземцами других островов. Эта провинция изобилует продовольственными припасами, такими как рис, козы и свиньи; также охотятся на многих буйволов. Основное занятие этого народа — торговля; но они также хорошие фермеры и продают свои продукты питания и одежду шахтерам; золото, которое они получают взамен, они выменивают у испанцев. Мужчины очень ревнивы к своим женам, которых они немедленно убивают, если застают за прелюбодеянием; и родственники последних не обижаются на этот поступок. Эти люди, подобно пинтадос, убивают своих детей, если их много, чтобы не жить в бедности.

Алькальд-майор Пангасинана. В течение двух лет в этом округе был один алькальд-майор, который получает жалование сто песо. Из этой провинции можно добраться по суше до Манилы по очень ровной и хорошей дороге, проехав всего четырнадцать или пятнадцать лье, чтобы прибыть к реке Капанпанга.

Порт Хапон. В четырех лье далее находится порт, который называется портом Хапон. Там есть поселение [испанцев: зачеркнуто в рукописи] индейцев, той же расы, что и жители Пангасинана.

Алингуей и Баратао. В шести лье далее находятся деревни Алингуей и Баратао с населением около двух тысяч человек. Когда-то они были распределены между одним энкомендеро, но теперь они принадлежат королевской короне. Люди той же расы, что и те, кто населяет Пангасинан.

Пурао. В четырех лье далее находятся деревни Пурао с населением две тысячи человек. Эти города находятся под энкомендеро Битиса и Лубао. Люди отличаются от вышеупомянутых языком, но напоминают их своим поведением и обычаями. Они возделывают землю и владеют большим количеством золота, так как находятся рядом с рудниками. Эти люди не убивают своих детей, как люди Пангасинана.

Деревни Лумакуаке. В трех лье далее находится долина Лумакуаке, где живут около тысячи пятисот туземцев. Половина этого округа находится под одним энкомендеро, другая половина принадлежит его Величеству. Люди напоминают жителей Пурао.

Деревни Кандон. В двух лье далее находятся деревни Кандон с населением около тысячи восьмисот человек. Они находятся под двумя энкомендеро. Люди напоминают жителей Пурао.

Провинция Малуакан. В трех лье далее находится провинция Малуакан с населением около тысячи восьмисот человек. Она находится под энкомендеро Бонбона.

Долина Ландан. В двух лье далее находится долина Ландан с населением около тысячи индейцев, которые принадлежат госпиталю города Манилы.

Деревня Виган. Напротив этой долины находится деревня Виган с около восьмьюстами жителями. Она принадлежит его Величеству. Недалеко от Вигана основан город Фернандина, который Гидо де ла Весарис основал в семьдесят пятом году. Он назначил там шесть рехидоров, двух алькальдов и одного главного судью для всех провинций Илокоса.

Алькальд-майор Илокоса. С приходом Лимахона Фернандина была разграблена, и теперь там остается только один алькальд-майор с двадцатью или тридцатью испанцами, которые обычно живут там как в изгнании. Алькальд-майор получает жалование триста песо и назначает нотариусов по своему усмотрению.

Долина Бантай. В одной лье от этого города находится долина Бантай с населением около тысячи шестисот человек и одним энкомендеро.

Долина Синай. В трех лье далее находится долина Синай, которая находится под тем же энкомендеро Бантая и имеет население около тысячи шестисот человек.

Долина Ваво. В двух лье от Синая находится долина Ваво. Она находится под одним энкомендеро и имеет население около тысячи индейцев.

Провинция Какагуаян. Еще дальше находится провинция Какагуаян с населением около четырех тысяч человек. Две тысячи из них находятся под двумя энкомендеро — каждый с одной тысячей; и две тысячи принадлежат его Величеству.

Провинция Илага. В двух лье далее находится провинция Илага, которая принадлежит его Величеству. Она имеет население около пяти тысяч человек, но они не все мирные.

Долина Динглас. В трех лье вглубь страны от этой провинции находится долина под названием Динглас. Она имеет население около двух тысяч индейцев и одного энкомендеро.

Долина Викагуа. Далее вдоль побережья от Илаги находится долина Викагуа с населением две тысячи человек и двумя энкомьендами. Эта долина находится в двадцати лье от реки Кагаян. Там можно найти некоторые реки и поселения, но жители не усмирены и даже не известны.

Все люди Илокоса напоминают пинтадос своим образом жизни, но они едят сырое мясо. Это тихий и мирный народ, не любит войны, они смиренны и доброжелательны.

Таким образом, от города Манилы до реки Кагаян расстояние составляет около ста десяти лье, как было сказано выше. Из-за нехватки времени я не могу дать более подробный отчет об этом острове Лусон, который является самым важным в этой земле.

Остров Миндоро. Напротив энкомьенд Бонбон и Батангас лежит остров Миндоро. Моро составляют бо́льшую часть его населения. В трех лье от острова Лусон расположено селение Миндоро. Это хорошая гавань для судов, принадлежащая Его Величеству. В селении проживает около двухсот пятидесяти моро. Остров имеет в окружности восемьдесят лье и заселен слабо, ибо всего на нем менее пятисот жителей. В горах живут некоторые чернокожие, которые собирают большое количество воска. Остров плохо обеспечен продовольствием.

Остров Лубан. В четырех лье от западной оконечности этого острова, напротив бухты Манилы, лежит остров Лубан. Он находится в двадцати лье от Манилы и имеет в окружности около десяти лье. На нем шесть селений с общим населением около пятисот индейцев.

Рядом с этим островом находится меньший, с тем же названием, с населением около ста человек. Люди там такие же, как на Лусоне.

Остров Элин. Остров Элин лежит в двух лье к югу от острова Миндоро. Он имеет семь лье в окружности и населен примерно двумястами висайскими индейцами.

Алькальд-майор Миндоро. Эти острова — а именно Миндоро, Элин и Лубан — находятся под управлением одного энкомендеро, и у них один алькальд-майор, чья юрисдикция распространяется также на ту часть Лусона, которая начинается у Батангаса и заканчивается в провинции Камаринес, к которой мы теперь вернемся.

Острова Бабуянес. Напротив реки Кагаян, в открытом море по направлению к Китаю, находятся семь островов, называемых Бабуянес. Поскольку оттуда в провинцию Илокос ввозится много свиней, а слово, обозначающее свиней на языке илокос, — babuyes, острова получили такое название. Об их жителях известно очень мало.

Остров Каламианес. Возвращаясь из Брунея и проплыв от Манилы двенадцать лье за остров Элин, мы находим острова Каламианес. Поскольку эти острова расположены несколько в стороне, о них известно очень мало — то есть об их жителях, ибо видели лишь несколько селений вдоль побережья, где собирается дань. Туземцы этих прибрежных городов — пинтадос; те, кто живет в горах, — чернокожие. Там собирают очень большое количество воска, который является предметом обмена почти для всех остальных островов. Им не хватает продовольствия и одежды. Самый важный из островов Каламианес — Парагуан, имеющий в окружности сто пятьдесят лье. Остальные острова малы, и обитаемы только следующие: Танианао, Бинорборан, Кабанга, Бангаан, Карамиан (который также называют другим именем, Линапакан), Дипаян и Корон. На всех этих островах дань платят только триста индейцев; поэтому о них известно очень мало. Все эти острова находятся под юрисдикцией алькальд-майора Миндоро и принадлежат королевской короне.

Глава шестая

О жителях островов Пинтадос и их образе жизни

Туземцы островов Пинтадос не очень смуглы. И мужчины, и женщины хорошо сложены и имеют правильные черты лица. Некоторые женщины белокожи. И мужчины, и женщины носят длинные волосы, завязанные в узел на макушке, что им очень идет. Мужчины покрывают все свои тела татуировками с очень красивыми узорами, используя для этого маленькие железные инструменты, окунаемые в чернила. Эти чернила соединяются с кровью, и знаки остаются навсегда. Это здоровые люди, ибо климат той земли хорош. Среди них нет калек, увечных, глухих или немых. Никто из них никогда не был одержим злыми духами и не лишался рассудка. Поэтому они доживают до глубокой старости в полном здравии. Пинтадос — мужественный и воинственный народ; они постоянно вели войны как на суше, так и на море. Они прокалывают уши в двух местах и носят красивые украшения не только в ушах, но и на шее и руках. Их одежда опрятна и скромна, обычно сделана из хлопка, медриньяке или шелка (который они получают из Китая и других мест). Они очень пристрастны к своего рода вину, которое делают из риса и пальмового дерева, и которое весьма неплохо. Очень редко они выходят из себя в пьяном виде, ибо их опьянение проходит в шутках или во сне.

Мужчины очень любят своих жен, ибо именно мужчины дают приданое при вступлении в брак. И даже если их жены совершают прелюбодеяние, действия никогда не предпринимаются против женщины, но против прелюбодея. Отвратительный обычай среди мужчин — просверливать отверстие в половом органе, помещая в это отверстие оловянную трубку, к которой они прикрепляют колесо, подобное шпоре, в полную ладонь в окружности. Они сделаны из олова, и некоторые из них весят более полуфунта. Они используют двадцать видов таких колес; но скромность запрещает нам говорить о них. С их помощью они вступают в близость со своими женами. Жители гор не следуют этому обычаю; все, однако, делают себе обрезание, говоря, что делают это для здоровья и чистоты. Когда они женятся, их не заботит, являются ли их жены девственницами или нет.

Женщины красивы, но нецеломудренны. Они не колеблясь совершают прелюбодеяние, потому что не несут за это никакого наказания. Они хорошо и скромно одеты, в том смысле, что прикрывают все интимные части тела; они очень чистоплотны и очень любят духи. У них считается позором иметь много детей; ибо они говорят, что когда имущество будет разделено между всеми детьми, они все будут бедны, и что лучше иметь одного ребенка и оставить его богатым. Пинтадос очень строги в выборе супругов; ибо никто не женится ниже своего положения. Поэтому вожди никогда не женятся ни на ком, кроме женщин знатного происхождения. Все мужчины привыкли иметь столько жен, сколько могут купить и содержать. Женщины крайне распутны, и они даже поощряют своих собственных дочерей к жизни в нецеломудрии; так что нет ничего настолько гнусного для последних, чего они не могли бы сделать на глазах у своих матерей, поскольку не несут никакого наказания. Мужчины, однако, не столь гнусны, как моро. Пинтадос так нежно любят своих жен, что в случае ссоры принимают сторону родственников своих жен, даже против собственных отцов и братьев.

Глава седьмая

В которой рассматриваются верования туземцев островов Пинтадос относительно сотворения мира

В этой земле есть два вида людей, которые, хотя и принадлежат к одной расе, несколько различаются в своих обычаях и почти всегда находятся в недружественных отношениях друг с другом. К одному классу относятся те, кто живет вдоль побережья, к другому — те, кто живет в горах; и если кажется, что между ними царит мир, то это потому, что они зависят друг от друга в предметах первой необходимости. Жители гор не могут жить без рыбы, соли и других продуктов питания, а также горшков и посуды из других районов; с другой стороны, жители побережья не могут жить без риса и хлопка горцев. Точно так же у них есть два разных верования относительно начала мира; и поскольку эти туземцы не знакомы с искусством письма, они сохраняют свои древние предания через песни, которые поют очень приятным образом — обычно во время гребли, так как они жители островов.

Также во время своих пиршеств певцы, обладающие хорошими голосами, пересказывают подвиги былых времен; таким образом, они всегда обладают знанием о прошлых событиях. Люди побережья, которых называют илигейнес, верят, что у неба и земли не было начала и что существовали два бога, одного звали Каптан, а другого Магуайен. Они верят, что сухопутный бриз и морской бриз поженились; и что сухопутный бриз породил тростник, который был посажен богом Каптаном. Когда тростник вырос, он раскололся на две части, которые стали мужчиной и женщиной. Мужчине они дали имя Сикалак, и именно поэтому мужчин с тех пор называют лалак; женщину они назвали Сикавай, и с тех пор женщин называют бабайес. Однажды мужчина попросил женщину выйти за него замуж, ибо в мире не было других людей; но она отказалась, сказав, что они брат и сестра, рожденные из одного тростника, с единственным узлом между ними; и что она не выйдет за него замуж, так как он ее брат. Наконец они согласились спросить совета у тунцов морских и у голубей небесных; они также пошли к землетрясению, которое сказало, что им необходимо пожениться, чтобы мир мог быть заселен. Они поженились и назвали своего первого сына Сибо; затем у них родилась дочь, и они дали ей имя Самар. У этого брата и сестры также родилась дочь по имени Луплубан. Она вышла замуж за Пандагуана, сына первой пары, и у них родился сын по имени Аноранор. Пандагуан первым изобрел сеть для рыбной ловли в море; и в первый раз, когда он ее использовал, он поймал акулу и принес ее на берег, думая, что она не умрет. Но акула умерла, когда ее вытащили на берег; и Пандагуан, увидев это, начал скорбеть и плакать над ней, жалуясь на богов за то, что они позволили акуле умереть, когда до того времени никто не умирал. Говорят, что бог Каптан, услышав это, послал мух, чтобы узнать, кто умер; но, поскольку мухи не осмелились пойти, Каптан послал долгоносика, который принес весть о смерти акулы. Бог Каптан был недоволен этими похоронами рыбы. Он и Магуайен создали удар молнии, которым убили Пандагуана; он оставался тридцать дней в адских регионах, по прошествии которых боги сжалились над ним, вернули его к жизни и возвратили в мир. Пока Пандагуан был мертв, его жена Лублубан стала наложницей человека по имени Маракойрун; и эти люди говорят, что в то время в мире началось сожительство. Когда Пандагуан вернулся, он не нашел свою жену дома, потому что ее пригласил ее друг пировать свиньей, которую он украл; и туземцы говорят, что это была первая кража, совершенная в мире. Пандагуан послал своего сына за Лублубан, но она отказалась идти домой, сказав, что мертвые не возвращаются в мир. На этот ответ Пандагуан рассердился и вернулся в адские регионы. Люди верят, что если бы его жена подчинилась его призыву и он не вернулся бы в то время, все мертвые вернулись бы к жизни.

Другое верование, горцев, которых называют тингианес

Тингианес верят, что в начале были только море и небо; и что однажды коршун, не имея места, где приземлиться, решил настроить море против неба. Соответственно, море объявило войну небу и выбросило свои воды вверх. Небо, увидев это, заключило мирный договор с морем. Впоследствии, чтобы отомстить ей за то, что она осмелилась заявить о себе, говорят, что он осыпал море всеми островами этого архипелага, чтобы покорить ее; и что море металось туда и сюда, не имея возможности подняться снова. Они говорят, что из этого события возник обычай маварис — то есть мщение за полученное оскорбление, очень распространенная практика в этой земле; и они считают делом чести отомстить. Затем они также рассказывают историю о тростнике; но они говорят, что коршун клевал тростник, и вышеупомянутые мужчина и женщина вышли из него. Они добавляют, что в первый раз, когда Кавахи родила детей, она произвела на свет большое количество сразу. Однажды отец пришел домой, очень сердитый, и пригрозил детям. Последние испугались и разбежались; некоторые в самые скрытые комнаты дома; некоторые спрятались в других местах, ближе к открытому воздуху; некоторые спрятались внутри диндинес, или стен домов, которые построены из тростника; некоторые в очаге; а некоторые бежали к морю через ту же дверь, через которую вошел отец. Говорят, что те, кто бежал в самые скрытые комнаты, — это вожди этих островов; те, кто остался ближе к выходу, — тимагуас; те, кто спрятался внутри стен, — рабы; те, кто спрятался в очаге, — чернокожие; а те, кто бежал к морю через открытую дверь, — испанцы, и что у них не было никаких известий о нас, пока они не увидели, как мы возвращаемся через море.

Глава восьмая

О их веровании относительно мертвых

Говорят, что души тех, кто был зарезан, съеден крокодилами или убит стрелами (что считается очень почетной смертью), отправляются на небо по арке, которая образуется, когда идет дождь, и становятся богами. Души утонувших остаются в море навсегда. В знак почести к ним они устанавливают высокий тростник и вешают на него одежду — мужскую, если умерший был мужчиной; но женскую, если женщина. Эта одежда остается там, пока не распадется от старости. Когда дети или другие родственники утонувших людей больны, родственников берут и помещают в барангай в сопровождении байланы, которая является своего рода жрицей; и в месте, указанном жрицей, они бросают в море сундук, наполненный одеждами и другими предметами, которые они принесли с собой. В то же время призываются их предки, чтобы защитить и помочь больному во время его болезни.

Верование относительно мертвых

Если те, кто умирает от болезни, молоды, пинтадос говорят, что мангалос, которые являются гоблинами, поедают их внутренности, отчего они и умирают; ибо эти люди не знают, что разложение гуморов вызывает болезни. О тех, кто умирает в старости, они говорят, что приходит ветер и похищает их души. А о тех, кто умирает таким образом, арайас (что является своего рода союзом селений), говорят, отправляются на очень высокую гору на острове Панай, называемую Майас. Души илигейнес, которые включают жителей Себу, Бохоля и Бантая, отправляются с богом по имени Сисибуранен на очень высокую гору на острове Бруней.

Бог Сидапа. Они говорят, что на небе есть другой бог, называемый Сидапа. Этот бог владеет очень высоким деревом на горе Майас. Там он измеряет жизни всех новорожденных и ставит отметку на дереве; когда рост человека достигает этой отметки, он немедленно умирает.

Верование относительно места назначения душ. Считается, что после смерти все души отправляются прямо в адские регионы; но что посредством маганитос, которые являются жертвоприношениями и подношениями, сделанными богу Пандаке на виду у горы Майас, они искупаются от Симурана и Сигинаругана, богов нижних регионов.

Говорят, что когда илигейнес умирают, бог Магуайен переносит их в Инферно. Когда он переносит их туда в своем барангае, Сумпой, другой бог, выходит, забирает их и ведет к Сисибуранену, вышеупомянутому богу, который держит их всех. Хороших или плохих, он берет их всех на равных условиях, когда они отправляются в Инферно. Но бедные, у которых нет никого, кто мог бы принести за них жертвы, остаются навсегда в инферно, и бог тех регионов поедает их или держит их вечно в тюрьме. Из этого видно, как мало помогает им то, что они были хорошими или плохими, и как много у них причин ненавидеть бедность.

Байланы. У туземцев этих островов нет ни времени, ни места, отведенных для вознесения молитв и жертвоприношений своим богам. Только в случае болезни, а также во времена посева или войны приносятся жертвы. Эти жертвоприношения называются байланес, и жрицы, или мужчины, которые исполняют эту должность, также называются байланес. Жрицы одеваются очень нарядно, с гирляндами на головах, и сияют золотом. Они приносят к месту жертвоприношения питаррильяс (разновидность глиняного кувшина), полные рисового вина, а также живого кабана и количество приготовленной пищи. Затем жрица распевает свои песни и призывает демона, который является ей весь сияющий золотом. Затем он входит в ее тело и бросает ее на землю, с пеной у рта, как одержимую. В этом состоянии она объявляет, выздоровеет больной или нет. Что касается других дел, она предсказывает будущее. Все это происходит под звуки колокольчиков и литавр. Затем она встает и, взяв копье, пронзает сердце кабана. Они разделывают его и готовят блюдо для демонов. На воздвигнутом там алтаре они помещают разделанного кабана, рис, бананы, вино и все другие продукты питания, которые они принесли. Все это делается от имени больных или для искупления тех, кто заключен в вышеупомянутых адских регионах. Когда они идут на войну или в грабительский поход, они возносят молитвы Варангао, который является радугой, и своим богам, Ягиниду и Макандуку. Для искупления душ, задержанных в инферно, упомянутом выше, они также призывают своих предков и мертвых, утверждая, что видят их и получают ответы на свои вопросы.

Верование относительно мира. Бог Макаптан. Они верят, что мир не имеет конца. Они говорят, что Макаптан обитает выше всех на небе. Они считают его плохим богом, потому что он посылает болезни и смерть среди них, говоря, что, поскольку он не ел ничего из этого мира и не пил никаких питаррильяс, он не любит их и поэтому убивает их.

Богиня Лалахон. Говорят, что божество Лалахон обитает в вулкане на острове Негрос, откуда она извергает огонь. Вулкан находится примерно в пяти лье от города Аревало. Они призывают Лалахон для своего урожая; когда она не желает даровать им хороший урожай, она посылает саранчу, чтобы уничтожить и потребить посевы. Эта Лалахон — женщина.

Погребения. Эти туземцы хоронят своих мертвых в определенных деревянных гробах, в своих собственных домах. Они хоронят вместе с мертвыми золото, ткань и другие ценные предметы — говоря, что если они уйдут богатыми, то будут хорошо приняты в другом мире, но холодно, если уйдут бедными.

Как они охраняют мертвых. Когда кто-либо умирает, люди зажигают много огней возле его дома; и ночью вооруженные люди идут нести стражу вокруг его гроба, из страха, что колдуны (которые есть и в этой стране) могут прийти и коснуться гроба; ибо тогда гроб немедленно лопнул бы и от трупа исходило бы сильное зловоние, из-за чего он не мог бы дольше оставаться в гробу. По этой причине они несут вахту несколько ночей.

Рабы, убитые при смерти вождей. Когда умирает какой-либо вождь, происходящий от Думагета, раба заставляют умереть той же смертью, что и вождя. Они выбирают самого жалкого раба, которого могут найти, чтобы он мог служить вождю в другом мире. Они всегда выбирают для этого раба, который является иностранцем, а не туземцем; ибо на самом деле они совсем не жестоки. Они говорят, что причина их убийства рабов, как мы сказали, при смерти любого вождя, очень древняя. Согласно их рассказу, вождь по имени Марапан более десяти тысяч лет назад, во время отправления естественных надобностей, попросил у своего раба травы, чтобы очиститься. Раб бросил ему большой стебель тростника, который, по-видимому, попал вождю в колено, вызвав рану. Поскольку он был в то время очень старым человеком, он умер, как они говорят, от удара; но перед смертью он отдал приказание, чтобы, когда он умрет, раб и все его дети были преданы смерти. Из этого возник обычай убивать рабов при смерти вождя.

Траур, выражаемый постом. Когда умирал отец, мать или любой близкий родственник, они обещали не есть риса, пока не захватят какого-нибудь пленника в битве. Настоящим знаком траура среди них было ношение браслетов, сделанных из бехукос [ротанга], которые покрывали всю руку, с такой же повязкой вокруг шеи. Они не пили питарриллу, и их единственной пищей были бананы и камотес, пока они либо не брали пленника, либо не убивали кого-то, после чего они прекращали свой траур; может случиться так, что они не ели риса целый год, и поэтому они были бы, по истечении этого периода, очень вялыми и слабыми. Иногда человек решал, вскоре после смерти родственника, ничего не есть, а предаться смерти. Но его тимагуас и рабы быстро собирались и делали сбор по всему селению; ему давали бананы в пищу, а туба (которое является вином, сделанным из пальмового дерева) для питья, чтобы он не умер. Эти доходы были привилегиями вождей. Этот вид траура называется среди них маглайе.

Траур среди женщин. Траур, соблюдаемый женщинами, они называют моротал. Он похож на мужской, за исключением того, что скорбящая — вместо того, чтобы идти захватить или убить кого-то, прежде чем ей будет позволено прекратить траур и снова есть рис, — садится в барангай со многими женщинами; у них есть один индеец, чтобы править, один, чтобы вычерпывать воду, и один на носу. Эти три индейца всегда выбираются как очень доблестные люди, которые добились больших успехов на войне. Так они отправляются в селение своих друзей, три индейца поют всю дорогу, отбивая такт веслами; они пересказывают свои подвиги, рабов, которых они захватили, и людей, которых они убили на войне. Судно нагружено вином и питаррильяс. Когда они достигают селения, они обмениваются приглашениями с жителями и устраивают большой пир. После этого они откладывают свои белые одежды и снимают бехуко-повязки со своих рук и шей; траур заканчивается, и они начинают снова есть рис и украшать себя золотом.

Ларао мертвых — то есть траур. Одним из обрядов, который выполняется с наибольшей строгостью, является тот, который называется ларао. Это правило требует, чтобы, когда умирает вождь, все должны оплакивать его и должны соблюдать следующие ограничения: никто не должен ссориться с кем-либо другим во время траура, и особенно во время погребения. Копья должны носиться острием вниз, а кинжалы должны носиться на поясе с рукоятью, обращенной вниз. Никакая праздничная или цветная одежда не должна носиться в это время. Не должно быть никакого пения на борту барангая при возвращении в селение, но соблюдается строгая тишина. Они делают ограждение вокруг дома умершего; и если кто-либо, великий или малый, проходит мимо и нарушает эту границу, он будет наказан. Чтобы все люди знали о смерти вождя и никто не притворялся незнающим, один из тимагуас, который пользуется уважением, проходит через селение и объявляет о трауре. Тот, кто нарушает закон, должен без промедления понести наказание. Если тот, кто совершает это зло, является рабом — одним из тех, кто служит вне жилища — и не имеет средств заплатить, его владелец платит за него; но последний забирает раба в свой собственный дом, чтобы тот служил ему, и делает его айоей. Они говорят, что эти правила были оставлены им Лублубан и Панасом. Некоторым, особенно религиозным, казалось, что они слишком строги для этих людей; но они были общими для вождей, тимагуас и рабов.

Войны. Первым человеком, который начал войну, согласно их рассказу, был Панас, сын того Аноранора, который был внуком первых человеческих существ. Он объявил войну Мангарану из-за наследства; и с того времени датируются первые войны, потому что люди были разделены на две фракции, и вражда передавалась от отца к сыну. Они говорят, что Панас был первым человеком, который использовал оружие в бою.

Справедливые войны. Есть три случая, в которых эти туземцы считают войну справедливой. Первый — когда индеец идет в другое селение и там предается смерти без причины; второй — когда у них крадут жен; и третий — когда они идут дружественным образом торговать в какое-либо селение, и там, под видом дружбы, их обижают или плохо с ними обращаются.

Законы. Они говорят, что законы, которыми они до сих пор руководствовались, были оставлены им Лублубан, женщиной, которую мы уже упоминали. Из этих законов только вожди являются защитниками и исполнителями. Судей нет, хотя есть посредники, которые ходят от одной стороны к другой, чтобы добиться примирения.

Глава девятая

В которой рассматривается рабство на Филиппинских островах

Законы о рабстве. Ни один индеец в этой стране не становится рабом и не предается смерти за какое-либо преступление, которое он совершает, даже если это кража, прелюбодеяние или убийство — за исключением того, что за каждое преступление существует установленный штраф, который они должны заплатить драгоценностями или золотом, и если преступник не в состоянии заплатить штраф, он займет деньги и заложит себя человеку, у которого занимает. В результате он становится рабом, пока не выплатит то, что было ему одолжено; после этого он снова свободен. Поэтому, в зависимости от совершенного преступления, они становятся рабами; и на этих островах есть три класса рабов. Первый, и самый полностью порабощенный, — это невольник того, кому служат в его собственном жилище; такого раба они называют аюей. Эти рабы работают три дня на хозяина и один день на себя.

Виды рабства. Другой класс рабов — это те, кого называют тумаранпок. Они живут в своих собственных домах и обязаны ходить работать на своего хозяина один день из четырех, имея три дня для себя. Если они не работают на своего хозяина, чтобы возделывать свои собственные поля, они дают хозяину каждый год десять чикубитес риса, причем каждый чикубите равен одной фанеге.

Есть другие рабы, которых эти люди уважают больше всего, которых называют томатабан; они работают в доме хозяина только тогда, когда устраивается какой-нибудь банкет или пир. В таких случаях они приносят небольшие подарки и участвуют в выпивке. Но когда один из этих рабов умирает, имущество, оставленное рабом, делится хозяином с его детьми. В течение своей жизни эти рабы обязаны работать на своего хозяина пять дней в месяц; или, если они не работают, они ежегодно дают хозяину пять чикубитес риса.

Стоимость рабов. Аюейс стоят среди этих людей два золотых таэ Лабин Сиана, что эквивалентно двенадцати песо. Тумаранпокес стоят такую же сумму. Томатабанс стоят один таэ, или шесть песо.

Женщины-аюей, как и их мужья, работают в домах вождей. Женщины-тумаранпоке, если у них есть дети, служат половину месяца, прядя и ткая хлопок, который поставляют их хозяева; и в течение другой половины месяца они работают на себя. Женщины-томатабан прядут только одну мотку хлопка каждый месяц для своих хозяев, которые предоставляют им хлопок в коробочках. Только аюейс получают еду и одежду от своих хозяев; остальным хозяева ничего не дают. Когда эти рабы умирают, хозяева забирают все их имущество, за исключением томатабанс, как мы сказали выше. Те, кого эти туземцы продали в рабство испанцам, — это в основном аюейс.

Правила, которые они соблюдают для наказания кого-либо настолько сурово, чтобы поработить его, следующие: за убийство, прелюбодеяние и кражу; и за оскорбление любой женщины знатного происхождения, или публичное снятие с нее одежды и оставление ее нагой, или принуждение ее бежать или защищаться так, что она падает, что считается большим оскорблением.

Воры. Если вор совершает крупную кражу, он и все его родственники (или, по крайней мере, его ближайшие родичи) штрафуются. Если они не в состоянии заплатить штраф, они становятся рабами. Этот закон применяется ко всем классам, и даже к самим вождям; соответственно, если вождь совершает какое-либо преступление, даже против одного из своих собственных рабов или тимагуас, он штрафуется таким же образом. Но они не обращаются в рабство из-за отсутствия средств заплатить штраф; так как, если бы они не были вождями, они были бы рабами. В случае мелкой кражи наказание падает только на вора, а не на его родственников.

Во время голода. Когда наступает голод, бедняки, не имеющие средств к существованию, чтобы не погибнуть, идут к богатым — и почти всегда они ищут своих родственников и сдаются им в рабство — чтобы их кормили.

Другой вид рабства. Существует другой вид господства, который был впервые введен человеком, которого они называют Сидумагер — что, по их словам, произошло более двух тысяч лет назад. Поскольку некоторые люди сломали принадлежавший ему барангай — в Лангигиуее, его родном селении, расположенном на острове Бантаян, — он заставил потомков тех, кто сломал его барангай, завещать ему после их смерти двух рабов из каждых десяти, и такую же часть всего их остального имущества. Этот вид рабства постепенно распространился среди всех индейцев, живущих на побережье, но не среди тингианес.

Настоящие тимагуас. Свободные люди этих островов, которых называют тимагуас, не являются ни вождями, ни рабами. Таков их образ жизни. Если тимагуа желает жить в определенном селении, он присоединяется к одному из вождей — ибо каждое селение обычно имеет много вождей, каждый из которых имеет свой собственный район, с рабами и тимагуас, хорошо известными ему, — которому он предлагает себя в качестве своего тимагуа, обязуясь соблюдать следующие законы: когда устраиваются пиры для других вождей, он должен присутствовать; ибо обычай таков, что тимагуа пьет первым из питарриллы, прежде чем это сделает какой-либо вождь. Он должен со своим оружием сопровождать вождя, когда тот отправляется в путь. Когда последний входит в лодку, тимагуа должен идти грести и нести его оружие для защиты судна; но если судно получает какие-либо повреждения, он не получает за это наказания, а только выговор. За эту службу вождь обязан защищать тимагуа, в своем собственном лице и лицах своих родственников, против любого, кто стремится причинить ему вред без причины; и так случается, что для защиты тимагуас отцы сражаются против своих сыновей, а братья друг против друга. Если тимагуа отправляется в какое-либо другое селение и там его обижают, вождь будет стремиться всеми своими силами отомстить за него в той же мере. Таким образом, тимагуас живут в безопасности и свободны переходить от службы одного вождя к службе другого, когда только пожелают, и без каких-либо препятствий, чинимых на их пути.

О том, как они отправляются в набеги. У этих туземцев есть метод бросания жребия зубами крокодила или дикого кабана. Во время церемонии они призывают своих богов и своих предков и вопрошают их о результате своих войн и своих путешествий. По узлам или петлям, которые они делают из веревок, они предсказывают, что с ними случится; и они прибегают к этим практикам для всего, что они должны предпринять. Индейцы вдоль побережья привыкли отправляться каждый год в свои грабительские экспедиции в сезон бонансас, которые приходят между бризас и вендабальс. Тингианес отправляются после того, как собрали свои урожаи; и поскольку их обычай — быть врагами тем, кто является таковыми для их друзей, им не недостает возможности для сражений.

Находясь в грабительской экспедиции, если они могли взять своего врага живым, они не убивали его. Если кто-либо убивал пленника после его сдачи, он должен был заплатить за него своими собственными деньгами; и если он был не в состоянии сделать это, он удерживался как раб. Добыча, которую они берут, чем бы она ни была, принадлежит вождям, за исключением небольшой части, которая дается тимагуас, которые идут с ними в качестве гребцов. Но если много вождей отправлялись в набег, тот, кто предлагал магаанито, или жертвоприношение, упомянутое выше, получал половину добычи, а другая половина принадлежала другим вождям.

Захваченные вожди. Если какой-либо вождь был взят в плен, с ним хорошо обращались; и если какой-либо друг выкупал пленника, потому что тот был далеко от дома, пленник возвращал ему двойную сумму, которую его друг заплатил за него, из-за его добрых услуг по освобождению вождя из плена; ибо последний, в противном случае, всегда оставался бы узником. Когда вождь был взят в плен, или совершал прелюбодеяние или убийство, все его родственники вносили вклад в его выкуп, каждый в соответствии со степенью своего родства; и если у родственников не было средств сделать это, вождь оставался рабом.

Займы. Если они одалживали рис кому-либо, один год отводился на его возврат, поскольку это то, что сажают. Если заем не был возвращен после первого урожая, двойная сумма должна была быть выплачена при втором; при третьем урожае, четырехкратная сумма причиталась за невыплаченный заем; и так далее, регулярно увеличиваясь. Это было единственным ростовщичеством среди них, хотя некоторые утверждали иное; но те лица были плохо информированы. Сейчас некоторые, кто ленив и не желает приложить усилия, чтобы заплатить дань, просят заем для этой цели и возвращают несколько большую сумму.

Наследства. У них принято делить наследство следующим образом. Если человек умирал и оставлял четырех детей, имущество и рабы делились на четыре равные части, и каждый из детей брал свою долю. Если умерший оставлял незаконнорожденного ребенка, последний получал только то, что братья были рады дать ему; ибо он не имел права на одну из долей, и не мог взять больше, чем то, что его братья добровольно давали ему, или наследство, сделанное его отцом в его пользу. Если отец желал отдать предпочтение кому-либо из своих детей в своем завещании, он делал это. Если умерший не оставлял детей, все его братья наследовали его имущество, имея равные доли в нем; и если у него не было братьев, его двоюродные братья наследовали бы; если у него не было двоюродных братьев, все его родичи. Его имущество, таким образом, переходило к детям, если они у него были; если нет, его братья были обязательно наследниками; если у него не было братьев, его двоюродные братья; и в отсутствие таковых, все его родственники делили имущество поровну.

Глава десятая

В которой рассматриваются брачные обычаи на этих островах

Брак вождей. Были допущены большие ошибки относительно браков, заключаемых среди туземцев этой страны с тех пор, как они стали христианами, потому что брачные обычаи, когда-то соблюдавшиеся среди туземцев, не были ясно поняты. Поэтому некоторые религиозные лица соединяют их в браке, в то время как другие разводят их, а третьи восстанавливают брак, создавая тем самым большую путаницу. По этой причине я усердно стремился пролить свет на то, как они соблюдали брачные церемонии, которые заключаются в следующем. Когда какой-либо мужчина желает жениться, он, поскольку мужчина всегда просит женщину, приглашает определенных тимагуас, которые уважаемы в селении. (Это то, что делают вожди. Ибо, по-видимому, на этих островах есть три ранга людей — а именно, вожди, тимагуас, которые являются свободными людьми, и рабы — каждый класс имеет разные брачные обычаи.) Вожди, таким образом, я говорю, посылают в качестве посредников некоторых из своих тимагуас, чтобы договориться о браке. Один из этих людей берет копье молодого человека у его отца, и когда он достигает дома отца девушки, он вонзает копье в лестницу дома; и пока он держит копье таким образом, они призывают своих богов и предков, прося их быть благосклонными к этому браку. Если брак состоится, копье принадлежит посреднику, или оно выкупается.

После того как брак согласован — то есть после установления размера приданого, которое муж платит жене (которое среди вождей этих островов обычно составляет сумму в сто таэ, золотом, рабами и драгоценностями, и эквивалентно ста песо), — они идут забирать невесту из дома ее родителей. Один из индейцев берет ее на свои плечи; и по прибытии к подножию лестницы дома жениха она притворяется застенчивой и говорит, что не войдет. Когда многие мольбы оказываются бесполезными, свекор выходит и обещает дать ей раба, если она поднимется. Она поднимается по лестнице, ради раба; но когда она достигает вершины лестницы и заглядывает в дом своего свекра и видит людей, собравшихся внутри, она снова притворяется застенчивой, и свекор должен дать ей другого раба. После того как она вошла, происходит то же самое; и он должен дать ей драгоценность, чтобы заставить ее сесть, другую, чтобы заставить ее начать есть, и еще одну, прежде чем она выпьет. Пока обрученная пара пьет вместе, старик встает и громким голосом призывает всех к тишине, так как желает говорить. Он говорит: «Такой-то женится на такой-то, но при условии, что если мужчина из-за распутного поведения не сможет содержать свою жену, она оставит его и не будет обязана возвращать ничего из приданого, которое он ей дал; и она будет иметь свободу и разрешение выйти замуж за другого мужчину. И поэтому, если женщина предаст своего мужа, он может забрать приданое, которое он ей дал, оставить ее и жениться на другой женщине. Будьте все вы свидетелями для меня этого договора». Когда старик заканчивает свою речь, они берут блюдо, наполненное чистым, сырым рисом, и старуха подходит и соединяет руки пары, и кладет их на рис. Затем, держа их руки таким образом соединенными, она бросает рис на всех тех, кто присутствует на банкете. Затем старуха издает громкий крик, и все отвечают ей подобным криком; и брачный контракт или церемония завершена. До этого времени ее родители не позволяют молодой паре есть или спать вместе; но совершением этой церемонии они отдают ее как его жену. Но если, после того как брачный контракт был согласован третьей стороной, мужчина, который ищет брака, раскаивается в сделке и стремится жениться на другой женщине, он теряет задаток, который он дал, даже если у него не было близости с первой; потому что, когда они начинают переговоры о браке, они начинают давать приданое. Если мужчина скажет в разговоре, или на пьяном пиру: «Я желаю жениться на такой-то, дочери такого-то», и впоследствии нарушит свое обещание и откажется жениться на ней, он штрафуется за это; и у него забирают большую часть его имущества.

Что касается приданого, ни муж, ни жена не могут пользоваться им, пока у них не появятся дети; ибо до тех пор оно принадлежит свекру. Если жених не достиг возраста для вступления в брак, или невеста слишком молода, оба все еще работают в доме свекра, пока не достигнут возраста, чтобы жить вместе.

Брак среди тимагуас. Тимагуас не следуют этим обычаям, потому что у них нет собственного имущества. Они не соблюдают церемонию соединения рук над блюдом с рисом, из уважения к вождям; ибо эта церемония только для вождей. Их брак совершается, когда пара объединяется в питье питарриллы из одной чаши. Затем они издают крик, и все гости уходят; и они считаются женатыми, ибо им не разрешается пить вместе до поздней ночи. Та же церемония соблюдается богатыми и уважаемыми рабами.

Брак среди рабов. Но бедные рабы, которые служат в домах, женятся друг на друге без выпивки и без какого-либо посредника. Они не соблюдают никакой церемонии, а просто говорят друг другу: «Давай поженимся». Если у вождя есть раб, один из его айоис, который служит в доме, и он желает женить его на рабыне того же класса, принадлежащей другому вождю, он посылает индейскую женщину в качестве агента к хозяину рабыни, говоря, что ее хозяин желает женить одного из своих рабов-мужчин на рабыне другого. После того как брак был устроен, он дает своему рабу глиняный кувшин, или три или четыре блюда, и никакой другой церемонии нет. Половина детей, рожденных этой парой, будет принадлежать хозяину рабыни, а другая половина будет принадлежать хозяину раба-мужчины. Когда наступает время, когда их дети способны работать на своих хозяев, родители становятся тумаранпокес, как мы сказали; потому что, когда раб-мужчина одного вождя женится на рабыне другого вождя, они немедленно получают дом для своего собственного пользования и выходят работать на своих хозяев. Если свободный человек женится на рабыне, или наоборот, половина детей — рабы. Таким образом, если есть двое детей, один свободен, а другой раб, как родители могут выбрать.

В одном эти туземцы, кажется, выходят за пределы всякого разума и справедливости. У них принято, что если индеец одного селения должен двадцать песо (предположим случай) индейцу в другом селении, и когда его просят вернуть деньги, отказывается их вернуть, когда любой индеец того селения, где причитаются указанные двадцать песо, пойман, они захватывают его — даже если он никоим образом не связан с должником или не знаком с ним — и заставляют его заплатить двадцать песо. У них принято, что тот, кто первым задолжал двадцать песо, должен вернуть тому, кто заплатил эту сумму, сорок песо, из-за насилия, примененного против него. Они говорят, что поступают так, чтобы не использовать кулачное право для сбора с другого в том селении, так как это привело бы к войне.

Дружба. Примирение между теми, кто поссорился, будь то отдельные лица или жители разных селений, достигается путем пускания крови из рук обеих сторон, и каждый пробует кровь другого, помещенную в раковину, иногда смешанную с небольшим количеством вина; и такая дружба не должна быть нарушена.

Колдуны и ведьмы; врачи. В этой земле есть колдуны и ведьмы — хотя есть также хорошие врачи, которые лечат болезни лекарственными травами; особенно у них есть средство от любого вида яда, ибо существуют самые чудесные противоядные травы. Туземцы этого острова очень суеверны; следовательно, ни один туземец не отправится в путешествие на судне, на котором может быть коза или обезьяна, ибо они говорят, что они обязательно потерпят крушение. У них есть тысяча других примет такого рода. В течение нескольких лет у них была среди них одна форма колдовства, которая была изобретена туземцами Ябалона после того, как сюда пришли испанцы. Это призывание определенных демонов, которых они называют Нагинед, Арапаян и Макбарубак. Этим они приносят жертвы, состоящие из кокосового масла и зуба крокодила; и пока они делают эти подношения, они призывают демонов. Это масло они продают друг другу; и даже когда они продают его, они приносят жертвы и призывают демона, умоляя его, чтобы сила, которой он обладает, была передана покупателю масла. Они утверждают, что простого заявления о том, что кто-то умрет в течение определенного времени, достаточно, чтобы он немедленно умер в это время, если только они не спасут его другим маслом, которое противодействует первому. Это колдовство причинило много вреда среди пинтадос, потому что демон играет с ними злые шутки. Религиозные лица пытались исправить это зло, отбирая у них масло и наказывая их.

Чихание. Если кто-либо, кто идет на войну или собирается начать какое-либо важное дело, чихнет при выходе из дома, он считает это плохой приметой и возвращается назад.

Пиры. У этих туземцев нет пиров, которые они соблюдают в течение года, кроме того, что когда женатые мужчины уходят на войну, во время их отсутствия женщины не работают.

Во время сбора риса. Помимо этих времен, они отводят семь дней, когда начинают возделывать свои поля, в течение которых они не перемалывают рис для своей пищи, и не позволяют никакому чужестранцу в течение всего этого времени входить в свои селения; ибо они говорят, что это время, когда они молятся своим богам, чтобы те даровали им обильный урожай.

Годы и месяцы. Они делят год на двенадцать месяцев, хотя только семь [в рукописи: восемь] из них имеют названия; это лунные месяцы, поскольку их отсчитывают по лунам. Первый месяц — тот, в который появляются Плеяды, его они называют Улален. Второй называется Даганкахуй — время, когда рубят деревья, чтобы засеять землю. Еще один месяц они называют Даганенан булан; он наступает, когда древесину этих деревьев собирают с полей. Другой называется Элкилин — это время, когда они выжигают поля. Еще один месяц они называют Инабуян, который наступает, когда дуют ветры бонансас. Другой они называют Кавай; это время, когда они пропалывают свои поля. Еще один они называют [Кабуй: зачеркнуто в рукописи] Ирарапун; это время, когда начинают собирать рис. Другой они называют Маналулсул, в котором завершается сбор урожая. Что касается оставшихся месяцев, то они уделяют им мало внимания, поскольку в эти месяцы на полях нет работы.

Ветры. По их мнению, ветры приходят с моря, что они обосновывают тем фактом, что море вздымается до того, как начинают дуть ветры.

Черепахи. В этой земле очень много черепах огромного размера; они больше щита. Вот удивительная вещь: когда самец и самка совокупляются, они остаются соединенными таким образом двадцать или двадцать пять дней. Во время этого акта они становятся настолько оцепенелыми, что индейцы ныряют в море, связывают черепахам лапы, сами того не замечая, и вытаскивают этих существ на берег. Я даже сам это проделывал.

Змеи. В этой земле водятся огромные змеи, величиной с пальму; однако они медлительны.

Крокодилы. Существует огромное количество крокодилов, которые являются водяными ящерицами. Они живут во всех реках и в море и причиняют много вреда.

Виверровые коты. На многих из этих островов водятся виверровые коты.

Птицы табон. В этой земле есть вид птиц, меньших, чем кастильская курица; их яйцо больше гусиного и почти целиком состоит из желтка. Эта птица откладывает яйца в песок на глубину в брасу, у самой кромки воды. Там птенцы вылупляются и выбираются через песок, прокладывая себе путь своими маленькими лапками; и как только они достигают поверхности, они улетают.

Пальмы. На всех этих островах огромное количество кокосовых пальм. В некоторых орехах находят камни размером с фундук, которые туземцы ценят, хотя до сих пор неизвестно, какими свойствами они обладают. Они получают большое количество вина из пальмовых деревьев; один индеец может за одно утро получить две арробы сока из пальм, которые он возделывает. Он сладкий и хороший, и используется для приготовления большого количества бренди, отличного уксуса и вкусного меда. Кокосовые орехи служат питательной пищей, когда рис в дефиците. Из скорлупы орехов они делают посуду, а [из волокнистой шелухи?] — фитили для своих аркебуз; из листьев они делают корзины. Следовательно, это дерево очень полезно.

На этих островах очень много свиней и коз отличного качества. Также имеется множество диких буйволов, которых, если поймать молодыми, можно легко приручить. Есть утки и некоторые гуси, завезенные из Китая. Также имеется большое количество кур отличного качества, которые похожи на кастильских. Есть некоторые куры без хвостов, из-за чего туземцы по суеверию отказываются их есть; но они лучше, чем другие виды.

Что касается фруктов, подобных тем, что в Кастилии, то их раньше не было в этой земле из-за близости к Китаю, где так много фруктов, свойственных той стране. Здесь есть довольно хорошие фрукты, такие как отличные бананы; нанка, очень ароматный фрукт, крупнее самой большой испанской дыни; макупа, напоминающая яблоки; и сантор, который по вкусу напоминает айву. Также много хороших апельсинов и лимонов.

В провинции Илокос встречается большое дерево, чьи цветы напоминают белую лилию и имеют вкус рыбы. Индейцы собирают цветы утром, готовят их и едят вместо рыбы. И, удивительно, на следующее утро дерево снова полно цветов; и это происходит изо дня в день.

В горной местности, где ощущается нехватка воды, встречаются определенные бехуко высотой в шесть или восемь брас и толщиной больше большого пальца. Когда этот стебель срезают, из него бьет большое количество воды отличного вкуса; и эта жидкость восполняет нехватку воды. Каждый бехуко дает два или три куартильо воды.

Глава одиннадцатая

Которая повествует об обрядах и церемониях, соблюдаемых морами в окрестностях Манилы, и об их социальном положении

Бог Батала. Согласно религии, которой прежде следовали эти моры, они поклонялись божеству, называемому среди них Батала, что в собственном смысле означает «Бог». Они говорили, что почитали этого Баталу, потому что он был Господом всего и создал людей и деревни. Они говорили, что у этого Баталы было много подчиненных агентов, которых он посылал в этот мир, чтобы производить для людей то, что здесь добывается. Эти существа назывались анито, и каждый анито имел особую обязанность. Некоторые из них отвечали за поля, некоторые — за тех, кто путешествует по морю; некоторые — за тех, кто идет на войну, а некоторые — за болезни. Поэтому каждый анито был назван по своей обязанности; например, существовал анито полей и анито дождя. Этим анито люди приносили жертвы, когда чего-то желали — каждому в соответствии с его обязанностью. Способ жертвоприношения был таким же, как у пинтадос. Они призывали каталонана, что то же самое, что байлана у пинтадос, то есть жреца. Он совершал жертвоприношение, прося у анито то, что люди желали, чтобы он попросил, и нагромождая большое количество риса, мяса и рыбы. Его призывания длились до тех пор, пока демон не входил в его тело, после чего каталонан падал в обморок, с пеной у рта. Индейцы пели, пили и пировали, пока каталонан не приходил в себя и не сообщал им ответ, который дал ему анито. Если жертвоприношение совершалось ради больного человека, они предлагали много золотых цепей и украшений, говоря, что платят выкуп за здоровье больного. Это призывание анито продолжалось до тех пор, пока длилась болезнь.

Когда туземцев спрашивали, почему жертвы приносятся анито, а не Батале, они отвечали, что Батала — великий господин и никто не может с ним говорить. Он жил на небесах; но анито, который был такой природы, что спускался сюда, чтобы говорить с людьми, был для Баталы как министр и ходатайствовал за них. В некоторых местах, и особенно в горных районах, когда умирает отец, мать или другой родственник, люди объединяются, чтобы сделать небольшого деревянного идола, и хранят его. Соответственно, есть дом, в котором содержится сто или двести таких идолов. Эти изображения также называются анито; ибо они говорят, что когда люди умирают, они отправляются служить Батале. Поэтому они приносят жертвы этим анито, предлагая им еду, вино и золотые украшения; и просят их быть ходатаями за них перед Баталой, которого они почитают как Бога.

Управление моров. Среди моров наблюдается точно такой же недостаток управления, как и среди пинтадос. У них были вожди в соответствующих округах, которым подчинялся народ; они наказывали преступников и устанавливали законы, которые должны были соблюдаться. В деревнях, где было десять или двенадцать вождей, только один — самый богатый из них — был тем, кому все подчинялись. Они высоко ценят древнее происхождение, что является большим преимуществом для того, кто желает быть господином. Когда нужно было принять законы для управления государством, величайший вождь, которому подчинялись все остальные, собирал в своем доме всех других вождей деревни; и когда они приходили, он произносил речь, заявляя, что для исправления многих преступных деяний, которые совершались, необходимо наложить наказания и издать указы, чтобы эти злодеяния были устранены и чтобы все могли жить в мире. Эта политика не была в ходу среди пинтадос, потому что никто из них не желал признавать другого своим начальником. Тогда другие вожди отвечали, что это кажется им хорошим; и что, поскольку он является величайшим вождем из всех, он может делать все, что покажется ему справедливым, и они это одобрят. Соответственно, этот вождь издавал такие правила, какие считал необходимыми; ибо эти моры владеют искусством письма, чего нет у других туземцев островов. Другие вожди одобряли то, что он постановил. Немедленно приходил глашатай, которого они называют умалахокан, который является, по сути, мажордомом или управляющим; он брал колокольчик и обходил деревню, объявляя в каждом округе правила, которые были приняты. Люди отвечали, что будут подчиняться. Таким образом, умалахокан ходил из деревни в деревню, по всему округу этого вождя; и с того времени тот, кто нарушал наказания закона, доставлялся к вождю, который выносил ему соответствующий приговор. Если наказание — смерть, а осужденный говорит, что предпочитает стать рабом, его милуют, и он становится рабом. Все другие вожди также являются судьями, каждый в своем округе; но когда возникает какое-либо важное дело, главный вождь созывает всех остальных, чтобы решить его, и дело улаживается голосованием всех. Вожди привыкли налагать налоги; но нет фиксированной суммы для них, кроме той, которую постановит платить надлежащий судья.

Браки. Эти моры следовали в своих браках тем же обычаям, что и пинтадос, при предоставлении приданого. Таким образом, если мужчина, вопреки желанию женщины, нарушит свое обещание и аннулирует брак, он теряет приданое, а она удерживает его, свободная от него. Точно так же, если жена оставляла мужа, она была обязана вернуть ему приданое. Если она совершала прелюбодеяние и муж из-за этого оставлял ее, она возвращала ему двойную сумму приданого. Если жена оставляла мужа, чтобы выйти замуж за другого, второй муж был обязан выплатить первому мужу приданое, которое последний дал женщине, и заплатить штраф, больший или меньший — такую сумму, какую прикажет ему дать судья. Если муж был вождем и заставал свою жену в акте прелюбодеяния, он имел право наказать ее смертью, а также прелюбодея, и мог убить их безнаказанно. Если он убивал одного, а другой сбегал, между двумя семьями начиналась открытая война, пока другой прелюбодей не умирал. Если оба сбегали, они должны были заплатить за свои жизни определенным весом золота. Если они были вождями, наказание составляло сто таэ, пятьдесят за женщину и пятьдесят за прелюбодея. После этого их миловали, и они оставались друзьями. Если они были тимагуа, они несли более легкое наказание.

Войны. В войнах и рабстве среди моров они соблюдали те же обычаи, что и пинтадос.

Воры. Среди туземцев существовал закон, касающийся воров. Это была мелкая кража, если сумма была менее четырех таэ (то есть двадцати песо); но если больше этой суммы, это было серьезным преступлением. Тот, кто совершил первое, должен был вернуть золото, а затем быть приговорен, по воле судьи, к уплате штрафа деньгами. Если это была большая кража, включающая сумму в четыре таэ или более, он нес наказание в виде рабства. Но если украденное имущество составляло кати золота, наказанием была смерть или порабощение виновного, его детей и всех членов его домохозяйства.

Также существовал закон, что за первую кражу наказанием был денежный штраф, а за вторую — рабство; за дальнейшие преступления — смерть. Или, если его миловали, как описано выше, он становился рабом вместе с женой и детьми. Это наказание не применялось к сыну, который доказывал, что находился вне дома — жил ли он в собственном доме или жил с родственниками на независимых началах; и поэтому он был свободен. Только те, кто жил в доме правонарушителя, подлежали наказанию, потому что все они подозревались в знании о краже.

Также существовал закон, что любой, кто высказывался неуважительно о вожде или произносил оскорбительные слова в его адрес, подлежал смерти. Если он мог выкупить свою жизнь, налагался штраф в пятнадцать таэ золота. Если у него не было средств заплатить и родственники не вносили вклад, чтобы выкупить его, и правонарушитель просил о милости, говоря, что тогда он станет рабом, его жизнь сохранялась, и он становился рабом пострадавшей стороны. По этой причине наказание в виде штрафа было доступно для того, кто обладал богатством. Если ссора происходила между лицами равного ранга, вожди решали дело согласно справедливости и своим законам, и налагалось подобное наказание. Если правонарушитель отказывался платить согласно этому приговору, между деревнями или фракциями объявлялась война. Затем следовали военные действия; и с того времени те, кто был захвачен, обращались в рабство.

Человек может быть освобожден после уплаты назначенной суммы; до тех пор он является рабом. Существовал закон, что если, когда двое тимагуа были вместе, любой из них оскорблял другого, он должен был заплатить денежную сумму в зависимости от характера оскорбления, что решалось судьей. Если оскорбление было грубым, штраф был соответственно большим; и если у виновного не было средств заплатить более пяти таэ, он становился рабом пострадавшего лица. Если правонарушитель просил у вождя или другого друга об одолжении ссудить ему деньги, он становился рабом того, кто одолжил деньги. Это рабство распространялось только на виновного, а не на его детей или родственников, за исключением детей, которые родились во время его рабства.

Среди туземцев этого острова принято помогать друг другу денежными ссудами. Тот, кто занимал у вождя или тимагуа, удерживал деньги до истечения установленного срока, в течение которого он мог использовать деньги, которые были ему одолжены; и, кроме того, он делился с кредитором прибылью, которую получал, в знак признания оказанной ему услуги.

Существовал закон, что если тот, кто занимал деньги, становился неплатежеспособным и не имел средств выплатить свой долг, он считался рабом за это, вместе с детьми, родившимися во время его рабства; те, кто уже родился, были свободны.

Среди этих людей существовал закон, когда двое мужчин заключали деловое партнерство, в котором каждый вкладывал одинаковую сумму денег, что если один из них отправлялся торговать на деньги, принадлежащие обоим, и во время торгового путешествия был захвачен врагами, другой человек, оставшийся в деревне, должен был идти выкупать своего партнера с половиной выкупной цены, о которой договорились; и пленник затем освобождался от обязательств — не только за то, что причиталось партнерству, но и за сумму, которая была впоследствии дана за его выкуп, и не был обязан ничего платить. Если человек, который потерял деньги, проиграл их в азартные игры или потратил на женщин, он был обязан возместить партнерству сумму, которую он из него извлек, и он и его дети были обязаны ее выплатить. Если сумма была настолько велика, что они не могли выплатить ее в течение оговоренного срока, он и половина его детей становились рабами партнера. Если было двое детей, один был рабом, а другой свободным; если четверо, двое были рабами, а двое свободными; и так далее с любым большим числом. Если дети были способны выплатить долг своего отца впоследствии, они освобождались.

Существовал закон, что тот, кто убил другого, должен умереть; но если он просил о милости, он становился рабом отца, детей или ближайших родственников убитого. Если в убийстве были замешаны четыре или пять человек, все они платили хозяину раба цену, которой мог стоить раб; и затем судья приговаривал их к такому наказанию, которое считал справедливым. Если у людей не было средств заплатить штраф, они становились рабами. Если убитый был тимагуа, наказание в виде смерти несли те, чья вина в убийстве была доказана; но если осужденные просили о милости, они становились рабами. Соответственно, после того как их приговаривали, правонарушитель мог выбирать между смертью и рабством. Если убитый был вождем, вся деревня, где он был убит, должна была, когда это было доказано, стать рабами, причем те, кто был наиболее виновен, предавались смерти первыми. Если убийцами были только частные лица, трое или четверо наиболее виновных предавались смерти без всякой надежды на милость; а остальные, вместе со своими детьми, становились рабами.

Когда какое-либо лицо входило в дом вождя ночью, против воли владельца, оно подлежало смертной казни. У них был обычай, что когда такого правонарушителя ловили, его сначала пытали, чтобы выяснить, не посылал ли его какой-либо другой вождь. Если он признавался, что был послан таким образом, его наказывали порабощением; а тот, кто его послал, подлежал смертной казни, но мог быть освобожден от нее, заплатив определенную сумму золота за преступление.

Тот, кто совершал прелюбодеяние, если он был одним из вождей, наказывался смертью; такое же наказание налагалось на любого человека, пойманного с наложницей вождя. Точно так же муж мог убить прелюбодея, если заставал его на месте преступления. Если случайно он спасался бегством, он приговаривался к уплате денежного штрафа; и до тех пор, пока это не было сделано, между двумя вовлеченными семьями существовала вражда. Тот же закон действовал среди тимагуа.

Это повествование было написано по приказу губернатора этих островов.

Мигель де Лоарка из города Аревало.

был также одним из первых среди тех, кто прибыл на эти острова, кто проявил любопытство к этим вопросам; и поэтому я считаю это надежным и правдивым отчетом.

[Заверено в конце: «Мемуар об особенностях этих островов, написанный во исполнение указа его Величества. Королевскому совету Индий»]

[Заверено на внешней обложке: «Повествование об островах Филипинас, их открытии, испанских поселениях, обычаях и нравах туземцев, их религии и т. д.; написанное в силу королевского указа Мигелем де Лоаркой, гражданином города Аревало, одним из первых завоевателей и поселенцев». Подобная запись сделана на внутренней стороне обложки рукописи.]

1 Река Пасакао — небольшой поток на западной стороне (старой) провинции Камаринес-Сур. Упомянутое здесь сухопутное путешествие ведет в Нуэва-Касерес, столицу провинции, которая находится в десяти милях выше устья реки Нага (хотя по изгибам реки путь длиннее). Эта река берет свое начало всего в четырех милях от тихоокеанского побережья Альбая, откуда течет на северо-запад в озеро Бато; эта часть ее течения называется рекой Иная. Другое северо-западное течение примерно такой же длины (около 25 миль) несет воды озера до Нуэва-Касереса в потоке, известном как река Биколь (Викор в нашем тексте). От этого города до впадения в залив Сан-Мигель она называется рекой Нага.

2 Род одежды, которую носят крестьяне, открывающийся сзади или на плече. Значение названия «прыгай на борт» предполагает похожее название, применяемое в некоторых местностях Соединенных Штатов к своего рода комбинезону-блузе, называемому там «джампер».

3 Ср. описания этого обычая в «Филиппинских островах» Морги (Общество Хаклюйта, Лондон, 1868), стр. 304; и в отчете о путешествии Томаса Кэндиша в «Путешествиях» Хаклюйта (изд. Голдсмида), xvi, стр. 42.

4 «Бог игеинов (подгруппа древних висайя). Игеины (другая подгруппа этого народа) верили, что бог Магуаян перевозит души своих последователей в своей лодке в другую жизнь». — Фердинанд Блументритт: «Diccionario mitológico» в «Archivo» Ретаны, ii, стр. 411.

5 По-видимому, это заметки, которые автор забыл заполнить позже.

6 Табон, также называемый «строителем курганов» (Megapodius cumingi). Его яйца высоко ценятся туземцами как продукт питания; они разоряют гнезда, сделанные птицами. После того как каждое яйцо отложено, птицы-родители (несколько пар которых часто посещают одно и то же место) скребут землю поверх него, постепенно возводя курган значительного размера. См. описание этой птицы в Отчете Филиппинской комиссии США за 1900 год, iii, стр. 314, 315.

7 О банане (Musa) было перечислено более пятидесяти разновидностей, найденных на Филиппинских островах. Многие из них подробно описаны в «Флоре» Бланко, стр. 167–175. Нанка (или ланка) — это Arctocarpus integrifolia; макупа (также известная как тампой) — Eugenia malaccensis; сантол (сантор) — Sandóricum indicum. См. описания всех их в «Флоре» Бланко и в «Филиппинском справочнике США», стр. 93–95.

8 Бехуко, как объяснялось ранее, представляют собой различные виды Calamus, широко известные как ротанг. Бланко описывает два из них (C. maximus и C. gracilis) как обеспечивающие запас воды. Некоторые виды достигают высоты более шестисот футов.

Письмо Доминго де Саласара Филиппу II

Королевское католическое Величество:

После того как я написал письма и меморандумы, которые направляются вашему Величеству, в этот город пришли некоторые соседние индейцы, которые умоляли меня довести до сведения вашего Величества содержание их свидетельства. Несколько дней спустя я сказал некоторым из них, чтобы они решили, чего они хотят, и что я напишу вашему Величеству о них — поскольку ваше Величество является глубоко христианским королем, который хорошо учитывает их интересы и приказал, чтобы с ними хорошо обращались, и прикажет наказать тех, кто плохо с ними обращается.

В тот же день пришли некоторые из наиболее видных индейцев, а с ними более сорока других из соседних деревень. Они просили меня о вещах, которые я изложил в другом месте; и я заверяю ваше Величество, что если бы все, что они сказали, можно было записать в этом отчете, он был бы лишь немногим короче другого, который я посылаю вашему Величеству. Без сомнения, сердце вашего Величества разбилось бы, если бы вы могли видеть их такими, какие они есть, и насколько жалки их вид и вещи, которые они рассказывают.

На другой день пришли вожди из других деревень, чтобы сказать то же самое и многое другое. Сегодня десять или двенадцать вождей пришли повидаться со мной из провинции под названием Маубан, которая принадлежит вашему Величеству. Все они язычники и сказали мне, что узнали, что я писал вашему Величеству от их имени. Они просили меня помнить и о них. Я не хотел принимать больше, чем то, что было сказано теми, кто пришел первыми, так как это вызвало бы беспорядки в стране, если бы они все пришли сюда жаловаться. Вашему Величеству будет угодно приказать рассмотреть их дело и принять меры для них. Я ничего не могу сделать, кроме как сожалеть об этом и умолять ваше Величество о помощи. Манила, 20 июня 1582 года.

Фрай Доминго, епископ Филипинас

В городе Манила, пятнадцатого дня месяца июня, года тысяча пятьсот восемьдесят второго, перед весьма прославленным доном фраем Доминго де Саласаром, первым епископом этих островов и членом совета его Величества, и в присутствии меня, нижеподписавшегося секретаря, явились некоторые индейцы, которые говорили через Франсиско Морантеса и Андреса де Сервантеса, переводчиков языка моров. Они объявили себя доном Луисом Аманикалдо, доном Мартином Пангой, доном Габриэлем Луанбакаром и доном Хуаном Баутангадом, христианами; и Салалилой и Калао Амарленгуагуаем, язычниками; и доньей Франсиской Сайган: все вожди деревень Тондо и Капаймисило; и многие другие вожди. Через переводчиков они сказали, что узнали, что этим кораблем, который вот-вот отправится в Новую Испанию, его высокопреподобнейшая Светлость должен написать его Величеству. Поскольку они страдают от столь многих несправедливостей, обид и притеснений, как всем известно, они смиренно просили, чтобы он был так любезен подробно проинформировать об этом его Величество, дабы его Величество, узнав об их страданиях, мог соизволить исправить их. Затем их спросили, какие вещи они желают особенно представить на рассмотрение его Величества, и объявить о них. Они ответили, что несправедливости, от которых они страдают и которые должны быть исправлены, — это те, что причиняются алькальдами-майорами. Много неприятностей причиняют им эти чиновники, так как в пределах трех лиг находятся четыре алькальда-майора и их офицеры, которые налагают серьезные наказания за легкие проступки. Они забирают по своей цене рис у индейцев, а затем продают его по очень высокой ставке, делая то же самое со всеми другими предметами продовольствия и сельскохозяйственной продукции. Более того, они заставляют индейцев выступать в качестве своих гребцов, когда им заблагорассудится. Если они возвращаются из экспедиции, которая длилась месяц, им сразу же говорят готовиться к другой, не платя при этом ничего; тем не менее в каждой деревне с туземцев взимаются сборы для оплаты тех, кто отправляется на такую службу. Если когда-либо им и платят, то очень мало, и это бывает очень редко. Из-за многих актов угнетения, от которых они пострадали, многие индейцы теперь покинули Тондо, Капаймисило и другие деревни близ этого города Манила. Они ушли жить в другие провинции, что причинило большой ущерб и убытки вождям. Из трехсот индейцев, которые там были, сто ушли, и указанные вожди обязаны платить дань за тех, кто бежит и умирает, а также за их рабов и маленьких мальчиков. Если они не платят их, их сажают в колодки и секут. Других привязывают к столбам и держат там, пока они не заплатят. Более того, они не добывают золото, ибо чиновники обязывают их платить пятую часть. Если они не делают заявления о своем золоте, оно изымается как конфискованное, даже если это старое золото; и золото не возвращается им до уплаты тяжелого штрафа. Они не хотят позволять алькальдам-майорам покупать рис, потому что все они его припрятывают. Если туземцы приходят жаловаться на свои обиды только алькальдам-майорам, их заключают в тюрьму и бросают в колодки, и взимают с них тюремные сборы. Их страдания и беды столь многочисленны, что их невозможно терпеть; и они желают покинуть этот остров или, по крайней мере, уйти в какую-нибудь энкомьенду частного лица. В указанных деревнях короля они не могут терпеть алькальдов-майоров.

Фрай Доминго, епископ Филипинас. Андрес де Сервантес. Франсиско Моранте

Передо мной: Сальвадор де Аргон, секретарь

Письмо Хуана Баптисты Романа вице-королю

Милостивый и превосходительный сэр:

Я не знаю, прибудут ли вовремя письма с новой информацией, которые губернатор пишет сегодня, чтобы отправиться на этом корабле, который был отправлен в этот порт Акабите; поэтому я хочу уведомить ваше Превосходительство о том, что происходит. Вчера — в день Святого Иоанна — после полудня прибыли шесть солдат, которые отправились с капитаном Хуаном Пабло де Каррионом против японцев, поселившихся на реке Кагаян. Они говорят, что Хуан Пабло отплыл со своим флотом, который включал корабль «Сан-Хусепе», адмиральскую галеру и пять фрегатов, из порта Биган, расположенного в Илокосе, примерно в тридцати пяти днях пути от Кагаяна. Выйдя в море, он столкнулся с китайским пиратом, который очень скоро сдался. Он посадил на него семнадцать солдат и продолжил свой курс. Огибая мыс Боргадор близ Кагаяна в одно ясное утро на рассвете, они оказались рядом с японским кораблем, который Хуан Пабло атаковал с адмиральской галеры, на которой находился сам. Своей артиллерией он сбил их грот-мачту и убил несколько человек. Японцы выбросили абордажные крючья и перебросили двести человек на галеру, вооруженных пиками и нагрудниками. Оставалось шестьдесят аркебузиров, стрелявших по нашим людям. Наконец, враг захватил галеру до грот-мачты. Там наши люди также держались в крайней нужде и заставили японцев отступить на свой корабль. Они бросили свои абордажные крючья и поставили фок-мачту, которая у них еще оставалась. В этот момент корабль «Сан-Хусепе» сцепился с ними, и с помощью артиллерии и сил корабля одолел японцев; последние сражались доблестно, пока не осталось только восемнадцать человек, которые сдались, истощенные. Несколько человек на галере были убиты, и среди них ее капитан Перо Лукас, сражавшийся доблестно, как хороший солдат. Затем капитан Хуан Пабло поднялся по реке Кагаян и нашел в устье форт и одиннадцать японских кораблей. Он прошел вдоль верхнего берега, потому что устье реки имеет лигу в ширину. Корабль «Сан-Хусепе» входил в реку, и по несчастливой случайности некоторые из наших солдат, находившихся на маленьком фрегате, закричали капитану, говоря ему: «Вернись, вернись в Манилу! Заставь весь флот вернуться, потому что на реке тысяча японцев с большим количеством артиллерии, а нас мало». После чего капитан Луис де Кальехо направил свой курс в море; и хотя Хуан Пабло выстрелил из артиллерийского орудия, он не вошел и не мог войти, и продолжал лавировать взад и вперед. Утром он бросил якорь в бухте, где их настигла такая буря, что она сломала три кабеля из четырех, которые у него были, и один, используемый для подъема якоря. Он отправил этих шестерых солдат на маленьком судне посмотреть, нет ли на каком-нибудь островке воды, в которой они очень нуждались. Люди сбились с пути, не найдя никакой воды; и когда они вернулись туда, где оставили свой корабль, они не смогли его найти. Они встретили некоторых из тех индейцев, которые были на галере с Хуаном Пабло, от которых стало известно, что Хуан Пабло поднялся по реке на две лиги и укрепился в бухте; и что с ним была галера, которая начала протекать повсюду в бою с японцами. Индейский экипаж был распущен из-за отсутствия припасов, которые были потеряны на галере. Большинство этих людей перешли на борт «Сан-Хусепе». Они сказали, что японцы атаковали их восемнадцатью чампанами, которые похожи на ялики. Они хорошо защищались, хотя было всего шестьдесят солдат с моряками, а врагов было тысяча, раса одновременно доблестная и искусная. Шесть солдат пришли с этой новостью, и по пути они встретили матроса, который сбежал с корабля санглеев, отплывшего отсюда с запасами риса для Хуана Пабло. Он говорит, что санглеи взбунтовались в полночь и убили десять солдат, которые сопровождали его в качестве эскорта, у которых не было часового. Этот спасся вплавь с помощью копья, которое было брошено в него с корабля.

Более того, я только что задержал некоторых пассажиров, которые собирались на этом корабле, потому что на этих островах нет войск, и сто солдат должны немедленно отправиться в качестве подкрепления, хотя погода штормовая. Я ожидаю быть одним из них, если губернатор даст мне разрешение.

Эти враги, которые, по правде говоря, остались здесь, — воинственный народ; и если ваше Превосходительство не обеспечит этим кораблем и не подкрепит нас тысячей солдат, эти острова могут иметь малую ценность. Пусть ваше Превосходительство с великой благоразумием обеспечит то, что наиболее необходимо для службы его Величества, поскольку у нас нет иного ресурса, кроме милости, которую ваше Превосходительство прикажет нам оказать.

Губернатор был готов отправить помощь кораблю, что было очень важным делом; но после этих событий он не сможет этого сделать, потому что в этом городе не осталось семидесяти человек, способных носить оружие. Пусть наш Господь хранит самую прославленную и превосходительную особу вашего Превосходительства и приумножает ваше состояние, как того желают слуги вашего Превосходительства. Из Кабите, 25 июня 1582 года. Самый превосходительный и прославленный сэр, ваш слуга целует руки вашего Превосходительства.

Хуан Баптиста Роман

1 В очерке об этом офицере в «Cartas de Indias» (стр. 734) говорится, что он основал город Нуэва-Сеговия и, вероятно, оставался на островах со времени их завоевания до своей смерти; также что японский корсар, о котором здесь идет речь, носил имя Тай Зуфу.

2 Чампан (или сампан): китайское судно; описано Ретаной (в «Estadismo» Суньиги, ii, стр. 513*) как «примерно такое же большое, как испанский паташ, но уступающее джонкам китайцев; используется этим народом для торговли на Филиппинских островах». Термин сейчас применяется к лодке длиной 12 или 15 футов, в которой часто живет семья на реке Кантон; также к судну грузоподъемностью 70 или 80 тонн, используемому на реках Колумбии, Южная Америка.

Письмо Пеньялосы Филиппу II

Королевское католическое Величество:

Этим кораблем, который должен покинуть эти острова в последний день июня этого года, я даю вашему Величеству полный отчет о состоянии дел и событиях в этом регионе. Когда он уже собирался отплыть, пришли новости о флоте — который, среди прочего, я писал, что отправил для основания поселения в Кагаяне — и о наказании и сопротивлении японских пиратов, о прибытии которых у нас были новости в этом году. Флот, отправленный мной, как указано выше, встретил два судна врага близ Кагаяна, одно японское, а другое санглеев; завязался бой, и эти суда сдались после ожесточенной схватки, в которой двести японцев, среди них командующий флотом и его сын, были убиты, в то время как мы потеряли только трех солдат.

Хуан Пабло де Каррион, которого я отправил своим генерал-лейтенантом во главе этого флота, продолжил свое путешествие и вошел в реку Кагаян, где он должен был основать поселение. У входа в реку он нашел еще шесть японских судов, принадлежащих к флоту тех, что сдались. Там также было значительное количество людей и укрепления. Из-за нехватки людей — сильный шторм унес в море флагманский корабль, который он взял в эту экспедицию — он не стал грабить эти форты, а попытался только войти в реку. Это он сделал, поднявшись примерно на шесть лиг, где основал поселение в месте, где мог возвести форт, откуда мог вести наступательную и оборонительную войну против врага. Эта новость пришла вчера; и со всей возможной поспешностью я отправляю подкрепления, лодки, боеприпасы и необходимые припасы. Я счел столь необходимым использовать солдат для этой цели, потому что у меня остается слишком мало сил для помощи Молуккским островам, как я писал, поскольку это предприятие столь важно. Однако если они пришлют из того места просить помощи, я дам ее теми силами, какими смогу. Ибо я страдаю от большой нехватки людей и других вещей, потому что мне не прислали подкреплений из Новой Испании, хотя я умолял о них. Эта земля страдает от постоянной и острой нехватки подкреплений не только из-за своего нездорового климата, но и из-за многих чрезвычайных ситуаций, которые постоянно возникают, когда я должен отправлять помощь. Эти случаи теперь не столько предмет шутки, сколько были до сих пор; ибо китайцы и японцы — не индейцы, а люди столь же доблестные, как многие жители Берберии [Варварии], и даже более того. Я умоляю ваше Величество уделить этому тщательное внимание и приказать, чтобы на всех судах было отправлено как можно больше людей; ибо это ключ к тому, что необходимо для сохранения этого лагеря. Я прошу также уделить тщательное внимание другим вещам.

Безвозмездная помощь на расходы, понесенные в этих необходимых предприятиях и на другие подобные им, которые возникают каждое мгновение — которая была предоставлена аудиторами вашего Величества вашей королевской аудиенсии Мексики на корабле, прибывшем в эту бухту двадцать четвертого числа прошлого месяца, состояла из указа и ордера, в которых они приказывают, чтобы доктору Санде заплатили здесь за время, пока он оставался здесь после моего прибытия, и до его прибытия в Мексику. Для этой цели они выделили в своем указе дани, которые принадлежат вашему Величеству, и приказывают, чтобы они были арестованы для этого и отправлены им — угрожая мне тюремным заключением, если я не подчинюсь. Я уже писал вашему Величеству о бедственном состоянии вашей казны здесь и ее многих насущных потребностях, и о крайней трудности, испытываемой при сборе суммы, необходимой для этого. Будет ли вашему Величеству угодно принять соответствующие меры? ибо без помощи тех немногих ресурсов, которыми ваше Величество обладает здесь, эта колония не может быть сохранена. Пусть наш Господь хранит католическую и королевскую особу вашего Величества в течение многих процветающих лет и даст вам приумножение многих королевств и сеньорий на благо христианства. Манила, 1 июля 82 года.

[Заверено: «Королевскому католическому Величеству, королю дону Филиппу, нашему государю, через его королевский совет Индий. Губернатор Филипинас»]

Два папских указа

Индульгенция, дарованная доминиканцам при отправлении на Филиппины

Григорий, епископ, раб рабов Божьих: В вечную память о деле.

Поскольку, как мы узнали, весьма обширные королевства, острова, города и поселки в частях Западных Индий обращаются в веру Христову, и ежедневно свет небесного учения озаряет народы их — которые до сих пор, не будучи знакомы с законом Божьим и находясь под игом демона, пробирались в темных местах неверия; но теперь, отвергая ошибки язычества, почитают и следуют имени нашего Спасителя Иисуса Христа: поэтому наш возлюбленный сын, магистр-генерал Ордена Проповедников [доминиканцев], решил послать туда исповедующих членов под попечением их собственного викария, с правилами суровой жизни и реформированным стандартом поведения — как подобает религиозному и похвальному институту, и в соответствии с которыми была основана их провинция Новой Испании, — которые там могут основать новую провинцию своего ордена.

Мы, на которых по назначению Господа лежит обязанность способствовать распространению Евангелия, желая принять участие в этом долге проповедования Евангелия в королевствах, где Христос неизвестен, желая, более того, помочь, насколько можем, благочестивым и религиозным начинаниям Братьев Проповедников — которые, оставляя отечество и отказываясь от комфорта, теперь подвергают себя опасностям суши и моря ради распространения имени Христа — поэтому, уповая на милосердие всемогущего Бога и власть Его благословенных апостолов Петра и Павла, мы нашей апостольской властью, в силу настоящих документов, даруем и т. д. полную индульгенцию и отпущение всех грехов исповедующим членам указанного Ордена, всем и каждому, если они действительно раскаялись и исповедались, которые по разрешению, или приказу, или мандату их вышеназванного магистра-генерала отправятся на Филиппинские острова.

Дано в Риме, у Св. Марка, под печатью Рыбака, пятнадцатого дня сентября, в 1582 году, одиннадцатом нашего понтификата.

Основание провинции доминиканцев на Филиппинах

Григорий XIII, Папа. Возлюбленный сын, здравия и апостольского благословения.

Не так давно вы сообщили нам о том факте, что некоторое время назад Павел Конестабиле, магистр-генерал всего ордена Братьев Проповедников, дал вам разрешение — с тридцатью или сорока исповедующими членами указанного ордена, которые должны быть собраны вами из провинций Испании, Арагона и Андалусии, и десятью из провинции Мексики и из Чиапы, — отправиться на Филиппинские острова и в королевство Китай. Более того, назначив вас своим викарием-генералом на указанных Филиппинских островах и в королевстве Китай и т. д., он даровал вам, всем и каждому, привилегии, которые были дарованы прежними генералами провинции Сантьяго в Мексике — с тем чтобы вы могли там установить правила жизни в соответствии с ними и основать провинции и т. д.

Но поскольку, как вы также сказали нам, указанный генерал Павел умер, и есть некоторые, кто сомневается в вашей власти в вышеуказанных делах, и поэтому вы смиренно просили нас определить, что через нашу апостольскую щедрость вы должны делать в вышеуказанных делах: поэтому, считая, что вы свободны от любого рода отлучения и т. д., и настоящими документами постановляя, что содержание указанных писем должно рассматриваться так, как если бы оно было здесь выражено; более того, будучи не против прислушаться к вашей просьбе, мы нашей апостольской властью, в силу настоящих документов, одобряем и подтверждаем вещи, содержащиеся в них, все и каждую; и, насколько это необходимо, снова поручаем вам вышеуказанную обязанность и т. д.

Дано в Риме, у Св. Петра, под печатью Рыбака, двадцатого дня октября в 1582 году, одиннадцатом нашего понтификата.

1 Доминиканский орден (также известный как Орден Проповедников) был основан около 1215 года Св. Домиником де Гусманом; он принял, но с различными дополнениями, правило Св. Августина. Среди великих людей, принадлежавших к этому ордену, — Фома Аквинский, Иоганн Таулер и Джироламо Савонарола.

2 Чиапас (Чиапа) была провинцией древнего королевства Гватемала; также епископством (учрежденным в 1538 году). Ее столица носила то же название.

3 Викарий-генерал, которому были адресованы эти письма, носил имя фр. Хуан Крисостомо Севильяно. — Преподобный Т. К. Миддлтон, O.S.A.

Отчет о продаваемых должностях на Филиппинах

Ниже перечислены продаваемые должности на этих островах Филипинас, от которых может быть получена некоторая прибыль.

Семь должностей городских магистратов в Маниле; поскольку из двенадцати доступных три заняты чиновниками его Величества, а две — капитаном Хуаном де Мороном и Педро де Эррерой, оба обладают титулами от его Величества.

Две должности публичных нотариусов в том же городе; ибо из трех доступных одна занята Диего Алеманом, который был назначен его Величеством, а две другие назначаются губернаторами, и поэтому не являются королевскими нотариусами.

Нотариус кабильдо, ибо никто не был назначен его Величеством.

Должность алькальда-майора [старшего констебля] в этом городе занимал Эрнан Лопес: он жил последние три года в Мексике, где женился, и не исполнял свои обязанности; и, следовательно, губернатор распоряжается этой должностью. За эту должность будет дано больше из-за ее достоинства, поскольку она дает место в кабильдо рядом с королевскими чиновниками.

Должность главного клерка реестров и шахт этих островов; ибо никакого назначения его Величеством не было сделано.

Шесть магистратов для города Зубу, что является требуемым числом. Никто не был назначен его Величеством.

В указанном городе два нотариуса — один публичный, а другой для кабильдо; ибо они не были заполнены его Величеством.

В указанном городе должность алькальда-майора; ибо его Величество не сделал никакого распоряжения относительно указанного достоинства.

Должности, которые доступны в городе Зубу, также доступны в городе Касерес, в провинции Камаринес; и в городе Аревало, на острове Панай.

Город Фернандина в провинции Илокос оказался настолько нездоровой местностью, что из самого богатого города этих островов он превратился в поселение с немногими жителями, не имеющее ни организованного кабильдо, ни управления.

Город Сеговия в провинции Кагаян — это недавно основанный город. Губернатор заполнил должности первыми конкистадорами; поэтому Его Величеству было бы целесообразно утвердить их, чтобы община могла окончательно укрепиться.

Что касается должности алькальд-майора в деревнях и провинциях индейцев, то здесь применяется следующий метод. Алькальд-майор, который отправляется туда на год или два, берет с собой собственного альгвасила и писца, назначенных им самим. Судебные процессы, которые проходят перед ними, редко становятся достоянием гласности; они могут оставлять себе штрафы, взысканные в пользу королевской казны — а они немалы, ибо они штрафуют туземцев даже за хождение по земле. Они не ведут ни архивов, ни записей о чем-либо, так что Его Величество плохо обслуживается в их ведомстве; туземцы страдают, а чиновники губят свои души. Ввиду всего этого было бы лучше, чтобы в каждой индейской провинции, где есть должность алькальд-майора, был постоянный альгвасил и писец, назначенные Его Величеством; ибо если они не назначены алькальдом и не являются его слугами, они не будут столь всецело подчиняться его воле. Таким образом, был бы пролит свет на судебные разбирательства, о которых велся бы отчет; и штрафы, взысканные в пользу королевской казны, не пропадали бы вместе с судебными издержками. Наконец, если они будут назначены на постоянной основе, они будут стремиться к сохранению индейцев ради собственной выгоды и не будут грабить, а затем уезжать, как они делают сейчас. Три наиболее важные провинции, в которых проживает алькальд: провинция Пампанга, которая является самым плодородным регионом этих островов и насчитывает около тридцати тысяч индейцев; провинция Ла-Лагуна-де-Бай с таким же количеством индейцев; и провинция Бомбон, Балаян, Миндоро с примерно двадцатью тысячами индейцев. Я полагаю, что в этих трех провинциях должности альгвасила и писца будут иметь не меньшую ценность, чем в испанских общинах. В других провинциях эти должности в настоящее время имеют малое значение.

Документы 1583 года

Жалобы на Пеньялосу. Габриэль де Рибера; [1583?]

Дела на Филиппинских островах. Фрай Доминго де Саласар; [1583].

Инструкции комиссару Инквизиции. Педро де лос Риос и другие; 1 марта.

Основание Аудиенсии Манилы. Филипп II; 5 мая.

Источники: Эти документы получены из рукописей в Генеральном архиве Индий в Севилье — за исключением третьего, который взят из Генерального архива в Симанкасе.

Переводы: Первый и третий документы переведены Альфонсо де Сальвио из Гарвардского университета; второй — Гербертом Э. Болтоном из Техасского университета; четвертый — Генри Б. Латропом из Висконсинского университета.

Жалобы на Пеньялосу

Могущественнейший государь:

Капитан Габриэль де Рибера просит Ваше Высочество от имени Филиппинских островов милостиво уделить должное внимание и рассмотреть вопросы развития и сохранения тех островов, на которые Его Величество обратил столь пристальный взор и которые стоили столь многих тысяч дукатов и жизней испанцев. Пусть будет исполнено то, о чем просили, согласно меморандумам, которые я представил королевской особе и Вашему Высочеству; ибо это подобает службе Богу нашему Господу, службе Вашего Высочества, а также развитию и доброму управлению теми островами.

Назначение Вашим Высочеством дона Гонсало Ронкильо пожизненным губернатором, а также многие приговоры, указы и милости в его пользу наносят большой вред развитию упомянутых островов; они притесняют и полностью разоряют их, как мы видели собственными глазами. Такое назначение противоречит приказам и законам, изданным для новых открытий; ибо Филиппинские острова были открыты более пятидесяти лет назад и были заселены во времена императора (да упокоится он с миром). Поскольку путь возвращения в Новую Испанию не был открыт, поселенцы из-за нехватки пропитания покинули землю, пока вице-король дон Луис де Веласко по приказу Вашего Высочества не снарядил флот на упомянутые острова и не отправил Мигеля Лопеса де Легаспи в качестве губернатора, который основал поселение и открыл путь возвращения. Он отправился туда за свой счет. Все милости, оказанные ему в то время, были столь малы и недостаточны, что ему даже не позволили взять репартимьенто. Острова были заселены двадцать лет назад и наслаждались миром и спокойствием. Назначение, возможно, было вполне законным, но не следует забывать, что оно вредит упомянутым островам и их развитию. Только Бог может исправить злоупотребления, совершаемые каждый день, ибо, как хорошо известно Вашему Высочеству, они не поддаются никакому другому исправлению — поскольку дон Гонсало не выполнил ни одной части соглашения, которое он заключил с Его Величеством. В отношении этого, а также бумаг и меморандумов, которые я представил, пусть Ваше глубоко христианское Высочество примет меры, подобающие службе Богу, а также развитию и доброму управлению теми островами.

Габриэль де Рибера

1 Оригинальная рукопись снабжена пометкой архивариуса: «Письмо капитана Габриэля де Риберы Его Величеству по филиппинским делам»; но письмо явно адресовано какому-то чиновнику — возможно, вице-королю Новой Испании или президенту королевского совета.

2 В письме из Манилы от 20 июля 1581 года, подписанном Амадором де Арриараном, Андресом Кабчелой, Сальвадором де Альдаве, Луисом де Виванко, Хуаном Мануэлем Пиментелем, Хуаном Мальдонадо, Габриэлем де Риберой и Хуаном Пачеко Амадо, говорится, что Рибера отправлен в качестве прокуратора [поверенного]-генерала к королю, чтобы дать отчет о «делах и состоянии этой земли». Его рекомендуют вниманию короля как «одного из первых, кто пришел к этому исследованию и умиротворению» вместе с Легаспи, и кто «сумел хорошо проявить себя во всем». Шифр этого документа, хранящегося в Генеральном архиве Индий в Севилье: «Simancas—Filipinas: Descubrimientos, etc., años 1566 á 1586; Est. 1, caj. 1, leg. 2|24». Морга говорит, что Рибера был назначен маршалом Бомбона, находясь в Испании. Результатом его миссии стало учреждение Аудиенсии Манилы, президент которой должен был исполнять обязанности губернатора и генерал-капитана островов. Это было достигнуто после смерти Ронкильо, хотя это событие в то время не было известно при дворе.

3 Гонсало Ронкильо был губернатором с 1580 года до своей смерти в 1583 году. Морга говорит, что торговля с китайцами увеличилась во время его губернаторства. Он пытался открыть обратный путь в Новую Испанию через южные моря, но безуспешно. Он открыл торговлю с Перу. Им была введена пошлина в два процента на товары, отправляемые в Новую Испанию, и три процента на товары, ввозимые китайцами.

4 Если воспринимать слова «двадцать лет» буквально, то датой этого письма был бы 1584 год, но оно должно было быть написано до этой даты. Рибера был отправлен в Испанию в 1581 году, а Ронкильо умер в 1583 году. Поэтому предполагается, что датой этого письма является последний год.

Дела на Филиппинских островах

Фрая Доминго де Саласара

Меморандум о событиях на этих Филиппинских островах Запада, а также об их состоянии и вопросах, требующих исправления; написан фраем Доминго де Саласаром, епископом упомянутых островов, для того чтобы Его Величество и господа из его королевского Совета Индий могли ознакомиться с ним.

Поначалу, когда испанцы прибыли на эти острова, здесь было великое изобилие продовольствия, такого как рис, бобы, птица, свиньи, олени, буйволы, рыба, кокосы, бананы и некоторые другие фрукты, вино и мед. Все это можно было купить у туземцев в большом количестве за очень малые деньги. Хотя у них было золото, с помощью которого они торговали и вели дела, все же чаще всего еду обменивали на рис, пока испанцы не ввели использование денег, от чего стране был нанесен немалый вред. Вино и рис измеряются гантой, что эквивалентно четверти селемина в нашей мере.

Цены, которые установились на товары после того, как испанцы ввели серебряные монеты — которые, как правило, являются тостонами, как называют четырехреаловые монеты — были следующими: [четыре] сотни гант риса [за один тостон]; за другой — сотня вина; и за другой — двенадцать, четырнадцать или шестнадцать кур; и другие вещи в пропорции. Эти ставки сохранялись до полутора или двух лет назад. Затем продукты в этой стране начали становиться дефицитными, и товары, которые раньше выкрикивали на улицах, сегодня достигли столь высоких цен и такого дефицита, что теперь нет никого, кто мог бы их достать, даже если они отправятся на поиски в индейские деревни. За то, что удается найти, обычные цены составляют сорок или пятьдесят гант риса, или восемь или десять гант вина за один тостон; куры подорожали до двух реалов за штуку, хотя обычная цена — один реал; в то время как свинья стоит четыре или пять песо, или шесть или восемь за особь значительного размера. Масло адженхоли [кунжутное], кокосы и сливочное масло, которые раньше можно было купить очень дешево, теперь достать невозможно — хотя здесь есть колебания, в зависимости от того, мало или много их поступает на рынок.

Я пытался выяснить причину столь значительных перемен и дороговизны продовольствия; и, тщательно осведомившись у людей, которые знают, а также через то, что я видел собственными глазами, я нахожу следующие причины для этого. Во-первых: когда дон Гонсало Ронкильо приехал сюда в качестве губернатора Ла-Пампанги, откуда вся эта страна снабжалась рисом, вином и птицей, огромное количество индейцев отправилось на рудники Илокоса, где они оставались в то время, когда должны были сеять зерно. Многие из них умерли там, а те, кто вернулся, были настолько измождены, что нуждались в отдыхе больше, чем в работе. В результате в том году последовал очень сильный дефицит риса, и из-за его нехватки огромное количество индейцев в упомянутой Пампанге умерло от голода. Только в Лувао, энкомьенде Гвидо де ла Васареса, число умерших превысило тысячу.

Во-вторых: что касается множества занятий, на которые испанцы используют индейцев, таких как принуждение их грести на галерах и фрегатах, снаряжаемых губернатором и чиновниками по различным поручениям, которых всегда в избытке. Порой они уходят так далеко, что отсутствуют четыре или шесть месяцев; и многие из тех, кто уходит, умирают там. Другие убегают и прячутся в горах, чтобы избежать навязанного им труда. Других испанцы используют для рубки леса в лесах и перевозки его в этот город, а других индейцев — на других работах, так что они не позволяют им отдыхать или заниматься своими полями. Вследствие этого они сеют мало и пожинают еще меньше, и у них нет возможности посещать религиозные наставления. Иногда случается, что пока этих несчастных существ наставляют для крещения, испанцы заставляют их идти на работы, о которых я упоминал; и когда они возвращаются, они забывают то, что знали; по этой причине сегодня много индейцев, ожидающих крещения. В некоторых случаях, когда я отправлялся в деревню для совершения конфирмации, я возвращался, никого не конфирмовав, потому что индейцев не было на месте, они были заняты на работах, назначенных алькальд-майором, и я не мог собрать их вместе. В доказательство этого я посылаю указ, изданный заместителем Тондо. (Я присутствовал в то время, и все люди были в отлучке, занятые назначенными им работами; и единственными индейцами в деревне были те, кто получал наставления для принятия крещения.) Этот указ предписывал всем индейцам упомянутой деревни рубить лес, а тем, кто получал наставления, — прекратить их.

В-третьих: до приезда губернатора дона Гонсало Ронкильо на всех этих островах было не более трех или четырех алькальд-майоров; но теперь их шестнадцать, и большинство из них — люди, приехавшие с ним. Поскольку они приехали бедными, а жалованье невелико, они забирали индейцев — как все утверждают, и это общее мнение — во время сбора урожая риса; и они скупают все остальные продукты, и многие наживаются, перепродавая их. Таким образом, все подорожало, потому что, запретив индейцам торговать и вести дела, они продают по любой цене, какой пожелают. Раньше индейцы приносили свои продукты к воротам и продавали их по очень низким ценам; ибо они довольствуются очень малым доходом, что не относится к испанцам. Но, чтобы не приписывать всю вину людям, а нашим грехам, причиной этой дороговизны отчасти стало то, что эти годы не выдались столь благоприятными по погоде, как другие. Таково состояние, в котором страна находилась до настоящего времени.

Ущерб, наносимый индейцам

Во-первых: когда предстоит длительная экспедиция, обиды, которые они терпят, многочисленны. Одна из них — отправлять за индейцами, которые должны грести на галере или фрегате, матроса, у которого нет ни благочестия, ни христианского чувства. Более того, общеизвестно, что, не спрашивая, женат ли индеец или холост, больна ли его жена или дети без одежды, он забирает их всех. Случалось, что когда муж приводил этого заместителя к своей жене, которая была на сносях, и со слезами просил, чтобы его оставили, так как некому о ней позаботиться, матрос бил ее дубинами, чтобы заставить ее идти, а также бедного мужа, несмотря на его сопротивление. В других случаях их жен бросают умирающими, а мужа принуждают уйти грести. Индейцев заковывают в кандалы на галерах и секут, как будто они галерные рабы или заключенные. Более того, плата, которую им дают, очень мала; ибо они дают каждому человеку всего четыре реала в месяц — и это выплачивается так нерегулярно, что большинство из них никогда их не видят. [Чиновники] деревень, из которых они забирают гребцов, делят плату между собой или отдают ее тем, кого они насильно вербуют в гребцы. Это утверждение полностью подтверждено; ибо когда губернатор дон Гонсало Ронкильо посылал на рудники, только в Витисе и Лобао они разделили три тысячи песо, принадлежавших самим индейцам; а когда он посылал в Борней, в Бонбоне они разделили более двух тысяч. Говорят, что во всей Пампанге было забрано пять или шесть тысяч песо, и точно так же во всех городах, где они набирают рекрутов.

Иногда они не приходят во время сбора урожая, чтобы забрать рис, который, как они говорят, принадлежит Вашему Величеству, а только тогда, когда он очень дорог; и тогда они требуют, чтобы его продавали по цене, которая была во время сбора урожая. Иногда индейцы выкупают за пять или шесть тостонов то, что продали за один. В прошлом году, когда индейцы ели побеги пальм и бананов, потому что у них не было риса, и многие индейцы умерли от голода, их заставили продать оставшийся рис по цене, которая была во время сбора урожая. Иногда у индейца забирают все количество его риса, не оставляя ему ни зернышка на еду. Одна бедная вдова, видя, что у нее забирают весь рис, не оставляя ни зернышка на еду, как могла, взяла две корзины, чтобы спрятать их под алтарем, и там сохранила их; но несомненно, что если бы сборщик знал об этом, их забрали бы и из этого места.

Еще одна обида, которую они причиняют этому бедному народу под предлогом того, что это для Вашего Величества, из-за чего ваше королевское имя вызывает у них отвращение, заключается в следующем. Раньше, когда риса было в изобилии, четыреста гант стоили один тостон; чиновники Вашего Величества в Ла-Пампанге предоставили мне цену, которая была тогда. В прошлом году губернатор приказал забрать из Ла-Пампанги двенадцать тысяч фанег риса для Вашего Величества и чтобы индейцы отдавали триста гант за один тостон. Тогда он стоил у них около песо золотом, потому что его нельзя было достать ни за какую цену. Многие индейцы умерли от голода. Триста гант, которые они забрали у них за один тостон, стоили около шести тостонов, и человек, который хотел купить его, не мог его найти. В этом году, когда у них так мало зерна и голод в Ла-Пампанге так велик, испанцы могли бы послать в другие районы, чтобы купить рис, где — хотя им пришлось бы ехать дальше — его больше, и его можно было бы взять, не причиняя вреда индейцам. Однако испанцы предпочли не делать этого, а скорее приказали брать его из Ла-Пампанги. И в то время как цена у индейцев составляет пятьдесят гант за один тостон, они требуют, чтобы они отдавали для Вашего Величества по ставке двести пятьдесят гант. В то время, когда это собирали, я посещал Ла-Пампангу и видел столько плача и стонов со стороны несчастных индейцев, у которых забирали рис, что это вызвало у меня великую жалость — и тем более, что я видел так мало средств, чтобы обеспечить исправление; ибо хотя я писал об этом мастеру-де-кампо, который в то время был лейтенант-губернатором, это мало мне помогло.

Что касается способов сбора этого риса, алькальд-майор или его заместитель распределяет между вождями два, три, четыре или более таэ золота (что является определенным весом, стоящим пять песо) и приказывает, чтобы было собрано столько-то гант риса за один тостон. Впоследствии они посылают собирать этот рис людей без благочестия, которые с помощью побоев, пыток и тюремного заключения принуждают к соблюдению ставки триста пятьдесят гант за тостон; а в другие годы — сто гант вина, а в этом году — шестьдесят. Это хорошо установленный факт, ибо я узнал от самих лиц, которые его собирают, что часто случается, что индеец, не имея столько риса, сколько требуется, вынужден идти покупать его по ставке пятьдесят гант за тостон и пятнадцать гант вина; и у него, как сказано, они забирают двести пятьдесят гант риса и семьдесят гант вина за один тостон. Если бы это происходило только в отношении риса, который необходим для расходов, которые Ваше Величество несет в этом городе, это было бы лишь половиной беды, хотя я не знаю, какой закон позволяет им придумывать одну цену для Вашего Величества, а другую для других. Как бы то ни было, я пойду дальше. Но настоящее зло в том, что губернатор, мастер-де-кампо, алькальд-майоры, чиновники Вашего Величества и другие лица, которым они хотят его дать, все потребляют его по этой же цене, и они также собирают его по этой цене для больниц города. Хотя губернатор в приказах, которые он дает для больниц и для других лиц, таких как алькальд-майоры, не называет количество гант, которые должны быть даны за тостон, все же ставка не выше, чем для Вашего Величества. Он виноват в том, что, зная, что они собирают по этой цене, он не заставляет вернуть то, что было таким образом забрано, и не наказывает того, кто преступает в этом деле; таким образом, многие осмеливаются забирать у них рис по этим же ценам, зная, что не будут наказаны. Я знаю, что многие алькальд-майоры, имея приказы от губернатора покупать у индейцев своих округов триста фанег с каждого холостого мужчины и пятьсот с каждого женатого, забирают его по вышеуказанной цене и даже гораздо больше, чем им разрешено брать, и перепродают его по текущей цене. Я знаю, что они также ходят собирать по цене, установленной для Вашего Величества, для себя и своих друзей гораздо больше риса, чем имеют право брать согласно приказу. То же самое верно в отношении рубки леса.

Они принуждают индейцев работать на службе Вашего Величества, платя им мало, нерегулярно и с опозданием, а часто и вовсе не платя.

Я не упоминаю обиды, которые индейцы получали от испанцев во время завоевания, ибо из того, что случилось с ними в других частях Индий, можно сделать вывод о том, что произошло бы здесь, что было не меньше, а во многих местах гораздо больше. Я говорю о том, что произошло и происходит сейчас при сборе податей, чтобы Ваше Величество могли видеть, правильно ли игнорировать или терпеть вещи, которые выходят так далеко за рамки всякой человеческой справедливости.

Что касается первого, Ваше Величество можете быть уверены, что до сих пор эти индейцы никогда не понимали и им не давали понять, что испанцы вошли в эту страну с какой-либо иной целью, кроме как подчинить их и заставить платить подати. Поскольку это вещь, от которой все народы естественно отказываются, следует, что там, где они могли сопротивляться, они всегда делали это и шли на войну. Когда они больше ничего не могут сделать, они говорят, что будут платить подать. И этих людей испанцы называют умиротворенными и говорят, что они подчинились Вашему Величеству! И не говоря им больше о Боге и о благах, которые предполагалось им даровать, они каждый год требуют с них подать. Их обычай в этом заключается в следующем. Как только испанцы подчинили их и они пообещали платить подать (ибо от нас, христиан, они не слышат иного слова, кроме «Платите подать»), они говорят туземцам: «Вы должны давать столько-то в год». Если они не распределены по энкомьендам, губернатор посылает кого-нибудь собирать подати; но чаще всего их сразу распределяют в энкомьенду тому, кто отвечает за сбор податей. Хотя указ, касающийся энкомьенд, гласит: «При условии, что вы наставите их в делах нашей святейшей веры», единственная забота, которую они имеют об этом, заключается в том, что энкомендеро берет с собой восемь или десять солдат с их аркебузами и оружием, приказывает позвать вождей и требует, чтобы они отдали ему подати за всех индейцев их деревни. Здесь мои силы покидают меня, мне не хватает мужества, и я не могу найти слов, чтобы выразить Вашему Величеству несчастья, обиды и притеснения, мучения и страдания, которые индейцы вынуждены терпеть при сборе податей. Подать, которой все обычно облагаются, составляет стоимость восьми реалов, выплачиваемых золотом или продуктами, которые они собирают со своих земель; но эта ставка соблюдается так же, как и все другие правила, которые в пользу индейцев — то есть она никогда не соблюдается вовсе. Некоторых они принуждают платить ее золотом, даже когда у них его нет. В отношении золота также существуют большие злоупотребления, потому что, поскольку здесь огромные различия в золоте, они всегда заставляют туземцев давать самое чистое. Вес, по которому они принимают подать, — это то, что хочет тот, кто ее собирает, и он никогда не выбирает самый легкий. Другие заставляют их платить тканью или нитками. Но зло не здесь, а в способе сбора; ибо, если вождь не дает им столько золота, сколько они требуют, или не платит за столько индейцев, сколько, по их словам, там есть, они распинают несчастного вождя или сажают его голову в колодки — ибо все энкомендеро, когда они идут собирать, имеют свои колодки, и там они секут и мучают вождей, пока те не отдадут всю сумму, требуемую от них. Иногда жену или дочь вождя забирают, когда он сам не появляется. Многие вожди умерли от пыток тем способом, который я изложил. Когда я был в порту Ибалон, некоторые вожди пришли туда повидаться со мной; и первое, что они сказали мне, было то, что тот, кто собирал подати в том поселении, убил вождя пытками, и те же индейцы указали способ, которым он был убит, а именно распятием и подвешиванием за руки. Я видел этого солдата в городе Касерес, в провинции Камаринес, и узнал, что правосудие арестовало его за это и оштрафовало на пятьдесят песо — которые должны были быть разделены поровну между казначейством и судебными издержками — и что с этим наказанием он был немедленно освобожден. Также я узнал, что энкомендеро — потому что у вождя не было ни золота, ни серебра, ни ткани, чтобы заплатить подать — потребовал от него индейца за девять песо в уплату девяти податей, которые он был должен; а затем отвез этого индейца на корабль и продал его за тридцать пять песо. И хотя я рассказал об этом управляющему и попросил вернуть индейца, он остался в рабстве. Они собирают подать с детей, стариков и рабов, и многие остаются неженатыми из-за подати, в то время как другие убивают своих детей.

То, что делает энкомендеро после того, как собрал свои подати указанным способом, — это возвращение домой; и еще год он их не видит и не слышит о них. Он не принимает их в расчет больше, чем если бы они были оленями, до следующего года, когда все повторяется. Эти обиды испанцы причиняли во всех местах до недавнего времени. В этом районе Манилы теперь этого не так много, потому что многие туземцы уже христиане, и среди них есть монахи, и дела в лучшем порядке. Но в отдаленных местах и некоторых не очень далеких происходит то, что я изложил, и даже делаются худшие вещи. Поскольку все или почти все из тех, кто платит подать, являются неверными и не знают и не понимают больше о делах нашей веры, чем сто лет назад, и даже больше из-за обид, которые они терпят, они питают отвращение и ненавидят веру. Действительно, что касается примера порядочности, который подают им те, кто общается с индейцами, то нет способа описать это здесь, не оскорбив ушей Вашего Величества; но я заявляю как достоверный факт, что им все равно, является ли женщина верующей или неверной, незамужней или замужней; все на одном уровне. Из этого Ваше Величество поймете, что эти несчастные индейцы могли подумать о нас и о вере, которую мы проповедуем.

Я не упущу возможности упомянуть здесь вещь, которая полна упрека христианам, жившим здесь, и даже всем нам, кто слышит это, — а именно, что туземцы этих островов с древних времен были неверными, которых сейчас много на этом и других островах; и что мавры пришли на эти острова с острова Борней, чтобы проповедовать закон Магомета, посредством которой проповеди большое количество язычников стали маврами. Те, кто принял этот гнусный закон, придерживаются его с большим упорством, и есть большая трудность заставить их оставить его. Более того, известно, что причина, которую они называют — к нашему стыду и смятению, — заключается в том, что с ними лучше обращались проповедники Магомета, чем с ними обращались и обращаются проповедники Христа. Поскольку благодаря доброму и мягкому обращению они приняли это учение добровольно, оно пустило корни в их сердцах, и поэтому они оставляют его неохотно. Но это не тот случай с тем, что мы проповедуем им, ибо, поскольку это сопровождается столь плохим обращением и столь злыми примерами, они говорят «да» устами и «нет» сердцем; и таким образом, когда представляется случай, они оставляют его, хотя по милости Божьей это несколько исправляется приходом служителей Евангелия, с приходом которых эти обиды прекращаются в некоторых местах. После того как дон Херонимо Ронкильо пришел править, [было постановлено], чтобы у индейцев забирали [таэ?] золота, которое индейцы производят. Было ли это сделано по приказу Вашего Величества, я не знаю; но я знаю, что если бы Ваше Величество были в этой стране, вы не приказали бы исполнять этот закон сейчас; потому что большинство из них все еще неверные, и я не знаю, какое право есть взимать эти налоги с неверного, ни к чему может быть доведен народ, столь [неразборчиво в оригинальной рукописи] подобной строгостью. Из этого проистекает много обид для индейцев. Ибо, как хорошо известно, они обработали золото, которое получили от своих предков, и они считают его потерянным. Все индейцы обязаны объявить все золото, которым они владеют, и суммы заносятся в список, чтобы, если они в будущем завладеют большим количеством золота, его можно было забрать у них — не как королевскую пятую часть, а как конфискованное. Более того, поскольку эти индейцы носят цепи и ахорки, алькальд-майоры, в попытке нажиться на этом, требуют, чтобы они были объявлены, на том основании, что это украшения, которые индейцы изготовили и за которые не заплатили пятую часть; и хотя это может быть ложью, это стоит индейцу, прежде чем он станет свободен, хорошей доли его золота. Действительно, они донесли на индейца самому губернатору; и, несмотря на многие мольбы монахов, он оштрафовал индейца на сто двадцать песо, что составляло третью часть золота, в которой его обвиняли. Монах заверил меня, что это золото, полученное от его предков; но индеец не мог себе помочь.

Я никогда не смог бы закончить — и это была бы очень досадная тема для Вашего Величества — рассказывая обо всех трудностях, которые выпадают на долю этих несчастных в этой стране. Их следовало бы угощать и оказывать им милость, чтобы они могли привязаться к нашей вере и понять милосердие, которое Бог проявил к ним, приведя их к знанию и проявлению ее; но те, кто здесь продолжает забывать об этом, являются причиной того, что они питают отвращение к вере. Они считают Ваше Величество жестоким королем и думают, что вы пытаетесь только нажиться на их имуществе и требовать их личной службы — хотя все обстоит совсем иначе со стороны Вашего Величества, как свидетельствуют святые законы и постановления, которые для доброго управления этими землями Ваше Величество издали и приказали соблюдать.

Но если это правда, христианнейший король, что намерение Вашего Величества при отправке испанцев в эти земли состоит в том, чтобы Бог был познан, Его вера проповедана и Его святой закон принят здесь; и чтобы эти индейцы любовью, добрыми делами и примером могли быть приведены к познанию Бога и послушанию Вашему Величеству — какой закон или право позволяет отдельным лицам преступать в этом деле из-за своей жадности и корысти и делать противоположное тому, для чего Ваше Величество послали их? Эта цель состоит в том, чтобы от вашего королевского имени и со святой королевской властью они могли управлять этой страной, будучи удостоенными для этой задачи очень почетными титулами и вознагражденными большим жалованьем, причем Ваше Величество так сердечно поручает им хорошо обращаться с этими туземцами и дает им для этой цели такие святые законы, постановления и инструкции. Однако эти люди отводят глаза от всего этого и закрывают их на обиды и дурное обращение, которое получают эти несчастные. Какое отвращение к нашей святой вере возникает в их умах от этого поведения и какое препятствие для обращения неверных таким образом создается! И те, кто уже обращен, сожалеют об этом шаге; ибо эти люди настолько всецело заняты тем, чтобы разбогатеть в кратчайшее время, для чего они постоянно планируют и предпринимают все средства, которые кажутся им наиболее подходящими для достижения этой цели — даже если это может противоречить приказам Вашего Величества и запрещено законами королевства и постановлениями Индий, и даже если это может быть вредным и пагубным для тех, кого им было поручено властью Вашего Величества сделать свободными и обезопасить от всех этих обид. Если это правда, какое наказание было бы подходящим для такого преступления? Или как Ваше Величество могли бы так игнорировать вещь столь пагубную, что вы не приказали бы наказать ее сурово и не исправили бы зло, которое так сильно нуждается в исправлении? Но так это или нет, не мне обвинять или плохо говорить о ком-либо. Я только говорю, и правдиво, что эта земля разорена; и сомнительно, если она переживет еще один год, подобный двум только что прошедшим, выдержит ли она до третьего — и это не преувеличение.

На корабле, который только что прибыл из Новой Испании, пришли некоторые королевские указы — средство от некоторых зол, о которых была дана информация. Кажется, что страна получила тем самым некоторое облегчение своих бед, но я не знаю, что последует. Это большое несчастье — иметь Ваше Величество так далеко. Ибо если бы вы были рядом с нами, все эти беды вскоре исчезли бы — как я надеюсь, по Божественной благости и святому рвению Вашего Величества, что они не продлятся дольше, чем до тех пор, пока вы не услышите о них, не из моего отчета, а из информации, которую можно вполне достаточно получить в Новой Испании; ибо то, что я говорю здесь, не имеет иной цели, кроме как чтобы Ваше Величество были информированы о том, что происходит, и чтобы вы приказали это исправить.

Поскольку Ваше Величество приказываете своим королевским указом, что в случае, если губернатор не соблюдает королевские законы и постановления, которые изданы для этих земель, я уведомляю Ваше Величество об этом факте: что можно было бы сказать в исполнение с полной правдивостью, так это то, что я не знаю, какой указ, положение или постановление, изданное для блага и помощи индейцам, соблюдается или замечается; и если какое-то обещание дается, то только из вежливости. Никогда я не видел ни одного человека, наказанного за нарушение указов или за скандальный грех; и чтобы Вашему Величеству было совершенно очевидно, как плохо соблюдаются ваши святые законы, я продолжу демонстрировать это на примере королевских постановлений.

2-й. Второй пункт, начинающийся со слов «те, кто осуществляет управление» и т. д., не соблюдается и не замечается, потому что он никогда не принимается во внимание. Поэтому индейцы понимают, что благо, которое им должно быть сделано, — это лишь подчинить их и заставить платить подать; и поскольку это цель тех, кто у власти, они никогда не делают того, что предписано в этом пункте, а сразу посылают солдат, чтобы заставить индейцев подчиниться, хотя они, возможно, и не желают этого; и прежде чем они вернутся, они оставляют туземцев подданными и плательщиками податей.

4-й. Пункт четвертый по той же причине не принимается во внимание.

20-й. Что касается пункта 20, хотя он так необходим и так заслуживает того, чтобы его соблюдали, те, кто у власти, действуют так, как будто им приказано делать прямо противоположное, как объяснено выше, где я обсуждаю обиды, которые они причиняют.

24-й. То, что предписано в пункте 24, теперь пользуется некоторым уважением на этом острове; но до сих пор все делалось вопреки ему, и наказание никогда не применялось.

25-й. Также пункт 25 не соблюдался на этом острове. Напротив, произошло, скажу прямо, заметное уменьшение королевской казны, и возникают трудности, которые упоминаются в пункте.

29-й. Что касается пункта 29, действия тех, кто отправляется в эти экспедиции, настолько противоречат приказам, данным в этом пункте, что кажется, будто их посылают грабить, а не умиротворять.

30-й. Пункт 30 — наименее уважаемый из всех, содержащихся в этой книге постановлений, как было сказано, и существует наибольшая необходимость в его соблюдении. Более того, несомненно, что все остальные постановления регулируются тем, что здесь предписано.

32-й. Пункту 32, который касается новых поселений, уделяется не больше внимания, чем если бы он не был написан. Ибо на этом острове не создается и не планируется ни одно поселение; ни один испанский город не имеет пастбищ для скота или земли для обработки, хотя это было бы большим удобством; и тем, кто желает предпринять что-либо подобное — ибо есть два или три таких человека, — не оказывается никакой милости, когда обсуждается этот вопрос; и нет никого, кто помнил бы закон.

33-й. Никакого внимания не уделяется пункту 33, и умиротворение туземцев не проводится по какому-либо упорядоченному плану — за исключением того, что здесь и там посылаются некоторые люди, чтобы сделать индейцев плательщиками податей, без внимания к обеспечению их умиротворения или поселения. Некоторое внимание, однако, было уделено этому в экспедиции, которая только что была совершена в Кагаян.

36-й. Мы все хорошо знаем, что главная цель Вашего Величества — та, что выражена в пункте 36, но это не цель тех, кто правит; соответственно, они мало делают для обращения индейцев, но много для собственной выгоды.

138-й. Часть пункта 138, которая соблюдается, хорошо или плохо, — это подчинить индейцев и заставить их платить подать; за пределами этого нет ни заботы, ни мысли.

139-й. По той же причине пункт 139 не соблюдается, и о нем нет мысли.

141-й. Из того, что предписано в пункте 141, ничего не соблюдается; ибо они заботятся о правосудии для индейцев не больше, чем если бы это были звери, лишенные разума.

144-й. Часть пункта 144, наиболее важная для соблюдения, была той, что начиналась словами «страна будучи умиротворенной» [неразборчиво в оригинальной рукописи]; это было, действительно, самое необходимое для соблюдения. Но чтобы рассказать о вреде, который следует из несоблюдения его, должен был бы быть другой человек, который знает лучше, как сказать это, чем я. Этот закон или пункт содержит две части. В первой изложено обязательство губернатора при распределении индейцев; во второй — обязательства энкомендеро по отношению к их энкомьендам. Что касается первого, можно (и не без причины) поспорить, подходит ли для спокойствия совести Вашего Величества и для благополучия этих туземцев, чтобы эти энкомьенды были распределены. Но поскольку этот предмет требует больше времени и места, чем я сейчас имею, чтобы посвятить ему, пусть он останется для другого путешествия, когда с помощью Божьей эти и другие сомнения будут рассеяны, для службы Богу и Вашему Величеству. Я осмеливаюсь сказать это потому, что, хотя Ваше Величество имеете так близко к себе так много и столь превосходных ученых людей во всех предметах, все же, чтобы определить многие вопросы, касающиеся Индий, несомненно, необходимо было жить в них, и не несколько лет. На данный момент достаточно сказать, что если бы губернаторы (перед распределением индейцев) и энкомендеро (после их распределения) соблюдали даже то, что требуется от них в этом пункте, они избавили бы Ваше Величество от мучительных сомнений, а нас — от сомнений, и таким образом от тяжелого бремени совести; в то время как индейцам было бы дано необычайное благо. Но все наоборот, потому что ни губернаторы, распределяя индейцев, не обращают внимания на то, что здесь требуется от них — ибо они создают энкомьенды до того, как индейцы умиротворены или даже слышали имя Бога или Вашего Величества, — ни энкомендеро не обращают внимания на обязательство, которое они берут на себя; но, уверенные в энкомьенде, распределенной таким образом, они идут собирать подати способом, указанным выше; и среди них есть некоторые, кто делает это еще более тиранически.

145-й. Из пункта 145 то, что имеет отношение к индейцам, не соблюдается больше, чем предыдущее в отношении резервирования главных деревень для Вашего Величества. Ваши острова не похожи на Новую Испанию, где есть главная деревня со многими другими, подчиненными ей. Здесь все — маленькие деревни, и каждая сама себе голова. Губернаторы, интерпретируя этот закон более буквально, чем это хорошо для службы Вашего Величества, добавили к вашей королевской короне некоторые очень маленькие морские деревни; и преимущество было дано тому, кому они хотели — справедливо или нет, не мне решать. Я могу заверить Ваше Величество, что в королевскую казну попадает очень мало податей, хотя есть большая нужда в том, чтобы Ваше Величество имели здесь деньги для обеспечения многих нужд, которые другие не могут обеспечить, если Ваше Величество не могут. Я также говорю, что, согласно отчетам, имеющимся здесь, нет индейцев, которые работали бы больше или были бы менее свободны, чем те, что распределены к королевской короне. Есть много других причин, которые можно было бы привести, чтобы прояснить это, которые очень очевидны для нас здесь. Одна из них заключается в том, что, поскольку чиновники не выезжают собирать подати, губернатор посылает одного из своих слуг, которому он хочет оказать милость, чтобы собрать их. Он собирает для Вашего Величества то, что они должны, и для себя все, что он желает; и это самое верное, как и способ сбора. Индейцы Вашего Величества подвергаются большему угнетению, чем другие. Те энкомендеро посещают своих индейцев, и время от времени они не могут не пожалеть их; но для тех, что принадлежат Вашему Величеству, нет никого, кто скорбел бы, и никого, кто заботился бы. Я даже слышу, как говорят, что многие солдаты, когда остаются без еды, забирают ее у индейцев под предлогом, что они служат Вашему Величеству и им ничего не дают — говоря, что, поскольку это принадлежит Вашему Величеству, они могут так делать.

146-й. То, что содержится в пункте 146, — это вещь, которая больше всего привлекла бы индейцев к принятию нашей веры, если бы она соблюдалась. Но нет ничего, что больше препятствовало бы обращению этих варваров, чем то, что с самого начала испанцы идут среди них и заставляют их стать подданными другого и иностранного короля, которого они не знают; и без лишних слов требуют с них подать, что является вещью, на которую они больше всего неохотно соглашаются. Конечно, это очень большая жалость и причина для большой скорби, что такая алчность встречается среди нас, что — из-за неумения обращаться с этими варварами, из-за отсутствия терпения к ним, чтобы они могли понять благо, которое приходит с нами к ним, и из-за жадности к тому, что они теперь платят нам — мы можем быть причиной того, что тысячи из них остаются необращенными, а те, кто обращен, становятся таковыми скорее по принуждению, чем по выбору. Я уверен, что если бы этот пункт соблюдался, все эти острова были бы обращены, и это не как притворство, а со всей искренностью. Из этого Ваше Величество можете видеть вред, причиняемый теми, кто не соблюдает то, что Ваше Величество приказываете в отношении умиротворения индейцев. И — чтобы вы знали, как эти индейцы относятся к уплате подати — когда мое прибытие стало известно среди них и было сказано, что я капитан духовенства, как губернатор был капитаном мирян, они спросили, пришел ли я навязать им какую-либо подать, вещь, которой они так боятся. В инструкциях, которые губернатор дон Херонимо [ср. Гонсало] недавно дал капитану Хуану Пабло де Карриону, который совершил экспедицию в Кагаян, есть пункт, гласящий, что «подать не должна требоваться с них в течение одного года» — что знаменует начало некоторого уважения к приказам Вашего Величества; и я надеюсь на Бога, что это будет иметь большое значение, чтобы те индейцы, которые три или четыре раза были так обижены и скандализированы, могли теперь иметь мир.

147-й. Пункт 147 совершенно забыт, и тех, кто правит, нельзя убедить, что этот столь святой способ проповеди Евангелия должен быть опробован; кроме того, Ваше Величество не оставляете никакой власти епископам или другим прелатам, чтобы попытаться апостольски проповедовать Евангелие, но вся власть дана губернаторам или присвоена ими. Если бы этот пункт соблюдался, епископы, а не губернаторы должны были бы реформировать все, что нужно. Проповедники идут либо одни, либо с эскортом; отсюда и получается, что губернаторы пытаются сделать больше, чем обращение индейцев. Они никогда не находят места для выполнения этого пункта. Это, без сомнения, постыдная вещь, недостойная того, кто исповедует такой закон, как наш, что мы не должны полагаться на Бога, ибо иногда проповедники сделали бы больше одни, без сопровождения аркебуз и пик; и, хотя я не отрицаю, что это может быть законно и иногда необходимо, было бы неплохо, если бы это было опробовано другим способом, в какое-то время. Но это не будет сделано, если Ваше Величество не прикажете иначе.

148-й. Очень необходимо соблюдать пункт 148 в этой стране, поскольку индейцы редко разбросаны и поселены среди рек и болот, где их находят с большим трудом. Отсюда очень желательно, чтобы энкомендеро делали то, что им здесь предписано, и не ждали монахов или священнослужителей, которые не могут сделать это с той же легкостью, с какой могут энкомендеро. Более того, поскольку переселение индейцев из их прежних домов — вещь очень ненавистная для них, и они меняют свои дома очень неохотно и с большим трудом, было бы лучше, чтобы их донимал энкомендеро, чем служитель — который должен учить их, и через которого они должны учиться любви, и который во всем стремится к их благу. То же самое верно в отношении строительства церквей и монастырей.

Отчет о том, что касается санглеев

Торговля с санглеями всегда считалась очень важной для снабжения и торговли не только этого города, но и тех, кто приезжает сюда, чтобы вложить свои деньги, и для того, что ожидается от нее в будущем. Ибо может быть, что таким образом мы получим плацдарм в том великом королевстве, которое из всех вещей так сильно желаемо. Эта торговля в этом году была настолько притеснена и ущемлена, что мы в великом страхе, что те, кто приезжает сюда, или многие из них, не вернутся, или что они не будут желать продавать свои товары по прежним ценам из-за плохого обращения, которое они получили, и отсутствия порядка здесь.

В течение прошлого и нынешнего года неприязнь усилилась, поскольку поначалу они ничего не платили, но позднее с них стали взимать якорный сбор — скорее для подтверждения признания власти, нежели ради выгоды; в прошлом же и в этом году с санглеев потребовали три процента, что привело к многочисленным притеснениям последних. Первое из них заключается в том, что им всем было приказано жить отдельно, в одном огороженном помещении, построенном в этом году, куда они переселились весьма неохотно. Там лавочники заставляют их платить более высокие цены, чем те, по которым они могли бы приобрести товары за пределами этого места. Для них был назначен надзиратель, наделенный судебной властью для их наказания; и, согласно донесениям, им причиняется множество обид и притеснений. В самом деле, за самые пустяковые проступки их сажают в колодки и взыскивают с них денежные штрафы. Иногда их штрафуют за то, что они выходят наружу ночью для отправления естественных надобностей или за то, что не содержат свое место в чистоте.

Под предлогом того, что они должны платить налоги Вашему Величеству, был введен штраф за продажу любого товара без его предварительной регистрации; однако во время этой регистрации у них отбирали лучшие товары, причем по той цене, которую назначал инспектор или регистратор. Поэтому некоторые куски шелка санглеи прятали, чтобы либо продать их с большей выгодой, либо отдать тем лицам, которым эти товары были обещаны. За это их наказывали с такой строгостью, словно штраф требовался с них уже много лет, а не наоборот, когда они слышали о нем лишь в первый или второй раз. Среди прочего, я знаю, что один китайский купец был приговорен к ста ударам плетью и штрафу в семьдесят пять тостонов. Его брат пришел ко мне просить защиты для него, и по моей просьбе удары плетью отменили, но тостоны он выплатил, прежде чем смог выйти из тюрьмы. Подобных случаев и других притеснений отдельных лиц происходит так много, что я глубоко обеспокоен. Ибо одни силой отбирали товары у санглеев и удерживали их у себя; другие не давали им того, чего эти товары стоили; третьи выдавали им письменные обязательства (которые весьма распространены среди них), а впоследствии отказывались от них. После этого они спешили ко мне, и, поскольку я не мог добиться возмещения за эти обиды, я был глубоко опечален. Путаница и беззаконие, царившие при изъятии у них товаров, были столь велики, что ради получения их в лучшем виде и по более низкой цене те, кто обладал властью в этом вопросе, не позволяли санглеям свободно продавать товары тем, кому они сами желали. Но те, о ком я говорю, забирали все товары. Затем, отобрав то, что им было угодно, по любой цене, какую они выбирали, они отдавали остальное своим слугам, друзьям и сообщникам. В результате, хотя из Китая прибыло двадцать кораблей — а такого количества никогда прежде не видели за столь короткий срок, — в этом году ничего из того, что привозят из Китая, не было в продаже. Напротив, цены на китайские товары поднялись до такой чрезмерной высоты, что кусок атласа, стоивший здесь прежде десять или двенадцать тостонов, продавался по сорок или сорок пять, и все же его невозможно было найти даже для церкви, которая настолько нуждается, что не смогла приобрести шелк для изготовления хотя бы одного облачения. То же самое верно и в отношении всех других китайских товаров, которые прежде тщетно предлагали на улицах. Кто мог быть причиной этого, куда делись эти товары или куда они могли уйти, не мне судить. Мой долг — представить Вашему Величеству положение в этой стране, которое не может долго продолжаться, и я буду настаивать на том, чтобы узнать, чья это вина, и обеспечить помощь Вашим вассалам, которые так сильно в ней нуждаются.

Из такого положения дел проистек великий вред, который, должно быть, и является причиной прекращения торговли в этом городе. А именно: поскольку в этом году все товары перешли во владение немногих лиц, торговцы, прибывшие сюда, опираясь на слухи о хорошей торговле в этой стране, не потратили своих денег; или же те, кто их потратил, купили очень мало и по столь высоким ценам, что им повезет, если они хотя бы вернут свои деньги. Зло на этом не заканчивается, ибо этих торговцев принуждают нести караульную службу, точно так же, как это делают солдаты, и, чтобы не оставлять свои товары на разграбление, они платят солдату, который делает это за них и собирает деньги. Таким образом, каждую неделю они вынуждены платить один тостон (эквивалент четырех реалов) за услуги часового.

Этих же купцов призывали для участия в экспедиции, которая направлялась в Японию, и для плавания туда был подготовлен флот; чтобы избежать участия, они платили по тридцать и сорок песо каждый. Таким образом, во многих отношениях торговля в этом году оказалась неудачной. Последним притеснением — тем, что больше всего изнуряло китайцев и больше всего раздражало их, — было то, что при отправке галеры в экспедицию в Японию, о которой я упоминал, двадцать или тридцать санглеев, прибывших в этом году, чтобы остаться здесь, были схвачены и принуждены грести. Многие приходили ко мне с жалобами, говоря, что приехали сюда, чтобы заработать на жизнь своим детям, и просили, чтобы, раз им не позволяют достичь того, ради чего они приехали, им разрешили вернуться в свою страну. Но ни им, ни мне не помогло то, что мы говорили, ибо они отправились в ту экспедицию и до сих пор не вернулись. От этого нам всем пришел еще один вред. Ибо, поскольку те, кто отправился на галере, и другие, посланные позже, были рыбаками, рыбу, которую прежде продавали на улицах в больших количествах и за бесценок, теперь невозможно достать и за высокую цену. Затем они отправили другое судно, груженное рисом в качестве провизии для флота, и приказали такому же числу санглеев сопровождать его. Чтобы избежать отправки, каждый искал того, кого мог найти; и тот, у кого не было раба, чтобы послать его, давал десять песо другому человеку, чтобы тот выступил в качестве его замены. Эти и другие обиды стали причиной того, что двести санглеев, приехавших в этом году, чтобы поселиться здесь, вернулись обратно; а из тех, кто жил здесь, уехало двести и более человек. На другой стороне реки прежде было весьма процветающее поселение, но теперь там, кажется, почти никого не осталось — как Ваше Величество увидит из письма, написанного мне викарием санглеев, который является монахом-августинцем.

Другая несправедливость чинится индейцам — не всем в целом, но многим; она заключается в том, что их держат в рабстве. Этот пункт также касается неисполнения губернаторами указов и предписаний Вашего Величества; ибо издается так много подобных указов, повелевающих, чтобы индейцы нигде в Индиях не содержались в качестве рабов испанцев — ни на островах, ни на материке, на землях открытых или подлежащих открытию. Это применимо независимо от того, каким образом испанцы их получили: было ли это в справедливой войне; или если сами индейцы продали их испанцам, утверждая, что они являются рабами; или даже если среди них они действительно являются рабами; или любым другим способом и каким бы то ни было образом. На корабле, на котором я прибыл, отцы-августинцы привезли новый указ Вашего Величества, повелевающий со всей строгостью и в решительных выражениях, чтобы испанцы немедленно освободили рабов, которых они могут удерживать, при каких бы обстоятельствах они их ни получили. Этот указ был представлен губернатору, ибо я говорил с ним об этом. Но, чтобы показать, что сказанное мною выше — правда, а именно, что ни один указ в пользу индейцев никогда не исполняется, — с момента представления этого указа индейцы все еще находятся в той же неволе, что и прежде, а с некоторыми из них обращаются даже хуже, чем в прошлом. Губернатор не стал так долго медлить с исполнением указа (если таковой существует), касающегося взимания пятой части золота; ибо первым делом, вступив в должность, он потребовал эту пятую часть, в то время как указ о свободе все еще ждет своего исполнения. Я опустил многое в этой связи, что, будучи записанным здесь, было бы досадно Вашему Величеству. Сейчас готовится документ от имени города, доказывающий великую необходимость рабства в этой стране. В нем говорится, что испанцы претерпевают много трудов, а большинство из них — много лишений, и что существует большая необходимость в том, чтобы Ваше Величество помогли им и оказали милость; но просит, чтобы это было сделано путем разрешения им держать рабов. Ваше Величество прикажет тщательно изучить это, ибо является достоверным и хорошо установленным фактом (и признанным самими лицами, которые держат рабов и пытаются ими завладеть), что, хотя среди индейцев есть некоторые, кто действительно является рабами, их немного; и что, скорее, чем продать их сейчас, индейцы продадут одного из своих детей. Все остальные получены неправомерно и порабощены несправедливо — как это сделал бы народ столь варварский, как этот, который в наше время продает родственника ради выгоды и среди которого более могущественные продают более слабых. Большинство тех, кто сегодня находится в Маниле в качестве рабов, принадлежат к этому классу. Как только этот указ был представлен ему, губернатор попросил меня посоветовать, что ему делать. Соответственно, я созвал настоятелей орденов и проживающих там монахов, которые долгое время находились здесь, вместе с некоторыми весьма учеными людьми, прибывшими со мной. Все они, без единого исключения, были одного мнения, копия которого прилагается к этому письму; Вашему Величеству будет угодно приказать изучить его, хотя это мало помогает, поскольку провозглашение указа и приказы о его исполнении не были изданы до марта этого года. Дай Бог, чтобы он не был провозглашен! Ибо до этого хозяева боялись и уже решили дать своим рабам свободу, видя, что их к этому побуждают на исповеди. Но когда указ был провозглашен и прошение, которое город направил Вашему Величеству, было удовлетворено, все вернулись к своему упорству. Увидев это, я снова созвал отцов и священников, и мы договорились допускать владельцев рабов к исповеди, но при условии, что они не будут возражать против того, что может приказать Ваше Величество; или что в течение двух лет с момента отхода этого корабля (срок, установленный для них Вашим Величеством) они освободят рабов. Но я уверен, что если Ваше Величество не возобновит свой приказ, хозяева не освободят их, даже если пройдет два года или даже двадцать. Это великое бедствие и соблазн — отказывать им в исповеди; и многие говорят, что не освободят своих рабов, пока Ваше Величество не прикажет, даже если останутся без исповеди. Указы, изданные городом и защитником индейцев, направляются Вам. Ваше Величество прикажет изучить их и все остальное, что может быть уместным, и отдаст соответствующие распоряжения; потому что, хотя я придерживался мнения, что в настоящее время хозяева могут быть отпущены с миром, многие из монахов отказываются делать это, пока рабы не получат свободу.

Далее следует проинформировать Ваше Величество о том, что здесь делается с прелатами; а именно: когда испанец прибывает в эту страну, ему немедленно приказывают служить под знаменем, даже если он купец, приехавший сюда покупать и продавать. Власти говорят, что в настоящее время представляется правильным позволить купцам зависеть от их товаров, а энкомендеро — жить за счет своих энкомьенд. Все остальные живут очень бедной и жалкой жизнью; ибо они не обеспечены никаким продовольствием и не обладают средствами, чтобы добыть пищу и одежду. Несмотря на все это, им со всей строгостью приказывают помогать часовым и содействовать в других военных обязанностях, точно так же, как если бы им хорошо платили. Отсюда проистекают угнетение и дурное обращение с индейцами; ибо иногда, когда у индейца есть еда, которую он приготовил для собственного обеда, солдат входит и отбирает ее у него. Мало того, они также жестоко обращаются с индейцами и бьют их, а когда я, находясь поблизости, подхожу к ним и делаю за это выговор, они говорят мне: «Что делать? Должны ли мы умереть?» Уверяю Ваше Величество, что в этом вопросе я испытываю невыносимые мучения; ибо все приходят ко мне со своими бедами, а у меня нет средств, чтобы помочь им. Я лишь сочувствую им и делаю все, что могу, со своими ограниченными средствами, чтобы помочь им. Более того, энкомендеро отказываются платить десятину, хотя им было приказано это делать; королевские чиновники также не могут выплатить мне то, что Ваше Величество приказывает выдавать мне из Вашей королевской казны, поскольку они утверждают, что им не прислали надлежащих инструкций. Таким образом, я остаюсь без средств для себя и для бедных. Прежние губернаторы имели обыкновение распределять среди бедных солдат часть риса, выплачиваемого Вашему Величеству в качестве дани, чтобы они могли переносить свою нищету; но теперь им не дают даже этого. Еще большее угнетение заключается в том, что власти не соглашаются ни обеспечить их пропитанием, ни дать им разрешение отправиться на его поиски, ни даже покинуть этот остров. Я передал губернатору указ по этому вопросу, который Ваше Величество приказали прислать; но ничего не было сделано, поскольку в нем Ваше Величество не сделали ничего, кроме как приказали ему заняться этим и сделать то, что он сочтет наилучшим.

Губернатор советовался со мной по поводу своего намерения добавить к дани индейцев еще по два реала, чтобы содержать бедных солдат; и я созвал отцов и духовенство, чтобы обсудить этот вопрос. Видя, что эта страна не может существовать, если в ней нет испанцев, если энкомендеро не получают поддержки, если дань не собирается с помощью и содействием находящихся здесь солдат и если индейцы не платят дань, которую энкомендеро взимают ради веры, они пришли к выводу, что энкомендеро обязаны содержать солдат, которые необходимы для обеспечения безопасности страны. Но, с другой стороны, они приняли во внимание, что, поскольку энкомендеро этих островов очень бедны, некоторые из них женаты, а очень немногие имеют энкомьенды разумных размеров и могут содержать себя лишь с большим трудом, — тем более они не смогут содержать солдат. Они пришли к выводу, что Ваше Величество не обязаны использовать свое королевское достояние для этих и других расходов, но что те, ради чьей выгоды они понесены (для чего испанцы и находятся здесь), должны нести эти затраты. Соответственно, если дань, которую они дают, не покрывает всех расходов, необходимых для того, чтобы они могли получать надлежащее наставление и быть защищенными, они, а не Ваше Величество, должны нести их — как говорит святой Павел и как повелевает божественный закон. По этой причине губернатор хотел добавить два реала, упомянутые выше, и среди отцов и духовенства не было недостатка в согласии с этим мнением. Мне также кажется, что, учитывая божественный закон, эти люди обязаны оплачивать все расходы. Но, учитывая бедность простого народа, то, что, возможно, дани, которую они дают, могло бы хватить на все необходимое — если бы она была хорошо распределена, — и по другим причинам, которые делают этот проект сомнительным, я рискнул высказать мнение, что не следует ничего добавлять к дани, которую индейцы дают сейчас, пока Ваше Величество не будете проинформированы и не прикажете, какие действия следует предпринять.

На этих островах много солдат, которые были женаты в Мексике, Испании и других странах. Многие из них оставили своих жен двадцать пять, другие десять, пятнадцать или двадцать лет назад; а иные — больше или меньше. Я сделал все возможное, чтобы побудить их отправиться жить со своими женами или привезти их сюда, но это не принесло результата. Будет ли Вашему Величеству угодно приказать, чтобы Ваш указ по этому вопросу соблюдался, ибо этого не делается — и губернаторы не пытаются его соблюдать, говоря, что солдаты нужны здесь; и таким образом они проводят столько лет, нарушая закон Божий и закон святого брака. Я умоляю Ваше Величество, если будет на то Ваша воля, предусмотреть средство для исправления этого; ибо, если Ваше Величество не прикажет, здесь не найдется никого, кто мог бы отправить их отсюда.

Самое необходимое для защиты этих индейцев, пока они лучше не поймут наши обычаи, — это наличие защитника, который присматривал бы за ними и защищал их от бесчисленных обид, которые им причиняются. Губернатор назначил одного, который, как мне кажется, делает это хорошо, с заботой и усердием. Но поскольку его назначение является временным, он не осмеливается исполнять свою должность с такой свободой, как если бы он был назначен Вашим Величеством. Я умоляю Ваше Величество приказать распорядиться этим делом таким образом, чтобы это было на пользу, а не во вред индейцам, — что произошло бы, если бы эта должность давалась по милости или за деньги, вместо того чтобы быть возложенной на человека, который свободен от обязательств и весьма ревностен в службе Вашему Величеству и в заботе о благополучии индейцев; таких будет очень мало. Тот, кто сейчас является защитником, очень настойчив и квалифицирован для этого назначения. Его имя Бенито де Мендиола. Но этот человек может оказаться несостоятельным; и на будущее, если будет угодно Вашему Величеству, — поскольку это должно быть сделано хорошо (ибо это, безусловно, очень важное дело), а епископы по праву являются отцами несчастных, — это могло бы быть поручено тому, кого назначит епископ, при том что Ваше Величество назначит жалованье или потребует, чтобы оно было собрано здесь. Если будет угодно Вашему Величеству, я прослежу, чтобы индейцы платили его, что они сделают очень охотно. И если Ваше Величество не поручит это епископу, то ему и губернатору можно было бы доверить назначение кандидата, при условии, что только вместе и никак иначе они могут сместить его, — потому что много раз защитнику приходится просить о вещах, которые не нравятся губернатору. Губернатор злится на него и, если это в его власти, смещает его, как я видел не раз с тех пор, как приехал. Жители этого города — одни из самых лояльных подданных, которые есть у Вашего Величества на всех его островах; и солдаты, хотя и терпят столько лишений, как сказано выше, и многие другие, о которых нельзя рассказать, настолько послушны приказам на службе Вашему Величеству, что это, безусловно, повод для благодарения Бога, что на столь обширном пространстве страны есть государь, которому так повинуются и которого так боятся, любят и почитают, как Ваше Величество в этих краях. И поскольку такое положение дел сохраняется благодаря тому, что подданные видят благодарность своих королей и государей и знают, что их правители вознаграждают их за лояльность, я смиренно прошу Ваше Величество обратить внимание на то, что я сказал (что является бесспорной правдой); и оказать им милость, чтобы они знали, что Ваше Величество довольны их лояльностью.

Я понимаю, что они просят, чтобы Ваше Величество приказали поддерживать границы юрисдикции этого города (которая составляет пять лиг); и чтобы Вы пожаловали им некоторые земли, которых у них нет, но без которых ни одно содружество не может быть поддержано или сохранено. Кабильдо Мехико имеет, помимо других источников дохода, энкомьенду — энкомьенду Халапы, процветающей деревни недалеко от Мехико. Здесь в настоящее время нет ничего, с помощью чего можно было бы предпринять какое-либо дело, если только Вашему Величеству не будет угодно, чтобы им была дана какая-либо деревня в качестве энкомьенды, чтобы из дани можно было получить средства для покрытия необходимых расходов и ведения общественных дел таким образом, как прикажет Ваше Величество. Этим они будут вполне довольны. Губернатор отправил солдата на Молуккские острова, чтобы выяснить, к какому заключению пришли португальцы на тех островах. Он вернулся почти в то же время, что и корабль из Новой Испании, с новостями, о которых губернатор напишет Вашему Величеству. Эти новости доставили большое удовлетворение всем жителям этих островов, потому что интересы Вашего Величества тем самым продвигаются, поскольку наш Господь вложил в руки Вашего Величества торговлю пряностями с Молуккских островов, которой так сильно желали Ваши предки. Я посылаю письмо, которое написал мне капитан на Молуккских островах, чтобы Вашему Величеству было угодно щедро вознаградить столь достойного португальца, каким является этот человек, — который, безусловно, проявил большое рвение в службе Вашему Величеству, — не забывая и того, кто получил и доставил эти новости. Это прапорщик Франсиско де Дуэньяс, очень умный человек и очень надежный в своих обязанностях, который благодаря своей энергии и усердию преуспел в этом предприятии, в котором другие потерпели неудачу. Он старый солдат на этих островах и хорошо служил Вашему Величеству во времена войны. Его любят все в этом городе, и он имеет хорошую репутацию благодаря своим превосходным качествам. Это человек, которому можно доверить что угодно; он очень верен и очень хороший христианин. Будет ли Вашему Величеству угодно приказать дать ему какое-либо вознаграждение? Потому что он заслуживает его, и потому что другие могут тем самым воодушевиться. Я также прошу, чтобы португальские солдаты на Молуккских островах были каким-то образом вознаграждены за ту привязанность, с которой они просят Ваше Величество быть их королем и господином.

В письме, написанном мне капитаном, он жалуется, что я не писал ему; и у него есть основания для этого, хотя вины моей в том не было; ибо губернатор писал капитану, ничего не говоря мне, как он поступал и в других начинаниях. Я говорю это не для того, чтобы плохо отзываться о губернаторе, а лишь для того, чтобы Ваше Величество знали, как здесь идут дела и какое уважение оказывается епископам.

Что касается Молуккских островов, Ваше Величество пошлете туда кого-то, кто хорошо в этом разбирается. Тем, кто здесь понимает торговлю, показалось, что гвоздика и другие пряности будут обходиться дешевле при перевозке через Новую Испанию, с меньшим риском и быстрее, чем через Индию; и что для сохранения запасов гвоздики, чтобы они не были уничтожены, необходимо, чтобы Ваше Величество не позволяли распределять индейцев тех островов, а сохранили их под прямым контролем Вашего Величества, и чтобы с ними обращались так, как обращался с ними король Португалии. Ибо если испанцы попытаются подчинить их и прикажут им платить дань, все будет потеряно — особенно ввиду дурного обращения, которое кастильцы будут причинять туземцам, если завоеванная земля будет отдана им в качестве энкомьенды (даже если это будет под названием умиротворения), как мы видели, они делают во всех землях, где бывали. Индейцы получили бы такой вред при первом же появлении испанцев, что его нельзя было бы исправить в течение многих лет. Ваше Величество простите мою дерзость и примите мое желание, которое очень сильно, служить Вашему Величеству, излагая то, что чувствую я и многие добросовестные люди здесь. Ваше Величество устроите это дело так, как послужит Вашим интересам.

Прошло уже три года с тех пор, как некоторые францисканские монахи покинули этот остров, чтобы отправиться в Китай (как Вашему Величеству уже должно быть известно), не уведомив губернатора. Теперь они решили сделать то же самое; кустодий, которого зовут брат Пабло де Хесус, отправился туда со своими спутниками, ничего не сказав губернатору, о чем я очень сожалею. Из-за нехватки их трудов здесь многие индейцы, которые уже были христианами, остались без наставления, что я считаю большим ущербом. Но, зная, что Бог движет сердцами людей (дело, которое мы не можем понять), я закрою на это глаза. Губернатор воспринял это с большей резкостью, чем я хотел, ибо он послал вслед за ними, и человек, который отправился туда, обошелся с ними очень грубо; но в конце концов Бог распорядился, чтобы они прибыли на этот остров. Губернатор приказал издать прокламацию (ее содержание будет видно из копии ордонанса, которую я посылаю Вашему Величеству), которая даже мне кажется очень суровой по отношению к ордену столь высокого характера и строгого послушания, каким является орден босоногих францисканцев. Я советовал губернатору не действовать с такой суровостью, но он не счел нужным удовлетворить мою просьбу. С тех пор я узнал, что тот же человек, который отправился вслед за ними, обошелся с ними очень сурово в Пангасинане и Илокосе — совершая над ними многие акты угнетения, отбирая их судно и отказываясь позволить кому-либо сопровождать их, — что вызвало немалый соблазн у индейцев. Среди прочих причин, которые монахи привели мне в оправдание своего ухода отсюда, — вид дурного обращения, которое туземцы этих островов получают от испанцев, особенно от тех, кто несет ответственность за правосудие; и они говорят, что все они — помеха, и никто — помощь. Поэтому никакого урожая собрать нельзя; и поэтому они отправились искать место, где могли бы его собрать. Конечно, они недалеко ушли от истины, ибо вещей, которые происходят здесь, и препятствий, чинимых теми, кто должен был бы нам помогать, так много, что я много раз хотел бросить все и бежать в горы; но долг, который я несу, удерживает меня в рамках. Очень мало уважения к служителям Евангелия; и они не могут исполнять свою должность, не завися от тех, кто больше заботится о собственной выгоде, чем о наставлении индейцев.

На остров Макао, где живут португальцы — недалеко от города Кантон в Китае, — был отправлен отец Общества, а с ним два францисканских монаха, чтобы иметь дело с португальцами там, так же как с теми, что на Молуккских островах; он был послан также к китайскому губернатору в Кантоне. Копия письма посылается Вам, чтобы можно было увидеть, о чем просят китайского губернатора и в какой форме; ибо китайцы, которые тогда были здесь, рассказали мне, как это должно быть правильно написано; они сказали, что их губернатор таким образом узнает наши обычаи и что он будет в восторге, если мы будем писать ему так, как пишем друг другу.

Чтобы исполнить наш долг и довести это повествование — уже столь длинное — до конца, я не упущу, как слуга и капеллан Вашего Величества, сказать, что, поскольку эти земли принадлежат Вашему Величеству и у Вас есть в них так много лояльных и послушных подданных, как испанцев, так и индейцев, Вам следует позаботиться о том, чтобы люди были под присмотром и с ними хорошо обращались; и чтобы губернаторы сохраняли их свободы и не превращали управление в источник прибыли для тех, кто правит, как это делалось до сих пор, к великому ущербу и упадку этих колоний.

Чтобы исправить это положение, Вашему Величеству следует посылать управлять ими не тех, кто домогается этой должности, а тех, кого Ваше Величество сами будете искать — людей христианских, без жадности; ибо такие люди — это то, чего желает народ, и они подошли бы им и нам. Пусть Ваше Величество пошлет сюда человека, который приедет один и без обязательств перед родственниками или друзьями (служа которым, они пренебрегают своим долгом перед первыми поселенцами, чья кровь была пролита), который довольствуется жалованьем, которое Ваше Величество назначает ему (которое всегда вполне достаточно), и который надеется на продвижение Вашим Величеством за свои заслуги; и который не будет, разбогатев за два года, разрушать эту страну или мешать другим наслаждаться ею и зарабатывать на жизнь. Поступив так, Ваше Величество будете иметь одно из лучших владений в Индиях. Но если дела будут идти, как прежде, и некому будет заняться этим, это не может продолжаться долго. Если Вашему Величеству будет угодно доверить управление людям, которые живут здесь, есть те, кто мог бы вести его очень хорошо и достойно, без многих недостатков, которые сопровождают тех, кто приезжает из Испании.

Вышеизложенное — это информация, которую я могу дать Вашему Величеству отсюда относительно нарушения и соблюдения королевских повелений, законов и указов; а также о нынешнем состоянии этой страны, обидах, которые в ней происходят, и о том, какие вопросы следует исправить. Из-за малого времени до отхода корабля не все это письмо столь отшлифовано, чтобы быть достойным предстать перед Вашим Величеством. Если это изложение недостаточно (а оно не может не быть таковым), то не из-за отсутствия правды или желания служить Вашему Величеству и обеспечить благополучие этих душ, которые из-за их грехов и моих собственных находятся под моим началом. Если есть что-то, что Вашему Величеству кажется достойным исправления, я смиренно прошу об этом; и если я сказал что-то, о чем, как кажется Вашему Величеству, я должен был промолчать, я также смиренно прошу прощения. Поскольку Ваше Величество знаете, что я нахожусь в пяти тысячах лиг от Вашего двора и окружен столькими горестями и страданиями, Вы не удивитесь тому, что я говорю, но тому, что я оставляю недосказанным, — и даже тому, почему я сам не отправился просить о помощи; ибо, безусловно, это разные вещи — видеть и терпеть это здесь, чем слышать об этом там.

Брат Доминго, епископ Филиппин

1 Текст Ретаны здесь гласит: «Цена, которую имели вещи после того, как испанцы ввели серебряную монету, которая по большей части состоит из тостонов, как они называют реалы по четыре, — четыреста гант риса, а за другой [реал] — сто вина, а за другой — двенадцать, четырнадцать и даже шестнадцать кур». Слово в скобках «реал» было добавлено Ретаной. Более удовлетворительной поправкой было бы «тостон», эквивалент «реала по четыре». Фраза должна читаться так: «реалы по четыре [за один тостон четыре] сотни гант риса, а за другой [тостон] сто» и т. д. Это предположение подтверждается более поздним отрывком, где Саласар утверждает, что в прежние времена четыреста гант риса стоили один тостон. — Х. Э. Болтон.

2 Ронкильо был губернатором всего архипелага. — Ретана.

3 Он намекает, как будет видно ниже, на энкомендеро, против которых главным образом направлено это обвинение знаменитого епископа Саласара. — Ретана.

4 Ошибка вместо «Гонсало»; отец Саласар повторяет эту ошибку, как будет видно далее. — Ретана.

5 Слово «таэли» — это догадка Ретаны; но возможно, что сомнительным словом было «joyas» («украшения»). Из контекста более вероятно, что это «quintos» («пятые части»), указывающее на то, что королевские чиновники пытались взыскать с индейцев «королевскую пятую часть» со всего их золотого имущества, а также с того, что было вновь добыто из земли.

6 То есть как больше не находящиеся в обращении (исп. por perdido). Речь идет о туземном обычае, упомянутом Санде в его отчете 1577 года (см. том IV этой серии, стр. 99). Говоря о золоте высшей пробы, используемом маврами, он пишет: «Из него изготавливаются украшения, которые они наследуют от своих предков, с которыми они никогда не расстаются».

7 Термин, первоначально применявшийся к золотым или серебряным браслетам на запястья и лодыжки, которые носили мавританские женщины.

8 В форме долговых расписок, которые всегда были так широко распространены и которыми злоупотребляли на Филиппинах. — Ретана.

9 Исп. perlados; так в тексте Ретаны, но из контекста следует, что здесь есть какая-то ошибка — возможно, догадка переписчика вместо какого-то неразборчивого слова.

10 Этот человек был нотариусом экспедиции, посланной на Борнео и Минданао Франсиско де Санде под командованием Габриэля де Риверы. См. выше, том IV, стр. 273.

Инструкции комиссару Инквизиции

Инструкции, которые лицо, являющееся или в будущем станущее комиссаром Святого офиса в городе и епископстве Манила и на Филиппинских островах Запада, должно принять к сведению и соблюдать, чтобы лучше исполнять должность и доверие, которыми оно наделено.

1. На эту должность всегда должны выбираться лица, которые являются полностью компетентными и хорошо зарекомендовавшими себя, чья чистота происхождения и примерная жизнь и привычки были предварительно установлены посредством письменных сведений. Помимо этого, доверие оказывается их благоразумию, умеренности и воздержанности, качествам, которые позволят им правильно исполнять возложенное на них доверие, и они будут исполнять его ради общественного блага, для лучшего ведения дел, а не ради каких-либо личных целей. Прежде всего, им надлежит, и им настоятельно предписывается, не использовать имя и титул Святого офиса для сведения личных счетов или для запугивания или оскорбления какого-либо лица. Чем больше такой человек будет подозревать дружбу инквизитора, тем благоразумнее должен действовать последний; в противном случае не только Бог будет оскорблен этим, но и Святой офис понесет великий ущерб.

2. Как только комиссар получает свое назначение и прежде, чем он воспользуется своими полномочиями, он должен принять его в присутствии апостольского нотариуса или королевского писца, в чьем присутствии он принесет присягу в секретности и верности согласно протоколу, прилагаемому к этим инструкциям. Он покажет указанный титул губернатору, а также церковному и светскому кабильдо, чтобы они могли принять, относиться и признавать его как комиссара и агента столь святого офиса. Он будет проявлять великую осторожность, чтобы не превысить свои полномочия, но исполнять их, соблюдая эти инструкции и другие детали, которые будут ему присланы, касающиеся порядка принятия признаний, подтверждения свидетельских показаний и посещения кораблей. Показ свидетельства о назначении кабильдо является лишь знаком вежливости и никоим образом не является обязательной процедурой; ибо нет нужды в их разрешении или одобрении. Комиссар уведомлен об этом, поскольку патент на его комиссию не требует никакой другой контрассигнатуры или разрешения для своей действительности.

3. Секретность — это самое верное средство, которое Инквизиция должна использовать очень строго для обнаружения и наказания преступлений. Поэтому комиссару строго предписано соблюдать секретность в отношении этих инструкций или любых других, которые будут ему присланы, или писем, написанных ему по делам, и всего остального, что доходит до его сведения в качестве комиссара. Он должен наложить ту же секретность на всех тех, кто выступает в качестве обвинителей или свидетелей, или кто подтверждает свои прежние показания, и на всех честных лиц, присутствующих при таком подтверждении, — приказывая всем указанным сторонам соблюдать секретность под страхом отлучения от церкви и под обязательством присяги, которую они принесли при даче своих показаний. Комиссар, кроме того, должен наложить другие наказания, денежные или телесные; и должен распространиться о тяжести греха, совершенного при разглашении секрета свидетелем, с таким предупреждением, что Инквизиция наказывает с точки зрения примера и в соответствии с характером человека и природой сделки. Из-за большого расстояния [до Манилы] уместно сделать это положение: всякий раз, когда любое лицо, которое подпадет под отлучение за разглашение секрета, придет по своей доброй воле просить об отпущении грехов, поэтому с признанием своей вины комиссар должен отпустить его и наложить на него какую-либо тайную духовную епитимью, которая не повлечет за собой никакого клейма или позора. Комиссар должен представить свой собственный донос в Святой офис, не проводя дальнейших расследований по этому вопросу, за исключением серьезных случаев. Но если разглашение секрета приведет к какому-либо заметному ущербу или навлечет бесчестие на лицо, в таком случае требуется дополнительная информация, чтобы в любом случае Святой офис мог после надлежащего рассмотрения справедливо распорядиться делом, как подобает, хотя никаких изменений для отпущенного лица не последует.

4. Особую осторожность следует проявлять, предупреждая епископов, генеральных викариев, визитаторов и викариев, что им не разрешается упоминать о преступлениях ереси или тому подобном в своих публичных письмах и прокламациях во время визитаций; ибо Его Святейшество передал и подчинил такие дела достопочтенному генеральному инквизитору и инквизиторам, назначенным им во всех королевствах и владениях его Величества. Поэтому они должны рассматривать эти дела в частном порядке, которые другие судьи не могут ни рассматривать, ни предпринимать попытки расследовать, ни иным образом вести. Поскольку во время визитаций часто обнаруживаются преступления, которые должны рассматриваться Святым офисом, необходимо дать предупреждение, что они должны быть представлены Инквизиции со всей секретностью и без ведома виновной стороны. То же самое должно быть сделано при подавлении титулов викариев, при аннулировании начала процессов и обвинений, выдвинутых епископами, и при подавлении титула инквизитора-ординария; ибо в этих регионах юрисдикция над преступлением ереси является полностью апостольской, за исключением случаев с индейцами. Если возникнет какое-либо сомнение, спор или трудность относительно исполнения этого пункта, комиссар, без дальнейшего расследования, должен незамедлительно уведомить нас о том, что он предупредил, в особенно вежливых и уважительных выражениях, соответствующего прелата, к которому он должен проявлять большое почтение, — ибо почтительное уважение, которое ему причитается, не должно ни в малейшей степени умаляться привилегией должности комиссара.

5. Иногда случается, что некоторые церковные или светские судьи берутся за дела, принадлежащие Святому офису, и проводят по ним судебные расследования. Вопрос о том, должны ли они воздерживаться от расследования таких дел и передавать их другим, вызывал разногласия между ними и комиссарами и заставлял их выдвигать самые веские аргументы. Поскольку главной заботой должно быть предотвращение такого столкновения властей, чтобы избежать этого, достаточно приказать им не вмешиваться в такие дела. Но если они будут упорствовать в этом, необходимо будет направить им судебный запрет, составленный в очень уважительных выражениях, оформленный в письменном виде перед нотариусом; записать их ответы; а затем сообщить обо всем в Святой офис.

6. В случаях неповиновения, неуважения, препятствования и обструкции свободному и справедливому осуществлению деятельности Святого офиса, которые также имеют место, комиссар должен быть осторожен, чтобы не терять самообладания или не поддаваться словам или действиям, оскорбительным и обидным для любого лица; напротив, это время для него, чтобы контролировать себя и проявлять великую умеренность. Он должен провести тщательное и полное расследование у других лиц относительно всего дела и уведомить нас через свой отчет; таким образом, любое неповиновение или неуважение со стороны судьи или частного лица будет наказано с большей строгостью и обоснованностью. Задержка, которая очевидна в этом случае, может показаться вредной, но таковой не будет — как это не бывает в делах Инквизиции; ибо после того, как люди крепко спали, их пробуждают весьма примерным наказанием.

7. Доносы относительно вопросов, содержащихся в эдикте, должны приниматься в собственном доме комиссара, в подходящем, секретном и удобном месте. Они всегда должны делаться днем, если только не возникнет необходимости принимать их ночью. Лица, которые приходят с этой целью, должны приниматься с добротой, каждое в соответствии со своим положением в жизни. Любого рода позор для заинтересованной стороны должен быть по возможности избегнут.

8. При принятии доносов не должно быть задержек, а скорее великая осторожность и усердие, равно как и при изучении доказательств, следуя и оставаясь в рамках предписаний, изложенных в инструкциях, которые специально присланы для этой цели. Такая же и даже большая осторожность, и большое внимание требуются при пересылке показаний.

9. Поскольку часто случается, что некоторые свидетели находятся вне города и поэтому показания должны быть взяты в разных местах, пусть рассматриваемое дело определяет порядок процедуры, должен ли комиссар приказать свидетелю явиться перед ним. Обычно нет нужды причинять свидетелям беспокойство, заставляя их преодолевать большое расстояние, когда расследование может быть поручено приходскому священнику или викарию места, при этом нотариус делает заверение в начале авторизации, данной ему этим пунктом. Может возникнуть случай, когда лучше подождать свидетеля, и может быть желательно задержать его, чтобы допросить лично; это оставлено на усмотрение комиссара, ибо, имея дело перед собой, он может решить, что лучше сделать. Если кто-либо будет вызван по делам Святого офиса и не проявит должного послушания, ему должно быть направлено письменное распоряжение, налагающее на него наказание в виде отлучения от церкви и денежного штрафа в случае неповиновения. Отчет обо всех действиях по каждому отдельному делу должен быть составлен, чтобы непокорное лицо могло получить примерное наказание в соответствии со своим положением в жизни и характером его неповиновения.

10. Некоторые привыкли присылать свои доносы через меморандумы, с подписями или без них, или через письма-послания; но, поскольку эти лица пишут их без какого-либо давления или присяги и без присутствия судьи или нотариуса, они расширяют свои обвинения в ущерб репутации своего ближнего. Поэтому комиссар должен по возможности избегать принятия таких писем и меморандумов и должен приказывать свидетелям заявлять под присягой то, что они знают по этому вопросу, чтобы освободить свою совесть, и должен допрашивать их относительно фактов. Если принятия такого письма нельзя избежать, лицо, которое его пишет, должно быть вызвано и принуждено подтвердить его под присягой перед нотариусом, после чего оно должно быть допрошено об этом письме. Если письмо написано из отдаленного места, можно следовать правилу из предыдущего пункта.

11. Также некоторые лица, движимые страстью больше, чем похвальным рвением, имеют обыкновение доносить на других на том основании, что они являются «конфессос» (потомками осужденных за ересь), и поэтому не имеют права носить шелк, носить оружие, ездить верхом или делать другие вещи, запрещенные им законами и королевскими ордонансами этих королевств, а также инструкциями Святого офиса, как это изложено в эдикте. В этих случаях следует быть осторожным, чтобы не принимать такие показания, за исключением случаев от детей и внуков «релаксадос» (осужденных), или от детей «релаксада», или от лиц, которые сами были примирены с Церковью. Комиссар может принимать доносы от этих трех классов лиц и посылать их в Святой офис, не производя никаких арестов, не издавая интердиктов и не предпринимая других шагов. Напротив, он будет соблюдать великую секретность и прикажет свидетелям делать то же самое. Что касается других лиц, на которых донесли как на «конфессос», поскольку они не относятся к указанному классу, ничего писаться не будет. Напротив, та же секретность будет наложена на свидетелей, и их очень любезно будут увещевать хранить молчание и не клеветать на своих ближних, информируя их, что Святой офис не примет никакого оскорбления от того, что они засвидетельствовали.

12. Заголовок обвинения, выдвинутого против любого лица, должен начинаться со слов первого свидетеля, а не, как это принято у обычных судей в этих регионах, с формулы, что «до его сведения дошло» и т. д., — вставляя сначала то, что он слышал относительно преступления от любого свидетеля. Когда комиссар получает документы со многими пунктами от этого Святого офиса для расследования различных вопросов и против многих лиц, он будет помещать в качестве введения к расследованию, которое он проводит в каждом случае, тот пункт документа, который относится к рассматриваемому вопросу, легализованный нотариусом.

13. Любой арест, произведенный Святым офисом, является делом большого упрека и бесчестия для этого лица и не меньшего ущерба и вреда для его имущества; поэтому арест должен производиться с благоразумием, осторожностью и по справедливой причине. Полномочия на это не даются комиссару, который ни должен, ни может арестовать лицо, за исключением особых случаев и по специальному приказу, доверенному ему против лица, которое подлежит аресту; и даже тогда комиссар должен следить за тем, чтобы смысл указанного приказа был исполнен, не превышая его.

14. Преступление двоеженства очень часто встречается в этой стране, так что всем комиссарам надлежит проводить тщательное расследование относительно него и наказывать за это преступление. Если церковный или светский суд арестует кого-либо за это преступление и начнет процесс против него, пусть они вершат правосудие свободно и без препятствий. Если они передадут дело комиссару без обвинения и без каких-либо усилий с его стороны для такой передачи, последний скажет, что это очень хорошо и что они могут передать и послать дело в этот Святой офис за свой счет — или за счет заключенного, если он состоятелен. Если они все еще будут настаивать на том, чтобы он принял дело там, чтобы оно могло быть послано по приказу и за счет Святого офиса, комиссар ответит, что у него нет от нас приказов для таких действий. Если, недовольные этим ответом, они попросят разрешения наложить наказание там, он ответит, что они могут расследовать дело и могут вершить правосудие согласно закону. После этого он не допустит больше никаких споров по этому вопросу.

15. Этот пункт применяется, когда указанные суды предвосхитили дело арестом обвиняемого лица; ибо если последний был свободен и через информацию, полученную от свидетелей, были доказаны его два брака и существование первой жены во время второго брака, что составляет преступление, комиссар должен арестовать и отправить в тюрьму лицо, таким образом признанное виновным, — посылая вместе с заключенным информацию или оригинал записи, но сохраняя там заверенную копию этого. Что касается других случаев двоеженства, которые не показывают той же степени вины, будет достаточно послать заверенные копии таких записей или показаний, которые получены, и хранить оригиналы. Специальная информация должна быть послана относительно благоразумия обвиняемого, его положения в жизни и его богатства; чтобы после надлежащего рассмотрения могли быть приняты необходимые меры. Если он приедет в эту страну [Мексику], комиссар должен уведомить нас о его приезде, чтобы Святой офис мог узнать об этом с первыми депешами, которые достигнут Мексики. Он также должен написать комиссару, который проживает в порту Акапулько, чтобы любая попытка отсутствия или бегства могла быть предотвращена.

16. Что касается прочих преступлений, перечисленных в общем эдикте, то после получения доноса и допроса свидетелей в порядке, установленном инструкциями, достаточно будет направить соответствующие сведения, не производя ареста и не предпринимая иных мер. Комиссар также должен направить сведения о месте рождения лица, его положении в обществе, средствах к существованию и недвижимом имуществе, которым он владеет в этой стране или в Испании. Он должен уведомить нас, если такое лицо прибудет сюда, чтобы мы могли поступить с ним так, как того требует характер его проступка.

17. Что касается судебных разбирательств по делам, относящимся к ведению Святого офиса — будь то завершенные, неформальные или находящиеся в процессе официального рассмотрения дела, которые другие суды передают в Святой офис по ходатайству генерального прокурора или по соглашению, — все оригиналы документов должны быть переданы без оставления копий; присягу в этом должен принести апостолический нотариус или королевский писец, который их передает. Поскольку дела, не относящиеся к ведению Святого офиса, иногда передаются таким образом, комиссар, во избежание риска их утраты в море, не должен отправлять документы, не изучив их предварительно. Если станет ясно, что эти дела не относятся к ведению Инквизиции, он должен вернуть их владельцам. В случае сомнений комиссар должен направить отчет о правонарушении с приложением доказательств и указанием стадии процесса — решен ли он или находится на рассмотрении, является ли он неформальным или принят к судебному разбирательству; он также должен сообщить о ранге обвиняемого и о том, был ли произведен арест в данный момент или будет произведен в будущем. Как правило, будь то дело о двоеженстве или о каком-либо ином преступлении, комиссар должен действовать согласно двум предыдущим пунктам. Если обвиняемый не будет отправлен в качестве заключенного, это не следует делать до тех пор, пока его правонарушение не будет расследовано здесь; соответственно, комиссар может освободить его под залог или под присягу. Если обвиняемый не может предоставить обеспечение, комиссар должен приказать ему не покидать город, поселение или провинцию, где было совершено преступление и где он владеет имуществом, под угрозой суровых наказаний в виде отлучения от церкви, а также денежных или телесных наказаний, соответствующих положению этого лица. Если такое лицо желает прибыть в эту страну, оно может сделать это, предложив такой же залог или обеспечение Святому офису; однако его следует предварительно предупредить, чтобы он не предпринимал путешествия, если другие обстоятельства делают такой шаг нецелесообразным. Его следует заверить, что в его отсутствие его делу и его чести будет уделено такое же внимание, как если бы он присутствовал лично.

18. Когда согласно настоящим инструкциям должен быть произведен арест, в любом случае двоеженства он должен осуществляться в соответствии с пунктом пятнадцатым. Комиссар должен издать распоряжения, поручив это дело, как принято, кому-либо из фамильяров, которых он обязан содержать в городе. До тех пор, пока у него нет фамильяров, за неимением таковых он должен поручить это лицу, на которое он больше всего полагается и в чьей честности он наиболее уверен. Когда это необходимо, но только в этом случае, он может просить о помощи королевских чиновников правосудия. Всякий раз, когда это будет необходимо, королевские чиновники могут задержать только лицо, указанное им Святым офисом; и они должны оказывать ему содействие, предоставляя свою поддержку и помощь только в отношении этого лица. Для получения такой помощи комиссару достаточно лишь попросить о ней в вежливой форме; и она может быть затребована без необходимости предоставления сведений, письменных или устных, относительно правонарушения — более того, он должен быть очень осторожен, чтобы этого не делать. Напротив, если кто-либо проявит бестактность и потребует такие сведения, пусть комиссар направит нам подробный отчет о том, что происходит по данному вопросу.

19. Королевские магистраты обязаны оказывать это содействие, поскольку запрос об этом не требует от них никаких пошлин, оплаты услуг альгвасила или писца. Магистраты также обязаны принимать и содержать любого заключенного в своих тюрьмах, хорошо заботиться о нем и отчитываться за него, но без взимания за это каких-либо тюремных сборов. Соответственно, комиссар при возникновении необходимости должен уведомить магистратов и запросить их содействия; а если потребуется, он должен приказать им сделать это под угрозой отлучения от церкви и денежного штрафа. Таким образом, ему не придется искать другую специальную тюрьму и нести расходы на охрану. Если ранг лица, состояние тюрьмы и характер преступления требуют более специальной и секретной тюрьмы из-за опасности того, что заключенный может передать свои дела другим лицам, такие меры оставляются на усмотрение комиссара, которому поручено следить за тем, чтобы при этих арестах было как можно меньше шума и чтобы был предотвращен всякий скандал.

20. Когда преступник арестован, комиссар должен отправить его первым же доступным кораблем, зарегистрировав его как находящегося под надзором капитана корабля, и приказав последнему (при необходимости под угрозой наказания) хорошо заботиться о заключенном, пока он не будет передан в порту Акапулько комиссару, который там проживает и должным образом уполномочен действовать. Если заключенный состоятелен, комиссар должен отправить имущество на сумму не менее ста песо, чтобы оплатить питание, необходимое ему во время заключения, и покрыть расходы, которые он может понести в пути; в противном случае комиссар должен отправить любую сумму, которую он сможет получить из имущества. Поскольку эти люди, состоящие в браке дважды, не являются особо опасной категорией людей, комиссар может в случае бегства проявить снисходительность, позволив им явиться и представить себя под достаточным обеспечением, соответствующим их положению и средствам.

21. Секвестрация имущества наносит человеку большой вред, особенно в Индиях, где вся ценность собственности зависит от управления ею. Поэтому комиссар ни в коем случае не должен этого делать; напротив, арестованное лицо должно обеспечить надлежащее распоряжение своим имуществом по своему усмотрению, доверив его посредством описи лицу, которому он доверяет. Последнее должно обязаться в надлежащей форме быть депозитарием тех товаров, которые заключенный может оставить на его попечении в связи с арестом; и таким образом, чтобы это не выглядело как депозит или секвестрация со стороны Святого офиса, а просто как договор между двумя сторонами. По завершении этого комиссар должен получить очень подробные сведения о положении заключенного, его образе жизни, а также о средствах и имуществе, которыми он может владеть. Если у него есть основания подозревать, что либо заключенный, либо лицо, которому он доверил свое имущество в связи с арестом, пытается скрыть, растратить или отчуждать имущество, он должен быть осторожен, чтобы не допустить такого отчуждения или любого другого ненадлежащего управления имуществом, пока Святой офис, изучив его правонарушение, не примет надлежащие меры для законной секвестрации: ибо при наказании за преступление имущество виновного всегда рассматривается как вспомогательный элемент, который должен быть использован в пользу того лица, которому оно будет принадлежать после освобождения преступника из тюрьмы.

22. Деньги на питание заключенного, на расходы по его путешествию в соответствии с его положением, а также на его постельные принадлежности и одежду должны быть взяты полностью из его владений; а если таковых нет, пусть будут проданы те из его товаров, которые нанесут ему наименьший ущерб, в необходимом объеме на публичном аукционе перед нотариусом или королевским писцом. Ни один чиновник или агент Святого офиса не должен брать что-либо с указанной продажи, ни лично, ни через агентов — это общее правило для всех случаев, когда товары продаются Святым офисом, независимо от того, секвестрованы они или нет. Чтобы лучше определить, какие из товаров причинят ему наименьший ущерб, целесообразно будет проконсультироваться с мнением и желанием заинтересованной стороны.

23. Все, что было сказано до сих пор относительно принятия доносов и передачи дел, заключенных и судебных процессов в Святой офис, не относится к индейцам, в отношении которых комиссар в настоящее время не должен предпринимать действий, а должен оставить их в юрисдикции ординария. Дела с их участием не должны передаваться нам. Все остальные дела, в которых замешаны метисы, мулаты и испанцы всех сословий, должны рассматриваться исключительно Святым офисом, а не обычными судами, как указано в четвертом пункте настоящих инструкций.

24. Святой офис имеет обыкновение издавать эдикты — как, например, общий эдикт по вопросам веры и другие частные эдикты — о запрете и изъятии определенных книг. Публичное чтение этих эдиктов имеет важнейшее значение, обладая силой нотариального вызова. Оно всегда происходит в соборной церкви, где людям за несколько дней до этого приказывают собраться под угрозой отлучения от церкви. Проповедь поручается самому ученому проповеднику, пользующемуся репутацией и авторитетом, который произносит ее в другом месте в тот же день; поэтому уведомление направляется в монастыри и всем заинтересованным лицам. Святой офис должен назначить как проповедника, так и день, хотя лучше всего договориться об этом с прелатом и получить его согласие; ибо при этом ничего не убавляется от того, что причитается Святому офису. Хотя налагается наказание в виде отлучения от церкви, считается, что оно не связывает никого, кроме тех, кто по мелочным соображениям пренебрегает им. При признании ими своей вины комиссар должен отпустить им грехи, наложив на них лишь некоторые тайные духовные покаяния, а не какие-либо денежные или позорящие наказания. Других, кто по беспечности, небрежности или невежеству не явился, комиссар должен отпустить с мягким выговором, успокоив их совесть в отношении отлучения от церкви.

25. Инквизитор, предвосхищая действия любого другого судьи, имеет обыкновение посещать все корабли, прибывающие в порты, откуда бы они ни пришли; поэтому комиссар должен делать это, если он находится в месте, где это возможно, и должен задать главным офицерам корабля вопросы, направленные с настоящими инструкциями. Если он не может сделать это лично, он поручит это дело приходскому священнику или викарию, проживающему в порту, отправив ему копию вопросов, которые необходимо задать. Он уведомит нас о портах, наиболее часто посещаемых кораблями, где лучше всего держать лиц со специальным поручением от нас; и назовет некоторых лиц, которым может быть дано это поручение. Когда комиссару удастся посетить корабль на его стоянке в гавани, капитану, шкиперу, клерку или кому-либо из пассажиров может потребоваться сойти на берег, в город; тогда, пока будут закупаться самые необходимые припасы, он допросит их. Во всем этом очень важно избегать небрежности. Это относится только к кораблям, которые принадлежат испанцам и прибывают из Новой Испании, Перу, Панамы, португальской Индии или других регионов.

26. Одной из важнейших причин инспекции кораблей являются книги, особенно ящики, которые прибывают в качестве груза. Королевские чиновники и магистраты его Величества, проживающие в портах, должны отправлять указанные ящики комиссару Инквизиции, не открывая их и не извлекая из них никаких книг. Комиссар должен открыть их и изучить книги, сверяя их с общим каталогом; и после изъятия тех, которые он сочтет запрещенными, он отдаст остальные владельцам. С этой целью комиссар должен довести до сведения королевских чиновников города и тех, кто проживает в портах, ордонанс, который прилагается к этой бумаге; и это применимо даже в том случае, если указанные ящики с книгами были ранее проверены другим инквизитором.

27. Всякий раз, когда корабль отправляется с островов, комиссар должен отправлять ответы на письма, которые ему пишут, и информацию о том, что там происходит.

28. Наконец, мы рекомендуем изучить эти инструкции, которые, будучи столь полными в своих положениях на все случаи жизни, должным образом применяются к обычным обстоятельствам, за исключением нескольких пунктов, для которых уже были предусмотрены меры. Самой сложной задачей, следовательно, будет внимательно изучить их вначале и помнить, что любые сомнительные случаи должны решаться комиссаром по мере необходимости, поскольку он находится так далеко [от Мехико]. С этим, а также с доверием, которое мы питаем к нему лично, к его благоразумию и великому рвению, мы верим, что комиссара ждет полный успех.

Дано в Мехико, первого марта тысяча пятьсот восемьдесят третьего года. Лиценциат Бонилья. Лиценциат Сантос Гарсия.

По приказу инквизиторов: Педро де лос Риос.

1 Фрай Санта Инес говорит (Crónica, i, стр. 16), что использование этой фразы (исп. Islas del Poniente) возникло среди испанских торговцев — отчасти потому, что, чтобы добраться до Филиппин, они следовали курсом солнца на запад от Испании; и отчасти для того, чтобы поддержать утверждение, что эти острова находились «в демаркации Кастилии, или Западных Индий, а не в демаркации Португалии, или Восточной Индии».

2 Инквизиция была впервые введена в португальской Индии в 1560 году; а в испанской Америке — в 1569 году (в Панаме). В 1570 году она была учреждена в Мехико, от которого Филиппины зависели как в религиозных, так и в гражданских делах. Указ Филиппа II (от 25 января 1569 года) об учреждении Инквизиции в Индиях, наряду с другими указами, регулирующими деятельность и привилегии этого трибунала, можно найти в Recopilación leyes Indias (изд. 1841 г.), кн. i, тит. xix. Что касается истории и методов Инквизиции, наиболее полными и авторитетными являются следующие работы: Practica Inquisitionis hereticoe pravitatis (изд. К. Дуэ, Париж, 1886 г.), автор Бернар Ги — сам инквизитор; она была составлена около 1321 года. Historia Inquisitionis (Амстердам, 1692 г.), автор Филипп ван Лимборх; английские переводы этой книги были опубликованы в Лондоне в 1731, 1734, 1816 и 1825 годах. Anales de la Inquisicion de España (Мадрид, 1812–13 гг.), автор Хуан А. Льоренте, который был секретарем Инквизиции в Испании и канцлером Университета Толедо; переводы этой книги были опубликованы на английском (Лондон, 1826 г.; и Нью-Йорк, 1838 г.) и на других языках. Historica critica de la Inquisicion de España (Мадрид, 1822 г.), также автор Льоренте. History of the Inquisition (Лондон и Нью-Йорк, 1874 г.), автор У. Г. Рул. The Jews of Spain and Portugal, and the Inquisition (Лондон, 1877 г.), автор Фредерик Д. Мокатта, еврей. History of the Inquisition of the Middle Ages (Нью-Йорк, 1886 г.), автор Генри Ч. Ли. Les sources de l’histoire de l’Inquisition dans le midi de la France au treizième et au quatorzième siécle, автор К. Дуэ, редактор работы Ги; она включает Chronique Гильема Пелиссо, «первое письменное описание Инквизиции».

3 Relaxado (жен. род, relaxada): лицо, переданное церковным судьей светской власти [al brazo seglar]; относится к упорствующему еретику, который отказался отречься и покаяться, или к тому, кто после отречения впал в ересь снова. Confeso («исповедавшийся») означало еврея, обращенного в христианскую веру.

4 Присяга, приносимая лицом, у которого нет поручителя, о том, что он вернется в тюрьму по вызову.

5 Относится к установленному судье по церковным делам, викариям епископов или иногда к самим епископам.

Основание аудиенсии Манилы

Дон Филипп, милостью Божьей, король Кастилии, Леона, Арагона, обеих Сицилий, Иерусалима, Португалии, Наварры, Гранады, Толедо, Валенсии, Галисии, Майорки, Севильи, Сардинии, Кордовы, Корсики, Мурсии, Хаэна, Алгарве, Альхесираса, Гибралтара, Канарских островов, островов Восточной и Западной Индии и Терра Ферма Великого океана; эрцгерцог Австрии; герцог Бургундии, Брабанта и Милана; граф Габсбургский, Фландрии, Тироля и Барселоны; сеньор Бискайи и Молины и т. д. Принимая во внимание интересы надлежащего управления и отправления нашего правосудия, мы постановили учредить в городе Манила на острове Лусон одну из наших королевских аудиенсий и канцелярий, в которой должны быть президент, три аудитора, фискал и необходимые чиновники; и поскольку мы даровали этой аудиенсии те же полномочия и превосходство, что и каждой из наших королевских аудиенсий, заседающих в городе Вальядолид и городе Гранада этих наших королевств, а также другим аудиенсиям в наших Индиях: посему мы приказываем изготовить и отправить на указанный остров нашу королевскую печать, которой должны скрепляться наши решения, принимаемые и издаваемые указанными президентом и аудиторами в указанной аудиенсии. Более того, относительно порядка судопроизводства, которому они должны следовать при исполнении своих обязанностей, мы приказали составить определенные правила, как следует:

Здание аудиенсии

1. Во-первых, мы постановляем и приказываем, чтобы в указанном городе Манила был дом аудиенсии, где могли бы заседать и проживать наши указанные президент и аудиторы, и где могли бы храниться наша королевская печать и реестр, и в котором должны находиться тюрьма с ее надзирателем и плавильня для драгоценных металлов. Если, однако, в указанном доме не будет условий для проживания, аудиторы должны разместиться в других домах, которые они займут с согласия их владельцев, выплачивая им арендную плату; а заседания аудиенсии должны проводиться в доме, где проживает президент, и в нем же должны находиться тюрьма и ее надзиратель.

2. Наша воля и желание состоят в том, чтобы указанная аудиенсия имела своим округом указанный остров Лусон и другие Филиппинские острова архипелага Китая, а также материковую часть того же самого, как открытую, так и еще подлежащую открытию.

Юрисдикция президента и аудиторов по гражданским и уголовным делам

3. Мы постановляем и приказываем, чтобы наши вышеупомянутые аудиторы обладали юрисдикцией по всем гражданским и уголовным делам, которые поступают в нашу указанную аудиенсию в порядке апелляции от губернаторов, алькальд-майоров и других магистратов провинций, островов и округов, подчиненных нашей вышеупомянутой аудиенсии, и рассматривали их путем изучения и пересмотра, но не обладали юрисдикцией по какому-либо делу в первой инстанции — за исключением случаев, относящихся к ведению вышестоящего суда, или уголовных дел, возникающих в городе, поселении или поселениях, где они могут заседать, или в пределах пяти лиг от них; а по гражданским делам, возникающим в городе или деревне, где они могут заседать, юрисдикцией должны обладать ординарные алькальды.

4. Пункт: Мы постановляем, чтобы наши указанные судьи рассматривали такие гражданские и уголовные дела таким же образом, как они рассматривались бы судьями и алькальдами наших аудиенсий Вальядолида и Гранады, и чтобы они могли и должны выносить решения в соответствии с прецедентами алькальдов наших аудиенсий Вальядолида и Гранады.

5. Пункт: Мы приказываем, чтобы губернаторы, алькальд-майоры и другие магистраты указанного округа разрешали подачу апелляций от них в нашу вышеупомянутую аудиенсию по делам, в которых она по праву и в соответствии с настоящими правилами может обладать юрисдикцией, за исключением тех, которые должны направляться в советы для урегулирования в соответствии с изданным нами указом, и за исключением, далее, дел, связанных с суммой менее определенной, в которых по специальным указам апелляции от ординарных алькальдов должны направляться к губернаторам — каковые дела мы желаем оставить в прежнем состоянии до нашего особого распоряжения.

6. Пункт: По гражданским делам, по которым решения выносятся после изучения и пересмотра нашими указанными президентом и аудиторами, они должны исполняться без какой-либо дальнейшей апелляции, петиции или иного средства правовой защиты, за исключением случаев, когда дело связано со столь крупной суммой, что могут быть основания для дальнейшей апелляции к нашей королевской особе в соответствии с положениями и указом наших законов и ордонансов. В таких случаях мы желаем, чтобы право на апелляцию было предоставлено при условии, что сторона, подающая вторую апелляцию, должна явиться перед нами в течение года после того, как первоначальное решение было доведено до сведения ее адвоката. Тем не менее мы желаем и приказываем, чтобы решение о пересмотре исполнялось, несмотря на такую вторую апелляцию, при условии, что сторона, в пользу которой было вынесено решение, предварительно предоставит достаточный и удовлетворительный залог того, что, если оно будет отменено, она восстановит все, что было присуждено и передано ей тем самым, в соответствии с решением, вынесенным назначенными нами лицами. Мы также постановляем, что дела, которые будут поступать по такой второй апелляции, должны представляться как первоначальные дела в наш Совет Индий, оставаясь в том же состоянии, в каком они были; однако официальный отчет обо всем деле должен оставаться у клерка аудиенсии, в которой оно рассматривалось, и стороны должны ходатайствовать о таких апелляциях перед самой аудиенсией. Тем не менее, если решение о пересмотре, вынесенное в наших указанных аудиенсиях, касается владения, мы объявляем и приказываем, чтобы возможность для такой второй апелляции не предоставлялась до тех пор, пока решение о пересмотре не будет исполнено, даже если оно противоречит решению первоначального разбирательства.

7. Пункт: При слушании и вынесении решений по указанным делам, гражданским или уголовным, решение должно быть тем, которое получит одобрение большинства; и если голоса разделятся поровну, двое или трое судей должны беспристрастно и любым способом, который покажется им наилучшим, выбрать адвоката для определения дела, по которому они разошлись во мнениях. Решение большинства должно быть исполнено, даже если это большинство состоит всего из двух человек. Если в аудиенсии всего два судьи, они уполномочены рассматривать и решать все указанные дела самостоятельно; если они могут прийти к согласию, их решение является действительным, а в случае разногласий они должны выбрать судей способом, описанным выше. Если в какое-либо время в аудиенсии будет только один судья, он уполномочен единолично вести производство по всем указанным делам вплоть до вынесения окончательного решения. Он может проводить расследования и издавать приказы об аресте, а когда дело будет представлено для окончательного решения, он может выбрать помощника судьи, устраивающего его. Он уполномочен следовать этим же курсом в делах об ущербе, который не может быть возмещен окончательным приговором; а по гражданскому делу на сумму двести песо или менее он уполномочен единолично вести первоначальное разбирательство или апелляцию, как он может делать это и в уголовных делах о клевете.

8. Пункт: Мы постановляем и приказываем в отношении гражданских дел, обжалованных от ординарных алькальдов города, где может находиться аудиенсия, или от других магистратов в пределах пяти лиг от него, что они могут быть обжалованы перед аудиенсией; и если решение, вынесенное аудиенсией по указанным делам, составляет двести песо рудников [pesos de minas] или менее, оно должно быть исполнено так, как если бы оно было вынесено после пересмотра, и апелляция на него не допускается, независимо от того, является ли указанное решение подтверждающим или отменяющим.

9. [Технические указания по порядку производства по апелляционному делу, когда апеллянт желает после апелляции дополнить доказательства, представленные при разбирательстве в первой инстанции. Аффидевиты представляются обеими сторонами судье первой инстанции, выносится промежуточное решение, предоставляется время для подачи возражений, и протокол второй серии разбирательств добавляется к протоколу первой.]

10. Пункт: Всякий, кто принесет в нашу аудиенсию дело по апелляции, может явиться перед клерком, которого он выберет. Клерк, перед которым он является, обязан уведомить наших президента и аудиторов о такой явке, чтобы они могли распределить дело так, чтобы обеспечить равенство между клерками; то же самое должно поддерживаться среди исков, начатых в первой инстанции в нашей указанной аудиенсии.

11. Пункт: Мы приказываем, чтобы решения, вынесенные нашими указанными президентом и аудиторами для региона за пределами пятилиговой зоны, а также исполнительные листы и другие судебные приказы, выдавались от нашего имени и с нашим титулом, королевской печатью и записью. Судебные приказы с печатью и записью должны получать пошлины, которые были предписаны для них нашими королевскими тарифами пошлин для нашей аудиенсии. Решения, вынесенные для региона в пределах пятилиговой зоны, должны следовать форме приказов без печати или записи, выдаваемых нашими аудиторами и т. д. И эти приказы должны соблюдаться и исполняться таким же образом, как приказы и решения, скрепленные нашим именем и королевской печатью.

12. Пункт: Наш президент должен вести протокол голосования, который он поклянется хранить в тайне и в который он будет вносить в краткой форме мнения себя и аудиторов по всем делам, связанным со ста тысячами мараведи и выше.

13. Пункт: Мы желаем, чтобы наши аудиторы не отменяли ни одного приговора об изгнании и не допускали выдачи приказов об отсрочке по долгам; однако мы разрешаем им выдавать приказы об отсрочке на шесть месяцев частным лицам, а не в общем порядке — при условии, во-первых, что такое лицо по законным причинам, которые произошли, не в состоянии платить; и что оно предлагает утвержденное обеспечение, не церковное и не дворянское, что по истечении шести месяцев оно выплатит долг. Этот срок может быть предоставлен по одному и тому же долгу только один раз.

14. Пункт: Мы постановляем, чтобы апелляции, поданные на решения в пользу истца или ответчика по денежным искам и по искам, затрагивающим только частные интересы, когда указанные решения выносятся теми, кто отчитывается перед губернаторами и коррехидорами округа нашей указанной аудиенсии, направлялись в нее; но что касается всех других вопросов, рассматриваемых такими судьями, и результатов тайного расследования, они должны направляться в наш Совет Индий.

15. Пункт: Наша аудиенсия не должна назначать ни одного судью по делам резиденсии [juez de residencia], ни губернаторов для провинций, подчиненных их юрисдикции, ни судей для специальных уголовных расследований [pesquisidores]. Если какое-либо лицо подаст жалобу или обвинение против губернатора, и аудиенсия увидит, что дело носит такой характер, что важно узнать правду о нем, в таком случае они должны отправить одного человека для получения необходимой информации. Жалобщик или обвинитель должен предоставить залог того, что он оплатит расходы и штраф, который будет наложен на него в случае, если обвинение окажется ложным. В других случаях специальные судьи по расследованию не должны проводить инквизиции, за исключением случаев беспорядков и мятежных ассоциаций или других вопросов столь неотложной важности, что задержка, необходимая для консультации с нами, привела бы к заметным неудобствам.

16. В случаях, которые происходят за пределами пятилиговой зоны, наши президент и аудиторы могут назначать судей по комиссии [jueçes de comision] для слушания дел и отправления правосудия по ним. Следует следить за тем, чтобы они проводили свои расследования по делам, которые оправдывают расследование, и ни по каким другим. Таким судьям по комиссии по преступлениям и проступкам должны быть даны полномочия только на проведение законного расследования [informacion], арест правонарушителей и доставку их в тюрьму аудиенсии. Они также могут взимать свои пошлины с тех, кто должен их платить. Клерки, перед которыми ведутся дела, должны передать протоколы в полном объеме клеркам аудиенсии, где дело будет завершено таким образом, чтобы стороны были обязаны платить только одинарные пошлины. А если у клерков, которые сопровождают такие комиссии, нет комиссаров [receptores], они должны назначаться нашей аудиенсией, а не ее клерками.

17. Пункт: Мы приказываем, чтобы принятие свидетельских показаний, которые должны быть получены в сделках, исходящих из нашей аудиенсии, поручалось клеркам тех городов, где это необходимо сделать. Если таких клерков нет, наша указанная аудиенсия в период, пока нет официальных комиссаров по дознанию [receptores], должна назначить для этого подходящее лицо.

18. Пункт: Наши аудиторы при осуществлении гражданской и уголовной юрисдикции не должны получать никаких пошлин, штрафов, взысканий или чего-либо под видом оплаты за заседание в качестве асессоров судей. Штрафы, которые они налагают в случаях, когда закон назначает какой-либо штраф судье, должны поступать в нашу казну и казначейство, а не какому-либо другому лицу. Если аудиторы возьмут какие-либо из вышеуказанных платежей, они должны вернуть их в четырехкратном размере.

19. Пункт: Мы приказываем, чтобы, когда какие-либо губернаторы, алькальд-майоры или другие магистраты округа нашей указанной аудиенсии не исполнят приказы и указы, которые аудиенсия направит им от нашего имени, не показав, что у них есть веская причина воздержаться от их исполнения, то в таком случае аудиенсия может отправить чиновников, чьи пошлины будут оплачены за счет виновных в неповиновении, которые должны обеспечить исполнение процесса аудиенсии, несмотря на положение о том, что аудиенсия не должна рассылать специальных судей по расследованию [pesquisidores].

20. Пункт: Наша аудиенсия должна поддерживать тех, у кого есть патентные грамоты на дворянство или привилегии благородства, в указанных патентных грамотах и привилегиях. В других случаях, когда выдвигаются притязания на благородное происхождение, они не должны рассматривать их, а передавать в аудиенсии этих королевств, которые обладают юрисдикцией по таким вопросам.

21. Пункт: Мы приказываем, чтобы наши президент и аудиторы не имели полномочий давать разрешение на поездку в провинции Перу.

22. Пункт: Мы постановляем и приказываем, чтобы все уголовные дела, которые поступят для вынесения решения со всех частей их юрисдикции в нашу указанную аудиенсию, какого бы характера или важности они ни были, рассматривались, решались и определялись как при изучении и пересмотре перед нашей указанной аудиенсией. Приговор, вынесенный соответственно, должен быть исполнен и приведен в действие должным образом, без процесса апелляции, петиции или любого другого законного средства правовой защиты или обращения.

23. Пункт: Мы постановляем, чтобы никто не являлся в тюрьму нашей аудиенсии в качестве адвоката, даже если у него есть специальная доверенность на это, если у него нет информации о том, что его клиент заключен в тюрьму, и он не поклянется, что судья, который рассматривает дело, не пользуется его доверием по веской причине. В таком случае наши аудиторы должны направить судье указание прислать им подписанную копию протокола, чтобы после представления копии, если окажется, что они должны рассматривать дело, они могли направить передачу протокола в аудиенсию. В таком случае они должны выдать стороне судебный запрет, запрещающий судье продолжать рассмотрение дела; и заключенный должен явиться за свой счет, предоставив хорошее обеспечение. До того, как аудиторы изучат протокол, они не должны выдавать никакого судебного запрета, временного или постоянного. Если, однако, заключенный явится лично и обнаружит, что он имеет право на разбирательство в аудиенсии и на судебный запрет против судьи, который претендует на право рассматривать дело, или на вызов сторон для явки по обвинениям, пусть они выдадут запрет. Тем временем заключенный должен содержаться в тюрьме и не должен быть освобожден под залог, пока посредством протокола характер обвинения не станет очевидным в соответствии с законами этих королевств, которые действуют в таких случаях.

24. Пункт: Мы постановляем и приказываем, чтобы наши президент и аудиторы и ординарные магистраты наших указанных Индий, где есть монетный двор, обладали юрисдикцией по всем преступлениям фальшивомонетничества, совершенным монетчиками, даже если они совершены внутри монетного двора. Соответственно, они могут вызвать дело к себе, если только алькальды указанного монетного двора не опередили их и не начали его рассматривать. Аналогичным образом, наши указанные президент и аудиторы в отношении монетных дворов в своей юрисдикции могут назначить лицо для отчета перед алькальдами и чиновниками указанных монетных дворов.

25. Пункт: Мы приказываем, чтобы в субботу каждой недели два аудитора по очереди, как назначит их президент, инспектировали тюрьмы аудиенсии и города, где может находиться аудиенсия. При инспекции должны присутствовать алькальды, альгуасилы и клерки тюрем, а также наш фискальный прокурор. При инспекции тюрьмы города или поселения ординарные алькальды должны сидеть рядом с аудиторами.

26. Пункт: Мы приказываем, чтобы президент и аудиторы нашей аудиенсии присутствовали каждый день, который не является праздничным, в залах суда для выслушивания изложения дел [relaciones] — три часа в дни, когда дела не слушаются [no de audiencia], и четыре часа в дни, когда проводятся слушания [de audiencia], согласно правилам наших аудиенсий Вальядолида и Гранады. Тот, кто отсутствует, не представив уважительной причины, должен быть оштрафован на половину своего жалованья за этот день лицом, которое назначит президент, чьему отчету по данному вопросу следует верить и доверять, так что ни один аудитор не должен держать или рассматривать указанные дела у себя дома, не будучи вместе со всеми остальными, как было сказано в отношении указанной аудиенсии, для слушания и определения ходатайств и вопросов, представленных перед ней.

27. Пункт: Ни один аудитор не должен заседать, когда начинается иск, который затронет его, его сыновей, отцов, зятьев или братьев, или когда ему будет заявлен отвод. Что касается штрафа за отвод нашего президента и аудиторов, следует следовать ордонансам Мадрида, при этом штраф, содержащийся в них, удваивается.

28. Пункт: Наш президент и аудиторы не должны иметь полномочий приносить в нашу аудиенсию в первой инстанции какой-либо иск свой собственный, своих жен или своих детей. Указанные иски должны рассматриваться ординарными алькальдами и поступать по апелляции в наш Совет Индий, если дело связано с тысячей песо или выше. Если другая сторона по иску желает подать апелляцию в нашу аудиенсию, а не в совет, она может это сделать; но аудитор, его жена и его дети не должны иметь такого права выбора.

29. Далее: Указанные аудиторы не должны выступать за других в указанной аудиенсии или в любой другой, и они не должны брать на себя арбитраж по делам, которые могут поступить перед ними, за исключением того, что уже начатые дела могут быть переданы всем аудиторам аудиенсии для арбитража, и за исключением случаев, когда может быть дано наше разрешение — под угрозой отстранения от аудиенсии на тридцать дней и потери жалованья на два месяца.

30. Наши указанные президент и аудиторы не должны иметь доли с адвокатом или комиссаром [receptor] в его пошлинах или жалованье. Также они не должны иметь права получать что-либо, кроме еды, от какой-либо корпорации или частного лица, или иного лица, которое было заинтересовано в иске в течение года до этого, или которое ожидает быть таковым, и то же самое касается их жен и детей — под угрозой наказания за клятвопреступление, помимо потери должности, признания неспособными занимать любую другую должность и требования уплатить в двойном размере то, что они взяли. Они должны проявлять большую осторожность, чтобы не разговаривать много и не быть слишком фамильярными с адвокатами или поверенными, которые ведут дела.

31. Пункт: Мы приказываем, чтобы наши президент и аудиторы не участвовали в военных экспедициях или экспедициях по открытию новых земель без моего прямого приказа. Они не должны иметь приносящих доход владений [granjerias], будь то скот, пахотные земли или рудники. Они не должны вести никакой торговой деятельности сами, в партнерстве или через посредников; также они не должны пользоваться услугами индейцев для добычи воды, дров, травы или для других целей под угрозой лишения их должностей.

32. Пункт: Не должен быть назначен ни на какую должность коррехидора или другого чиновника правосудия сын, брат, тесть, зять или шурин любого президента, аудитора или фискала наших аудиенсий; и если кто-либо будет так назначен, он не должен исполнять обязанности по должности под угрозой штрафа в тысячу золотых песо в нашу казну.

33. Пункт: Мы приказываем, чтобы, когда какое-либо лицо желает подать какой-либо иск или иск против любого из наших аудиторов, оно может сделать это перед нашей указанной аудиенсией или перед ординарными алькальдами, и оно может подать апелляцию от указанных алькальдов в указанную аудиенсию.

34. Пункт: Мы постановляем, что, когда какой-либо аудитор предлагается в качестве свидетеля, аудиенсия должна назначить магистрата, чтобы права сторон не были утрачены из-за отсутствия доказательств; и они должны дать указание, что он должен дать свои показания, если только не окажется, что он предлагается в качестве свидетеля злонамеренно, чтобы помешать ему действовать в качестве судьи по делу.

35. Пункт: Мы приказываем, чтобы аудитор, который отправляется в инспекционную поездку, не получал больше пошлин, чем предписано и приказано ему давать, и не принимал ничего от индейцев или испанцев, кроме еды, под угрозой возврата этого в четырехкратном размере.

36. Пункт: Мы приказываем, чтобы наш президент указанной аудиенсии рассматривал уголовные обвинения против аудиторов оной совместно с ординарными алькальдами, несмотря на ордонанс об обратном.

37. Далее, в случае неспособности президента указанной аудиенсии такого характера, что он не может выполнять функции управления, сама аудиенсия должна взять на себя управление и делать все, что он имел право делать — старший аудитор исполняет должность президента и берет на себя другие вопросы, возложенные на президента, пока мы не примем меры каким-либо иным образом.

38. Пункт: Мы приказываем, чтобы наш указанный президент не имел полномочий давать разрешение аудиторам указанной аудиенсии приезжать в эти королевства без нашего прямого приказа.

Дела управления

39. Пункт: Мы приказываем, чтобы в нашей указанной аудиенсии был протокол для дел управления, в котором наши аудиторы должны регистрировать голоса, которые они подают по делам управления.

40. Пункт: Мы приказываем, чтобы наш президент нашей аудиенсии раз в год направлял в наш Совет Индий развернутый и подробный отчет, заверенный его подписью, о жалованьях, выплатах, пошлинах и пособиях, выплачиваемых на этой территории из нашей королевской казны всем лицам без исключения, и должен указывать, сколько было выплачено каждому и по какой причине. И он должен дать список коррехидорств, указывая в нем, кому назначение дано по нашему ордеру [cedula], а кому по приказу нашего президента и аудиенсии, и по какой причине; и он должен отчитаться о квалификации и заслугах каждого лица, сумме пошлин, которые получает каждый, сумме жалований в округе каждого коррехидора, и лицах, назначенных в каждом округе, и их квалификации. Он также должен указать характер их службы и как давно они были назначены на указанные должности. Такие же отчеты должны составляться нашим фискалом и нашими чиновниками королевской казны.

41. Пункт: Мы желаем, чтобы один из наших аудиторов, каждый в свою очередь, совершал инспекционную поездку раз в год в деревни округа указанной аудиенсии, а также в гостиницы и аптеки, следя за тем, чтобы в гостиницах были фиксированные списки тарифов. Лекарства и другие вещи в аптеках, которые он обнаружит испорченными, он должен вылить и не позволять продавать. В той же поездке по провинциям своего округа он должен осведомиться о характере почвы, численности населения и наилучших средствах поддержки требуемых церквей и монастырей. Он должен наблюдать, какие общественные здания необходимы для блага городов и лучшего передвижения по дорогам. Он должен выяснить, совершают ли туземцы жертвоприношения и совершают ли идолопоклонства, к которым они привыкли, как коррехидоры выполняют свои обязанности и обучены ли рабы, которые отправляются на рудники, доктрине так, как они должны быть обучены. Он должен установить, обеспечивают ли себя индейцы сами или их превращают в рабов, вопреки тому, что предписано. И он должен осведомиться в сжатой форме обо всем остальном, требующем его внимания. Указанный аудитор должен иметь ордер на рассмотрение вопросов, в которых задержка была бы опасной или которые носят такой характер, что не требуют большего обсуждения. Он должен передать в аудиенсию другие дела, которыми он не обязан заниматься. Для вышеуказанных действий аудитору должен быть выдан ордер декрета, касающегося инспекций.

42. Пункт: Мы приказываем, чтобы наш указанный президент не предоставлял никаких пошлин, должностей, коррехидорств или иных источников прибыли, с помощью которых можно получить средства к существованию, любому человеку, у которого есть индейцы в энкомьендах.

43. Пункт: Наши указанные президент и аудиторы не должны позволять купцам устанавливать на свои товары цены выше тех, которые нами предписаны и приказаны.

44. Далее: Всякий раз, когда граждане и жители округа нашей аудиенсии будут призваны указанной аудиенсией, они должны подчиняться призыву в мирное и военное время, как будет приказано нашими президентом и аудиторами; и они должны делать и исполнять все, что от нашего имени они говорят и приказывают, и они должны оказывать им всю помощь и поддержку, которую они пожелают — под угрозой бесчестия и других наказаний, налагаемых на вассалов, непокорных своему королю и господину.

45. Пункт: Любое лицо, которое желает ходатайствовать перед нами о какой-либо милости за услуги, не оказанные в наших Индиях, должно сначала сделать свое заявление перед аудиенсией, в округе которой оно может находиться, и аудиенсия должна составить официальный отчет об оказанных услугах и о его характере. Этот отчет, сложенный и запечатанный, с их мнением внизу, должен быть отправлен в двух экземплярах в наш совет, не показывая его заинтересованному лицу. И если заинтересованное лицо желает составить отчет для себя, они должны принять и передать его.

46. Пункт: Мы приказываем, чтобы в каждом без исключения случае, когда какие-либо города или частные лица их округа обращаются в нашу аудиенсию с ходатайством о разрешении на проведение репартимьенто, аудиенсия должна предоставлять разрешение, которое кажется им должным, но только в той мере, в какой это касается дел, находящихся на рассмотрении перед указанной аудиенсией, и для общественных работ, для которых не предусмотрено иного содержания, и ни для какой другой цели. Указанное разрешение в вышеуказанных случаях должно быть предоставлено, если такие города не имеют эндаументов [propios].

47. Пункт: Когда кто-либо ходатайствует о выделении каких-либо городских участков или сельскохозяйственных земель в городе или поселении, где будет находиться наша аудиенсия, то после совещания в кабильдо уведомление о решении кабильдо должно быть передано нашему президенту посредством двух рехидоров, уполномоченных на это. И когда они проведут свою проверку, то, о чем президент вместе с двумя депутатами определит, должно быть исполнено, будучи засвидетельствовано всеми в присутствии клерка кабильдо, чтобы он мог записать это в книгу совета. Ходатайства о выделении земель и вод для механизмов должны представляться перед президентом, который должен передать их в указанный кабильдо, чтобы они могли совещаться по ним. Они должны вернуть их через рехидора, который доложит об их выводах, так что после проверки президент может определить то, что является подходящим.

48. Пункт: Наши указанные президент и аудиторы должны распорядиться о создании книги записей, в которую должны быть внесены имена граждан этой территории, служба, выполненная каждым, и полученное им вознаграждение, будь то деньгами, в виде пошлин, или иными способами, или путем назначения, и на какие должности. Указанная запись должна вестись с большой осторожностью вместе с протоколом голосования, чтобы, когда какое-либо лицо делает заявление о службах перед ними, они могли сообщить свои мнения по его делу.

49. Пункт: Мы приказываем, чтобы наша аудиенсия по истечении двух месяцев, в течение которых два рехидора, назначенные инспекторами весов и мер, служили, приняла от них отчет об их службе.

50. Пункт: Мы приказываем, чтобы наша аудиенсия имела полномочия приказывать исполнение ордонансов, изданных для провинций под их юрисдикцией, после того как они будут поданы ими, и в течение времени, пока они будут отправляться нам для подтверждения.

51. Пункт: Чтобы аудитор каждый год по очереди, начиная с наиболее недавно назначенного, проверял счета, представленные кабильдо города, где будет находиться наша аудиенсия.

52. Далее: Когда президент и аудиторы собираются распределять земли, воды, места водопоя для скота и пастбища любого города, поселения или деревни среди лиц, которые должны быть там поселены, они должны делать это с совета кабильдо оных, принимая во внимание, что при таких распределениях предпочтение должно отдаваться рехидорам, при условии, что у них нет других распределений пахотных земель или жилых участков. Пусть такие распределения делаются без ущерба для индейцев, сохраняя для них их пахотные земли, сады и пастбища, чтобы обо всех была проявлена забота.

53. Пункт: Мы повелеваем, чтобы наш президент и аудиторы не назначали никаких административных или нотариальных чиновников и не замещали никакие иные постоянные должности, даже если они стали вакантными вследствие отставки; также они не должны производить подобные назначения в период до того, как мы сами назначим кандидатов.

Церковные дела

54. Пункт: Мы постановляем и повелеваем, чтобы наши аудиторы нашей Аудиенсии в случаях неправомерных действий со стороны церковных судей следовали процедуре, согласно которой действуют аудиенсии Вальядолида и Гранады в этих наших королевствах, не расширяя ее применение сверх того, что практикуется в наших упомянутых аудиенсиях.

55. Пункт: Мы повелеваем, чтобы наша упомянутая Аудиенсия, губернаторы и другие магистраты их округа выясняли и знали, есть ли в тех регионах лица, имеющие письма с полномочиями или апостольские буллы для вступления во владение имуществом, оставленным архиепископами, которые могут скончаться в тех регионах, или вакантными епископствами. Когда станет известно, у кого они находятся, пусть прикажут представить их соответствующим образом. Прежде всего, пусть они подают апелляцию на таких лиц перед Его Святейшеством и не дают и не позволяют давать возможность использовать их каким-либо образом, равно как и вступать во владение упомянутым имуществом или вакантными епископствами. Они не должны совершать или позволять совершать какие-либо иные действия в ущерб правам и обычаям в отношении епископств, на которые мы имеем право в этом вопросе, или в ущерб незапамятному обычаю, согласно которому владение не должно быть принято. И такие полномочия и буллы, полученные таким образом, вы должны в полном объеме отправить с первыми же кораблями для представления членам нашего Совета Индий вместе с апелляциями, которые были поданы по данному вопросу.

56. Пункт: Когда возникнет сомнение относительно значения чего-либо в содержании церковного назначения или относительно необходимого утверждения бенефициев епископами для духовенства, которое мы представляем, пусть решение по этому вопросу принимает президент Аудиенсии.

57. И когда в нашей упомянутой Аудиенсии прелаты и церковные судьи просят о помощи светской власти, пусть они ходатайствуют посредством прошения, а не требования.

58. Пункт: Наша Аудиенсия и другие магистраты нашего упомянутого округа должны следить за тем, чтобы в городах, не населенных испанцами, не публиковались никакие буллы. Они не должны позволять принуждать индейцев слушать проповеди о них или принимать их. Те буллы, которые публикуются с кафедры, должны публиковаться на испанском языке. Мы даем такое же распоряжение комиссарам святого крестового похода.

Королевская казна и ее чиновники

59. Пункт: Мы также постановляем, чтобы иски нашей королевской казны рассматривались и решались прежде любых других, находящихся в Аудиенсии; и чтобы наш фискал заботился об их преследовании и докладывал нам о том, что в них сделано.

60. Пункт: Наш президент с двумя аудиторами в начале каждого года должен проверять отчеты чиновников, ответственных за нашу королевскую казну за предыдущий год; и упомянутые чиновники должны завершить их в течение января и февраля. По завершении они должны отправить копию отчетов в наш Совет Индий. Мы также повелеваем, чтобы по истечении упомянутых двух месяцев, если упомянутые отчеты не будут завершены, чиновники нашей королевской казны не получали жалованья до тех пор, пока не закончат их; и каждый из аудиторов, который будет готов принять упомянутые отчеты, должен получить в качестве вознаграждения двадцать пять тысяч мараведи.

61. Пункт: Судебное урегулирование, касающееся аукционов нашей королевской казны, не должно проводиться без согласия большинства назначенных для этого лиц, даже если присутствующий аудитор желает иного. Кроме того, на таких продажах и расчетах должен присутствовать наш фискал вместе с упомянутыми чиновниками, которые не должны ничего продавать в его отсутствие.

62. Пункт: Мы повелеваем, чтобы в то время, когда начнется проверка отчетов нашей королевской казны нашим президентом и аудиторами в соответствии с изданным по этому поводу указом, они прежде всего отправлялись в нашу королевскую казну, взвешивали и пересчитывали золото, серебро и другие находящиеся там ценности. Они должны составить об этом запись и немедленно приступить к проверке отчетов; а когда они будут завершены, остаток должен быть собран в срок, требуемый упомянутым указом, и помещен в сундук с тремя ключами, при этом следует отдать распоряжение, чтобы остаток предыдущего года не восполнялся за счет сборов, полученных во время проверки отчетов.

63. Пункт: Когда чиновникам нашей королевской казны потребуется отлучиться из города, где они проживают, они не имеют права делать это без разрешения нашего президента, который может дать его на короткий срок и только для поездки в пределах тех регионов, и не более того. На место отсутствующего чиновника должно быть назначено лицо, подходящее для этого по усмотрению упомянутого президента. И если упомянутый чиновник отлучится иным образом, он лишается своей должности.

64. Далее: Во время составления отчетов о десятинах для распределения в соответствии с церковными назначениями при этом должен присутствовать аудитор.

65. Пункт: Мы повелеваем, чтобы из нашей королевской казны или из штрафов не выплачивалось жалованье судьям по делам резиденсии или уголовным судьям, уполномоченным нашей Аудиенсией.

66. Пункт: Мы желаем, чтобы велся учет всех исков и сделок нашей королевской казны; и чтобы каждый четверг еженедельно (а если это праздничный день, то накануне), после обеда, старший аудитор с нашим фискалом, чиновниками нашей казны и одним из ее клерков обсуждали пункт за пунктом упомянутые иски и сделки на основании упомянутого учета, рассматривая их состояние и то, как были выполнены решения, принятые на предыдущих заседаниях.

67. Пункт: Мы повелеваем, чтобы наш президент и аудиторы не имели полномочий распоряжаться о выплате каких-либо денег из нашей королевской казны или расходовать что-либо из нее без более прямого разрешения и приказа — за исключением случаев, когда возникают обстоятельства, при которых задержка, необходимая для представления их нам на консультацию, причинила бы невосполнимый ущерб. В таком случае, когда это покажется целесообразным нашему президенту, аудиторам и чиновникам нашей королевской казны, они должны расходовать из нее то, что все они совместно сочтут необходимым, и не должны производить расходы иным образом. Ордер, который они выдадут на это, должен быть подписан ими всеми, под страхом того, что расходы, произведенные вопреки содержанию настоящего документа, будут возмещены из их собственного имущества. Они должны немедленно доложить о сумме, цели и порядке расходования, а также о необходимости, по которой это было сделано.

Штрафы, выплачиваемые в королевскую казну

68. Пункт: Мы повелеваем, чтобы наш казначей принимал все штрафы, каким бы образом они ни были применены нашими аудиторами, будь то в нашу казну, в судебные палаты или на другие расходы. Наш алькальд-майор должен взять на себя обеспечение их взыскания. Суммы, полученные таким образом упомянутым казначеем, должны немедленно представляться чиновникам нашей королевской казны, которые должны помещать их в сундук с тремя ключами и вносить в запись все, что таким образом собрано по упомянутым приговорам. Они должны раздельно хранить штрафы для казны и штрафы для судебных палат; и наш упомянутый президент и аудиторы должны контролировать заботу об этом со стороны казначея, который в конце каждого года по поводу упомянутых взысканий и их получения должен отправлять в наш Совет Индий сводный отчет, заверенный его подписью и подписью чиновников, а также свидетельство от клерков упомянутой Аудиенсии относительно вынесенных приговоров.

69. Пункт: В распоряжении нашего президента должен находиться журнал, в который каждый клерк в его присутствии еженедельно вносит приговоры, вынесенные в присутствии упомянутого клерка, под страхом обязанности оплатить их из собственного имущества. Когда президенту и аудиторам что-либо потребуется, они должны выдать ордер на это нашему казначею за счет тех денежных средств, которые собраны по судебным приговорам, вынесенным для подобных целей.

Дела о наследстве

70. Далее: Мы повелеваем, чтобы наша Аудиенсия проверяла отчеты администраторов имущества умерших лиц и следила за тем, соблюдали ли они постановления и указы, изданные по этому поводу. Эти отчеты должны проверяться в январе под страхом лишения жалованья за два месяца, которое удерживается из причитающегося за первую треть года, если только они не докажут, что проверили упомянутые отчеты в упомянутом месяце. Мы повелеваем далее, чтобы для надлежащего управления имуществом умерших лиц наша упомянутая Аудиенсия ежегодно назначала аудитора, который будет судьей по такому управлению и может рассматривать дело так, как если бы его рассматривала вся Аудиенсия.

Индейцы и связанные с ними вопросы

71. Пункт: Наш упомянутый президент и аудиторы должны всегда проявлять большую заботу о том, чтобы быть информированными о преступлениях и злоупотреблениях, которые совершаются или были совершены против индейцев, находящихся под нашей королевской короной, или против тех, кто был передан в энкомьенды другим лицам губернаторами или частными лицами. Упомянутые президент и аудиторы должны проводить расследование того, как соблюдались и соблюдаются постановления и инструкции, данные по этому вопросу, наказывая виновных со всей строгостью и обеспечивая средства для того, чтобы с упомянутыми индейцами обращались лучше и чтобы они наставлялись в нашей святой католической вере, рассматривая их как наших свободных вассалов. Это должно быть их главной заботой; именно за это мы в первую очередь должны требовать с них отчета и именно в этом они призваны служить нам.

72. Мы повелеваем, чтобы наш упомянутый президент и аудиторы проявляли большую заботу о том, чтобы не давать возможности в делах, где индейцы являются истцами или ответчиками, выносить постановления по односторонним ходатайствам или чтобы тяжбы длились долго без скорого решения. Наши упомянутые аудиторы должны сохранять обычаи и нравы индейцев, когда они не являются явно несправедливыми, и должны следить за тем, чтобы они соблюдались нижестоящими судьями.

73. Пусть наша упомянутая Аудиенсия и епископ следят за тем, чтобы в каждой деревне было назначено лицо для обучения доктрине индейцев и чернокожих, которые служат, не выходя в поле, каждый день по одному часу; а те, кто выходит в поле, — по воскресеньям и праздничным дням. И пусть Аудиенсия и епископ принуждают их господина приказывать им идти и изучать доктрину.

74. Пункт: Пусть ни один судья первой инстанции в округе нашей упомянутой Аудиенсии не вмешивается в лишение касиков их касикатов из-за обвинений, выдвинутых перед упомянутым судьей, под страхом отстранения от должности и штрафа в пятьдесят тысяч мильрейсов в нашу казну. Пусть решение дела по спору будет зарезервировано за нашей Аудиенсией, для аудитора, который будет проводить следующую инспекцию упомянутых деревень.

75. Пункт: Когда против индейцев возбуждается иск, истец может подать жалобу в нашу Аудиенсию, в округе которой они находятся; и там сторонам должно быть дано распоряжение, чтобы в течение трех месяцев, которые могут быть продлены не более чем до шести, каждая из них представила свои свидетельские показания. После того как будут приняты показания каждых двенадцати свидетелей, отчет должен быть отправлен в сложенном и запечатанном виде, без иной публикации или формального завершения предварительного разбирательства, в наш совет, чтобы он мог вынести правосудие. И наши аудиторы, прежде чем отправить дело, должны вызвать стороны для явки в упомянутый совет в соответствии с упомянутым иском в назначенный им срок, с предупреждением, что если они не явятся, дело будет решено в их отсутствие.

76. Пункт: Мы повелеваем, чтобы, когда кто-либо по собственной власти лишает другого владения индейцами, которых он имеет, наша Аудиенсия, запрещая упомянутое насилие и верша правосудие, восстанавливала положение дел, которое было до совершения этого акта.

77. Пункт: Пусть президент и аудиторы не позволяют ни одному касику или вождю приезжать в эту страну из тех регионов без нашего разрешения.

78. Далее: Наши аудиторы два дня в неделю и по субботам, если у них нет на рассмотрении исков бедных людей, должны слушать дела индейцев против индейцев. Мы повелеваем, чтобы аудитор, который отправляется в инспекционную поездку по стране, имел право рассматривать дела, касающиеся свободы индейцев, представляя отчет перед Аудиенсией. Точно так же аудитор, который инспектирует тюрьму индейцев, должен допрашивать свидетелей путем личного допроса, а не по отчету.

79. Пункт: Наш президент и аудиторы должны назначить судью для распределения вод среди туземцев на период, в течение которого в этом может сохраняться необходимость, всякий раз, когда это будет необходимо, и никому не должно быть позволено притеснять их в этом. Упомянутый судья должен приходить в Аудиенсию, чтобы отчитаться о том, что он сделал, и он не должен приходить за счет индейцев. Наши упомянутые аудиторы должны проявлять большую заботу о том, чтобы не посылать нотариуса для принятия свидетельских показаний по пустяковым делам в деревни индейцев или куда-либо еще, за исключением дел, имеющих важное значение, и тех, в которых есть большая выгода от их отправки.

Фискал

80. Пункт: Мы повелеваем, чтобы наш фискальный прокурор упомянутой Аудиенсии не имел полномочий выступать в качестве адвоката ни по какому делу; и чтобы он уделял все свое внимание тому, что касается нас, нашей палаты и казны; и он должен принести соответствующую присягу перед нашим президентом и аудиторами. Он должен служить лично, за исключением случаев, когда он отлучается по какой-либо уважительной причине на короткое время с разрешения нашего президента и с его санкции для дел, преследуемых на расстоянии от места нахождения нашей упомянутой Аудиенсии. Наш упомянутый фискал должен проявлять большую заботу о том, чтобы следить, выполняются ли изданные указы и принятые постановления, особенно те, которые касаются обучения, обращения, доброго обращения и защиты индейцев.

81. Пункт: Мы повелеваем, чтобы наш упомянутый фискал сидел на скамье справа, имея преимущество перед всеми адвокатами; а при инспекции королевской тюрьмы он должен сидеть в зале суда позади аудиторов; то же самое при инспекции городской тюрьмы, где судьи первой инстанции имеют преимущество перед ним; и во всех остальных случаях он должен занимать лучшее место после аудиторов и после алькальд-майора Аудиенсии.

82. Пункт: Мы повелеваем, чтобы наш упомянутый фискал заботился о помощи и поддержке бедных индейцев в исках, которые они ведут, и следил от их имени за тем, чтобы их не угнетали, не притесняли и не обижали — действуя в соответствии с нашими законами и постановлениями.

83. Пункт: Мы постановляем и повелеваем, чтобы наш упомянутый фискал брал на себя ведение и руководство делами, касающимися исполнения нашего правосудия, когда подается апелляция на коррехидоров или других судей.

84. Далее: Мы повелеваем, чтобы наш упомянутый фискал не выдвигал обвинений, не дожидаясь жалобщика, за исключением случаев, когда факт является общеизвестным или когда было проведено судебное расследование.

85. Пункт: В его обязанности должно входить, и он должен заниматься общеизвестной аморальностью и защитой королевской власти; и для этой цели он должен совершать все необходимые юридические действия.

Алькальд-майор и его заместители

86. Пункт: Мы повелеваем, чтобы наш алькальд-майор нашей Аудиенсии поддерживался во всех почестях и достоинствах, которые соблюдаются в отношении алькальд-майоров наших аудиенсий Вальядолида и Гранады, и чтобы он занимал место и сиденье, занимаемое нашими упомянутыми алькальд-майорами.

87. Пункт: Мы повелеваем, чтобы наш упомянутый алькальд-майор не отдавал свою должность в аренду; и чтобы он и его заместители соблюдали законы, которые касаются этого, и присягу, которую они приносят при вступлении в должность.

88. Пункт: Мы повелеваем, чтобы наш упомянутый алькальд-майор имел полномочия отстранять от должности своих заместителей и тюремщиков, когда сочтет нужным, и чтобы он имел полномочия назначать и назначал других снова, предварительно представляя их перед Аудиенсией.

89. Пункт: Мы постановляем и повелеваем, чтобы, когда наша Аудиенсия назначает какого-либо судью или комиссара по инспекции, которому потребуется взять алькальда, он брал заместителя, назначенного для этого нашим алькальд-майором, и использовал его и никого другого — если только в каком-либо особом случае обратное не будет одобрено нашей Аудиенсией по уважительной причине.

90. Пункт: Мы повелеваем, чтобы наш алькальд-майор или его заместители, когда бы им ни было приказано арестовать какое-либо лицо, делали это и действовали соответствующим образом без промедления, сокрытия или небрежности — под штрафом в сорок песо за каждый случай, когда они поступают иначе, в дополнение к ущербу и беспокойству сторон, а также к тому, что было присуждено и постановлено.

91. Пункт: Мы повелеваем, что если злоумышленник будет обнаружен при совершении преступления, они могут и должны арестовать его без ордера. Если это будет в дневное время, они должны немедленно доставить его перед Аудиенсию, указав причину его ареста; если ночью, они должны поместить его в тюрьму и без промедления на следующее утро представить его перед Аудиенсией, как сказано выше. Они не должны осмеливаться брать какое-либо имущество у лица, которое они арестовывают, под страхом обязанности возместить в двойном размере то, что они взяли, в нашу казну.

92. Пункт: Мы повелеваем, чтобы наш упомянутый алькальд-майор не терпел запрещенных азартных игр или общеизвестной аморальности; и если при исполнении своих обязанностей он встретит сопротивление, пусть немедленно придет и заявит об этом упомянутой Аудиенсии, а в субботу каждой недели пусть приходит и дает отчет и обзор того, что он таким образом сделал, под страхом обязанности заплатить четыре песо для бедных заключенных в каждом случае.

93. Пункт: Упомянутый алькальд-майор должен представить перед Аудиенсией двух алькальдов, которых он назначит для себя, чтобы они могли быть одобрены нами; и они не должны исполнять свои функции до тех пор, пока, будучи таким образом представлены перед упомянутой Аудиенсией, они не присягнут в надлежащей форме, что будут хорошо и добросовестно исполнять свои обязанности, соблюдая законы, указы и постановления, касающиеся их; и что они не обещали и не давали, и не обещали и не давали ради этих должностей, или ради прибыли от них, или ради чего-либо еще, услуги самих себя или своих людей; и что из дохода и прибыли от упомянутых должностей они ничего не давали и не обещали. Такая же присяга должна требоваться от алькальд-майора, который их представляет, и точно так же от заместителей алькальдов — под штрафом, предписанным за клятвопреступление, и за увольнение с должности.

94. Пункт: Мы повелеваем, чтобы они не брали подарков или вознаграждений от заключенных или от других лиц за них, или по этой причине облегчали тюремное заключение или освобождали заключенных. И они не должны производить аресты без ордера, за исключением случаев с поличным, под страхом увольнения с должности, лишения права на будущее трудоустройство и обязанности возместить в четырехкратном размере то, что они таким образом взяли, в нашу казну.

95. Пункт: Наш упомянутый алькальд-майор не должен назначать тюремщика, предварительно не представив его перед нашей Аудиенсией, чтобы можно было увидеть, пригоден ли он и способен ли, и чтобы он мог быть одобрен нашим президентом и аудиторами — под страхом потери права назначать в течение года. И назначение должно быть произведено моим упомянутым президентом и аудиторами.

96. Пункт: Мы повелеваем, чтобы он не имел полномочий брать плату за исполнение без предварительной оплаты заинтересованной стороной, под страхом, предписанным за клятвопреступление, и другими штрафами, содержащимися в законах и постановлениях, касающихся этого.

97. Пункт: Наш упомянутый алькальд-майор и его заместители должны присутствовать на заседаниях Аудиенсии под штрафом в два песо за каждый день отсутствия для бедных заключенных.

98. Пункт: Наш упомянутый алькальд-майор или его заместители обязаны совершать свои ночные обходы под страхом обязанности заплатить за ущерб, возникший в результате их вины или небрежности, и четыре песо для судебной палаты нашей Аудиенсии за каждую ночь, когда они не выполняют свой долг.

99. Пункт: Мы повелеваем нашему упомянутому алькальд-майору присутствовать на инспекциях тюрем нашей упомянутой Аудиенсии под штрафом в два песо золотом за каждый случай неявки для бедных заключенных.

100. Пункт: Мы повелеваем им делать и исполнять то, что предписано в постановлениях, принятых или принимаемых для надлежащего управления и руководства городом или поселением, где заседает наша Аудиенсия.

101. Пункт: Они не должны отбирать оружие у тех, кто носит его в сумерках или после зажжения свечей, или у тех, кто рано встает, чтобы идти на свои работы и пашню.

102. Пункт: Они не должны брать никакой платы за исполнения, которые они обязаны взыскать, или которые они взыскивают, с имущества или товаров, присужденных или которые будут присуждены нашей казне.

103. Пункт: Мы повелеваем им не брать деньги у тех, кто найден за азартными играми, за исключением случаев, когда они взыскивают с них законный штраф, который они имеют полномочия поместить на хранение, когда застают их за упомянутыми азартными играми.

104. Далее: Пусть он заботится о том, чтобы ходить ночью и днем по общественным местам для предотвращения беспорядков и ссор, под страхом отстранения от своих должностей.

105. Пункт: Пусть он не берет плату за исполнения более одного раза за один долг, даже если сторона, по чьему требованию производится исполнение, допускает отсрочку или продолжение для лица, против чьих товаров производится упомянутое исполнение — под страхом обязанности заплатить излишек платы в четырехкратном размере в нашу казну.

Клерки Аудиенсии

107. Мы постановляем и повелеваем, чтобы клерки нашей Аудиенсии не имели полномочий назначать заместителей клерков, административных или судебных, в городах, поселениях и деревнях округа упомянутой Аудиенсии, и не должны использовать там таких заместителей.

108. Пункт: Клерки упомянутой Аудиенсии должны назначаться нами и никем иным; и во всех вопросах, касающихся допроса свидетелей, они должны следовать правилам аудиенсий этих наших королевств.

109. [Сумма платы клеркам, за печать и регистрацию должна быть указана на всех документах. Штраф: два песо в судебную палату.]

110. [Плата официального репортера должна быть указана и показана стороне. Штраф: ее потеря.]

111. [Клерки должны принимать показания лично. Правила относительно заместителей, действующих, когда клерки не могут, и относительно взимания платы.]

112. [Записи клерков и нотариусов должны ежегодно проверяться аудитором.]

113. Упомянутые клерки должны вносить в один судебный приказ все официальные должности, которые предусмотрены для деревни [т.е. индейской], и за это они не должны получать чрезмерную плату. Их плата должна выплачиваться смотрителями деревень.

114. Пункт: Никакие индейцы не должны передаваться в энкомьенды по распределению клеркам нашей упомянутой Аудиенсии. Если они так переданы, упомянутые клерки не имеют полномочий удерживать их.

115–120. [Раздел 115 предусматривает, что апелляции на решение инспектора мер и весов города, где заседает Аудиенсия, должны рассматриваться в приоритетном порядке. Разделы 116–120 содержат положения о быстроте и точности в ведении записей — среди прочего, что страницы записи дела должны иметь серийные номера, и что уведомление о количестве страниц и частей страниц должно быть дано сторонам. Штраф за нарушение каждого из этих разделов составляет два песо в судебную палату Аудиенсии.]

121. [Регистры должны быть помечены крестом в конце каждого года под штрафом в тридцать песо в казну.]

122. [Если есть запас клерков, жалобы не должны подаваться перед клерком, который является братом или двоюродным братом истца.]

123. Упомянутые клерки не должны просить или принимать плату за церковные дела, проводимые перед упомянутой Аудиенсией по иску коррехидоров или судей резиденсии, в отношении вопросов, связанных с защитой королевской власти; или за разбирательства, проводимые перед упомянутыми должностными лицами, и решения, вынесенные по ним — под страхом четырехкратного штрафа в нашу казну; и мы повелеваем, чтобы наш фискальный прокурор присутствовал на таких слушаниях со всем усердием.

124. Далее: Они не должны писать с сокращениями, ставя «А.» вместо «Алонсо» или «с» вместо «ciento» (сто), под штрафом в тридцать песо в нашу казну.

125–138. [Эти разделы предписывают точность и быстроту в различных видах дел, со штрафами за небрежность. Они также дают указания по избежанию вымогательских или незаконных сборов. Фискальные дела освобождаются, как и дела, затрагивающие любые королевские права. Штрафы составляют два песо в судебную палату за мелкие небрежности; более тяжелые штрафы за более важные; ущерб пострадавшей стороне; компенсация казне; четырехкратный штраф в казну за неправомерные сборы; отстранение или увольнение с должности. Самым важным разделом является следующий:]

131. Клерки и репортеры упомянутой Аудиенсии по гражданским и уголовным делам должны получать причитающуюся им плату в соответствии с тарифом; и чтобы это могло соблюдаться и выполняться соответствующим образом, мы повелеваем, чтобы отныне вышеупомянутые и каждый из них вносили в запись и документы по делу плату, которую они должны получить от сторон, или от их адвокатов или агентов, как за проверку записи разбирательства, так и за остальное, указывая конкретно сумму, которую они должны получить, и статьи расходов. Это они должны заверять своими подписями совместно с заинтересованной стороной, или ее адвокатом или агентом, который должен выплатить упомянутую плату, таким образом, чтобы оба заверяли то, что они таким образом должны получить за упомянутую запись разбирательства и ходатайства. Если тот, кто платит упомянутую плату, не сможет поставить свою подпись, пусть за него подпишется другой. Когда дело или вопрос закончен, упомянутый клерк или репортер и сторона, или ее адвокат или агент, должны присягнуть, что они не принимали и не давали больше платы за это дело или вопрос, чем та, что там внесена и подписана; и что, если они примут или дадут больше, они внесут и подпишут это, как было сказано. Штраф за первое нарушение — требование возместить в четырехкратном размере в нашу казну то, что взято иначе, чем здесь предписано; за второе — тот же штраф и увольнение с должности; и если сторона или адвокат даст информацию, что он дал деньги упомянутому клерку, и они не будут указаны, как сказано выше, пусть ему верят под присягой относительно суммы, которую он дал.

139. [Клерки и комиссары не должны предпринимать никаких официальных расследований без подписанного ордера от суда. Штраф: два года отстранения и сто песо за первое нарушение, и увольнение за второе.]

140. [Более одного требования в апелляциях не должно приниматься ни от одной из сторон. Штраф: два песо.]

141. [Сокращения или цифры в датах не допускаются из-за страха мошенничества. Штраф: ущерб сторонам и двадцать песо в казну и судебные палаты.]

142. [Меморандумы свидетельских показаний по уголовным делам должны передаваться фискалу для исправления. Штраф: четыре песо.]

143. [Клерки во всех показаниях должны задавать вопросы о возрасте и тому подобном, чтобы избежать мошенничества. Штраф: два песо в судебную палату.]

144. Они не должны принимать еду, птицу или другие вещи в счет своей платы под страхом обязанности возместить в четырехкратном размере то, что они таким образом принимают, в нашу казну.

145. [Никакая плата не должна приниматься от ответчика, который присягает на предварительном допросе, что он ничего не должен, в случае, если истец не докажет свое дело на судебном допросе. В таком случае плату должен платить истец.]

146. [Копии решений должны быть незамедлительно выданы стороне, запрашивающей их. Штраф: два песо в судебную палату.]

147. [Уведомление о штрафах и взысканиях должно отправляться фискалу еженедельно. Штраф: два песо в судебную палату.]

148. [Доказательства бедных истцов должны приниматься с осторожностью и быстротой.]

149. [Уведомления о слушаниях по делам, касающимся небольших сумм, должны отправляться сторонам. Штраф: два песо в судебную палату.]

150. [Личное присутствие требуется при допросах по уголовным делам и исполнении приговоров. Штраф: отстранение от должности.]

151. [Списки платы, разрешенной законом, должны быть вывешены в их офисах, а также в общественном зале Аудиенсии. Штраф: пять песо для бедных заключенных.]

152. [Никакая плата не может быть взята за хранение или поиск записей. Штраф: четырехкратный размер в королевскую казну.]

153. [Копии взысканий и меморандумы фискальных дел должны отправляться фискалу каждую неделю. Штраф: шесть песо в королевскую казну.]

154. [Допросы должны датироваться временем допроса, а не временем принятия присяги. Штраф: четыре песо в казну.]

155. В дознаниях и допросах, которые они будут проводить, они должны помещать тридцать строк на странице, и в каждой строке десять частей [т.е. слов, разделенных пробелами]; и они должны писать хорошим почерком и должны помещать внизу каждого дознания или допроса плату, которую следует получить за это, под штрафом в восемь песо в нашу казну за нарушение.

156. [Плата за отдельные документы не должна увеличиваться из-за того, что другие документы включены в них. Штраф: четырехкратное возмещение в казну.]

157. [Дела, затрагивающие казну, в которых не появляется ни одна сторона, должны доводиться до сведения фискала.]

158. [Плата не должна взиматься с бедных истцов; если оппонент бедного истца осужден на расходы, плата должна быть выплачена бедным истцом и добавлена к расходам.]

159. [Плата за разрешение на проверку записей не должна взиматься, если только проверка не производится стороной или ее представителем. Четырехкратный штраф в казну.]

160. [Копии важных документов должны быть включены в запись дела без дополнительной платы. Штраф: двадцать песо в судебную палату нашей Аудиенсии.]

161. [Неподписанные опросные листы не должны приниматься. Вопросы должны задаваться только советником Аудиенсии.]

162. [Дела, требующие разделения путем распределения между различными клерками, не должны приниматься без немедленной передачи должностному лицу, в чьи обязанности входит распределение дел. Штраф: потеря дел на два месяца и потеря рассматриваемого дела.]

163. [Записи и документы не должны передаваться на хранение никому, кроме адвокатов или советников, и им только при условии выдачи ими расписки. Штрафы налагаются за задержку в их возврате.]

164. [Никакая запись не должна вестись по делу в двадцать песо или менее, и никакая плата более чем в полпесо с каждой стороны не должна взиматься в таком случае. Четырехкратный штраф в казну.]

165. [Никакая плата не должна взиматься за просмотр записей по делам, апеллированным из церковных судов на основании насилия к закону, если дело возвращается в те суды. Штраф: четырехкратный штраф в казну.]

166. [Плата должна взиматься только за запись тех судебных актов, которые фактически находятся перед ними, хотя вся запись передается вместе с ними. Предыдущий штраф.]

167. [Обвинения в нарушении присяги должны выдвигаться фискалом в случае неявки к нему с еженедельными штрафами или предъявления чрезмерных обвинений.]

168. [Клерки должны присутствовать за полчаса до начала заседания суда; и ходатайства должны быть поданы до того, как президент и аудиторы займут свои места в суде. Штраф: два песо золотом, выплачиваемые в судебную палату.]

169. [Они должны подтверждать своими подписями приговоры, вынесенные после пересмотра президентом и аудиторами, и записанные в книге, хранящейся в кабинете президента, до третьего дня после этого. Это делается для того, чтобы приговоры были известны и чтобы избежать мошенничества, так как приговоры оглашаются после пересмотра. Штраф: двойная сумма в казну.]

170. [Они должны писать решения суда собственноручно, особенно в делах важности, так как секреты не были бы в безопасности у мелких чиновников. Штраф: шесть песо в судебную палату.]

171. [Клерки упомянутой Аудиенсии или уголовного суда не должны взимать плату по делам, рассматриваемым перед упомянутыми президентом, аудиторами и алькальдами, стороной в которых являются фискальные прокуроры, даже если решение в пользу упомянутых фискалов, с присуждением расходов против другой стороны; и они не должны вносить их в запись и не взимать их с осужденных лиц. Штраф: сорок песо в палату этой Аудиенсии и выплата вдвое большей суммы, чем взыскано, в казну.]

Официальные репортеры

172–202. [Эти разделы дают указания относительно обязанностей и вознаграждений репортеров, столь же подробные и точные, как и для клерков, с аналогичными штрафами. Следующие разделы могут быть особо отмечены:]

176. [Репортеры не должны просить дела, а ждать распределения судебными приставами.]

179. [Репортеры не должны покупать или продавать дела друг у друга под страхом увольнения с должности.]

189. [Слова свидетелей по уголовным делам не должны сообщаться при публичном изложении дела, так как они должны быть просмотрены только аудиторами, без доверения их кому-либо еще. Штраф: тридцать песо в казну.]

192. [Репортеры и другие должностные лица должны жить рядом с Аудиенсией.]

195. [Никакие подарки не могут быть приняты. Штраф: двойная сумма в казну, осуждение как клятвопреступника и потеря должности.]

Распределители дел

203. [Плата должностного лица, которое распределяет дела между клерками, должна составлять два томина за каждое дело, за исключением бедных истцов и других освобожденных лиц.]

Налогообложение платы и расходов

204. [Записи дел, переданных в совет Индий, должны иметь плату, установленную специальным должностным лицом.]

205. [В случае жалобы на налогообложение решение принимает аудитор недели.]

Адвокаты

206–214. [Эти разделы дают подробные указания относительно процедуры, устанавливая время и способ представления, подачи и требования документов, регулируя способ налогообложения платы адвокатов и перечисляя определенные обязанности адвокатов при ведении своих дел.]

215. Адвокаты должны присягнуть, что они не будут оказывать свою помощь в несправедливых делах или советовать сторонам несправедливость; и что как только они обнаружат, что их клиент не ищет правосудия, они откажутся от дела. Если случится так, что из-за небрежности или невежества адвоката, выводимого из записи, сторона, которой он помогает, потеряет свое право, мы повелеваем, чтобы упомянутый адвокат был обязан выплатить своему клиенту возникший ущерб вместе с расходами; и судья, перед которым находится дело, должен обязать его заплатить без промедления.

216. [Адвокат не должен осмеливаться отказаться от дела, однажды принятого, за исключением случаев несправедливости. Штраф: потеря платы и ущерб клиенту.]

217. [Адвокат не должен повторять утверждения в документах; документы должны быть подписаны известным адвокатом; принимаются только два ходатайства.]

218. Ни один адвокат не должен осмеливаться заключать сделку со своим клиентом на часть имущества, на которое он претендует; и если он сделает это, он не имеет полномочий действовать в упомянутой должности для него или для кого-либо другого.

219. [Адвокаты должны быть проверены и одобрены президентом и аудиторами и внесены в список адвокатов; никто без степени не может выступать в суде, за исключением самой стороны от своего имени. Штрафы градируются.]

220. [Адвокаты должны проявлять заботу и усердие от имени своих клиентов и вести свои дела достойно. Штраф: отстранение по усмотрению суда.]

221. Пункт: Мы постановляем и повелеваем, чтобы адвокат или адвокаты в делах первой инстанции и при апелляции выплачивали сторонам двойной ущерб, возникший в результате их злобы, вины, небрежности или отсутствия навыков; и чтобы правосудие совершалось незамедлительно в этом вопросе.

222. [Адвокаты должны договориться о своей плате до изучения документов сторон.]

223. [Адвокаты, которые выступали на одной стороне дела, не могут позже выступать на другой стороне того же дела.]

224. Пункт: Мы повелеваем, чтобы упомянутые адвокаты были обязаны в начале тяжбы получить от стороны полный отчет в письменном виде обо всем, что относится к его праву — так, чтобы, когда возникнет необходимость потребовать отчет, если они не сделали для него то, что должны были, из-за вины клиента, они могли доказать это, чтобы воспользоваться этим. Этот отчет они должны взять, подписанный заинтересованной стороной, или, если он не умеет читать, лицом, которому сторона доверит эту обязанность.

225. [Адвокаты не должны выдавать секреты или советовать обеим сторонам и должны присягнуть соблюдать законы — под страхом штрафов и отстранения от должности адвоката.]

226. [Адвокаты должны иметь преимущество в порядке старшинства их принятия. Штраф: отстранение на один год.]

227. [Неуместные вопросы запрещены. Штраф: десять песо в судебную палату.]

228. Они должны подписывать доверенности своих клиентов; и не должны составлять свои опросные листы во второй инстанции дела точно так же, как на первом слушании, или точно противоположно, под штрафом в шесть песо в судебную палату; и этим прекращается проверка упомянутых доверенностей и опросных листов, требуемая от наших аудиторов, в соответствии с новыми законами и постановлениями, принятыми нами.

229. [Бакалавры не могут выступать или сидеть с докторами и лиценциатами. Штраф: сорок песо в судебную палату.]

230. [Клерки адвокатов не должны взимать с клиентов плату. Штраф: двойная плата в казну.]

Адвокаты

231. [Адвокаты должны быть проверены и лицензированы судом.]

232. [Адвокаты и советники не должны соглашаться вести дела за свой счет. Штраф: пятьдесят тысяч мараведи.]

233. [Количество адвокатов должно быть фиксированным и обычным.]

234. [Адвокаты не должны вносить никаких ходатайств, кроме как по неявке, завершению предварительного процесса и тому подобного; и должны подписывать свои бумаги.]

235. [Адвокаты не должны удерживать деньги, присланные для оплаты платы и судебных расходов, и должны передавать документы адвокату в течение трех дней.]

236–241. [Эти статьи касаются поведения адвокатов в суде и процедуры, необходимой для возбуждения исков.]

242. [Адвокаты должны присутствовать для проверки налогообложения расходов.]

243. [Ходатайство об указе должно быть назначено на следующее заседание Аудиенсии.]

244. Адвокаты, которые просят документы сверх того, что требуют интересы сторон, должны заплатить шесть песо в судебную палату и быть заключены в тюрьму по решению президента и аудиторов. Это положение действительно против всех должностных лиц.

245. [Имена адвокатов обеих сторон должны быть внесены во все судебные акты и документы.]

246. [Деньги, присланные адвокатам на расходы, должны быть немедленно депонированы у клерка, который должен вести запись.]

247. Они не должны принимать больше платы, чем будет регулироваться нашим президентом и аудиторами, особенно в делах, где индейцы являются истцами или ответчиками, под штрафом в два раза больше суммы в нашу казну.

248. [Об уведомлении сторон относительно свидетельских показаний во второй инстанции.]

249. [Документы должны быть четко написаны, без исправлений и правильно сложены.]

250. [Адвокаты не могут получать подарки за затягивание дел.]

1 В Испании было только две канцелярии — в Вальядолиде и Гранаде; изначально они были одним трибуналом, который следовал за королевским двором. Они рассматривали апелляционные дела, дела о дворянстве и дела о наследовании майоратного имущества. Эти суды были упразднены Конституцией 1812 года и последующими законодательными актами. — А.П. Кушинг.

2 Casos de corte: дела, которые из-за их важности, суммы или достоинства сторон могли в первой инстанции рассматриваться в высшем суде. — Nov. Dice. lengua castellana (Гарнье, Париж, 1897).

3 Параграфы, заключенные в скобки, содержат краткие синопсисы соответствующего материала в тексте, который является чисто техническим и не представляет достаточного особого интереса, чтобы оправдать уделение ему такого места на наших страницах.

4 То есть не подлежащий исключениям привилегированных сословий. — Х.Б. Латроп.

5 Рецептор — это клерк (писец), который по специальному поручению или полномочиям от трибунала приступает к выполнению определенных судебных функций. — А.П. Кушинг.

6 Испанское: en los casas de fuerça hechas por jueces eclesiasticos. Fuerza — это ущерб, причиненный церковным судьей при (1) слушании дела, которое не входит в его юрисдикцию; (2) несоблюдении правил процедуры; или (3) несправедливом отказе допустить апелляцию. В таких случаях может быть призвана помощь светских судов посредством recurso de fuerza; и таким образом дела доставлялись в Аудиенсию, как выше в разделе 7. — А.П. Кушинг.

7 В Recopilación leyes Indias (изд. 1841), кн. i, тит. xx, можно найти королевские указы, изданные с 1537 по 1640 год относительно операций Святого крестового похода в испанских колониях.

8 Слово, происходящее из Гаити, означающее «принцы» или «вожди» — вполне естественно распространенное испанским клерком или секретарем на вождей филиппинских племен.

9 Это единственный случай, когда сумма платы предписана в этом документе, за исключением должностных лиц, специфичных для региона; тариф (arancel) Испании должен соблюдаться как правило. — Х.Б. Латроп.

10 Эта статья запрещает адвокату брать условную плату. — Х.Б. Латроп.

Библиографические данные

Все документы, представленные в этом томе, за исключением четырех, получены из Главного архива Индий в Севилье и переведены с наших транскрипций оригинальных рукописей. Они расположены следующим образом:

Два письма Пеньялосы: В патронате «Симанкас-Светское; Аудиенсия Филиппин; письма и дела губернатора Филиппин, рассмотренные в Совете; годы 1567–1599; полка 67, ящик 6, дело 6».

«Отношение» Лоарки: В «Симанкас-Филиппины; открытия, описания и поселения Филиппинских островов; годы 1537–1565 — 1° hay 2°; полка 1, ящик 1, дело 1|23». В Королевской академии истории в Мадриде есть копия этого документа, сделанная Муньосом; она несколько модернизирована в правописании, заглавных буквах и т. д. Копия транскрипции Муньоса находится в библиотеке Ленокс. Оригинальная рукопись без даты; но внутренние доказательства с заявлением Пеньялосы в его письме королю (том IV, стр. 315) показывают, что Лоарка написал свой отчет об островах в июне 1582 года. В том же деле с этим документом находится «Отчет о продаваемых должностях»; но, как показывают даты, оба здесь неуместны. Они, вероятно, принадлежат к тому же патронату, в котором находятся следующие два документа.

Письмо Риберы и документ об учреждении Аудиенсии Манилы: В патронате, который носит то же название, что и предыдущий, но охватывает годы с 1582 по 1606. Эти два документа находятся в «полке 1, ящик 1, дело 3|25» — указ Аудиенсии также обозначен как «1° 1, № 11».

Письмо Саласара 1582 года: В «Симанкас — Церковное; Аудиенсия Филиппин; письма и дела архиепископа Манилы, рассмотренные в Совете; годы с 1579 по 1599; полка 68, ящик 1, дело 1».

Письмо Хуана Баптисты Романа: В «Симанкас-Светское; Аудиенсия Филиппин; письма и дела королевских чиновников Филиппин, рассмотренные в Совете; годы 1564–1622; полка 67, ящик 6, дело 29».

«Инструкции для комиссара Инквизиции» находятся в Главном архиве Симанкаса; наш перевод сделан с транскрипции оригинальной рукописи. Ее шифр: «Совет Инквизиции; книга 762, лист 170».

«Отношение» Саласара 1583 года мы переводим с текста, приведенного в Archivo del bibliófilo filipino Ретаны, iii, № 1,

Папские указы относительно доминиканцев получены из Colección de bulas Эрнаеса, i, стр. 527, 528.