Электронный текст подготовлен Полом Мюрреем и командой онлайн-корректоров проекта «Гутенберг» (http://www.pgdp.net)

 

Оригинальные заголовки страниц были сохранены и перемещены в соответствующие места на правом поле рядом с текстом, к которому они относятся, чтобы не прерывать ход повествования.

Аналогичным образом сноски были перенесены в конец соответствующего письма или соответствующего абзаца в случае более длинных фрагментов текста.

Сделаны гиперссылки только на те сноски, которые находятся в длинных письмах или фрагментах текста, либо на те, что отсылают к более ранним или поздним письмам и т. д.

Начальные буквы оформлены с пробелами, как в оригинале, т. е. личные инициалы: с пробелами; академические инициалы: без пробелов.

Указатель: Номера страниц были скорректированы с учетом переноса сносок. Другие очевидные ошибки в нумерации страниц были исправлены.

Указатель к этому трехтомному труду находится в данном томе и содержит ссылки на все три тома; некоторые сноски также связаны ссылками между томами. Эти ссылки предназначены для работы при чтении книги онлайн. Информацию о загрузке всех трех взаимосвязанных томов для работы ссылок на вашем компьютере см. в «Примечании транскрибатора» в конце этой книги. Примечание транскрибатора также содержит дополнительную информацию о внесенных исправлениях.

Ссылки на

Том I

Том II

 

 

ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО КОРОЛЕВА ВИКТОРИЯ, ЕГО КОРОЛЕВСКОЕ ВЫСОЧЕСТВО ПРИНЦ-КОНСОРТ И ДЕТИ

С картины Ф. Винтерхальтера в Букингемском дворце

Фронтиспис, том III.

ПИСЬМА КОРОЛЕВЫ ВИКТОРИИ

ИЗБРАННАЯ ПЕРЕПИСКА ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА ЗА ПЕРИОД С 1837 ПО 1861 ГОД

ОПУБЛИКОВАНО ПО ПОВЕЛЕНИЮ

ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА КОРОЛЯ

ПОД РЕДАКЦИЕЙ АРТУРА КРИСТОФЕРА БЕНСОНА, МАГИСТРА ИСКУССТВ, И ВИКОНТА ЭШЕРА, КАВАЛЕРА БОЛЬШОГО КРЕСТА КОРОЛЕВСКОГО ВИКТОРИАНСКОГО ОРДЕНА, КАВАЛЕРА ОРДЕНА БАНИ

В ТРЕХ ТОМАХ

ТОМ III. — 1854-1861

ЛОНДОН

ДЖОН МЮРРЕЙ, АЛБЕМАРЛ-СТРИТ, W.

1908

Авторское право в Великобритании и зависимых территориях, 1907 г., принадлежит Его Величеству Королю.
В Соединенных Штатах — Messrs Longmans, Green & Co.
Все права защищены.

TABLE OF CONTENTS       

ГЛАВА XXIII

1854

PAGES

The Eastern Question—Attack on the Prince—The French
alliance—The Orleans family—The Reform Bill—The
Baltic command—The British ultimatum—Departure
of the Guards—War declared—Cabinet dissensions—Austrian
interests—The Sultan—Prussian policy—Marshal
St Arnaud—Invasion of the Principalities—Separation
of Departments—The Russian loan—Debates
on the War—Prince Albert and the Emperor
Napoleon—The Crimea—Battle of the Alma—Maharajah
Dhuleep Singh—Attack on Sebastopol—Battle
of Inkerman—Death of Sir G. Cathcart—A hurricane—Lord
John Russell and the Premiership—Miss
Nightingale's mission
1-62

ГЛАВА XXIV

1855

Peace proposals—The Four Points—Offer of the Garter
to the Premier—Sufferings of the troops in the Crimea—Resignation
of Lord John—The Queen's disapproval—Lord
Palmerston as Leader—The Ministry
defeated—Lord Derby sent for—Lord Palmerston and
the Leadership—Lord Derby's failure—Lord Lansdowne
consulted—Lord John sent for—Disappointment
of Lord John—Lord Palmerston to be Premier—Intervention
of Lord Aberdeen—The new Cabinet—The
Vienna Conference—Resignation of the Peelites—Death
of the Czar—Lord Panmure at the War Office—Negotiations
at Vienna—Visit of the Emperor—Russia
and the Black Sea—Estimate of the Emperor—Retirement
of Canrobert—Death of Lord Raglan—General
Simpson in command—Lord John resigns—Battle
of the Tchernaya—Visit to Paris—At the tomb
of Bonaparte—Fall of Sebastopol—Life Peerages—Prince
Frederick William of Prussia—Offer to Lord
Stanley—France and Austria—Visit of the King of
Sardinia
63-157

ГЛАВА XXV

1856

The Conference—The Queen's determination—Russia
accepts the terms—Sardinia and the Conference—Protection
of neutrals—The Crimean enquiry—Incorporation
of Oudh—Canning succeeds Dalhousie—Unclouded
horizon in India—Future of the Principalities—Birth
of the Prince Imperial—The Princess
Royal—The Treaty of Paris—End of the War—Garter
for Lord Palmerston—The Title of Prince Consort—Position
of the Queen's husband—Retirement of
Lord Hardinge—Appointment of the Duke of Cambridge—Lord
Granville's mission—Coronation of the
Czar—A Royal proposal—Russian procrastination—Death
of Lord Hardinge—The Archduke Maximilian—Affair
of Neuchâtel—Death of Prince Charles of
Leiningen—Dispute with the United States

158-222

ГЛАВА XXVI

1857

The China War—Position of Parties—Defeat of the
Government—The General Election—The Divorce
Bill—Betrothal of Princess Charlotte of Belgium—The
Indian Mutiny—Delhi—Cawnpore—Marriage of
Princess Charlotte—Visit of the Emperor Napoleon—Death
of Sir Henry Lawrence—Condition of Lucknow—Sir
Colin Campbell—Reinforcement of Lucknow—Death
of the Duchesse de Nemours—Crisis in the City—Future
Government of India—Clemency of Lord
Canning—Death of Havelock
223-260

ГЛАВА XXVII

1858

Marriage of Princess Royal—The Orsini attentat—The Conspiracy
Bill—Resignation of the Government—Lord
Derby summoned—The new Cabinet—Trial of Bernard—The
Emperor and the Carbonari—Capture of
Lucknow—Confirmation of the Prince of Wales—The
second India Bill—The Oudh Proclamation—Lord
Ellenborough's despatch—A crisis—Lord Derby's
despatch—Lord Aberdeen consulted—Prerogative of
Dissolution—Collapse of the attack—Views of Sir
James Outram—Offer to Mr Gladstone—Purification
of the Thames—Visit to Cherbourg—British Columbia—The
Ionian Islands—The Princess Royal in Prussia
The India Office—Lord Canning's Proclamation—Napoleon
and Italy

261-306

ГЛАВА XXVIII

1859

The Emperor Napoleon and M. Hübner—Attitude of the
Pope—Northern Italy—The Queen's first grandchild—Advice
to the Emperor Napoleon—Meeting of
Parliament—The Indian forces—The Prince of Wales
at Rome—Advice to Emperor of Austria—Mission of
Lord Cowley—Question of a Conference—The summons
to Sardinia—Revolution in the Duchies—The compact
of Plombières—The general election—Policy of the
Emperor Napoleon—Meeting a new Parliament—Question
of neutrality—Debate on the Address—The
Ministry defeated—The Garter for Lord Derby—Lord
Granville summoned—The rival leaders—Lord
Palmerston Premier—Offer to Mr Cobden—India
pacified—Victory of the French—The Emperor
Napoleon's appeal—End of the War—Ascendancy of
France—Views of the Pope—Cavour's disappointment—Meeting
of the Emperors—The provisions of Villafranca—Italian
policy—Sardinia and Central Italy—The
Emperor Napoleon and Lord Palmerston—Invitation
from President Buchanan—Pro-Italian Ministers—Objections
to Sir J. Hudson—Divorce Court reports
307-378

ГЛАВА XXIX

1860

The Emperor Napoleon's pamphlet, The Pope and the Congress—Annexation
of Savoy—Meeting of Parliament—Sardinian
designs—Mr Gladstone's Budget—Scene
at the Tuileries—The Emperor and Lord Cowley—The
Swiss protest—Death of Prince Hohenlohe—The
Indian Civil Service—The Paper Duties—The Lords
and Money Bills—Mr Gladstone and resignation—The
Prince of Wales's tour—The Volunteer Review—Flight
of the King of Naples—The King's appeal to
Queen Victoria—Tour of Prince Alfred—Sardinia and
Naples—The Empress of Austria—Betrothal of
Princess Alice—Episcopal appointments—Visit of the
Empress Eugénie
379-419

ГЛАВА XXX

1861

Conservative overtures to Lord Palmerston—Illness of
King of Prussia—His death—The absorption of
Naples—Garter for new King of Prussia—The Provostship
of Eton—Lord John and Garibaldi—Death

of Duchess of Kent—Bereavement—The war in
America—Recognition of the South—Death of Cavour—Death
of Lord Campbell—The new Foreign Office—Earldom
for Lord John Russell—Swedish politics—The
Emperor Napoleon's aims—At Frogmore—Visit
to Ireland—Tranquillity of Ireland—The Orleans
Princes—The Prussian Coronation—Fêtes at Berlin—The
Times and Prussia—Death of King of Portugal—The
affair of the Trent—The Compiègne interview—An
ultimatum—The Prince's last letter—Illness of the
Prince—The Crisis—Sympathy—Bereavement—Death
of Lady Canning—A noble resolve—Comfort
and hope

420-478

УКАЗАТЕЛЬ

479-520

СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ

H.M. Queen Victoria, H.R.H. the Prince Consort,
 and Children.

From the picture by F. Winterhalter at Buckingham Palace

Frontispiece

H.M. Eugénie, Empress of the French.

From a miniature by Sir W. K. Ross at Windsor Castle

Facing  p. 120

Viscount Palmerston, K.G.

From the drawing by
 Sir George Richmond, R.A., in the possession of
 the Earl of Carnwath

Facing  p. 232

H.R.H. The Prince of Wales.

From a drawing by F. Winterhalter, 1859

Facing  p. 320

 H.R.H. The Prince Consort, 1861.

From the picture by Smith, after Corbould, at Buckingham Palace

Facing  p. 472

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ

К ГЛАВЕ XXIII

На заседании парламента 31 января 1854 года Кабинет министров смог триумфально опровергнуть обвинение в незаконном вмешательстве в государственные дела, выдвинутое частью прессы против принца Альберта; однако правительство подверглось суровой критике за недостаточную решительность в восточных делах. В феврале российский посол покинул Лондон, гвардия была отправлена на Восток, а Великобритания и Франция в ультимативной форме потребовали от российского правительства эвакуировать Дунайские княжества. «Партия мира» — Брайт, Кобден и другие — проявляла активность, но к ней не прислушивались; Общество друзей направило миролюбивую, но бесполезную делегацию к царю. В марте, поскольку требование об эвакуации было проигнорировано, была объявлена война и подписан договор о союзе между Англией и Францией; лорд Раглан и маршал Сент-Арно были назначены командовать соответствующими армиями, а вице-адмирал сэр Джеймс Дандас и сэр Чарльз Нейпир получили командование Средиземноморским и Балтийским флотами соответственно. Позиция Австрии была двусмысленной, и после того, как Англия и Франция вступили в войну, она заключила наступательный и оборонительный союз с Пруссией, при этом каждая страна обязалась провести ограниченную подготовку к войне. Внутри страны, в целях повышения эффективности, обязанности государственного секретаря по вопросам войны и колоний, до тех пор объединенные в одном министерстве, были разделены: герцог Ньюкасл занял первую должность, а сэр Джордж Грей стал министром по делам колоний; лорд Джон Рассел также вернулся на должность председателя Тайного совета. Русские не имели успеха в своих операциях против турок, особенно при Силистрии и Джурджево, в то время как по мере приближения лета общественное мнение в поддержку вторжения в Крым неуклонно росло; газета «Таймс» назвала взятие Севастополя обязательным, и лорд Абердин был вынужден уступить. 28 июня Кабинет министров санкционировал отправку депеши лорду Раглану, настоятельно призывая (почти до степени прямого указания) к немедленной атаке на Севастополь; французский император поддерживал этот план, хотя оба главнокомандующих сомневались в его немедленной осуществимости. 7 сентября союзные войска (численностью 58 000 человек) отплыли из Варны, а несколько дней спустя высадились в Олд-Форте, недалеко от Евпатории; примерно в то же время в Булони состоялась важная встреча принца Альберта и императора Наполеона. За решительной победой при Альме 20 сентября последовала смерть Сент-Арно и назначение Канробера его преемником. Затем последовали решительные успехи под Балаклавой 25 октября и при Инкермане 5 ноября; но 14-го числа свирепый шторм нанес огромный ущерб как людям, так и имуществу, как в Балаклаве, так и на море. Тем временем в стране росло возмущение известиями о крахе интендантской и транспортной служб, а также о плачевном состоянии госпиталей; мисс Флоренс Найтингейл, отплывшая из Англии с группой медсестер, прибыла в Скутари в начале ноября и приступила к исправлению недостатков, насколько это было возможно; в то время как лорд Джон Рассел тщетно убеждал премьер-министра заменить герцога Ньюкасла на посту военного министра лордом Палмерстоном. Сэр Чарльз Нейпир, которого перед отплытием с Балтийским флотом чествовали в Реформ-клубе и чрезмерно восхваляли члены Кабинета министров, к октябрю уже вел взаимную переписку с первым лордом Адмиралтейства. Примерно в то же время под председательством принца Альберта был основан Патриотический фонд.

В парламенте был отменен последний пережиток старой навигационной системы, ограничивавший каботажное судоходство только британскими судами, а также принят законопроект о предотвращении коррупции на выборах. Из-за войны Билль о реформе был отозван, причем лорд Джон Рассел, объявляя об этом в парламенте, был настолько подавлен, что не смог сдержать слез. На короткой сессии, состоявшейся во второй половине декабря, был принят Закон об иностранном наборе, предусматривавший создание корпуса из 10 000 иностранцев, которые должны были проходить обучение в этой стране.

Здание Выставки, которое было построено в Гайд-парке в 1851 году и перенесено в Сиденхэм, было торжественно открыто королевой и с тех пор стало известно как Хрустальный дворец.

ГЛАВА XXIII

1854
Граф Абердин — королеве Виктории.
Лондон, 6 января 1854 г.

Лорд Абердин свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству. Он не удивлен возмущением, выраженным Вашим Величеством по поводу низких и позорных нападок, совершенных на принца в течение последних двух-трех недель в некоторых ежедневных газетах. Они встречаются главным образом в тех изданиях, которые представляют ультратори или крайне радикальные взгляды; однако они не одобряются наиболее респектабельной частью прессы. Лорд Абердин получил некоторую информацию относительно происхождения этих нападок, но она расплывчата и недостоверна. Во всяком случае, он полагает, что Ваше Величество можете спокойно относиться к этому вопросу, поскольку он убежден, что эти враждебные чувства разделяют немногие. Весьма желательно, чтобы этот вопрос был поднят в парламенте, где при надлежащем рассмотрении его можно будет эффективно пресечь. Лорд Абердин говорил с лордом Джоном Расселом, который будет вполне готов обсудить это в Палате общин.

Нельзя отрицать, что положение принца несколько аномально и не было специально предусмотрено Конституцией; но узы природы и веления здравого смысла сильнее конституционных фикций; и лорд Абердин может лишь сказать, что он всегда считал неоценимым благом то, что Ваше Величество обладаете столь способным, столь усердным и столь бескорыстным советником. Правда, что только Ваши министры несут ответственность за ведение государственных дел, и хотя в Англии нет человека, чье мнение лорд Абердин уважал бы и ценил больше, все же, если бы ему довелось иметь несчастье разойтись во мнениях с Его Королевским Высочеством, он не колеблясь действовал бы в соответствии со своими собственными убеждениями и чувством долга перед службой Вашему Величеству.

Принц так долго находится на виду у всей страны, его поведение столь неизменно посвящено общественному благу, а его жизнь столь безупречна, что лорд Абердин не испытывает ни малейшего опасения относительно каких-либо серьезных последствий, которые могли бы возникнуть из-за этих презренных проявлений злобы и фракционности.

Ваше Величество милостиво простите лорду Абердину столь прямолинейное письмо; но бывают случаи, когда он почти забывает о положении Вашего Величества и помнит лишь те чувства, которые свойственны всем людям, независимо от их ранга.

Сноска 1: Часть прессы, благосклонная к лорду Палмерстону, намекала, что его отставка была вызвана «влиянием за троном». Подобные нападки совершались и другими журналами и не прекратились после возвращения лорда Палмерстона в Кабинет министров: против принца выдвигались самые нелепые обвинения в ненадлежащем вмешательстве в государственные дела, и ходили даже слухи, что он был обвинен в государственной измене и заключен в Тауэр! Карикатуры в «Панче» обычно верно отражают текущее общественное мнение, и на одной из них принц был изображен катающимся на коньках, вопреки предупреждениям, по опасному льду.

Королева Виктория — графу Кларендону.
PERSIA

Виндзорский замок, 9 января 1854 г.

Королева благодарит лорда Кларендона за только что полученное письмо с приложениями.

Поскольку предлагаемый ответ императору содержит, возможно, лишь повторение того, что королева написала в своем предыдущем письме, она склоняется к мнению, что лучше всего пока отложить любой ответ — тем более что, возможно, наступит момент, когда будет полезно иметь возможность написать и сослаться на последнее письмо императора.

Что касается Персидской экспедиции, королева не будет возражать против нее, поскольку Кабинет министров, по-видимому, полностью рассмотрел этот вопрос, но она должна сказать, что ей это не очень нравится с моральной точки зрения. Мы только что подвергаем императора России остракизму за попытку «привести султана в чувство» путем оккупации части его территории после дипломатического разрыва, а теперь собираемся сделать то же самое с шахом Персии!

Footnote 2: See ante, vol. ii, pp.
460,
461,
464.

Сноска 3: Полагая, что Персия объявила войну Турции и что дипломатические отношения между Англией и Персией были приостановлены, Кабинет министров согласился на оккупацию острова Карак британскими силами.

Король бельгийцев — королеве Виктории.
Лакен, 9 января 1854 г.

Моя дорогая Виктория, — я написал вам в пятницу ужасно неразборчиво и считаю себя вправе сегодня побеспокоить вас несколькими словами.

Заговор сгущается во всех направлениях, и мы можем ожидать большой путаницы. Дорогой старый герцог имел обыкновение говорить: «Нельзя вести маленькую войну». Великие политики прессы думают иначе. Герцог также сказал мне однажды: «На том месте, где вы находитесь, у вас всегда будет сила заставить людей пойти на войну». Я использовал эту силу, чтобы избежать осложнений, и я по-прежнему считаю, что блаженны миротворцы.

Как император мог втянуть себя и всех остальных в эту адскую передрягу, совершенно непостижимо; тем более что я остаюсь убежденным, что он не стремился к завоеваниям. У нас очень мягкая погода, и хотя вам нравился холод, все же для любых целей мы должны предпочесть тепло. Многие сотни лодок с углем замерзли, и мне говорят, что около двухсот кораблей ожидают прибытия в Антверпен...

Меня также сильно донимает наша собственная маленькая парламентская чепуха, буря в стакане воды; таков род человеческий, и в таких случаях мне всегда приятно думать, что я не обязан быть вечно их рабом, и я бросаю украдкой взгляд на свою прекрасную виллу на озере Комо, которая полностью меблирована... Моя любимая Виктория. Ваш преданный дядя. Леопольд R.

Леопольд R.

Король бельгийцев — королеве Виктории.
THE PRESS

Лакен, 13 января 1854 г.

Моя любимая Виктория, — мне больно видеть, как несправедливо вас травят и насколько удивительно неправдивы и страстны нападки части прессы. Ругань — это своего рода хлеб насущный в Англии, все и вся должны быть обруганы; это прискорбно, так как трудно представить что-либо более непродуктивное, чем эта бесконечная брань. Поскольку никогда не было ни малейшего повода для этой брани, остается надеяться, что она скоро пройдет — заседание парламента теперь принесет пользу в этом отношении. Что касается ваших немногих континентальных родственников, я не думаю, что они смогут что-либо приписать вашему верному слуге. Я во все времена оказывал Англии добрые услуги в смысле ее лучших интересов. Я занимаю положение, имеющее большое географическое значение для Англии, прямо напротив устья Темзы. Я никогда не гонюсь за успехами тщеславия ни в Англии, ни где-либо еще. Единственное влияние, которое я могу оказывать, — это предотвращать зло там, где могу, что иногда удается; если можно избежать войны и достичь тех же целей, естественно, что это следует попробовать в первую очередь. Многие поверхностные английские газетные политики воображают, что угрозы — это главное, — я считаю это худшей из всех систем. Император Николай и Меншиков хотели угрозами туркам добиться определенных вещей, и этим они получили очень хлопотное и дорогостоящее дело на свои руки. Я слишком хорошо отношусь к Англии, чтобы желать видеть это, но однажды они попадут в какую-нибудь передрягу таким же образом. Глупое обвинение в том, что мы делаем все возможное, чтобы разрушить французский союз, безусловно, самое абсурдное из всех; если что-то и может быть для нашей местной выгоды, так это видеть Англию и Францию тесно союзными, и на долгий период — я бы сказал, навсегда...

THE FRENCH ALLIANCE

Я слышал, и из прусских кругов, что со стороны России предпринимаются большие усилия, чтобы склонить на свою сторону Луи Наполеона. Я понимаю, однако, что, хотя Луи Наполеон не жаждет войны, его мнение благоприятствует продолжению доброго взаимопонимания с Англией. То, что это так, я должен сказать, весьма желательно. Бедные Орлеаны будут огорчены и уязвлены всеми этими вещами. Смерть ребенка бедной королевы Испании не будет благоприятным предзнаменованием для Испании.

С наилучшими пожеланиями Альберту. Верьте мне всегда, моя любимая Виктория, ваш искренне преданный дядя,

Леопольд R.

Сноска 4: 5 января у королевы Испании родилась дочь, которая прожила всего три дня.

Королева Виктория — графу Абердину.
THE ORLEANS FAMILY

Виндзорский замок, 16 января 1854 г.

Королева посылает ответ, который она получила сегодня утром от герцога де Немура, который, как она надеется, в целом удовлетворителен в отношении предполагаемого визита графа де Шамбора. Герцог не видит в такой степени, как мы, опасности того, что даже слухам поверят — вероятно, из-за того, что он живет так оторванно от мира. Что лорд Абердин хотел бы, чтобы она предприняла дальше, и что он думает, можно сделать в плане опровержения? Королева также желает узнать мнение и совет лорда Абердина по следующим вопросам. Он знает, что мы неизменно принимали бедную семью Орлеанов (в частности, наших близких родственников, Немуров) время от времени здесь и в Лондоне, и что королева всегда с первого года делала это открыто, но без показной пышности. В ее намерения отнюдь не входит менять свое поведение в этом отношении, но после большого шума, вызванного «слиянием», она сочла за лучшее не приглашать Немуров ни в Осборн, ни сюда, надеясь, что к этому времени эти утомительные слухи утихнут. Однако они не утихли, и мы думаем, что, возможно, было бы мудрее не видеть их здесь, во всяком случае до заседания парламента, хотя королеве очень больно ранить их чувства явным пренебрежением. Разделяет ли лорд Абердин это мнение и считает ли он, что это не будет истолковано как признание в поощрении интриг или как подчинение воле и желанию Луи Наполеона?

Ибо королева никогда не подчинится такому обвинению и не станет (после того, как волнение уляжется) исключать этих бедных изгнанников из случайных визитов, которые совершались и принимались с 1848 года, что было бы недостойным и неблагородным поведением.

Также, считает ли лорд Абердин, что утренний визит к герцогине Омальской, чтобы осведомиться о ее здоровье, был бы неосмотрительным?

Королеве очень противно пренебрегать бедными изгнанниками, как она делала этой зимой, но нынешний момент — это время беспрецедентного волнения и большого политического значения, которое требует большой осторожности и осмотрительности. В сегодняшней «Морнинг кроникл» есть замечательная статья, занимающая совершенно правильную позицию по поводу позорных и теперь почти смехотворных нападок на королеву и принца. Есть ли у лорда Абердина представление, кто мог ее написать?

Королева посылает письмо, которое она получила от своего дяди, которое может его позабавить и заинтересовать. Чтобы сделать заявление о контактах королевы с семьей Орлеанов совершенно ясным, она должна добавить, что когда семья навещает королеву или она навещает их, это помещается в Придворный циркуляр, и это, конечно, перепечатывается в провинциальных и иностранных газетах; но после размышления королева сочла это более мудрым курсом, ибо со всеми шпионами, которые, несомненно, вокруг — если бы этого не делалось, а визиты королевы и наоборот скрывались, но все же обнаруживались, — это придало бы им оттенок таинственности, чего мы как раз и хотим избежать.

Сноска 5: Сын герцога Беррийского, ранее известный как герцог Бордоский. (См. выше, том I, стр. 495.) Герцог де Немур отрицал, что знает о предполагаемом визите, и считал, что его важность была преувеличена.

Граф Абердин — королеве Виктории.
Лондон, 17 января 1854 г.

...Что касается обычая Вашего Величества видеться с французской королевской семьей, лорд Абердин смиренно полагает, что нет веских причин для каких-либо изменений. Это всегда происходило без парада или показной пышности; и зная, как знает лорд Абердин, что никакой политической цели не преследуется, он устыдился бы советовать Вашему Величеству делать что-либо вопреки тому сочувствию, которое Ваше Величество старались удерживать в рамках благоразумия и умеренности...

Лорд Абердин надеется, что может осмелиться поздравить Ваше Величество с началом перемен в отношении газетных нападок на принца. Он заметил статью, на которую ссылается Ваше Величество, во вчерашней «Морнинг кроникл»; и он полагает, что может с уверенностью сказать, что она была написана мистером Гладстоном, хотя он не хотел бы, чтобы это стало известно. Было также очень разумное письмо в «Стандарт» от прошлого вечера, подписанное D. C. L. Это подпись, которую всегда использует мистер Александр Хоуп в своих статьях для прессы, и лорд Абердин не сомневается, что оно написано им. Удивительно видеть это в таком издании; и это показывает некоторую готовность этой скандальной газеты изменить свой курс. Возможно, нет большого возражения против того, чтобы газеты занимались этим вопросом так, как они считают нужным, до заседания парламента, при условии, что «Таймс» в настоящее время не принимает в этом участия; ибо, поскольку предполагается, что эта газета находится под влиянием правительства, это убеждение повредило бы эффекту всего, что могло бы появиться на ее страницах...

Сноска 6: Мистер А. Дж. Хоуп (впоследствии Бересфорд-Хоуп), в то время не состоявший в парламенте, написал под подписью «D.C.L.» серию писем в прессу о папских притязаниях.

Сноска 7: После возобновления работы парламента обвинения против принца были сразу же опровергнуты премьер-министром и лордом Джоном Расселом; а его право помогать королеве было полностью подтверждено этими министрами с согласия лорда Дерби и мистера Уолпола от имени оппозиции, а также лорда Кэмпбелла, главного судьи суда королевской скамьи.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
THE REFORM BILL

Виндзорский замок, 21 января 1854 г.

Королева получила письмо лорда Джона Рассела от 19-го числа и законопроект, согласованный Кабинетом министров, который, как она надеется, может соответствовать пожеланиям страны и стать законом. Насколько она понимает, главный аргумент, используемый в оппозиции к этой мере, будет заключаться в том, что коррупция и взяточничество — это зло, на которое действительно жалуется страна, а не неравномерное распределение представительства, и что новое распределение или даже расширение избирательных прав не затронет это зло, а в некоторых случаях, возможно, даже будет способствовать его увеличению. Успех этой меры, следовательно, как она заключает, в некоторой степени будет зависеть от законопроектов о взяточничестве, которые будут сопровождать ее. Насколько они продвинуты? И какое ожидание у лорда Джона Рассела относительно успеха в разработке такой меры, которая устранила бы это основание для возражений против Билля о реформе?

Сноска 8: Несмотря на надвигающуюся войну, правительство считало своим долгом внести Билль о реформе. Лорд Палмерстон и его особые сторонники были против этого проекта, но мера была внесена 13 февраля. После переменной судьбы она была отозвана. Законопроект о предотвращении коррупции на выборах был внесен 10 февраля, и после многих превратностей и нескольких поражений министерства как в Палате общин, так и в Палате лордов, он был принят в измененном виде.

Королева Виктория — мистеру Гладстону.
Виндзорский замок, 7 февраля 1854 г.

Королева должна извиниться за то, что так долго держала приложенные документы, и, возвращая их сейчас, она делает это, не будучи уверенной в том, что могла бы безопасно санкционировать новое и важное предложение мистера Гладстона. Изменение, которое оно подразумевает, будет очень значительным в принципе и невозвратным, и королева должна сказать, что опасения лорда Джона Рассела относительно духа, который оно, вероятно, породит среди будущих государственных служащих Короны, вызвали аналогичное чувство и у нее. Где, более того, применение принципа общественной конкуренции должно остановиться, если оно однажды будет установлено? И не должны ли те должности, которые будут освобождены от него, неизбежно унижать лиц, назначенных на них, в общественном мнении?

Сноска 9: Мистер Гладстон написал 26 января по вопросу о конкурсных экзаменах на государственную службу; в ответ на письмо королевы он сослался на недовольство, существующее на службе системой назначения по протекции и продвижения только по старшинству.

Сэр Джеймс Грэм — королеве Виктории.
THE BALTIC COMMAND

Адмиралтейство, 9 февраля 1854 г.

Сэр Джеймс Грэм со смиренным почтением просит представить Вашему Величеству некоторые важные соображения, которые обсуждались вчера в Кабинете министров относительно выбора главнокомандующего флотом, который должен быть назначен для службы на Балтике...

Лорду Дандональду семьдесят девять лет; и хотя его энергия и способности не сломлены, и хотя, с присущей ему храбростью, он вызывается на службу, все же, в целом, есть основания опасаться, что он может глубоко скомпрометировать силы под своим командованием в каком-нибудь отчаянном предприятии, где шансы на успех не перевесят риск неудачи и фатальных последствий, которые могут последовать. Возраст не умерил авантюрный дух этого доблестного офицера, который никакая власть не могла сдержать; и, будучи неуправляемым, это могло привести к самым прискорбным результатам. Кабинет министров, после самого тщательного рассмотрения всего вопроса, решил, что назначение лорда Дандональда нецелесообразно...

SIR CHARLES NAPIER

Сэр Чарльз Нейпир — отличный моряк, сочетающий смелость с осмотрительностью. Он служил в крупных эскадрах и командовал ими. Как подчиненный, он, возможно, не был покорным; как начальник, он успешно командовал. Его назначение придаст уверенности как офицерам, так и матросам; и его имя известно как врагам, так и союзникам. Если у него и есть недостатки его семьи, он не лишен и их достоинств; мужество, гений, любовь к стране не отсутствуют; и тяжелые обязанности высокого командования, не подавляя его, придадут устойчивость его поведению.

Он плохо вел себя по отношению к лорду Джону Расселу и сэру Фрэнсису Бэрингу; и на берегу он давал справедливые поводы для жалоб; но в море и в командовании он другой человек; и лорд Джон Рассел в Кабинете министров вчера, невзирая на все прежнее недовольство, высказал мнение, благоприятное для назначения сэра Чарльза Нейпира. Лорд Абердин, вместе со всем Кабинетом министров, пришел к такому же выводу; и сэр Джеймс Грэм от их имени, и в согласии с собственным мнением, осмеливается просить разрешения Вашего Величества назначить сэра Чарльза Нейпира на это важное военно-морское командование.

Вышеизложенное смиренно представлено Вашего Величества покорным подданным и слугой,

Дж. Р. Г. Грэм.

Сноска 10: Война еще не была объявлена, но российский посол покинул Лондон 7 февраля, и сэр Гамильтон Сеймур был отозван из Санкт-Петербурга в тот же день.

Сноска 11: Это был лорд Кокрейн, который был несправедливо осужден в 1814 году под руководством лорда Элленборо, главного судьи, за заговор с целью мошенничества. Его военно-морские почести были возвращены ему в 1832 году. Говорят, что по этому случаю он поставил условие, что ему будет позволено уничтожить Кронштадт с помощью химического процесса, изобретенного им самим.

Сноска 12: У него была долгая военно-морская карьера. В 1833 году он командовал португальским флотом для донны Марии и выиграл небольшое сражение против дона Мигеля. Он «не был покорным» в Бейруте, где, имея командование сухопутными силами и получив приказ отступить и передать командование, он продвинулся вперед и одержал победу, приведшую к эвакуации города. Он также не подчинился приказам в Акре.

Сноска 13: Неадекватные результаты назначения, которое так много обещало, описаны в книге Паркера «Сэр Джеймс Грэм», том II, стр. 229 и след.

Королева Виктория — мистеру Гладстону.
Букингемский дворец, 17 февраля 1854 г.

Королева получила письмо и меморандум мистера Гладстона и услышала от принца дальнейшее объяснение оснований, по которым он, мистер Гладстон, считает необходимыми новые правила в отношении государственной службы. Королева, хотя и не без значительных сомнений, санкционирует предложенный план, доверяя тому, что мистер Гладстон сделает все, что может, при разработке его деталей, чтобы обезопасить от опасностей, на которые она указала в своем предыдущем письме и через принца, когда он видел мистера Гладстона. Например, необходим контроль при допуске кандидатов к участию в конкурсе на трудоустройство, обеспечивающий, чтобы они были в остальном подходящими, помимо демонстрации знаний, которые они могут показать на экзамене. Без этого молодой человек мог бы быть очень неподходящим, и все же после того, как он был провозглашен миру как первый по способностям, потребовались бы очень веские доказательства неправомерного поведения, чтобы оправдать его исключение правительством.

Мистер Гладстон — королеве Виктории.

COMPETITIVE EXAMINATIONS

Даунинг-стрит, 17 февраля 1854 г.

Канцлер казначейства свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и имеет честь подтвердить получение милостивого письма Вашего Величества.

Он берет на себя вину за то, что доставил Вашему Величеству беспокойство, упустив включить в свой краткий меморандум объяснение фразы «квалифицированные лица».

Опыт университетов и государственных школ этой страны показал, что в подавляющем большинстве случаев тест открытого экзамена является также эффективным тестом характера; поскольку, за исключением очень примечательных случаев, предыдущее трудолюбие и самоотречение, которые проявляет мастерство, редко отделяются от общих привычек добродетели.

Но он смиренно заверяет Ваше Величество, что будут предприняты величайшие усилия, чтобы предусмотреть не только большинство, но и все случаи, путем самых строгих запросов, которые допускает дело; и он имеет самое уверенное убеждение, что гарантии характера при этой системе, хотя они и не могут быть безошибочными, будут сильнее и надежнее, чем любые, которыми располагает нынешний метод назначения.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
Букингемский дворец, 21 февраля 1854 г.

Мой дорогой дядя, — ... Война, я боюсь, совершенно неизбежна. Вы видели, что император Николай не дал благоприятного ответа нашему брату Наполеону (что, как я слышала, разочаровало его чрезвычайно, так как он ожидал от этого очень больших результатов); и последние предложения или попытки, сделанные Буолем, как следует надеяться, не будут приняты Россией, ибо Франция и Англия не могли их принять; но если Австрия и Пруссия пойдут с нами — как мы надеемся, они пойдут — война будет только локальной. Наша прекрасная гвардия отплывает завтра. Альберт инспектировал их вчера. Джордж в полном восторге от того, что у него есть дивизия...

Я должна теперь закончить, с нежной любовью Альберта. Верьте мне всегда, ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 14: Австрийский премьер-министр и министр иностранных дел.

Королева Виктория — графу Абердину.
THE BRITISH ARMY

Букингемский дворец, 24 февраля 1854 г.

Королева должна написать лорду Абердину по вопросу, который в данный момент кажется ей первостепенным — а именно, об увеличении армии. Десять тысяч человек, на которые она была приказана увеличить, едва ли можно считать доведенными до уровня более чем улучшенного мирного состава, какой мы часто имели во время глубокого мира в Европе; но даже эти десять тысяч человек еще не получены. Мы почти обязались отправить двадцать пять тысяч человек на Восток, и это обязательство должно быть выполнено. Чтобы поддерживать даже такие силы в полевых условиях, потребуется сильный, доступный резерв дома, которого мы будем совершенно лишены. Но мы собираемся воевать с Россией! Поощряя Австрию и Пруссию делать то же самое, мы берем на себя моральное обязательство не оставлять их без помощи. Мы вступаем в войну, которая может принять в своем ходе совершенно иной характер, чем в начале. Кто может сказать, что невозможно, чтобы наши собственные берега могли быть под угрозой со стороны держав, ныне состоящих с нами в союзе? Мы бессильны для нападения или обороны без обученной армии; чтобы получить это, потребуется значительное время. Королева должна, следовательно, настоятельно просить лорда Абердина рассмотреть с Кабинетом министров, не будет ли существенным увеличить армию немедленно, и по крайней мере на тридцать тысяч человек. Соображения внутренней политики делают это также целесообразным; страна жаждет войны в этот момент и готова предоставить людей и деньги. Будет большим облегчением впоследствии получить то, что наиболее необходимо вначале. Если силы в конечном итоге не потребуются, сокращения могут быть очень легко сделаны. Корона должна, по крайней мере, иметь право набирать людей без необходимости дальнейшего обращения к парламенту.

Граф Абердин — королеве Виктории.
THE BRITISH ULTIMATUM

Лондон, 26 февраля 1854 г.

Лорд Абердин, со своим нижайшим почтением, просит сообщить Вашему Величеству, что сегодня состоялся еще один Кабинет министров, чтобы рассмотреть проект письма, которое предлагается лорду Кларендону адресовать графу Нессельроде, и в котором он должен призвать российское правительство эвакуировать Дунайские княжества. Посланнику будет приказано ждать шесть дней ответа, и британское правительство будет считать отказ или молчание графа Нессельроде равносильными объявлению войны и будет действовать соответственно.

Было получено заверение в общих чертах о намерении Австрии поддержать это требование; и в Вену было отправлено телеграфное сообщение с желанием узнать, присоединится ли австрийское правительство к этому призыву или в какой форме будет оказана поддержка. Ответа пока не получено, и лорд Абердин считал бы правильным не делать призыва, пока Австрия не заявит о своем намерении; но Кабинет министров, по-видимому, желает, чтобы письмо было отправлено завтра вечером.

Срок, установленный для полной эвакуации Дунайских княжеств, — 30 апреля.

Поскольку нельзя предположить, что император России прислушается к такому требованию, следует ожидать немедленных военных действий со всеми их последствиями.

Сноска 15: Этот призыв эвакуировать Дунайские княжества и ультиматум аналогичного содержания из Парижа были доставлены царю 14 марта; при их получении царь дал понять, что не считает подобающим (convenable), чтобы он давал какой-либо ответ. Его решение стало известно в Лондоне 24-го числа.

Сноска 16: Позиция Австрии вызывала большое недоумение. Граф Орлов отправился в Вену, чтобы получить обязательство нейтралитета в случае войны, но отказался дать императору Францу-Иосифу удовлетворительные заверения относительно будущей политики царя и, в частности, относительно эвакуации Дунайских княжеств по окончании войны. Австрийское правительство, соответственно, объявило о своем намерении действовать так, как могут диктовать обстоятельства, но впоследствии ограничило помощь, которую оно теперь выразило готовность оказать Англии и Франции в настаивании на эвакуации, дипломатической поддержкой.

Королева Виктория — графу Абердину.
Букингемский дворец, 26 февраля 1854 г.

Королева получила письмо лорда Абердина от сего числа.

Чтобы иметь возможность сформировать суждение по важному вопросу, к которому оно относится, королеве потребовалось бы предоставить точные условия «общего заверения», которое дала Австрия в отношении него. Королева, однако, ни на минуту не сомневается, что выигрыш в день или два при обращении к России не может сравниться с преимуществом возможности сделать обращение совместно с Австрией. Она должна поэтому пожелать, чтобы ответа на телеграфное сообщение дождались, прежде чем посланник будет отправлен.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
DEPARTURE OF THE GUARDS

Букингемский дворец, 28 февраля 1854 г.

Мой дорогой дядя, — ... Новости из Австрии вполне отличные, и гораздо больше, чем мы имели основания ожидать. Это сделает большую разницу в характере и продолжительности войны. Наш призыв к России ушел вчера вечером через Париж, Берлин и Вену, и если он будет встречен либо молчанием, либо император откажется эвакуировать Дунайские княжества — война будет считаться объявленной. Французы посылают аналогичный призыв. Посланник должен ждать шесть дней ответа, но не дольше.

Последний батальон гвардии (шотландские фузилеры) отплыл сегодня. Они прошли через двор здесь в семь часов утра. Мы стояли на балконе, чтобы увидеть их — утро прекрасное, солнце встает над башнями старого Вестминстерского аббатства — и огромная толпа собралась, чтобы увидеть этих прекрасных людей, и приветствовала их неистово, когда они с трудом маршировали. Они выстроились в линию, отдали честь, а затем приветствовали нас очень сердечно и ушли, ликуя. Это было трогательное и прекрасное зрелище; многие скорбящие друзья были там, и можно было видеть, как многие пожимали руки. Мои лучшие пожелания и молитвы будут со всеми ними...

Королева Виктория — графу Абердину.
[Без даты.]

Королева была несколько раздражена тем, как лорд Кларендон настаивал на том, чтобы герцог Кембриджский отправился в Тюильри вчера вечером. Она считала огромным одолжением с ее стороны позволить герцогу Кембриджскому поехать в Париж — и вместо того, чтобы это было сочтено таковым лордом Кларендоном и графом Валевским, королеве сказали, что это оскорбит императора, если герцог не посетит также Тюильри. Королева заметила, что для герцога или почти любого принца ненужно и необычно жить во дворце суверена, если только он не является очень близким другом или близким родственником. Герцог Генуэзский отказался ехать туда, хотя он получал другие любезности здесь; таким же образом ни один принц не приходит в этот дворец, если он не является очень близким родственником или особым другом. На это лорд Кларендон ответил, что это «потому что император желал этого», что несколько шокировало королеву, и она говорила с ним решительно по этому вопросу. Результатом было то, что королева сказала, что поговорит с герцогом Кембриджским об этом и посмотрит, так как император придает этому такое большое значение, а лорд Кларендон считает, что от этого зависит союз, что он будет делать...

Королева должна и будет протестовать, ибо она не может смешивать личную дружбу с политическим союзом. Первое является результатом опыта лет взаимной дружбы и не может быть взято штурмом...

Не было бы ничего необычного в том, чтобы апартаменты были предложены герцогу Кембриджскому и отклонены им. Это было сделано королем бельгийцев только прошлым летом в Берлине и Вене, без того, чтобы кто-либо истолковал это как оскорбление. Королева добавляет список королевских особ, которые были в Англии и никогда не проживали во дворце. Лорд Абердин может показать это письмо лорду Кларендону.

Сноска 17: Герцог направлялся в Крым, и было решено, что он остановится в Париже по пути.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
STABILITY OF THE GOVERNMENT

Букингемский дворец, 1 марта 1854 г.

Королева должна подтвердить получение письма лорда Джона Рассела от сего утра. Как бы она ни сожалела об отсрочке второго чтения Билля о реформе, она должна признать его мудрость в нынешних особых обстоятельствах; но она сомневается в преимуществе назначения точного дня после Пасхи, когда он должен состояться. Учитывая важность для страны сохранения нынешнего правительства и недопущения его поражения по столь жизненно важному вопросу, не следует упускать возможность выяснить состояние чувств как в Палате общин, так и в стране после возобновления работы парламента, прежде чем правительство решит вступить в борьбу, которую может повлечь за собой проведение этой меры. Совершенно невозможно сейчас с уверенностью предположить, каково будет это состояние чувств и общие политические обстоятельства дома и за рубежом в то время. Возможно, страна будет более жаждать этой меры тогда — или война может настроить ее против нее вовсе.

Королева пользуется этой возможностью, чтобы выразить свое чувство императивной важности того, чтобы Кабинет министров был един и единодушен в этот момент, и не позволять казаться, что внутри него есть разногласия во мнениях. Знание того, что таковые существуют, является причиной большой тревоги для королевы в то время, когда она должна вступить в европейскую войну, масштабы которой никто не может уверенно предсказать.

Сноска 18: См. письмо королевы от 4 марта, далее.

Королева Виктория — графу Абердину.
Букингемский дворец, 2 февраля (? марта) 1854 г.

Возвращая эти письма лорду Абердину, королева должна выразить ему, что в них есть намеки, которые вызывают у нее большое беспокойство. Стабильность этого правительства имеет первостепенное значение не только в начале войны, но и на всем ее протяжении; момент для переговоров может наступить гораздо раньше, чем мы сейчас ожидаем — и тогда, даже больше, чем сейчас, правительство должно состоять из самых способных и умеренных людей, которых эта страна может произвести.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Букингемский дворец, 4 марта 1854 г.

Королева благодарит лорда Джона Рассела за его письмо, полученное сегодня утром. Она прочитала о ходе заседаний в Палате общин с большим интересом. Она была особенно довольна второй речью лорда Джона, в которой он подтвердил принцип, что общественные деятели не должны противопоставлять уважение к личной чести или репутации хорошо понятым интересам страны. Действительно, королева не может представить себе возможность их столкновения, поскольку исключительное внимание к хорошо понятым интересам страны всегда должно способствовать чести и репутации государственного деятеля.

Сноска 19: Лорд Джон Рассел объявил о решении правительства отложить до 27 апреля второе чтение Билля о реформе и, в ответ на некоторые саркастические комментарии мистера Дизраэли, заявил, что устыдился бы себя, если бы предпочел что-либо, связанное с его собственной личной репутацией, интересам страны. Он добавил, что безопасность страны зависит от ее доверия к характеру общественных деятелей.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
THE BALTIC FLEET

Осборн, 14 марта 1854 г.

Мой дорогой Дядя, — Ваше любезное письмо от 9-го числа прибыло сюда в субботу, как раз когда мы вернулись после великолепного и незабываемого зрелища — выхода нашего благородного флота в Балтийское море; флот и нация были особенно довольны тем, что я «вывела их», как они выразились, что, по сути, так и было, поскольку мы на нашем маленьком «Фейри» вышли вперед и легли в дрейф, чтобы увидеть, как они все выходят, что они и сделали (при попутном ветре), подняв паруса, проходя мимо нас совсем близко и одарив нас тремя сердечными приветственными возгласами, которые, я думаю, могут издать только британские моряки. Они величественно проследовали мимо, сопровождаемые молитвами и добрыми пожеланиями всех присутствующих. Вам следует прочитать отчет во вчерашнем «Таймс». Завтра выходит еще одна эскадра. Капитаны и адмиралы прощались на борту и, казалось, были глубоко впечатлены торжественностью момента... Всегда Ваша искренне преданная Племянница,

Виктория, Королева.

Сноска 20: Флот под командованием сэра Чарльза Нейпира был собран в Спитхеде.

Королева Виктория — королю Пруссии.
THE KING OF PRUSSIA

[Перевод.]
Осборн, 17 марта 1854 г.

Дорогой Государь и Брат, — Генерал граф фон дер Грёбен доставил мне официальное письмо Вашего Величества, а также конфиденциальное, и я отправляю Вашего любезного посланника обратно с двумя ответами для Вас. Он сможет устно передать Вам то, что я могу лишь несовершенно выразить письменно: как глубока моя боль от того, что после того, как мы так долго верно шли рука об руку, я вижу, как Вы в этот ответственный момент отделяетесь от нас. Моя боль еще более усиливается тем фактом, что я даже не могу постичь причины, побуждающие Ваше Величество сделать этот шаг.

Последние российские предложения стали ответом на последнюю попытку достичь взаимопонимания, которое, как полагали Державы, могло быть достигнуто достойно, и они были отвергнуты Венской конференцией не потому, что не соответствовали буквальной формулировке программы, а потому, что противоречили ее сути. Посол Вашего Величества принимал участие в этой Конференции и ее решении, и когда Ваше Величество теперь говорит: «Задача дипломатии заканчивается именно там, где решительно начинается задача Монархов», я не могу согласиться с таким определением. Ибо то, что делает мой Посол, он делает от моего имени, и я чувствую себя не только связанной этим по чести, но и обязанной взять на себя последствия, к которым может привести шаг, который ему предписано сделать.

Ужасные и неисчислимые последствия войны тяготят мое сердце не меньше, чем сердце Вашего Величества. Я также знаю, что Император России не желает ее. Тем не менее, он требует от Блистательной Порты того, что все Державы Европы — включая Вас — торжественно объявили несовместимым с независимостью Порты и европейским балансом сил. Ввиду этого заявления и присутствия российской армии вторжения в Дунайских княжествах, Державы не могли не быть готовыми подтвердить свое слово действием. Если «турок» теперь отходит на второй план, и если приближающаяся война кажется Вам «войной тенденций», то это лишь потому, что сами мотивы, которые могут побудить Императора настаивать на своих требованиях — вопреки оппозиции всей Европы и с риском войны, которая может опустошить мир, — выдают отчетливую тенденцию, и потому, что тяжелые последствия войны должны казаться гораздо более значимыми, чем первоначальная мнимая причина ее, которая поначалу выглядела лишь как просьба о ключе от черного хода мечети.

Ваше Величество просит меня «рассмотреть вопрос в духе любви к миру и даже сейчас построить мост для Императорской чести». Ах, мой дорогой Государь и Брат, все изобретательные дары, вся архитектура дипломатии и доброй воли были бесполезно растрачены в течение последних девяти месяцев на это строительство мостов! «Projets de Notes, de Conventions, de Protocoles» и т. д. десятками исходили из канцелярий различных Держав, и чернила, потраченные на них, можно было бы назвать еще одним Черным морем. Но все разбилось о своеволие Вашего достопочтенного зятя.

PRUSSIAN NEUTRALITY

Если теперь Ваше Величество сообщает мне, «что Вы намерены упорствовать в полном нейтралитете», и если по этому случаю Вы отсылаете нас к Вашей нации, которая, как говорят, восклицает со здравым смыслом: «Турки совершили акты насилия, у турка много хороших друзей, а Император не причинил нам вреда», — я Вас не понимаю. Конечно, я бы поняла этот язык, если бы услышала его от королей Ганновера или Саксонии. Но до сих пор я рассматривала Пруссию как одну из Великих Держав, которые со времен мира 1815 года были гарантами договоров, стражами цивилизации, защитниками права, истинными арбитрами наций; и со своей стороны я чувствовала божественную ответственность этого священного долга, не преуменьшая при этом тяжелого обязательства, не лишенного опасности, которое он на меня налагает. Если Вы, дорогой Государь и Брат, отрекаетесь от этих обязательств, Вы тем самым отрекаетесь и от этого положения Пруссии. И если такой пример найдет подражателей, то цивилизация Европы будет отдана на волю ветров; право тогда больше не найдет защитника, угнетенные больше не найдут судьи.

Пусть Ваше Величество не думает, что сказанное в этом письме направлено на то, чтобы убедить Вас изменить свои решения; оно исходит из любящего сердца сестры, которая не простила бы себе, если бы в столь ответственный момент не позволила Вам заглянуть в свою душу. Настолько не в моих намерениях склонить Вас к нашей точке зрения, что ничто не огорчило меня больше, чем подозрение, выраженное от Вашего имени генералом фон дер Грёбеном, будто Англия желала соблазнить Вас отступить от Вашей цели, открыв перспективу получения преимуществ. Безосновательность такого предположения очевидна из самого Договора, который был Вам предложен и важнейшим пунктом которого было обещание договаривающихся сторон «ни в коем случае не желать извлечь из войны какую-либо выгоду для себя».

Ваше Величество не могли бы дать более мощного доказательства своего бескорыстия, чем сам факт приложения Вашей подписи к этому Договору.

WAR DECLARED

Заканчивая. Вы предполагаете, что война, возможно, уже объявлена; однако в то же время Вы выражаете надежду, что она, возможно, еще фактически не началась. К сожалению, я не могу дать никакой надежды на то, что за приговором последует какая-либо отсрочка исполнения. Слова Шекспира:

«Будь осторожен

Вступая в спор; но если уж вступил,

Веди его так, чтобы противник тебя опасался»,

глубоко запечатлены в сердцах всех англичан. Печально, что им суждено найти применение в этот кризис в отношении нации, с которой ранее не было ничего, кроме дружбы и привязанности! И насколько более меланхоличными должны быть нынешние чувства сердца и разума Вашего Величества, видя, как такие слова применяются к любимому зятю, которого, как бы Вы его ни любили, Ваша совесть не может оправдать от преступления, заключающегося в том, что он умышленно и легкомысленно навлек на мир такие ужасные страдания!

Да возьмет Вас Всевышний под Свою защиту!

С самыми сердечными комплиментами Альберта и нашими общими приветствиями дорогой Королеве, я остаюсь, мой глубокоуважаемый Государь и Брат, Вашего Величества верной Сестрой и Другом,

Виктория, Королева.

Сноска 21: Прусский двор считал себя не обязанным участвовать в предстоящей борьбе, пока его собственные интересы не будут затронуты напрямую; он не будет (заявил барон Мантейфель, председатель Совета министров, 18 марта) участвовать ради защиты целостности Османской империи «в конфликте, полный масштаб которого еще нельзя предвидеть и первоначальный предмет которого не затрагивает интересы нашего отечества».

Сноска 22: Король впоследствии согласился с предложенным протоколом о сохранении целостности Турции, который был подписан в Вене 7 апреля.

Королева Виктория — графу Абердину.
1 апреля 1854 г.

Королева рада видеть, что дебаты в Палате лордов прошли благоприятно и что они завершились в Палате общин.

Она несколько удивлена ответом лорда Абердина лорду Родену по поводу дня покаяния, поскольку он никогда не упоминал об этом предмете ей, а это то, к чему она относится серьезно. Единственное, что Королева когда-либо слышала об этом, было от герцога Ньюкасла, который предположил возможность введения соответствующей молитвы в Литургию, с чем Королева полностью согласилась; но он был решительно против дня покаяния, с чем Королева также полностью согласилась, поскольку считает, что мы прибегаем к ним слишком часто, и они из-за этого теряют свой эффект. Поэтому Королева надеется, что это будет тщательно пересмотрено и день покаяния будет заменен молитвой. Если бы службы, выбранные для этих дней, были иными, чем они есть, Королева относилась бы к этому менее серьезно; но они всегда выбирают главы из Ветхого Завета и Псалмы, которые настолько совершенно неприменимы, что это сводит на нет весь эффект, который они должны были бы иметь. Более того, действительно сказать (как мы, вероятно, должны были бы), что великая греховность нации вызвала эту войну, когда это эгоизм и амбиции одного человека и его слуг вызвали ее, в то время как наше поведение было во всем продиктовано бескорыстием и честностью, было бы слишком явно отталкивающим для чувств каждого и было бы простым актом лицемерия. Пусть будет молитва, выражающая нашу великую благодарность за блага, которыми мы пользовались, и за огромное процветание этой страны, и взывающая к Божьей помощи и защите в предстоящей борьбе. К этому Королева присоединилась бы всем сердцем и душой. Если уж должен быть выделен день, пусть это будет день молитвы в этом смысле.

Сноска 23: 27 марта Королева объявила Парламенту, что переговоры с Царем прекращены и что она чувствует себя обязанной «оказать активную помощь своему союзнику, Султану». На следующий день была издана Декларация войны, содержащая изложение событий, которые окончательно привели к разрыву. Дебаты по Адресу в ответ на послание состоялись 31 марта, г-н Брайт в Палате общин осудил декларацию, и ему ответил лорд Палмерстон. Адреса были представлены Королеве 3 апреля.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
THE REFORM QUESTION

Букингемский дворец, 9 апреля 1854 г.

Королева стремится выразить лорду Джону Расселу крайнее удовлетворение, которое она испытывает от сообщения, сделанного ей лордом Абердином вчера вечером, о решении вопроса о реформе, а именно о его отложении на текущую сессию с пониманием того, что он будет выдвинут снова, когда положение дел позволит Парламенту справедливо и спокойно его рассмотреть. Жертва личными чувствами, которой, несомненно, это может стоить лорду Джону, будет, она уверена, с лихвой компенсирована убеждением, что он сделал это в интересах и ради спокойствия своего Монарха и Страны, для которых роспуск нынешнего Правительства был бы источником огромной опасности и зла.

Сноска 24: Из меморандума, составленного принцем Альбертом по итогам встреч с лордом Абердином, следует, что перед заседанием Кабинета министров 8 апреля лорд Палмерстон заявил, что ни при нынешних, ни при каких-либо будущих условиях он не сможет голосовать за второе чтение Билля о реформе. Лорд Джон после этого подал в отставку; лорд Абердин попросил его приостановить ее до заседания Кабинета.

Лорд Джон Рассел — королеве Виктории.
DISSENSION IN THE CABINET

Пембрук-Лодж, 9 апреля 1854 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует свое покорнейшее почтение Вашему Величеству; он не считает возможным скрывать от Вашего Величества глубокие чувства унижения, которые охватывают его при обзоре вчерашнего заседания Кабинета.

Лорд Абердин был единственным человеком, который вел себя с должным уважением к чести Администрации. Остальные казались готовыми пожертвовать всем, чтобы сохранить Министерство; и лорд Джон Рассел считает своим долгом предупредить Ваше Величество, что, хотя он был вполне готов отказаться от рассмотрения Билля о реформе на текущую сессию, он не готов согласиться на то, чтобы он был полностью отложен ради сохранения Министерства, чье продолжение было бы дорого куплено ценой благополучия Страны и последовательности государственных мужей. Лорд Джон Рассел должен еще поразмыслить над этим вопросом, прежде чем придет к окончательному решению.

LORD JOHN RUSSELL

Сноска 25: Действия лорда Джона Рассела в этот период его карьеры часто кажутся непостижимыми; но его личные семейные тревоги, по-видимому, тяготили его. Принеся великую жертву для бывшего премьер-министра, заняв пост при старом противнике, он теперь пытался вернуть себе первое место. Лорд Абердин всегда планировал уйти в отставку в его пользу, но не хотел оставлять пост премьер-министра перед лицом опасностей, угрожающих стране. Более того, он верил, что его пребывание на посту является гарантией мира. Лорд Джон Рассел, приняв пост министра иностранных дел, затем настоял на том, чтобы быть министром без портфеля; еще позже, сместив г-на Стратта и переведя лорда Гранвиля в Герцогство, он сам стал лордом-председателем Совета, должность, которую никто из простых граждан не занимал со времен правления Генриха VIII. Такими действиями, в сочетании с постоянными угрозами отставки, он испортил свои перспективы сменить лорда Абердина и, как будет видно, потерпел неудачу в своей попытке сформировать Администрацию, когда ему представилась такая возможность.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Букингемский дворец, 10 апреля 1854 г.

Королева получила письмо лорда Джона Рассела вчера вечером. Она очень огорчена тем, что он «охвачен глубокими чувствами унижения при обзоре заседания Кабинета». Из всего, что Королева слышала о взглядах различных членов Кабинета, она полагает, что они были полностью убеждены в том, что нынешний момент был бы неподходящим для продвижения Билля о реформе, но вполне готовы взяться за него снова при первой подходящей возможности; она, конечно, не говорит о лорде Палмерстоне.

Королева, как и лорд Джон, не хотела бы видеть «Билль о реформе отложенным ради сохранения Министерства», но вовсе не считает, что решение Кабинета подразумевает это, каковы бы ни были личные желания лорда Палмерстона, и верит, что Страна полностью поймет и оценит мотивы, которыми руководствовалось Правительство. Лорд Абердин и лорд Джон всегда получат всяческую поддержку от Королевы, когда сочтут правильным предложить повторное внесение этой меры.

Меморандум принца Альберта.
LORD JOHN RUSSELL

Букингемский дворец, 10 апреля 1854 г.

Лорд Абердин только что покинул Королеву после встречи, которую он провел с сэром Джеймсом Грэмом и лордом Джоном Расселом по просьбе лорда Джона. Он сообщил, что на этой встрече лорд Джон возобновил свою жалобу на Кабинет, заявил, что не может заявить в Палате то, что не является правдой, и поэтому должен уйти в отставку. Лорд Абердин назвал это «действительно слишком чудовищным» после обещания, данного Монархом, им самим как премьер-министром и всем Кабинетом, за исключением одного человека, и он повторил бы свое обещание, что всякий раз, когда лорд Джон скажет: «Билль о реформе должен быть внесен», а лорд Палмерстон будет противиться этому, он уйдет.

Лорда Джона невозможно было успокоить, он говорил с величайшей горечью. Он написал лорду Палмерстону в том же духе; и ответ лорда Палмерстона прибыл во время встречи. Он сводился к тому, что если кто-то из них должен уйти в отставку, то это не лорд Джон, который согласен с остальным Кабинетом по Биллю, а он сам, который является несогласным. Лорд Абердин спросил лорда Джона, удовлетворит ли его отставка лорда Палмерстона; на что тот ответил, что, по его мнению, это не исправит положения. Мнение лорда Абердина, однако, заключается в том, что это именно то, чего хочет лорд Джон, и еще больше — чего хочет леди Джон. Он думает, что Страна никогда не поймет, как Правительство могло распасться, и что лорд Джон перерезает себе горло, о чем он ему и сказал. Если бы лорд Джон ушел, он не смог бы продолжать работу с лордом Палмерстоном в качестве лидера Палаты общин, что он назвал «совершенно нелепым». Лорд Палмерстон, вероятно, настаивал бы на этом, однако; уход лорда Палмерстона был бы большим ударом для Правительства, так как Страна упорно считала его единственным способным военным министром и подняла бы крик о том, что «слабоумный старый Глава Правительства теперь делает все по-своему». Он думал, что, если он не сможет продолжать, могут быть сформированы новые комбинации, возможно, под руководством герцога Ньюкасла и г-на Гладстона, так как Стране нравились люди помоложе. Лорд Джон должен дать свой ответ в Палате общин завтра в половине пятого. Лорд Абердин хотел бы увидеть герцога Ньюкасла, сэра Джеймса Грэма и г-на Гладстона как своих более близких друзей сегодня вечером, чтобы обсудить весь вопрос с ними, и встретился бы с лордом Палмерстоном и лордом Джоном завтра, прежде чем он сможет сделать какой-либо доклад Королеве.

Все это действительно очень плохо!

Альберт.

Лорд Джон Рассел — королеве Виктории.
Чешем-Плейс, 11 апреля 1854 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует свое покорнейшее почтение Вашему Величеству; он имеет честь с благодарностью подтвердить получение сообщения Вашего Величества от вчерашнего дня. Лорд Джон Рассел ждал встречи с лордом Абердином, прежде чем ответить, и, проведя теперь с ним долгий разговор, лорд Джон Рассел, будучи уверенным в поддержке Вашего Величества, в согласии лорда Абердина и в согласии большинства своих коллег, готов продолжать свои покорные услуги в Кабинете и в Палате общин.

Лорд Джон Рассел должен просить Ваше Величество извинить то, что могло показаться несдержанным в его письме от минувшего воскресенья. Он по-прежнему придерживается мнения, что без общественного доверия к его честности и прямоте он не может быть полезен Вашему Величеству или Стране.

И от этого доверия должно зависеть продолжение его службы.

Сноска 26: В тот же день лорд Джон объявил в Палате общин об отзыве Билля о реформе. Он признал, что этот курс подвергнет его насмешкам и сарказму противников и подозрениям сторонников. Здесь «его чувства одолели его, и, когда он использовал слово «подозрение» в отношении своего мотива, его голос прервался, и предложение, которое он пытался произнести, было явно сказано сквозь слезы». (Ann. Reg., 1854, стр. 120.) Громкие и сочувственные возгласы последовали со всех сторон Палаты.

Меморандум принца Альберта.
Букингемский дворец, 11 апреля 1854 г.

Мы видели лорда Абердина сегодня в три часа, который сообщил Королеве, что перемена мнения лорда Джона стала результатом полуторачасовой дискуссии с ним сегодня утром. Он должен признать, однако, что нашел лорда Джона в настроении, готовом позволить себя убедить. Письмо Королевы могло способствовать этому, так же как и мольбы герцога Бедфорда и лорда Лэнсдауна. Лорд Абердин мог по правде сказать лорду Джону, что среди всех его друзей не было ни тени разногласий, что он погубит себя навсегда и встретит всеобщее осуждение, если будет упорствовать в отставке после того, как все причины для нее были устранены, и он согласился с курсом, на котором настаивал лорд Палмерстон. Лорд Палмерстон написал очень умное письмо лорду Джону, умоляя его не покидать Королеву и Страну, которое, если бы он прочитал его в Палате общин, полностью сразило бы лорда Джона.

Мы спросили, о чем договорились на вчерашней вечерней встрече. Лорд Абердин сказал нам, что решение, принятое под впечатлением того, что лорд Джон уйдет в отставку, заключалось в том, чтобы лорд Абердин призвал лорда Палмерстона и объяснил ему, что, хотя он сердечно работал с ним как с коллегой в этом Правительстве, все же они были политическими антагонистами всю свою жизнь — Правительство также оставалось Правительством реформ; поэтому как по личным, так и по общественным причинам невозможно, чтобы ему доверили руководство Палатой общин, будучи единственным противником реформ. И была надежда, что ему не составит труда позволить г-ну Гладстону руководить Палатой, так как сэр Джеймс Грэм был того же возраста и политического положения, что и лорд Палмерстон, но сразу же с радостью согласился отказаться от всех своих претензий в пользу г-на Гладстона.

Альберт.

Герцог Кембриджский — королеве Виктории.
THE DUKE OF CAMBRIDGE

Вена, 28 апреля 1854 г.

Моя дорогая Кузина, — Перед отъездом из этого места я считаю правильным еще раз побеспокоить Вас письмом, чтобы сообщить Вам, что прибыл посланник, доставивший Ваше собственноручное письмо для Императора, которое я представил ему сегодня на аудиенции, которую имел по этому случаю... У меня был очень долгий и весьма интересный разговор с Императором, который откровенно и честно высказался по великим вопросам дня. Впечатление, которое он произвел на меня, было превосходным, его доверие и откровенность полны, и я твердо убежден, что он человек слова и что он никогда не сказал бы того, чего не имел в виду в своем сердце. Результат того, что он сказал, был следующим: что он, естественно, был крайне огорчен всем, что произошло; что он был поставлен Императором России в самое трудное положение; что он полностью не одобряет его действий; но что он не может не испытывать большого нежелания порывать с очень старым союзником; и что даже сейчас он надеялся, что этот болезненный шаг может быть избавлен от него, если Император России сделает какое-то предложение, столь почетное для всех сторон, что оно не будет отвергнуто Западными Державами, которые, естественно, не были бы не склонны к миру, почетному для них самих и успокаивающему на будущее; что основой такого договора было бы положение христианского населения Востока; что это могло бы быть обсуждено на Конференции, после того как русские сначала эвакуируют Княжества, после чего турки удерживали бы правый берег Дуная, наши флоты ожидали бы событий в Босфоре, а наши армии — в Константинополе, такое положение было бы весьма почетным и выгодным для нас в глазах Европы и, конечно, далеко не столь благоприятным для России; что он, безусловно, понимал, что английское Правительство не давило на него, чувствуя, как они это делали, крайнюю деликатность его положения и большую протяженность его границы, столь легко атакуемой; что он не хотел говорить сейчас, до момента принятия решения, считая более почетным и прямолинейным не создавать ложных ожиданий, но что, поскольку его интересы так полностью связаны с нашими, если бы Император России не сделал ничего в почетном направлении, которое он надеялся увидеть принятым им, он тогда счел бы себя призванным откровенно выразить нам, что он предлагает сделать, чтобы наши действия могли стать объединенными и выгодными друг для друга. Он далее полагал, что договор с Пруссией значительно облегчил бы все это, так как Пруссия согласилась с пожеланиями Австрии в случае определенных событий, которые, однако, на данный момент не названы, но которые, насколько я понимаю, доходят до того, чтобы оставить Австрию свободной действовать так, как она хочет в тот момент, когда она сочтет это существенным для своего положения как молодой Империи. Для меня совершенно очевидно, что это общее чувство здесь, среди всех тех, кто имеет какой-либо вес в советах Империи. Это австрийские взгляды, и я должен сказать, что могу понять их и оценить как таковые. Я уверен, я уверен, что они честны со стороны Императора, и я не сомневаюсь, что он доведет их до конца, ибо я уверен, что Император никогда не сказал бы того, чего не имел в виду. Положитесь на это, эта Страна никогда не пойдет с Россией; она слишком хорошо знает свои интересы для этого; она хотела бы избежать войны вообще, если бы могла, и с этой целью она была бы рада увидеть сделанным какое-то почетное и приемлемое предложение, но если это не удастся, она тогда займет очень решительную линию, и эта линия будет в соответствии с австрийскими интересами — что означает с нами. Я нахожу, что большинство более благоразумных людей и многие из тех, кто занимает высокие посты, полностью осознают преимущества английского союза и хотели бы видеть этот союз подтвержденным de novo; и я думаю, что для нас было бы очень хорошо пойти им навстречу в этом. Но тогда было бы лучше избегать всех речей после обеда, таких как те в Реформ-клубе, всех польских легионов, о которых говорят, и, короче говоря, любых этих мелочей, которые болезненно воспринимаются здесь и которые всегда производят неприятный и недоверчивый эффект. Император выразил себя самым благодарным образом по отношению к Вам, и я думаю, что он доволен тем, что Вы позволили мне присутствовать по этому случаю... Надеясь, что Вы одобрите мои скромные старания здесь, и с искренним уважением к Альберту, я остаюсь, моя дорогая Кузина, Ваш самый покорный Кузен,

Джордж.

Сноска 27: Английские силы, предназначенные для Востока, находились под командованием лорда Раглана (ранее лорда Фицроя Сомерсета). Герцог Кембриджский командовал одной пехотной дивизией, остальные три находились соответственно под командованием сэра Джорджа Брауна, сэра Де Лейси Эванса и сэра Ричарда Ингленда; кавалерийская дивизия находилась под командованием графа Лукана, генерал Скарлетт командовал тяжелой кавалерией, а лорд Кардиган — Легкой бригадой.

Сноска 28: На обеде, данном 7 марта Реформ-клубом сэру Чарльзу Нейпиру, лорд Палмерстон, который председательствовал, и сэр Джеймс Грэм произнесли провокационные и неподобающие речи; когда в Парламенте было обращено внимание на эти действия, г-н Брайт пожаловался на проявленное безрассудное легкомыслие; лорд Палмерстон выступил с легкомысленной и недостойной защитой, тон которой вызвал большое возмущение.

Королева Виктория — королю бельгийцев.

BOMBARDMENT OF ODESSA

Букингемский дворец, 9 мая 1854 г.

Мой дорогой Дядя, — Примите мою лучшую благодарность за Ваше любезное письмо от 5-го числа. Я возвращаю Вам любезное письмо Императора. Ничто не могло быть более удовлетворительным, чем прием, который Джордж встретил у всех в Вене — начиная с Императора. Они проявили к нему большое доверие, и он получил от них сведения, которые, я думаю, никто другой не получил бы. Флоты выполнили свой долг восхитительно в Одессе; город не был затронут, и все укрепления и многие корабли были уничтожены...

Вчера вечером у нас был концерт, и я видела доброго сэра Г. Сеймура, который полон Вашей доброты и благости; и он самый достойный, честный и мужественный маленький человек. Если бы у бедного Императора Николая было несколько таких — nous ne serions pas où nous en sommes. Но, к сожалению, Император не любит, когда ему говорят то, что неприятно и противоречит его желаниям, и становится очень жестоким, когда слышит истинную правду — которую, следовательно, ему не говорят! В этом несчастье быть жестоким и страстным; если Принцы, и еще более Короли и Императоры таковы, никто никогда не скажет им правду, и как это ужасно! Я думаю, что никогда нельзя быть слишком осторожным в воспитании Принцев, чтобы привить принцип самоконтроля.

У нас со вчерашнего дня много дождя и грома, что, я надеюсь, оживит бедную иссохшую Природу. Я должна теперь попрощаться с Вами, так как ожидаю дорогую Викторию в скором времени. Немур намерен отправиться за Королевой. С любовью Альберта, всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория, Королева.

Сноска 29: Вследствие того, что русские открыли огонь по парламентскому флагу, Одесса была подвергнута бомбардировке 22 апреля, и большинство ее батарей было подавлено или уничтожено.

Сноска 30: Разговоры сэра Гамильтона Сеймура и Императора Николая в 1853 году были теперь преданы гласности. Царь, полагая, что время созрело для расчленения Турции, открыто высказался перед британским Послом, и все разговоры были доложены британскому Министерству. 2 марта 1854 года явно инспирированная статья в «Journal de St. Pétersbourg» попыталась опровергнуть заявления лорда Джона Рассела в Палате общин, отражающие недобросовестность российского Правительства, и, соответственно, в свое оправдание английский Кабинет теперь опубликовал упомянутые выше разговоры.

Герцог Кембриджский — королеве Виктории.
THE SULTAN

Константинополь, 13 мая 1854 г.

Моя дорогая Кузина, — Я еще не объявил Вам о своем благополучном прибытии сюда, так как хотел сначала увидеть Султана и общее положение вещей, прежде чем дать Вам отчет о том, что действительно происходит...

THE BRITISH FORCES

Я обнаружил, что прибыла большая часть пехоты, часть артиллерии, но пока нет кавалерии. Лорд Раглан здоров и в хорошем настроении, лорд Стратфорд де Редклифф болен, лежит в постели с сильным приступом подагры — во всех отношениях видеть это крайне прискорбно. Султан принял меня сразу в день прибытия и нанес мне ответный визит вчера. Признаюсь, я не был сильно впечатлен ни его внешним видом, ни общими способностями. Он, по правде говоря, жалкое существо, преждевременно состарившееся, и ему совершенно нечего сказать. Несколько банальных любезностей — это весь разговор, который состоялся между нами. Я сказал все, что мог придумать, чтобы поддержать разговор, среди прочего — любезные послания от Вас; но хотя он казался довольным и выразил свое удовлетворение тем, что мы здесь, я не смог заставить его войти в суть дела, и я не был огорчен в обоих случаях, когда наша встреча заканчивалась. Что касается его министров, и, по сути, всего населения и страны, за исключением Решид-паши, то они все — самая жалкая и несчастная группа людей, и гораздо, гораздо хуже, чем я мог себе представить или предположить. На самом деле, «больной человек» действительно чрезмерно болен, умирает так быстро, как только возможно; и чем скорее дипломатия покончит с ним, тем лучше, ибо никакая земная сила не может спасти его, это совершенно очевидно. Это мнение каждого человека здесь, из обеих армий, французской и английской, и Вы можете быть уверены, что это правда. Самое главное, что мы здесь и никакая другая Держава теперь не может вмешаться, но дипломатия должна решить, что произойдет, ибо что касается того, чтобы турки оставались в Европе, это исключено, и сам факт нашего пребывания здесь теперь нанес им смертельный удар. Я надеюсь, моя дорогая кузина, Вы простите меня за то, что я очень откровенен в этом вопросе, но я действительно не думаю, что кто-либо в Англии имел хоть какое-то представление о реальном положении дел здесь. Поэтому чем скорее они будут поставлены в известность о правде без прикрас, тем лучше. Великая и настоятельная необходимость заключается в том, чтобы четыре Державы Европы ударили вместе, иначе дела станут гораздо хуже, чем они есть даже сейчас. Все очень любезны и обходительны со мной, Султан поселил меня в одном из своих лучших дворцов, очень хорошо обставленном, и стремится сделать все, что я пожелаю. Я нахожу это неудобным, так как войска находятся на другой стороне Босфора, и поэтому я намерен перебраться туда, чтобы жить, если возможно. Маршал Сент-Арно здесь и принц Наполеон, но французских войск нет. Я видел последнего однажды; он был очень любезен со мной, но я не думаю, что он произвел здесь хорошее впечатление, его манера оскорбительна и резка. Я не думаю, что Армии он нравится вообще. Боюсь, французский Посол доставляет много хлопот. Ни Сент-Арно, ни принц не любят его вообще, и я полагаю, что они написали с требованием его отзыва, что было бы очень хорошо, так как он не может поладить ни с кем. Что касается наших передвижений, я ничего не знаю о них до сих пор, и не думаю, что многое уже решено, но боюсь, что мы не будем готовы к движению еще некоторое время; трудность с транспортом очень велика, наша артиллерия прибыла лишь частично, и нет кавалерии. Нам нужно больше войск, особенно этого рода войск, в котором русские очень сильны. Нам нужно по крайней мере на 10 000 человек больше, и чем скорее они будут отправлены, тем лучше. Даже этого числа недостаточно, ибо французы говорят о 100 000 человек, и мы были бы в самом ужасном меньшинстве, если бы у нас не было от 40 000 до 50 000. Боюсь, все это встревожит людей в Англии, но это правда... Я остаюсь, моя дорогая Кузина, Ваш самый покорный Кузен,

Джордж.

Мы никогда не слышим здесь никаких новостей. Все, что доходит до нас, обычно приходит через Европу; еще одно доказательство того, какая это жалкая страна.

Сноска 31: Абдул-Меджид, родился в 1823 году, вступил на престол во время Сирийской войны; см. ante, том I, стр. 182.

Сноска 32: Министр иностранных дел, родился в 1802 году, умер в 1858 году.

Король Пруссии — королеве Виктории.
THE KING OF PRUSSIA

[Перевод.]
Сан-Суси, 24 мая 1854 г.

Милостивейшая Королева, — ... Моя политика, которая так ужасно критиковалась и высмеивалась как «колеблющаяся», была с начала этого самого неблагоприятного конфликта одной и той же, и без отклонения ни на волосок ни вправо, ни влево. Поскольку она покоится на непоколебимом фундаменте, который заложила моя совесть как Короля и Христианина, и который не допускает «que je fasse la besogne ni de l'un ni de l'autre parti», меня оскорбляют и поносят в Зимнем дворце, и рассматривают, в качестве контраста, в Лондоне и Париже как своего рода простака — ни то, ни другое не приятно.

Пусть Ваше Величество поверит моему Королевскому Слову: я был, я есть, я остаюсь самым верным и самым преданным другом Великобритании, как в принципе, так и по религиозному чувству и по истинной привязанности. Я желаю и практикую доброе и честное взаимопонимание с Францией; но когда дело доходит до помощи французам — которым географическое положение Пруссии между Парижем и Варшавой очень неудобно — таскать для них каштаны из огня, для такой задачи я, откровенно говоря, слишком хорош. Если Император хочет заставить меня помочь — как он, очевидно, склонен делать, — это закончится тем, что станет слишком трудным для него. Он должен благодарить Бога, что мой взгляд на российскую политику и моя верность Вашему Величеству удержали меня от того, чтобы заставить его начать эту Турецкую войну на другой стороне его собственной границы. Великое преимущество этого результата полностью забыто во Франции и, к сожалению, в Англии тоже. Те, кто каждый день наполняют газеты отечественных и зарубежных стран отчетами о моих колебаниях, более того, кто представляет меня как прыгающего с моей собственной лошади на русскую, выдумывают ложь, в значительной степени, преднамеренно. Я говорю Вашему Величеству, на мою честь и совесть, что моя политика сегодня та же, что была девять месяцев назад. Я признал своим долгом перед Богом сохранить для моего народа и моих провинций мир, потому что я признаю Мир как благословение, а Войну как проклятие. Я не могу и не буду на стороне России, потому что высокомерие и злоба России вызвали эту ужасную беду, и потому что долг, совесть и традиция запрещают мне обнажать меч против Старой Англии. В той же степени долг и совесть запрещают мне вести неспровоцированную войну против России, потому что Россия до сих пор не причинила мне никакого вреда. Так я думал, так я хотел, когда считал себя изолированным. Как же я мог теперь внезапно оставить твердую политику, сохраняемую перед лицом многих опасностей, и склониться к России в момент, когда я заключил с Австрией оборонительный и наступательный Союз, к которому (если Бог дарует Свое благословение) вся Германия присоединится через несколько дней, таким образом сварив, на весь срок войны, всю Центральную Европу в Единство, включающее 72 000 000 человек и легко способное выставить 1 000 000 человек в поле? И все же, милостивейшая Королева, я не занимаю вызывающую позицию за счет этой огромной силы, но я уповаю на помощь Господа и мое собственное священное Право; я также верю, честно и твердо, что характер так называемой Великой Державы должен оправдывать себя не плаванием по течению, а твердым стоянием, как скала в море.

Я заканчиваю это письмо, которое вследствие различных прерываний почти неделю как написано, 24 мая. Это Ваш день рождения, всегда дорожайшая, милостивейшая Королева. В этот день я возлагаю к ногам Вашего Величества выражение моих пожеланий всяческих благ. Да дарует Бог Вашему Величеству радостный день и богато благословенный год правления. Да укрепит, сохранит и оживит Он Ваше драгоценное здоровье, и да даст Он Вам, в течение трехсот шестидесяти пяти дней года Вашей жизни, который начинается сегодня, тот один день сверхмерного благословения, невыразимой радости, о котором я тоскую, о котором я молю Бога — тот блаженный день, когда Вы сможете произнести слово Мир.

Теперь я прошу Ваше Величество от всего сердца не сердиться на меня за мое недобросовестно длинное письмо, ни беспокоиться об отправке ответа, но, с другой стороны, милостиво хранить его в секрете, сообщая его только дорогому Принцу. Само собой разумеется, что факты, которые оно содержит, и вытекающие из них объяснения, которые могут иметь значение для Правительства Вашего Величества, должны, по своей природе, перестать быть секретными, как только Вы сочтете правильным объявить их. Я нежно обнимаю дорогого Принца и вверяю себя милости, доброй воле и дружбе моей августейшей Королевской Сестры, будучи Вашего Величества самым верно преданным, самым привязанным Слугой и Добрым Братом,

Фридрих Вильгельм.

Сноска 33: В предыдущей части этого длинного письма, здесь опущенной, Король дает подробный отчет о своем положении и политике.

Королева Виктория — герцогу Ньюкаслу.
MARSHAL ST ARNAUD

Осборн, 29 мая 1854 г.

Королева подтверждает получение письма герцога Ньюкасла, которое она получила совсем рано сегодня утром.

Письмо герцога Кембриджского не дает блестящего отчета о состоянии Турции. Что больше всего тревожит Королеву, так это новости, сообщенные герцогом Ньюкаслом о претензиях маршала Сент-Арно. Она не совсем понимает, получил ли он верховное командование над Турецкой армией, но в любом случае, если Порта будет готова позволить своей армии быть поставленной под Иностранное командование, часть ее должна быть затребована нами для лорда Раглана, что, в соединении с его английскими силами, создало бы армию, способную действовать в поле независимо.

Королева надеется, что Правительство примет это во внимание со всей серьезностью и, если они согласятся с этим взглядом, что время не будет потеряно.

Сноска 34: Герцог написал, что маршалом Сент-Арно было предъявлено требование Порте о том, чтобы Омар-паша был смещен, а Турецкая армия поставлена под его (Сент-Арно) приказы; также что маршал Сент-Арно желал принять верховное командование союзными силами. Инцидент графически описан г-ном Кинглейком.

Королева Виктория — королю Пруссии.
THE QUEEN'S REPLY

[Перевод.]
Букингемский дворец, июнь 1854 г.

Дорожайший Государь и Брат, — Ваш верный Бунзен вручил мне длинное объяснительное письмо Вашего Величества и попрощался с нами со слезами на глазах, и я могу заверить Ваше Величество, что я тоже с болью вижу отъезд того, кого я привыкла считать верным зеркалом Ваших чувств, пожеланий и взглядов и чью глубину и теплоту сердца я ценю не менее высоко, чем его высокие умственные дарования. Сочувствие к его судьбе здесь всеобщее. Я полностью признаю в Вашем письме выражение Вашей дружбы, которая так дорога мне и которая не допускает существования какого-либо недопонимания между нами, без того чтобы я не пыталась сразу прояснить и устранить его. Как я могла бы встретить Вашу дружбу иначе, чем столь же абсолютной откровенностью, позволяя Вам заглянуть в мое самое сердце! Хотя Вы показали мне доказательство Вашего милостивого доверия, дав мне до мельчайших деталей отчет о Ваших личных и деловых отношениях с Вашими слугами, я все же считаю, что не имею права формулировать какое-либо суждение. Только одно мое сердце велит мне выразить, а именно, что люди, с которыми Вы порвали, были верными, правдивыми слугами, горячо преданными Вам, и что именно свободой и независимостью духа, с которыми они выражали свои мнения Вашему Величеству, они дали неоспоримое доказательство того, что имели в виду не свою личную выгоду и милость своего Монарха, а только его истинные интересы и благополучие; и если именно такие люди — среди них даже Ваш любящий брат, глубоко благородный и рыцарственный Принц, стоящий рядом с троном — находят себя вынужденными в тяжелый кризис отвернуться от Вас, это знаменательный знак, который вполне мог бы дать повод Вашему Величеству посоветоваться с самим собой и с тревожной заботой изучить, не кроется ли, возможно, скрытая причина прошлых и будущих бед в собственных взглядах Вашего Величества? Вы жалуетесь, милостивейший Государь и Брат, что Ваша политика порицается как колеблющаяся и что Ваша собственная особа оскорбляется дома и за рубежом (вещь, которая часто наполняла меня глубокой скорбью и негодованием), и Вы утверждаете, что Ваша политика покоится на твердом основании, которое заложила для нее совесть «Короля и Христианина». Но если бы можно было обнаружить во взглядах Вашего Величества нечто самопротиворечивое, то неизбежно, чем последовательнее и добросовестнее эти фундаментальные взгляды раскрывались бы в своих последствиях, тем более противоречивыми должны были бы казаться Ваши действия тем, кто не осведомлен близко о Ваших намерениях, и не могли бы не навязать миру впечатление, что сами Ваши взгляды были колеблющимися.

Вы не поставите в вину истинному другу и сестре, если она попытается изложить вам свои впечатления по этому вопросу так откровенно, как они ей представляются.

INVASION OF THE PRINCIPALITIES

Ваше Величество признали перед лицом всего мира, что Россия предъявила Блистательной Порте требования, на которые не имела права. Вы далее признали, что насильственный захват двух турецких провинций с намерением подкрепить эти требования был политической несправедливостью. Вы вместе с Австрией, Францией и Англией неоднократно провозглашали в протоколах, что сохранение целостности Турецкой империи является европейским интересом. Несмотря на все это, Россия продолжает оккупировать Дунайские княжества, проникает все дальше в Турцию и, принуждая к кровопролитной и изнурительной войне, ведет несчастную и страдающую империю к краю могилы. Что же должна делать Европа при таких обстоятельствах?

Намерением держав никак не могло быть провозглашение сохранения и целостности Блистательной Порты делом европейской важности лишь для того, чтобы позволить этой империи погибнуть у них на глазах! Что касается Пруссии, я могу представить себе линию политики — не ту, конечно, которую я сочла бы гармонирующей с великодушием и рыцарством вашего правления, но все же возможную саму по себе, — при которой она сказала бы себе: «Я действительно провозгласила сохранение этой целостности делом европейской важности, но я хочу предоставить Англии и Франции защищать эту политику их богатством и кровью, а за собой оставить лишь моральное сотрудничество». Но что мне думать, если после того, как Англия и Франция с мужественной готовностью взяли на себя одни эту огромную ответственность, жертвы и опасность, Ваше Величество теперь главным образом обдумываете возведение барьера из 72 000 000 человек между ними и той державой, против посягательств которой должен защищаться европейский интерес? Что мне сказать на угрозу, высказанную как Западу, так и Востоку? И на то, что вы даже просите у Запада благодарности за «огромное преимущество», состоящее в том, что вы сами, в придачу ко всему, не присоединяетесь к нападению на него!! Ибо Ваше Величество прямо говорите в своем письме: «Император должен благодарить Бога, что мой взгляд на русскую политику, моя верность Вашему Величеству удержали меня от того, чтобы заставить его начать турецкую войну по другую сторону его собственной границы. Об огромном преимуществе этого воздержания совершенно забыли во Франции и, к сожалению, в Англии тоже!»

Дорогой сэр и брат, этот язык свидетельствует о противоречии в ваших собственных мыслях, которое наполняет меня величайшей тревогой за возможные последствия, тревогой, не уменьшающейся от вашего любезного добавления: «Долг, совесть и традиция запрещают вам обнажать меч против старой доброй Англии».

Я с радостью благословлю вместе с вами тот день, когда можно будет произнести слово «мир». Ваше Величество можете энергичным сотрудничеством помочь приблизить этот день, точно так же, как вы могли бы — по моему убеждению — способствовать энергичным сотрудничеством тому, чтобы предотвратить войну вовсе.

FRIENDLY RELATIONS

Что бы ни принесли нам эти тревожные времена, я питаю твердую уверенность, что теплота наших дружеских отношений ничем не может быть нарушена, и радуюсь тому обстоятельству, что личные отношения двух монархов в этом вопросе находятся в полной гармонии с интересами двух наций.

Альберт шлет вам свое почтение, а я остаюсь, с самыми сердечными воспоминаниями дорогой королеве и с благодарностью за добрые пожелания, выраженные вами обоими, навсегда верная сестра и друг Вашего Величества,

Виктория R.

Сноска 35: Влияние России на короля было доказано отзывом барона Бунзена и увольнением всех тех министров, которые выступали против политики царя в Турции.

Сноска 36: Принц Прусский выразил свое недовольство политикой короля, покинув Берлин.

Протокол беседы принца Альберта.
THE WAR OFFICE

Букингемский дворец, 8 июня 1854 года.

Граф Абердин был сегодня на аудиенции перед заседанием Совета и заявил, что задуманное было лишь разделением должности государственного секретаря, а не созданием какой-либо новой власти, и должно рассматриваться скорее как способ избежать дальнейших изменений. Лорд Грей, услышав об этом намерении, назвал его в письме «худшим из всех решений», поскольку оно неблагоприятно для его дальнейших планов; герцог Ньюкасл занял бы эту должность и должен был бы подготовить изменения, присущие этому решению, и был полон решимости не нарушать нынешние договоренности; лорд Джон Рассел был с этим согласен, и сэр Джордж Грей принял бы должность, зная, что это твердое решение графа Абердина. Но на самом деле выбора не было. Мистер Рич сегодня днем собирался внести в Палату общин предложение об объединении всех военных ведомств под началом одного департамента и гражданского руководителя, и лорд Джон Рассел, которому граф Абердин сказал, что королева все еще колеблется относительно разделения обязанностей государственного секретаря, сердито заявил ему, что если это так, он пойдет в Палату и проголосует за предложение мистера Рича!! Предложение было бы непременно принято Палатой.

Так эта важная мера была принята штурмом (поскольку королева могла уступить только при таких обстоятельствах) и принята без четкого плана, оставляя все на усмотрение будущего!!

Лорд Джон должен стать лордом-председателем, и он настоял на том, чтобы сэр Джордж Грей взял на себя колонии. Граф Абердин опасается большого недовольства со стороны лорда Каннинга, мистера Кардуэлла и мистера Пила, и вполне справедливого недовольства; Кабинет министров очень зол на весь этот ход событий. Лорд Гранвиль вел себя исключительно хорошо, предоставив себя и свою должность полностью в распоряжение графа Абердина.

Предполагается, что в Палате будут высказаны пожелания в пользу того, чтобы лорд Палмерстон взял руководство войной в свои руки. Герцог Ньюкасл, которого мы видели, также заявляет о крайней трудности определения обязанностей государственного секретаря, но обещает сделать это, насколько возможно, для удобства королевы.

Альберт.

Сноска 37: Лорд Джон Рассел некоторое время назад предложил разделить военное и колониальное ведомства с целью занять самому пост министра по делам колоний, «что, со всех точек зрения», писал граф Абердин королеве, «было бы самым удовлетворительным решением».

Сноска 38: Лорд Фицморис в своей «Жизни лорда Гранвиля» указывает, что мистер Стратт был действительно тем человеком, который имел право жаловаться. Он был внезапно смещен с поста канцлера герцогства Ланкастерского и заменен лордом Гранвилем в угоду лорду Джону.

Королева Виктория — графу Абердину.
Букингемский дворец, 26 июня 1851 года.

Королева еще не ответила на письмо графа Абердина от 24-го числа. Она очень рада слышать, что он воспользуется сегодняшней возможностью, чтобы развеять недоразумения, возникшие в общественном мнении вследствие его последней речи в Палате лордов, эффект от которой вызвал у королевы очень большое беспокойство. Она знает графа Абердина так хорошо, что может полностью войти в его чувства и понять, что он имеет в виду, но публика, особенно под сильным воздействием патриотических чувств, нетерпелива и раздражена, слыша в этот момент, как первый министр Короны пускается в беспристрастный анализ характера и поведения императора России. Качества в характере графа Абердина, которые королева ценит наиболее высоко — его прямота и мужество в выражении мнений, даже если они противоречат общим чувствам момента, — в данном случае опасны для него, и королева надеется, что в сегодняшней защите собственного поведения, которая должна быть триумфальной, так как она, по сути, не нуждается в защите, он не возьмет на себя неблагодарную и вредную задачу оправдывать императора России от каких-либо преувеличенных обвинений, выдвинутых против него и его политики в то время, когда в ней достаточно поводов для того, чтобы мы сражались против нее всеми силами.

Сноска 39: Речь лорда Абердина, на которую здесь ссылается королева, произвела очень неудовлетворительное впечатление. 19 июня почтенный лорд Линдхерст осудил агрессивную политику и вероломство России; в последовавших дебатах лорд Абердин говорил холодно, в тоне полуизвинения за Россию и с неудачной ссылкой на Адрианопольский мирный договор. Поскольку народные чувства против России были тогда накалены до предела, речь была сочтена признаком апатии правительства в ведении войны. Соответственно, внеся в более поздний день запрос о копии своей собственной депеши 1829 года, касающейся договора, премьер-министр получил возможность развеять некоторые опасения, которые вызвала его речь.

Королева Виктория — графу Кларендону.
THE RUSSIAN LOAN

Букингемский дворец, 27 июня 1854 года.

Королева отмечает в письме лорда Коули предложение М. Друэна де Люиса остановить, если возможно, русский заем. Она считает это делом величайшей важности, как подрезание военных жил врага. Королева не знает, имеем ли мы по закону право запретить котировку этих ценных бумаг на нашем рынке, но для этой цели можно было бы принять краткий акт парламента. Отказ лондонского и парижского рынков от таких бумаг имел бы величайшее влияние на их выпуск.

Сноска 40: Лорд Кларендон ответил: «...Что касается записки Вашего Величества от сегодняшнего утра, лорд Кларендон просит сказать, что, представив дело полностью юридическим советникам и выяснив у них, что для любого подданного Вашего Величества было бы государственной изменой участвовать в русском займе, он придаст мнению максимально широкое распространение, и сегодня вечером он отправил его в Вену, Берлин и Гаагу...»

Граф Абердин — королеве Виктории.
INSTRUCTIONS TO LORD RAGLAN

Лондон, 29 июня 1854 года.

Лорд Абердин свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству. Кабинет министров собрался вчера вечером у лорда Джона Рассела в Ричмонде и заседал до очень позднего часа.

Проект инструкций лорду Раглану был подготовлен герцогом Ньюкаслом, в котором настоятельно подчеркивалась необходимость скорейшего нападения на Севастополь и русский флот. Количество сил, собранных сейчас в Варне и поблизости, казалось вполне достаточным, чтобы оправдать такое предприятие при содействии английского и французского флотов. Но хотя на экспедиции в Крым настаивали очень горячо и рекомендовали предпринять ее с наименьшим возможным промедлением, окончательное решение было оставлено на усмотрение и благоразумие лорда Раглана и маршала Сент-Арно после того, как они свяжутся с Омером-пашой.

Было также решено отправить резервные силы, находящиеся сейчас в Англии, в количестве 5000 человек, чтобы они без промедления присоединились к лорду Раглану. Это исчерпает все располагаемые силы страны в настоящее время и делает невозможным предоставление британских войск для какого-либо предприятия на Балтике. Поэтому вчера французскому правительству было направлено сообщение с вопросом, не будут ли они расположены отправить 6000 французских солдат, которые будут перевезены на английских транспортах, на Балтику, чтобы присоединиться к нападению на Аландские острова, что, по-видимому, не представляло больших трудностей; хотя любая попытка нападения на Гельсингфорс или Кронштадт была признана сэром Чарльзом Нейпиром безнадежной.

Мистер Кинглейк описывает в интересном отрывке рост в общественном сознании решимости вторгнуться в Крым и уничтожить Севастополь. Император Наполеон предложил этот план на более ранней стадии, а газета «Таймс» раздувала народный энтузиазм в его пользу. Улучшение перспектив на Востоке оправдывало попытку, но план не был встречен безоговорочным одобрением командующими союзных сил на Востоке. В уже упомянутой речи лорда Линдхерста правительство призывали к этому проекту, и лорд Раглан счел, что депеша, санкционированная теперь Кабинетом министров, которая напечатана в «Вторжении в Крым», не оставляет ему свободы действий в этом вопросе.

Схема была предварительно рассмотрена во всех ее аспектах Кабинетом министров, и мистер Кинглейк придает преувеличенное значение тому факту, что некоторые члены Кабинета погрузились в сон, пока длинный проект инструкций зачитывался им на послеобеденном заседании Совета в Пемброк-Лодж.

Сноска 41: Война вступила в новую фазу. Хотя сухопутные силы союзников до сих пор не вступали в конфликт с врагом, турки под командованием Омера-паши неожиданно преуспели в своем сопротивлении русским, которых немного позже они решительно разбили при Джурджево. Силистрия была решительно осаждена русскими, и ее падения ожидали со дня на день. Однако под руководством трех молодых англичан, капитана Батлера и лейтенантов Нэсмита и Балларда, русские были отбиты, а осада снята. Планы царя против Турции в Европе провалились.

Сноска 42: Бомарзунд, крепость на одном из этих островов, была взята сэром Чарльзом Нейпиром при содействии французского контингента под командованием генерала Бараге д'Илье 16 августа; но высокие ожидания относительно успеха операций на Балтике не оправдались.

Граф Абердин — королеве Виктории.
Лондон, 30 июня 1854 года.

Лорд Абердин свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству. Он просит обратить внимание Вашего Величества на то обстоятельство, что в 1842 году Вашему Величеству было угодно уполномочить сэра Роберта Пиля заявить, что Ваше Величество решили, что подоходный налог должен взиматься с суммы, выплачиваемой Вашему Величеству согласно Закону о цивильном листе, и что это заявление было встречено с заметным удовлетворением. Лорд Абердин смиренно предполагает, что Ваше Величество будете расположены последовать тем же курсом в отношении увеличения налога; и если это так, лорд Абердин просит сообщить, что время для того, чтобы сделать это известным, уже полностью наступило...

Королева Виктория — герцогу Ньюкаслу.
HOME DEFENCES

Букингемский дворец, 3 июля 1854 года.

Вследствие отправки этих дополнительных 5000 человек на Восток королева чувствует большое беспокойство из-за того беззащитного состояния, в котором останется страна, не из-за отсутствия доверия, возникающего из нынешнего стечения обстоятельств, а из-за сильного чувства неразумности и опасности оставления этой великой страны в таком беспомощном состоянии при любых обстоятельствах, ибо мы никогда не можем предвидеть, какие события могут внезапно возникнуть в любой момент (как, например, Греция), которые могут потребовать наличия сил, готовых к любой конкретной цели.

Поэтому королева желает, чтобы герцог Ньюкасл дал ей подробные ответы по различным пунктам, изложенным в прилагаемой бумаге; но королева желает иметь «действительное состояние», а не «состояние только на бумаге». Герцог сможет получить эти отчеты из различных ведомств.

Какой запас мушкетов имеется здесь?

Когда будут готовы новые?

Какова численность артиллерии, оставшейся в стране, в людях и лошадях?

Какое количество войск находится в стране из пехоты (за вычетом 5000 человек, направленных на Восток) и кавалерии, и где они расквартированы?

Сколько ополчения было и будет сформировано?

Каковы военно-морские силы на родине?

Сколько имеется пригодных к использованию боеприпасов как для артиллерии, так и для стрелкового оружия в стране?

Сноска 43: Остро враждебное чувство между турками и греками достигло кульминации ранее в том же году в форме грозного восстания среди греческих подданных султана. Оно закончилось 18 июня сражением при Каламбаке в Фессалии.

Королева Виктория — графу Кларендону.
Букингемский дворец, 4 июля 1854 года.

Королева одобряет прилагаемые проекты и желает лишь заметить по поводу одного отрывка, где лорд Кларендон говорит, «что он действует по единодушному желанию Кабинета», что, по ее мнению, лучше изменить или опустить. Если оставить, это может ослабить авторитет будущих инструкций, исходящих только от государственного секретаря; более того, он действует конституционно под властью королевы, на свою собственную ответственность, а не на ответственность Кабинета.

Королева Виктория — графу Абердину.
Букингемский дворец, 17 июля 1854 года.

Королева только что получила письмо лорда Абердина и полностью рассмотрела его содержание. Она окончательно решила не вносить изменений в свой запланированный отъезд, из убеждения, что ее поступок может поколебать уверенность в результате сегодняшних дебатов. Если произойдет что-то серьезное, она будет готова вернуться завтра или в любое время, когда ее присутствие в городе будет сочтено важным для государственной службы.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Осборн, 19 июля 1854 года.

Королева получила письмо лорда Джона Рассела от вчерашнего дня и была очень рада услышать, что и встреча, и дебаты прошли так хорошо. Партия, которая поддерживает правительство, безусловно, «странная основа для правительства», но такая, какая есть, мы должны извлечь из нее лучшее, и ничто не будет способствовать ее сплочению больше, чем создание впечатления, что правительство полностью едино.

Сноска 44: Во время беглой дискуссии 13 июля мистер Дизраэли напал на правительство и его главу в Палате общин с такой целью, что лорд Джон Рассел, уязвленный его сарказмом и огорченный собственной неудачей, попросил лорда Абердина освободить его от руководства Палатой. Королева, которой он также написал, умоляла лорда Джона не позволять своему оппоненту видеть, что его цель в нападении была успешной. Встреча сторонников министерства состоялась 17-го числа в Министерстве иностранных дел, на которой присутствовало сто восемьдесят членов Палаты общин, и было выражено некоторое разнообразие мнений; результатом встречи стало то, что правительство получило более удовлетворительную поддержку.

Королева Виктория — маркизу Далхаузи.
INDIAN AFFAIRS

Букингемский дворец, 26 июля 1854 года.

Прошло очень много времени с тех пор, как королева имела удовольствие получать известия от лорда Далхаузи, но она полагает, что (к счастью) сказать почти нечего, так как все так спокойно и благополучно. Королева высоко ценит и дорожит любезным предложением лорда Далхаузи остаться в Индии, пока есть какая-либо перспектива трудностей, вызванных нынешней войной, что будет источником большого удовлетворения и спокойствия для нее, так как она чувствует, что ее индийские владения не могут быть в более надежных руках.

Королева желает сказать лорду Далхаузи, насколько мы были заинтересованы и довольны знакомством с молодым махараджей Дхулипом Сингхом. Королева не без смешанных чувств боли и сочувствия видит этого молодого принца, некогда предназначенного для столь высокого и могущественного положения, а ныне низведенного до столь зависимого ее оружием; его молодость, любезный характер и поразительная внешность, а также то, что он христианин, первый из своего высокого ранга, принявший нашу веру, должны расположить к нему каждого, и нам будет приятно сделать все, что мы можем, чтобы быть ему полезными, дружить с ним и защищать его.

Нам также было интересно увидеть бедного старого принца Голама Мохаммеда, последнего сына некогда столь грозного Типпу Сахиба.

Мы оба надеемся, что здоровье лорда Далхаузи хорошее, и принц шлет ему свои добрые воспоминания.

Сноска 45: Этот молодой принц родился в 1838 году и был младшим сыном Ранджит Сингха, вождя сикхов, который после тридцатилетней верной дружбы с Англией умер в 1839 году. В 1843 году Дхулип Сингх был возведен на престол, который последовательно занимали старшие сыновья Ранджита. После сикхской войны 1845 года британское правительство оказало мальчику-королю поддержку британских войск. В 1849 году, после уничтожения сикхской армии при Гуджарате и аннексии Пенджаба, молодому махарадже была назначена пенсия при условии сохранения верности британскому правительству. Он стал христианином и в это время находился с визитом в Англии.

Королева Виктория — виконту Хардингу.
MILITARY APPOINTMENTS

Осборн, 6 августа 1854 года.

Королева получила письмо лорда Хардинга от 4-го числа. Она хотела бы в будущем, чтобы все документы для подписи сопровождались описательным списком, показывающим с первого взгляда суть документов, как это делается с бумагами из других правительственных ведомств.

Королева просмотрела списки генерал-майоров, составленные по последнему бревету, который представил лорд Хардинг, и должна признаться, что он не дает большого выбора; тем не менее, исключая кавалерийских офицеров и тех, кто дисквалифицирован по возрасту или немощи, остаются некоторые, которых она отметила «X», для исключения которых не видно адекватной причины. Исключение офицеров, служивших в гвардии, только по этой причине, королева не хотела бы видеть принятым в качестве принципа, и выбор полковников линейных войск (потому что нет подходящих генералов) в предпочтение генералам гвардии, которые вполне подходят, сведется именно к этому. Генерал Иден, более того, командовал полком линейных войск, а генерал Ноллис не был повышен из гвардии и, принимая губернаторство Гернси, специально просил, чтобы это не исключало его из активной службы — обстоятельство, которое он упомянул принцу в то время. Оба они имеют репутацию очень хороших офицеров.

Королева не желает, чтобы что-либо устраивалось перспективно сейчас, но рекомендовала бы этот предмет будущему рассмотрению лорда Хардинга.

Сноска 46: В ответ на письмо королевы, в котором говорилось, что она по неосторожности подписала определенные бумаги в обычном порядке. Ее внимание не было привлечено к их важным особенностям.

Сноска 47: Генерал-лейтенант Джон Иден, кавалер ордена Бани, племянник первого лорда Окленда.

Сноска 48: Сэр Уильям Ноллис, кавалер ордена Бани, 1797-1883, стал в 1855 году организатором недавно сформированного лагеря в Олдершоте.

Королева Виктория — графу Абердину.
SPECIAL PRAYERS

Осборн, 21 августа 1854 года.

Королева должна повторить то, что она часто делала, что она решительно возражает против этих специальных молитв, которые, по сути, не являются признаком благодарности или доверия к Всевышнему — ибо если таков курс, которому нужно следовать, мы должны иметь одну для каждой болезни, и, конечно, в 37-м году грипп был общеизвестно более смертоносным, чем холера когда-либо была, и все же никто не подумал бы иметь молитву против этого. Наша литургия предусмотрела эти бедствия, и у нас могут быть частые возвращения холеры — и все же было бы трудно определить число смертей, которые должны сделать «форму молитвы» необходимой. Королева, следовательно, настоятельно рекомендовала бы использовать обычную молитву, и никакую другую, как это имеет место для молитвы во время войны. Какая польза от молитв в литургии, которые, несомненно, были составлены, когда мы были подвержены другим столь же смертельным болезням, если новая должна всегда составляться специально для холеры?

Королева хотела бы, чтобы лорд Абердин передал это как ее твердое мнение архиепископу, во всяком случае, на данный момент. В прошлом году холера буквально выкосила Ньюкасл и была плоха во многих других местах, но не было никакой специальной молитвы, а теперь болезнь в Лондоне, но не в каком-либо другом месте, архиепископом предлагается молитва. Королева не может видеть разницы между одним и другим.

Граф Абердин — королеве Виктории.

CIVIL LIST PENSIONS

Лондон, 1 сентября 1854 года.

Лорд Абердин, свидетельствуя свое нижайшее почтение, просит представить Вашему Величеству пенсии, предлагаемые к предоставлению по цивильному листу в это время. Единственный случай, требующий особого замечания, — это дети приемной дочери лорда Нельсона. По-видимому, нет сомнений, что лицо, о котором идет речь, было действительно дочерью лорда Нельсона, согласно доказательствам, недавно представленным, и была рекомендована им заботе страны как раз перед битвой при Трафальгаре.

Многочисленная партия в Палате общин желала, чтобы правительство Вашего Величества предложило специальное голосование для этого лица и ее семьи; но Кабинет счел, что это вызовет много скандалов и неприятных дебатов, и в конечном итоге рекомендовал лорду Абердину поместить трех дочерей в пенсионный список. Обстоятельства дела, несомненно, очень своеобразны; и хотя лорд Абердин не чувствует себя полностью удовлетворенным выбранным курсом, он считает очень желательным избежать того рода парламентских дебатов, к которым обсуждение такого предмета неизбежно привело бы.

Сноска 49: Горация, дочь Нельсона и леди Гамильтон, родилась 29 января 1801 года и вышла замуж в 1822 году за преподобного Филипа Уорда из Тентердена. Она умерла в 1881 году.

Император французов — королеве Виктории.
Булонь, 8 сентября 1854 года.

Мадам и добрая сестра, — присутствие достойного супруга Вашего Величества посреди французского лагеря является фактом большого политического значения, поскольку он доказывает тесный союз двух стран: но мне сегодня больше нравится не рассматривать политическую сторону этого визита и сказать вам искренне, как я был счастлив находиться в течение нескольких дней с принцем столь совершенным, человеком, наделенным качествами столь привлекательными и знаниями столь глубокими. Он может быть убежден, что увозит с собой мои чувства высокого уважения и дружбы. Но чем больше мне было дано оценить принца Альберта, тем больше я должен быть тронут благосклонностью, которую проявило Ваше Величество, расставшись с ним ради меня на несколько дней.

Я благодарю Ваше Величество за восхитительное письмо, которое вам было угодно написать мне, и за нежные вещи, которые оно содержало для императрицы. Я поспешил сообщить ей об этом, и она была очень тронута.

Я прошу Ваше Величество принять выражение моих уважительных чувств и верить мне, Вашего Величества, добрым братом,

Наполеон.

Сноска 50: Французский император разбил лагерь между Булонью и Сент-Омером и в начале лета пригласил принца Альберта посетить его. В то время разумно предполагалось, что одной из главных целей приглашения было личным общением преодолеть предрассудки, которые, как полагал император, преобладали против него. Визит длился с 4 по 8 сентября, и впечатления принца были записаны в меморандуме, «ценность которого», пишет сэр Теодор Мартин в качестве предисловия к его публикации, «не может быть переоценена; не менее ценен он и для света, который он проливает на характер принца, благодаря замечательным контрастам между ним самим и императором французов, которые выявились в откровенных дискуссиях, к которым каждый, кажется, в равной степени стремился».

Граф Кларендон — королеве Виктории.
PRINCE ALBERT AND THE EMPEROR

Министерство иностранных дел, 22 сентября 1854 года.

Лорд Кларендон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству....

Граф Валевский сказал сегодня лорду Кларендону, что император говорил с энтузиазмом о принце, говоря, что за весь свой опыт он никогда не встречал человека, обладающего столь разнообразными и глубокими знаниями или сообщающего их с такой же прямотой. Его Величество добавил, что он никогда не узнавал так много за короткое время, и был благодарен. Он начал свой разговор с упрека графу Валевскому за то, что тот не писал ему гораздо чаще относительно принца, и пытался выяснить мнения Его Королевского Высочества по всем важным вопросам.

Что касается приглашения, рассказ императора о нем графу Валевскому состоял в том, что он извинился перед принцем за плохой прием, который он оказал Его Королевскому Высочеству, и выразил надежду, что у него может быть возможность сделать лучше в Париже, если Ваше Величество и принц окажут ему честь визитом; и что Его Королевское Высочество тогда сказал: «Королева надеется увидеть Ваше Величество в Виндзоре и будет рада познакомиться с императрицей». Император, однако, принял это лишь как вежливый ответ на свое приглашение, а не как намерение сделать позитивное приглашение.

Лорд Кларендон сказал графу Валевскому, что он полагает, что дело произошло наоборот, и что принц первым передал послание Вашего Величества.

Как бы то ни было, граф Валевский сказал, что император будет в восторге воспользоваться любезной добротой королевы; ничто не доставит ему такого удовольствия....

Королева Виктория — графу Кларендону.
THE EMPEROR'S VISIT

Балморал, 24 сентября 1854 года.

Королева возвращает два письма от лорда Коули. Она очень сожалеет, видя, что возникают сомнения в правильности сведений о безопасной высадке всех наших экспедиционных сил в Крыму, но все еще цепляется за надежду, что это правда.

Рассказ графа Валевского о версии императора его разговора с принцем объясняет то, что принц подозревал в одно время сам, что император не понял замечание принца как передачу прямого приглашения, а лишь как общий термин вежливости. То, что принц намеревался передать, было чем-то средним между ними, давая понять, что он будет хорошо принят, и оставляя ему полную свободу приехать или нет в соответствии с его собственными политическими взглядами и обстоятельствами. Это показалось принцу наиболее вежливым и деликатным, предотвращая всякое впечатление, будто ожидается ответный визит за его собственный в Булони. Чтобы император не понял принца неправильно, он повторил желание увидеть императора в Англии и надежду королевы познакомиться также с императрицей, более прямо маршалу Вайяну, который дал тот же ответ, что и император — он надеялся, что мы приедем в Париж в ответ.

Дела обстоят как нельзя лучше в отношении визита; по мнению королевы, император может приехать, если захочет, и если ему помешают, он ничем не связан. Если он спросит, когда его визит был бы наиболее приятен королеве, середина ноября была бы подходящим временем.

Королева Виктория — графу Кларендону.
Балморал, 30 сентября 1854 года.

Королева возвращает прилагаемые письма. Французы проявляют свою обычную живость, так настойчиво требуя решения о том, что делать с Севастополем, когда он будет взят. Конечно, мы должны были бы сначала взять его, прежде чем сможем распорядиться им, и все в отношении решения о нем должно зависеть от состояния, в котором мы его получим, и мнения военных и военно-морских командующих после того, как они окажутся в его владении. Королева надеется, поэтому, что лорд Кларендон преуспеет в сдерживании французского нетерпения, как он часто делал раньше.

Сноска 51: Лорд Кларендон привел королеве две причины, по которым французы настаивали, в предвкушении, на удержании Крыма, а именно: как обеспечение подходящих зимних квартир и как гарантия в случае мирных переговоров. 7 сентября союзные силы отплыли в Крым; 21-го королева узнала по телеграфу, что 25 000 англичан, 25 000 французов и 8 000 турок благополучно высадились, не встретив сопротивления, и начали марш на Севастополь. Королева, с ее обычной доброй заботой о здоровье и комфорте своих министров, вызвала лорда Абердина из Лондона, чтобы он получил пользу от шотландского воздуха; он оставался в Балморале с 27-го по 30-е, когда отправился в свой собственный дом в Хаддо. Сразу после его отъезда пришла телеграмма от лорда Кларендона, сообщающая о победе при Альме.

Граф Абердин — королеве Виктории.
BATTLE OF THE ALMA

Хаддо-хаус, 1 октября 1854 года.

Лорд Абердин свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству. Он имел честь получить ящик Вашего Величества сегодня утром в девять часов по почте; и теперь он отправляет курьера в Абердин с депешами, полученными сегодня утром из Лондона, чтобы встретить специальный транспорт в Балморал сегодня вечером.

Лорд Абердин смиренно предполагает предложить свои самые сердечные поздравления Вашему Величеству по поводу великих известий, полученных по телеграфу сегодня утром. Сообщение, присланное лордом Стратфордом о победе при Альме, должно быть верным; отчет, упомянутый мистером Колхуном, возможно, тоже. Во всяком случае, мы можем справедливо надеяться, что падение Севастополя не может быть надолго отложено.

Лорд Абердин написал лорду Кларендону сегодня утром по поводу укреплений Севастополя, что, хотя и несколько смущает в данный момент, не сопровождается никакой большой практической важностью.

Лорд Абердин сожалеет, что скорый уход почты не позволяет ему отправить Вашему Величеству копию своего письма, которое, однако, по существу было следующего содержания. Не придавая чрезмерного значения решению, он был склонен придерживаться своего первого предложения о немедленном и полном уничтожении укреплений. Он не видел преимущества в том, чтобы делать дело наполовину; в то время как уничтожение только морских оборонительных сооружений могло вызвать ошибочные впечатления и носило бы двусмысленный характер. Падение Севастополя было бы, по сути, завоеванием Крыма, и союзники могли бы зимовать там с полной безопасностью, так как, заняв линии Перекопа, любой доступ в Крым был бы эффективно предотвращен по суше. Лорд Абердин полагал, что с точки зрения мира и возвращения Крыма России императору было бы легче принять уничтожение укреплений, когда оно уже совершено, чем согласиться на любую оговорку, имеющую такую цель.

В целом, лорд Абердин был склонен думать, что если место не будет немедленно уничтожено, может быть лучше сохранить его в нынешнем состоянии, пока вопрос не будет рассмотрен далее. Союзники всегда будут иметь возможность действовать так, как сочтут нужным, и вопрос может в некоторой степени зависеть от будущих событий. Большим возражением против того, чтобы оставить вопрос нерешенным на данный момент, казалась возможность разногласий в будущем между Францией и Англией по этому предмету. После ошеломляющего предложения, сделанного лорду Раглану французскими генералами, когда они уже были на борту и в море, было бы хорошо не оставлять ничего в сомнении. Турки тоже, возможно, пожелали бы иметь голос в этом вопросе и могли бы стать обременительными....

Сноска 52: Мистер (впоследствии сэр) Роберт Гилмор Колхун (1803-1870), агент и генеральный консул в Бухаресте.

Сноска 53: Район на перешейке Крыма, охраняемый стеной и рвом, название означает «Крестовый ров». Весь перешеек сейчас часто называют Перекопом.

Маркиз Далхаузи — королеве Виктории.
INDIAN AFFAIRS

Дом правительства, 2 октября 1854 года.

Генерал-губернатор свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит принести свои почтительные благодарности за весьма любезный образ, которым Вашему Величеству было угодно признать предложение, которое он сделал, чтобы сохранить еще правительство Индии в течение предстоящего года.

Генерал-губернатор не притворяется, что не приносит никакой жертвы, делая это. Многие вещи объединяются, чтобы предупредить его, что пора ему уйти: и его семейные обстоятельства, в которых Ваше Величество давно проявляли столь любезный интерес, сделали перспективу его дальнейшего отсутствия из Англии источником большого беспокойства и недоумения для него. Но он чувствовал, что это не время для любого человека, высокого или низкого, покидать свой пост. И так как семилетний опыт должен был сделать его более способным к немедленной полезности, чем любой другой, хотя и гораздо более способный человек, без такого опыта мог бы быть, он не колебался предложить продолжение службы, которую Ваше Величество могли бы наиболее справедливо ожидать, и которую он горд оказывать с радостью.

Замечание Вашего Величества об отсутствии какого-либо письма от генерал-губернатора в последнее время встревожило бы его опасениями, что его сочли небрежным, если бы Ваше Величество в то же время не приписали молчание его истинной причине. С момента объявления об окончании бирманской войны, по правде говоря, не было никакого события, которое само по себе казалось бы достойным того, чтобы стать предметом доклада Вашему Величеству. Индия была спокойна во всех своих границах. И хотя никакое событие не могло быть более приятным, чем это непрерывное спокойствие само по себе, все же периодический отчет о мире и тишине со всех сторон казался таким же неинтересным, как монотонное, хотя и удовлетворительное «все хорошо» кольца часовых.

На Рождество генерал-губернатор ожидал иметь честь рассказать Вашему Величеству о событиях года, который, как он надеялся, до своего завершения будет плодотворным на великие результаты....

INDIA AND RUSSIA

Совсем недавно прибыла интересная миссия от хана Коканда, государства к северу от Бухары, сообщающая о захвате их форта Ак-Мечеть русскими.

Факт был известен ранее; но миссия важна из-за уверенности, которую она придает нам в том, что все туркмены, народы Коканда, Хивы и Бухары, все ненавидят так же сильно, как и боятся московитов, чьим приближением они угрожаемы.

Хан просит помощи. Мы можем оказать ему лишь немного. Единственный реальный оплот, который может быть воздвигнут для этих государств Центральной Азии — единственный реальный барьер для прогресса России, который может быть установлен там, — должен иметь свои основы в договоре, который может быть составлен союзными державами после того, как нынешняя война приведет дух России во временное подчинение.

Война, в которую Ваше Величество вступили с этой великой державой, не ощущалась непосредственно в этой части владений Вашего Величества; но ее косвенное влияние наиболее ощутимо.

Представления о России и оценка ее сил, сформированные народами Индии, преувеличены в крайней степени. Хотя наша гордость должна содрогнуться, слыша это, неоспоримым фактом является то, что общее убеждение в Индии в этот момент состоит в том, что Россия серьезно угрожает власти Англии и в конце концов окажется более чем достойным соперником для нее.

Это чувство нельзя благоразумно игнорировать. Генерал-губернатору вряд ли нужно говорить Вашему Величеству, что он полагает, что любое прямое нападение России на эти владения в настоящее время совершенно невыполнимо; и что нет большего риска вторжения в Индию императора Николая, чем другого со стороны Махмуда Газневи. Тем не менее, беспокойное чувство, которое сейчас преобладает среди туземных государств и среди нас самих, отчасти тревоги, отчасти неопределенного ожидания, должно быть предотвращено; и средства для встречи любых трудностей, которые могут возникнуть из него, должны быть в нашем распоряжении.

Искренне желая внести всякую возможную помощь оружию Вашего Величества в великом состязании, происходящем сейчас в Европе, генерал-губернатор почтительно предоставил в распоряжение министров Вашего Величества все четыре полка королевской кавалерии, служащие сейчас в Индии. Пехота уже едва адекватна нашим собственным нуждам: и хотя генерал-губернатор будет вполне готов принять и встретить любые дополнительные обязанности, которые он может быть призван нести, он счел своим долгом заявить, что, помимо четырех полков кавалерии, европейские войска не могут быть безопасно освобождены из Индии в настоящее время.

Генерал-губернатор, однако, чувствует, что он не предается никакому тщетному хвастовству, когда осмеливается заверить Ваше Величество, что, под добрым благословением Бога, эти, ваши владения на Востоке, в настоящее время абсолютно безопасны.... Самый послушный, самый нижайший и преданный подданный и слуга Вашего Величества,

Далхаузи.

Королева Виктория — маркизу Далхаузи.
DEPOSED INDIAN PRINCES

Балморал, 2 октября 1854 года.

Поскольку королева знает, что Ост-Индская компания в основном руководствуется советами лорда Далхаузи в отношении всех индийских дел, как в общественных, так и в более частных, она думает, что не может сделать ничего лучшего, чем написать ему по предмету, который она сильно чувствует, и в который, она уверена, лорд Далхаузи войдет. Это положение тех несчастных индийских принцев, которые были, либо сами, либо их отцы, по общественным причинам низложены. Два примера сейчас перед глазами королевы, по которым она желает высказать свое мнение.

Первый — старый принц Голам Мохаммед и его сын принц Фероз Шах. Королева понимает (хотя она не уверена в факте), что старик здесь для того, чтобы попытаться добиться продолжения пенсии для своего сына. Это очень естественно, и королеве кажется трудным оправдать с моральной точки зрения такое решение — дать этим бедным людям, которые, в конце концов, были некогда столь могущественны, никакой безопасности, кроме их жизней. Пока мы остаемся постоянно во владении их огромной империи, они получают пенсию, которая даже не продолжается их потомкам. Не было бы гораздо лучше позволить им, вместо пенсии, владеть, возможно, под правительством, собственностью, которая позволила бы им и их потомкам жить достойно, поддерживая определенный ранг и положение? Королева полагает, что лорд Далхаузи сам предложил этот принцип в случае эмиров Синда.

Нет ничего более мучительного для любого человека, чем мысль о том, что у его детей и внуков нет будущего и они могут стать полными нищими. Насколько же ужаснее это должно быть для гордых людей, которые, подобно принцу Голаму, являются сыновьями и внуками великих князей, таких как Хайдер Али и Типпу Сахиб! Кроме того, Королеве кажется, что чем добрее мы будем обращаться с индийскими князьями, которых мы завоевали, и чем больше внимания будем проявлять к их происхождению и былому величию, тем сильнее мы привяжем к себе индийских князей и правительства и тем охотнее они будут переходить под наше правление.

MAHARAJAH DHULEEP SINGH

Второй пример — это молодой махараджа Дхулип Сингх (и Королева должна здесь заметить, что благоприятное мнение, которое она выразила о нем в своем последнем письме лорду Дальхузи, лишь подтвердилось и укрепилось при более близком знакомстве). Этот молодой принц имеет самые веские основания рассчитывать на нашу щедрость и сочувствие; будучи свергнутым не по своей вине, еще будучи десятилетним мальчиком, он так же невиновен, как и любой частный гражданин, в тех проступках, которые вынудили нас низложить его и завладеть его территориями. К тому же с тех пор он стал христианином, из-за чего навсегда оказался отрезан от своего народа. Поэтому его случай кажется Королеве еще более веским, чем предыдущий, поскольку он даже не был завоеванным врагом, а был лишь бессильной фигурой в руках сикхских солдат.

Есть нечто крайне болезненное в мысли о том, что молодой свергнутый монарх, некогда столь могущественный, получает пенсию и не имеет никаких гарантий того, что его дети и потомки, к тому же христиане, будут иметь какой-либо дом или положение.

Королева слышала, что лорд Дальхузи сам хотел бы и советовал бы заменить его пенсию на владение, на котором махараджа мог бы жить, которое он мог бы благоустраивать (подавая тем самым ценнейший пример) и когда-нибудь передать своим потомкам, если они у него будут; поэтому она надеется, что это будет урегулировано таким образом и что по достижении восемнадцати лет он получит достойное и подобающее положение, соответствующее его высокому рангу.

Где именно может находиться такое владение, конечно, должен решать лорд Дальхузи, но Королева надеется, что лорд Дальхузи уделит этому вопросу серьезное внимание.

Королева Виктория — графу Кларендону.
THE AUSTRIAN PROPOSALS

Балморал, 10 октября 1854 г.

Королева получила письма лорда Кларендона от 8-го числа. Она не может считать разумным полностью отвергать австрийские предложения, хотя мы могли бы с пользой их дополнить. Успех в Крыму должен быть подкреплен укреплением союза европейских держав, иначе он может оказаться бесплодной победой, и английская кровь прольется напрасно; ибо даже если весь Крым падет в наши руки, маловероятно, что война на этом закончится. Как Англия и Франция могут довести ее до конца в одиночку? Наша армия в Крыму — единственная, которая у нас есть...

Правда, австрийское предложение сулит мало действий с ее стороны, однако закрепление договором того, что она никогда больше не позволит русским перейти Прут, является для нас несомненным преимуществом; а другое условие, согласно которому оборонительный и наступательный союз с нами должен последовать за началом войны России против Австрии, хотя и полностью за наш счет, все же реализует главное условие, которое заставит Австрию меньше колебаться перед вступлением в войну с Россией. Она всегда (и не без оснований) боялась сражаться с Россией в одиночку, а союзные армии в Крыму не могли ей помочь. Какой довод могла бы выдвинуть Австрия, чтобы оправдать перед Пруссией и Германией вступление в войну в данный момент? Добиться эвакуации Дунайских княжеств было веским доводом, по сути, тем же самым, который мы выдвинули, когда объявляли войну; но это теперь уже достигнуто.

Мы, безусловно, не должны позволять нашей политике смешиваться с жалкими германскими распрями, но мы должны признать, что Австрия, как член Конфедерации, не является и не может быть независимой от них.

Соответственно, Королева посоветовала бы взвешенно рассмотреть австрийские предложения и внести в них поправки в тех пунктах, которые в этом нуждаются и на которые лорд Кларендон ясно указывает в своем письме, а также избегать всего, что могло бы ослабить европейское согласие.

Ответ императора Наполеона лорду Коули относительно этого визита в Англию дает Королеве основания полагать, что он не стремился к тому, чтобы общее приглашение было заменено на специальное, обязывающее его приехать или отказаться. Ответ теперь почти равносилен отказу и не улучшил нашего положения. Королева хотела бы, чтобы не проявлялось никакого беспокойства по поводу получения этого визита, теперь, когда императору совершенно ясно, что он будет желанным гостем в любое время. Его прием здесь должен быть благом для него, а не благом для нас.

Королева полностью разделяет чувства ликования и радости по поводу славной победы при Альме, но они несколько омрачены тяжелой утратой, которую мы понесли, и мыслями о многих скорбящих семьях всех сословий, которые оплакивают своих близких и родных.

Сноска 54: В одном из них, касающемся желания Австрии заключить наступательный и оборонительный договор с Великобританией, лорд Кларендон охарактеризовал австрийские условия как раздражающие, а их обсуждение — как пустую трату времени.

Сноска 55: Кабинет министров на своем заседании 20-го числа решил отнестись к австрийским предложениям максимально примирительно.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
THE ALMA

Халл, 13 октября 1854 г.

Мой дорогой дядя, — уже далеко от моих любимых прекрасных высокогорий и гор, я нахожу несколько минут, чтобы написать и поблагодарить вас за ваше любезное письмо от 2-го числа с такими живыми и яркими описаниями столь великолепных и красивых пейзажей, которые я надеюсь и верю увидеть когда-нибудь. И все же, при всей их красоте, я бы не променяла их на наши северные красоты, которые действительно таковы — ибо более прекрасной страны с более красивым сочетанием леса, гор, рек и возделанных земель при сохранении величайшей дикости, в то же время находящейся совсем рядом, я уверена, увидеть невозможно; Штокмар в величайшем восхищении от них. Мы покинули их вчера утром, переночевали в Холируде и прибыли сюда сегодня вечером; добрые жители этого крупного порта уже два года умоляли нас приехать. Мы прибудем в Виндзор завтра.

Мы, да и вся страна, полностью поглощены одной идеей, одной тревожной мыслью — Крымом. Мы получили все самые интересные и отрадные подробности блестящей и решительной победы при Альме; увы! она была кровавой. Наши потери велики — многие пали, многие ранены, но мои благородные войска вели себя с мужеством и отчаянием, на которые было прекрасно смотреть. Русские ожидали, что их позиция продержится три недели; их потери были огромны — весь гарнизон Севастополя был выведен. С тех пор армия совершила удивительный марш к Балаклаве, и бомбардировка Севастополя началась. Поведение лорда Раглана было достойно старого герцога — такое хладнокровие посреди самого жаркого огня. Мы получили все подробности от молодого Бергерша (на редкость приятный молодой человек), одного из адъютантов лорда Раглана, которого он отправил домой с депешами и который был в самом центре событий. Я так горжусь своими дорогими благородными войсками, которые, говорят, переносят свои лишения и ужасную болезнь, все еще преследующую их, с таким мужеством и добрым расположением духа.

Джордж справился невероятно хорошо и не был задет. Теперь, с любовью Альберта, всегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 56: Фрэнсис, лорд Бергерш, впоследствии двенадцатый граф Уэстморленд (1825–1891).

Королева Виктория — графу Кларендону.
FRANCE AND AUSTRIA

Виндзорский замок, 5 ноября 1854 г.

Королева получила письмо лорда Кларендона, касающееся нового проекта договора с Австрией, предложенного французским правительством, и с тех пор внимательно изучила сам договор. Сколь бы расплывчатым и неубедительным он ни был в отношении сотрудничества (которое является главной целью нашего желания), это шаг вперед, и он имеет преимущество, гарантируя Австрии наш союз в случае начала войны между ней и Россией. Королева с сожалением обнаружила отсутствие пункта, который был в предыдущем французском проекте (отвергнутом нами около трех недель назад), предусматривающего, что Австрия должна предотвратить повторное вступление России в Дунайские княжества. Хотя она и по своей воле должна была бы это сделать, договорное обязательство перед воюющими сторонами на этот счет значительно изменило бы ее положение как нейтральной державы и обеспечило бы сотрудничество в войне — по крайней мере, ad hoc. Австрии, по мнению Королевы, следует сказать, что этот проект договора не содержит почти ничего; и что ее подписание его немедленно дало бы моральное обязательство в ее искренности по отношению к западным державам, которые каждый день, пока Австрия колеблется сделать то, что в конечном итоге она должна будет счесть в своих собственных интересах, платят жизнями своих лучших солдат.

Что касается предложения г-на Олосаги, Королева считает, что к нему следует относиться так же, как и ко всем предыдущим, а именно: встретить его замечанием, что мы не можем обсуждать события, подразумевающие свержение монарха, с которым мы находимся в дружеских отношениях.

Сноска 57: Лорд Кларендон писал, что он и лорд Джон Рассел одобрили договор, но лорд Абердин полагал, что Австрия его не примет; в то время как лорд Палмерстон был уверен, что Австрия, даже если ее сотрудничество не будет обеспечено сейчас, по крайней мере не окажет поддержки плану короля Пруссии.

На эту дату поступили лишь отрывочные и вводящие в заблуждение сообщения о битве при Балаклаве, и считалось, что были захвачены четыре английских (а не турецких) редута; и, хотя о катастрофической атаке легкой кавалерии было объявлено, об успехе тяжелой кавалерии еще не было известно. В связи с этим на родине начали испытывать тревогу относительно способности союзных сил противостоять русской армии, усиленной теперь войсками, которые недавно эвакуировались из Дунайских княжеств. Соответственно, предпринимались новые усилия по вовлечению Австрии в эффективный союз с западными державами.

Сноска 58: Документ, содержащий это предложение, по-видимому, не сохранился среди бумаг. Возможно, это был план помолвки короля Педру с инфантой Астурийской, тем самым объединяющий две короны и приводящий к свержению королевы Изабеллы.

Королева Виктория — графу Кларендону.
Виндзорский замок, 9 ноября 1854 г.

Королева возвращает письма лорда Коули и графа Валевского. Никакие соображения на свете не должны стоять на пути отправки нами тех кораблей, которые мы можем захватить, для перевозки французских подкреплений в Крым, поскольку на карту поставлены безопасность нашей армии и честь страны. Королева готова предоставить свою собственную яхту в качестве транспорта, который мог бы перевезти 1000 человек. Каждое полученное сообщение все больше убеждает Королеву в том, что только численность может обеспечить успех в данном случае и что без нее мы идем на серьезный риск.

Сноска 59: Граф писал, что Франция готова отправить 20 000 человек в Крым, если Англия сможет предоставить транспортные суда. Лорд Кларендон добавил: «У нас нет ни одного свободного парохода, так как все должны оставаться на Балтике, пока не встанет лед, а припасы, боеприпасы и обмундирование для армии отправляются на парусных судах».

Королева Виктория — королю бельгийцев.
Виндзорский замок, 14 ноября 1854 г.

Мой дорогой дядя, — я совершенно потрясена тем, что пропустила написание своего письма сегодня, — но у меня действительно голова идет кругом. Я так сбита с толку и взволнована, и мой разум настолько полностью занят новостями из Крыма, что я действительно забываю, и, что еще хуже, я так путаюсь во всем, что я очень неподходящий корреспондент. Вся моя душа и сердце в Крыму. Поведение наших дорогих благородных войск выше всяких похвал; оно совершенно героическое, и я действительно чувствую гордость от того, что у меня есть такие войска, которая сравнима лишь с моей скорбью об их страданиях. Мы теперь знаем, что 6-го числа произошло генеральное сражение, в котором мы одержали победу над значительно превосходящими силами, но с большими потерями с обеих сторон — наибольшими с русской. Но мы не знаем ничего больше, и теперь мы должны жить в ожидании, которое действительно ужасно. А потом подумать о множестве семей, которые живут в такой тревоге! Ужасно думать обо всех несчастных женах и матерях, которые ожидают участи своих самых близких и дорогих людей! Короче говоря, это время, которое требует мужества и терпения, чтобы перенести его так, как должно.

Большое спасибо, дорогой дядя, за ваше любезное письмо от 11-го числа, которое я получила в субботу. Брабанты скоро покинут вас; я напишу Лео завтра или послезавтра, когда смогу немного собрать свои мысли. Я должна теперь закончить, дорогой дядя. С нежной любовью Альберта, всегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Королева Виктория — лорду Раглану.
INKERMAN

Виндзорский замок, 18 ноября 1854 г.

Королева получила с гордостью и радостью телеграфные новости о славной, но, увы! кровавой победе 5-го числа. Эти чувства гордости и удовлетворения, однако, болезненно омрачены прискорбными известиями о потере столь многих генералов и, в частности, сэра Джорджа Кэткарта — который был столь выдающимся и превосходным офицером.

Мы очень благодарны за то, что драгоценная жизнь лорда Раглана была спасена; и Королева надеется, что он не будет подвергать себя опасности больше, чем это абсолютно необходимо.

Королева не может в достаточной мере выразить свое высокое признание великих услуг, которые он оказал и оказывает ей и стране, благодаря весьма умелому руководству храбрейшими войсками, которые когда-либо сражались, и которые для нее гордость называть своими. Чтобы отметить чувства одобрения Королевы, она желает пожаловать лорду Раглану жезл фельдмаршала. Ей доставляет искреннее удовлетворение вручить его тому, кто так благородно заслужил высший ранг в армии, в которой он так долго служил под началом бессмертного героя, который, как она сожалеет, не мог стать свидетелем успеха друга, которого он так высоко ценил.

И Принц, и Королева стремятся выразить лорду Раглану свое безграничное восхищение героическим поведением армии и свое искреннее сочувствие их страданиям и лишениям, которые они так благородно переносят.

Королева благодарит лорда Раглана за его любезное письмо от 28-го числа прошлого месяца.

Сноска 60: Английские потери в битве при Инкермане составили более 2500 убитых и раненых; французы потеряли 1800. Потери врага были сомнительны, но по русской оценке (намного меньшей, чем наша) они составили около 12 000 убитых, раненых и пленных. Великие князья Николай и Михаил оба сражались в этой битве.

Сноска 61: Помимо сэра Джорджа Кэткарта, были убиты бригадные генералы Стрэнгвейс и Голди. Сэр Джордж Браун был ранен в руку, генерал-майоры Бентинк и Кодрингтон и бригадный генерал Адамс были тяжело ранены, но не столь серьезно. Сэр де Лейси Эванс несколькими днями ранее, будучи в расстроенном здоровье, упал с лошади и отсутствовал на поле боя.

Граф Абердин — Королеве Виктории.
LORD JOHN RUSSELL'S PROPOSAL

Лондон, 23 ноября 1854 г.

Лорд Абердин свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству. Он сожалеет, что в момент столь общественного интереса и важности беспокоит Ваше Величество внутренними трудностями; но он считает своим долгом без промедления представить Вашему Величеству прилагаемую переписку. Лорд Абердин уже некоторое время ожидал подобного предложения, и невозможно не видеть, что оно может повлечь за собой весьма серьезные последствия. Сначала лорд Абердин сомневался, было ли сделано предложение лордом Дж. Расселом по согласованию с лордом Палмерстоном; но, по-видимому, это не так. Поэтому многое будет зависеть от решения лорда Палмерстона. Если он присоединится к лорду Джону, дело, вероятно, дойдет до крайности; но если он откажется, лорд Абердин не думает, что лорд Джон решится действовать в одиночку.

Сноска 62: Лорд Джон Рассел в этой переписке настаивал на том, чтобы лорд Палмерстон заменил герцога Ньюкасла в Военном министерстве.

Королева Виктория — маркизу Дальхузи.
MAHARAJAH DHULEEP SINGH

24 ноября 1854 г.

Королева благодарит лорда Дальхузи за его длинное, весьма интересное и удовлетворительное письмо от 2 октября.

Особенно приятно слышать о таком спокойствии и процветании в ее обширных индийских владениях, к которым Королева всегда проявляет живейший интерес, и в настоящий момент острой тревоги, когда лучшая и благороднейшая кровь Англии обильно проливается, чтобы противостоять захватническому духу России. Героизм наших благородных войск посреди геркулесовых трудностей и великих лишений не имеет равных и наполнит лояльное и патриотическое сердце лорда Дальхузи гордостью и восхищением. Хотя полностью соглашаясь с его мнением, что Россия не может предпринять никакого вторжения в Индию, ее дух захватничества на северной границе должен тщательно отслеживаться и, по возможности, пресекаться, когда будет заключен мир.

Развитие железных дорог будет иметь огромное значение для Индии и будет способствовать больше, чем что-либо другое, наступлению цивилизации, а в конечном итоге облегчит распространение христианства, которое до сих пор делало лишь очень медленные успехи.

Королева уже знала об идее, которую ранее вынашивал махараджа Дхулип Сингх, жениться на молодой принцессе Кургской. Соглашаясь, как и лорд Дальхузи, в мудрости совета молодому человеку повременить, прежде чем он сделает свой выбор жены, она считает такой брак между этими двумя весьма интересными молодыми христианами весьма желательным; действительно, как отмечает сам лорд Дальхузи, трудность любого другого брака для каждого из них должна быть велика. Молодые люди встречались и понравились друг другу, поэтому Королева надеется, что их союз со временем состоится. Ее маленькая крестница была здесь недавно, и, хотя она все еще по-детски ведет себя для своего возраста (ей почти четырнадцать), она мила, жива, умна и успешно продвигается в своем образовании.

О молодом махарадже, который теперь уже дважды был нашим гостем, мы можем говорить только в похвальных тонах. Он обещает стать ярким примером для всех индийских князей, ибо он совершенно добр, любезен и очень стремится к самосовершенствованию.

Сноска 63: Несколькими годами ранее, еще придерживаясь веры своих предков, Дхулип Сингх сделал предложение бывшему радже Кургскому с целью помолвки со старшей дочерью последнего; но в то время дело было отложено. Став христианином и услышав о крещении принцессы Кургской, махараджа возобновил свое предложение, которое, однако, в конечном итоге не было принято. Принцесса вышла замуж за английского офицера и умерла в 1864 году в возрасте двадцати четырех лет.

Принц Эдуард Саксен-Веймарский — Королеве Виктории.
BATTLE OF INKERMAN

Лагерь под Севастополем, 28 ноября 1854 г.

Мадам, — очень любезное письмо Вашего Величества дошло до меня с последней почтой. Я пользуюсь Вашим разрешением написать Вам снова, хотя сказать особо нечего с тех пор, как я в последний раз писал принцу Альберту 7-го или 8-го числа этого месяца. Я писал ему вскоре после битвы при Инкермане, когда я все еще был под впечатлением от той страшной сцены, и боюсь, что использовал выражения, о которых впоследствии сожалел. Полагаю, я сделал некоторые замечания о наших командирах, что всегда неправильно. К этому времени Ваше Величество, конечно, уже будете владеть всеми подробностями того страшного дня, в который наши потери были столь велики. Я ошибся, указав число погибших в гренадерских полках; оно было намного больше, чем я указал. Думаю, мы пострадали больше, чем любой другой корпус, ибо на следующий день при перекличке отсутствовало двести двадцать пять человек; из них сто один был убит, а остальные ранены. Не может быть никаких сомнений в том, что мы позволили застать себя врасплох, ибо первое известие о русских мы получили, когда приняли их тяжелые снаряды в лагере 2-й дивизии. Почти все их палатки были разорваны ядрами. Говорят даже, что снаряд попал в чемодан офицера, разорвался и, конечно, разнес все его вещи по ветру. Опыт сделал нас мудрыми, или, скорее, лорда Раглана мудрым, ибо с того дня французы и мы сами были заняты укреплением нашего правого фланга; он теперь настолько силен, что никакой враг не может атаковать нас там с малейшим шансом на успех; жаль только, что это не было сделано раньше. Турки были в основном заняты строительством этих редутов, что, по сути, единственное, что они сделали, кроме захоронения мертвых русских. Никогда не забуду вид мертвых и умирающих русских на поле боя. Некоторым из этих бедняг пришлось лежать на поле не менее шестидесяти часов, прежде чем их перенесли в госпитальные палатки; большинство, конечно, умерло. Боюсь, это одна из необходимостей войны, ибо мы должны были сначала убрать своих людей. Я обходил госпитали на следующее утро. Было ужасно видеть тела людей, умерших за ночь, растянутые перед палатками, и видеть груды рук и ног, все еще в брюках и сапогах, которые были отрезаны хирургами.

Русские были так близко, что большинству офицеров приходилось использовать свои сабли и револьверы. Произошло много отдельных актов дерзости; среди прочих, полковник Перси из нашего полка бросился впереди своей роты с саблей в руке на густую массу русских, находившихся в батарее. Я не был в гуще событий, а был занят с передовым пикетом слева от атаки. Джордж был в самой гуще, и, не видя меня, продолжал спрашивать некоторых наших людей, где я. Они не знали. Он говорит мне, что долгое время думал, что я убит, и даже вообразил, что видел меня лежащим на земле; позже оказалось, что это было тело бедного полковника Доусона, которое он принял за меня.

14-го числа у нас был ужасный шторм, такой, какой, к счастью для человечества, случается крайне редко. Все наши палатки, конечно, были повалены, и мы провели день очень неуютно; но на море это было ужасно. Только в Балаклаве погибло более двухсот шестидесяти душ, и одиннадцать кораблей пошли ко дну. Джордж смог бы дать Вам идеальный отчет об этом, ибо в течение многих часов «Ретрибушн» находился в неминуемой опасности. Я ходил через несколько дней после шторма навестить его на борту... У него была небольшая лихорадка или озноб, но в остальном он был здоров. Он теперь отправился в Константинополь...

Могу ли я просить Ваше Величество передать мой любезный привет принцу Альберту и герцогине Кентской. Имею честь и т. д.

Эдуард Саксен-Веймарский.

Сноска 64: Сын герцога Карла Бернарда и герцогини Иды, последняя была принцессой Саксен-Мейнингенской и сестрой королевы Аделаиды. Принц в то время был подполковником и адъютантом лорда Раглана. Впоследствии он был адъютантом Королевы и, в конечном итоге, командующим войсками в Ирландии. Умер в 1902 году.

Сноска 65: См. выше, стр. 53, примечание 60.

Сноска 66: Полковник Генри Хью Мэнверс Перси, 1817–1877, чей отец впоследствии стал пятым герцогом Нортумберлендским. Впоследствии он был награжден орденом Почетного легиона, орденом Меджидие и Крестом Виктории.

Сноска 67: Достопочтенный Томас Веси Доусон, брат третьего лорда Креморна (получившего титул графа Датри).

Сноска 68: В этот ужасный ураган «Принц», новый и великолепный пароход с грузом стоимостью 500 000 фунтов стерлингов, включая порох, ядра и снаряды, кровати, одеяла, теплую одежду для войск и медицинские припасы для госпиталей, был потерян; спаслось только шесть человек из экипажа в сто пятьдесят человек; но солдаты сорок шестого полка, которых он перевозил в Балаклаву, к счастью, были высажены. Тридцать наших транспортных судов, а также французский военный корабль «Анри IV» потерпели крушение. Тысяча человек погибла, и многие другие избежали утопления, только чтобы попасть в руки казаков и быть увезенными в Севастополь. Единственным источником утешения могло быть то обстоятельство, что буря не произошла в более ранний период, когда шестьсот судов, тяжело груженных и опасно скученных вместе, направлялись из Варны к Старому Форту.

Королева Виктория — герцогу Ньюкаслу.
THE CRIMEAN MEDAL

Виндзорский замок, 30 ноября 1854 г.

Королева считает, что нельзя терять времени, чтобы объявить о намерении Королевы пожаловать медаль всем тем, кто участвовал в трудной и блестящей кампании в Крыму.

На медали должно быть слово «Крым» с соответствующим изображением (для чего было бы хорошо не терять времени на создание дизайна) и пряжки — как на медали за полуостровную войну, с начертанными на них названиями «Альма» и «Инкерман», в зависимости от того, кто участвовал в одной или обеих битвах. «Севастополь», если он падет, или любое другое название битвы, которую Провидение может позволить нашим храбрым войскам выиграть, может быть вписано на другие пряжки, которые будут добавлены позже. Названия «Альма» и «Инкерман» должны также быть нанесены на знамена всех полков, участвовавших в этих кровавых и славных сражениях.

Королева уверена, что ничто не порадует и не воодушевит наши благородные войска больше, чем знание того, что это будет сделано.

У нас только что состоялся двухчасовой интереснейший разговор с генералом Бентинком, чей здравый смысл и энергия заставляют нас глубоко сожалеть, что его сейчас нет на месте; он, однако, готов отправиться туда снова в следующем году, так как лорд Раглан желает дать ему дивизию. Мы надеемся, что после двух или трех месяцев отдыха он сможет снова отправиться туда.

Сноска 69: Генерал (впоследствии сэр Генри) Бентинк был ранен при Инкермане; он вернулся в Крым, чтобы командовать дивизией.

Граф Абердин — Королеве Виктории.
LORD JOHN RUSSELL

Лондон, 7 декабря 1854 г.

Лорд Абердин свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству. Он желал бы лично представить Вашему Величеству результат заседания Кабинета министров прошлой ночью; но он опасался, что его внезапная поездка в Виндзорский замок сегодня утром породит домыслы и предположения, которых в нынешнем состоянии министерства лучше избегать.

Лорд Абердин думает, что может рискнуть заверить Ваше Величество, что недавно распространенная переписка рассматривается всеми членами Кабинета в одном и том же свете; и что предложения лорда Джона Рассела считаются всеми совершенно несостоятельными. Лорд Палмерстон не является исключением; и, каковы бы ни были его взгляды в будущем, ясно, что в настоящее время он не планирует никаких изменений в правительстве. Лорд Джон сам был полностью осведомлен об этом единодушии и оставался совершенно молчалив относительно своих прежних предложений. Он в общих чертах остановился на отсутствии энергии в ведении войны и заявил о своем убеждении, что такой же курс будет соблюдаться и в будущем. Он с большой горечью отозвался о своем положении в Палате общин и заявил, что никогда не допустит еще одной такой сессии парламента, как прошлая. Он приписал частые поражения правительства в Палате общин тому, что Билль о реформе был отозван, чем было показано, что враждебные нападки могут совершаться безнаказанно.

Было очевидно, однако, что суть его замечаний сводилась к замене его самого в качестве главы правительства, а не к какой-либо смене ведомств; и этого он не отрицал, когда лорд Абердин указал на вывод, который можно сделать из его замечаний.

Наконец, лорд Джон сказал, что он принял окончательное решение. Он был готов продолжать работу в должности в течение короткой сессии перед Рождеством и защищать все, что было сделано; но он был полон решимости уйти в отставку после Рождества. Когда было сделано замечание, что было бы неконституционно идти в парламент с такой решимостью, он ответил, что, если таково мнение, он попросит лорда Абердина передать его отставку завтра утром Вашему Величеству, что, во всяком случае, было бы совершенно конституционно.

Лорд Абердин считает своим долгом заявить Вашему Величеству, что, какова бы ни была истинная причина, лорд Джон принял решение действовать так, как он объявил.

В этой ситуации лорд Абердин желает прийти на помощь Вашему Величеству любыми средствами, находящимися в его власти. Уход лорда Джона станет большим ударом, от которого правительство вряд ли сможет оправиться; но лорд Абердин не придет ни к какому заключению и не сформирует никакого твердого мнения, пока не удостоится чести видеть Ваше Величество.

Меморандум принца Альберта.
CABINET DISSENSIONS

Виндзорский замок, 9 декабря 1854 г.

Лорд Абердин прибыл вчера вечером, оставив Кабинет министров на заседании, пересматривающим тронную речь. Он не пришел ни к какому решению. Сэр Джеймс Грэм и г-н Гладстон настаивали на том, чтобы он немедленно принял отставку лорда Джона. Он сам чувствовал нежелание делать что-либо, что могло бы быть сочтено суровым по отношению к лорду Джону и могло бы сделать его мучеником в будущем. Не было сомнений, однако, что они не могут продолжать работу с лордом Джоном. Всеобщее чувство Кабинета, по-видимому, было чувством негодования... по поводу поведения лорда Джона. Никто не выражался об этом сильнее, чем лорд Лэнсдаун лорду Кларендону, чувствуя, как он сказал, «совершенную необходимость высказаться». Канцлер сказал, что обязан своей политической лояльностью лорду Джону, так же как и своей должностью; но как человек чести он не мог пойти с ним. Лорд Гранвиль чувствует то же самое. Лорд Палмерстон написал длинное и очень умелое письмо лорду Джону, доказывающее невозможность объединения должностей военного министра и государственного секретаря по военным делам. Лорд Джон теперь, однако, полностью отказался от своего предложения и дал ясно понять, что именно лорда Абердина он желал бы сместить. Он сказал лорду Палмерстону: «Когда формировался Кабинет, я всегда понимал, что лорд Абердин скоро уступит мне мое старое место; прошло уже более двух лет, и он, казалось, влюбился в должность, а я не мог предстать перед Палатой общин в том положении, в котором я был на прошлой сессии».

Сноска 70: Парламент должен был собраться 12-го числа, главным образом с целью принятия Билля об иностранном наборе, разрешающего немедленный набор 15 000 (впоследствии сокращенных до 10 000) иностранцев для обучения в этой стране.

В ответ на вопрос лорда Палмерстона, что он будет делать и как он может подвергать страну таким страшным рискам в такой момент, он сказал, что будет поддерживать правительство, находясь вне должности. «Вы будете поддерживать его во главе очень яростной оппозиции», — был ответ лорда Палмерстона; «и когда вам удастся свергнуть правительство, которому достаточно трудно удержаться на ногах даже с вашей помощью, что вы скажете стране? Скажете ли вы: «Вот я. Я победил и сместил, посреди самых опасных операций, всех самых способных людей, которых произвела страна; но я займу их место с г-ном Верноном Смитом, лордом Сеймуром, лордом Минто и другими...»»

Сэр Чарльз Вуд — единственный человек, который говорит, что это все пустяки, и он знает лорда Джона, и это обязательно пройдет.

Лорд Абердин сказал, что дело дошло до точки, когда это уже невозможно, так как он обосновал свою позицию не только тем, что война велась плохо, но и тем, что так будет и в будущем.

На заседании Кабинета вчера произошел знаменательный инцидент: лорд Джон спросил, что будет с реформой. Ответ лорда Абердина был таков, что она была отложена из-за войны и что, поскольку война сейчас в самом разгаре, ее нельзя возобновлять. Позже, когда они дошли до пассажа об образовании, лорд Джон внес изменение в проект, добавив что-то об укреплении институтов страны. Лорд Палмерстон вскочил и спросил: «Означает ли это реформу?» Лорд Джон ответил: «Может быть, а может и нет». «Ну тогда», — сказал лорд Палмерстон с горячностью, которая поразила весь Кабинет и едва ли была оправдана случаем, — «я хочу, чтобы было понятно, что я протестую против любой прямой или косвенной попытки снова выдвинуть вопрос о реформе!» Лорд Джон, задетый, пробормотал про себя, но достаточно громко, чтобы все слышали: «Тогда я внесу Билль о реформе немедленно».

Для меня очевидно, что после этого союз между лордом Палмерстоном и лордом Джоном невозможен и что целью лорда Палмерстона должно было быть прояснение этого для Кабинета. Лорд Абердин заявил, что он вполне готов уступить свой пост лорду Джону, но что недостаточно было бы получить главу — что должны быть и некоторые члены, и где их найти? Он уверен, что никто из нынешнего Кабинета не смог бы теперь служить под началом лорда Джона. Попытка решить вопрос о том, как сохранить нынешнее правительство, естественно приводит всех к одному и тому же выводу: что лорд Палмерстон должен быть заменен лордом Джоном в качестве лидера Палаты общин. Как бы неприятно это ни было... для лорда Абердина и сколь опасным ни может оказаться этот эксперимент, мы согласились с лордом Абердином, что он должен сделать ему предложение с согласия Королевы. Альтернатива, предложенная лордом Кларендоном, чтобы лорд Абердин спросил лорда Джона, что он советует ему делать в сложившихся обстоятельствах, была решительно осуждена мной как лишающая лорда Абердина всего преимущества инициативы с лордом Палмерстоном. Лорд Абердин заявляет, что его большая трудность заключается не только в долгой предшествующей и взаимной оппозиции между ним и лордом Палмерстоном, но и в том факте, что лорд Палмерстон любил войну ради войны, а он — мир ради мира... Он утешил себя, однако, в конце концов размышлением о том, что лорд Палмерстон не хуже лорда Джона в этом отношении, и, с другой стороны, придал больший вес соображению о том, что практически осуществимо. Пока остается открытым вопрос, будет ли лорд Джон действовать как орган правительства во время короткой сессии и уйдет в отставку позже, или уйдет в отставку сейчас.

Альберт.

Королева Виктория — виконту Хардингу.
LORD ROKEBY

Виндзорский замок, 10 декабря 1854 г.

Королева рада слышать о готовности лорда Рокби отправиться туда, так как она уверена, что он проявит себя как эффективный офицер в командовании этой благородной бригадой гвардии.

Королева должна снова повторить свое мнение относительно генерала Бентинка. Она считает, что он должен отправиться туда снова и что, если бы ему предложили дивизию, он не колебался бы (когда поправит свое здоровье) отправиться туда. Ради примера это было бы весьма желательно, ибо явно существует склонность просить отпуск, чтобы вернуться домой, что было бы весьма пагубно для армии.

Сноска 71: Лорду Рокби накануне вечером было предложено, и он принял командование.

Граф Абердин — Королеве Виктории.
LORD JOHN RUSSELL

Лондон, 16 декабря 1854 г.

Лорд Абердин свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству. Кабинет министров заседал сегодня и обсуждал различные меры с целью их внесения в парламент в ходе предстоящей сессии. В этой дискуссии лорд Джон Рассел принял активное участие и, должно быть, сильно удивил своих коллег, зная обо всем, что недавно произошло. Лорд Абердин был ранее осведомлен, хотя и не им самим, об изменении, которое произошло в намерениях лорда Джона. После заседания Кабинета лорд Джон подошел к лорду Абердину и говорил о деле г-на Кеннеди, но не казался склонным касаться какой-либо другой темы. Лорд Абердин поэтому воспользовался возможностью сослаться на переписку, которая имела место, и уведомление, которое было сделано лордом Джоном. Без какого-либо смущения или явного чувства непоследовательности он сразу признал, что изменил свое намерение, и приписал это главным образом разговору вчера с лордом Панмуром, который, хотя и был великим военным реформатором, убедил его, что сейчас не подходящее время для его предложенных изменений.

Лорд Абердин не видел ни одного члена Кабинета сегодня вечером после окончания заседания и не знает, как они могут отреагировать на это изменение. Некоторые, он уверен, будут разочарованы; но в целом он склонен быть вполне удовлетворенным. Правда, не может быть никакой гарантии даже на одну неделю; и невозможно избежать чувства самоунижения, подчиняясь такому беспрецедентному состоянию отношений между коллегами; но скандал от разрыва был бы столь велик, а зло, которое могло бы последовать, столь неисчислимо, что лорд Абердин искренне убежден, что будет наиболее выгодно для службы Вашего Величества и для общества стремиться примирительным и благоразумным курсом поведения сохранить спокойствие и единство как можно дольше. Это не исключает необходимости твердости; и в данном случае лорд Абердин не уступил ровным счетом ничего, но он принял изменение лорда Джона без негодования или неудовольствия.

Сноска 72: Г-н Кеннеди (который был отдаленно связан родством с лордом Джоном) был смещен г-ном Гладстоном с должности, которую он занимал. Лорд Джон воспринял это как семейное дело.

Герцог Ньюкасл — Королеве Виктории.
THE SCUTARI HOSPITAL

Военное министерство, 22 декабря 1854 г.

...Герцог Ньюкасл заверяет Ваше Величество, что состояние госпиталя в Скутари и полное отсутствие какого-либо метода и организации во всем, что касается комфорта армии, являются предметами постоянной и весьма болезненной тревоги для него, и он искренне желает, чтобы он мог ясно видеть путь к скорому и полному исправлению.

Ничто не может быть более справедливым, чем все комментарии Вашего Величества по поводу положения дел, представленного этими письмами, и герцог Ньюкасл неоднократно, в течение последних двух месяцев, писал в самых решительных выражениях относительно них — но до сих пор безрезультатно и с малым иным результатом, чем отрицание обвинений, истинность которых теперь должна считаться подтвержденной.

Вашему Величеству известно, что герцог Ньюкасл отправил комиссию для расследования всего состояния медицинского департамента почти три месяца назад, и он ожидает отчет очень скоро.

Тем временем герцог Ньюкасл снова напишет в духе письма Вашего Величества к нему.

Сноска 73: В начале ноября группа способных и преданных медсестер под руководством мисс Флоренс Найтингейл прибыла в Скутари, эксперимент был задуман и спроектирован г-ном Сидни Гербертом, который был личным другом мисс Найтингейл. Группу сопровождали г-н и г-жа Брейсбридж, чьи письма, описывающие состояние госпиталей, были отправлены Королевой герцогу Ньюкаслу.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
Виндзорский замок, 30 декабря 1854 г.

Мой дорогой дядя, — еще раз, в этом старом и весьма знаменательном году, позвольте мне обратиться к вам и попросить вас о продолжении той любви и привязанности, которые вы всегда питали ко мне! Да благословит Бог вас и ваших в этом Новом году — и хотя старый уходит в войне и крови, можем ли мы надеяться увидеть, что этот год вернет мир этому беспокойному миру, и можем ли мы встретиться снова!

С нежными пожеланиями всех детей, верьте мне всегда, ваша самая преданная племянница,

Виктория R.

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ЗАМЕТКА

К ГЛАВЕ XXIV

В конце 1854 года велись переговоры с целью прекращения войны на условиях, известных как «Четыре пункта», третий из которых был направлен на ликвидацию российского преобладания в Черном море; и конференция держав в конечном итоге собралась в Вене для этой цели. В начале 1855 года Сардиния под влиянием Кавура, своего премьер-министра, присоединилась к Западному альянсу против России. При возобновлении работы парламента в январе г-н Робак уведомил о внесении предложения о назначении комитета для расследования ведения войны. Лорд Джон Рассел, обнаружив, что не может противостоять этому предложению, немедленно ушел в отставку, и министерство было подавляющим большинством голосов — более чем два к одному — побеждено. Лорд Дерби, как лидер консервативной оппозиции, был вызван для формирования министерства, но не смог этого сделать; возраст лорда Лэнсдауна помешал ему принять пост премьер-министра; и лорд Джон Рассел, чьи действия в значительной степени способствовали поражению коалиции, затем предпринял эту задачу, но обнаружил, что не может рассчитывать на поддержку даже своих старых коллег-вигов. Королева, соответственно, пожелала лорду Палмерстону, которого голос страны недвусмысленно указывал на пост премьер-министра, сформировать правительство; он преуспел в этой попытке, Кабинет был реконструкцией Кабинета лорда Абердина, с лордом Панмуром, заменившим герцога Ньюкасла в Военном министерстве, в то время как лорд Джон Рассел был назначен британским полномочным представителем на Венской конференции. Новый премьер-министр желал предотвратить фактическое назначение комитета, которого требовало предложение г-на Робака, поскольку смещение прежнего министерства — реальная цель атаки — было осуществлено; но поскольку Палата общин проявила решимость продолжить назначение комитета, пилитовская часть Кабинета (сэр Джеймс Грэм, г-н Гладстон и г-н Сидни Герберт) вышла из его состава, и лорд Джон Рассел, который тогда был на пути в Вену, принял пост министра колоний. В начале марта царь Николай внезапно скончался от легочной апоплексии, и ожидание мира возросло; вскоре после этого император и императрица французов нанесли государственный визит в эту страну и были встречены с большим энтузиазмом, император был сделан рыцарем ордена Подвязки.

В феврале решительная атака русских на Евпаторию была отбита турками; однако защитникам Севастополя удалось занять и укрепить важную позицию, впоследствии известную как «Малахов курган». В апреле союзники возобновили бомбардировку и предприняли успешную атаку на Керчь, откуда в основном поступали припасы для Севастополя; в то же время эскадра под командованием капитана Лайонса уничтожила русские склады и запасы в Азовском море. Генерала Канробера на посту французского главнокомандующего сменил генерал Пелисье, и 7 июня Малахов курган был взят французами. Затем союзники предприняли отчаянный, но, как оказалось, безуспешный штурм батарей Редана и Малахова кургана; в этот критический момент лорд Раглан скончался, и его на посту главнокомандующего сменил генерал Симпсон.

Венская конференция оказалась безрезультатной, так как Россия отказалась принять третий пункт, и хотя Австрия предложила компромисс, который был поддержан британским и французским полномочными представителями, их правительства не ратифицировали их взгляды. Переговоры, соответственно, сорвались, и лорд Джон Рассел по возвращении использовал в парламенте выражения, совершенно несовместимые с той позицией, которую, как выяснилось впоследствии, он отстаивал в Вене. За это его подвергли громкой критике, и, чтобы избежать парламентского порицания, он вновь ушел в отставку.

Среди мер, ставших законом в ходе сессии, были те, что позволяли создавать компании с ограниченной ответственностью, а также предоставляли самоуправление некоторым австралийским колониям. Комитет, назначенный Палатой общин, проводил свои заседания открыто (после того, как предложение сохранить его расследования в тайне было отклонено) и решающим голосом председателя постановил, что прежний Кабинет министров, направляя экспедицию в Крым, не располагал адекватной информацией о силах, с которыми им придется столкнуться; однако предложение «подвергнуть суровому порицанию» каждого члена Кабинета было парировано принятием «предыдущего вопроса».

В августе королева и принц-консорт Альберт нанесли ответный визит французскому императору и были приняты с большой пышностью в Париже, а позднее в том же году король Сардинии Виктор Эммануил посетил эту страну и был удостоен Ордена Подвязки. 9 августа Свеаборг подвергся сильной бомбардировке союзными флотами на Балтике, а отчаянная попытка снять осаду Севастополя привела к еще одному решительному успеху на Черной речке, где сардинский контингент сражался с большой храбростью. Севастополь пал 8 сентября после осады, длившейся триста сорок девять дней; цитадель Кинбурн была подвергнута бомбардировке и сдалась в октябре, после чего генерал Симпсон ушел в отставку, уступив место сэру Уильяму Кодрингтону. С другой стороны, крепость Карс в Армении, которую защищал генерал Фенвик Уильямс, была вынуждена сдаться русскому генералу Муравьеву, однако при столь почетных обстоятельствах, что офицерам было разрешено сохранить свои шпаги, а их генерал получил титул баронета и пенсию в 1000 фунтов стерлингов в год.

ГЛАВА XXIV

1855
Королева Виктория — графу Кларендону.
THE FOUR POINTS

Осборн, 9 января 1855 г.

Вчера вечером королева получила ящик лорда Кларендона со специальным курьером. Принятие Россией нашей интерпретации четырех пунктов — это весьма ловкий дипломатический маневр, который ставит нас в крайне затруднительное положение в данный момент, до того как Севастополь взят и до того как Австрия была вынуждена вступить в войну. Это не оставляет нам иного выбора, кроме как встретиться на конференции, которой, однако, по мнению королевы, должна предшествовать депеша Австрии, фиксирующая наше мнение относительно характера и цели шага, предпринятого Россией, преимуществ, которые она надеется извлечь из этого в отношениях с Австрией и Германией, и невыгод, которые она рассчитывает причинить западным державам. Поскольку военные действия не должны прерываться, если только русские не сдадут Севастополь и не эвакуируют Крым (что дало бы отдых и покой нашим бедным солдатам), остается надежда, что мы возьмем город до того, как могут быть подписаны предварительные условия мира; и в этом случае мир на основе четырех пунктов был бы всем, чего мы могли бы желать, и гораздо предпочтительнее, чем риск будущих потрясений во всем государстве европейском. Россия тогда уступила бы всем нашим пожеланиям на будущее.

Простое моральное поражение, которое граф Буоль, по-видимому, склонен считать достаточным, вскоре оказалось бы вовсе не поражением, и Австрия была бы той державой, которая к своему ущербу обнаружила бы (когда будет уже слишком поздно), что преобладание России нисколько не уменьшилось.

Королева дала свое разрешение лорду Джону на поездку в Париж; он обнаружит, что император на данном этапе дела так же не в состоянии помочь себе, как и мы сами.

Королева опасается, что известие о согласии России может побудить наших командующих в Крыму «сложить весла», и поэтому считает необходимым немедленно отдать приказы, указывающие на то, что скорейшее падение города сейчас важнее, чем когда-либо.

Королева желает, чтобы лорд Кларендон передал это письмо лорду Абердину и герцогу Ньюкаслу.

Сегодня после обеда она возвращается в Виндзор.

Сноска 1: Знаменитые «Четыре пункта» заключались в следующем:

1. Прекращение российского протектората над Молдавией, Валахией и Сербией: привилегии, дарованные султаном Дунайским княжествам, должны коллективно гарантироваться державами.

2. Свободное судоходство по Дунаю.

3. Прекращение преобладания России на Черном море.

4. Отказ России от притязаний на каких-либо подданных Блистательной Порты; пять держав должны сотрудничать в получении от султана подтверждения и соблюдения религиозных привилегий различных христианских общин и использовать в общих интересах великодушные намерения, проявленные султаном, не ущемляя его достоинства или независимости его короны.

К концу 1854 года между союзниками и Австрией велись переговоры по четырем пунктам, и 28 декабря три державы договорились направить России меморандум, дающий более точную интерпретацию этих четырех пунктов. Это было согласовано в качестве основы, на которой полномочные представители должны были встретиться в Вене для урегулирования Восточного вопроса и завершения войны.

Другое событие, приведшее в конечном итоге к результатам большого значения, произошло в конце января. Король Сардинии Виктор Эммануил присоединился к Западному альянсу и направил в Крым 15 000 человек под командованием генерала Ла Марморы. Этот акт был вдохновлен Кавуром, премьер-министром Сардинии, который предпринял шаг, на который колебалась пойти Австрия, и тем самым предъявил серьезные претензии как императору Наполеону, так и лорду Палмерстону.

Королева Виктория — графу Абердину.
LORD ABERDEEN AND THE GARTER

Виндзорский замок, 10 января 1855 г.

Перед тем как парламент соберется на, вероятно, очень бурную сессию, королева желает публично засвидетельствовать свое неизменное доверие к администрации лорда Абердина, предложив ему вакантный Орден Подвязки. Королеве нет нужды добавлять ни слова о своих личных чувствах уважения и дружбы к лорду Абердину, которые известны ему уже на протяжении многих лет.

Граф Абердин — королеве Виктории.
Лондон, 10 января 1855 г.

Лорд Абердин свидетельствует Вашему Величеству свое глубочайшее почтение. Он имел честь получить милостивейшее письмо Вашего Величества и покорнейше просит принять его благодарность за этот знак неизменного доверия и благосклонности Вашего Величества. Когда Ваше Величество упоминали об этом предмете лорду Абердину некоторое время назад, он не помышлял о подобном отличии; и, возможно, в его возрасте и при его нынешних перспективах ему едва ли следовало бы на это рассчитывать. Нет сомнений, что этот недвусмысленный знак милостивой благосклонности мог бы укрепить его позиции, особенно в тех кругах, где это было бы наиболее полезно; но сила неверного толкования и злобы столь велика, что эффект мог бы оказаться скорее вредным, чем полезным.

Возможно, Вашему Величеству будет угодно милостиво разрешить лорду Абердину немного поразмыслить над этим вопросом и представить свои соображения Вашему Величеству.

Лорд Абердин умоляет Ваше Величество поверить, что в этом, как и во всем остальном, его желание — заботиться исключительно о благополучии Вашего Величества. Когда он покинет службу Вашего Величества, Ваше Величество, возможно, в полной мере осознаете его многочисленные недостатки как министра; но он надеется, что у Вашего Величества всегда будет повод считать его совершенно бескорыстным.

Граф Абердин — королеве Виктории.
Лондон, 11 января 1855 г.

Лорд Абердин свидетельствует Вашему Величеству свое глубочайшее почтение. Он зрело обдумал предмет милостивого письма Вашего Величества от вчерашнего дня и в полной мере осознает весьма важное преимущество, которое в своем официальном положении он мог бы извлечь из столь публичного и значимого доказательства доверия и благосклонности Вашего Величества.

Хотя это естественным образом могло бы вызвать в большей или меньшей степени политические нападки, лорд Абердин не колебался бы в своем решении, если бы выбор стоял только между ним самим и каким-либо пэром высокого ранга, чья претензия состояла бы лишь в поддержке правительства; но лорд Абердин полагает, что может осмелиться внести предложение Вашему Величеству, эффект от которого послужил бы к чести Вашего Величества и, возможно, не оказался бы совсем уж невыгодным для него самого.

Лорд Абердин понимает, что в силу правил Ордена лорд Кардиган не мог должным образом получить Большой крест Бани. По своему рангу и положению лорд Кардиган мог бы справедливо претендовать на Орден Подвязки, но его яростная партийная политика сделала бы невозможным для лорда Абердина при обычных обстоятельствах представить Вашему Величеству его имя для этой цели. В то же время великая доблесть и личные жертвы лорда Кардигана, по-видимому, дают ему справедливое право на благосклонное внимание Вашего Величества; и лорд Абердин полагает, что пожалование ему Ордена Подвязки в этот момент было бы воспринято как весьма изящный жест со стороны Вашего Величества. Возможно даже, что политические оппоненты лорда Абердина отдали бы ему должное за такой совет.

Если поэтому Вашему Величеству будет угодно придерживаться того же взгляда на это дело, лорд Абердин свяжется с лордом Кардиганом по его прибытии в Лондон и охотно отложит всякое рассмотрение милостивых намерений Вашего Величества в отношении него самого. Но лорд Абердин осмелится покорнейше повторить свое чувство глубокой благодарности за всю доброту Вашего Величества и признательность за выражение чувств, которые он никогда не сможет оценить в достаточной мере.

Сноска 2: Впоследствии лорд Абердин уступил настойчивым просьбам королевы и был посвящен в рыцари Ордена Подвязки на капитуле, состоявшемся 7 февраля.

Королева Виктория — герцогу Ньюкаслу.
WELFARE OF THE ARMY

Виндзорский замок, 12 января 1855 г.

Королева возвращает герцогу Ньюкаслу прилагаемую депешу, которую она прочла с большим удовольствием, поскольку она доводит до сведения лорда Раглана официальным образом — что потребует официального запроса и ответа — различные пункты, настоятельно требующие его внимания и мер по исправлению положения. В то же время она сформулирована столь деликатно, что не должна оскорбить, хотя по своему содержанию не может не быть болезненной для лорда Раглана. У королевы есть только одно замечание, а именно: полное отсутствие ее имени во всем документе. В нем говорится просто от имени народа Англии и его сочувствия, в то время как королева считает одной из своих высших прерогатив и самых дорогих обязанностей заботу о благополучии и успехах своей армии. Если бы депеша не была отправлена до того, как ее представили королеве, герцог Ньюкасл в нескольких словах исправил бы это упущение.

Герцог Ньюкасл мог бы с полным основанием добавить, что, делая всякую скидку на трудности под Севастополем, трудно представить, как армия могла бы вообще передвигаться в полевых условиях, если невозможность поддержания ее жизнедеятельности ощущается в стационарном лагере всего в семи милях от гавани, имея в своем распоряжении весь британский флот и сотни транспортных судов.

Королева Виктория — графу Абердину.
Виндзорский замок, 13 января 1855 г.

Королева получила письмо лорда Абердина от 11-го числа, а с тех пор видела и письмо лорда Джона Рассела. Оно показывает, что практика поездок различных министров Кабинета королевы в Париж для личных объяснений с императором, помимо того, что едва ли является конституционной практикой, должна приводить к большому недопониманию. Как император может отличить взгляды правительства королевы от частных мнений различных членов Кабинета, которые все в той или иной степени разнятся, особенно в коалиционном правительстве?

Поэтому королева надеется, что это будет последний подобный визит. Посол является официальным органом связи, а министр иностранных дел несет ответственность за выполнение им своих обязанностей и имеет средства контролировать его посредством своих инструкций и депеш, которые он получает, все из которых фиксируются.

Сноска 3: Причиной визита лорда Джона в Париж была болезнь его невестки, леди Харриет Эллиот, находившейся там; но он воспользовался возможностью обсудить ведение войны как с императором, так и с его министрами. — Уолпол, «Жизнь лорда Джона Рассела», гл. XXV.

Лорд Раглан — королеве Виктории.
LETTER FROM LORD RAGLAN

Под Севастополем, 20 января 1855 г.

Лорд Раглан свидетельствует Вашему Величеству свое покорнейшее почтение и имеет честь с чувством преданности и благодарности подтвердить получение милостивейшего письма Вашего Величества от 1 января, а также добрых пожеланий, которые Ваше Величество и принц изволили выразить армии и покорнейшему слуге Вашего Величества по случаю Нового года.

Глубокая обеспокоенность и тревога, испытываемые Вашим Величеством и принцем из-за лишений войск, их непрестанных трудов, воздействия плохой погоды и обширных болезней, свирепствующих среди них, являются бесценными доказательствами живого интереса, который Ваше Величество и Его Королевское Высочество проявляют к благополучию армии, которая ни при каких обстоятельствах не перестанет чтить имя Вашего Величества и направлять все свои лучшие силы на службу Вашему Величеству.

THE COMMISSARIAT

Лорд Раглан может с полным основанием заверить Ваше Величество, что все его время и все его мысли заняты попытками обеспечить различные нужды войск Вашего Величества. Он не имел возможности облегчить бремя их обязанностей. Те, что возложены на них под Севастополем, необходимы для сохранения траншей и батарей; и есть много других требований к людям, особенно сейчас, когда дороги настолько плохи, что колесные экипажи больше не могут использоваться, конный транспорт сократился из-за болезней и смертности, а комиссариат, не имея больше в своем распоряжении достаточных средств передвижения, не может доставлять ежедневные припасы без их помощи, что, однако, неизбежно увеличивает их труд и утомление.

Лорд Раглан просит позволения доложить для сведения Вашего Величества, что союзные армии не имеют связи со страной и не могут получать из нее никаких ресурсов; и, следовательно, все необходимое для перевозки припасов и продовольствия, равно как и сами припасы и продовольствие, должны ввозиться. Такая необходимость сама по себе представляет собой трудность огромного масштаба, которая сильно ощущалась им и привела к самым серьезным последствиям для комфорта и благополучия армии.

Кофе, присланный из Константинополя, был получен и выдан войскам в зернах, так как комиссариат не имел никаких средств для его обжарки. Однако совсем недавно способный морской офицер, капитан Хит с корабля «Sanspareil», взялся за изготовление машин инженерами на борту своего корабля для обжарки кофе; и в этом он преуспел, но они еще не произвели столько, сколько требуется для ежедневного потребления.

Генеральный комиссар обратился в Казначейство за обжаренным кофе три месяца назад. Ничего еще не прибыло. Было распределено очень большое количество теплой одежды, и солдат Вашего Величества, одетых в плащи разных стран, можно было бы принять за войска любой нации, так же как и за войска Англии.

Хижины прибыли в большом количестве, и прогресс в их установке идет настолько быстро, насколько можно было надеяться, учитывая, что выпало очень много снега, за которым последовала оттепель, и крайне ограниченные средства передвижения в распоряжении.

Поскольку, как стало известно лорду Раглану, в частных письмах много говорилось о неэффективности офицеров штаба, он считает своим долгом перед Вашим Величеством и актом справедливости по отношению к этим лицам заверить Ваше Величество, что у него есть все основания быть довольным их усилиями, их неутомимым рвением и неизменным, пристальным вниманием к своим обязанностям, и он может позволить себе добавить, что конный и муловый транспорт для перевозки продовольствия и припасов находится в ведении комиссариата, а не штаба, и что упомянутый департамент нанимает людей, которые следят за ним, и обладает исключительной властью над ними.

В декабре лорд Раглан передал герцогу Ньюкаслу отчет Медицинской комиссии, которую он созвал в Константинополе с целью установления состояния здоровья герцога Кембриджского. Отчет явно указывал на необходимость возвращения Его Королевского Высочества в Англию для его восстановления. Это, как знает лорд Раглан, было мнением достопочтенного подполковника Макдональда, чье внимание и преданность Его Королевскому Высочеству не могли быть превзойдены, и который сам очень хотел остаться с армией.

Герцог, однако, не уехал дальше Мальты, где, как говорят, его здоровье не улучшилось.

Сноска 4: Достопочтенный Джеймс Босвиль Макдональд [1810-1882], сын третьего барона Макдональда, адъютант, шталмейстер и личный секретарь герцога Кембриджского.

Королева Виктория — графу Абердину.
THE ARMY BOARD

Виндзорский замок, 22 января 1855 г.

Королева получила письмо лорда Абердина от вчерашнего дня с отчетом о ходе последнего заседания Кабинета...

Королева вполне готова санкционировать предложение о создании Совета по делам армии в составе государственного секретаря по вопросам войны, главнокомандующего, генерального мастера артиллерии и военного министра, что обещает большее единство действий в этих ведомствах, и принимает к сведению тот факт, что полномочия и функции главнокомандующего не должны быть изменены. Поскольку они, однако, основываются исключительно на традиции и в большинстве случаев двусмысленны и не определены, королева хотела бы, чтобы они были четко определены, тем более что она ведет определенные дела непосредственно с ним и должна быть застрахована от вступления в какой-либо конфликт с государственным секретарем, который также получает ее распоряжения и отдает приказы главнокомандующему. Она также просила бы регулярно предоставлять ей протоколы заседаний нового Совета, чтобы оставаться в курсе происходящего.

Однако, если ополчение не будет передано в ведение государственного секретаря по вопросам войны, наша армейская система по-прежнему останется очень несовершенной. Последний опыт показал, что ополчение придется рассматривать как главный источник пополнения армии, и это никогда не будет сделано гармонично и хорошо, если они оба не будут приведены под единый контроль.

Что касается инвеституры Ордена Подвязки, королеве нет нужды заверять лорда Абердина, что мало найдется людей, если они вообще есть, кому она пожалует Орден Подвязки с большим удовольствием, чем такому доброму и ценному другу, каким он является для нас обоих.

Лорд Джон Рассел — королеве Виктории.
Чешем-Плейс, 24 января 1855 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует Вашему Величеству свое покорнейшее почтение; он имел честь получить милостивейшее приглашение Вашего Величества в Виндзорский замок. Он явился бы к Вашему Величеству сегодня, если бы не был вынужден чувством долга написать лорду Абердину вчера вечером письмо, копию которого он представляет.

Лорд Джон Рассел надеется, что Вашему Величеству будет угодно немедленно выполнить его просьбу. Но он чувствует, что было бы правильно дождаться дальнейших повелений Вашего Величества, прежде чем он удостоится чести явиться к Вашему Величеству.

[Приложение к предыдущему письму.]
Лорд Джон Рассел — графу Абердину.
MR. ROEBUCK'S MOTION

Чешем-Плейс, 23 января 1855 г.

Мой дорогой лорд Абердин, — г-н Робак уведомил о внесении предложения о расследовании ведения войны. Я не вижу, как можно воспротивиться этому предложению. Но поскольку оно подразумевает порицание военных ведомств, с которыми связаны некоторые из моих коллег, мой единственный путь — подать в отставку.

Поэтому я прошу Вас представить мое покорное прошение об отставке с должности, которую я имею честь занимать, королеве, с выражением моей благодарности за доброту Ее Величества на протяжении многих лет. Остаюсь, мой дорогой лорд Абердин, искренне Ваш,

Дж. Рассел.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
LORD JOHN RUSSELL RESIGNS

Виндзорский замок, 24 января 1855 г.

Королева только что получила письмо лорда Джона Рассела и приложение к нему и должна выразить ему свое удивление и обеспокоенность, узнав столь внезапно о его намерении покинуть ее правительство в связи с предложением г-на Робака.

Меморандум принца Альберта.
Виндзорский замок, 25 января 1855 г.

Вчера вечером лорд Абердин приехал сюда. Он слышал, что лорд Джон писал королеве, и она показала ему переписку. Затем он сообщил, что письмо лорда Джона к нему пришло без малейшего уведомления и предупреждения, и какова бы ни была причина этого, целью могло быть только свержение правительства. Получив его, он послал за герцогом Ньюкаслом и показал его ему. Герцог сразу же предложил, поскольку казалось, что требуется жертва, чтобы успокоить общественность из-за отсутствия успехов в Крыму, что он вполне готов стать этой жертвой, и умолял лорда Абердина передать его должность лорду Палмерстону, который пользуется доверием нации; лорд Абердин должен немедленно предложить это Кабинету, а сам он будет поддерживать правительство вне офиса так же, как и в офисе. Затем лорд Абердин отправился к лорду Палмерстону, чтобы сообщить ему о случившемся и узнать его чувства. Лорд Палмерстон был возмущен поведением лорда Джона и не считал себя ни в малейшей степени обязанным руководствоваться им; он признал, что так или иначе у публики сложилось мнение, что он будет управлять военным ведомством лучше, чем кто-либо другой; что касается его самого, то он не ожидал, что сделает это вдвое лучше герцога Ньюкасла, но был готов попробовать, чтобы не допустить распада правительства, что в данный момент было бы настоящим бедствием для страны.

Сноска 5: Лорд Палмерстон написал ему по этому поводу самое язвительное письмо.

Кабинет собрался в два часа, и лорд Абердин изложил дело. Затем герцог сделал свое предложение, за ним последовал лорд Палмерстон, который заявил примерно то же самое, что и утром, после чего сэр Джордж Грей сказал, что это делает величайшую честь как герцогу, так и лорду Палмерстону, но он не видит возможности противостоять предложению г-на Робака без лорда Джона; сэр Чарльз Вуд был того же мнения. Лорд Кларендон предложил, чтобы, поскольку герцог уступил свой департамент лорду Палмерстону, лорда Джона можно было бы убедить остаться; но это было сразу же отвергнуто лордом Абердином на том основании, что они могли бы быть оправданы, принеся в жертву герцога ради пожеланий страны, но не могли сделать это ради лорда Джона с какой-либо степенью чести. Результат заключался в том, что члены Кабинета от вигов, не будучи склонными продолжать работу правительства (включая лорда Лэнсдауна), пришли к единодушному решению подать в отставку.

Королева протестовала против этого, так как это подвергало ее и страну величайшей опасности, поскольку невозможно было сменить правительство в этот момент, не нарушив всю внешнюю политику в дипломатии и войне, и не было никого, кому можно было бы доверить бразды правления. Лорд Дерби и его партия никогда бы не справились, но теперь он объединился с лордом Элленборо, который был полон решимости взять на себя ведение войны...

Лорд Абердин все же считал, что на него возлагается ответственность заменить то, что он безрассудно разрушил. Королева, однако, настояла на том, чтобы лорд Абердин сделал один призыв к Кабинету поддержать ее, что он пообещал сделать в меру своих способностей, но без надежды на успех. Кабинет соберется сегодня в двенадцать часов, но в пять часов министры должны будут объявить о своем решении Палатам парламента, так как предложение г-на Робака назначено на этот час.

Альберт.

Сноска 6: Т.е. лорд Джон Рассел.

Лорд Джон Рассел — королеве Виктории.
LORD JOHN'S JUSTIFICATION

Чешем-Плейс, 25 января 1855 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует Вашему Величеству свое покорнейшее почтение. Он с глубоким сожалением воспринял обвинения в дезертирстве из правительства.

Лорд Джон Рассел, возглавлявший министерство более пяти лет и будучи тогда лидером большой партии, согласился служить под началом лорда Абердина и прослужил более полутора лет без должности.

Пожертвовав своим положением и репутацией в течение двух лет, он пришел к выводу, что для блага страны было бы нецелесообразно противостоять предложению г-на Робака. Но ясно, что расследование, которое он замышляет, не могло бы проводиться, не ослабив авторитет правительства настолько, что оно не могло бы полезно продолжать свою деятельность.

В этих обстоятельствах лорд Джон Рассел следовал курсом, который он считает полезным для общества.

С самым искренним уважением к лорду Абердину он почувствовал, что не может отказаться от своих искренних убеждений ради того, чтобы сохранить администрацию у власти.

Для него большая боль, что, пожертвовав своим положением ради того, чтобы обеспечить бесперебойную службу Вашему Величеству, он не получил одобрения Вашего Величества.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Виндзорский замок, 25 января 1855 г.

Королева получила письмо лорда Джона Рассела от сегодняшнего дня с объяснением его отставки. Она отдала должное высокому и бескорыстному образу действий, с которым лорд Джон два года назад пожертвовал своим положением бывшего премьер-министра и лидера большой партии, согласившись служить под началом лорда Абердина, и надеется, что достаточно выразила это ему в то время. С тех пор он нашел дальнейшее доказательство ее желания сделать все, что могло бы быть ему приятно в его положении, охотно соглашаясь на все различные изменения в должностях, которых он в разное время желал. Если лорд Джон, однако, обдумает момент, который он сейчас выбрал, чтобы покинуть ее правительство, и резкий способ, которым его неожиданное намерение согласиться с голосованием, подразумевающим порицание правительства, было объявлено ей, он не может удивляться, что она не смогла выразить свое одобрение.

Меморандум королевы Виктории.
LORD JOHN'S INDIGNATION

Виндзорский замок, 25 января 1855 г.

Лорд Абердин прибыл в шесть часов, чтобы сообщить результат заседания Кабинета, который был настолько удовлетворительным, что они договорились сохранить свои посты в настоящее время с целью противостояния предложению г-на Робака. Они ожидают (большинство из них, по крайней мере), что будут побеждены и должны будут уйти в отставку, но они считают более почетным быть изгнанными, чем бежать. Поэтому они встретятся с парламентом, не внося никаких изменений в должности. Лорд Абердин и герцог Ньюкасл даже воображают, что у них будет шанс отклонить предложение г-на Робака. Сэр Джордж Грей, однако, заявил, что, будучи полностью готовым не покидать свой пост в этот момент, он будет считать себя свободным уйти в отставку даже после успеха, так как считает, что у правительства нет шансов устоять с лордом Джоном в оппозиции. Другие виги в таком случае, весьма вероятно, сделали бы то же самое, и правительство прекратило бы свое существование таким образом; но не исключено, что королева сможет убедить сэра Джорджа Грея остаться. Многое должно зависеть от характера дебатов.

Лорд Абердин, по-видимому, выразил желание королевы, чтобы Кабинет пересмотрел свое прежнее решение, в самых сильных выражениях, что, по-видимому, и привело к нынешнему результату. Он видел лорда Джона сегодня утром, который, хотя и был лично вежлив по отношению к нему, был очень взволнован и очень зол из-за письма, которое получил от королевы. Он сказал, что определенно будет голосовать с г-ном Робаком. Палаты должны быть распущены сегодня, а все обсуждение состоится завтра. Лорд Абердин принес копию письма, которое лорд Палмерстон написал лорду Джону. Пилиты в Кабинете, а именно герцоги Ньюкасл и Аргайл, сэр Дж. Грэм, г-н Гладстон и г-н С. Герберт, по-видимому, очень озлоблены против лорда Джона и полны решимости противостоять ему, если он сформирует правительство, в то время как они были бы готовы поддержать правительство Дерби.

Виктория R.

Лорд Джон Рассел — королеве Виктории.
Чешем-Плейс, 26 января 1855 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует Вашему Величеству свое покорнейшее почтение и очень благодарен за сообщение Вашего Величества от вчерашнего дня.

Он признает, что его отставка была очень резкой, но это следствие многих предыдущих дискуссий, в которых его советы были отвергнуты или отклонены.

Лорд Джон Рассел признает неоднократные случаи доброты Вашего Величества, разрешившего ему покинуть Министерство иностранных дел, а впоследствии служить без должности в качестве лидера Палаты общин. Эти изменения, однако, не были сделаны без должного рассмотрения. Быть лидером Палаты общин и министром иностранных дел — выше сил любого человека. Продолжать долгое время быть лидером без должности становится абсурдным. Лорд Абердин поначалу предполагал, что его собственное пребывание в должности будет недолгим, что оправдывало эту договоренность.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
MR ROEBUCK'S MOTION

Пиккадилли, 144, 26 января 1855 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует Вашему Величеству свое покорнейшее почтение и просит доложить, что лорд Джон Рассел, сделав свое заявление, завершившееся объявлением о том, что он не намерен голосовать по предложению г-на Робака, и виконт Палмерстон, сделав несколько замечаний по этому заявлению, г-н Робак поднялся, чтобы внести свое предложение; но паралитический недуг, от которого он некоторое время страдал, вскоре одолел его, и, не успев далеко продвинуться в своей речи, он почувствовал себя настолько плохо, что был вынужден закончить резко, внести свое предложение и сесть.

Г-н Сидни Герберт, который должен был отвечать г-ну Робаку, поднялся поэтому в крайне невыгодном положении, так как ему пришлось отвечать на речь, которая не была произнесена; но он справился с этим с большим мастерством и сделал отличное заявление в объяснение и защиту действий правительства. За ним последовали г-н Генри Драммонд, полковник Норт в поддержку предложения, г-н Монктон Милнс против него; лорд Грэнби, который, поддерживая предложение, хвалил и защищал императора России; г-н Лэйард, который в очень оживленной речи привел очень веские доводы, чтобы показать крайнюю неуместность предложения, и закончил тем, что сказал, что будет голосовать за него; сэр Джордж Грей, который произнес энергичную и отличную речь; г-н Уолпол, который поддержал предложение и попытался, но безуспешно, установить сходство между расследованием, предложенным г-ном Робаком, и расследованием в Комитете всей Палаты по поводу ведения экспедиции на Вальхерен, когда операция была завершена и армия вернулась в Англию. Г-н Вернон Смит заявил, что его доверие к правительству ограничивалось тремя членами — лордом Лэнсдауном, лордом Джоном Расселом и лордом Палмерстоном — и что оно значительно уменьшилось после ухода лорда Джона Рассела. Полковник Сибторп, сэр Джон Фицджеральд и г-н Найтли последовали за ними, и г-н Дизраэли, сказав, что его сторона Палаты требует, чтобы дебаты были отложены, было согласовано отложение до понедельника; но виконт Палмерстон, соглашаясь на отложение, выразил сильную надежду, что дебаты не будут затянуты дольше этой ночи.

Виконт Палмерстон с сожалением должен сказать, что общий вид Палаты был не очень обнадеживающим.

Сноска 7: Его первое письмо королеве в качестве лидера Палаты общин.

Сноска 8: Член парламента от Западного Суррея.

Сноска 9: Сибторп, чье имя почти забыто, снискал некоторую славу как противник Выставки 1851 года и оставался верным протекционизму после того, как лорд Дерби и его партия отказались от него. Его борода, его монокль и его одежда были постоянным предметом для карандаша Лича.

Сноска 10: Г-н (впоследствии сэр) Реджинальд Найтли, член парламента от Южного Нортгемптоншира, 1852-1892 гг. В последнем году он был возведен в титул лорда Найтли из Фоусли.

Граф Абердин — королеве Виктории.
THE DEBATE

Лондон, 27 января 1855 г.

Лорд Абердин свидетельствует Вашему Величеству свое покорнейшее почтение. Вероятно, Ваше Величество могли слышать от лорда Палмерстона некоторый отчет о дебатах в Палате общин прошлой ночью; но, возможно, Ваше Величество не будете возражать узнать впечатления, которые лорд Абердин получил о нынешнем положении дел как внутри, так и вне Палаты.

Нет сомнений, что лорд Джон Рассел навредил своему положению курсом, который он выбрал. То, что его собственные друзья остались в Кабинете, является его практическим осуждением. Он сделал очень продуманное и ловкое заявление; но которое, хотя и очень правдоподобное, не произвело хорошего эффекта. Было решено, что за ним должен следовать г-н Гладстон, который был полностью в курсе дела; но на заседании Кабинета вчера, состоявшемся перед собранием Палаты, было решено, что лорд Палмерстон должен следовать за лордом Джоном, чтобы предотвратить появление раскола в Кабинете между членами-вигами и пилитами. Поскольку лорд Палмерстон должен был действовать как лидер Палаты, замена г-ном Гладстоном выглядела бы странно. Но решение было неудачным, ибо, по всем отзывам, речь лорда Палмерстона была на удивление неудачной.

В последовавших дебатах впечатление в Палате было сильно против военного ведомства; и признаки, которые время от времени появлялись относительно возможности занятия этой должности лордом Палмерстоном, были встречены с большой сердечностью. Сэр Джордж Грей произнес отличную речь, и его порицание должно было быть глубоко прочувствовано лордом Джоном.

Лорд Абердин ждал, пока Кабинет соберется сегодня, прежде чем он имел честь написать Вашему Величеству, чтобы он мог узнать впечатления и мнения членов, особенно тех, кто находится в Палате общин. Все согласны с тем, что если бы голосование состоялось прошлой ночью, предложение г-на Робака было бы принято подавляющим большинством. Это все еще кажется преобладающим мнением, но есть значительные разногласия. Предложение настолько предосудительно и настолько неконституционно, что задержка, вероятно, будет благоприятной для тех, кто ему противостоит. Немного размышлений должно произвести значительный эффект. Лорд Абердин видит, что г-н Гладстон готовится к большому усилию, и он сделает все, что может быть достигнуто разумом и красноречием.

Говорят, что лорд Дерби проявляет некоторое нежелание брать на себя ответственность за свержение правительства; но роль, которую прошлой ночью взял на себя г-н Уолпол, и уведомление о предложении в Палате лордов лордом Линдхерстом, по-видимому, указывают на иную политику. Результат голосования в понедельник будет зависеть от курса, принятого его друзьями как партией. Говорят, что г-н Дизраэли выразил мнение, отличное от мнения г-на Уолпола.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
DEFEAT OF THE MINISTRY

Пиккадилли, 144, 30 января 1855 г.

(2 часа ночи)

Виконт Палмерстон свидетельствует Вашему Величеству свое покорнейшее почтение и просит доложить, что предложение г-на Робака было принято 305 голосами против 148, что составляет большинство в 157 голосов против правительства, при этом большое число членов Либеральной партии голосовало в составе большинства.

Дебаты были начаты г-ном Стаффордом, который дал очень интересный, но болезненный отчет о бесхозяйственности, которую он наблюдал в госпиталях в Скутари и Севастополе, в то же время он воздал должное поведению Его Королевского Высочества герцога Кембриджского по отношению к людям под его командованием и рассказал об ободряющем эффекте, произведенном добрым письмом Вашего Величества, когда оно было зачитано им раненым в госпитале. За ним последовал г-н Бернал Осборн, который критиковал все военные приготовления дома и систему, по которой комиссии в армии покупаются и продаются, но который заявил, что будет голосовать против предложения.

Затем г-н Хенли поддержал предложение, направив свою атаку главным образом против управления транспортной службой.

Адмирал Беркли в ответ защищал действия Адмиралтейства. Майор Бересфорд поддержал предложение, но защищал лорда Раглана от нападок газет. Г-н Райс, член парламента от Дувра, выступил против предложения. Г-н Майлз критиковал комиссариат и поддержал предложение, сказав, что предложенное расследование применит средство от зол, признанных существующими в армии в Крыму; и сэр Фрэнсис Бэринг, умело указав на неудобства предложенного комитета, сказал, что будет голосовать против него, так как это будет препятствовать исправлению этих зол. Г-н Рич критиковал состав министерства и ведение войны и поддержал предложение как средство удовлетворения общественного мнения. Сэр Эдвард Бульвер-Литтон поддержал предложение в речи значительных способностей, и ему ответил г-н Гладстон в мастерской речи, которая исчерпала предмет и убедила бы слушателей, которые не приняли решение заранее.

За ним последовал г-н Дизраэли, который в ходе своей речи использовал некоторые выражения в отношении лорда Джона Рассела, что вызвало у лорда Джона некоторые краткие объяснения относительно курса, которому он следовал. Виконт Палмерстон затем сделал некоторые замечания по предложению, и, после нескольких слов г-на Мунца, г-н Томас Данкомб спросил г-на Робака, действительно ли он намерен, если примет свое предложение, назвать и назначить комитет и провести расследование, сказав, что надеется и верит, что таково намерение г-на Робака. Г-н Робак заявил, что он полностью намерен это сделать, и после короткой речи г-на Робака, который потерял нить своего аргумента в одной части того, что он сказал, Палата перешла к голосованию.

Консервативная партия воздержалась, по приказу своих лидеров, от выражения ликования, которое обычно исходит от большинства после голосования по важному поводу...

Сноска 11: Огастес Стаффорд (ранее Стаффорд О'Брайен), секретарь Адмиралтейства в министерстве Дерби 1852 года.

Сноска 12: Секретарь Адмиралтейства, который, вопреки современной практике, критиковал по этому случаю действия своих собственных коллег.

Сноска 13: Морис Фредерик Фицхардинг Беркли, 1788-1867, член парламента от Глостера 1831-1857 гг.

Сноска 14: Член парламента от Бристоля.

Сноска 15: Член парламента от Бирмингема.

Сноска 16: Член парламента от Финсбери.

Меморандум королевы Виктории.
LORD ABERDEEN RESIGNS

Виндзорский замок, 30 января 1855 г.

Лорд Абердин прибыл сюда в три часа. Он пришел из Кабинета и подал их единодушную отставку. Ничто не могло быть лучше, сказал он, чем чувства членов друг к другу. Если бы не непрестанные попытки лорда Джона Рассела поддерживать партийные разногласия, следует признать, что эксперимент с коалицией удался на славу. Мы обсудили будущие возможности и согласились, что не остается ничего другого, как предложить правительство лорду Дерби, чья партия была численно сильнейшей и провела предложение. Он предполагал, что лорд Дерби будет готов к этому, хотя у него должны быть большие трудности, если только он не привлечет людей из других партий, о чем, однако, в настоящее время ничего нельзя было знать.

Лорд Абердин намерен вести себя более великодушно по отношению к лорду Дерби, чем тот вел себя по отношению к нему, и чувствовал уверенность, что его коллеги будут испытывать желание поддержать новое правительство королевы.

Он сказал, что план лорда Грея не встретил одобрения Палаты лордов. Возмущение поведением лорда Джона со всех сторон сильно возрастало.

Лорд Абердин был очень тронут тем, что ему пришлось расстаться с нами.

Виктория R.

Сноска 17: Для сосредоточения в одном ведомстве дел, связанных с управлением армией.

Королева Виктория — графу Дерби.
LORD DERBY SUMMONED

Виндзорский замок, 30 января 1855 г.

Королева хотела бы видеть лорда Дерби в Букингемском дворце (куда она направляется на несколько часов) завтра в половине двенадцатого.

Королева Виктория — герцогу Ньюкаслу.
Букингемский дворец, 31 января 1855 г.

Королева только что получила письмо герцога Ньюкасла.

Она охотно дает ему разрешение, о котором он просит, и пользуется этой возможностью, чтобы сказать ему, как сильно она сочувствует ему в это трудное время и какое высокое мнение она всегда будет иметь о его лояльном, благородном и патриотическом поведении, а также о его неустанных усилиях служить своему Монарху и стране.

Сноска 18: Герцог, чтобы опровергнуть лорда Джона Рассела, попросил разрешения изложить то, что происходило в Кабинете министров.

Меморандум королевы Виктории.
INTERVIEW WITH LORD DERBY

Виндзорский замок, 31 января 1855 г.

Мы отправились в Букингемский дворец и встретились с лордом Дерби в половине двенадцатого. Королева сообщила ему об отставке правительства и о своем желании, чтобы он попытался сформировать новое. Она обратилась к нему как к главе крупнейшей партии в Палате общин, которая своим голосованием главным образом способствовала свержению правительства. Лорд Дерби снял с себя эту ответственность, сказав, что никаких контактов с мистером Робаком не было, но его сторонники не могли не проголосовать, когда лорд Джон Рассел авторитетно заявил им, что для расследования есть самые веские основания, и вся страна требует его. Более того, правительство, отвечая на это предложение, сделало главный упор на то, что оно подразумевает выражение недоверия правительству — недоверия, которым они, безусловно, пользовались. Он признал, что его партия была наиболее сплоченной — насчитывала около двухсот восьмидесяти человек, — но у него не было людей, способных управлять Палатой общин, и он не смог бы представить администрацию, которая была бы принята страной, если бы она не была усилена другими объединениями; он знал, что вся страна требует лорда Палмерстона как единственного человека, способного успешно вести войну, и признавал необходимость иметь его в правительстве, хотя бы только для того, чтобы удовлетворить французское правительство, доверие которого в данный момент было величайшей важности; но он должен сказать, говоря без обиняков, что, что бы ни думала невежественная публика, лорд Палмерстон был совершенно непригоден для этой задачи. Он стал очень глух, а также очень слеп, ему был семьдесят один год, и... на самом деле, хотя он все еще сохранял свои бойкие манеры юности, было очевидно, что его время прошло. 19 ...Лорд Дерби, однако, полагал, что он мог бы возглавить Палату общин, от чего мистер Дизраэли был готов отказаться в его пользу. Для Военного министерства было только два человека — оба очень способные, но оба вызывали возражения: первым был лорд Грей, который справился бы с этим превосходно, но с которым он расходился во взглядах на общую политику, а в данном случае — на целесообразность войны, которую он сам был полон решимости вести с величайшей энергией; затем были его особые взгляды на объединение ведомств, с которыми он совсем не был согласен. Другим был лорд Элленборо, который был очень способен и, безусловно, пользовался бы большой популярностью в армии, но был очень неуправляем; все же он надеялся, что сможет держать его в узде. Было сомнительно, сможет ли лорд Хардинг продолжать работу с ним в Конной гвардии. Мы согласились в опасности предложения лорда Грея по армии и вынуждены были высказать мнение, что лорд Элленборо почти безумен. Это привело нас к долгому обсуждению достоинств ведения войны, в отношении которого он, казалось, разделял общие предрассудки, но, узнав некоторые реальные факты и трудности дела, признал, что они по очевидным причинам не могли быть изложены правительством в свою защиту, и сказал, что знает, что главная вина лежит на штабе в Крыму. Лорда Раглана следовало бы отозвать, как и весь его штаб, и, возможно, он мог бы сделать это менее болезненным для него, попросив его войти в Кабинет министров, где его военный совет был бы очень ценен.

Сноска 19: Суждение лорда Дерби не подтвердилось последующими событиями. Лорд Палмерстон был премьер-министром, когда скончался 18 октября 1865 года, десять лет спустя. «Полуоткрытая коробка для бумаг на его столе и незаконченное письмо на его письменном столе свидетельствовали о том, что он был на своем посту до последнего», — Эшли, «Жизнь лорда Палмерстона», том II, стр. 273.

Однако, чтобы иметь возможность встретиться с Палатой общин, лорд Дерби сказал, что ему нужна помощь таких людей, как мистер Гладстон и мистер С. Герберт, и он хотел бы знать, может ли королева сказать ему, на какую поддержку он может рассчитывать с той стороны. Мы сказали ему, что у нас есть основания полагать, что пилиты будут противодействовать правительству лорда Джона Рассела, но склонны поддержать правительство лорда Дерби; однако казалось весьма сомнительным, склонны ли они войти в состав правительства. Королева, придав большое значение хорошему выбору на пост министра иностранных дел, лорд Дерби сказал, что ему придется вернуться к лорду Малмсбери, который, по его мнению, хорошо справлялся раньше и теперь имел дополнительный опыт.

Если он не сможет получить поддержку от пилитов, он не сможет сформировать достойное правительство; он должен отказаться от этой задачи и подумал, что королева могла бы попробовать другие комбинации с лордом Джоном Расселом или лордом Лэнсдауном и т. д.

Он не думал, что реконструкция старого правительства будет принята страной; однако любое правительство, сформированное для ведения войны, не только не встретит с его стороны противодействия, но и получит его сердечную поддержку, при условии, что оно не будет поднимать никаких вопросов общего конституционного значения.

Если все попытки потерпят неудачу, он будет готов выступить на спасение страны с теми материалами, которые у него есть, но это будет «отчаянная попытка».

Лорд Дерби вернулся без четверти два от лорда Палмерстона, к которому он заходил в первую очередь. Лорд Палмерстон был готов принять руководство Палатой общин и признал, что человек, который берется за это, не может одновременно управлять Военным министерством. Он обязался прозондировать мистера Гладстона и мистера С. Герберта, но, очевидно, к большому удивлению лорда Дерби, сказал, что это должна быть коалиция, а не просто привлечение одного или двух человек, что, по-видимому, совсем не устраивает лорда Дерби — и он не был доволен предложением лорда Палмерстона о том, что он должен попытаться всеми средствами удержать лорда Кларендона на посту министра иностранных дел. Лорд Палмерстон должен был прозондировать пилитов во второй половине дня, и лорд Дерби должен доложить о результате королеве сегодня вечером.

Виктория Р.

Граф Дерби — королеве Виктории.
LORD CLARENDON

Сент-Джеймс-сквер, 31 января 1855 г.

(9:30 вечера)

Лорд Дерби, с покорнейшим долгом, спешит представить Вашему Величеству ответ, который он только что получил от виконта Палмерстона на сообщение, сделанное им сегодня утром по повелению Вашего Величества. Лорд Дерби еще не получил от мистера Сидни Герберта и мистера Гладстона ответов, упомянутых в письме лорда Палмерстона; но, судя по содержанию последнего, он опасается, что не может быть никаких сомнений относительно их смысла. Что касается лорда Кларендона, лорд Дерби полностью осознает преимущество, которое могло бы принести службе Вашего Величества продолжение пребывания в должности министра больших способностей, который лично осведомлен обо всех сложных переговорах и переписке, имевших место за последние два года; и ни лично, ни политически он не предвидит со стороны своих друзей, и, конечно, не со своей стороны, никаких трудностей при существующих обстоятельствах в сотрудничестве с лордом Кларендоном; но нынешние политические отношения между лордом Кларендоном и друзьями лорда Дерби таковы, что, за исключением особого предписания Вашего Величества и под непосредственной санкцией Вашего Величества, он не был бы оправдан в том, чтобы делать какие-либо предложения в этом направлении. 20 Если лорд Дерби получит какое-либо сообщение от мистера Гладстона или мистера Сидни Герберта до утра, он отправит его Вашему Величеству при первой же возможности утром. Лорд Дерби надеется, что Ваше Величество простит спешку, с которой он пишет, так как он фактически, в момент получения ответа лорда Палмерстона, написал письмо, чтобы сказать, что не может дольше задерживать курьера Вашего Величества. Лорд Дерби не предпримет никаких дальнейших шагов, пока не будет удостоен дальнейших повелений Вашего Величества.

Вышеизложенное покорнейше представлено Вашего Величества покорнейшим слугой и подданным,

Дерби.

Сноска 20: Хотя это противоречило обычной процедуре партийного правительства, существовали недавние прецеденты таких предложений. Когда виги сместили Пиля в 1846 году, лорд Джон Рассел попытался включить трех уходящих министров в свой кабинет, а при формировании коалиционного министерства велись переговоры о сохранении лорда Сент-Леонардса на посту лорда-канцлера.

Меморандум принца Альберта.
LORD DERBY'S REFUSAL

1 февраля 1855 г.

Лорд Дерби приехал сюда в одиннадцать часов и привез с собой два письма, которые он получил от мистера Гладстона и мистера Сидни Герберта, которые оба заявили о своей готовности оказать правительству лорда Дерби независимую поддержку, но после тщательного рассмотрения — о невозможности занять должности в его администрации. Лорд Дерби сказал, что насчет независимой поддержки это напомнило ему определение независимого члена парламента, а именно того, на которого нельзя положиться. При таких обстоятельствах он не смог бы сформировать такую администрацию, которая могла бы эффективно управлять правительством.

Он подумал, что лорд Палмерстон сначала был готов присоединиться, но теперь стало очевидно, что три письма были написаны по согласованию. 21

Сноска 21: Лорд Палмерстон написал, что после размышлений пришел к выводу, что, присоединившись к правительству, он не придаст ему той стабильности, на которую рассчитывал лорд Дерби. Он, однако, дал обещание своей поддержки любому правительству, которое будет вести войну с энергией и решительностью и поддерживать сформированные союзы.

Он стремился передать любое послание любому другому государственному деятелю, которому королева могла бы пожелать его доверить. Королева отклонила это с наилучшими благодарностями. Затем он хотел узнать, какое заявление лорд Абердин сделает сегодня вечером в Палате, заявив, что очень важно, чтобы не казалось, что администрация перешла от лорда Абердина через чьи-либо другие руки, кроме тех, которые окончательно примут ее.

Было бы хорошо известно, что с ним консультировалась королева, но не было необходимости создавать впечатление, что он взял на себя формирование администрации. Дело в том, что он не консультировался ни с кем из своей партии, кроме мистера Дизраэли, и что его сторонники имели бы основания жаловаться, если бы подумали, что он вообще не принял их в расчет. Мы сказали ему, что не знаем, что лорд Абердин намерен сказать, но лучше всего было бы во всех отношениях изложить в точности правду, как она была.

После того как он попрощался с королевой с неоднократными заверениями в благодарности и лояльности, у меня состоялся с ним еще один долгий разговор, в ходе которого я указал ему на факты, с которыми он не мог быть знаком, касающиеся нашей армии в Крыму, наших отношений с нашим союзником, переговоров с германскими дворами, состояния общественных деятелей и прессы в этой стране, что убедило меня в том, что эта страна находится в кризисе величайшего масштаба, а корона — в величайших трудностях, которые не могут быть успешно преодолены, если политические партии не проявят немного больше патриотизма, чем до сих пор. Они вели себя во многом как его независимый член парламента и пытались усугубить каждую маленькую неудачу, чтобы получить из этого партийные преимущества. Я лично атаковал его за его... оппозицию Биллю об иностранных наемниках и указал на тот факт, что французы сейчас получают услуги того самого Швейцарского легиона, в котором мы так нуждались. Его защита была простой парламентской диалектикой, обвиняющей в неуклюжем способе, которым министры представили свой законопроект, но он пообещал сделать все, что в его силах, чтобы облегчить трудности страны. В заключение я показал ему под предлогом секретности письмо, которое я получил от графа Валевского, которое показало, до какого состояния деградации была доведена британская корона усилиями со всех сторон ради партийных целей возвеличить императора Наполеона и сделать его волю единственным стандартом для английского правительства. 22

Сноска 22: Это любопытное письмо графа гласило, по сути, что союз Англии и Франции и критические обстоятельства дня делают лордов Палмерстона и Кларендона незаменимыми членами любого министерства, которое может быть сформировано.

Лорд Дерби назвал это самой дерзкой вещью, которую он когда-либо видел, добавив, что слышал, как граф Валевский заявил кому-то в отношении Венских конференций: «На какое влияние может претендовать такая страна, как Англия, у которой нет армии и нет правительства?»

Я сказал ему, что он прав, так как каждый здесь старается доказать, что у нас нет армии, и добиться того, чтобы у королевы не было правительства.

Меморандум принца Альберта.
LORD LANSDOWNE CONSULTED

Виндзорский замок, 2 февраля 1855 г.

Лорд Лэнсдаун прибыл поздно вчера вечером. Королева, после того как заявила, что лорд Дерби отказался от задачи формирования правительства, спросила его совета в нынешних обстоятельствах, на что он ответил, что у него мало советов. Я прервал его, сказав, что по крайней мере он может сообщить королеве сведения, на основании которых она могла бы принять решение. Первый и главный вопрос был: какова позиция лорда Джона Рассела? Лорд Лэнсдаун объявил это самым трудным вопросом из всех. Он полагал, что лорд Джон вовсе не недоволен позицией, которую он занял, и пребывает в убеждении, что может сформировать администрацию, способную устоять даже без поддержки пилитов. Он (лорд Лэнсдаун), безусловно, отказался бы иметь с этим дело, так как она могла бы получить поддержку только со стороны крайних радикалов, которые не были расположены к лорду Джону, но были достаточно проницательны, чтобы понять, что получение правительства, которое должно было бы опираться исключительно на них самих, было бы самым верным способом продвижения их собственных взглядов. Лорд Джон, хотя и не намереваясь этого, слепо следовал бы этому уклону, оправдываясь соображением, что он должен искать поддержку где-то еще. Сам он, однако, сомневался даже в возможности успеха лорда Джона; но пока его не заставят увидеть это, никакое сильное правительство невозможно. Мы спросили о пилитах, лорде Палмерстоне и т. д. Он не знал, будут ли пилиты служить с лордом Джоном Расселом — они, безусловно, не будут под его началом. Однако существовало твердое убеждение, особенно со стороны лорда Кларендона, и даже разделяемое лордом Палмерстоном, что без лорда Джона стабильное правительство сформировать невозможно. Королева спросила, могут ли они объединиться под его (лорда Лэнсдауна) началом. Он ответил, что у него нет ни молодости, ни сил, чтобы стать эффективным премьер-министром, и хотя лорд Джон часто говорил ему: «Если бы вы были на месте Абердина, моя позиция была бы совсем другой», он чувствовал уверенность, что лорд Джон скоро устанет от него и будет нетерпелив увидеть его ушедшим. Он подумал, что возможно соглашение, при котором лорд Кларендон мог бы быть премьер-министром, лорд Джон перешел бы в Палату лордов и занял пост министра иностранных дел, а лорд Палмерстон — руководство в Палате общин. Мы сказали ему, что это испортит двух эффективных людей. У лорда Кларендона не было мужества для премьер-министра, а лорд Джон определенно потерпел неудачу на посту министра иностранных дел.

Лорд Лэнсдаун принимал лорда Палмерстона во время переговоров с Дерби и ясно видел, что поначалу он был не против присоединиться, но все больше охладевал к этому, когда углублялся в дело. Лорд Дерби и лорд Палмерстон провели полное обсуждение лорда Грея и отбросили его как совершенно непрактичного... После многих дальнейших обсуждений было решено, что лорд Лэнсдаун должен отправиться в город сегодня, увидеть сначала лорда Палмерстона, затем пилитов и, наконец, лорда Джона, и прийти в Букингемский дворец в два часа, готовым дать ответы на вопрос, что осуществимо, а что нет. Он склоняется к убеждению, что нам придется пройти через церемонию, по крайней мере, поручения лорду Джону формирования администрации.

Лорд Джон имел немало сторонников среди вигов, и что бы ни говорили о его недавнем поведении в высших кругах, он полагал, что это хорошо воспринимается низшими классами. Его выражение было таково, что окажется, что вагоны первого и второго класса в железнодорожном поезде придерживаются противоположных мнений.

Меморандум королевы Виктории.
Букингемский дворец, 2 февраля 1855 г.

Лорд Лэнсдаун прибыл в два часа и доложил, что видел всех намеченных лиц, но не мог сказать, что видит путь более ясно. Все они давали обещания в целом поддерживать любое правительство, но были полны трудностей относительно своего участия в нем.

Мистер Гладстон явно не будет служить под началом лорда Джона — возможно, с ним — если лорд Абердин будет сильно настаивать на этом. Он, вероятно, будет служить под началом лорда Палмерстона. Мистер С. Герберт выразил опасение по поводу влияния на перспективы мира, которое будет произведено тем, что лорд Палмерстон будет во главе правительства.

Лорд Джон Рассел не будет служить под началом лорда Палмерстона и воображает, что может сам сформировать администрацию вигов, в которой, однако, лорд Палмерстон должен быть главным членом. Лорду Палмерстону не понравилось бы служить под началом лорда Джона Рассела — он был бы готов сформировать администрацию, которая, однако, по его мнению, не могла бы иметь продолжительности, если лорд Джон Рассел будет держаться в стороне!

Он нашел лорда Джона полностью проникнутым фактом того, что он втянул королеву во все эти трудности и что он должен ей то возмещение, которое может сделать. Лорд Палмерстон также чувствовал, что должен загладить свою вину перед королевой за прежние проступки. Мы спросили лорда Лэнсдауна, нельзя ли их объединить под началом третьего лица. Он чувствовал смущение по поводу ответа, так как должен был говорить о себе. Оба выразили готовность служить под его началом — но тогда ему семьдесят пять лет, он страдает подагрой и не мог бы взять на себя такую задачу, кроме как на несколько месяцев, когда вся администрация развалилась бы — причиной чего он не хотел бы быть. В таком случае лорд Джон заявил ему, что человеком, который должен возглавить Палату общин, является лорд Палмерстон, имея в виду, что сам он будет переведен в Палату лордов, на свою прежнюю должность председателя Совета.

Не осмеливаясь давать советы, лорд Лэнсдаун подумал, что при всех обстоятельствах было бы хорошо, если бы королева увиделась с лордом Джоном Расселом и услышала от него самого, что он может сделать. Она могла бы вполне оставить в своей власти поручить кому угодно в дальнейшем, даже если лорд Джон объявит себя готовым сформировать правительство.

Виктория Р.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.

LORD JOHN RUSSELL SUMMONED

Букингемский дворец, 2 февраля 1855 г.

Королева только что виделась с лордом Лэнсдауном. Поскольку то, что он мог ей сказать, не позволило ей увидеть выход из трудностей, в которые ее поставили недавние разбирательства в парламенте, она желает видеть лорда Джона Рассела, чтобы посоветоваться с ним по этому вопросу.

Меморандум королевы Виктории 23
INTERVIEW WITH LORD JOHN

Букингемский дворец, 2 февраля 1855 г.

Лорд Джон Рассел пришел в пять часов.

Королева сказала, что желает посоветоваться с ним по поводу нынешнего кризиса и услышать от него, каково положение партий в этот момент. Он сказал, что сразу после созыва парламента стало очевидным общее желание модификации правительства; что протекционисты были так же враждебны к пилитам, как и в 46-м году; что старых вигов с трудом удалось заставить поддержать прежнее правительство; что недовольство ведением войны было всеобщим, и страна требовала лорда Палмерстона в Военное министерство; что он считает величайшей важности, чтобы лорд Кларендон остался на посту министра иностранных дел, где он приобрел большую репутацию и никто не мог его заменить. На вопрос о том, будет ли лорд Палмерстон поддержан, если сформирует администрацию, он сказал, что все окажут общую поддержку, но он сомневается, что виги присоединятся к нему. Он не знал, что сделают пилиты, но они были бы существенным элементом в правительстве, особенно мистер Гладстон; лучше всего было бы, если бы лорд Палмерстон взял на себя руководство Палатой общин. Правительство, сформированное лордом Лэнсдауном или лордом Кларендоном, обеспечило бы общую поддержку, но лорд Лэнсдаун заявил, что не возьмется за это более чем на три месяца, а затем правительство снова развалится; и мы возразили, что лорда Кларендона, как он сказал, не следует перемещать с поста министра иностранных дел, с чем он согласился. Сам он предпочел бы сидеть на четвертой скамье и поддерживать правительство. Королева спросила его, думает ли он, что может сформировать правительство. После того как он взял некоторое время на размышление, он сказал, что думает, что может, 24 но он считает это трудным без пилитов и почти невозможным без лорда Палмерстона; он не знал, будут ли оба или кто-то один служить с ним или под его началом; он предложил бы лорду Палмерстону выбор между руководством Палатой общин и Военным министерством — и в случае, если он выберет первое, попросил бы самого себя перевести в Палату лордов; он был лидером Палаты общин с 34-го года, и что касается способности поддержать свой титул, он был в состоянии это сделать, так как его брат, герцог Бедфорд, намеревался оставить поместье с доходом 5000 фунтов стерлингов в год своему сыну. Королева спросила его, сделает ли он то же самое при администрации лорда Лэнсдауна, например; он попросил позволить ему время подумать. Он признал перед королевой — на ее замечание, что он способствовал тому, чтобы втянуть ее в нынешние трудности, — что он обязан сделать все, что может, чтобы помочь ей выбраться из них; и на вопрос королевы, что он может сделать, он ответил, что это очень зависит от того, что королева пожелает, чтобы он сделал.

Сноска 23: Этот меморандум, хотя и подписан королевой, был написан принцем.

Сноска 24: Полковник Фиппс так описывает комментарий лорда Абердина к словам лорда Джона Рассела: «Я сказал лорду Абердину, что лорд Джон сказал, что думает, что может сформировать правительство. Он очень смеялся и сказал: «Я совсем не удивлен этим, но кого он заставит служить под своим началом? Есть ли у него сейчас хоть какое-то представление о степени чувства, которое существует против него?» Я ответил, что думаю, нет, что любому трудно сказать ему это, но что я думаю, что правильно, чтобы он знал, каково это чувство, и что он скоро обнаружит его, когда начнет просить людей присоединиться к его правительству. Лорд Абердин сказал, что это очень верно...»

Она поручила ему, наконец, встретиться с лордом Лэнсдауном и лордом Палмерстоном, посоветоваться вместе и позволить лорду Лэнсдауну принести ей результат их обсуждения сегодня вечером, чтобы она могла немного яснее видеть, где лежит перспектива сильного правительства.

У нас было некоторое дальнейшее обсуждение комитета мистера Робака, который, как он думает, не будет таким неудобным, как предполагают все его друзья. Он столкнется с большими трудностями и может быть лишен возможности составить отчет. По предложению лорда Грея 25 и армейскому вопросу он заявил, что придерживается своего меморандума от 22 января, который герцог Ньюкасл зачитал в Палате лордов, и признал необходимость сохранения должности главнокомандующего, хотя и подчиненного государственному секретарю, и сохранения армейского патронажа отдельно от политического патронажа правительства.

Сноска 25: См. выше, стр. 80, примечание 17.

Я забыл упомянуть, что лорд Джон, отвечая на вопрос, будет ли лорд Кларендон служить под началом лорда Палмерстона, ответил, что он совсем не может сказать, будет ли; он упомянул ему об этой возможности, когда лорд Кларендон нахмурился и сделал длинное лицо.

Виктория Р.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Букингемский дворец, 2 февраля 1855 г.

Королева только что виделась с лордом Лэнсдауном после его возвращения с конференции с лордом Джоном Расселом и лордом Палмерстоном. Поскольку моменты драгоценны, и время идет, а различные консультации, которые лорд Лэнсдаун имел любезность и терпение провести с различными лицами, составлявшими прежнее правительство королевы, не привели к какому-либо положительному результату, она чувствует, что должна поручить кому-то из них четкую комиссию попытаться сформировать правительство. Королева обращается в данном случае к лорду Джону Расселу как к лицу, которое можно считать способствовавшим голосованию Палаты общин, которое сместило ее прежнее правительство, и надеется, что он сможет представить ей такое правительство, которое даст справедливое обещание успешно преодолеть великие трудности, в которых оказалась страна. Ей доставило бы особое удовлетворение, если бы лорд Палмерстон мог присоединиться к этому формированию.

Лорд Джон Рассел — королеве Виктории.
LORD JOHN RUSSELL'S ATTEMPT

Чешем-плейс, 2 февраля 1855 г.

Лорд Джон Рассел представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству. Он признает, что, способствовав голосованию Палаты общин, которое сместило прежнее правительство Вашего Величества (хотя решение в любом случае, вероятно, было бы неблагоприятным), он обязан попытаться сформировать правительство.

Поскольку Ваше Величество теперь поручили ему эту почетную задачу и пожелали, чтобы лорд Палмерстон присоединился к ней, лорд Джон Рассел немедленно свяжется с лордом Палмерстоном и сделает все возможное, чтобы сформировать правительство, которое даст справедливое обещание преодолеть трудности, которыми окружена страна.

Лорд Джон Рассел считает сотрудничество лорда Кларендона в этой задаче абсолютно необходимым.

Меморандум принца Альберта.
Букингемский дворец, 3 февраля 1855 г.

Лорд Джон Рассел прибыл в половине второго и заявил, что должен сообщить о некотором прогрессе и некоторых препятствиях. Он был у лорда Палмерстона и имел с ним долгое и очень свободное обсуждение. Он (лорд Палмерстон) сказал ему, что, хотя общий голос публики указывал на него как на человека, который должен сформировать правительство, у него нет собственных претензий или личных взглядов, и он вполне готов принять руководство Палатой общин под началом лорда Джона в Палате лордов; но что он думал, что если королева увидится с ним, теперь, когда она видела лорда Дерби, лорда Джона и лорда Лэнсдауна, это устранило бы любое впечатление, что королева питает к нему личные возражения, что значительно облегчило бы положение нового правительства. Затем они обсудили весь вопрос о должностях, согласились, что лорд Панмюр был бы лучшим человеком для Военного министерства; что лорда Грея нельзя просить присоединиться, так как его взгляды на внешнюю политику так сильно отличались от их взглядов, и он всегда был неуступчивым коллегой; что если мистера Гладстона нельзя будет убедить присоединиться, мистер Лабушер, 26 хотя и бесконечно более слабое назначение, мог бы быть канцлером казначейства, а сэр Ф. Бэринг заменил бы сэра Дж. Грэма, если его нельзя будет заставить остаться.

Сноска 26: Он был президентом Совета по торговле в прежней администрации лорда Джона Рассела.

Затем лорд Джон увидел мистера С. Герберта, который заявил ему, что для пилитов невозможно присоединиться к его правительству, будучи связанными с лордом Абердином и герцогом Ньюкаслом, но что они бесконечно предпочли бы правительство лорда Джона правительству лорда Палмерстона, чьих взглядов на внешнюю политику, не контролируемых лордом Абердином, они искренне опасались.

Затем лорд Джон отправился к лорду Кларендону и был удивлен, обнаружив, что тот не может решиться остаться на посту министра иностранных дел при его правительстве. Лорд Джон подумал, что выражение желания со стороны королевы пошло бы далеко, чтобы примирить его. Его возражения заключались в том, что он всегда получал самую прекрасную поддержку от пилитов и считал правительство слишком слабым без их административных способностей.

Лорд Джон не видел никого из своих друзей, таких как сэр Дж. Грей, сэр Ч. Вуд, лорд Лэнсдаун и лорд Грэнвиль, но не имел ни малейшего сомнения, что они будут сердечно сотрудничать с ним.

Лорд Джон должен прийти снова без четверти шесть. Королева назначила лорда Палмерстона на три часа, а лорда Кларендона на четыре.

Меморандум королевы Виктории. 27
ATTITUDE OF THE PEELITES

Букингемский дворец, 3 февраля 1855 г.

Сноска 27: Этот меморандум, хотя и подписан королевой, был написан принцем.

На аудиенции, которую королева только что предоставила лорду Палмерстону, он поблагодарил ее за послание, которое она отправила ему через лорда Джона Рассела, и заявил о своей готовности служить ей любым способом, каким может, в нынешних трудностях. Он предпочел руководство Палатой общин Военному министерству, имея выбор между двумя обязанностями, которые никто не мог выполнять вместе.

THE FOREIGN OFFICE

В ответ на вопрос королевы он сказал, что надеется, что нынешнее раздражение в партии вигов утихнет и что он сможет укомплектовать правительство. Он сожалел, что пилиты сочли невозможным для себя присоединиться, что сделало бы это очень трудным для лорда Джона. Он только что услышал от графа Валевского, что лорд Кларендон очень не расположен оставаться на посту министра иностранных дел при лорде Джоне. У них должна была быть встреча у лорда Джона в пять, где он надеялся обнаружить, что тот отказался от своих возражений; но он должен сказать, что если лорд Кларендон будет упорствовать, он сам должен будет уйти, так как он действительно поставил это условием лорду Джону. Королева спросила его, может ли она, если эта попытка провалится, рассчитывать на его услуги в какой-либо другой комбинации. Его ответ был, что лучше не отвечать более чем на один вопрос за раз; мы должны теперь предположить, что это удастся.

То, что он заявил в отношении армейского вопроса и комитета Палаты общин, было совершенно удовлетворительным.

LORD CLARENDON

Лорд Кларендон, которого мы видели в четыре часа, очень жаловался на несправедливость лорда Джона в том, что тот сделал его лично ответственным за препятствование прогрессу правительства лорда Джона. Дело в том, что его мнение было лишь мнением каждого другого члена прежнего правительства и публики в целом; которое мог услышать и увидеть любой, кто хотел слушать или читать. Настолько невозможным казалось публике, что лорд Джон мог быть настолько слеп, чтобы считать осуществимым формирование правительства, что всеобще предполагалось, что он был побужден к этому королевой, чтобы избежать необходимости лорда Палмерстона. Он признал, что решение королевы в этом отношении было совершенно правильным и конституционным, и, возможно, необходимым, чтобы расчистить путь; но он надеялся, что ради нее самой и чтобы предотвратить укоренение ложных впечатлений в общественном сознании, королева даст впоследствии лорду Палмерстону его справедливую очередь тоже, хотя он не мог сказать, что тот сможет сформировать администрацию. Королева сказала, что это было ее намерением, что она никогда не ожидала, что лорд Джон сможет сформировать ее, но что было необходимо, чтобы его глаза открылись; лорд Кларендон лишь сожалел о драгоценном потерянном времени.

Он должен действительно сказать, что думал, что не может принести никакой пользы, присоединившись к лорду Джону; его правительство было бы «мертворожденным правительством», которое «страна растоптала бы в первый же день», составленное, как оно было бы, из тех же людей, которые были банкротами в 1852 году, за вычетом двух лучших людей в нем, а именно лорда Лэнсдауна и лорда Грея, и глава которого был разрушен в общественном мнении. Если бы он даже остался на посту министра иностранных дел, его язык с иностранными государствами потерял бы весь свой вес, так как было бы известно, что он не опирается на общественное мнение Англии, и все это стало бы намного хуже, когда стало бы известно, что с первого дня вступления лорда Джона в правительство лорда Абердина у него была только одна идея, а именно: подставить ему подножку, изгнать пилитов и поставить себя во главе исключительного министерства вигов. Кроме того, он чувствовал, что поведение всех его коллег было самым прямолинейным и почетным по отношению к нему, и он не был готов «перешагнуть через их трупы к человеку, который убил их». Попытка лорда Джона не должна увенчаться успехом, если общественная мораль должна поддерживаться в этой стране. Он избегал лорда Джона с момента своей отставки, но теперь ему придется высказаться перед ним, так как, когда его просят поставить на кон свою честь, он имеет право подсчитать издержки.

Лорд Лэнсдаун не имел намерения идти на встречу лорда Джона, так как он изначально ушел из общественной жизни и вошел в коалиционное правительство только для того, чтобы облегчить его сплоченность; в правительстве чистых вигов он был не нужен, ибо не было опасности, что они не сплотятся. Сэр Ч. Вуд заявил, что ему нечего делать там, куда лорд Лэнсдаун отказался идти.

Он думал, что лорду Палмерстону будет одинаково трудно сформировать администрацию, но когда это потерпит неудачу, станет возможной какая-то солидная комбинация.

Лорд Лэнсдаун заявил, что не может встать во главе более чем на три месяца, но это долгое время в наши дни.

Виктория Р.

Меморандум королевы Виктории.
FRESH DIFFICULTIES

Лорд Джон Рассел вернулся в шесть часов со своей встречи, очень расстроенный и встревоженный. Он сказал, что не может сообщить ничего хорошего. Мистер Гладстон, которого он видел, отказался действовать с ним, сказав, что страна не желает коалиций в этот момент. Сэр Дж. Грэм, которого он посетил, сообщил ему, что чувство против него сейчас очень сильное, исключающее поддержку в парламенте; он отдал ему должное за добрые намерения, но сказал, что вся трудность заключается в том, что он назвал его (лорда Джона) опрометчивостью. Он чувствовал, что не может отделиться от лорда Абердина, и не имел доверия к взглядам лорда Палмерстона на иностранные дела.

Затем он видел сэра Джорджа Грея, который сказал ему, что не имеет представления, что правительство лорда Джона может устоять в этот момент; страна хотела лорда Палмерстона либо в качестве военного министра, либо в качестве премьер-министра. Он должен колебаться, чтобы связать себя с правительством лорда Джона, которое, отделенное от пилитов, не найдет никакой поддержки. Лорд Кларендон повторил свои возражения, говоря всегда, что это должно быть пройдено, и что-то новое появится в конце, когда все эти попытки потерпят неудачу. Он не мог понять, что это должно быть. Думал ли лорд Кларендон о себе как о главе новой комбинации? Я спросил, что сказал лорд Лэнсдаун. Он ответил, что у него есть письмо от него, которое тоже не очень приятное. Он зачитал его нам. Оно было такого содержания — что, поскольку лорду Джону было поручено сформировать администрацию, а он не намерен присоединяться к ней, он подумал, что лучше не приходить в его дом, чтобы избежать неверного толкования. Лорд Джон закончил, сказав, что попросил лорда Кларендона и сэра Дж. Грея подумать еще и дать свой окончательный ответ завтра утром. Потеря пилитов была бы для него большим ударом, который, однако, можно было бы преодолеть; но если его собственные близкие друзья, такие как лорд Кларендон и сэр Дж. Грей, покинут его, он чувствовал, что не может идти дальше, и надеялся, что королева почувствует, что он сделал все, что мог.

Виктория Р.

Меморандум королевы Виктории. 28
LORD JOHN'S FAILURE

Букингемский дворец, 3 февраля 1855 г.

Сноска 28: Этот меморандум, хотя и подписан королевой, был написан принцем.

Лорд Лэнсдаун прибыл в половине десятого вечера и встретил наш вопрос, есть ли у него что-то удовлетворительное для доклада, замечанием, что он видит свой путь меньше, чем когда-либо, и что дела скорее пошли назад с тех пор, как он был здесь утром. Он был во второй половине дня у постели сэра Джеймса Грэма, который имел консультацию с мистером Гладстоном и заявил ему, что страна устала от коалиций и хочет единого кабинета; что они (пилиты) не могут возможно служить под началом лорда Джона или даже с ним после того, что произошло; что он чувствует сильнейшие возражения против службы под началом лорда Палмерстона. Они все как один были за энергичное ведение войны, но ради достижения скорейшего мира. Было известно, что лорд Палмерстон придерживается дальнейших взглядов, по которым он тайно согласен с императором французов; и когда дело дошло до вопроса о переговорах, правительство наверняка развалилось бы на основании, наиболее опасном для страны. Лорд Лэнсдаун мог только согласиться со всем этим и добавил, что был искушен прощупать его пульс, чтобы узнать, насколько он упал с тех пор, как он был с сэром Джеймсом.

Встреча между лордом Палмерстоном и лордом Джоном только что состоялась в его присутствии. Они обсудили все очень открыто, но оба были очень осторожны, чтобы не сказать ничего, что могло бы привести другого к мысли, что один будет служить под началом другого. Он признался, что все теперь темнее, чем раньше. Они оба, казалось, хотели сформировать правительство, но он действительно не мог посоветовать королеве, что делать при данных обстоятельствах.

Я подытожил, что королева, казалось мне, сведена к необходимости теперь поручить одному из двух положительную комиссию. Было очень важно, чтобы не казалось, что королева имеет какие-либо личные возражения против лорда Палмерстона; с другой стороны, при таких сомнительных обстоятельствах для королевы было бы безопаснее следовать тем курсом, который был явно наиболее конституционным, и это было, после неудачи с лордом Дерби, обратиться к лорду Джону, который был другой стороной в разрушении прежнего правительства. Королева могла бы написать такое письмо лорду Джону, которое зафиксировало бы политические причины, приведшие к ее решению. Лорд Лэнсдаун высоко одобрил это и предложил добавить выражение надежды королевы увидеть лорда Палмерстона ассоциированным в этом формировании.

Я составил приложенный проект, который лорд Лэнсдаун прочитал и полностью одобрил.

Он не имеет представления, что лорд Джон преуспеет в своей задаче, но считает необходимым курсом пройти через это и наиболее полезным для лорда Джона, чтобы его глаза открылись на его собственную позицию, о которой, он истинно верил, он не имел ни малейшего представления.

Виктория Р.

Королева Виктория — графу Абердину.
Виндзорский замок, 4 февраля 1855 г.

Королева вполне одобряет пенсию сэру Дж. Грею, которую он полностью заслужил, но хотела бы, чтобы лорд Абердин хорошо обдумал точный момент, в который предложить ее ему, так как сэр Джордж очень деликатен в своих чувствах чести. Лорду Джону Расселу, вероятно, придется отказаться от задачи формирования администрации из-за отказа сэра Джорджа присоединиться к нему. Если бы пенсия была предложена ему лордом Абердином во время хода переговоров, он не мог бы не чувствовать, она думает, чрезвычайного смущения.

Лорд Джон Рассел — королеве Виктории.
Чешем-плейс, 4 февраля 1855 г.

Лорд Джон Рассел представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству. Он видел вчера вечером сэра Джорджа Грея, который крайне не расположен к формированию чисто вигского правительства в это время. С того времени он получил две приложенные записки: одну от лорда Палмерстона, другую рано утром от лорда Кларендона. 29

Ему остается только признать великую доброту Вашего Величества и сложить в руки Вашего Величества задачу, которую Ваше Величество изволили доверить ему.

Сноска 29: Лорд Палмерстон написал:—

«144 Пиккадилли, 3 февраля 1855 г.

«Мой дорогой Джон Рассел, — я, безусловно, сделал вывод из того, что Кларендон сказал сегодня днем в вашем доме, что он довольно хорошо склонился к отрицательному ответу, и я мог только сказать вам то, что сказал Дерби, когда он просил меня присоединиться к нему, что я был бы очень не расположен, в нынешнем состоянии наших иностранных отношений, принадлежать к какому-либо правительству, в котором управление нашими иностранными делами не осталось бы в руках Кларендона.

«Джордж Грей, по вашему рассказу, кажется, склоняется к тому же выводу, что и Кларендон, и я думаю, из того, что сказал Моулсворт, рядом с которым я сидел на обеде у спикера сегодня вечером, что он не был бы расположен принять какое-либо предложение, которое вы могли бы сделать ему.

— Искренне ваш, Палмерстон.»

Лорд Кларендон написал:—

«Гросвенор-Кресент, 3 февраля 1855 г.

«Мой дорогой лорд Джон, — чем больше я размышляю над этим предметом, тем больше убеждаюсь, что такое правительство, которое вы предлагаете сформировать, не удовлетворило бы публику и не пользовалось бы доверием страны.

«Для вас лично, я уверен, было бы наиболее вредно, если бы вы попытались управлять правительством с неадекватными средствами в этот момент национальной опасности.

«По общественным и частным основаниям, поэтому, я хотел бы не принимать участия в администрации, которая не может, по моему мнению, быть ни сильной, ни постоянной. Искренне ваш,

Кларендон.»

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
LORD PALMERSTON PREMIER

Виндзорский замок, 4 февраля 1855 г.

Лорд Джон Рассел только что сообщил королеве, что он вынужден отказаться от задачи, которую королева доверила ему, она обращается к лорду Палмерстону с вопросом, может ли он взять на себя формирование администрации, которая будет пользоваться доверием парламента и эффективно вести общественные дела в этот важный кризис? Если он думает, что способен сделать это, королева поручает ему взять на себя эту задачу. Она не посылает за ним, полностью обсудив с ним вчера состояние общественных дел, и чтобы сэкономить время. Королева надеется получить ответ от лорда Палмерстона как можно скорее, так как от этого будут зависеть ее собственные движения.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
144 Пиккадилли, 4 февраля 1855 г.

Виконт Палмерстон представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству и с глубоким чувством важности комиссии, которую Ваше Величество спрашивает, возьмет ли он на себя, спешит признать милостивое сообщение, которое он только что имел честь получить от Вашего Величества.

Виконт Палмерстон имеет основания думать, что может взять на себя с хорошей перспективой успеха формирование администрации, которая будет пользоваться доверием парламента и эффективно вести общественные дела в нынешний важный кризис, и поскольку Ваше Величество изволили милостиво сказать, что если таково его мнение, Ваше Величество уполномочивает его немедленно приступить к выполнению задачи, он сразу же предпримет шаги для этой цели; и он надеется, что сможет в течение завтрашнего дня доложить Вашему Величеству, находятся ли его нынешние ожидания на пути к реализации.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
WHIG SUPPORT

Пиккадилли, 5 февраля 1855 г.

(5 вечера)

Виконт Палмерстон представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству и имел честь получить сообщение Вашего Величества сегодня; и в соответствии с желанием Вашего Величества он просит доложить о результате своих действий до настоящего времени.

Маркиз Лэнсдаун, лорд-канцлер, граф Кларендон, граф Грэнвиль, сэр Джордж Грей и сэр Чарльз Вуд выразили готовность войти в состав администрации, которую пытается сформировать виконт Палмерстон, при условии, что она будет построена на достаточно широкой основе, дающей реальную перспективу устойчивости.

Мистер Гладстон, мистер Сидни Герберт и герцог Аргайл отказались, главным образом, по причине личной и политической привязанности к графу Абердину, против которого, как и против герцога Ньюкасла, по их словам, было направлено голосование Палаты общин на прошлой неделе. Виконт Палмерстон еще не смог выяснить решение сэра Джеймса Грэма, но оно, вероятно, будет таким же, как у его трех коллег.

Тем не менее, виконт Палмерстон надеется представить на рассмотрение Вашего Величества такой список, который может встретить одобрение Вашего Величества, и он будет иметь честь доложить Вашему Величеству дополнительно завтра.

Записка королевы Виктории.
THE PEELITES

Букингемский дворец, 6 февраля 1855 г.

Мы прибыли в город, чтобы узнать результат переговоров, и встретились с лордом Палмерстоном в час дня. Он сказал, что существуют обстоятельства, которые помешали ему представить список Кабинета министров, но он в любом случае сможет сделать это во второй половине дня.

Лорды Лэнсдаун, Кларендон, Грэнвиль, сэр Дж. Грей, сэр Ч. Вуд, сэр Уильям Моулсворт и канцлер согласились служить — безоговорочно, — отозвав свои прежние условия вследствие весьма распространенного мнения, высказанного вне стен парламента, что страна не может дольше оставаться без правительства. Он слышал, что это также произвело впечатление на пилитов, которые отказались присоединиться. Он представил Королеве их письма (с отказом), копии которых прилагаются. Они были написаны после консультации с сэром Дж. Грэмом, но лорд Абердин и герцог Ньюкасл, узнав об этом, с тех пор приложили значительные усилия, чтобы убедить их изменить свое мнение, и все еще возможно, что они это сделают. Лорд Кларендон предположил, что если самого лорда Абердина пригласить войти в правительство и удастся убедить его сделать это, то это устранило бы все трудности. Вследствие этого он попросил лорда Лэнсдауна встретиться с лордом Абердином по этому вопросу, так как его вступление в должность могло быть только приятным для него. Многие из пилитов, не входивших в последний Кабинет, решительно не одобрили решение, принятое мистером Гладстоном и его друзьями, и предложили свои услуги, среди прочих лорд Каннинг, лорд Элко и мистер Кардуэлл.

Сноска 30: Ныне граф Уэмисс.

Лорд Палмерстон вчера встречался с лордом Джоном Расселом и имел с ним очень долгий разговор в самом дружеском тоне; он спросил лорда Джона, не последует ли он предложению, которое он сам недавно сделал, и не возглавит ли Палату лордов в качестве председателя Совета. Однако он отказался, сказав, что предпочитает остаться вне должности и остаться в Палате общин, о чем лорд Палмерстон, очевидно, очень сожалел. Тем не менее, они вместе обсудили все министерства и их наилучшее распределение. Он рекомендовал бы лорда Панмюра в Военное министерство, а мистера Лэйарда — в качестве заместителя министра... Лорду Палмерстону было поручено доложить о дальнейшем прогрессе в пять часов.

Виктория R.

Принц Альберт — графу Абердину.
Букингемский дворец, 6 февраля 1855 г.

Мой дорогой лорд Абердин, для Королевы было бы большим облегчением, если бы Вы согласились на предложение, которое, как мы понимаем, Вам делается — войти в новое правительство и тем самым побудить мистера Гладстона, мистера С. Герберта и сэра Джеймса Грэма сделать то же самое.

Всегда искренне Ваш, Альберт.

Граф Абердин — принцу Альберту.
LORD ABERDEEN INTERVENES

Лондон, 6 февраля 1855 г.

Сэр, я полон надежд, полагая, что великая цель объединения моих друзей с новым правительством может быть достигнута без той болезненной жертвы, о которой упоминает Ваше Королевское Высочество. Вопреки моему совету, вчера они отказались остаться в Кабинете, но сегодня я возобновил обсуждение, и они окончательно решили предоставить мне право действовать от их имени. Это потребовало других разъяснений, прежде чем я смог взять на себя столь большую ответственность. Когда я буду иметь честь видеть Ваше Королевское Высочество, я, с позволения Вашего Королевского Высочества, сообщу о том, что произошло, насколько это касается меня.

Я осмеливаюсь приложить копию письма, которое я направил мистеру Герберту сегодня утром в ответ на полученное от него поздно вечером письмо, в котором он выразил свои сомнения в правильности первого решения, к которому они пришли. Имею честь быть, сэр, Вашего Королевского Высочества самым покорным и преданным слугой,

Абердин.

[Приложение — копия.]
Граф Абердин — мистеру С. Герберту.
MR SIDNEY HERBERT

Аргайл-хаус, 6 февраля 1855 г.

Мой дорогой Герберт, я получил Ваше письмо слишком поздно, чтобы ответить на него вчера вечером. На самом деле, я уже лег спать.

Вы говорите, что находитесь в большом затруднении относительно того, какой путь Вам следует выбрать. Я же не испытываю никаких затруднений.

Вчера я высказал Вам свое твердое мнение, что Вы должны продолжить работу в администрации Палмерстона; и я пытался подкрепить это мнение теми самыми аргументами, которые Вы повторяете в своем письме ко мне. Безусловно, это письмо следовало адресовать Гладстону и Грэму, а не мне. Я полностью согласен с тем, что вчера Вы пришли к неверному выводу, и я хотел бы надеяться, что он еще будет пересмотрен.

Когда Вы вчера прислали за мной, чтобы я присутствовал на Вашем собрании, я, безусловно, надеялся, что это было с намерением последовать моему совету.

Ваше нежелание оставаться в Кабинете Палмерстона главным образом основано на опасении, что он будет проводить воинственную политику за пределами разумных границ. Я уже говорил Вам, что у меня были некоторые разъяснения с ним по поводу условий мира, которыми я удовлетворен. Но каковы бы ни были его склонности, Вы должны полагаться на вес Вашего собственного характера и мнений в Кабинете. Я убежден, что настроения подавляющего большинства членов Кабинета схожи с Вашими, и что Вы можете справедливо ожидать, что разум и здравая политика возобладают в вопросе войны и мира.

Но, прежде всего, я недавно имел несколько очень подробных разговоров с Кларендоном на эту тему, и я полностью удовлетворен его настроем и намерениями. Я полон надежд, что он воплотит в жизнь свои нынешние взгляды.

Упорство в отказе присоединиться к Палмерстону приведет к очень серьезным последствиям и никогда не будет приписано его истинной причине. Общественное мнение будет решительно настроено против Вас, и Вы сильно пострадаете в своей репутации, если будете упорствовать в отказе остаться в Кабинете в такой момент, как этот.

Помимо общественной необходимости, я думаю, Вы многим обязаны нашим бывшим коллегам-вигам, которые вели себя так благородно и великодушно по отношению к нам после отставки лорда Джона. У них есть некоторое право ожидать этой жертвы.

Хотя Ваши аргументы не относятся ко мне, ибо вчера я принял их все, Вы заканчиваете свое письмо, настаивая на том, чтобы я вошел в Кабинет. Но в этом действительно нет никакого смысла, и я не могу себе представить, как Вы можете серьезно предлагать это. Вы подвергли бы меня необоснованному унижению, которому никто не должен ожидать, что я подчинюсь. Я говорю «необоснованному», потому что я не мог бы быть ни малейшей пользы в такой ситуации для целей, которые Вы требуете.

Я могу с полным спокойствием уйти из правительства вследствие голосования Палаты общин; но быть заклейменным как глава и терпеть в качестве подчиненного члена я не могу.

Если в какое-либо будущее время мое присутствие потребуется в Кабинете, я не почувствовал бы никаких возражений принять любую должность или войти в него без должности. Но быть главой Кабинета сегодня и стать подчиненным членом того же самого Кабинета завтра — это было бы унижением, которому я никогда не смог бы подчиниться, я предпочел бы умереть, чем сделать это — и, действительно, осознание этого было бы близко к тому, чтобы убить меня.

Если Вы скажете мне, что сохранение Вами Ваших нынешних должностей, без малейшей жертвы, а напротив, с одобрения всех, в какой-то степени зависит от того, что я предприму такой шаг, я могу только сказать, что, как друзья, я не могу поверить в то, что Вы способны на такую бессмысленную жестокость без какой-либо национальной цели.

Я должен, следовательно, снова настоятельно просить Вас пересмотреть вчерашнее решение и продолжать оставаться частью правительства. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы способствовать этому. Если хотите, я пойду к Палмерстону и содействую любому разъяснению между ним и Гладстоном по вопросу войны и мира. Или я скажу ему, что Вы уступили моей настоятельной рекомендации. Короче говоря, я готов сделать все, что в моих силах.

Я хочу, чтобы Вы показали это письмо Гладстону и Грэму, которым, как Вы увидите, оно адресовано в той же мере, что и Вам.

Надеюсь встретиться с Вами сегодня утром, Гладстон также придет в Адмиралтейство. Ваш и т. д.

Абердин.

Принц Альберт — графу Абердину.
ADHESION OF THE PEELITES

Букингемский дворец, 6 февраля 1855 г.

Мой дорогой лорд Абердин, мы только что возвращаемся в Виндзор. Лорд Палмерстон приложился к руке после того, как объявил, что его коллеги-пилиты также согласились сохранить свои должности. Таким образом, Королева избавлена от большой тревоги и трудностей и чувствует, что многим обязана Вашей доброй и бескорыстной помощи. Я вполне понимаю то, что Вы говорите в письме, которое я возвращаю. Однако Вы должны также делать скидку на желание Ваших друзей не отделяться от Вас. Вас больше не будут беспокоить дальнейшими предложениями отсюда.

Завтра у нас будет возможность для дальнейшего разговора с Вами о положении дел. Поверьте мне всегда, Ваш и т. д.,

Альберт

Королева Виктория — королю бельгийцев.
Букингемский дворец, 6 февраля 1855 г.

Мой дорогой дядя, мы снова здесь на несколько часов, чтобы попытаться облегчить формирование правительства, что казалось почти безнадежным.

Ван де Вейер сообщил Вам о последовательных неудачах лорда Дерби и лорда Джона... и о том, что лорду Палмерстону теперь поручено формирование правительства! У меня не было другой альтернативы. Виги присоединятся к нему, и у меня есть надежда, что также и пилиты, что было бы очень важно и способствовало бы смягчению тревоги, которую его имя, боюсь, вызовет за границей.

Я оставлю это письмо открытым до последнего момента в надежде сообщить Вам какие-то решительные новости, прежде чем мы вернемся в Виндзор...

Я очень обеспокоена и измотана всем, что произошло; мои нервы, которые очень сильно пострадали в прошлом году, не улучшились от того, что произошло за эти трудные две недели — ведь завтра будет ровно две недели, как началось начало бедствия...

Шесть часов вечера. Одно слово, чтобы сказать, что лорд Палмерстон только что приложился к руке как премьер-министр. Все пилиты, кроме бедного дорогого Абердина (которого мне глубоко жаль терять) и герцога Ньюкасла, остаются. Это полностью заслуга Абердина, и это очень патриотично и благородно с его стороны. В спешке, всегда Ваша преданная племянница,

Виктория R.

Королева Виктория — графу Абердину.
A FAREWELL LETTER

Виндзорский замок, 7 февраля 1855 г.

Хотя Королева надеется увидеть лорда Абердина в шесть часов, она пользуется возможностью, одобряя назначение достопочтенного и преподобного А. Дугласа на приход Сент-Олав, Саутуарк, чтобы сказать то, что она едва осмеливается сделать устно, боясь поддаться своим чувствам; она хочет сказать, какая это боль для нее — расставаться с таким добрым, дорогим и ценным другом, каким лорд Абердин всегда был для нее с тех пор, как она его знает. День, когда он стал премьер-министром, был для нее очень счастливым; и на протяжении всего своего министерства он всегда был самым добрым и мудрым советником — тем, к кому она могла обратиться даже по всем и пустяковым поводам. Она уверена, что он всегда будет таким. Но мысль о потере его как своего главного советника в правительстве очень болезненна. Боль в некоторой степени уменьшается знанием всего того, что он сделал для содействия формированию этого правительства, столь благородным, лояльным и бескорыстным образом, и тем, что его друзья сохранили свои посты, что является большой гарантией против возможных опасностей. Королева уверена, что принц и она сама всегда могут полагаться на его ценную поддержку и совет во все времена трудностей, и она теперь заканчивает выражением своей самой теплой благодарности за всю его доброту и преданность, а также своей неизменной дружбы и уважения к нему, и со всеми пожеланиями его здоровья и счастья.

Сноска 31: Достопочтенный Артур Гаскойн Дуглас (1827-1905), сын девятнадцатого графа Мортона; епископ Абердина и Оркнейских островов, 1883-1905 гг.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
LEADERSHIP OF THE LORDS

Пиккадилли, 7 февраля 1855 г.

Виконт Палмерстон представляет свой покорный долг Вашему Величеству и просит заявить, что возникла трудность в отношении реконструкции администрации, которую Ваше Величество, возможно, смогло бы помочь устранить. Члены предлагаемого Кабинета считают делом большой важности, чтобы лорд Лэнсдаун был не только членом Кабинета, но и чтобы он также был органом правительства в Палате лордов.

Виконт Палмерстон настаивал на этом перед лордом Лэнсдауном вчера днем и был под впечатлением, что лорд Лэнсдаун согласился быть так признанным, с пониманием того, что лорд Грэнвиль, как председатель Совета, должен освободить его от давления повседневных дел Палаты, в то время как лорд Кларендон взял бы на себя бремя дискуссий в Министерстве иностранных дел, и что, таким образом, обычные обязанности лидера Палаты лордов выполнялись бы другими, в то время как лорд Лэнсдаун все еще оставался бы руководящим главой, который придавал бы характер и тон органу. Но виконт Палмерстон узнает сегодня утром от лорда Грэнвиля и лорда Бессборо, что лорд Лэнсдаун не так понимает дело и не желает брать на себя показное лидерство, даже при вышеупомянутой договоренности, и что он хочет, чтобы лорд Грэнвиль был лидером в Палате лордов.

Лорд Грэнвиль, однако, с основанием настаивает, что есть много членов Палаты лордов, которые проявили бы к лорду Лэнсдауну, в силу его долгого пребывания и высокого политического положения, почтение, которое они не проявили бы по отношению к лорду Грэнвилю, человеку гораздо более молодому. Если бы лорд Лэнсдаун был в городе, виконт Палмерстон пошел бы к нему, чтобы настоятельно просить его быть тем лицом, которое объявит в Палате лордов о формировании министерства, и продолжать быть органом правительства в этой Палате, по крайней мере до Пасхи, и по таким вопросам и случаям, которые могли бы потребовать веса его авторитета; но если бы Ваше Величество посмотрело на дело в том же свете, в котором оно представилось виконту Палмерстону, канцлеру, лорду Кларендону, лорду Грэнвилю и другим, и если бы Ваше Величество сочло нужным выразить по этому поводу мнение лорду Лэнсдауну, такое мнение, без сомнения, имело бы большой вес для лорда Лэнсдауна.

Виконт Палмерстон представляет список предлагаемого Кабинета. Пока сэр Джордж Грей не вернется в город сегодня днем из Портсмута, куда он отправился вчера вечером, чтобы попрощаться со своим сыном, который имеет офицерский патент в стрелковом полку и должен был отплыть сегодня утром в Крым, виконт Палмерстон не будет знать, предпочитает ли он Колониальное министерство или Министерство внутренних дел. Какое бы из двух он ни выбрал, мистер Герберт возьмет другое. Виконт Палмерстон не представляет Вашему Величеству имя какого-либо лица на должность военного министра, так как он предлагает, чтобы эта должность слилась с должностью государственного секретаря по Военному министерству, и виконт Палмерстон приостанавливает на настоящее время любую рекомендацию Вашему Величеству на должность канцлера герцогства Ланкастерского, так как эта должность может быть использована для придания силы либо в Палате лордов, либо в Палате общин, в зависимости от обстоятельств.

THE NEW CABINET

Proposed Cabinet.
First Lord of Treasury  Viscount Palmerston.
Organ of the Government or

  Leader of the House of Lords} 
Marquis of Lansdowne.
Lord Chancellor  Lord Cranworth.
President of the Council
  Earl Granville.
Privy Seal  Duke of Argyll.
Foreign Affairs  Earl of Clarendon.
War Department  Lord Panmure.
Home Office {
Mr Sidney Herbert

 or Sir George Grey.
Colonial Department {
Sir George Grey or

 Mr Sidney Herbert.
Admiralty  Sir James Graham.
Chancellor of Exchequer  Mr Gladstone.
India Board  Sir Charles Wood.
Board of Works  Sir William Molesworth.
Post Office  Viscount Canning.

Сноска 32: Джордж Генри Грей, впоследствии подполковник Нортумберлендского ополчения и капитан Гренадерской гвардии; отец нынешнего сэра Эдварда Грея, члена парламента. Он скончался раньше своего отца в 1874 году.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Виндзорский замок, 7 февраля 1855 г.

Королева только что получила письмо лорда Палмерстона со списком правительства, который она одобряет. Она полностью согласна с ним во взгляде, который он занимает в отношении положения лорда Лэнсдауна в Палате лордов, и напишет ему по этому вопросу. Однако, исходя из того, что он сказал, Королева надеялась бы, что он не был бы склонен отказаться сделать объявление о правительстве, а также взять на себя руководство во всех случаях большой важности.

Королева одобряет, чтобы должность военного министра оставалась открытой в настоящее время; но что касается самого вопроса об этих двух должностях, она оставляет за собой суждение до тех пор, пока предмет не будет представлен ей в определенной форме.

Сноска 33: Лорд Лэнсдаун согласился только в особых случаях представлять правительство, но претендовал на то, чтобы самому быть судьей целесообразности или необходимости своего поступка. Министерская жизнь этого дуайена партии вигов охватывала полвека, ибо он, будучи лордом Генри Петти, был канцлером казначейства в министерстве «Всех талантов» в 1806-1807 годах. Лорд Грэнвиль теперь принял либеральное лидерство в Палате лордов, которое, как отмечает лорд Фицморис, он удерживал, за кратким исключением трех лет, до своей смерти в 1891 году].

Граф Кларендон — королеве Виктории.
THE VIENNA CONFERENCE

10 февраля 1855 г.

Лорд Кларендон представляет свой покорный долг Вашему Величеству и покорнейше просит сказать, что с разрешения лорда Палмерстона и по настоятельной рекомендации лорда Абердина и лорда Лэнсдауна он сделал лорду Джону Расселу предложение выступить в качестве нашего переговорщика в Вене, которое Ваше Величество соизволило санкционировать в среду вечером.

Лорд Кларендон думает, что закончатся ли переговоры миром или будут внезапно прерваны, вряд ли найдется человек, который, как лорд Джон, был бы одобрен страной за любой курс действий, который он может принять, и будет большим преимуществом, если сам переговорщик сможет оправдать свое собственное поведение в парламенте.

Лорд Кларендон сегодня вечером получил очень добрый и дружеский ответ от лорда Джона, который склонен принять, но желает еще один день на обдумывание предложения.

Поскольку наши отношения с Соединенными Штатами имеют величайшую важность в этот момент, и поскольку они несколько улучшились в последнее время, лорд Кларендон покорнейше надеется, что его могут извинить, если он осмелится предложить Вашему Величеству целесообразность приглашения мистера Бьюкенена в Виндзор.

Сноска 34: В продолжение переговоров, упомянутых (ante, стр. 65), в Вене состоялась конференция держав. Взгляд лорда Джона на позицию, которую, как он надеялся, займет Великобритания, ясно изложен в его письме от 11-го числа лорду Кларендону, напечатанном в «Жизни лорда Джона Рассела» Уолпола, том ii, стр. 242. Он выступал за допуск Пруссии к конференции.

Сноска 35: Американский посланник в Великобритании, впоследствии президент Соединенных Штатов.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
Пиккадилли, 10 февраля 1855 г.

Виконт Палмерстон представляет свой покорный долг Вашему Величеству и просит заявить, что, будучи очень любезно принятым в Париже императором французов, он подумал, что было бы полезно написать императору о формировании нынешнего правительства, и он представляет копию письма, которое он адресовал императору.

Император, когда виконт Палмерстон прощался с ним, выразил свое намерение время от времени писать виконту Палмерстону, и это причина, по которой виконт Палмерстон упоминает о таких сообщениях в своем письме.

Виконт Палмерстон только что имел честь получить сообщение Вашего Величества от сего числа и не преминет иметь в виду предложения, которые оно содержит.

Сноска 36:

Виконт Палмерстон — императору французов.
Londres, 8 Février 1855.

Сир, — Призванный Королевой, моей Монархиней, на пост, который я теперь занимаю, я спешу удовлетворить потребность, которую я чувствую, выразить Вашему Величеству большое удовлетворение, которое я испытываю, находясь в более прямом контакте с правительством Вашего Величества.

Альянс, который так счастливо объединяет Францию и Англию и который обещает столь выгодные результаты для всей Европы, берет свое начало в лояльности, откровенности и проницательности Вашего Величества; и Ваше Величество всегда сможет рассчитывать на лояльность и откровенность английского правительства. И если бы у Вашего Величества когда-либо возникло сообщение для нас об идеях, еще недостаточно созревших, чтобы быть предметом официальных депеш, я счел бы за большую честь получить такое сообщение от Вашего Величества.

Мы собираемся навести некоторый порядок в нашем лагере перед Севастополем, и в этом мы постараемся подражать прекрасному примеру, который нам показывает французский лагерь. Однако нет худа без добра, и плохое состояние английской армии дало храбрым и великодушным французам возможность проявить к своим братьям по оружию заботу, которая вызвала самую живую признательность как в Англии, так и в Балаклаве. Имею честь быть, Сир, и т. д. и т. д.,

Палмерстон.

Записка принца Альберта.
PALMERSTON AND THE EMPEROR

Виндзорский замок, 11 февраля 1855 г.

Это письмо вызвало у нас большое беспокойство... Тот род частной переписки, которую лорд Палмерстон намерен установить с императором Наполеоном, является новой и неконституционной практикой. Если она ведется за спиной Монарха, она делает ее министра тайным советником иностранного Монарха во главе ее дел. Как могут министр иностранных дел и посол в Париже, законные органы связи, вести свои дела, если все было в частном порядке заранее согласовано между императором и английским премьер-министром? Какой контроль может надеяться осуществлять Кабинет над иностранными делами при этих обстоятельствах?...

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Виндзорский замок, 11 февраля 1855 г.

Королева благодарит лорда Палмерстона за его письмо от 10-го числа и за сообщение ей письма, которое он адресовал 8-го числа императору французов о формировании нынешнего правительства, копию которого Королева возвращает herewith.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
THE ROEBUCK COMMITTEE

Пиккадилли, 16 февраля 1855 г.

(Пятница, вечер.)

Виконт Палмерстон представляет свой покорный долг Вашему Величеству и просит заявить, что после того, как он сделал свое заявление сегодня днем, состоялся разговор некоторой продолжительности, в котором приняли участие мистер Дизраэли, мистер Робак, мистер Томас Данкомб и несколько других членов, предметом обсуждения было то, должен или не должен быть назначен комитет мистера Робака.

Виконт Палмерстон обеспокоен тем, что должен сказать, что это было не только его собственное впечатление, но и мнение большого числа лиц, с которыми он общался в течение вечера, включая спикера, что назначение комитета будет принято очень большим большинством, возможно, едва ли не меньшим, чем то, которым было утверждено первоначальное предложение; и также было мнение хороших судей, что отказ предоставить расследование не был бы хорошим основанием, на котором можно было бы распустить парламент и обратиться к стране. Общее мнение заключалось в том, что лучший способ встретить предложение о назначении комитета, которое мистер Робак назначил на следующий четверг, состоял бы в том, чтобы внести некоторую инструкцию комитету, направляющую или ограничивающую сферу его расследования. Это, однако, вопрос, который будет хорошо рассмотрен на заседании Кабинета завтра...

Причиной, заявленной для решимости членов голосовать за комитет мистера Робака, является общее желание по всей стране, чтобы было проведено расследование для установления причин страданий войск Вашего Величества в Крыму.

Королева Виктория — королю Пруссии.
[Перевод.]
Букингемский дворец, 20 февраля 1855 г.

Дорогой брат, я не должна позволить лорду Джону Расселу посетить Берлин, лично не порекомендовав его Вашему Величеству — честь, которую он заслуживает в высокой степени, как государственный деятель с широким кругозором, хорошо информированный и умеренный. В то же время мне может быть позволено повторить мое убеждение, которое я уже несколько раз выражала, что мне кажется невозможным достичь мира до тех пор, пока Пруссия продолжает быть нерасположенной поддерживать, в случае необходимости силой оружия, принципы, публично выраженные в согласии с воюющими державами и Австрией.

Много крови, очень много крови уже пролито. Честь и справедливость заставляют воюющие державы идти на любые жертвы, постоянно защищая эти принципы до предела. Удастся ли дипломатии спасти Пруссию от принятия активного участия в этой защите — это остается тайной будущего, которой владеет только Царь царей!

Альберт представляет свое почтение Вашему Величеству, а я прошу сердечно помнить меня, и остаюсь, как всегда, мой дорогой брат, Вашего Величества верным слугой и другом,

Виктория R.

Записка принца Альберта.
MR GLADSTONE

Букингемский дворец, 21 февраля 1855 г.

Я только что видел мистера Гладстона, который получил мою шкатулку так поздно, что я не хотел задерживать его более чем на несколько минут, так как Кабинет ждал его. Я рассказал ему, однако, суть письма лорда Палмерстона и ответа Королевы, мудрость которого, по его словам, никто не мог усомниться ни на мгновение, и добавил, что, поскольку выбор лежит только между многими золами, я надеялся, что он и его друзья не будут стремиться получить абсолютное благо и тем самым лишить Королеву услуг эффективного правительства. Он просил, чтобы я был уверен, что первым и главным соображением, которое будет направлять их решение, будет положение Короны в этих критических обстоятельствах. У него не было возможности проконсультироваться в эти последние дни ни с мистером С. Гербертом, ни с сэром Джеймсом Грэмом. Но сам он чувствовал величайшее затруднение в том, чтобы позволить Палате общин преуспеть в том, что он должен считать самым неконституционным, самым самонадеянным и самым опасным курсом, после чего исполнительной власти было бы невозможно когда-либо снова противостоять самым абсурдным и нелепым требованиям о расследовании.

Сноска 37: См. post, стр. 109, примечание 38.

Я спросил: «Но можете ли вы остановить это?»

Он ответил: Я считаю, что лорд Палмерстон совершил ошибку, не справившись с этим с самого начала и не используя всю власть, которую Корона доверила ему, даже демонстративно, для этой цели. Теперь это может быть очень трудно — но это не должно пройти без торжественного протеста со стороны людей, которые не были связаны с правительством и не должны были предполагаться имеющими какие-либо другие интересы, кроме интересов страны. Правительство было бессильно в сопротивлении такому посягательству Палаты, где вся оппозиция, из личных побуждений, и сторонники правительства из страха перед своими избирателями, были полны решимости осуществить его. Такой протест, однако, мог бы сформировать точку сплочения, на которой могло бы основываться будущее сопротивление, и страна, ныне опьяненная агитацией, могла бы прийти в себя.

Что касается силы правительства, он полагал, что она очень мала в данный момент в Палате, и что так было бы с любым правительством, которое мог бы сформировать лорд Палмерстон, он предсказал ему, когда лорд Дерби сделал ему предложение присоединиться к администрации, которую он формировал. В этот момент выход пилитов скорее укрепил бы правительство, чем наоборот, так как из-за их связи с лордом Абердином они были осуждены в стране вместе с ним, а виги смотрели на них со всеми личными чувствами людей, лишенных ими своих должностей.

Он согласился со мной, что при нынешнем расколе партий трудность получения любого сильного правительства состоит не в нехватке людей, а в избытке достопочтенных джентльменов, порожденном многими попытками сформировать правительство на более широкой основе. Теперь было по крайней мере три министра на каждую должность, из которых двое исключенных всегда провозглашались превосходящими того, кто у власти. Он сказал, что это не может быть исправлено, пока мы не вернемся к двум партиям — каждая из которых способна представить Королеве эффективную администрацию. Теперь одна партия не поддерживала своего вождя из личного соперничества — а другая, из самого чувства собственной неспособности, становилась безрассудной в отношении курса своих политических действий.

Он закончил, сказав, что считает правильным отложить свое окончательное решение до последнего момента, когда это станет необходимым.

Альберт.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
RESIGNATION OF THE PEELITES

Даунинг-стрит, 21 февраля 1855 г.

Виконт Палмерстон представляет свой покорный долг Вашему Величеству и чувствует крайнее сожаление, вынужденный заявить Вашему Величеству, что сэр Джеймс Грэм, мистер Гладстон и мистер Сидни Герберт объявили на заседании Кабинета сегодня о своем решении уйти из правительства вследствие их неспособности согласиться на назначение комитета мистера Робака. Ни один другой член правительства пока не выразил намерения уйти. Виконт Палмерстон соберет оставшихся членов правительства завтра в двенадцать, чтобы принять к рассмотрению шаги, которые должны быть предприняты для заполнения мест уходящих членов.

Была предпринята попытка убедить мистера Робака отложить назначение комитета до понедельника, но он не согласится отложить его дальше завтрашнего дня, и он вставит сегодня вечером в протоколы, чтобы быть напечатанным завтра утром (в соответствии с правилами Палаты), предлагаемый список имен, которые были урегулированы между правительством и мистером Робаком, и которые кажутся безупречными, учитывая все обстоятельства...

Сноска 38: Отставка пилитов в полном составе из министерства лорда Палмерстона является любопытным примером упорства партийных связей, поскольку преследование расследования поведения войны затрагивало вигскую часть Кабинета Абердина так же, как и пилитскую. В отношении их причины для отставки (viz. что расследование было опасным нарушением великого конституционного принципа и что подобные расследования никогда не могли быть отказаны впоследствии), см. «Сэр Джеймс Грэм» Паркера, том ii, стр. 268-272.

Выход пилитов, однако, не сделал министерство вигским правительством. Последней вигской администрацией была та, которая оставила пост в начале 1852 года. Если бы лорд Джон Рассел преуспел в своей попытке в настоящем случае, партия вигов могла бы просуществовать co nomine; но Палмерстон, несмотря на недоверие Кобдена, был популярен среди радикалов, и отныне его сторонники должны были быть известны как Либеральная партия.

Сноска 39: Сэр Чарльз Вуд стал первым лордом Адмиралтейства (мистер Вернон Смит сменил его в Совете по контролю), сэр Джордж Льюис сменил мистера Гладстона в казначействе, а Колониальное министерство было предложено и принято лордом Джоном Расселом, который в тот момент находился в Париже по пути на Венскую конференцию.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
CRIMEAN HEROES

Букингемский дворец, 27 февраля 1855 г.

Мой дорогой дядя, с тех пор как я в последний раз писала Вам, у нас снова было много хлопот, как Ван де Вейер сообщил Вам. Мы потеряли наших трех лучших людей — безусловно, из самых чистых и лучших побуждений — но результат неудачен. В целом дела очень неустойчивы и очень неудовлетворительны. Добрые люди здесь действительно немного сумасшедшие, но я уверена, что все уладится; нужно только не поддаваться чепухе и абсурду, которые слышишь.

Возвращение лорда Джона на пост при лорде Палмерстоне очень необычно! Я надеюсь, что он может сделать добро в своей миссии; он очень стремится к этому.

Большое спасибо за Ваше доброе письмо от 23-го числа. Мороз оставил нас, о чем я лично сожалею, так как он мне очень подходит; но я полагаю, что это было очень необходимо из-за большого бедствия, которое преобладало, так как многие люди остались без работы.

Задуманное путешествие императора — хотя это естественно для него желать — я считаю очень тревожным; на самом деле, я не знаю, как дела могут идти без него, независимо от большой опасности, которой он подвергает себя к тому же. Признаюсь, это заставляет дрожать, ибо его жизнь имеет такое огромное значение. Я все еще надеюсь, что его могут отговорить от этого, но Валевский был в большом состоянии из-за этого.

В четверг мы видели двадцать шесть раненых Колдстримских гвардейцев, а в пятницу тридцать четыре Шотландских фузилеров. Очень интересное и трогательное зрелище — такие прекрасные люди, и такие храбрые и терпеливые! Так готовы вернуться и «снова взяться за них». Очень многие из них, я рада сказать, смогут остаться на службе. Те, кто потерял конечности, конечно, не могут. Было два бедных мальчика девятнадцати и двадцати лет — один потерял ногу, довольно высоко, от разрыва снаряда в траншеях, а другой свою бедную руку так простреленную, что она совершенно бесполезна. У обоих были гладкие девичьи лица; они были в Колдстримском полку, который, безусловно, выглядит хуже всех. В Шотландских фузилерах также были два очень молодых человека — один прострелен через щеку, другой через череп — но оба выздоровели! Среди гренадеров есть один очень печальный объект, ужасно простреленный, пуля прошла через щеку и позади носа и глаза и вышла через другую сторону! Он шокирующе изуродован, но выздоровел. Я так сочувствую им, и так люблю своих дорогих солдат — так горжусь ими! Мы не могли избежать отправки гвардии; это была бы их гибель, если бы они не пошли...

Я должна теперь закончить. Всегда Ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 40: В течение двадцати лет лорд Джон Рассел был лидером партии вигов в Палате, а лорд Палмерстон — подчиненным ему.

Сноска 41: Император объявил о своем намерении отправиться в Крым и взять на себя руководство войной. Проект был крайне неблагоприятно воспринят Королевой и принцем, лордом Палмерстоном и собственными советниками императора. Но намерение, которое было тщательно продумано, было принято в полной лояльности к альянсу с этой страной и должно было быть тактично встречено. Соответственно, было решено, что когда Наполеон будет в лагере в Булони в марте, лорд Кларендон должен посетить его там и обсудить с ним этот вопрос. В конечном итоге министр иностранных дел убедил императора отказаться или, по крайней мере, отложить свою экспедицию; меморандум о том, что произошло по этому случаю, был составлен принцем по рассказу лорда Кларендона и напечатан сэром Теодором Мартином. (Жизнь принца-консорта, том iii, стр. 231.)

Королева Виктория — графу Кларендону.
Букингемский дворец, 1 марта 1855 г.

Королева благодарит лорда Кларендона за его письмо, полученное сегодня вечером, и вернет приложения завтра.

Королева понимает из того, что она прочитала, что император намерен ехать, и что ничто в виде протеста или аргумента не отвратит его от его цели.

Если бы путешествие императора состоялось, сопровождение его лордом Коули представляется Королеве во всех отношениях самым полезным шагом, и Королева соответственно дает свое разрешение на его поездку.

Взятие императором управления всей кампанией, а также командования нашими силами, полностью в свои руки, включает так много соображений, что может стоить того, чтобы подумать, не должны ли мы предварительно прийти к более прямому и всестороннему пониманию с ним, такое, какое только полное и устное обсуждение могло бы дать — к чему, в той или иной форме, его нынешнее пребывание в Булони могло бы дать некоторые возможности.

От сэра Ральфа Аберкромби.
DEATH OF THE CZAR

Гаага, 2 марта 1855 г. (Получено в 3.45 дня)

Император Николай скончался сегодня утром в 1 час ночи от легочной апоплексии после приступа гриппа.

Сноска 42: Который был женат на сестре леди Джона Рассела.

Сноска 43: Ничего не было известно публично о болезни царя, и поразительная новость о его смерти вызвала в Англии ощущение трагедии, а не радости. Мистер Кинглейк ярко изобразил чувства агонии и унижения, с которыми новости о более ранних русских неудачах были встречены Николаем. 1 марта он получил полный отчет о катастрофе при Евпатории, после чего впал в бред и скончался на следующий день. Он заявил, ссылаясь на ужасы той крымской зимы, что у России все еще есть два генерала, на которых она может положиться: генералы Январь и Февраль; и Лич, с несравненным искусством, теперь сделал свою знаменитую карикатуру — «Генерал Февраль стал предателем», изображающую Смерть в форме русского офицера, кладущую свою костлявую руку на сердце императора.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
THE COMMITTEE OF ENQUIRY

Палата общин, 2 марта 1855 г.

Виконт Палмерстон представляет свой покорный долг Вашему Величеству...

Смерть императора России может или не может произвести важные изменения в состоянии дел. Вероятно, что наследный великий князь унаследует спокойно, несмотря на мнение, что возникнет сомнение, не будет ли он, как сын великого князя Николая, вытеснен своим младшим братом, рожденным сыном царя. Возможно, что новый император может вернуться к той мирной политике, которую, как понималось, он отстаивал в начале этих транзакций, но возможно, с другой стороны, что он может чувствовать себя обязанным следовать политике своего отца и может быть побуждаем упрямыми амбициями своего брата Константина. Во всяком случае, это изменение в Петербурге не должно в настоящее время замедлить действия и приготовления союзников.

Палата общин была занята обсуждением предложения мистера Робака о том, чтобы комитет по расследованию был секретным. Это предложение было сделано большинством комитета на том основании, что они предвидели трудность в проведении своих расследований, не затрагивая деликатную и опасную почву сомнения в действиях французов. Предложение было оспорено лордом Сеймуром и мистером Эллисом, членами комитета, сэром Джеймсом Грэмом как несправедливое по отношению к герцогу Ньюкаслу и другим, чье поведение должно быть расследовано со всеми гарантиями, которые гласность обеспечивает для правосудия, а не перед секретным трибуналом в характере инквизиции. Общий смысл Палаты был против секретности, и виконт Палмерстон выразил мнение, неблагоприятное для нее, на том основании, что она не может быть обеспечена, потому что комитет не может заткнуть рот свидетелям, и что характер секретности вызовет подозрение и разочарует общественные ожидания. Сэр Джон Пакингтон, член комитета, был за секретность, мистер Дизраэли высказался против нее, и предложение было отозвано.

Сноска 44: Старший сын, великий князь Александр (1818-1881), наследовал как царь Александр II.

Сноска 45: Лорд Сеймур (впоследствии герцог Сомерсет) составил отчет комитета.

Королева Виктория — принцессе Прусской.
[Перевод.]
Букингемский дворец, 4 марта 1855 г.

Дорогая Августа, — Поразительное известие о кончине вашего бедного дяди, императора Николая I, достигло нас позавчера в четыре часа. За несколько часов до этого мы узнали, что его положение безнадежно. Известие это внезапное и крайне неожиданное, и мы, естественно, очень хотим узнать подробности. Его уход из жизни в настоящий момент не может не произвести особенно сильного впечатления, и лишь Всеведущему дано предвидеть, каковы будут его последствия. Хотя бедный император скончался нашим врагом, я не забыла прежние, более счастливые времена, и никто больше меня не сожалел о том, что он сам спровоцировал эту печальную войну. 46 К вам я должна обратиться с просьбой выразить бедной императрице, а также всей семье, мое искреннее соболезнование. Я не могу сделать это официально, но вы, мой любимый друг, несомненно, сможете передать это вашей невестке, а также нынешнему молодому императору таким образом, который не скомпрометирует меня. У меня есть глубокое, сердечное желание выразить это. Передайте, пожалуйста, вашей дорогой, почтенной матери мое соболезнование в связи с кончиной ее брата...

Сноска 46: Королева отмечает в «Жизни принца-консорта», что питала искреннее уважение к императору лично и приняла известие о его кончине с сожалением (том III, стр. 225, примечание).

Королева Виктория — лорду Панмуру.THE HOSPITAL QUESTION

Букингемский дворец, 5 марта 1855 г.

Королева очень хочет поднять перед лордом Панмуром вопрос, о котором она упоминала ему на днях, а именно: о госпиталях для наших больных и раненых солдат. Это абсолютно необходимо, и сейчас самое время их построить, ибо, вне всякого сомнения, не возникнет трудностей с получением средств, необходимых для этой цели, учитывая сильное общественное стремление к улучшениям любого рода, связанным с армией, а также с благополучием и комфортом солдата.

Ничто не может превзойти внимание, уделяемое этим беднягам в казармах в Чатеме (или, скорее, в фортах Питт и Бромптон), и в этом отношении им очень удобно; но здания плохи — палаты больше похожи на тюрьмы, чем на госпитали, с окнами, расположенными так высоко, что никто не может в них выглянуть; а большинство палат — это маленькие комнаты, где едва хватает места, чтобы пройти между кроватями. Нет ни столовой, ни зала, поэтому беднягам приходится обедать в той же комнате, где они спят и где некоторые, возможно, умирают, и во всяком случае многие страдают, в то время как другие принимают пищу. Предложение подготовить плавучие тюрьмы для их размещения поначалу вполне подойдет, но, как полагает Королева, это не годится на сколько-нибудь долгий срок. Плавучая тюрьма — очень мрачное место, а этим беднягам нужно, чтобы их дух поддерживали так же, как и заботились об их физических страданиях. Королева особенно обеспокоена этим вопросом, который, может она поистине сказать, постоянно занимает ее мысли, как и все, что связано с ее любимыми войсками, которые так храбро сражались и так героически переносили все свои страдания и лишения.

Королева надеется в скором времени посетить все госпитали в Портсмуте и увидеть, в каком они состоянии.

Когда медали будут готовы к раздаче?

Маркиз Дальхузи — королеве Виктории.LORD DALHOUSIE RESIGNS

Утакамунд, 14 марта 1855 г.

Генерал-губернатор свидетельствует свое глубочайшее почтение Вашему Величеству; и во исполнение приказа, который Вашему Величеству было угодно отдать ему, чтобы он держал Ваше Величество в курсе хода общественных событий в Индии, он имеет честь сообщить Вашему Величеству, что теперь счел своим долгом просить председателя Совета по контролю ходатайствовать перед Вашим Величеством о разрешении ему уйти с поста генерал-губернатора Индии примерно к концу текущего года.

Генерал-губернатор почтительнейше просит позволения доложить, что в январе следующего года исполнится восемь лет, как он занимает свой нынешний пост; что его здоровье за последние несколько месяцев серьезно пошатнулось; и что, хотя он полагает, что бодрящий воздух этих холмов позволит ему эффективно выполнять все свои обязанности в течение этого сезона, он осознает, что последствия индийского климата настолько подорвали его силы, что к концу текущего года он будет совершенно не в состоянии долее служить Вашему Величеству.

Лорд Дальхузи поэтому смиренно надеется, что Ваше Величество милостиво позволит ему оставить высокий пост, который он занимает, прежде чем он утратит силы, необходимые для его поддержания. Он имеет честь именоваться покорнейшим, смиреннейшим и преданным подданным и слугой Вашего Величества,

Дальхузи.

Королева Виктория — графу Кларендону.
Букингемский дворец, 14 марта 1855 г.

Королева возвращает письмо и депеши из Вены. Они не меняют ее мнения относительно наших требований. Следует пойти на любые уступки в форме и формулировках, которые могли бы спасти русское самолюбие; но это никоим образом не должно затрагивать суть наших требований, в которых Австрия должна чувствовать себя связанной. 47

Сноска 47: Как уже было сказано, «Четыре пункта» легли в основу переговоров в Вене; трудности вызвал лишь третий пункт, который союзники и Австрия определили как направленный на прекращение преобладания России на Черном море.

Королева Виктория — графу Кларендону.
THE VIENNA CONFERENCE

Осборн, 19 марта 1855 г.

Королева с величайшим интересом прочла три донесения лорда Коули. Изменчивость французских взглядов весьма озадачивает, хотя до сих пор они не мешали в конечном итоге придерживаться твердого курса. Лорд Коули, по-видимому, потерял бдительность, приняв предложение о том, чтобы мы взяли Синоп в качестве второго Мальты или Гибралтара, за простой акт великодушия и доверия к нам. Мы должны быть осторожны, чтобы самим не разрушить барьер «пункта об отказе» нашего первоначального договора. 48 Австрийское предложение вряд ли может быть серьезным, ибо требовать 1 200 000 человек перед началом войны — это почти смешно.

Королева с большой озабоченностью прочла два одновременных предложения от уполномоченных короля Пруссии — оба, по ее мнению, неприемлемы. Очень вежливый ответ показался бы Королеве наилучшим, в том смысле, что, поскольку Пруссия явно не в настроении возобновлять свое положение среди великих держав с сопутствующими ему обязанностями, мы не можем надеяться прийти к какому-либо удовлетворительному результату путем нынешних переговоров, но будем готовы относиться к Пруссии с тем же уважением, с каким относились всегда, когда у нее будет что-то осязаемое, что можно предложить.

Сноска 48: Т. е. официальный отказ союзников от любого плана территориальных приобретений.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
THE BALTIC EXPEDITION

Осборн, 19 марта 1855 г.

Что касается экспедиции на Балтику 49, Королева согласна с тем, что, вероятно, нам придется ограничиться блокадой, но это должно быть сделано с уверенностью в ее эффективности и отсутствии какой-либо опасности для эскадры от внезапного выступления русского флота. Двадцать линейных кораблей (к которым следует добавить пять французских) были бы достаточной силой, если бы их поддерживал необходимый комплект фрегатов, корветов, канонерских лодок и т. д.; сами по себе они были бы бесполезны из-за своей осадки, а если имеются в виду только двадцать кораблей (не линейных), то сила эта представляется совершенно недостаточной. Поэтому Королева хотела бы, прежде чем дать свое согласие на предложенный план кампании, получить полный список того, что предполагается включить в состав Балтийского флота. 50 Мы также не должны оставлять себя без какого-либо резерва дома, который может потребоваться в любой момент из-за неопределенных обстоятельств еще одного года войны.

Королева сожалеет об отказе лорда Шефтсбери от должности и одобряет выбор лорда Элгина на его место. 51

Она благодарит лорда Палмерстона за ясное и исчерпывающее объяснение Билля о гербовом сборе сэра Джорджа Льюиса 52 и одобряет предложение лорда Палмерстона об отсрочке заседаний парламента на время пасхальных каникул.

Сноска 49: Экспедицией командовал контр-адмирал Ричард Дандас. Примерно в то же время вице-адмирал сэр Джеймс Дандас ушел с должности командующего Средиземноморским флотом в пользу сэра Эдмунда Лайонса.

Сноска 50: Союзный флот состоял из 23 линейных кораблей, 31 фрегата и корвета, 29 малых пароходов и канонерских лодок и 18 других судов.

Сноска 51: В качестве канцлера герцогства Ланкастерского; в конечном итоге был назначен г-н Мэтью Тэлбот Бейнс.

Сноска 52: Введение однопенсового гербового сбора на банковские чеки, если они выписаны в пределах пятнадцати миль от места, где они подлежали оплате.

Королева Виктория — лорду Панмуру.
Осборн, 22 марта 1855 г.

На днях, когда Королева говорила с лордом Панмуром о вопросе распределения медали за Крымскую кампанию среди офицеров и тех, кто находится в этой стране, никакого решения принято не было. С тех пор Королева подумала, что ценность этой медали значительно возросла бы, если бы она лично вручила ее офицерам и определенному числу солдат (отобранных для этой цели). Доблесть, проявленная нашими войсками, а также страдания, которые они перенесли, никогда не были превзойдены — возможно, едва ли равны им; и поскольку Королева была свидетельницей того, через что они прошли, посетив их в госпиталях, она хотела бы иметь возможность лично вручить им награду, которую они так хорошо заслужили и которую будут так высоко ценить. Это также окажет очень благотворное влияние, Королева не сомневается, на вербовку. То, как это должно быть сделано, и детали, связанные с исполнением этого ее намерения, Королева уладит с лордом Панмуром, когда увидит его в городе.

Будут ли медали скоро готовы?

Королева Виктория — королю бельгийцев.
THE IMPERIAL VISIT

Виндзорский замок, 17 апреля 1855 г.

Дорогой дядя, — Ваша доброта, я знаю, извинит отсутствие описания всего, что произошло и происходит, и я оставляю это Чарльзу. Впечатление очень благоприятное. 53 В спокойных, откровенных манерах Императора есть большое очарование, а она очень приятна, очень грациозна и очень естественна, но очень хрупка. Она, безусловно, очень хорошенькая и выглядит очень необычно. Император говорил о вас очень любезно. Прием публикой был чрезвычайно восторженным. Я должна закончить здесь. Навсегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 53: Император и Императрица французов прибыли 16 апреля с визитом в Англию. Их восторженно встретили как в Дувре (несмотря на густой туман, который угрожал безопасности императорской яхты), так и во время их следования от Юго-Восточного вокзала до Паддингтона. Проезжая по Кинг-стрит, Император, как заметили, указал Императрице на свое прежнее место жительства.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
Букингемский дворец, 19 апреля 1855 г.

Дорогой дядя, ... У меня нет ни минуты покоя, так как я, конечно, полностью занята нашими императорскими гостями, которыми я очень довольна и которые ведут себя действительно с величайшим тактом. 54 Церемония инвеституры прошла очень хорошо, и сегодня (мы приехали из Виндзора) энтузиазм тысяч людей, которые встречали его в Сити, был огромным. Он очень доволен. Со времени моей коронации, за исключением открытия Великой выставки, я не помню ничего подобного. Сегодня вечером мы с официальным визитом идем в оперу. В спешке, навсегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 54: 17-го числа в Виндзорском парке состоялся смотр гвардейских войск, а вечером в замке был дан бал. 18-го числа на военном совете присутствовали Принц, Император и некоторые из их министров; во второй половине дня Королева возложила на Императора орден Подвязки. На следующий день Император принял в Виндзоре адрес от Корпорации Лондона и обедал в Гилдхолле; Королева, Принц и их гости нанесли официальный визит в театр Ее Величества, чтобы послушать «Фиделио». 20-го числа группа с блестящей церемонией посетила Хрустальный дворец в Сиденеме и была восторженно встречена огромной толпой; вечером состоялся еще один важный совет, касающийся будущего ведения войны.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
Букингемский дворец, 24 апреля 1855 г.

Мой дорогой дядя, — Большое спасибо за ваше доброе письмо от 19-го и 20-го, из которого я с радостью узнала, что вы здоровы. Наш великий визит позади, как блестящий и самый успешный сон, но я думаю, что эффект для посетителей будет хорошим и длительным; они увидели в нашем приеме и в приеме всей нации не что-то показное, а теплый, сердечный привет верному и надежному союзнику. Я также думаю, что для Бельгии этот визит будет очень полезен, ибо он усилит дружеские чувства Императора к моему дорогому дяде и к стране, к которой Англия питает такой глубокий интерес.

Переговоры прерваны, и Австрию призвали действовать в соответствии с Договором от 2 декабря. Она намерена, я полагаю, сделать какое-то предложение, но мы пока ничего положительного не знаем. Тем временем я боюсь, что Император (я имею в виду Наполеона) отправится в Крым, что вызывает беспокойство... Навсегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Букингемский дворец, 25 апреля 1855 г.

Королева прочла письмо леди —— леди Палмерстон и теперь возвращает его лорду Палмерстону.

Она должна заметить, что для нее неизменным правилом было никогда не брать на себя обязанность судить об обвинениях или донесениях против частного лица. Поэтому никто не может иметь оснований полагать, что она своим подчеркнутым пренебрежением или поведением будет казаться выносящей вердикт по делам, в которых она не является надлежащим апелляционным судом.

Император французов — королеве Виктории.
THE EMPEROR'S LETTER

Дворец Тюильри, 25 апреля 1855 г.

Государыня и добрая сестра, — Находясь в Париже уже три дня, я все еще мысленно рядом с Вашим Величеством, и моя первая потребность — вновь сказать Вам, как глубоко впечатление, которое оставил во мне Ваш прием, столь полный грации и сердечной доброты. Политика сблизила нас сначала, но теперь, когда мне было позволено лично узнать Ваше Величество, живая и уважительная симпатия отныне составляет истинную связь, которая привязывает меня к Вам. Невозможно, в самом деле, прожить несколько дней в Вашей близости, не поддавшись очарованию, которое окружает образ величия и счастья самой сплоченной семьи. Ваше Величество также глубоко тронули меня своими деликатными знаками внимания к Императрице; ибо ничто не доставляет большего удовольствия, чем видеть, как человек, которого любишь, становится объектом столь лестных знаков внимания.

Я прошу Ваше Величество выразить принцу Альберту искренние чувства, которые внушают мне его искренняя дружба, его возвышенный ум и прямота его суждений.

По возвращении в Париж я встретил много дипломатических трудностей и много других препятствий по поводу моей поездки в Крым. Я скажу по секрету Вашему Величеству, что моя решимость совершить поездку почти поколеблена. Во Франции все те, кто владеет состоянием, очень малодушны!

Ваше Величество соблаговолит напомнить обо мне Вашей очаровательной семье и позволить мне возобновить заверения в моей уважительной дружбе и нежной привязанности. От Вашего Величества, добрый брат,

Наполеон.

Королева Виктория — императору французов.
THE QUEEN'S REPLY

Букингемский дворец, 27 апреля 1855 г.

Сир и мой дорогой брат, — Ваше Величество только что написали мне очень доброе и сердечное письмо, которое я получила вчера и которое меня глубоко тронуло. Вы говорите, Сир, что Ваши мысли все еще рядом с нами; я могу заверить Вас, что это взаимно с нашей стороны и что мы не перестаем вспоминать и говорить об этих прекрасных днях, которые мы имели счастье провести с Вами и Императрицей и которые, к сожалению, пролетели так быстро. Мы глубоко тронуты тем, как Ваше Величество отзываетесь о нас и нашей семье, и мне приятно видеть в чувствах, которые Вы нам выказываете, еще один драгоценный залог продолжения отношений, столь счастливо и твердо установленных между нашими двумя странами.

Позвольте мне добавить еще, Сир, какую цену я придаю полной откровенности, с которой Вы не упускаете случая действовать по отношению к нам, и на которую Вы всегда найдете нас готовыми ответить, будучи твердо убежденными, что это самый верный способ избежать всякого повода для осложнений и недопонимания между нашими двумя правительствами перед лицом серьезных трудностей, которые мы должны преодолеть вместе.

После отъезда Вашего Величества дипломатические осложнения увеличились весьма болезненно, и положение, безусловно, стало очень трудным, но Небо не оставит тех, у кого нет иной цели, кроме блага рода человеческого.

Признаюсь, что известие о возможности отказа от Вашей поездки в Крым меня очень успокоило, потому что было много причин для тревоги, видя, как Вы отправляетесь так далеко и подвергаетесь стольким опасностям. Но хотя отсутствие Вашего Величества в Крыму — это всегда большая потеря для энергичных операций, о которых мы договорились, я надеюсь, что их выполнение от этого не станет менее активно продвигаться нашими двумя правительствами.

Принц поручил мне передать Вам свои самые сердечные поклоны, а наши дети, которые очень польщены Вашим любезным воспоминанием и которые много говорят о Вашем визите, падают к Вашим ногам.

Со всеми чувствами искренней дружбы и высокого уважения, я называю себя, Сир и дорогой брат, Вашего Императорского Величества очень доброй сестрой,

Виктория R.

Ее Величество Евгения, Императрица французов.

С миниатюры сэра У. К. Росса в Виндзорском замке

Перед стр. 120, том III.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории. 55
RUSSIA AND THE BLACK SEA

Пиккадилли, 26 апреля 1855 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое смиренное почтение Вашему Величеству и просит доложить, что члены Кабинета министров, встретившиеся вчера вечером у канцлера, выразили мнение, что австрийское предложение, принятое г-ном Друэном де Люисом, даже с его мнимой модификацией, не могло быть описано более точно, чем в кратких словах Его Королевского Высочества принца Альберта, а именно: что вместо того, чтобы положить конец преобладанию России на Черном море, оно увековечило бы и узаконило это преобладание, и что вместо установления безопасного и прочного мира оно создало бы лишь перспективный повод для войны. Такое предложение, следовательно, советники Вашего Величества не могли рекомендовать Вашему Величеству принять; но поскольку шаг, который предстоит сделать, по-видимому, скорее состоит в том, чтобы сделать такое предложение Австрии, а не отвечать на предложение, которое Австрия формально не делала, и поскольку телеграфная депеша г-на Друэна гласила, что он полагает, что лорд Джон Рассел порекомендует такое соглашение своим коллегам, Кабинет министров пришел к мнению, что лучшим курсом было бы просто не предпринимать никаких шагов до возвращения лорда Джона Рассела, которое можно ожидать завтра или послезавтра, тем более что лорд Кларендон уже вчера телеграфным сообщением дал понять французскому правительству, что такое соглашение, как предложенное г-ном Друэном, которое санкционировало бы наличие русского флота на Черном море в любом количестве, на один корабль меньше, чем существовало в 1853 году, не может быть принято британским правительством. Такое соглашение, по мнению виконта Палмерстона, было бы одинаково опасным и бесчестным; а что касается сопутствующего союза с Австрией для будущей защиты Турции и ведения войны с Россией, если бы она увеличила свой Черноморский флот до уровня 1853 года, то есть ли основания полагать, что Австрия, которая уклоняется от войны с Россией сейчас, когда армия России была значительно сокращена потерями последних двенадцати месяцев — сейчас, когда ее силы разделены и заняты в других местах, а не на австрийской границе, и сейчас, когда Англия и Франция фактически находятся в поле с большими армиями, поддерживаемыми большими флотами, — есть ли основания полагать, что эта же Австрия будет более готова воевать через четыре или пять лет, когда армия России восполнит свои потери и будет более сосредоточена для нападения на Австрию, когда австрийская армия будет сокращена до мирного штата, а мирные штаты Англии и Франции, отведенные на свои домашние базы, будут менее готовы сотрудничать с Австрией в войне? Какое, более того, есть основание предполагать, что Австрия, которая недавно заявила, что, хотя и готова к войне, она не будет воевать из-за десяти линейных кораблей больше или меньше в составе русского Черноморского флота, через несколько лет, будучи не готовой к войне, обнажит меч из-за добавления одного военного корабля к русскому флоту на Черном море?

Такие предложения — это поистине насмешка.

Сноска 55: Давно стало очевидно, что Россия откажется от согласия на Третий пункт, прекращающий ее преобладание на Черном море, но Австрия теперь выступила с предложением ограничить русские силы там числом кораблей, разрешенных до войны. Это было отвергнуто Россией, после чего представители Англии и Франции вышли из переговоров. Граф Буоль, представляющий Австрию, затем снова выступил со схемой, характерными чертами которой были то, что если Россия увеличит свой Черноморский флот сверх существующей численности, Турция может содержать равные ему силы, а Англия и Франция могут каждая иметь в Черном море военно-морские силы, равные половине русских сил, в то время как увеличение русского флота сверх его численности в 1853 году будет рассматриваться Австрией как casus belli. Эти условия не удовлетворили ни британское правительство, ни французского Императора, поэтому с некоторым удивлением было воспринято то, что лорд Джон Рассел и г-н Друэн де Люис (французский уполномоченный) одобрили их. После того как Император окончательно отверг предложения, г-н Друэн де Люис подал в отставку; его сменил на посту министра иностранных дел граф Валевский, а г-н де Персиньи стал послом в Лондоне. Лорд Джон Рассел подал прошение об отставке, но по настоянию лорда Палмерстона, и крайне неудачно для себя, отозвал его.

Королева Виктория — графу Кларендону.
Букингемский дворец, 28 апреля 1855 г.

Королева возвращает эти очень важные письма. Она считает, что будет очень полезно попросить Императора прислать сюда г-на Друэна де Люиса после обсуждения с ним планов мира, чтобы он услышал и наши аргументы и привел нам свои причины, почему он считает эти условия приемлемыми. Влияние расстояния и разницы в местоположении на решения людей часто казалось Королеве совершенно удивительным.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
THE IMPERIAL VISIT

Букингемский дворец, 1 мая 1855 г.

Мой дорогой дядя, — В этот день, пятый день рождения нашего дорогого маленького Артура — годовщину открытия Великой выставки — некогда великий день в Париже, а именно день тезоименитства бедного короля — а также день рождения дорогого старого герцога — я пишу, чтобы поблагодарить вас за ваше доброе и ласковое письмо от 27-го числа. Покушение 56 на Императора потрясло вас, как и нас; оно потрясло меня тем больше, что мы так тревожно следили за ним, пока он был с нами.

Оно произвело огромное впечатление во Франции, как мы слышим, и многие из его политических врагов, говорит он, громко приветствовали его, когда он возвращался в Тюильри. Как вы говорите, он очень личен, и поэтому доброта, проявленная к нему лично, произведет неизгладимое впечатление на его ум, особенно восприимчивый к доброте. Другая черта его характера заключается в том, что он не говорит фразами — и то, что сказано, является результатом глубокого размышления. Поэтому я посылаю вам (в строгой конфиденциальности) копию действительно очень доброго письма, которое он мне написал, и которое, я уверена, совершенно искренне. Он почувствовал простое и доброе отношение к нему и к ней больше, чем все внешнее почтение и показная роскошь.

Пожалуйста, любезно верните его, когда закончите с ним.

Я уверена, что вы были бы очарованы Императрицей; это не столько великая красота, сколько такая грация, элегантность, сладость и естественность. Ее манеры очаровательны; профиль и фигура прекрасны и особенно изысканны.

Вы будете довольны (как и я) отказом от поездки в Крым, хотя я думаю, что в отношении кампании это было бы хорошо...

Лорд Джон вернулся. Я не могу больше сказать сегодня, но остаюсь навсегда вашей преданной племянницей,

Виктория R.

Сегодня вечером у нас детский бал.

Сноска 56: Итальянец Джакомо Пианори дважды выстрелил в Императора, когда тот ехал верхом по Елисейским полям 29 апреля; Император не пострадал.

Меморандум королевы Виктории.
THE QUEEN'S IMPRESSIONS

Букингемский дворец, 2 мая 1855 г.

Недавний визит императора Наполеона III в эту страну — любопытнейшая страница истории, вызывающая множество размышлений. Удивительное стечение обстоятельств привело к очень тесному союзу, который теперь объединяет Англию и Францию, столько веков бывших злейшими врагами и соперниками, и это при правлении нынешнего Императора, племянника нашего величайшего врага, носящего его имя, и вызвано политикой покойного императора России, который считал себя главой европейского союза против Франции!

Размышляя о характере нынешнего императора Наполеона и о впечатлении, которое у меня сложилось, мне приходят на ум следующие мысли:

Что он человек весьма необыкновенный, с великими качествами, в этом нет сомнений — я почти могла бы сказать, человек загадочный. Он, очевидно, обладает несгибаемым мужеством, непоколебимой твердостью цели, уверенностью в себе, настойчивостью и великой скрытностью; к этому следует добавить великую веру в то, что он называет своей Звездой, и веру в приметы и происшествия, связанные с его будущей судьбой, что почти романтично — и в то же время он наделен удивительным самообладанием, великим спокойствием, даже мягкостью и силой очарования, эффект которой на всех тех, кто знакомится с ним ближе, ощущается весьма заметно.

Насколько он руководствуется сильным моральным чувством добра и зла, сказать трудно. С одной стороны, его попытки в Страсбурге и Булони, и эта последняя после того, как он дал торжественное обещание никогда не возвращаться или не предпринимать подобной попытки — в которой он открыто призывал подданных тогдашнего короля французов следовать за ним как за преемником Наполеона, государственный переворот декабря 1851 года, сопровождавшийся большой... суровостью и конфискацией имущества несчастной семьи Орлеанов, заставили бы поверить, что он им не руководствуется. С другой стороны, его доброта и благодарность ко всем тем, будь то высокопоставленные или низкие, кто дружил с ним или поддерживал его всю жизнь, и его прямое и твердое поведение по отношению к нам на протяжении очень трудного и тревожного состязания, в котором мы участвуем уже полтора года, показывают, что он обладает благородными и правильными чувствами.

Мое впечатление таково, что во всех этих, казалось бы, непростительных актах он неизменно руководствовался верой в то, что исполняет судьбу, которую Бог возложил на него, и что, хотя они сами по себе жестоки или суровы, они были необходимы для достижения результата, который он считал себя избранным осуществить, а не были актами бессмысленной жестокости или несправедливости; ибо невозможно знать его и не видеть, что в его характере есть много поистине милого, доброго и честного. Еще одна примечательная и важная черта в его составе заключается в том, что все, что он говорит или выражает, является результатом глубокого размышления и твердой цели, а не просто вежливых фраз, следовательно, когда мы читаем слова, использованные в его речи, произнесенной в Сити, мы можем быть уверены, что он имеет в виду то, что говорит; и поэтому я бы с уверенностью полагалась на то, что он будет вести себя честно и верно по отношению к нам. Я не могу сказать, глубоко ли он сведущ в истории — я бы скорее подумала, что нет, если говорить о ней в целом, хотя он может быть, и вероятно является, хорошо осведомленным в истории своей собственной страны, безусловно, полностью в истории Империи, поскольку он сделал своим специальным изучением созерцание и размышление обо всех актах и замыслах своего великого дяди. Он очень хорошо знаком с немецкой литературой, к которой, кажется, очень неравнодушен. Говорят, и я склонна думать, что это правда, что он читает мало, даже что касается депеш от своих собственных иностранных министров, выразив свое удивление тем, что я читаю их ежедневно. Он кажется удивительно невежественным в вопросах, не связанных с областью его специальных исследований, и плохо информированным о них теми, кто его окружает.

LOUIS PHILIPPE AND NAPOLEON III

Если сравнить его с бедным королем Луи Филиппом, я бы сказала, что последний (Луи Филипп) обладал обширными знаниями по всем и каждому предмету, огромным опытом в общественных делах и большой активностью ума; тогда как Император обладает большим суждением и гораздо большей твердостью цели, но не имеет опыта в общественных делах и умственного прилежания; он наделен, как и покойный король, большой плодовитостью воображения.

Еще одно большое различие между королем Луи Филиппом и Императором заключается в том, что бедный король был совершенно французским по характеру, обладая всей живостью и разговорчивостью этого народа, тогда как Император настолько не похож на француза, насколько это возможно, будучи гораздо более немецким, чем французским по характеру... Как можно было ожидать, что Император будет иметь какой-либо опыт в общественных делах, учитывая, что до шести лет назад он жил как бедный изгнанник, несколько лет даже в тюрьме, и никогда не принимал ни малейшего участия в общественных делах какой-либо страны?

Поэтому тем более поразительно, поистине почти непостижимо, что он проявляет все те способности управления и весь тот удивительный такт в своем поведении и манерах, которые он выказывает и которых многие королевские сыновья, воспитанные во дворцах и образованные среди дел, никогда не достигают. Я также верю, что он был бы неспособен на такие уловки и обманы, какие практиковал бедный король Луи Филипп (память о котором, как о старом и добром друге моего отца, и о чьей доброте и милых качествах я всегда буду хранить живое чувство), который в великих, как и в малых делах, находил удовольствие в том, чтобы быть умнее и хитрее других, часто когда от этого не было никакой выгоды, и что, к сожалению, поразительно проявилось в сделках, связанных с испанскими браками, что привело к падению короля и погубило его в глазах всей Европы. С другой стороны, я верю, что император Наполеон не колеблясь сделал бы что-то грубой силой, даже если бы это само по себе было несправедливо и тиранично, если бы он считал, что осуществление его судьбы этого требует.

ISOLATION OF THE EMPEROR

Великое преимущество, которое можно извлечь для постоянного союза Англии и Франции, имеющего жизненно важное значение для обеих стран, из недавнего визита Императора, я считаю следующим: что при его своеобразном характере и взглядах, которые очень личны, добрый, естественный и сердечный прием нами лично в нашей собственной семье произведет неизгладимое впечатление на его ум; он увидит, что может полагаться на нашу дружбу и честность по отношению к нему и его стране до тех пор, пока он остается верным нам; естественно откровенный, он увидит преимущество, которое можно извлечь из продолжения такового; и если он поразмышляет о падении прежней династии, он увидит, что оно произошло главным образом из-за нарушения обязательств... и будет уверен, если я не очень ошибаюсь в его характере, избежать такого курса. Также нельзя упускать из виду, что это доброе чувство по отношению к нам, и, следовательно, по отношению к Англии (интересы которой неотделимы от нас), должно усилиться, если вспомнить, что мы почти единственные люди в его собственном положении, с которыми он смог быть в каких-либо близких отношениях, следовательно, почти единственные, с кем он мог говорить легко и без оговорок, чего он не может делать естественно со своими подчиненными. Он и Императрица находятся в самом изолированном положении, не в силах доверять единственным родственникам, которые находятся рядом с ними во Франции, и окружены придворными и слугами, которые из страха или интереса не говорят им правду. Поэтому естественно полагать, что он не захочет добровольно расстаться с теми, кто, подобно нам, не стесняется поставить его в известность о реальных фактах и чье поведение руководствуется справедливостью и честностью, и это тем более охотно, что он, как полагают, всегда был искателем истины. Я пошла бы еще дальше и подумала, что в наших силах удержать его на правильном пути и защитить его от крайней легкомысленности, изменчивости и в некоторой степени отсутствия честности его собственных слуг и нации. Мы никогда не должны упускать возможность пресечь в зародыше любую попытку со стороны его агентов или министров обмануть нас, откровенно информируя его о фактах и поощряя его выдвигать столь же откровенным образом все, на что он имеет жалобы. Это курс, которому мы до сих пор следовали, и поскольку он есть Франция в своем собственном лице, становится крайне важным поощрять всеми средствами, находящимися в нашей власти, то самое открытое общение, которое, должна сказать, существовало между ним и лордом Коули последние полтора года, а теперь, после нашего личного знакомства, между нами самими.

THE FRENCH ALLIANCE

Как я уже сказала, слова, слетающие с его уст, являются результатом глубокого размышления и частью глубокого плана, который он наметил для себя и который намерен осуществить. Поэтому я хотела бы подчеркнуть следующие слова, которые он произнес мне сразу после инвеституры орденом Подвязки: «Это еще одна связь между нами, я принес клятву верности Вашему Величеству и буду хранить ее бережно. Это великое событие для меня, и я надеюсь, что смогу доказать свою признательность Вашему Величеству и его стране». В письме, которое, как говорят, было написано им г-ну Ф. Кэмпбеллу, переводчику «Истории Консульства и Империи» г-на Тьера, при возвращении корректурных листов в 1847 году, он говорит: «Будем надеяться, что день может еще прийти, когда я осуществлю намерения моего дяди, объединив политику и интересы Англии и Франции в нерасторжимом союзе. Эта надежда радует и ободряет меня. Она запрещает мне сетовать на изменившуюся судьбу моей семьи».

Если это поистине его слова, он, безусловно, действовал в соответствии с ними, с тех пор как железной рукой направлял судьбы этой самой изменчивой нации, французов. То, что он написал это в момент, когда Луи Филипп преуспел во всех своих желаниях и казался более чем когда-либо уверенным в обладании своим троном, показывает спокойную веру в свою судьбу и в реализацию надежд, лелеемых с самого детства, которая граничит со сверхъестественным.

Это лишь немногие из многих размышлений, вызванных наблюдением и знакомством с характером этого самого необыкновенного человека, в чьей судьбе тесно переплетены интересы не только этой страны, но и всей Европы. Мне будет любопытно увидеть, если по прошествии времени мое мнение и оценка его были верными.

Виктория R.

Королева Виктория — графу Кларендону.
Букингемский дворец, 10 мая 1855 г.

Королева возвращает эти интересные письма лорду Кларендону. Когда Император выражает пожелание, чтобы лорду Раглану были направлены положительные инструкции присоединиться к общему наступательному движению, которое должно состояться, его следует поставить в известность, что лорд Раглан был готов и очень стремился к тому, чтобы штурм состоялся 26-го числа, и что он согласился отложить его лишь на несколько дней по настоятельной просьбе генерала Канробера, который хотел дождаться резервной армии. Следует, однако, иметь в виду, что англичане не могут продвигаться дальше, пока не взят Малахов курган, и что до тех пор, пока французы отказываются сделать это, они не должны жаловаться на то, что лорд Раглан не наступает. Отказ предпринять это, Королева с сожалением должна сказать, вызвал плохое чувство среди многих наших офицеров и солдат, что, признается она, тревожит ее. 57

Сноска 57: Генералу Канроберу не хватало решительности и инициативы; он знал о своих недостатках и по собственной просьбе был освобожден от командования, его сменил генерал Пелисье.

24 мая (день рождения Королевы) была проведена успешная экспедиция против Керчи, житницы Севастополя, и огромное количество угля, зерна и муки было либо захвачено союзниками, либо уничтожено в ожидании их захвата русскими.

7 июня Малахов курган (холм, увенчанный редутом и защищенный стрелковыми ямами) был взят французами, а Графские ямы, укрепление перед Реданом, — англичанами.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
THE CRIMEAN MEDAL

Букингемский дворец, 22 мая 1855 г.

Мой дорогой, добрейший дядя, — ... Положение дел сейчас неудобное и сложное, но наш курс прямой; мы не можем прийти к какому-либо миру, если у нас не будет таких гарантий путем решительного ограничения флота, которые обезопасили бы нас от русского преобладания в будущем. 58

Эрнест рассказал вам, каким прекрасным и трогательным зрелищем и церемонией (первой в своем роде, когда-либо виденной в Англии) была раздача медалей. От высочайшего принца крови до самого низшего рядового — все получили одинаковое отличие за храбрейшее поведение в самых суровых боях, и грубая рука храброго и честного рядового солдата впервые соприкоснулась с рукой их Монарха и их Королевы! Благородные ребята! Признаюсь, я чувствую, будто они мои собственные дети; мое сердце бьется за них, как за моих самых близких и дорогих. Они были так тронуты, так довольны; многие, я слышала, плакали — и они не хотят слышать о том, чтобы отдать свои медали, чтобы на них выгравировали их имена, из страха, что они не получат ту самую, вложенную в их руки мной, что совершенно трогательно. Несколько человек прошли мимо в печально изувеченном состоянии. Никто не вызвал большего интереса и не является более галантным, чем молодой сэр Томас Трубридж, которому при Инкермане оторвало ядром одну ногу и другую ступню, и он продолжал командовать своей батареей, пока битва не была выиграна, отказываясь от того, чтобы его унесли, лишь прося поднять его раздробленные конечности, чтобы предотвратить слишком сильное кровотечение! Его протащили в кресле-каталке, и когда я вручила ему его медаль, я сказала ему, что сделаю его одним из своих адъютантов за его очень галантное поведение, на что он ответил: «Я сполна вознагражден за все!» 59

Нужно почитать и любить таких солдат, как они! Отчет в «Таймс» за субботу очень правильный и хороший.

Я должна, однако, закончить сейчас, надеясь вскоре снова услышать от вас. Не могли бы вы любезно сказать мне, если бы вы могли через несколько дней переслать некоторые письма и бумаги в безопасности доброму Штокмару. Навсегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 58: Принц Альберт в меморандуме от 25 мая подчеркнул трудности на пути к миру, вызванные позицией Австрии, и возможность ее перехода от одного союза к другому.

Сноска 59: Он был произведен в кавалеры ордена Бани и бревет-полковники; а также получил орден Почетного легиона.

Королева Виктория — мистеру Вернону Смиту.
SUCCESSOR TO LORD DALHOUSIE

Букингемский дворец, 19 июня 1855 г.

Королева получила письмо мистера Вернона Смита по поводу отставки лорда Далхузи и назначения его преемника. Она была несколько удивлена тем, что имя преемника на столь важную должность было представлено ей лишь после того, как все официальные шаги по его утверждению были завершены. Если этот выбор не получит одобрения Королевы, очевидно, что возникнет крайне неловкая ситуация.

Сноска 60: Мистер Вернон Смит в ответ сослался на существовавшее тогда законное право директоров Ост-Индской компании назначать генерал-губернатора при условии одобрения Короны.

Королева Виктория — мистеру Вернону Смиту.
Букингемский дворец, 20 июня 1855 г.

Королева получила письмо мистера В. Смита вчера вечером после возвращения из Чатема. Она охотно снимает с него подозрения в каком-либо намеренном неуважении к ней или в небрежности при соблюдении предписанных формальностей в отношении данного назначения; она не имела в виду ничего подобного в своем письме. Однако она не рассматривает этот вопрос как чисто формальный. Она питает глубокий и естественный интерес к благополучию своей Индийской империи и считает выбор наиболее подходящего кандидата на пост генерал-губернатора делом первостепенной важности. Она часто обсуждала этот вопрос с лордом Палмерстоном, но имя лорда Каннинга никогда не упоминалось среди кандидатов. Королева даже сейчас совершенно не знает о причинах и мотивах, которые привели к его выбору в предпочтение другим кандидатам, и мистер В. Смит сразу поймет, что, если бы Королева была склонна возразить против этого, она не могла бы сделать это сейчас, не нанеся глубокой личной обиды государственному деятелю, к личным качествам и талантам которого Королева питает большое уважение.

Соответственно, она одобряет эту рекомендацию, но должна вновь выразить свое сожаление по поводу того, что у нее не было возможности обсудить ее целесообразность со своими министрами до того, как намерение сделать эту рекомендацию стало известно всем заинтересованным лицам.

Генерал Симпсон — лорду Панмуру.
[Телеграмма.]
DEATH OF LORD RAGLAN

29 июня 1855 г.

(8:30 утра)

Состояние лорда Раглана было благоприятным до четырех часов дня вчера, когда появились очень серьезные симптомы. Возникли затруднения с дыханием, которые постепенно усиливались. До пяти часов он был в сознании, а с этого времени его силы начали почти незаметно угасать, пока за двадцать пять минут до девяти он не скончался. Я принял командование, так как сэр Джордж Браун слишком болен и находится на борту корабля.

Сноска 61: 18 июня, в сороковую годовщину битвы при Ватерлоо, совместная атака англичан на Редан и французов на Малахов курган была отбита с большими потерями. План принадлежал Пелисье, и лорд Раглан согласился на него вопреки своему здравому смыслу. Результат сильно подавил его; он заболел холерой и скончался 28-го числа.

Королева Виктория — генералу Симпсону.
Букингемский дворец, 30 июня 1855 г.

Не зная, достаточно ли здоров сэр Джордж Браун, чтобы к этому времени принять командование армией, Королева пишет генералу Симпсону как начальнику его штаба, чтобы выразить ему и через него всей армии свою глубокую и искреннюю скорбь по поводу невосполнимой утраты их доблестного и превосходного командующего, лорда Раглана, которая омрачила нас всех, как она должна омрачить и всю армию.

Но в то же время Королева хочет выразить свою искреннюю надежду и уверенность в том, что каждый теперь будет исполнять свой долг более чем когда-либо, как они доблестно делали это до сих пор, и что она сможет по-прежнему гордиться своей любимой армией, как гордилась всегда, хотя их храбрый вождь, который так часто вел их к победе и славе, был отнят у них.

Самое прискорбное и поистине печальное заключается в том, что бедный лорд Раглан должен был умереть именно так — от болезни — накануне, как у нас есть все основания надеяться, славного результата стольких трудов и стольких тревог, и не дожить до того, чтобы увидеть его.

Молитвы Королевы будут более чем когда-либо с ее армией, и мы горячо надеемся, что здоровье генерала Симпсона, как и других генералов, сохранится в полной неприкосновенности!

Королева Виктория — леди Раглан.
Букингемский дворец, 30 июня 1855 г.

Дорогая леди Раглан, слова не могут передать всего, что я чувствую в связи с невосполнимой утратой, которую понесли вы, а также я и вся страна, потеряв вашего благородного, доблестного и превосходного мужа, чья верность и преданность своему Монарху и стране были безграничны. Мы оба глубоко сочувствуем вам и вашим дочерям, для которых этот удар должен быть особенно тяжелым и внезапным. Он был так силен, и его здоровье так хорошо выдерживало плохой климат, великие тяготы и тревоги с тех пор, как он покинул Англию, что, хотя мы были очень встревожены известием о его болезни, мы были полны надежд на его скорейшее выздоровление.

Мы должны склониться перед волей Божьей; но быть отнятым таким образом, накануне успешного завершения стольких трудов, стольких страданий и стольких тревог — это поистине жестоко!

Мы также очень сочувствуем храброй армии, которой он так гордился и которая будет глубоко опечалена потерей своего доблестного командующего, так часто ведшего ее к победе и славе.

Если сочувствие может служить утешением, то оно у вас есть, ибо мы все скорбим одинаково, и никто больше меня, потерявшей верного и преданного слугу, к которому я питала величайшее доверие.

Мы оба очень надеемся, что ваше здоровье и здоровье ваших дочерей не пострадает серьезно от этого ужасного потрясения. Верьте мне всегда, моя дорогая леди Раглан, искренне ваша,

Виктория, Королева.

Королева Виктория — генералу Симпсону.
GENERAL SIMPSON TAKES COMMAND

Букингемский дворец, 7 июля 1855 г.

Когда Королева в последний раз писала генералу Симпсону, чтобы выразить ему и через него своей армии в Крыму глубокую скорбь по поводу потери их благородного, доблестного и превосходного командующего, еще не было известно, что сэр Джордж Браун вернется домой и что командование армией перейдет к генералу Симпсону. Поэтому она пишет ему сегодня впервые как главнокомандующему своей героической армией на Востоке, чтобы заверить его в своем доверии и поддержке. Это столь же почетное командование, какого только может желать солдат, но его трудности и ответственность также очень велики.

Генерал Симпсон хорошо знает, как замечательно его покойный предшественник вел все сношения с нашими союзниками-французами, и он не сможет сделать ничего лучшего, чем следовать тем же курсом. Проявляя величайшую готовность действовать в полном согласии с ними, он, как надеется Королева, никогда не позволит, чтобы на ее армию оказывалось чрезмерное давление, что только повредило бы обеим армиям.

Королева очень обеспокоена тем, что ужасная жара, которой подвергается армия, может усилить холеру и лихорадку. Королева может лишь повторить, что и Принц, и она сама постоянно думают об армии и считают дни и часы между почтовыми отправлениями, и для Королевы было бы облегчением получать известия лично от генерала Симпсона время от времени, когда у него будет досуг написать.

Принц просит передать генералу Симпсону свои самые добрые пожелания и присоединяется к Королеве во всех возможных добрых пожеланиях ему и ее храбрым и любимым войскам.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
LORD JOHN RUSSELL'S UNPOPULARITY

Пиккадилли, 12 июля 1855 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое покорнейшее почтение Вашему Величеству...

Виконт Палмерстон с большим сожалением должен сказать, что враждебное отношение к лорду Джону Расселу становится все сильнее и распространяется все шире с каждым днем, и существует общее желание, чтобы он ушел в отставку. Это желание выражается подавляющим большинством самых стойких сторонников правительства и было передано лорду Джону сегодня вечером в Палате общин мистером Бувери от имени тех членов правительства, которые не входят в Кабинет министров. Лорд Джон сам пришел к такому же выводу и сообщил виконту Палмерстону сегодня вечером в Палате общин, что он окончательно решил уйти в отставку и завтра или послезавтра напишет письмо по этому поводу, которое будет представлено Вашему Величеству. Виконт Палмерстон сказал ему, что, сколь велика ни была бы потеря для правительства от его отставки, поскольку это вопрос, который касается лорда Джона более лично, его действия должны определяться его собственным суждением и чувствами; но если он не считает необходимым уходить в отставку, виконт Палмерстон будет противостоять предложению сэра Эдварда Бульвера с правительством в его нынешнем составе. Однако он спросил лорда Джона, есть ли у него, если он решил уйти в отставку, какие-либо пожелания, которые он хотел бы представить на рассмотрение Вашего Величества, и особенно, будет ли ему приятна такая честь, если Вашему Величеству будет угодно возвести его в пэрство. Он сказал, что, возможно, осенью такой акт милости со стороны Вашего Величества мог бы соответствовать его взглядам и был бы с благодарностью принят, но в настоящее время это не подходит и не должно упоминаться...

Сноска 62: Лорд Джон Рассел, как было сказано выше, поддержал предложения графа Буоля в Вене, пойдя на компромисс по третьему пункту в пользу России. Министерство дезавуировало этот взгляд, но лорд Джон остался на своем посту. 24 мая мистер Дизраэли внес вотум недоверия правительству за ведение войны, яростно нападая на лорда Джона за его действия как в Вене, так и на посту министра. Отвергая обвинение, лорд Джон выступил с энергичной речью, не обнаружив склонности изменить британское отношение к преобладанию России на Черном море, и предложение мистера Дизраэли было отклонено большинством в 100 голосов. В последующие вечера он выступил с еще одной речью, решительно враждебной по отношению к России, при этом его позиция в отношении австрийских предложений все еще оставалась нераскрытой для общественности. Но эти речи побудили графа Буоля раскрыть благоприятный взгляд, проявленный английским и французским полномочными представителями на его предложения, и непоследовательность лорда Джона Рассела вызвала широкое возмущение.

Сноска 63: Это предложение было вотумом недоверия лорду Джону Расселу за его поведение в Вене, и для него было крайне унизительно узнать от подчиненных членов правительства, что, если он не уйдет в отставку, они поддержат вотум недоверия. Лорд Джон склонился перед бурей и ушел с поста.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
LORD JOHN RUSSELL RESIGNS

Пиккадилли, 13 июля 1855 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое покорнейшее почтение Вашему Величеству и представляет на милостивое принятие Вашего Величества отставку лорда Джона Рассела с его поста, которая, как надеется виконт Палмерстон, будет сочтена Вашим Величеством выраженной в выражениях, в высшей степени достойных чувств лорда Джона Рассела как человека и как министра.

Этот шаг, как сожалеет виконт Палмерстон, стал неизбежным. Буря общественного мнения, как бы она ни превышала любую справедливую или разумную причину, слишком властна, чтобы ей противостоять, и лорд Джон Рассел, несомненно, лучше всего учел свои личные интересы, уступив ей. Через некоторое время наступит реакция и справедливость восторжествует; но сопротивление в настоящее время было бы безрезультатным и только усилило бы раздражение.

Виконт Палмерстон пока не готов представить на рассмотрение Вашего Величества меры, которые станут необходимыми для заполнения бреши, образовавшейся таким образом в правительстве...

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Осборн, 13 июля 1855 г.

Королева очень обеспокоена тем, что пишет лорд Палмерстон относительно настроений в Палате общин. Отставка лорда Джона, хотя и является тяжелой потерей, возможно, смягчит бурю, которую он главным образом и вызвал. Но она обнаруживает, что предложение сэра Э. Литтона будет в равной степени применимо к правительству после этого события, как оно было бы до него. Она надеется, что не будет упущено ни одной возможности, чтобы предотвратить успех этого предложения, которое ввергло бы Королеву и исполнительную власть страны в новые и опаснейшие осложнения. Сейчас действительно не время играть существованием правительств ради личных чувств или интересов!

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Осборн, 14 июля 1855 г.

Королева получила письмо лорда Палмерстона от вчерашнего дня и возвращает письмо лорда Джона Рассела, которое делает ему величайшую честь. Отставка стала неизбежной, и лорду Палмерстону будет лучше дождаться окончания дебатов, прежде чем предлагать преемника, которого будет трудно найти при любых обстоятельствах. Выразив свои чувства по поводу положения дел в своем вчерашнем письме, она не будет повторять их здесь.

Она дает разрешение лорду Палмерстону заявить в Парламенте то, что он сочтет необходимым для защиты Кабинета министров. Она могла бы провести Совет здесь в среду, который, вероятно, будет наименее неудобным днем для членов правительства.

Королева только что получила письмо лорда Палмерстона от вчерашнего вечера, которое дает более обнадеживающую перспективу.

Сноска 64: Заявляя, что его пребывание на посту будет смущать и подвергать опасности министерство.

Сноска 65: Вследствие отставки лорда Джона вотум недоверия был отозван.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
Осборн, 24 июля 1855 г.

Мой самый дорогой дядя, мне очень жаль, что мне снова приходится выражать вам в письме все свои чувства любви и привязанности, которые вчера утром я могла еще выразить лично. Это было действительно счастливое время; я боюсь только, что была скучной собеседницей — молчаливой, рассеянной, глупой, какой, я чувствую, стала после начала войны; а постоянная тревога и озабоченность, которые вызывают у меня этот ненавистный Севастополь и моя дорогая, храбрая армия, вдобавок к тому, что последняя неделя, или даже целых две недели с тех пор, как мы прибыли сюда, были полны такой неопределенности из-за этой утомительной скарлатины, сделали меня еще более озабоченной.

Единственное, что хоть немного уменьшило мою печаль при виде вашего отъезда, — это благодарность за то, что вы благополучно выбрались из нашего госпиталя... Всегда ваша преданная племянница и дитя,

Виктория, Королева.

Королева Виктория — графу Кларендону.

AFFAIRS OF SWEDEN

Осборн, 27 июля 1855 г.

Королева откладывала ответ на письмо лорда Кларендона относительно Швеции до тех пор, пока не получила первое письмо от мистера Мэджениса, пропущенное в шкатулке лорда Кларендона. Теперь, прочитав все эти документы, она признается, что ей требуется некоторое объяснение преимуществ, которые должны возникнуть для Англии от предлагаемого договора, прежде чем она сможет принять по нему какое-либо решение. Когда в последний раз задумывался договор со Швецией, она должна была присоединиться к войне против России и получить взамен гарантию неприкосновенности своих владений со стороны Англии и Франции; однако этот пункт был сочтен настолько обременительным для этой страны и открывающим совершенно новое поле вопросов и соображений, что Кабинет министров не стал его рассматривать. Теперь же такая же гарантия должна быть дана нами без уравновешивающего преимущества в виде помощи Швеции нам в войне.

Сноска 66: Мистер (впоследствии сэр) Артур Чарльз Мэдженис, посланник в Стокгольме (а впоследствии в Лиссабоне), написал, что предпринимается попытка изменить частичную гарантию Финмарка на общую гарантию от имени Швеции и Норвегии. В ноябре следующего года между Швецией и Норвегией и западными державами был заключен важный договор, который обеспечил неприкосновенность Швеции и Норвегии.

Королева Виктория — лорду Панмуру.
GENERAL SIMPSON'S DIFFICULTIES

Осборн, 30 июля 1855 г.

Королева получила письмо лорда Панмура от вчерашнего вечера и подписала отложенную комиссию для сэра У. Кодрингтона. Аналогичный курс был принят в отношении сэра Джорджа Кэткарта. Королева надеется, что генерал Симпсон еще сможет оправиться. Он должен находиться в состоянии великой беспомощности в этот момент, зная, что ему не хватает, как и всем там, преимуществ, которые давали ему имя, опыт, положение, ранг, престиж и т. д. лорда Раглана, имея военного секретаря больным на борту, главу разведывательного управления мертвым, и не имея средств для сбора информации или поддержания тайной переписки с татарами — полковник Вико мертв, который, как сказал принц Эдвард Королеве, стал важнейшим элементом в хорошем взаимопонимании с французской армией и ее новым командующим, и не обладая достаточным воинским званием, чтобы сардинский генерал считал его своим начальником. Если ко всем этим трудностям добавить те, что присущи возложенной на него задаче, нельзя удивляться его низкому уровню надежды. Поскольку большинство из них, однако, встретят любого командующего, которого мы сейчас можем назначить, Королева надеется, что будут найдены средства, чтобы помочь ему как можно больше, освободив его от слишком большого количества писанины и от дипломатической переписки, которую он должен вести. Королева повторяет свое мнение, что начальник дипломатической канцелярии, как это принято в русской армии, должен быть поставлен в его распоряжение, и она желает, чтобы лорд Панмур показал это письмо лордам Палмерстону и Кларендону и проконсультировался с ними по этому вопросу. Ни начальник штаба, ни военный секретарь не могут восполнить этот пробел, и сам генерал должен чувствовать себя неспособным к этому, не имея опыта в этом вопросе, как и его преемник.

Принц Эдвард сообщил Королеве в строгом секрете, что положение генерала Симпсона в штабе лорда Раглана было совсем не приятным, что штаб был едва вежлив с ним; с ним обычно обращались как с чужаком, так что сардинские и французские офицеры, прикомандированные к нашему штабу, отмечали это как странную вещь, которая не была бы допущена в их армиях, и что генерал Симпсон проявлял благодарность к ним за вежливость, которую они проявляли к генеральному офицеру в звании с седыми волосами. Эти мелкие детали, рассматриваемые вместе с крайней скромностью генерала, позволяют представить, каковы должны быть его нынешние чувства.

Сноска 67: Полковник Вико, французский комиссар при штабе лорда Раглана, скончался 10-го числа.

Сноска 68: Генерал Ла Мармора.

Сноска 69: Русские ресурсы для обороны Севастополя, как в отношении боеприпасов, так и продовольствия, истощались, и должно было быть предпринято верховное усилие путем сосредоточения большего количества русских войск в Крыму, чтобы нанести решительный удар по осаждающим силам союзников. Рано утром 16 августа князь Горчаков атаковал французов и пьемонтцев на реке Черной. Атака на левом фланге была отбита французами с величайшим воодушевлением и с очень небольшими потерями; в то время как русские потери, как убитыми, так и ранеными, были серьезными. Сардинская армия под командованием генерала Ла Марморы была не менее успешна на правом фланге. Известие об этой победе не дошло до Англии, пока Королева и Принц не уехали в Париж.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
[Осборн, 7 августа 1855 г.]

Королева прочитала письмо сэра Б. Холла и должна сказать, что она полностью согласна с преимуществом, вытекающим из игры оркестра в Кенсингтонских садах в воскресенье днем, практика, которая поддерживалась на террасе в Виндзоре вопреки всем слухам, и она, соответственно, одобряет это предложение.

Сноска 70: Первый комиссар общественных работ; впоследствии лорд Ллановер.

Сноска 71: Правительство дало разрешение на игру оркестра, но практика была прекращена в 1856 году. См. далее, стр. 194, примечание 31.

Сноска 72: Часть письма в скобках была вычеркнута из черновика Королевой.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
VISIT TO PARIS

Сен-Клу, 23 августа 1855 г.

Мой самый дорогой дядя, я не собираюсь пытаться дать какое-либо описание, ибо у меня нет времени ни на что подобное; кроме того, я не сомневаюсь, что вы прочтете газеты, и я знаю, что добрый Ван де Вейер написал вам подробно обо всем этом. Поэтому я лишь в нескольких словах передам свои впечатления.

ENTHUSIASTIC RECEPTION

Я в восторге, очарована, развлечена и заинтересована, и думаю, что никогда не видела ничего более красивого и веселого, чем Париж, или более великолепного, чем все дворцы. Наш прием самый приятный — ибо он восторженный и поистине добрый в высшей степени; и маршал Маньян (которого вы хорошо знаете) говорит, что такой прием, как тот, который я получала каждый день здесь, гораздо больше и гораздо восторженнее, чем тот, который получил Наполеон по возвращении со своих побед! Наш въезд в Париж был сценой, которая была совершенно сказочной и которую вряд ли можно было увидеть где-либо еще; была совершенно ошеломляющей — великолепно украшенной — освещенной — невероятно многолюдной — и 60 000 войск — от вокзала Страсбурга до Сен-Клу, из которых 20 000 национальной гвардии, которые приехали издалека, чтобы увидеть меня.

Император сотворил чудеса для Парижа и для Булонского леса. Все прекрасно устроено при дворе — очень тихо и в отличном порядке; я должна сказать, что мы оба очень поражены разницей между этим и временами бедного Короля, когда шум, путаница и суета были велики. Мы были на выставке, в Версале — который самый великолепный и величественный — в Гранд-Опера, где прием и то, как пели «Боже, храни Королеву», были самыми великолепными. Вчера мы были в Тюильри; вечером театр здесь; сегодня вечером огромный бал в Отель-де-Виль. Они попросили назвать новую улицу, которую мы открыли, в мою честь!

Жара очень сильная, но погода великолепная, и хотя солнце может быть жарче, воздух, безусловно, легче, чем наш — и у меня нет головной боли.

Зуавы стоят здесь в карауле, и вы не можете увидеть более красивых мужчин; сто гвардейцев тоже великолепны.

В воскресенье мы ездили посмотреть на бедный Нейи, Император и Императрица предложили это сами; и это было самое печальное зрелище, все в руинах. В Большом Трианоне мы видели красивую часовню, в которой вышла замуж бедная Мария; в Тюильри — кабинет, где бедный Король подписал свое роковое отречение. Я хотела бы, чтобы вы воспользовались случаем и сказали бедной Королеве, что мы много думали о ней и семье здесь, посетили те места, которые были связаны с ними в частности, и что мы очень восхищались великими работами Короля в Версале, которые были оставлены совершенно нетронутыми. Действительно, Император (как и во всем) проявил большой такт и добрые чувства ко всему этому и говорил без всякой горечи о Короле.

Я все еще намереваюсь посетить (и это было его предложение) часовню Святого Фердинанда, о чем я надеюсь, вы также упомянете Королеве...

Дети так любят Императора, который так очень добр к ним. Он очень обаятелен, с этим великим спокойствием и мягкостью. У него, безусловно, отличные манеры, и он, и дорогая и очень очаровательная Императрица (которую Альберт любит особенно) выполняют почести чрезвычайно хорошо и очень изящно, и полны всякого рода внимания...

Вместо моего короткого письма я написала вам очень длинное и должна закончить. Большое спасибо за ваше доброе письмо от 17-го числа.

Как красиво и как приятно это место! Всегда ваша преданная племянница,

Виктория, Королева.

Сноска 73: Королева и Принц покинули Осборн рано утром 18-го числа на своей новой яхте «Виктория и Альберт» и направились в Булонь, и визит во Францию, который длился девять дней, был блестяще успешным. Королева в своем дневнике с большой тщательностью записала детали этого интересного времени, и некоторые выдержки напечатаны сэром Теодором Мартином в «Жизни принца-консорта».

Сноска 74: Маршал Маньян подавил восстание в Лионе в 1849 году и помог в государственном перевороте 1851 года.

Королева Виктория — Императору французов.
LETTER TO THE EMPEROR

Осборн, 29 августа 1855 г.

Государь и мой дорогой брат, одной из моих первых забот по прибытии сюда является написание Вашему Величеству и выражение от всего сердца того, насколько мы проникнуты и тронуты приемом, который был оказан нам во Франции, прежде всего Вашим Величеством и Императрицей, а также всем народом. Воспоминание об этом никогда не изгладится из нашей памяти, и я люблю видеть в этом драгоценный залог будущего сердечности, которая объединяет наши два правительства, а также наши два народа. Пусть этот счастливый союз, которым мы обязаны прежде всего личным качествам Вашего Величества, укрепляется все больше и больше на благо наших двух наций, а также всей Европы.

С тяжелым сердцем я рассталась с вами, Государь, после прекрасных и счастливых дней, которые мы провели с вами и которые вы сумели сделать для нас такими приятными. Увы! как и все в этом мире, они пролетели слишком быстро, и эти десять дней празднеств кажутся прекрасным сном, но они остались запечатленными в нашей памяти, и мы любим пересматривать все, что предстало перед нашими глазами интересного и красивого, испытывая в то же время желание увидеть их повторение однажды.

Я не могу выразить вам достаточно, Государь, насколько я тронута всей вашей добротой и дружбой к Принцу, а также привязанностью и благосклонностью, которыми вы одарили наших детей. Их пребывание во Франции было самой счастливой эпохой их жизни, и они не перестают говорить об этом.

Мы нашли всех остальных детей в добром здравии, и маленький Артур ходит в своей полицейской фуражке, которая составляет его счастье и с которой он не хочет расставаться. Да хранит Бог Ваше Величество и дорогую Императрицу, за которую я возношу много молитв.

Вы сказали мне еще на корабле «до свидания», я от всего сердца повторяю это тоже!

Позвольте мне выразить здесь все чувства нежной дружбы и привязанности, с которыми я называю себя, Государь и дорогой брат, Вашего Императорского Величества, очень доброй и любящей сестрой и подругой,

Виктория, Королева.

Я только что получила столь любезную телеграфную депешу Вашего Величества. Примите за нее все мои самые нежные благодарности.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
AN ENTENTE CORDIALE

Осборн, 29 августа 1855 г.

Мой самый дорогой дядя, вот мы и вернулись после самых приятных, самых интересных и триумфальных десяти дней, которые, я думаю, я когда-либо проводила. Столь полный успех, столь очень сердечный и добрый прием с и от такого сложного народа, как французы, действительно самый приятный и самый многообещающий для будущего. Армия также была очень дружелюбна и приветлива к нам.

Короче говоря, полный союз двух стран скреплен и запечатан самым удовлетворительным и прочным образом, ибо это не только союз двух правительств — двух монархов — это союз двух народов! Альберт рассказал вам обо всех очень необычных сочетаниях обстоятельств, которые помогли сделать все таким интересным, таким удовлетворительным. О великолепии праздника в Версале я действительно не могу дать даже слабого впечатления, ибо это превзошло всякое воображение! Я прониклась большой привязанностью к Императору, и я верю, что это очень взаимно, ибо он проявил к нам доверие, которое мы должны чувствовать как очень приятное, и говорил с нами на все темы, даже самые деликатные. Я не нахожу никакой большой личной неприязни к Орлеанам. Он не разрушил ничего из того, что сделал Король, даже гимнастику детей в Сен-Клу, и проявил много добрых и хороших чувств, взяв нас посмотреть на памятник бедного Шартра, который прекрасен. Ничто не могло превзойти его такт и доброту. Я обнаруживаю, что должна закончить в большой спешке, и скажу больше в другой день. Всегда ваша преданная племянница,

Виктория, Королева.

Королева Виктория — барону Стокмару.
PERSONAL FRIENDSHIP

Осборн, 1 сентября 1855 г.

Вы продолжаете отказываться отвечать мне, но я не обескуражена этим; напротив, я должна написать вам, чтобы дать выход своему восторгу от нашего триумфального, самого интересного и самого приятного визита в Париж! Принц написал вам и дал некоторые общие отчеты, которые вам понравятся, а «Таймс» содержит некоторые описания... удивительной красоты и великолепия всего. Я никогда не получала большего удовольствия, или была более восхищена или более заинтересована, и я не могу думать и говорить ни о чем другом. Я глубоко тронута необычайной теплотой, сердечностью и энтузиазмом, с которыми нас приняли все слои общества, и доброта, проявленная ко всем, вернула нас всех — начиная с нас самих и заканчивая самым низшим из наших слуг — полными благодарности, удовольствия, восхищения, сожаления о том, что все закончилось, и огромным желанием увидеть такой визит повторенным! Было трогательно и приятно до крайности видеть союз, скрепленный так полно, и не умаляя гордости ни одной из стран, и видеть старые вражды и соперничества, стертые над могилой Наполеона I, перед гробом которого я стояла (при свете факелов) под руку с Наполеоном III, теперь моим ближайшим и самым дорогим союзником! Мы вернулись с чувствами реальной привязанности к Франции и интереса к ней — и действительно, как могло быть иначе, когда видишь, как много было сделано, чтобы порадовать и восхитить нас? Армия тоже (такая прекрасная!) — я чувствую реальную привязанность к ней как к товарищам моих любимых войск!

К Императору лично я прониклась реальной привязанностью и дружбой, и то же самое я могу истинно сказать о Принце. Вы знаете, что я чувствовала в тот момент, когда увидела его и познакомилась с ним, что я записала о нем и т. д. Что ж, мы теперь видели его полных десять дней, от двенадцати до четырнадцати часов каждый день — часто наедине; и я не могу сказать, как приятно и легко жить с ним, или как привязываешься к нему. Я не знаю никого, кто заставлял бы меня чувствовать себя более непринужденно, или с кем я чувствовала бы большую склонность говорить без всяких оговорок, или кому невольно я была бы более склонна довериться, чем Императору! Он был совершенно непринужден с нами — говорил очень открыто и откровенно с нами на все темы — ДАЖЕ самые деликатные, а именно семья Орлеанов (это было со мной, ибо я ехала одна с ним), и я счастлива чувствовать, что теперь между нами нет ничего, что могло бы испортить наше личное доброе согласие и дружеские и близкие отношения. Он так прост, так наивен, никогда не строит фраз и не делает комплиментов — так полон такта, хорошего вкуса, высокого воспитания; его внимание и уважение к нам были такими простыми и непринужденными, его доброта и дружба к Принцу — такими естественными и такими приятными, потому что это не вынужденно, не ради комплиментов. Он совершенно Император, и все же никоим образом не играет эту роль; двор и весь дом бесконечно более царственны и лучше управляемы, чем во времена бедного Луи-Филиппа, когда все было в большом шуме и путанице, и не было двора. Мы расстались с взаимной печалью, и Император выразил надежду, что мы будем часто встречаться и «не с такими большими церемониями»!

То, что я пишу здесь, — это мое чувство и убеждение: удивительно, что этот человек — к которому мы, конечно, не были слишком хорошо расположены — должен был силой обстоятельств быть втянут в такую тесную связь с нами и стать лично нашим другом, и это целиком благодаря его собственным личным качествам, вопреки всему тому, что было и могло быть сказано против него! К детям (которые вели себя прекрасно и имели самый необычайный успех) его доброта, и рассудительная доброта, была велика, и они чрезмерно любят его. Короче говоря, не пытаясь сделать что-то особенное, чтобы понравиться, или не имея КАКОЙ-ЛИБО личной привлекательности во внешности, он обладает силой привязывать к себе тех, кто приближается к нему и знает его, что совершенно невероятно. Он чрезмерно добр в частной жизни и так очень тих. Я всегда буду оглядываться на время, проведенное не только во Франции, но и с ним лично, как на самое приятное. Принц, хотя и менее восторжен, чем я, я вижу хорошо, разделяет это чувство, и я думаю, что это очень взаимно со стороны Императора; он очень любит Принца и по-настоящему ценит его. Что касается войны, ничто не может быть более откровенным, справедливым и честным, чем он в этом отношении, но это делает его несчастным и встревоженным.

Дорогую Императрицу, которая была сама доброта и благость, которую мы все очень любим, мы видели сравнительно мало, так как по действительно и, безусловно, очень веским причинам она должна очень беречь себя...

Виктория, Королева.

Королева Виктория — графу Кларендону.
MISGOVERNMENT AT NAPLES

Осборн, 3 сентября 1855 г.

Королева прочитала приложенные бумаги и должна выразить свое решительное возражение против военно-морской демонстрации (которая, чтобы быть эффективной, должна быть готова перейти к мерам враждебности) с целью добиться изменений во внутренней системе правления Королевства Неаполитанского. Англия тем самым взяла бы на себя ответственность, которую она никоим образом не способна нести, если бы не взяла управление постоянно в свои руки. Оправдание, на котором должно основываться вмешательство, а именно то, что плохое управление в Неаполе дискредитирует монархические институты и может вложить оружие в руки демократии (как это изложено сэром У. Темплом), было бы совершенно недостаточным для оправдания этого действия. Привело бы такое вооруженное вмешательство в пользу народа Неаполя против их правительства к революции или нет, как опасается французское правительство и в чем сомневается лорд Палмерстон, должно быть настолько целиком делом случая, что было бы праздным предсказывать точные последствия. Если 99 из каждых 100 неаполитанцев, однако, недовольны своим правительством (как утверждает лорд Палмерстон), не является неразумным ожидать, что наша демонстрация может дать им достаточно уверенности, чтобы восстать, и если они будут подавлены войсками Короля в присутствии наших кораблей, наше положение станет чрезвычайно унизительным.

Любое оскорбление, нанесенное британскому правительству, с другой стороны, оно имеет полное право возмущаться и требовать возмещения. Случай, однако, очень неприятный. Неаполитанское правительство отрицает намерение нанести какое-либо оскорбление британской миссии приказом относительно ложи «интенданта театра», который, как они заявляют, был общим, и отрицает любое намерение вмешиваться в свободное общение членов нашей миссии с неаполитанцами, на что сэр У. Темпл лишь отвечает, что, несмотря на отрицание, такое намерение, как полагает общественность, существует.

Дело становится, таким образом, очень деликатным, требующим величайшей осторожности с нашей стороны, чтобы не поставить себя в неправое положение.

CO-OPERATION OF THE POWERS

Будет иметь величайшее значение прийти к полному пониманию с Францией, и, если возможно, также с Австрией, по этому вопросу.

Сноска 75: Лорд Палмерстон предложил сотрудничество Англии и Франции в достижении увольнения неаполитанского министра полиции в качестве возмещения за оскорбление, нанесенное этой стране, которое должно быть обеспечено военно-морской демонстрацией в сочетании с требованием освобождения политических заключенных.

Сноска 76: Достопочтенный сэр Уильям Темпл, K.C.B. [ум. 1856], единственный брат лорда Палмерстона, полномочный министр при дворе Неаполя.

Лорд Панмур — графу Гренвиллу.
[Телеграмма.]
10 сентября 1855 г.

Телеграмма от генерала Симпсона, датированная Крымом, девятое сентября, тысяча восемьсот пятьдесят пятого года, десять девять утра. «Севастополь находится во владении союзников. Враг в течение ночи и сегодня утром эвакуировал южную сторону после взрыва своих складов и поджога всего города. Все военные корабли были сожжены в течение ночи, за исключением трех пароходов, которые курсируют по гавани. Мост, соединяющий с северной стороной, разрушен».

Военное министерство, десятое сентября, тысяча восемьсот пятьдесят пятого года, четыре сорок пять вечера...

Сноска 77: Министр, сопровождающий в Балморале. Королева и Принц впервые заняли свой новый дом 7 сентября; он был еще не закончен, но, писала Королева, «дом очаровательный, комнаты восхитительные, мебель, обои, все — совершенство».

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
FALL OF SEBASTOPOL

Замок Балморал, 11 сентября 1855 г.

Мой самый дорогой дядя, великое событие наконец произошло — Севастополь пал! Мы получили известие здесь вчера вечером, когда сидели тихо вокруг нашего стола после обеда. Мы сделали все, что могли, чтобы отпраздновать это; но это было лишь немногое, ибо к моему огорчению у нас нет ни одного солдата, ни оркестра, ничего здесь, чтобы устроить хоть какую-то демонстрацию. Что мы действительно сделали, так это по-горски зажгли костер на вершине холма напротив дома, который был построен в прошлом году, когда преждевременные известия о падении Севастополя ввели всех в заблуждение, и который нам пришлось оставить незажженным, и нашли здесь по нашему возвращении!

В субботу вечером мы услышали об уничтожении одного русского судна, в воскресенье утром — об уничтожении другого, вчера утром — о падении Малахова кургана — а затем о Севастополе! Мы не были успешны против Редана 8-го числа, и я боюсь, что наши потери были значительными. Тем не менее, ежедневные потери в траншеях становились настолько серьезными, что никакие потери в достижении такого результата не могут сравниться с этим. Это событие обрадует моего брата и верного союзника — и друга — Наполеона III — я могу добавить, ибо мы действительно большие друзья; эта попытка, хотя и безумца, очень огорчительна и заставляет дрожать...

Мы ожидаем молодого принца Фрица Вильгельма Прусского с небольшим визитом сюда в пятницу.

Я должна теперь закончить. С любовью Альберта, всегда ваша преданная племянница,

Виктория, Королева.

Сноска 78: Когда он собирался войти в Оперный театр вечером 7-го числа, в Императора стрелял безрезультатно некий Бельгард, который был ранее осужден за мошенничество, по каковому случаю его наказание было смягчено милосердием Императора; теперь он был приговорен к двум годам тюремного заключения.

Сноска 79: Единственный сын принца Прусского, впоследствии император Фридрих.

Лорд Панмур — генералу Симпсону.
[Телеграмма.]
THE MALAKHOFF

12 сентября 1855 г.

Королева получила с глубоким волнением радостное известие о падении Севастополя.

Исполненная глубокой благодарности Всевышнему, даровавшему этот триумф союзным армиям, Ее Величество повелела мне выразить вам, а через вас — всей армии, ту гордость, с которой она взирает на этот новый пример ее героизма.

Королева поздравляет свои войска с триумфальным исходом этой затяжной осады и благодарит их за бодрость духа и стойкость, с которыми они переносили ее тяготы, а также за доблесть, приведшую к ее завершению.

Королева глубоко скорбит о том, что этот успех не обошелся без горечи из-за понесенных тяжелых потерь; и, радуясь победе, Ее Величество выражает глубокое сочувствие тем благородным людям, которые пострадали за дело своей страны.

Вам надлежит от имени Ее Величества поздравить генерала Пелисье с блестящим результатом штурма Малахова кургана, который доказывает как неодолимую силу, так и несгибаемое мужество ее храбрых союзников.

Королева Виктория — генералу Симпсону.
Балморал, 14 сентября 1855 года.

С сердцем, полным благодарности и гордости, а также скорби по многим ценным жизням, которые были потеряны, Королева пишет генералу Симпсону, чтобы поздравить его, как от себя лично, так и от имени Принца, с радостной вестью о падении Севастополя! Генерал Симпсон, несомненно, должен чувствовать гордость от того, что командовал благородной армией Королевы в такой момент.

Она желает, чтобы он выразил этой доблестной армии ее высокую оценку их храбрости, а также ее радость и удовлетворение тем, что их труды, тревоги и жестокие страдания, длившиеся почти год, наконец увенчались таким успехом.

Генералу Пелисье, а также его доблестной армии, которую Королева всегда объединяет в своих мыслях и пожеланиях со своими собственными любимыми войсками, она хотела бы, чтобы генерал Симпсон передал выражение ее личных теплых поздравлений, а также ее сочувствие в связи с их потерями.

Королева намерена отметить заслуги генерала Симпсона, пожаловав ему Большой крест ордена Бани.

Мы теперь крайне обеспокоены тем, чтобы не было потеряно ни минуты в развитии этой великой победы и в изгнании русских из Крыма, пока они все еще находятся под гнетущим впечатлением от своей неудачи!

Сноска 80: Впоследствии он стал герцогом Малаховским и маршалом французской армии.

Граф Гренвиль — графу Кларендону.
ATTITUDE OF AUSTRIA

Балморал, 14 сентября 1855 года.

Мой дорогой Кларендон, меня вызвали после завтрака. Королева и Принц очень довольны проектом вашей депеши в Неаполь; они считают его хорошим и достойным. Что касается проекта письма лорду Стратфорду с инструкцией рекомендовать Блистательной Порте обратиться к австрийскому правительству с просьбой о выводе или сокращении австрийских войск в Дунайских княжествах, мне было поручено написать то, что Королева сегодня утром не успела изложить на бумаге. Ее Величество не считает, что цели этой предлагаемой депеши были достаточно разъяснены. Ее Величеству не кажется, что с военной точки зрения планы союзников достаточно проработаны, чтобы стало ясно, будет ли вывод австрийской армии преимуществом или недостатком. Если союзники намерены пройти через Дунайские княжества и атаковать Россию с той стороны, присутствие австрийцев может быть неудобным. Если же, с другой стороны, они наступают с Востока, то наличие австрийцев, сдерживающих русских на другом фланге в их нынешнем положении, является несомненным преимуществом. Рассматривая политический аспект этого шага, Ее Величество полагает, что он неминуемо окажет неблагоприятное воздействие на Австрию, которую заденет то, что союзники подталкивают Порту попытаться положить конец договоренности, достигнутой по предложению или, во всяком случае, с одобрения союзников. В настоящий момент, когда внешние обстоятельства, вероятно, благоприятно подействовали на умы императора Австрии и его правительства, не может быть нашей целью ослаблять это расположение, заставлять их не доверять нам и склонять их к тому, чтобы броситься в объятия России, которая теперь не пожалеет усилий, чтобы привлечь их на свою сторону. Ее Величество видит из вашего предлагаемого проекта депеши, что вы не ожидаете, что австрийцы согласятся на это требование. Даже если бы они согласились сократить численность своих войск, они сделали бы это только ради собственного удобства, и такое сокращение никоим образом не уменьшило бы вреда от оккупации. Наконец, Королева придерживается мнения, что если подобное предложение и должно быть сделано, то это следует делать не через лорда Стратфорда и Порту, а вопрос должен быть поднят в Вене, и австрийское правительство должно быть спрошено о его намерениях; это был бы более дружественный, более открытый и более достойный путь, который с большей вероятностью, чем другой план, приведет к успеху. Ее Величество, однако, сомневается, что австрийцы согласятся на такое требование, и полагает, что их отказ поставит союзников в неловкое положение.

Это, как я полагаю, суть мнений Ее Величества — мне кажется, в них много здравого смысла — и они вполне заслуживают вашего и Палмерстона рассмотрения. Искренне ваш,

Гренвиль.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
LIFE PEERAGES

Балморал, 19 сентября 1855 года.

Королева благодарит лорда Палмерстона за его письмо от 16-го числа. На нехватку лордов-судей в Палате лордов часто жаловались, и Королева давно придерживается мнения, что для исправления этого положения, не увеличивая постоянно число пэров, Корона должна использовать свою прерогативу, создавая пожизненных пэров. Лорд Лэнсдаун согласился с этой точкой зрения, а лорд Джон Рассел фактически предложил «пожизненное пэрство» доктору Лашингтону, который, однако, отказался от него из нежелания стать первым в своем роде. Мистер Пембертон Ли дважды отказывался от пэрства, но Королева не может иметь возражений против того, чтобы ему предложили его снова.

Сноска 81: См. выше, том II, стр. 284.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
Пиккадилли, 20 сентября 1855 года.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое покорнейшее почтение Вашему Величеству...

Орден Подвязки стал вакантным после смерти покойного герцога Сомерсета, и виконт Палмерстон, переговорив по этому поводу с лордом Лэнсдауном и лордом Кларендоном, осмеливается представить на милостивое рассмотрение Вашего Величества, что эта честь могла бы быть достойно пожалована герцогу Ньюкаслу, который был объектом многих незаслуженных нападок, хотя, конечно, из-за неопытности не был полностью свободен от критики, и который после ухода с должности вел себя на государственной службе образом, достойным его самого и выгодно контрастирующим с заблуждениями некоторых его бывших коллег.

Ваше Величество, несомненно, были поражены огромным скоплением военных припасов, найденных в Севастополе. Тот факт, что там осталось четыре тысячи пушек после изнурительной осады, доказывает огромное значение, придаваемое российским правительством этому арсеналу, над которым теперь триумфально развевается флаг Вашего Величества.

Сноска 82: Он отправился в Крым и вошел в Севастополь вместе с генералом Симпсоном. Герцог в то время не принял орден Подвязки, который был пожалован графу Фортескью. См. далее, стр. 157, примечание 98.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
DISTRIBUTION OF HONOURS

Балморал, 21 сентября 1855 года.

Королева стремится отметить заслуги армии и военных ведомств внутри страны, присвоив звание фельдмаршала лорду Хардингу, который в силу своей должности главнокомандующего и долгой, выдающейся службы имеет веские основания для такой чести. Более того, получение маршалом Вальяном Большого креста ордена Бани, в то время как было сочтено более благоразумным не принимать орден Почетного легиона для лорда Хардинга, делает это еще более желательным. Принц теперь снова является единственным фельдмаршалом в армии, в которой всегда было несколько таких чинов. Королева полагает, что лорд Комбермир, будучи вторым по старшинству офицером всей армии, полным генералом с 1825 года, мог бы ожидать, что его не обойдут вниманием, когда лорда Хардинга производят в фельдмаршалы. Единственным другим генералом, обладающим отличиями и старшинством, мог бы быть лорд Страффорд, но он является полным генералом только с 1841 года. По этому вопросу лорд Палмерстон мог бы проконсультироваться с самим лордом Хардингом. Если произведут только его и лорда Комбермира, честь для него будет еще выше.

Королева также считает, что лорд Панмур должен получить знак благоволения и одобрения своего поведения по случаю падения Севастополя; либо гражданский Большой крест ордена Бани, либо повышение в пэрстве — до виконта.

Лорд Палмерстон, возможно, без промедления выскажет свое мнение по этим вопросам Королеве; почести, которые она хотела бы затем лично вручить получателям, и она считает, что прибытие официальных депеш — самый подходящий момент для этого.

Сноска 83: Лорд Хардинг, лорд Страффорд и лорд Комбермир были произведены в фельдмаршалы.

Сноска 84: Он получил Большой крест ордена Бани.

Принц Альберт — графу Кларендону.
Балморал, 21 сентября 1855 года.

Мой дорогой лорд Кларендон, Королева просит меня отправить вам прилагаемые письма с просьбой, чтобы они были отправлены курьерами в Кобленц.

Могу сообщить вам в строжайшей конфиденциальности, что принц Фридрих Вильгельм вчера изложил нам свое желание вступить в союз с Королевской принцессой с полного согласия своих родителей, а также короля Пруссии. Мы приняли его предложение, насколько это касается нас лично, но попросили, чтобы ребенок не был посвящен в это до ее конфирмации, которая должна состояться следующей весной, когда он мог бы сделать предложение ей сам и получить из ее собственных уст ответ, который ценен только тогда, когда исходит от самого заинтересованного лица. Брак был бы невозможен до достижения принцессой семнадцатилетия, что произойдет через два года. Королева уполномочивает меня сказать, что вы можете сообщить об этом событии лорду Палмерстону, но мы просим, чтобы в нынешних обстоятельствах это сохранялось в строжайшем секрете. Что скажет мир, мы не можем предотвратить. Всегда ваш и т. д.,

Альберт.

Сноска 85: Принц и принцесса Прусские находились тогда в Кобленце.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
PRINCE FREDERICH WILLIAM

Балморал, 22 сентября 1855 года.

Мой дорогой дядя, я пользуюсь вашим собственным курьером, чтобы доверить вам, и только вам, прося не упоминать об этом вашим детям, что наши пожелания относительно будущего брака Вики осуществились самым приятным и удовлетворительным образом.

В четверг (20-го) после завтрака Фриц Вильгельм сказал, что хочет поговорить о предмете, который, как он знал, его родители никогда не обсуждали с нами — о том, чтобы стать частью нашей семьи; что это давно было его желанием, что он имеет полное согласие и одобрение не только своих родителей, но и короля — и что, находя Вики такой прелестной (allerliebst), он больше не может медлить с этим предложением. Мне не нужно говорить вам, с какой радостью мы приняли его со своей стороны; но сама девочка не должна ничего знать до своей конфирмации, которая должна состояться на следующую Пасху, когда он, вероятно, приедет, и, как он сам желает, сделает ей предложение, в котором, однако, у меня мало — вернее, нет — сомнений, что она с радостью согласится. Он дорогой, превосходный, очаровательный молодой человек, которому мы отдадим нашего дорогого ребенка с полным доверием. Что нас очень радует, так это видеть, что он действительно в восторге от Вики.

Теперь, с нежной любовью Альберта и с молитвой, чтобы вы дали свое благословение этому союзу, как вы дали его нашему, всегда ваша преданная племянница и дитя,

Виктория R.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
Пиккадилли, 22 сентября 1855 года.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое покорнейшее почтение Вашему Величеству и просит, прежде всего, позволения предложить Вашему Величеству свои самые искренние поздравления по поводу перспективной договоренности, о которой Его Королевское Высочество Принц Альберт объявил в своем письме лорду Кларендону, но которая по очевидным причинам должна пока оставаться предметом общественных догадок. Виконт Палмерстон надеется, что это событие, когда оно произойдет, внесет такой же вклад в счастье тех, кого оно касается непосредственно, и в утешение Вашего Величества и Королевской семьи, какой оно, несомненно, внесет в интересы двух стран и Европы в целом...

Виконт Палмерстон просит сообщить, что кафедра греческого языка в Оксфордском университете, которую занимал покойный декан Крайст-Черч, все еще вакантна, поскольку виконт Палмерстон сомневается относительно того, кого лучше всего назначить. Нынешний декан Крайст-Черч признал, что кафедра должна быть отделена от деканства; теперь он рекомендовал на эту кафедру преподобного Б. Джоветта, члена и наставника Баллиол-колледжа, который является выдающимся греческим ученым и выиграл стипендию Хертфорда; и виконт Палмерстон представляет на милостивое одобрение Вашего Величества кандидатуру мистера Джоветта для назначения.

Сноска 86: Преподобный Томас Гейсфорд, доктор богословия, который был назначен королевским профессором греческого языка в 1811 году и деканом Крайст-Черч в 1831 году.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.

THE COLONIAL OFFICE

Пиккадилли, 31 октября 1855 года.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое покорнейшее почтение Вашему Величеству и просит сообщить, что сегодня утром он виделся с лордом Стэнли и предложил ему пост государственного секретаря по делам колоний. Лорд Стэнли выразил себя лично весьма польщенным предложением, которое, по его словам, он был совершенно не готов получить и которое превосходило его ожидания и притязания; но он сказал, что, поскольку он обязан своему отцу, лорду Дерби, любым положением, которого он мог достичь в общественной жизни, он не может дать ответ, не посоветовавшись сначала с лордом Дерби. Виконт Палмерстон сказал, что, конечно, делая предложение, он исходил из того, что лорд Стэнли сначала посоветуется с лордом Дерби, потому что сын не принял бы решения по такому вопросу, не посоветовавшись с отцом, даже если бы этот отец был просто частным лицом; и, во-вторых, потому что такой курс был бы еще более естественным в данном случае, учитывая политическое положение лорда Дерби по отношению к тем, с кем лорд Стэнли более или менее обычно действовал. Лорд Стэнли сказал, что сегодня днем он поедет в Ноусли пятичасовым поездом и что в ближайшее время сообщит свой ответ виконту Палмерстону; но он сказал, что если бы ему пришлось сейчас высказать свое предположение о том, что лорд Дерби порекомендует и пожелает ему сделать, то это было бы скорее отклонение предложения.

Сноска 87: Сэр Уильям Моулсворт, представлявший радикализм в кабинетах лорда Абердина и лорда Палмерстона, скончался 22-го числа в возрасте сорока пяти лет. Премьер-министр после этого предложил вакантное место лорду Стэнли, одному из своих политических оппонентов, которому тогда было всего двадцать восемь лет, который был сыном лидера консервативной оппозиции и уже занимал должность при своем отце. Темперамент лорда Стэнли был, по сути, более склонен к либерализму, чем у самого лорда Палмерстона, и двадцать семь лет спустя он занял в либеральном правительстве ту должность, от которой сейчас отказался.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
MR SIDNEY HERBERT

Пиккадилли, 10 ноября 1855 года.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое покорнейшее почтение Вашему Величеству и просит сообщить, что вследствие некоторых вещей, прозвучавших в разговоре у сэра Чарльза Вуда два дня назад, когда мистер и миссис Сидни Герберт обедали там, у сэра Чарльза Вуда сложилось твердое впечатление, что мистер Герберт был бы готов отделиться от мистера Гладстона и сэра Джеймса Грэма, а также от «партии мира», и присоединиться к нынешнему правительству. Виконт Палмерстон, хорошо обдумав этот вопрос совместно с сэром Чарльзом Вудом и сэром Джорджем Греем, придерживается мнения, что было бы выгодно не только для настоящего времени, но и с прицелом на будущее, отделить мистера Герберта от клики, с которой случайные обстоятельства на данный момент, по-видимому, связали его, и привязать его к лучшим принципам действий, чем те, которыми, по-видимому, руководствуются мистер Гладстон и сэр Джеймс Грэм. С этой целью виконт Палмерстон предлагает с санкции Вашего Величества предложить мистеру Герберту вернуться в Колониальное ведомство, которое он занимал при формировании нынешнего правительства.

Мистер Герберт — самый многообещающий человек своего положения в Палате общин, и он лично очень популярен в этой Палате; он хороший и совершенствующийся оратор, и его присоединение к правительству добавило бы хорошего оратора на скамью правительства и лишило бы хорошего оратора ряды, которые могут стать враждебными.

Он также занял бы место лорда Каннинга как своего рода связующее звено между правительством и некоторыми благожелательными членами обеих Палат, которые принадлежали более или менее к тому, что называется «партией Пиля». Необходимо было бы, конечно, ясно убедиться, что взгляды мистера Герберта на войну и на условия мира такие же, какими они были, когда он был членом правительства, а не такие, какие в последнее время приняли мистер Гладстон и сэр Джеймс Грэм.

Если бы мистер Герберт согласился, сэр Джордж Грей, который испытывает сильную неприязнь к колониям, остался бы в Министерстве внутренних дел; и если бы лорд Харроуби взял на себя почтовое ведомство, которое должно возглавляться пэром, то герцогство Ланкастерское, которое может возглавляться лицом не из пэров, могло бы быть предложено мистеру Бейнсу со статусом члена кабинета, и мистер Бейнс, возможно, в связи со своим здоровьем, предпочел бы должность, не связанную с большим количеством детальной ведомственной работы, в то время как он был бы таким образом более свободен, чтобы овладеть общими вопросами. Такая договоренность оставила бы кабинет, как указано в прилагаемом документе, семь на семь; и если бы впоследствии лорд Стэнли Олдерли был добавлен в Палате лордов, а сэр Бенджамин Холл в Палате общин, что, однако, было бы вопросом исключительно для будущего рассмотрения, равенство разделения все равно сохранялось бы.

Виконт Палмерстон обнаружил, что мистер Герберт уехал в Уилтон, и поскольку виконт Палмерстон сегодня днем отправляется в Бродлендс, чтобы оставаться там до утра вторника, он предлагает в течение этого интервала связаться с мистером Гербертом, так как Уилтон находится не более чем в часе езды от Бродлендса по Солсберийской железной дороге.

Сноска 88: Мистер Мэтью Тэлбот Бейнс преждевременно скончался в 1860 году. Его способности были скорее солидного, чем блестящего рода.

Сноска 89: Мистер Лабушер стал министром по делам колоний. См. список кабинета в том виде, в каком он был в 1858 году, далее, стр. 272.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
MR HERBERT DECLINES OFFICE

Бродлендс, 11 ноября 1855 года.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое покорнейшее почтение Вашему Величеству и просит сообщить, что он виделся с мистером Сидни Гербертом, который отказывается присоединиться к правительству, потому что считает, что его согласие подвергло бы и его, и правительство подозрению в изменении своих мнений. Разногласие между ним и правительством заключается не в необходимости ведения войны с энергией, а в условиях мира, которыми он был бы удовлетворен. Он согласился бы принять условия, которые, как он знает, страна не одобрила бы и на которые, как он не ожидает, правительство согласилось бы. Виконту Палмерстону предстоит во вторник обсудить со своими коллегами, какую договоренность ему будет лучше всего представить на санкцию Вашего Величества.

Королева Виктория — графу Кларендону.
PEACE NEGOTIATIONS

Виндзорский замок, 13 ноября 1855 года.

Королева возвращает прилагаемые важнейшие письма. Она прочла их с большим интересом, но не без очень тревожного чувства, что в целом положении Восточного вопроса и войны происходят большие изменения, без того чтобы мы имели возможность направлять их или даже иметь полное знание о них. Если Австрия действительно искренна, если император Наполеон действительно полон решимости не вести войну в широком масштабе без ее участия, мы будем обязаны по здравому рассуждению следовать за ним в его переговорах. Он может не доверять нашей секретности и дипломатии и желать добиться своими личными усилиями континентальной лиги против России. Миссии в Стокгольм и Копенгаген, язык, используемый с бароном Бейстом и господином фон дер Пфортденом, и единоличные переговоры господина де Буркене, по-видимому, указывают на это. Могла ли Россия тайно заявить о своей готовности принять «нейтрализацию»? Это едва ли возможно, и если так, то это была бы уступка, от которой мы не можем отказаться. Как бы то ни было, Королева считает самым мудрым курсом не нарушать планы императора или проявлять подозрительность к ним, а лишь настаивать на важности того, чтобы армия в Крыму оставалась настолько внушительной, чтобы Россия не могла безопасно строить свои планы в предположении об изменении политики со стороны западных держав.

Если бы Королева знала о письме лорда Коули на несколько часов раньше, она могла бы поговорить с герцогом Кембриджским, который был здесь; как бы то ни было, и она, и Принц были очень осторожны и сдержанны в том, что они ему сказали.

Королева сочла правильным позволить сэру Гамильтону Сеймуру, который останавливается здесь, увидеть письма, так как его полное знакомство с нынешним положением дел является наиболее важным.

Сноска 90: Император был теперь склонен к прекращению военных действий, и французское и австрийское правительства согласовали предложения о мире, которые должны были быть представлены России, и с которыми они довольно властно потребовали, чтобы Англия согласилась. Лорд Палмерстон объявил, что, вместо того чтобы заключать неудовлетворительный мир, он продолжит войну без помощи Франции. Такие государства, как Саксония и Бавария, поддерживали Россию, и барон Бейст и господин фон дер Пфортден, их соответствующие премьер-министры, имели встречи с императором, который стремился к миру на основе Третьего пункта, на котором, после падения Севастополя, союзники были в лучшем положении, чтобы настаивать.

Королева Виктория — сэру Чарльзу Вуду.
Виндзорский замок, 16 ноября 1855 года.

Королева желает привлечь внимание сэра Чарльза Вуда к предмету, который может стать весьма важным для будущего. Это отсутствие какой-либо верфи для строительства и ремонта за пределами Ла-Манша, за исключением Пембрука. Если нам когда-либо будет угрожать объединение России и Франции, отсутствие правительственного учреждения на севере будет очень серьезным. Королеве кажется, что нынешний момент, когда наши верфи едва справляются с предъявляемыми к ним требованиями и когда внимание направлено на Балтику, является особенно благоприятным для добавления учреждения в заливе Ферт-оф-Форт, для чего, как полагает Королева, правительство владеет землей в Лейте. Такая мера была бы в то же время очень популярной в Шотландии, и, сделав флот Королевы известным там, чего он едва ли является в настоящее время, открыла бы новое поле для вербовки нашего морского флота.

Стоит ли сделать Корк в Ирландии также более доступным — это вполне заслуживает рассмотрения.

Королева просила бы сэра Чарльза передать это письмо лорду Палмерстону, который всегда так близко к сердцу принимал состояние наших оборонительных возможностей.

Королева Виктория — графу Кларендону.
THE AUSTRIAN ULTIMATUM

Виндзорский замок, 19 ноября 1855 года.

Королева внимательно изучила объемные бумаги, которые она теперь возвращает согласно желанию лорда Кларендона.

Тревожное рассмотрение их содержания убедило ее в том, что было бы верхом неблагоразумия, если бы мы не вступили честно и безоговорочно в французское предложение, и она желает, чтобы лорд Кларендон выразил это ее мнение кабинету.

Условия австрийского ультиматума ясны, полны и очень благоприятны для нас, если они будут приняты Россией. Если они будут отвергнуты, что почти неизбежно, разрыв дипломатических отношений между Австрией и Россией является решительным шагом, достигнутым нами, и создаст положение дел, которое едва ли не приведет их к войне.

Отказ рассмотреть предложение может побудить и, возможно, оправдать императора французов в выходе из войны, что оставило бы нас в жалком положении.

Если мы должны согласиться с пожеланиями императора, будет политически мудро не рисковать преимуществом всей меры из-за дискуссии с Австрией по второстепенным пунктам деталей, которые будут стоить времени и могут привести к разногласиям.

Сноска 91: Королева и ее министры, однако, настаивали на том, чтобы пункт о нейтрализации (Третий пункт) был сделан эффективным, а не оставлен иллюзорным, и включен в основной, а не в дополнительный договор. Измененный в этом и других частностях, ультиматум, воплощающий австрийские предложения, который предусматривал, inter alia, уступку части Бессарабии, был отправлен в Санкт-Петербург 15 декабря, и 18 января было назначено последним днем, когда ответ был бы принят.

Королева Виктория — виконту Хардингу.
Виндзорский замок, 22 ноября 1855 года.

Королева сообщает лорду Хардингу, что при разговоре с сэром Колином Кэмпбеллом вчера и информировании его о том, как сильно она желает, чтобы его ценные услуги не были потеряны для ее армии в Крыму, он ответил самым достойным образом, что он вернется немедленно — «ибо, если Королева желает этого, он готов служить под началом капрала»! Поведение подобного рода очень приятно и только добавит к высокому имени сэра Колина Кэмпбелла; но, поскольку по совету лорда Хардинга и лорда Панмура Королева добилась от него этой жертвы его собственных чувств ради ее пожеланий, она чувствует себя лично обязанной не позволить, чтобы его обошли вниманием во второй раз, если командование снова станет вакантным.

Королева имела много разговоров с ним, и из того, что он сказал ей, а также из того, что она слышала от других, кажется, что существует немалая распущенность дисциплины — особенно в отношении офицеров — в армии в Крыму; и она считает, что лорд Хардинг должен отдать приказ, чтобы предотвратить такое количество офицеров, возвращающихся домой в отпуск, за исключением случаев, когда они действительно больны. Эффект этого на французов очень плохой, и Принц получил письмо всего два дня назад от принца Прусского, в котором говорилось, что все были шокированы тем, как наши офицеры возвращались домой, и что это очень сильно понизило нашу армию в глазах иностранных армий и в целом уменьшило сочувствие к нашим войскам. Мы глубоко сожалеем о смерти бедного генерала Маркхэма.

Сноска 92: Он командовал 2-й дивизией армии при атаке на Редан, и после падения Севастополя его здоровье, уже подорванное, окончательно сломилось; он вернулся домой и скончался 21 ноября.

Королева Виктория — графу Кларендону.
FRANCE AND AUSTRIA

Виндзорский замок, 23 ноября 1855 года.

Королева получила письмо лорда Кларендона и возвращает очень удовлетворительные вложения от лорда Коули. Граф Валевский остается верен себе; тем не менее, признание того, что пункт о нейтрализации должен быть частью европейского договора, а не приложением, которое он делает, является самой важной уступкой, которую мы могли бы желать. То, что Азовское море должно быть исключено, Королеву радует, так как это казалось бы настолько унизительным для России, что Австрия, вероятно, отказалась бы предлагать это. Чего Королева больше всего боится, и что, как она полагает, движет и императором, — это соображение, что Австрия, узнав об интенсивном чувстве мира à tout prix во Франции, могла бы испугаться хороших условий для нас, которые она намеревалась предложить России, и могла бы жаждать возможности, предоставленной нами, в любом необоснованном требовании модификации, чтобы вообще отказаться от своего предложения. Лорд А. Лофтус в своем последнем письме заявляет, что даже барон Мантейфель боялся признать правильными условия, слишком жесткие для России, поскольку мир желателен в Париже.

Курс, который намерен проводить лорд Кларендон, суммируя весь вопрос в публичной депеше, кажется вполне правильным, так как, с другой стороны, никогда не подошло бы позволить Англии считаться просто à la remorque Франции, впечатление, к сожалению, очень распространенное на континенте в этот момент.

Что касается маршала Пелисье, лучшим, что мог бы сделать император, было бы отозвать его и поставить на его место более молодого и предприимчивого человека. Поскольку у нас наш герой возвращается домой, его французский коллега мог бы быть отозван также.

Письмо герцога Ньюкасла очень интересно; Королева вернет его сегодня вечером. Оно подтверждает истинность аксиомы, что установленная политика должна предшествовать военному плану кампании, за что всегда выступает Принц.

Мы были очень довольны старым сэром Колином Кэмпбеллом, который является настоящим солдатом и, по-видимому, совсем не лишен здравого смысла. На вопрос о наших восходящих людях и офицере, которого он указал бы как наиболее многообещающего, он сказал, что полковник Мэнсфилд является без сравнения человеком, от которого можно ожидать великих услуг как в поле, так и в качестве администратора. Лорду Кларендону будет приятно услышать это, но он также не удивится, если Королева будет искать возможность вернуть его для армии из Министерства иностранных дел.

Сноска 93: Президент прусского министерства.

Сноска 94: Лорд Кларендон в письме, на которое это было ответом, отметил, что он просил лорда Коули сообщить графу Валевскому, что ему придется узнать, что Англия является принципалом в этом деле, а не «политическим и дипломатическим контингентом».

Сноска 95: Он отличился в первой сикхской войне и в 1855 году был военным советником британского посла в Константинополе.

Королева Виктория — графу Кларендону.
THE NEUTRALISATION CLAUSE

Виндзорский замок, 24 ноября 1855 года.

Королева возвращает письмо лорда Коули и телеграмму генерала Пелисье. Лорд Коули совершенно прав, настаивая на ясном понимании между Англией и Францией до того, как будут начаты переговоры с Австрией. Чтобы прийти к быстрому соглашению, будет мудро отбросить второстепенные пункты и настаивать на самых важных. Их Королева считает включение пункта о нейтрализации в общий договор и обещание со стороны Австрии не принимать и не сообщать нам контрпредложения от России. Если Франция согласится на это, мы могли бы согласиться на остальную часть договоренности. План генерала Пелисье имеет преимущество освобождения нас, но лишает нас сардинцев в поле, цель, которую французы постоянно держали в поле зрения. Герцог Кембриджский приедет сюда сегодня вечером, и мы, возможно, тогда услышим больше по этому вопросу.

Королева французов опасно заболела в Генуе; герцог Омальский и принц де Жуанвиль были вызваны телеграфом. Королева попросила Министерство иностранных дел телеграфировать, чтобы узнать о состоянии Королевы.

Королева Виктория — сэру Уильяму Кодрингтону.
SIR WILLIAM CODRINGTON

Виндзорский замок, 26 ноября 1855 года.

Первые депеши сэра Уильяма Кодрингтона, подтверждающие его назначение на командование доблестной армией Королевы на Востоке, прибыли, она больше не будет медлить с тем, чтобы написать самой сэру Уильяму, чтобы заверить его в своей поддержке и доверии в его новой, гордой и важной, хотя в то же время трудной должности. Она желает заверить его в своей поддержке и доверии. С удовольствием она видит сына своего старого друга и преданного слуги, самого столь выдающегося в родственной службе, возвышенного своими собственными заслугами до столь высокого положения. Сэр Уильям знает гордость Королевы своими любимыми войсками, а также ее непрестанную заботу об их благополучии и славе, и она надеется, что он будет по всем случаям выражать эти чувства от нее лично.

Королева чувствует уверенность, что сэр Уильям Кодрингтон узнает с большим удовлетворением, что тот выдающийся и доблестный офицер, сэр Колин Кэмпбелл, самым охотным и достойным образом выполнил пожелания Королевы, чтобы он вернулся в Крым и принял командование Первым армейским корпусом. Его присутствие и его помощь будут существенной услугой сэру Уильяму Кодрингтону, который, как знает Королева, придерживается столь высокого мнения о нем.

Принц желает, чтобы его искренние поздравления и добрые воспоминания были переданы сэру Уильяму Кодрингтону.

Королева была бы рада, если бы сэр Уильям мог — когда у него будет досуг для этого — время от времени писать ей самому, информируя ее о состоянии ее армии и о делах в Крыму.

Она завершает с наилучшими пожеланиями его благополучия и успеха.

Сноска 96: Значительная трудность была найдена в назначении преемника генералу Симпсону, который ушел в отставку с задачи, которую он нашел перенапрягающей свои силы. Сэр Уильям Кодрингтон был младше трех других генералов, которые могли чувствовать себя обиженными тем, что их обошли. Проницательность Принца нашла выход из трудности, назначив двух из трех на командование двумя армейскими корпусами, на которые армия была, по его настоянию, подразделена. См. выше, стр. 153.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
VISIT OF KING OF SARDINIA

Виндзорский замок, 5 декабря 1855 года.

Мой дорогой дядя, я должна принести много извинений за то, что не написала вам вчера, чтобы поблагодарить за ваше доброе письмо от 30-го, так как в пятницу и субботу мое время было полностью занято моим королевским братом, королем Сардинии, и мне пришлось наверстывать упущенное время в эти последние дни. Он покидает нас завтра в необычный час — четыре часа утра (что вы делали однажды или дважды) — желая быть в Компьене завтра вечером, а в Турине во вторник. Он eine ganz besondere, abenteuerliche Erscheinung, поразительный в крайности по внешности и манере, когда вы впервые видите его, но, как говорит Омаль, il faut l'aimer quand on le connaît bien. Он такой откровенный, открытый, справедливый, прямой, либеральный и терпимый, с большим здравым смыслом. Он никогда не нарушает своего слова, и вы можете положиться на него, но дикий и экстравагантный, ищущий приключений и опасностей, и с очень странной, короткой, грубой манерой, преувеличением той короткой манеры говорить, которая была у его бедного брата. Он застенчив в обществе, что делает его еще более резким, и он не знает (никогда не быв вне своей собственной страны или даже вне общества), что сказать множеству людей, которые представлены ему здесь, и что является, я знаю по опыту, самой отвратительной вещью. Он искренне привязан к семье Орлеанов, особенно к Омалю, и будет другом и советником для них. Сегодня он будет инвестирован орденом Подвязки. Он больше похож на рыцаря или короля Средневековья, чем на что-либо, что знают в наши дни.

В понедельник мы едем в Осборн до 21-го числа.

Одно слово о Вики. Я должна сказать, что она обладает быстрым распознаванием характера, и я никогда не видела, чтобы она питала какую-либо предрасположенность к человеку, которая не была бы motivé личной любезностью, добротой или отличием какого-либо рода. Вы не должны иметь никаких опасений по этому вопросу; и она обладает, более того, большим тактом и esprit de conduite. Совершенно необычно, насколько она популярна в обществе — и снова сейчас, все эти иностранцы так поражены ее смыслом и разговором для ее возраста.

Надеясь скоро услышать от вас снова, и желая, чтобы непослушный Стокмар все же был приведен к тому, чтобы приехать, поверьте мне всегда вашей преданной племянницей,

Виктория R.

Сноска 97: Король Виктор Эммануил был принят с большой сердечностью английским народом, благодарным за его сотрудничество и за доблесть его солдат при Черной. Граф Кавур сопровождал его и составил ответ, прочитанный королем в Гилдхолле на обращение Корпорации.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
GARTER FEES

Даунинг-стрит, 11 декабря 1855 года.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое покорнейшее почтение Вашему Величеству и представляет письмо, которое он получил несколько дней назад от герцога Ньюкасла, отклоняющего орден Подвязки. Виконт Палмерстон по возвращении из Уоберна, где он был два дня, видел герцога Ньюкасла, но обнаружил, что прилагаемое письмо выражает намерение, которое он сформировал. Виконт Палмерстон предложил бы Вашему Величеству графа Фортескью как достойный объект милостивого благоволения Вашего Величества; лорд Фортескью занимал высокую должность лорда-лейтенанта Ирландии и является лицом, высоко и повсеместно уважаемым.

Виконт Палмерстон не может удержаться от того, чтобы сказать по этому случаю, что он не без опасения, что высокая сумма сборов, которые, как он понимает, выплачиваются лицами, которые становятся рыцарями Подвязки, может иметь некоторый эффект в том, чтобы сделать тех, чьи доходы не очень велики, менее стремящимися, чем они были бы в противном случае, получить это отличие; и он не может не думать, что это неприлично в целом, чтобы лица, которым Ваше Величество может быть расположено пожаловать достоинства и почести, либо как знак благоволения Вашего Величества, либо как награду за их государственные услуги, должны по этой причине подвергаться тяжелому денежному штрафу; и он намерен собрать информацию с целью рассмотреть, не могут ли все такие сборы быть отменены, офицеры, которым они сейчас выплачиваются, получая компенсацию в виде адекватной фиксированной зарплаты.

Сноска 98: Граф Фортескью получил орден Подвязки; он скончался в 1861 году.

Сноска 99: Эта реформа была осуществлена в 1905 году.

Королева Виктория — лорду Панмуру.
Виндзорский замок, 22 декабря 1855 года.

Королева получила ответ лорда Панмура на свое письмо из Осборна и рада видеть из него, что он полностью согласен с Королевой по вопросу о Корпусе сухопутного транспорта. Она настоятельно призывала бы лорда Панмура дать немедленно carte blanche сэру У. Кодрингтону организовать его так, как он считает лучшим, и сделать его лично ответственным за него. У нас осталось только восемь недель до начала весны; несколько обращений домой и их ответы поглотили бы все это время! Армия теперь должна нести свои хижины на своих спинах до лагеря; если бы она сражалась, она погибла бы из-за их нехватки, как прошлой зимой. Если каждая дивизия, бригада и батальон не имеют внутри себя того, что требуется для их ежедневного существования в поле, движение будет совершенно невозможным.

Королева одобряет намеченное увеличение артиллерии, саперов и минеров; но надеется, что они будут взяты из номинальной, а не существующей численности армии.

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ЗАМЕТКА

К ГЛАВЕ XXV

После двух лет продолжительности Крымская война была завершена в марте 1856 года на конференции держав, собравшихся в Париже, договором, основные условия которого предусматривали целостность Турции и ее должное участие в публичном праве и системе Европы, нейтрализацию Черного моря и открытие его вод для торговли (с запретом, за исключением ограниченной степени, военного флага любой нации и возведения Россией или Турцией арсеналов), свободную навигацию по Дунаю, уступку части Бессарабии Россией и взаимную эвакуацию захваченных территорий; Дунайские княжества должны были продолжать пользоваться своими существующими привилегиями под сюзеренитетом Порты и гарантией договаривающихся держав. Никакой европейский протекторат не должен был быть установлен над христианскими подданными султана. Также были согласованы определенные общие принципы международного права. В течение лета гвардия совершила публичное возвращение в Лондон; и Крым был окончательно эвакуирован; великие смотры возвратившихся войск состоялись в Олдершоте. Благодарность парламента была выражена солдатам и морякам, участвовавшим в войне, и мирные торжества праздновались в большом масштабе.

Комиссары, которые были отправлены почти год назад в Крым для расследования причин срыва в различных военных ведомствах, представили отчет, осуждающий нескольких высокопоставленных чиновников; военная комиссия была соответственно назначена для расследования отчета, и после заседаний в течение нескольких месяцев в Челси полностью оправдала соответствующих чиновников.

Правительство, решив укрепить администрацию апелляционной юрисдикции Палаты лордов, выдало патентные грамоты, предполагающие создание сэра Джеймса Парка, бывшего судьи, бароном на его жизнь под титулом лорда Венслидейла. После частых и затяжных дебатов по этому вопросу пэры решили, что такой патент не дает права заседать и голосовать в парламенте. Правительство отказалось от борьбы, создав сэра Джеймса (у которого не было сына) наследственным пэром.

В сентябре в Москве с большой торжественностью состоялась коронация императора Николая I, на которой султан был должным образом представлен, а лорд Гранвиль присутствовал в качестве специального посла от Королевы. Обнаружение жестокости, с которой обращались с политическими заключенными в неаполитанских тюрьмах, привело к разрыву дипломатических отношений между Англией в союзе с Францией, с одной стороны, и королем Фердинандом — с другой; в то же время спор по поводу вербовки новобранцев для английской армии в Соединенных Штатах привел к высылке британского посланника из Вашингтона и временным трениям между двумя странами.

Положения Парижского мирного договора выполнялись Россией со значительными проволочками; своими методами эвакуации Карса и сдачи Измаила и Рени, а также претензиями на остров Змеиный в устье Дуная она вынудила Англию направить флот в Черное море для обеспечения строгого соблюдения договора. К концу года вопрос был урегулирован, хотя тем временем возможность представительства Великобритании на коронации императора была поставлена под угрозу.

Злоупотребления, долгое время существовавшие в управлении Аудхом, побудили генерал-губернатора Индии в начале года издать прокламацию о передаче этого королевства под постоянную власть британской Короны. Лорд Дальхузи в это время ушел с поста генерал-губернатора, который занимал восемь лет, и его преемником стал лорд Каннинг. Последнему выпало объявить о начале военных действий между нашей страной и Персией на том основании, что последняя, вопреки договорам, пыталась подорвать независимость Герата. Шах осадил город, когда в декабре английский флот под командованием адмирала сэра Генри Лика атаковал и захватил Бушир в Персидском заливе. Вскоре после этого сэр Джеймс Аутрам прибыл на место из Бомбея и принял командование.

ГЛАВА XXV

1856
Королева Виктория — лорду Панмуру.
Виндзорский замок, 5 января 1856 г.

Королева возвращает эскизы «Креста Виктории». Она отметила крестиком тот, который одобряет; однако она полагает, что он мог бы быть немного меньше. Девиз «За доблесть» (For Valour) был бы лучше, чем «За храбрость» (For the Brave), поскольку последний наводил бы на мысль, что храбрыми считаются только те, кто получил Крест Виктории.

Королева Виктория — графу Кларендону.
Виндзорский замок, 7 января 1856 г.

Королева получила письмо лорда Кларендона и в ответ на его вопрос выражает свое мнение, что присутствие лорда Коули на Военном совете будет абсолютно необходимым. Она полагает, что лорд Кларендон согласен с ней в том, что ценность плана военной кампании полностью зависит от общей политики, которую намерено проводить правительство. Поскольку никто из наших уполномоченных на Военном совете нисколько не знаком с последней, они могут быть вовлечены в планы, которые вовсе не будут с ней согласованы. Лорд Коули взял бы эту часть вопроса в свои руки, и в них она будет в полной безопасности. Королева считает, что вопрос о том, будет ли присутствовать граф Валевский, имеет второстепенное значение, но император не может испытывать такой же потребности в его присутствии, какую мы испытываем в присутствии нашего посла.

Сноска 1: Поскольку удовлетворительное и скорое завершение военных действий в это время казалось маловероятным, по предложению императора для определения курса операций был созван Военный совет в Париже. На нем присутствовали лорд Коули, граф Валевский, принц Жером Бонапарт и другие, помимо военно-морских и военных представителей союзников, среди которых был герцог Кембриджский.

Королева Виктория — графу Кларендону.
POLICY OF CAVOUR

Виндзорский замок, 9 января 1856 г.

Королева с большим интересом прочитала письмо сэра Дж. Хадсона. В словах графа Кавура много правды, и нашей целью и интересом всегда должно быть стремление видеть Сардинию независимой и сильной как либеральное конституционное государство, противостоящее как непросвещенным и абсолютистским, так и революционным принципам, — и в этом она имеет право ожидать нашей поддержки.

Однако неясно, чего именно она хочет добиться от Австрии. Впрочем, она не имеет права ожидать от нас дальнейших заверений в отношении пожеланий, которые, по-видимому, боится даже четко сформулировать.

Совершенно невозможно просить Австрию уступить ей часть Италии, если не произошло ничего, что делало бы это необходимым для Австрии. Во всяком случае, Сардиния ничего не могла потерять, а напротив, должна была выиграть от положения, в котором она оказалась как союзник западных держав.

Сноска 2: Британский посланник в Турине и восторженный сторонник Кавура. Последний жаловался ему, что если австрийские предложения будут приняты и мир будет заключен, Сардиния не сможет рассчитывать на реализацию своих заветных надежд, а именно: англо-французской поддержки против Австрии и против папской агрессии, повышения политического веса в Европе и развития конституционного правления.

Королева Виктория — графу Кларендону.
Виндзорский замок, 11 января 1856 г.

Королева возвращает проект письма лорду Блумфилду, о котором вчера могла написать лишь в спешке, поскольку он носит характер, не подлежащий ее одобрению. Вполне естественно и извинительно, что наше терпение наконец истощено жалкой политикой, которую проводит Пруссия, но открытая ссора с ней никогда не может быть в наших интересах. Это было бы просто игрой на руку России, которая таким образом избавилась бы от всех нападок на себя и увидела бы театр военных действий перенесенным в Германию; Королеве нет нужды упоминать обо всех прочих осложнениях (которые из этого возникли бы), какими бы губительными они ни были для высших интересов западных держав. Но когда проект завершается заявлением Пруссии о том, что Англия «считает ее нейтралитет оконченным», это равносильно объявлению войны! Последние статьи в наших газетах и высказывания графа Валевского лорду Коули заставляют Королеву вдвойне тревожиться и предостерегать правительство от того, чтобы позволить втянуть себя в такую политику.

Сноска 3: В проекте выражалось неодобрение молчания, сохраняемого прусским правительством по отношению к Англии в отношении австрийских предложений, активных мер, принятых для того, чтобы склонить германские государства не выступать на стороне Австрии, а также расширенных возможностей, предоставленных Пруссией России для ведения войны.

Император французов — королеве Виктории.
LETTER FROM NAPOLEON III

Тюильри, 14 января 1856 г.

Мадам и дорогая сестра, — поскольку Ваше Величество позволили мне говорить с Вами откровенно всякий раз, когда возникают серьезные обстоятельства, я сегодня пользуюсь любезно предоставленной мне Вами возможностью.

Я только что получил сегодня известие об ответе России на Венский ультиматум, и прежде чем выразить свое впечатление кому бы то ни было, даже Валевскому, я сообщаю его Вашему Величеству, чтобы узнать Ваше мнение.

Я резюмирую вопрос: Россия принимает весь австрийский ультиматум, за исключением исправления границы Бессарабии и параграфа, касающегося особых условий, которые она заявляет, что не знает. Более того, пользуясь успехом под Карсом, она обязуется вернуть эту крепость и оккупированную территорию в обмен на пункты, которыми мы владеем в Крыму и в других местах.

В каком положении мы окажемся? Согласно конвенции, Австрия обязана отозвать своего посла, а мы продолжаем войну! Но ради какой цели мы собираемся требовать от наших двух стран новых жертв людьми и деньгами? Ради чисто австрийского интереса и вопроса, который нисколько не укрепляет Османскую империю.

Тем не менее мы обязаны это делать и не должны выглядеть так, будто нарушаем свои обязательства. Мы оказались бы в очень печальной альтернативе, если бы сама Австрия, казалось, уже не приглашала нас не прерывать всякие переговоры. Размышляя сегодня над этой ситуацией, я сказал себе: нельзя ли ответить Австрии следующее: взятие Карса несколько изменило наше положение; поскольку Россия соглашается эвакуировать всю Малую Азию, мы ограничиваемся требованием для Турции, вместо исправления границы, крепостей, образующих плацдарм на Дунае, таких как Измаил и Килия. Что касается нас, то мы требуем в части особых условий обязательство не восстанавливать форты на Аландских островах и амнистию для татар. Мое мнение таково, что на этих условиях мир был бы весьма желателен; ибо без этого я не могу не опасаться общественного мнения, когда оно скажет мне: «Вы достигли реальной цели войны, Аланд пал и не мог больше подняться, Севастополь постигла та же участь, русский флот был уничтожен, и Россия обещала не только не позволить ему снова появиться в Черном море, но даже не иметь больше морских арсеналов на всех своих берегах; Россия отказывалась от своих завоеваний в Малой Азии, она отказывалась от своего протектората в Дунайских княжествах, своего влияния на течение Дуная, своего влияния на этих единоверцев, подданных султана и т. д. Вы достигли всего этого не без огромных жертв, и все же вы собираетесь их продолжать, компрометировать финансы Франции, расточать ее сокровища и кровь, и ради чего: чтобы получить несколько пустошей в Бессарабии!!!»

THE EMPEROR AND PEACE

Вот, Мадам, размышления, которые меня занимают; ибо насколько я чувствую в себе силу, когда верю, что нахожусь на верном пути, внушить свои идеи моей стране и заставить ее разделить мое убеждение, настолько же я чувствовал бы себя слабым, если бы не был уверен, что прав или что исполняю свой долг.

Но, как я сказал в начале Вашему Величеству, я не сообщал о своем первом впечатлении никому, кроме герцога Кембриджского, а вокруг себя, напротив, говорил, что войну необходимо продолжать. Надеюсь, что Ваше Величество благосклонно примет это письмо, написанное в спешке, и увидит в нем новое доказательство моего желания всегда приходить к согласию с Вами, прежде чем принять решение. Благодарю Ваше Величество за любезное письмо, которое Е.К.В. герцог Кембриджский передал мне от Вашего имени, и прошу Вас принять новое заверение в моих чувствах нежной и почтительной привязанности, с которыми я остаюсь Вашего Величества добрым братом и другом, Наполеон.

Наполеон.

Я очень благодарю принца Артура за добрую память обо мне.

Королева Виктория — графу Кларендону.
Виндзорский замок, 15 января 1856 г.

...Королева отправит свое письмо императору сегодня вечером для передачи в Париж. Она вложит его в открытом виде для лорда Кларендона, который запечатает и отправит его после прочтения.

Королева не может скрыть от лорда Кларендона, каковы ее собственные чувства и желания в этот момент. Они не могут быть за мир сейчас, ибо она убеждена, что эта страна не будет выглядеть в глазах Европы так, как должна, и как, Королева убеждена, она будет выглядеть после кампании этого года. Честь и слава ее дорогой армии близки ее сердцу почти как ничто другое, и она не может вынести мысли, что «неудача у Редана» станет нашим последним боевым подвигом, и ей стоило бы больше, чем могут выразить слова, заключить мир с таким финалом. Однако должно быть сделано то, что является лучшим и мудрейшим.

Королева пока не может заставить себя поверить, что русские хоть сколько-нибудь искренни или что это сейчас закончится миром.

Королева Виктория — императору французов.
THE QUEEN'S REPLY

Виндзорский замок, 15 января 1856 г.

Сир и дорогой брат, — доброе и любезное письмо, которое я только что получила от Вашего Величества, доставило мне огромное удовольствие. Я вижу в нем весьма удовлетворительное для меня доказательство того, что Вы оценили все преимущества этих откровенных бесед без всяких оговорок и что Ваше Величество, как и я, чувствуете в них потребность в тех серьезных обстоятельствах, в которых мы находимся. Я также чувствую всю ответственность, которую возлагает на меня Ваше доверие, и именно из опасения, что мнение, сформированное и выраженное мной слишком поспешно, может повредить окончательному решению, которое предстоит принять, я вынуждена отложить на данный момент более подробный ответ на соображения, которые Вы так ясно и добросовестно изложили. Тем не менее я не хочу медлить с благодарностью за Ваше письмо и с тем, чтобы представить Вам со своей стороны размышления, которые пришли мне на ум при его чтении. Русский ответ еще не прибыл к нам; мы не знаем точно его условий; следовательно, было бы неосмотрительно формировать окончательное мнение о том, как на него отвечать, особенно поскольку князь Горчаков, по-видимому, попросил у австрийского правительства новой отсрочки и новых инструкций из Санкт-Петербурга, а г-н де Буркене, кажется, полагает, что Россия еще не сказала своего последнего слова. Таким образом, мы могли бы упустить шанс получить лучшие условия, проявив слишком большую поспешность в принятии тех, что предлагаются в данный момент. Они, возможно, прибудут в течение дня или завтра, когда мой кабинет министров соберется для их рассмотрения. Сегодня 15-е; 18-го дипломатические отношения между Австрией и Россией должны быть разорваны; я считаю, что наше положение по отношению к России будет лучше, если мы обсудим ее предложения после разрыва и после того, как увидим его последствия. Тем временем ничто не будет более полезным для дела мира, чем решение, которое Вы так мудро приняли — говорить всем, кто к Вам приближается, что войну необходимо продолжать. Будьте уверены, что в окончательном мнении, которое я сформирую, Ваше положение и Ваше личное убеждение всегда будут присутствовать в моем сознании и будут иметь наибольший вес.

Королева Виктория — графу Кларендону.
THE BRITISH ARMY

Виндзорский замок, 17 января 1856 г.

Королева возвращает письма герцога Кембриджского и лорда Коули, которые вместе с рассказом лорда Кларендона о его встрече с г-ном де Персиньи вызывают у Королевы немалую тревогу. Если позволить начать переговоры на расплывчатой основе, российский переговорщик наверняка обнаружит, что французы готовы уступить во всем...

Однако, что бы ни случилось, у Королевы всегда будет одно утешение: за единственным исключением той неудачи у Редана, ее благородная армия — несмотря на все возможные невыгодные условия, в которых могла оказаться любая армия, — неизменно была победоносной, и русские всегда и везде были биты, за исключением Карса, где только голод позволил им добиться успеха.

Поэтому не будем же (как, увы, мы часто делали) ее хулителями своим нытьем.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
POSITION OF THE EMPEROR

Пикадилли, 17 января 1856 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и делает вывод, что лорд Лэнсдаун сообщил Вашему Величеству, что кабинет министров, выслушав от лорда Кларендона изложение хода недавних переговоров, как это объясняется депешами, прочитанными лордом Кларендоном, пришел к решению, что не следует предпринимать никаких дальнейших шагов и не следует делать никаких дальнейших сообщений правительству Франции по обсуждаемым вопросам, пока не станет известно окончательное решение российского правительства о принятии австрийского ультиматума в чистом и простом виде. Виконт Палмерстон просит поздравить Ваше Величество с телеграфным сообщением, полученным сегодня утром от сэра Гамильтона Сеймура, объявляющим, что российское правительство приняло этот австрийский ультиматум. Пока все идет хорошо, и успех, который сопутствовал твердости и последовательности в отношении этих условий, можно рассматривать как довольно верный признак того, что упорство на том же курсе заставит российское правительство согласиться на те оставшиеся условия, которые австрийское правительство еще (как оно заявляет) не довело до сведения кабинета в Петербурге.

Что касается письма императора французов Вашему Величеству и заявлений, сделанных лорду Кларендону графом де Персиньи относительно трудностей внутреннего положения императора в отношении финансов и общего желания мира во всей нации, виконт Палмерстон вчера выразил свое мнение кабинету министров, что все эти представления были сильно преувеличены. Он убежден, что император французов полностью хозяин своего положения и что он может в вопросе мира или войны придерживаться того курса, который решит принять.

Кабала биржевых политиков, которыми он окружен, должна уступить ему, если он будет тверд. Они не имеют никакой опоры в доверии и уважении своих соотечественников, они не представляют ничего, кроме биржевых спекуляций, в которых участвуют, и трон императора, вероятно, был бы скорее сильнее, чем слабее, если бы они были сметены, а на их места поставлены лучшие люди. И весьма примечательным обстоятельством является то, что в тот самый момент, когда Вашему Величеству и правительству Вашего Величества говорили, что император не сможет продолжать войну из-за трудности с поиском денег, французское правительство опубликовало в «Монитере» официальное заявление, показывающее, что у них есть резервный излишек в двадцать один миллион фунтов стерлингов для покрытия расходов на кампанию предстоящей весной без необходимости брать какой-либо новый заем.

Виконт Палмерстон полностью разделяет чувство сожаления, выраженное Вашим Величеством лорду Кларендону, что последним действием войны, в котором участвовали войска Вашего Величества, в случае заключения мира сейчас, должен был стать отпор у Редана; но как бы ни было угодно национальной ревности, которая всегда будет существовать по ту сторону Ла-Манша, останавливаться на этой неудаче, Ваше Величество можете быть уверены, что Альма и Инкерман оставили воспоминания, которые будут жить в памяти живущих и не будут забыты на страницах истории; и хотя, несомненно, было бы приятно Вашему Величеству и нации, чтобы еще одно лето стало свидетелем уничтожения Кронштадта доблестным флотом Вашего Величества и изгнания русских из стран к югу от Кавказа храброй армией Вашего Величества, все же если мир может быть заключен сейчас на почетных и безопасных условиях, было бы, как справедливо отмечает Ваше Величество, неправильно продолжать войну просто ради будущих побед. Однако будет очевидно необходимо продолжать активную подготовку к войне до момента подписания окончательного мирного договора, чтобы русские не сочли для себя выгодным прервать переговоры, когда приблизится сезон операций, осмелев от любого ослабления со стороны союзников, вызванного слишком готовным доверием к добросовестности их противника...

Сноска 4: См. выше, стр. 152.

Герцог Кембриджский — королеве Виктории.
DUKE OF CAMBRIDGE AT PARIS

Тюильри, 20 января 1856 г.

Моя дорогая кузина, — Ваши письма от 14-го и 18-го дошли до меня, и я счастлив узнать из них, что Вы вместе с правительством одобряете то, что было сделано мной и моими коллегами во время пребывания в Париже. Я передал все послания и выполнил все инструкции, содержащиеся в Ваших письмах, и надеюсь, что насколько возможно, мне удалось принести некоторую пользу. С другой стороны, я не могу отрицать, что чувства, повсеместно выражаемые здесь относительно перспектив скорого мира, настолько отличаются от тех, что испытывают в Англии, что крайне трудно произвести какое-либо впечатление в том смысле, в каком мы могли бы желать. Франция желает мира больше всего на свете, и это чувство не ограничивается Валевским или министрами — оно распространяется на все классы. Один лишь император разумен и рассудителен в этом отношении, но его положение самое болезненное, и он очень сильно это чувствует. Дело в том, что общественное мнение в этой стране ощущается гораздо сильнее и выражается гораздо громче, чем кто-либо в Англии вообще может себе представить. Несомненно, император может сделать многое из того, что желает, но все же он не может идти полностью против чувства, которое так громко выражает себя по всем поводам, не нанося тем самым серьезнейшего ущерба своему собственному положению. Я очень подробно писал Кларендону на эту тему и объяснил ему свои причины, по которым желаю вернуться в Англию как можно скорее, теперь, когда наша военная миссия завершена. Существенно, чтобы я увидел членов правительства и сообщил им точное состояние настроений здесь и взгляды императора на способ сглаживания всех трудностей. Это может быть сделано только путем личной встречи с кем-то, кто полностью осведомлен о нынешнем положении дел. Вероятно, в данный момент я нахожусь в лучшем положении для этого, чем кто-либо другой, в силу особых обстоятельств, в которых я оказался здесь, и именно это чувство заставляет меня стремиться вернуться в Англию с наименьшей возможной задержкой. Поэтому я намерен отправиться со своими коллегами завтра, в понедельник вечером, в Англию, на что император дал свое согласие, и к этому времени он будет готов сказать мне, что, по его мнению, лучше всего сделать, исходя из его взгляда на вопрос. Я считаю своим долгом сообщить об этом Вам и надеюсь, что Вы дадите свое одобрение моему решению. Остаюсь, моя дорогая кузина, Вашим покорнейшим кузеном, Георг.

Георг.

Сноска 5: На Военном совете. См. выше, стр. 160.

Королева Виктория — графу Кларендону.
ENGLAND AND FRANCE

Виндзорский замок, 28 января 1856 г.

Королева посылает письмо, которое она хочет, чтобы лорд Кларендон передал генералу Ла Марморе. Мы остались чрезвычайно довольны им (действительно, он всеобщий любимец) и нашли его таким рассудительным, мягким и здравомыслящим во всем, что он говорит, — и ценным советником короля. Королева хочет лишь упомянуть лорду Кларендону, что герцог Кембриджский сказал ей, что император говорил с ним о том, что король Сардинии сказал относительно Австрии и Франции, спрашивая герцога, говорилось ли такое. Герцог, кажется, ответил так, как мы могли бы пожелать, а Королева притворилась, что никогда не слышала об этом слухе, просто сказав, что, поскольку о предложенном ультиматуме тогда много говорили, вполне возможно, что король мог непреднамеренно неверно истолковать замечания министров и наши собственные о том, что мы не можем согласиться, без большой осторожности, с тем, что, по-видимому, было заранее согласовано между Францией и Австрией, и, возможно, мог в своей прямолинейной манере заявить что-то, что встревожило императора, — но что она не может представить, что это могло быть что-то иное. Однако, похоже, сплетням в Париже действительно нет конца; ибо герцог Кембриджский, кажется, разделил ту же участь. Две атмосферы Франции и Англии, так же как и общество, настолько различны, что люди начинают говорить по-разному. Кажется также, что король испугался, как бы в Париже не сочли его слишком либеральным в его религиозных взглядах (получив за них комплименты), чем он очень гордился, — и счел необходимым сказать императору, что он хороший католик. Это не неестественно в его особом положении. Когда лорд Кларендон поедет в Париж, он сможет заставить замолчать любые дальнейшие намеки на эти пустые истории, которые ведут только к вреду и которые даже лорд Коули, кажется, принял ближе к сердцу (в отношении своих собственных чувств по их поводу), чем было необходимо, но это столь же естественно. Говоря о своем короле, генерал Ла Мармора сказал: «Он никогда не скажет того, чего не думает, но иногда говорит то, что лучше было бы не говорить». Он больше, чем кто-либо другой, сожалеет о том, что король не видел больше мира, и говорит, что его путешествие принесло ему очень много пользы.

Сноска 6: Сардинский командующий присутствовал на Военном совете в Париже.

Сноска 7: Сообщалось, что король Сардинии сказал императору, что лояльность последнего к союзу ставится под сомнение Великобританией и что в Лондоне предполагают, что он вместо этого выступает за сотрудничество с Австрией.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
THE SPEECH FROM THE THRONE

28 января 1856 г.

Королева возвращает лорду Палмерстону проект речи, который она считает чрезвычайно хорошо сформулированным и который, следовательно, надеется, будет (за исключением отмеченных мест) изменен как можно меньше. Лорд Джон Рассел имел обыкновение говорить, что как только речь обсуждается в кабинете министров, она настолько сокращается и изменяется, что теряет всю свою силу. Королева должна признаться, что она очень встревожена, услышав, что документы Военного совета должны быть напечатаны и распространены среди членов кабинета, так как она опасается, что секретность, которая так необходима и на которой император делал такой большой акцент, будет очень трудно поддерживаема. Королева надеется, что мнение императора, по крайней мере, не будет напечатано или широко распространено?

Королева должна снова настаивать на очень скором решении по этому вопросу. Если позволить этому затянуться, это будет выглядеть, особенно для императора, так, будто мы не совсем серьезны, хотя мы так настаивали на наших дополнительных условиях, которые могли уменьшить надежды на мир. Конечно, правительство не должно давать никакого ответа на этот вопрос, если парламент будет настолько нескромен, что спросит, каков был результат обсуждений Военного совета.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
Виндзорский замок, 29 января 1856 г.

Мой дорогой дядя, — Вы любезно простите, что мое письмо короткое, но мы собираемся присутствовать сегодня утром на свадьбе дочери Фиппса с тем красивым хромым молодым офицером, которого Вы помните в Осборне. Это целое событие в Виндзоре, и оно происходит в часовне Святого Георгия, что бывает очень редко.

Большое спасибо за Ваше доброе письмо от 25-го, из которого я рада видеть, что дорогой хороший Филипп прибыл в целости и сохранности и привез добрые воспоминания. Мы всегда будем рады видеть его.

Мирные переговоры занимают всех; если Россия искренна, они, скорее всего, закончатся миром; но если нет, война будет продолжена с новой силой. Воспоминание о прошлом годе делает очень недоверчивой.

Политика Англии на всем протяжении была одной и той же, удивительно бескорыстной и продиктованной исключительно желанием видеть Европу спасенной от высокомерных и опасных претензий этой варварской державы — России, и иметь такие гарантии, установленные на будущее, которые могут обеспечить нас от повторения подобных прискорбных событий.

Я повторяю сейчас то, что мы говорили с самого начала и что я повторяла сто раз: если бы Пруссия и Австрия заняли твердую и решительную позицию по отношению к России в 53-м году, у нас никогда не было бы этой войны!

Теперь я должна закончить. С лучшими пожеланиями от Альберта, всегда Ваша преданная племянница,

Виктория Р.

Сноска 8: Мария Генриетта София, дочь сэра Чарльза Бомонта Фиппса, хранителя Тайного кошелька, вышла замуж за капитана Фредерика Сейера, 23-й Королевский валлийский фузилерный полк.

Королева Виктория — мисс Флоренс Найтингейл.
MISS NIGHTINGALE

Виндзорский замок, [январь] 1856 г.

Дорогая мисс Найтингейл, — Вы, я знаю, хорошо осведомлены о высоком чувстве, которое я питаю к христианской преданности, проявленной Вами во время этой великой и кровавой войны, и мне вряд ли нужно повторять Вам, как горячо я восхищаюсь Вашими услугами, которые полностью равны услугам моих дорогих и храбрых солдат, чьи страдания Вы имели честь облегчать столь милосердным образом. Я, однако, стремлюсь отметить свои чувства способом, который, как я надеюсь, будет приятен Вам, и поэтому посылаю Вам с этим письмом брошь, форма и эмблемы которой увековечивают Вашу великую и благословенную работу, и которую, я надеюсь, Вы будете носить как знак высокого одобрения Вашего Монарха!

Для меня будет огромным удовлетворением, когда Вы наконец вернетесь к этим берегам, познакомиться с той, кто подала столь яркий пример нашему полу. И со всякой молитвой о сохранении Вашего ценного здоровья, поверьте мне, всегда искренне Ваша,

Виктория Р.

Сноска 9: Вручение состоялось 29 января. Драгоценность напоминала скорее значок, чем брошь, с изображением креста Святого Георгия в красной эмали и королевской монограммой, увенчанной короной из бриллиантов. Надпись «Блаженны милостивые» окружала значок, на котором также было слово «Крым».

Королева Виктория — графу Кларендону.
Виндзорский замок, 7 февраля 1856 г.

Что касается замечания лорда Кларендона о том, что он надеется, что Королева «одобрит его поддержку сардинцев на конференции и во всех других отношениях», она может лишь заверить его, что она искренне желает, чтобы он это делал, так как Королева питает величайшее уважение к этой благородной маленькой стране, которая, с тех пор как у нее появился честный, прямой, а также мужественный король, стала ярким примером для всех континентальных государств.

Королева радуется, слыша, что граф Кавур едет в Париж. Королева надеется, что решение не допускать Пруссию будет соблюдаться. Она слышит, что барон Бейст намерен поехать в Париж, чтобы представлять Германский союз; этому следует воспрепятствовать всеми средствами.

Сноска 10: Пруссия не была допущена к заседанию конференции до более позднего этапа.

Сноска 11: Премьер-министр Саксонии.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
BELGIAN NEUTRALITY

Букингемский дворец, 13 февраля 1856 г.

Мой дорогой дядя, — я имела счастье получить Ваше доброе письмо от 8-го в субботу и очень благодарю Вас за него. Я передала Ваше доброе послание полковнику Фиппсу, который был очень тронут им. Мы приехали сюда вчера в ужасную погоду, оставив маму все еще во Фрогморе.

Конференции начнутся очень скоро; лорд Кларендон отправляется в Париж в пятницу. Никто, кроме него, не мог бы взять на себя эти трудные переговоры. Никто не может сказать, каков будет результат, — и я ничего не скажу, ибо у меня слишком сильные личные чувства, чтобы говорить на эту тему.

Что касается Вашего ответа относительно Вашего нейтралитета и возможности того, что Вы будете вынуждены его нарушить, я должна повторить, что не вижу никакой возможности или случайности, которые могли бы заставить Вас это сделать. Бельгия по своей собственной воле обязалась оставаться нейтральной, и само ее существование основано на этом нейтралитете, который другие державы гарантировали и обязаны поддерживать, если Бельгия соблюдает свои обязательства. Я совсем не вижу, КАК Вы могли бы даже рассматривать этот вопрос, ибо, как я только что сказала, основой существования Бельгии является ее нейтралитет.

Погода такая мягкая, что мы почти надеемся, что Стокмар скоро отправится в путь. Если он не может приехать сам, он должен прислать своего сына на несколько дней, который мог бы привезти нам любое конфиденциальное сообщение от своего отца и мог бы быть носителем любого от нас. Что-то в этом роде крайне необходимо, ибо слишком утомительно писать друг другу о столь многих деталях, которые требуют немедленного ответа...

С любовью от Альберта и нашей — Вашим молодым людям, поверьте мне, всегда Ваша преданная племянница,

Виктория Р.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
14 февраля 1856 г.

Королева видела в отчетах Палаты общин, что было внесено предложение о возврате всех орденов Бани, выданных после начала войны. Королева надеется, что правительство не позволит Палате общин настолько дальше посягать на прерогативы Короны, чтобы теперь фактически взять в свои руки также контроль над распределением почестей и наград.

Король бельгийцев — королеве Виктории.
TERMS OF PEACE

Лакен, 15 февраля 1856 г.

Моя дорогая Виктория, — я должен поблагодарить Вас за Ваше дорогое доброе письмо от 12-го. Мадам де Севинье говорит с большой правдой, что письмо, чтобы быть хорошим, должно быть таким, как если бы слышишь, как человек говорит; Ваши дорогие письма всегда таковы, и поэтому Вы были бы похвалены мадам де Севинье, и весьма заслуженно. Лорд Кларендон, слава Богу, хорошо приспособлен для того, чтобы привести дела к счастливому завершению. Я постараюсь произвести некоторое впечатление на ум императора Александра, его лучшей политикой будет самая честная. Из всего, что я могу узнать, они искренне желают завершения этой войны. Если со стороны союзников запрашиваются только те вещи, которые действительно защищают территории нынешней Османской империи, русские не должны маневрировать, а должны предоставить это, и союзники также должны быть умеренными. Вы очень правильно никогда не должны быть противоречивы, но есть несколько вещей, которые стоит заметить. Этот нейтралитет был в реальных интересах этой страны, но наш хороший Конгресс здесь не желал его и даже выступал против него; он был навязан им. Нейтралитет, чтобы его уважали, должен быть защищен. Франция во все времена в случаях общей войны может положить ему конец, заявив нам: «Вы должны быть с нами или против нас». Если мы ответим: «Мы нейтральны», они, безусловно, попытаются оккупировать нас; тогда возникает случай самообороны и требование защиты со стороны других держав...

Моя любимая Виктория, Ваш преданный дядя,

Леопольд Р.

Королева Виктория — императору французов.
THE CONFERENCE

Букингемский дворец, 15 февраля 1856 г.

Сир и дорогой брат, — мои комиссары для Военного совета едва вернулись из Парижа, и наш план кампании едва утвержден, как мои полномочные представители для мирной конференции отправляются в путь, чтобы присутствовать под взором В.В. при деле умиротворения. Мне нет нужды рекомендовать Вам лорда Кларендона, но я не хочу позволить ему уехать, не сделав его носителем нескольких слов от меня.

Хотя я твердо убеждена, что в предстоящих дискуссиях не возникнет вопросов, по которым были бы разногласия между нашими двумя правительствами, я тем не менее придаю высочайшую цену тому, чтобы самое совершенное согласие было установлено до открытия конференций; и именно с этой целью я поручила лорду Кларендону отправиться в Париж за несколько дней до этого, чтобы он мог дать точный отчет о мнениях моего правительства и воспользоваться преимуществом досконально узнать мысли В.В.

Я испытаю чувство глубокого удовлетворения в этот критический момент и буду рассматривать это как совершенно особое доказательство Вашей дружбы, если Вы позволите лорду Кларендону лично изложить Вам мои взгляды и услышать Ваши из Ваших собственных уст.

Операции наших объединенных армий и флотов под разделенным командованием были подвержены огромным трудностям; но эти трудности были счастливо преодолены. В дипломатии, как и на войне, русские будут иметь над нами большое преимущество единства плана и действия, и я считаю их сильнее на этом поприще, чем на поле боя; но, безусловно, мы останемся победителями и здесь, если нам удастся помешать врагу разделить наши силы и бить нас по частям.

Не желая ставить под сомнение искренность России в принятии наших предложений, невозможно иметь на этот счет полное и твердое убеждение. У меня есть все основания полагать, однако, что никакие усилия и никакие уловки не будут упущены, чтобы разорвать, если бы это было возможно, или по крайней мере ослабить наш союз. Но я полагаюсь в этом отношении на твердость В.В., ту же уверенность, которая разрушит все эти надежды, какую я имею в своей собственной и в твердости моих министров. Однако нельзя придавать слишком большое значение тому, чтобы эта общая твердость была признана и оценена с самого начала переговоров, ибо от этого будет зависеть, я в этом убеждена, решение, получим ли мы мир, условия которого можно будет считать удовлетворительными для чести Франции и Англии и дающими справедливую компенсацию за огромные жертвы, которые принесли обе страны. Еще одно соображение побуждает меня придавать высочайшую цену этому совершенному согласию: если бы из-за его отсутствия мы были втянуты в мир, который не удовлетворил бы справедливые ожидания наших народов, это дало бы повод для жалоб и взаимных обвинений, которые не могли бы не исказить дружественные отношения двух стран вместо того, чтобы укрепить их еще больше, как того горячо желает мое сердце.

Впрочем, я ни на минуту не сомневаюсь, что мир, такой, какой Франция и Англия имеют право требовать, будет совершенно точно достигнут непоколебимой решимостью не снижать умеренные требования, которые мы выдвинули.

Вы извините, Сир, длину этого письма, но мне так приятно иметь возможность излить свои чувства по всем этим столь важным и трудным вопросам с человеком, которого я считаю не только верным союзником, но и другом, на которого я могу рассчитывать в любом случае и который, я уверена, одушевлен по отношению к нам теми же чувствами.

Принц поручает мне предложить Вам свои самые нежные поклоны, а я называю себя навсегда, Сир и дорогой брат, Вашего Величества Императора, самой любящей сестрой и другом,

Виктория Р.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
THE CRIMEAN ENQUIRY

Букингемский дворец, 16 февраля 1856 г.

Вопрос, к которому лорд Палмерстон обращается в своем письме от вчерашнего вечера и по которому кабинет министров собирается совещаться сегодня, также вызвал у Королевы большую тревогу.

Гражданская комиссия направляется правительством для расследования поведения офицеров, командующих в Крыму; это делается без каких-либо консультаций с главнокомандующим. Они отчитываются перед правительством, обвиняя нескольких генералов и других лиц в высоком командовании; этот отчет не сообщается военным властям, ни лицам, которых он касается, но кладется на стол обеих палат парламента. Эти офицеры тогда впервые обнаруживают, что они обвинены под властью правительства, и это обвинение доведено до сведения законодательного органа, даже не будучи выслушанными в ответ или не получив возможности защитить себя. В обеих палатах правительством заявляется, что офицеры могут прислать документы в ответ, если захотят! Но кто должен быть судьей на суде? Пресса, конечно, и «Таймс» во главе, уже осудили, и Палата общин сейчас движется, за неимением другого судьи, чтобы создать свой трибунал в виде следственного комитета.

Совершенно очевидно, что если оставить все как есть и если военные офицеры армии Королевы будут судимы Комитетом Палаты общин за то, как они исполняли свои воинские обязанности перед лицом врага, то командование армией будет немедленно передано от Короны этому собранию.

Такой результат совершенно неизбежен, если Правительство выступает в роли обвинителя, как оно это делает согласно докладу своей Комиссии, а затем передает обвинение на рассмотрение Парламента, не предпринимая никаких собственных шагов!

Поэтому Королеве представляется единственно разумным путь, предложенный сэром Джеймсом Грэмом и упомянутый лордом Палмерстоном, — последовать прецеденту расследования по делу о Синтрской конвенции.

Королева считает крайне несправедливым по отношению к офицерам публиковать их показания заранее, поскольку они попадут не к судьям, осознающим груз своей ответственности, а в газеты, которые являются их заклятыми врагами и полны решимости довести их до разорения, для чего у них имеются неограниченные средства.

Королева желает, чтобы лорд Палмерстон зачитал это письмо Кабинету министров.

Сноска 12: Сэр Джон Макнилл и полковник Таллок были направлены в Крым в начале 1855 года для расследования причин развала различных военных ведомств. Они представили предварительный доклад летом 1855 года и окончательный — в январе 1856 года, который был передан в Парламент. Офицеры, подвергшиеся особой критике, — лорд Лукан (которому было поручено командование полком), лорд Кардиган, инспектор кавалерии, сэр Ричард Эйри, генерал-квартирмейстер, и полковник Гордон, заместитель генерал-квартирмейстера. Лорд Панмур 17 февраля написал, что Правительство рекомендовало назначить Комиссию по расследованию в составе генерала сэра Говарда Дугласа и шести других высокопоставленных военных офицеров. Комиссия заседала в Челси и в июле представила доклад, оправдывающий подвергшихся критике офицеров.

Сноска 13: Синтрская конвенция была заключена 30 августа 1808 года. Она основывалась на перемирии, согласованном между сэром Артуром Уэлсли и генералом Келлерманом на следующий день после битвы при Вимейро, и некоторые ее положения были сочтены слишком благоприятными для французов. Следственная комиссия под председательством сэра Дэвида Дандаса в первом случае оправдала британских офицеров; однако, поскольку Правительство поручило членам комиссии высказать свое мнение индивидуально, четверо одобрили, а трое не одобрили перемирие и конвенцию.

Граф Кларендон — Королеве Виктории.
THE EMPEROR'S CORDIALITY

Париж, 18 февраля 1856 г.

Лорд Кларендон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и покорнейше просит позволения сообщить, что вчера вечером он обедал в Тюильри и имел двухчасовую беседу с Императором, которая была во всех отношениях удовлетворительной. Лорд Кларендон еще никогда не слышал, чтобы Император выражался более тепло или с большей решимостью в пользу Союза, и Его Величество полностью согласился с лордом Кларендоном в том, что от полного взаимопонимания между двумя Правительствами и убежденности других сторон в том, что Союз нерушим, зависит легкость, с которой могут вестись переговоры, и условия, на которых будет заключен мир. Лорд Кларендон с предельной откровенностью говорил о лести, которая была и будет адресована Его Величеству, и о контрасте, который постоянно проводится между Англией и Францией в ущерб первой с целью расстроить отношения между ними; но что Ваше Величество и Правительство Вашего Величества всегда относились к этим уловкам с презрением, поскольку доверие к чести и верности Императора было полным. Лорд Кларендон особо остановился на чувствах Вашего Величества и Принца по этому вопросу, и было очевидно, какое удовольствие это доставило Императору; он попросил лорда Кларендона передать, что Ваше Величество никогда не найдете такое доверие неуместным.

Он пообещал лорду Кларендону, что даст понять барону Бруннову и графу Буолю, что если они думают, что Союз может быть ими расстроен, то они глубоко заблуждаются, и что будет пустой тратой времени пытаться изменить какие-либо условия, о которых он договорился с английским Правительством.

Император, по-видимому, был очень доволен письмом Вашего Величества, ибо первым, что он сказал лорду Кларендону, войдя в комнату перед обедом, было: «quelle charmante lettre vous m'avez apportée de la Reine» («какое прелестное письмо Вы привезли мне от Королевы»), а затем он начал говорить об удивительной ясности, с которой Ваше Величество рассматриваете все деловые вопросы, и об удовольствии, которое он получает от каждого их обсуждения с Вашим Величеством...

Императрица выглядела прекрасно и была в добром здравии. Она была в самом приподнятом настроении и проявляла живой интерес к здоровью Вашего Величества.

Маркиз Дальхузи — Королеве Виктории.
OUDH

Калькутта, 19 февраля 1856 г.

Генерал-губернатор свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и имеет честь представить на рассмотрение Вашего Величества копию Прокламации, согласно которой Королевство Ауд было передано исключительно и навсегда под власть Правительства Вашего Величества. 14

Различные соображения и ход общественных событий, которые привели к этой необходимости, уже давно были представлены Правительству Вашего Величества в самых подробных деталях.

В течение минувшего лета генерал-губернатор сообщил властям метрополии о своей готовности оставаться в Индии столько, сколько он посмеет, а именно на один дополнительный месяц, до 1 марта, с целью осуществления предложенной политики в отношении Ауда — если будет выражено пожелание, чтобы он это сделал.

Приказы от Правительства метрополии достигли генерал-губернатора только 2 января, оставив едва два месяца на сбор военных сил, необходимых для предотвращения любых рисков, — на переговоры с Королем — и на организацию будущего гражданского и военного управления Аудом.

После завершения всех приготовлений резидент в Лакхнау лично посетил Короля, сообщил ему о решении, принятом британским Правительством, и предложил к принятию новый Договор, посредством которого передача управления Аудом стала бы предметом дружественного соглашения.

Король наотрез отказался подписывать какой-либо Договор. Он объявил себя готовым во всем подчиниться воле британского Правительства. Он попросил резидента заметить, что все признаки власти уже были сложены по приказу самого Его Величества — пушки у дворцовых ворот были сняты с лафетов, стража не носила оружия и, хотя была выстроена как обычно во дворе, приветствовала резидента только руками; при этом никто из офицеров во дворце не носил оружия.

THE KING'S APPEAL

Король предавался страстным порывам горя и гнева, умолял резидента о заступничестве в его пользу и, наконец, обнажив голову, вложил свой тюрбан в руки резидента. Этот акт — глубочайший знак унижения и беспомощности, который может проявить уроженец Востока, — стал вдвойне трогательным и значимым, когда голова, обнаженная в мольбе, была той, что носила королевскую корону.

Правительство, однако, слишком долго терпело несправедливости, причиняемые суверенами Ауда своим несчастным подданным. Нельзя было позволить шумному горю Короля заглушить крик страданий его народа. Поэтому к призыву Короля нельзя было прислушаться; и поскольку Его Величество по истечении трехдневного срока, предоставленного ему для размышления, по-прежнему решительно отказывался подписать Договор, территория Ауда была взята под контроль путем издания Прокламации, которая теперь почтительно представлена Вашему Величеству.

Это четвертое королевство в Индии, которое перешло под скипетр Вашего Величества за последние восемь лет. 15

С момента только что описанного события в Ауде царит полное спокойствие. Генерал Аутрам пишет, что население Лакхнау, более других заинтересованное в сохранении местной династии, уже «похоже, забыло, что у них когда-либо был Король». В округах Прокламация была сердечно встречена средними и низшими классами; в то время как даже высшие слои, которые, конечно, теряют многое в местном государстве из-за прекращения коррупции и тирании, не проявили никаких признаков недовольства.

Есть все основания надеяться и ожидать, что такое же полное спокойствие будет сопровождать дальнейший ход наших мероприятий по будущему управлению Аудом...

Генерал-губернатору остается только доложить Вашему Величеству, что лорд Каннинг прибыл в Мадрас 14-го числа текущего месяца и что он вступит в управление Индией в последний день этого месяца.

Генерал-губернатор доложит впоследствии о прибытии лорда Каннинга в Форт-Уильям; а сейчас он имеет честь именоваться покорнейшим, нижайшим и преданным подданным и слугой Вашего Величества,

Дальхузи.

Сноска 14: В письме от 13-го числа г-н Вернон Смит сообщил Королеве, что слухи в прессе об «аннексии» преждевременны и что само использование этого слова избегалось в переписке лорда Каннинга с Советом директоров.

Сноска 15: Более ранними аннексиями были Пенджаб (1849), Пегу (1852) и Нагпур (1853); некоторые незначительные дополнения были также сделаны в рамках так называемой «доктрины выморочности».

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
PRELIMINARIES OF PEACE

Букингемский дворец, 27 февраля 1856 г.

Королева возвращает письмо лорда Кларендона.

Дело становится очень серьезным, и для нас было бы плохим положением остаться в полном одиночестве на Конференции, к чему, как у Королевы есть все основания полагать, настойчиво стремятся русские. Фактически, хорошо осведомленные лица утверждают, что это было главной целью России при принятии австрийского ультиматума и поездке в Париж.

Не подошло бы занять такую линию: сказать России: «Вы приняли ультиматум pur et simple (просто и без оговорок) и теперь вновь признали его условия в качестве прелиминариев мира. Вы, следовательно, прежде всего должны будете их выполнить; затем вы можете перейти к вопросу о Карсе и сказать, что намерены его удержать, — тогда вы увидите, что Европа, обязанная поддерживать целостность Турции, будет вынуждена продолжать войну, и вам решать, намерены ли вы продолжать сражаться за Карс; но в настоящее время этот вопрос не стоит, так как от вас требуется лишь выполнить обязательства, которые вы на себя торжественно приняли»?

Возможно, лорд Палмерстон обсудит это предложение со своими коллегами сегодня вечером.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
Пиккадилли, 27 февраля 1856 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит доложить, что по результатам сегодняшнего заседания Кабинета министров предлагается завтра утром отправить лорду Кларендону прилагаемое телеграфное сообщение. Оно основано на содержании меморандума Вашего Величества, полученного сегодня днем. Виконт Палмерстон снял еще одну копию с этого проекта.

Телеграмма графу Кларендону.
28 февраля 1856 г.

[Приложение.]

Ваше письмо было рассмотрено Кабинетом министров.

России следует сказать, что она не может отступить от условий, на которые она сознательно согласилась путем принятия pur et simple в Петербурге, которые она затем официально зафиксировала в протоколе в Вене и которые она несколько дней назад торжественно превратила в прелиминарии мира.

Эти обязательства должны быть выполнены, и эти условия должны быть приведены в исполнение.

Что касается Карса, то Австрия, Франция и Великобритания обязались поддерживать целостность Турецкой империи, и эта целостность должна быть сохранена.

Россия не получила никакого эквивалента за отказ от Дунайских княжеств, которые она оккупировала в качестве материального залога. Она не может получить его и за отказ от Карса.

Если Россия решит продолжать войну, вместо того чтобы отдать Карс, события должны идти своим чередом.

Маркиз Дальхузи — Королеве Виктории.
TRANQUILLITY OF INDIA

Дом Правительства, 29 февраля 1856 г.

Лорд Дальхузи свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству.

Пушки на крепостных валах Форт-Уильяма возвещают о прибытии лорда Каннинга. Через час он вступит в управление Индией. Лорд Дальхузи передаст ее ему в состоянии полного спокойствия. Царит мир, внутри и вовне. И хотя ни один благоразумный человек никогда не рискнет предсказать уверенность в продолжении мира в Индии, лорд Дальхузи может заявить, с оговоркой, что он не знает ни одного места, где вероятно возникновение беспорядков. 16

Лорд Дальхузи желает, чтобы его самым последним актом в качестве генерал-губернатора стало выражение Вашему Величеству глубокого чувства признательности за постоянное одобрение Вашим Величеством его государственной деятельности в то время, когда он занимал пост генерал-губернатора Индии; вместе с нижайшим заверением в сердечной благодарности, с которой он всегда будет помнить милостивое расположение Вашего Величества к нему в течение восьми долгих лет, на протяжении которых он нес тяжкое бремя, слагаемое им сегодня.

Лорд Дальхузи просит позволения проститься с Вашим Величеством и имеет честь именоваться, с глубокой преданностью, покорнейшим, нижайшим и верным подданным и слугой Вашего Величества,

Дальхузи.

Сноска 16: Однако часто утверждалось, что неспособность пресечь акты неподчинения в период управления лорда Дальхузи была сопутствующей, если не прямой, причиной событий 1857 года. См. далее, стр. 223, а также «Историю Англии с момента окончания Великой войны в 1815 году» Уолпола, гл. xxvii, и упомянутые там источники.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
LORD CLARENDON'S INSTRUCTIONS

Букингемский дворец, [? марта] 1856 г.

Королева возвращает эти письма лорду Палмерстону. Она полностью разделяет общие взгляды лорда Палмерстона на этот вопрос, но в то же время считает — поскольку обстоятельства, которые вне нашего контроля, могут меняться изо дня в день или даже из часа в час, — что лорд Кларендон должен получить полные полномочия действовать в соответствии с тем, что может показаться ему наилучшим и мудрейшим в данный момент, даже если это не будет строго соответствовать тому, что мы изначально предполагали и чего, естественно, должны желать. Такие полномочия, безусловно, не будут неуместными в руках лорда Кларендона; его твердость и его понимание того, чего ожидает эта страна, слишком хорошо известны, чтобы заставить нас сомневаться в том, что он допустит только то, что действительно будет во благо этой страны и для поддержания Союза.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
THE PEACE NEGOTIATIONS

Букингемский дворец, 6 марта 1856 г.

Ссылаясь на письмо лорда Кларендона, Королева должна сказать, что она, хотя и очень неохотно, разделяет его мнение о том, что у нас теперь нет иного выбора, кроме как принять мир, даже если он не является всем, чего мы могли бы желать, и если другая кампания могла бы дать нам лучшие условия. Она уверена, что плохие известия о французской армии в Крыму, которая, по-видимому, сейчас страдает от всех тех же бедствий, что и наша в худшее время осады, еще больше отвратят Императора от риска возобновления военных действий. Утверждают, что у французов в госпиталях более 20 000 человек!

Если мы все же должны заключить этот мир, Королева должна вновь согласиться с лордом Кларендоном в том, что мы не должны сами принижать его, как наша пресса принижала подвиги нашей армии.

Что касается княжеств, то, по мнению Королевы, ничто не создаст барьера для России и ее интриг, кроме устройства, которое удовлетворит самих людей, а именно наследственной монархии. Пример Египта вполне можно было бы применить в Валахии и Молдавии.

Вопрос о Польше, по мнению Королевы, было бы гораздо лучше не вносить в нынешние переговоры; у нас нет оснований, вытекающих из этой войны, требовать от России уступок в этом отношении, которые, к тому же, будут рассматриваться ею как внутренний вопрос, не допускающий иностранного вмешательства.

Статья Венского договора о Бонапартах является мертвой буквой, как докажет этот самый Договор, который сейчас должен быть подписан, и Император поступил бы очень неразумно, требуя изменений, в отношении которых все державы, подписавшие первоначальный Договор, потребовали бы права на консультации. Мы кровно заинтересованы в том, чтобы не созывать Европейский конгресс pour la Révision des Traités (для пересмотра договоров), в который, как подозревают многие, Император хочет превратить нынешнюю Конференцию.

Королева хочет лишь добавить, что, если Пруссию попросят присоединиться к окончательному Договору на том основании, что она была участником Июльского договора, мы должны позаботиться о том, чтобы не создалось впечатление, будто это был акт любезности всех других держав по отношению к Пруссии, за исключением Англии, которой не нужно брать на себя дополнительную непопулярность в Германии.

Граф Кларендон — Королеве Виктории.
Париж, 18 марта 1856 г.

Лорд Кларендон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и покорнейше просит позволения сообщить, что Император передал ему сегодня самый удовлетворительный отчет об Императрице и юном Принце. 17 Сейчас почти нет или совсем нет лихорадки, и есть большая способность ко сну. Глаза Императора наполнились слезами, когда он описывал мучения Императрицы и свои собственные ощущения. Он сказал, что едва ли знает, как выразить свою благодарность за интерес, который Ваше Величество проявили к Императрице, и за письма, которые он получил от Вашего Величества и Принца.

Прусские уполномоченные 18 были допущены в конце Конференции сегодня днем — все важные вопросы, находившиеся на стадии переговоров, были завершены.

Граф Валевский предпринял безуспешную попытку сделать вид с помощью двусмысленной формы выражения, что Пруссия принимала участие в переговорах на всем их протяжении. Лорд Коули и лорд Кларендон заявили, что желают проявить всяческую любезность к Пруссии, но не могут согласиться подписать то, что является явно неправдой...

Сноска 17: Принц Империи, Наполеон Эжен Луи Жан Жозеф, родился 16 марта.

Сноска 18: Барон Мантейфель и граф Хацфельд.

Выдержка из письма г-на Кобдена другу. 19
THE PRINCESS ROYAL

Мидхерст, 20 марта 1856 г.

...Считается, что юный принц Фридрих Вильгельм Прусский должен жениться на нашей Королевской принцессе. Несколько дней назад я обедал tête-à-tête (с глазу на глаз) с г-ном Бьюкененом, американским посланником, который накануне обедал за столом Королевы и сидел рядом с Королевской принцессой. Он был в восторге от нее и сказал, что она самая очаровательная девушка, которую он когда-либо встречал: «Вся жизнь и дух, полна веселья и задора, с отличной головой и сердцем размером с гору» — это были его слова. Другой мой друг, полковник Фицмайер, обедал с Королевой на прошлой неделе, и, описывая мне компанию, он говорит, что когда Королевская принцесса улыбается, «это заставляет чувствовать, будто на сцену проливается дополнительный свет». Так что я бы решил, что этот самый Принц — счастливчик, и я верю, что он будет хорошим мужем. Если нет, то, хотя я человек мира, я буду считать это casus belli (поводом к войне)...

Сноска 19: Представлено Королеве.

Граф Кларендон — Королеве Виктории.
Париж, 29 марта 1856 г.

Лорд Кларендон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и покорнейше просит позволения сообщить, что Император прислал к нему сегодня утром генерала Нея с просьбой, чтобы лорд Кларендон передал сердечную благодарность Императора Вашему Величеству за feu de joie (праздничный салют), произведенный войсками Вашего Величества в Крыму по случаю объявления о рождении Принца Империи.

Лорд Кларендон был крайне смущен письмом, полученным сегодня утром от лорда Палмерстона, с требованием отложить подписание Договора до понедельника на случай, если у Кабинета министров возникнут какие-либо поправки; и лорд Кларендон покорнейше надеется, что Ваше Величество не будете недовольны тем, что он не исполнил это предписание, поскольку он обещал подписать Договор завтра в соответствии с общим желанием Конгресса, несмотря на то что это воскресенье, и поэтому он не мог отказаться от своего обязательства — все приготовления к иллюминации сделаны не только в Париже, но и по всей Франции, так как все префекты были уведомлены о подписании — позор, который пал бы на всех нас, был бы чрезвычайным, можно сказать, во всей Европе, и это было бы расценено как последнее доказательство нашего нежелания заключать мир. Дружеское отношение Конгресса к английским уполномоченным 20 изменилось бы, и они, вероятно, не согласились бы ни на какие поправки, потребовав переписать все семь экземпляров Договора. Короче говоря, лорд Кларендон почувствовал, что у него нет иного выбора, кроме как взять на себя ответственность за подписание завтра; но он предложил, чтобы частное письмо лорда Палмерстона было преобразовано в депешу, чтобы вся вина целиком легла на лорда Кларендона... 21

Сноска 20: То есть уполномоченным.

Сноска 21: Об основных положениях Договора см. Вводную заметку, выше, стр. 158. В дополнение к самому Договору была сделана важная декларация относительно правил международного морского права, обязательная только для подписавших ее держав, касающаяся следующих пунктов:—

(a) Отмена каперства.

(b) Нейтральный флаг покрывает товары противника, за исключением военной контрабанды.

(c) Нейтральные товары, за исключением военной контрабанды, под флагом противника освобождаются от захвата.

(d) Блокады, чтобы быть обязательными, должны быть эффективными, т.е. поддерживаться адекватными морскими силами.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
TERMS ARRIVED AT

Пиккадилли, 30 марта 1856 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и, представляя прилагаемое письмо от лорда Кларендона, просит доложить, что вчера вечером он сообщил лорду Кларендону через курьера, что все, что он сделал и на что согласился, одобрено и что он может подписать Договор сегодня. Подписание должно было состояться сегодня в половине первого.

Виконт Палмерстон просит поздравить Ваше Величество с соглашением, которое обеспечивает удовлетворительное на данный момент урегулирование вопросов, полных опасности для высших интересов Европы, и которое, вероятно, продержится долгие годы. Большие и более блестящие успехи на суше и на море, вероятно, могли бы быть достигнуты союзниками, если бы война продолжалась, но любые значительные и важные дополнительные гарантии против будущих агрессий со стороны России могли быть получены только путем отторжения от России больших частей ее приграничных территорий, таких как Финляндия, Польша и Грузия; и хотя огромными военными и финансовыми усилиями и жертвами эти территории могли быть на время оккупированы, Россия должна была бы быть доведена до низшего состояния внутреннего бедствия, прежде чем ее Император мог бы быть принужден поставить свое имя под Договором о мире, окончательно отказываясь от своего суверенитета над этими обширными странами; и продолжение войны достаточно долго для этих целей потребовало бы большей выносливости, чем та, которой обладали союзники Вашего Величества, и могло бы, возможно, истощить добрую волю подданных самого Вашего Величества...

Граф Кларендон — Королеве Виктории.
THE TREATY OF PARIS

Париж, 30 марта 1856 г.

Лорд Кларендон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и покорнейше просит позволения поздравить Ваше Величество с подписанием мира сегодня днем. Не приходится сомневаться, что еще одна кампания принесла бы славу оружию Вашего Величества и позволила бы Англии навязать России другие условия, но, отбросив стоимость и ужасы войны, сами по себе являющиеся злом величайшей величины, мы не можем быть уверены, что победа не была бы куплена слишком дорого — продолжение войны было бы едва ли возможно ни с Францией, ни без нее; если бы мы потянули ее за собой, это было бы сделано с ее стороны крайне неохотно, ее финансы пострадали бы еще больше, она питала бы к нам недоброжелательство, действовала бы с нами вяло и при первом же благоприятном случае бросила бы нас на произвол судьбы. Если бы мы продолжали войну в одиночку, Франция почувствовала бы, что поступила с нами подло, и поэтому возненавидела бы нас еще больше и стала бы нашим врагом скорее, чем при любых других обстоятельствах; тогда могла бы возникнуть коалиция Европы против Англии, к которой Соединенные Штаты примкнули бы с большой радостью, и последствия могли бы быть самыми серьезными.

Лорд Кларендон не стал бы делать такое утверждение легкомысленно, но он убежден, что Ваше Величество можете быть удовлетворены положением, которое сейчас занимает Англия, — шесть недель назад здесь было болезненное положение, все были против нас, наши мотивы подозревались, а наша политика осуждалась; но всеобщее чувство сейчас таково, что мы — единственная страна, способная, готовая и желающая, если необходимо, продолжать войну; что мы могли бы предотвратить мир, но, объявив о своей готовности заключить мир на почетных условиях, мы честно и бескорыстно сдержали свое слово. Хорошо известно также, что условия, на которых заключен мир, были бы другими, если бы Англия не проявила твердость, и все, конечно, рады даже здесь, что мир не принес бесчестия Франции.

Лорд Кларендон поэтому осмеливается надеяться, что тон в Англии в отношении мира не будет извиняющимся или недовольным. Было бы неразумно и недостойно, и это вызвало бы критику, если бы такой тон поддерживался до того, как условия станут публично известны.

Королева Виктория — графу Кларендону.
END OF THE WAR

Виндзорский замок, 31 марта 1856 г.

Королева очень благодарит лорда Кларендона за его два письма от субботы и вчерашнего дня; и мы поздравляем его с успехом его усилий в достижении Мира, ибо только ему одному это обязано, и также только ему одному обязано достойное положение, которое занимает любимая страна Королевы, и которым она обязана последовательной, твердой и бескорыстной политике на всем протяжении.

Как бы Королева ни не любила саму идею Мира, она примирилась с ней, убедившись, что Франция либо не продолжила бы войну, либо продолжила бы ее таким образом, что никакой славы для нас нельзя было бы ожидать.

У нас есть поразительное доказательство этого в том, что Пелисье не подчинился приказам Императора и никогда не думал об оккупации Сака. 22 На это действительно можно было бы намекнуть Императору...

Королева находит лорда Палмерстона очень довольным Миром, хотя он боролся, сколько мог, за лучшие условия...

Сноска 22: Слово так написано в оригинальном черновике. В Крыму недалеко от Олд-Форта было место с таким названием, но это, скорее всего, сокращение от Сакатал на Кавказе.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
Виндзорский замок, 1 апреля 1856 г.

Мой дорогой Дядя, — ...Мир подписан! Но до тех пор, пока не произошла ратификация, его условия не могут быть известны. То, что был достигнут такой хороший Мир, и что эта страна занимает то высокое положение, в котором она сейчас находится, заключив мир, но не уступив недостойным и позорным условиям, — все это благодаря лорду Кларендону, чьи трудности были огромны и который не может быть достаточно высоко оценен.

Могу ли я попросить Вас навести справки, тихо, о юном Принце Оранском 23 — относительно его образования, окружения и характера? Пожалуйста, также не забудьте попытаться дать нам нового русского; это было бы бесконечно лучше. 24

Мы были очень опечалены, услышав позавчера от Зоммера, что у бедного Штокмара случился рецидив, но болезнь явно носит спазматический характер и поэтому совсем не опасна, и боль быстро покинула его, но, конечно, оставила его еще слабее, что очень огорчительно.

А теперь, с нежной любовью Альберта и нашими повторными теплыми благодарностями, в которых участвует Вики, за то, что Вы так ОЧЕНЬ любезно приехали на ее конфирмацию, поверьте мне, всегда Ваша преданная Племянница и Дитя,

Виктория R.

Сноска 23: Принц Вильгельм Николай, родился в 1840 году, старший сын Короля Голландии Вильгельма III.

Сноска 24: Новым российским послом был граф Крептович.

Королева Виктория — Императору французов.
Букингемский дворец, 3 апреля 1856 г.

Сир и мой дорогой Брат, — В.М. позволит мне предложить Вам все мои поздравления по случаю мира, который был заключен под Вашим покровительством, и всего через несколько дней после счастливого события, которое подарило Вам сына. Хотя я разделяю чувство большинства моего народа, который считает, что этот мир, возможно, немного преждевременен, я чувствую потребность сказать Вам, что я высоко одобряю условия, на которых он был задуман, как результат, который не является недостойным жертв, которые мы принесли взаимно во время этой справедливой войны, и как обеспечивающий, насколько это возможно, стабильность европейского равновесия...

Принц поручает мне предложить Вам свои самые нежные приветствия, и я остаюсь навсегда, Сир и дорогой Брат, В.И.В., Вашей глубоко привязанной Сестрой и Другом,

Виктория R.

Граф Кларендон — Королеве Виктории.
HONOURS GRATEFULLY DECLINED

Париж, 6 апреля 1856 г.

Лорд Кларендон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству...

Лорд Кларендон покорнейше просит от имени лорда Коули и от своего собственного с величайшей благодарностью признать доброе и милостивое намерение Вашего Величества возвысить каждого из них на одну ступень в пэрстве, и они осмеливаются надеяться, что Ваше Величество не будете недовольны тем, что они почтительно отклонили это высокое отличие. Причиной лорда Коули была его крайняя бедность и чувство, что повышение в ранге только усугубит неудобства, которые он уже испытывает, будучи пэром...

Лорд Кларендон чувствовал, что титулы учтивости для его младших сыновей были бы для них явным вредом в их труде ради хлеба насущного, и он полагался на неизменную доброту Вашего Величества в оценке его нежелания ставить себя выше своих детей. Он может с полной правдой добавить, что знание того, что Ваше Величество одобрили их поведение, является достаточной и обильной наградой для лорда Коули и для него самого. Лорд Кларендон надеется, что не будет самонадеянностью с его стороны сказать, что он не променял бы письма одобрения Вашего Величества ни на какой публичный знак милости Вашего Величества...

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
LORD PALMERSTON AND THE GARTER

Букингемский дворец, 11 апреля 1856 г.

Теперь, когда момент ратификации Мирного договора близок, Королева не желает больше откладывать выражение своего удовлетворения тем, как была завершена война и как честь и интересы этой страны были поддержаны Мирным договором под усердным и умелым руководством лорда Палмерстона. Она желает в качестве публичного знака своего одобрения пожаловать ему Орден Подвязки. Если две вакантные ленты уже были обещаны пэрам, чьи имена лорд Палмерстон ранее представлял Королеве, не было бы никаких трудностей в том, чтобы он был назван экстра-рыцарем, не заполняющим следующую вакансию, которая может возникнуть; этот курс был принят, когда лорд Грей получил Подвязку из рук Короля Вильгельма.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
Пиккадилли, 11 апреля 1856 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и не в силах выразить словами удовлетворение и благодарность, которые он испытывает при получении самого милостивого и неожиданного сообщения Вашего Величества сегодня утром. Предел его амбиций состоял в том, чтобы так исполнять обязанности высокого положения, в которое Ваше Величество изволили его поставить, чтобы доказать, что он не недостоин доверия, которым Ваше Величество удостоили его; и знание того, что Ваше Величество не нашли причин быть недовольными своим выбором, и что его стремление должным образом исполнять свои обязанности перед Вашим Величеством и страной встретило одобрение Вашего Величества, само по себе было бы достаточной наградой за любой труд или беспокойство, с которыми могло быть сопряжено исполнение этих обязанностей, и поэтому милостивое сообщение, которое он получил сегодня утром от Вашего Величества, будет сохранено им как в его глазах еще более ценное, даже чем высокая честь, которую, как объявляет Ваше Величество, Вы намерены пожаловать ему.

Эту высокую и выдающуюся честь виконт Палмерстон примет с величайшей гордостью как публичный знак милостивого одобрения Вашего Величества, но он просит позволения сказать, что задача, которую он и его коллеги должны были выполнить, была сделана сравнительно легкой благодаря просвещенным взглядам, которые Ваше Величество принимали на все великие дела, в которых была занята Империя Вашего Величества, и благодаря твердой и постоянной поддержке, которую во всех этих важных сделках слуги Вашего Величества получали от Короны.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
SERVICE RETRENCHMENTS

Букингемский дворец, 12 апреля 1856 г.

Королева возвращает проект Договора, который она одобряет и копию которого она хотела бы иметь.

Королева полагает, что Кабинет министров собирается сегодня рассмотреть размер сокращений, которые могут потребоваться в армии и на флоте.

Она надеется и ожидает, что это будет сделано с большой умеренностью и очень постепенно; и что трудности, которые у нас были, и страдания, которые мы перенесли, не будут забыты, ибо именно жалким сокращениям последних тридцати лет мы полностью обязаны нашим состоянием беспомощности, когда началась война; и было бы непростительно, если бы мы оказались в подобном состоянии, когда разразится другая война — а кто может сказать, как скоро она может быть?

Мы никогда ни на минуту не должны забывать об очень своеобразном состоянии Франции и о том, как все там зависит от жизни одного человека.

Мы должны и обязаны быть готовы к любой случайности, и у нас есть великолепный материал в той замечательной маленькой армии в Крыму.

Королева желает, чтобы лорд Палмерстон показал это письмо Кабинету министров.

Император французов — Королеве Виктории.
LETTER FROM THE EMPEROR

Париж, 12 апреля 1856 г.

Мадам и очень дорогая Сестра, — Ваше Величество доставили мне большое удовольствие, сказав, что Вы удовлетворены заключением мира, ибо моей постоянной заботой было, желая конца разорительной войны, действовать только в согласии с Правительством Вашего Величества. Конечно, я хорошо понимаю, что было желательно получить еще лучшие результаты, но было ли разумно ожидать их при том способе, которым была начата война? Признаюсь, я так не думаю. Война велась слишком медленно нашими генералами и адмиралами, и мы дали время русским стать почти неприступными в Кронштадте, как и в Крыму. Я считаю поэтому, что мы заплатили бы слишком дорого во всех отношениях за преимущества, которые могли бы получить. Я счастлив по этой причине миру, но я счастлив прежде всего тем, что наш Союз выходит из конференций нетронутым и что он предстает перед Европой таким же прочным, как в первый день нашего союза. (Я прошу Принца Альберта не ревновать к этому выражению.)

Мы узнали с живейшим удовлетворением, что планы, которые Ваше Величество задумали для счастья Королевской принцессы, скоро осуществятся. Говорят так много хорошего о юном принце Фридрихе Вильгельме, что я не сомневаюсь, что Ваша очаровательная дочь будет счастлива. Императрица, которая с нетерпением ждет момента, когда сможет написать Вашему Величеству, была очень тронута Вашим любезным письмом. К началу мая мы поедем в Сен-Клу, где Ваше воспоминание всегда сопровождает нас, ибо эти места напоминают нам о пребывании Вашего Величества, и мы выражаем пожелания, чтобы такое счастливое событие могло повториться.

Я прошу Ваше Величество напомнить обо мне Принцу Альберту и принять с добротой заверение в чувствах уважительной дружбы, с которыми я остаюсь, Вашего Величества, преданный Брат и Друг,

Наполеон.

Королева Виктория — виконту Хардингу.
Букингемский дворец, 21 апреля 1856 г.

Королева узнала от полковника Фиппса, что лорд Хардинг очень обеспокоен получением ее санкции на документ, представленный вчера, пусть даже в качестве временной меры, до отправки почты сегодня вечером, так как все суда в Балаклаве ждут его. Она надеется, что лорд Хардинг поймет, насколько неудобно и неприятно Королеве, когда важные вопросы представляются в столь короткие сроки, что они не могут быть даже обсуждены ею без ущерба для государственной службы, и надеется, что она больше не будет поставлена в подобное положение. Она теперь подписала документ, но только в качестве временной меры и при условии, что лорд Хардинг представит ей в период между этим моментом и следующей почтой мероприятия, которые сейчас необходимы.

Она также подписала предложение о Канаде, но должна выразить свое убеждение, что генерал Ле Маршан, 25 как гражданский губернатор колонии, никак не может заниматься командованием бригадой, у которой должен быть отдельный командир. В Канаде может быть артиллерия, но есть ли у нее лошади? и в батареях ли она?

Мы стремительно возвращаемся к старым порядкам!

Сноска 25: Сэр Джон Гаспард Ле Маршан, 1803-1874, лейтенант-губернатор Новой Шотландии с 1852 по 1857 год.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
Букингемский дворец, 6 мая 1856 г.

Мой дорогой Дядя, — Вернувшись поздно с прогулки, у меня есть лишь немного времени, чтобы поблагодарить Вас за Ваше любезное письмо от 2-го числа. В прошлый четверг (1-го) был шестой день рождения нашего дорогого Артура, который он отметил должным образом. 3-го числа мы приняли Бруннова 26 — который был так взволнован и смиренен, и так ému (тронут), что едва мог говорить. Он обедает с нами сегодня вечером, и обед дан в его честь, будучи забавным собранием антагонистических элементов — Грэнвиль, Кларендон, Лэнсдаун, Абердин, Грэм, Джон Рассел, Дерби и Малмсбери! «Счастливая семья», называю я это.

Оппозиция заняла линию неодобрения Мира и проявления большой враждебности к России.

Завтра у нас Левье, а в четверг бал в нашей прекрасной новой комнате, которую мы открываем в этот день; а в пятницу — Праздник Мира в Хрустальном дворце. В субботу мы уезжаем из города; и теперь я должна закончить, прося прощения за столь поспешные каракули, но мне нужно было написать длинное письмо и позировать Винтерхальтеру. Всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Сноска 26: Он приехал в Англию, будучи облеченным специальной миссией.

Королева Виктория — мистеру Лабушеру.
COLONIAL GOVERNORSHIPS

Осборн, 14 мая 1856 г.

Королева получила письмо мистера Лабушера и спешит выразить свое мнение о том, что мистер Уилсон27 отнюдь не является подходящей кандидатурой на пост губернатора такой крупной и важной колонии, как Виктория. Это должен быть человек более высокого положения и статуса, способный должным образом представлять своего Монарха...

Она желает далее заметить, что мистеру Лабушеру следует в будущем проявлять осторожность: пытаясь выяснить отношение людей к предложению занять колониальную должность, прежде чем представлять их кандидатуры Королеве, он должен вести эти расспросы таким образом, чтобы не давать этим лицам повода ожидать назначения. В противном случае, если Королева их не одобрит, весь негатив от отказа падет на нее. Лучший способ, применяемый при подобных назначениях в других ведомствах, — сначала упоминать имена Королеве, и, если она их одобряет, уже затем выяснять отношение соответствующих кандидатов. Это позволило бы избежать всех трудностей по данному вопросу.

Сноска 27: Джеймс Уилсон, основатель «Экономиста», в то время был финансовым секретарем Казначейства. В 1859 году он принял новую должность финансового члена Совета Индии, но скончался в следующем году.

Королева Виктория — мистеру Лабушеру.
14 мая 1856 г.

Королева вполне одобрила бы выбор сэра Г. Бульвера, лорда Литтелтона или сэра Г. Баркли для Виктории. Она твердо придерживается мнения, что губернатор должен быть англичанином, а не колонистом. Теперь, когда в колониях установлено самоуправление, фигура губернатора остается единственной связью с метрополией; и если бы должность губернатора однажды стали заполнять выходцами из числа общественных деятелей колоний, это создало бы прецедент, который было бы крайне трудно преодолеть в будущем, что, возможно, проложило бы путь к полному отделению.28

Сноска 28: Сэр Генри Бульвер отказался. Сэр Генри Баркли был назначен.

Королева Виктория — сэру Чарльзу Вуду.
NAVAL POLICY

Осборн, 18 мая 1856 г.

Королева благодарит сэра Ч. Вуда за его подробное и ясное изложение текущего положения военно-морских сил, которое она вполне понимает. Она придает величайшее значение сохранению полного доверия моряков и по этой причине была огорчена, услышав о недавнем недоразумении в Портсмуте.

Хорошая система военно-морского резерва была бы крайне важна. Королева полагает, что комиссия, состоящая главным образом из молодых офицеров, еще знакомых с нынешними настроениями наших моряков, лучше всего смогла бы дать совет по этому вопросу; старые адмиралы всегда, и вполне естественно, несколько отстают от своего времени.

Что касается политики не слишком быстрого сокращения наших военно-морских вооружений, сэр Ч. Вуд лишь предвосхищает самое горячее желание Королевы по этому вопросу, ибо мы не можем знать, что и где может произойти в любой момент; наши отношения с Америкой весьма неустойчивы, а наш союз с Францией зависит от жизни одного человека. И лучше быть готовыми, иначе вы вызовете подозрения, если вам внезапно придется проводить приготовления, не имея возможности объяснить, для чего они предназначены.

Что касается приютов для моряков, Королева согласна с преимуществом оставления их в частном управлении; но правительство, имея столь большую долю в благополучии моряков, поступило бы мудро и справедливо, сделав им всем в настоящий момент щедрое пожертвование, позаботившись о том, чтобы оно было использовано различными учреждениями для их постоянного расширения. Пять тысяч фунтов стерлингов на всех них были бы отнюдь не чрезмерной суммой, которую можно дать в знак интереса к благополучию этих храбрых людей, когда никакой немедленной отдачи в виде службы за это не ожидалось.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Осборн, 21 мая 1856 г.

Королева очень обеспокоена установлением нашего мирного штата как для армии, так и для флота. Хотя предложения лорда Хардинга уже некоторое время находятся на рассмотрении правительства, ни одно из них еще не было представлено Королеве; а на запрос сэру Ч. Вуду он ответил всего два дня назад, что сокращение флота еще не решено. С другой стороны, Королева видит из речи канцлера казначейства, что он указывает суммы, на которые должны быть сокращены сметы как армии, так и флота. Это предрешает весь вопрос и лишит правительство всякой возможности свободно рассматривать эти важные вопросы. Королева, кроме того, с сожалением обнаружила, что мистер Дизраэли, мистер Гладстон и сэр Фрэнсис Бэринг соглашаются с доктриной «Таймс» и лорда Грея о том, что мы не должны улучшать состояние нашей готовности к войне; и если бы мы были лучше подготовлены к недавней войне, мы были бы еще более разочарованы.29

Сноска 29: В ходе обстоятельного ответа лорд Палмерстон заявил, что страна никогда не была в лучшем оборонительном состоянии, чем в настоящее время, но настаивал на том, что ополчение, которое с 1815 по 1832 год было доведено до исчезновения, должно поддерживаться в эффективном состоянии — численностью 120 000 человек.

Меморандум Королевы Виктории.
TITLE OF PRINCE CONSORT

Виндзорский замок, май 1856 г.

Странное упущение в нашей Конституции состоит в том, что, в то время как жена Короля имеет высший ранг и достоинство в государстве после своего мужа, закрепленные за ней законом, муж правящей Королевы полностью игнорируется законом. Это тем более необычно, что муж в этой стране имеет такие особые права и такую большую власть над своей женой, и поскольку Королева замужем так же, как и любая другая женщина, и клянется повиноваться своему господину и мужу, в то время как по закону он не имеет ни ранга, ни определенного положения. Это странная аномалия. Несомненно, как это происходит сейчас, Королева может дать своему мужу высшее место, всегда помещая его рядом с собой, и нация предоставила бы ему это как нечто само собой разумеющееся. Тем не менее, когда я впервые вышла замуж, у нас возникли большие трудности по этому вопросу; было проявлено много недоброжелательности, и некоторые члены Королевской семьи проявили дурной тон, уступая первенство Принцу, а покойный Король Ганновера решительно сопротивлялся этому. Я предоставила Принцу первенство, издав Патентные грамоты, но они не дают ранга в Парламенте или в Совете — и было бы гораздо лучше поставить этот вопрос вне всяких сомнений и обеспечить его решение для всех будущих супругов Королев, и тем самым исправить это упущение в Конституции. Естественно, мое собственное чувство состояло бы в том, чтобы дать Принцу тот же титул и ранг, что и у меня, но титулярный Король — это полная новизна в этой стране, и это могло бы принести больше неудобств, чем преимуществ лицу, которое его носит. Поэтому, после зрелого размышления и рассмотрения вопроса в течение почти шестнадцати лет, я пришла к выводу, что титул, который сейчас по всеобщему согласию дается ему как «Принц-консорт», с высшим рангом в Парламенте и вне его непосредственно после Королевы и перед каждым другим Принцем Королевской семьи, должен быть тем, который раз и навсегда закреплен за мужем правящей Королевы. Это должно быть сделано до того, как наши дети вырастут, и это кажется особенно легко сделать сейчас, когда ни одна из старых ветвей Королевской семьи еще не жива.

Нынешнее положение таково: в то время как каждый британский подданный, вплоть до рыцаря, бакалавра, доктора и эсквайра, имеет ранг и положение по закону, муж Королевы единственный имеет его по милости — и по милости своей жены, которая может даровать его или нет! Когда оно даровано, как в настоящем случае, оно не распространяется на Парламент и Совет, и дети могут отрицать положение, которое их мать дала их отцу, как узурпацию над ними, имея закон на своей стороне; или, если они откажутся от своих прав в его пользу, он будет занимать положение, дарованное по снисходительности его детей. В обоих случаях это положение, в высшей степени унизительное как для Королевы, так и для ее мужа, и крайне опасное для мира и благополучия ее семьи. Если дети будут сопротивляться, Королеву оттеснят от ее мужа ее же дети, и они будут иметь первенство над человеком, которому она обязана повиноваться; если они будут послушны, она будет обязана своим душевным спокойствием их постоянному великодушию.

В отношении иностранных дворов положение Королевы в этом отношении столь же унизительно. Некоторые Монархи (коронованные особы) обращаются к ее мужу как к «Брату», некоторые как к «Брату и Кузену», некоторые просто как к «Кузену». Когда Королева была за границей, положение ее мужа всегда было предметом переговоров и досады; положение, которое было ему предоставлено, Королева всегда должна была признавать как милость и благосклонность, оказанную ей Монархом, которого она посещала. В то время как в прошлом году Император французов относился к Принцу как к Королевской особе, его дядя отказался приехать в Париж открыто потому, что не хотел уступать первенство Принцу; а на Рейне в 1845 году Король Пруссии не мог уступить место мужу Королевы, которое требовала обычная вежливость, из-за присутствия Эрцгерцога, третьего сына дяди тогдашнего правящего Императора Австрии, который не хотел уступать дорогу и которого Король не хотел обидеть.

Единственное законное положение в Европе, согласно международному праву, которым пользуется муж Королевы Англии, — это положение младшего брата Герцога Саксен-Кобургского, и это только потому, что английский закон не знает его. Это унизительно для достоинства Короны Англии.

Но и национально это является ущербом для положения Короны, что муж Королевы не должен иметь иного титула, кроме как Принц Саксен-Кобургский, и таким образом постоянно представляться стране как иностранец. «Королева и ее иностранный муж, Принц Альберт Саксен-Кобург-Готский!»

Королева имеет право требовать, чтобы ее муж был англичанином, носящим английский титул и пользующимся законным положением, которое ей не приходится защищать с тревогой жены как узурпацию против своих собственных детей, своих подданных и иностранных дворов.

Этот вопрос часто обсуждался мной с различными Премьер-министрами и Лордами-канцлерами, которые неизменно полностью соглашались со мной; но желание дождаться подходящего момента, чтобы вынести этот вопрос на рассмотрение Парламента, приводило к тому, что год за годом проходил без каких-либо действий. Если я сейчас более обеспокоена тем, чтобы это было урегулировано, то это для того, чтобы это произошло до того, как наши дети вырастут, чтобы это не выглядело сделанным для того, чтобы защитить положение их отца против них лично, что не могло бы не произвести болезненного впечатления на их умы.

Если правильно объяснить это Парламенту и стране, я не предвижу ни малейших трудностей в принятии такой необходимой меры, особенно если Палате общин будет совершенно ясно, что это никоим образом не связано с желанием получить увеличенное содержание для Принца.30

Виктория R.

Сноска 30: См. далее, стр. 197.

Королева Виктория — виконту Хардингу.

SABBATARIANISM

Букингемский дворец, 1 июня 1856 г.

Королева понимает, что предпринимается попытка запретить военным оркестрам играть, когда войска маршируют в церковь в воскресенье.

Она стремится выразить лорду Хардингу свое очень сильное чувство по этому поводу и свое желание, чтобы он ни в коем случае не уступал такому предложению. Каков бы ни был обычай, его следует твердо придерживаться, и лорд Хардинг волен использовать имя Королевы и сказать, что он не мог представить такое предложение ей, так как знал, что она не согласится на него.31

Сноска 31: Обычай игры оркестров в общественных парках по воскресеньям вызывал возражения со стороны различных религиозных организаций, и в апреле Архиепископ Кентерберийский написал письмо по этому поводу лорду Палмерстону, после чего выступления были прекращены, так как правительство уступило перед угрозой вотума недоверия. Аналогичное движение возникло в оппозиции к игре полковых оркестров. См. ранее, стр. 135, примечание 71.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
WELLINGTON COLLEGE

Букингемский дворец, 3 июня 1856 г.

Мой дорогой Дядя, — Спешу поблагодарить Вас за Ваше очень любезное письмо от вчерашнего дня, которое только что получила. Ваш любезный вопрос ставит меня в значительное замешательство, и я думаю, что не могу сделать ничего лучшего, чем полностью ввести Вас в курс дела.

Наш дом очень полон — и возможно, что вскоре нас посетит Принц Оскар Шведский. У этих Принцев очень большие свиты, и поэтому в таком случае я была бы совершенно не в состоянии разместить Вас и их. Но есть и другая причина. Пока Фриц Вильгельм здесь, каждое свободное мгновение, которое есть у Вики (и у меня, ибо я должна сопровождать эту влюбленную пару — что отнимает так много моего драгоценного времени), посвящено ее жениху, который так влюблен, что даже если он едет или гуляет с ней, он не удовлетворен и говорит, что не видел ее, если не может побыть с ней час наедине, когда я, естественно, обязана выступать в роли компаньонки. При таких обстоятельствах я могу поистине сказать, что дорогая Шарлотта получила бы очень мало удовольствия; она бы очень мало виделась с Вики, я не могла бы позаботиться о ней, и я боюсь, что это было бы совсем не приятно для нее. Фриц Вильгельм, кроме того, был бы несчастен, если бы я отнимала Вики у него больше, чем уже отнимаю, и поэтому, пока он здесь, я думаю, было бы нецелесообразно, чтобы Шарлотта приезжала. Не могли бы Вы приехать немного в августе, когда Принц и Принцесса Прусские покинут нас? Или Вы предпочли бы приехать в октябре, когда мы вернемся из Шотландии? Вы легко поверите, дорогой Дядя, какое удовольствие доставляет мне видеть Вас; но я знаю, что Вы поймете причины, которые я здесь привожу, прося Вас отложить этот дорогой визит на август или октябрь...

У меня была небольшая надежда, что Эрцгерцог и Шарлотта могут понравиться друг другу; это была бы такая хорошая партия.

Вчера у нас была интересная церемония — закладка первого камня Веллингтонского колледжа, который является памятником в память о дорогом старом Герцоге. Дорогой маленький Артур впервые появился на публике, и я надеюсь, Вы одобрите мой ответ.32

Теперь, дорогой Дядя, всегда Ваша искренне преданная Племянница,

Виктория R.

Сноска 32: Ответ Королевы на адрес, представленный ей от имени колледжа лордом Дерби.

Королева Виктория — лорду Панмуру.
Виндзорский замок, 12 июня 1856 г.

Королева и Принц намеревались отвезти своих гостей в лагерь в следующий понедельник — единственный день, который у нас будет свободен от других обязательств в течение двух недель — и слышит, к своему крайнему изумлению, что все войска ушли — не только ополчение, но и 3-й батальон стрелков! — и это без того, чтобы Королева услышала хоть слово об этом! Королева тем более удивлена и раздосадована, что лорд Панмур обещал, что полки ополчения не будут расформированы, пока не появятся другие войска, чтобы заменить их, чего не произойдет еще некоторое время. В чем причина этого внезапного решения? Королева очень раздосадована, так как ее гости не останутся надолго и очень хотят посетить лагерь; и очень важно, чтобы иностранные Принцы видели, что у нас есть и в каком состоянии эффективности находятся наши войска.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
THE NATIONAL GALLERY

Букингемский дворец, 26 июня 1856 г.

Королева надеется, что лорд Палмерстон даст ясно понять подчиненным членам правительства, что им нельзя позволить голосовать против правительственного предложения о Национальной галерее завтра, так как она слышит, что некоторые считают себя вправе сделать это.

Граф Дерби — Королеве Виктории.33
TITLE OF PRINCE CONSORT

Сент-Джеймсская площадь, 28 июня 1856 г.

Лорд Дерби, с покорнейшим долгом... будет готов, как и лорд Линдхерст, оказать свою сердечную поддержку такому Биллю, какой был набросан Лордом-канцлером; но, используя ту свободу, которая приглашена и причитается любезному доверию, оказанному ему Вашим Величеством, он надеется, что ему будет прощено за то, что он серьезно представляет на серьезное рассмотрение Вашего Величества вопрос о том, целесообразно ли поднимать дискуссию по такому предмету в течение короткого остатка нынешней сессии Парламента. Меры государственной важности, уже находящиеся в процессе, начинают откладываться из-за позднего периода сессии, и лорд Линдхерст очень сильно разделяет опасения лорда Дерби относительно результата в общественном мнении внесения такой меры в настоящий момент. Если бы можно было заявить, что Ваше Величество планирует заграничный визит в течение лета, что делало бы желательным принятие меры для предотвращения неловкости, которая возникала по предыдущим случаям такого же рода, можно было бы привести некоторые доводы для немедленного законодательства, хотя даже тогда возник бы вопрос, почему об этом не подумали раньше; но при отсутствии каких-либо изменений обстоятельств и при нынешнем неудачном настроении Палаты общин, доказательство чему было дано вчера вечером, такой курс, вероятно, привел бы к подозрениям и замечаниям самого болезненного характера. Сказали бы, и с некоторой справедливостью, что чем больше конституционная важность урегулирования, тем больше была и необходимость предоставления Парламенту широкой возможности для рассмотрения; и спешка с принятием Билля была бы приведена как доказательство того, что он покрывает какой-то негласный и предосудительный замысел. Если бы такие подозрения привели к отсрочке меры, Корона не только подверглась бы унизительному поражению, но Билль был бы открыт для враждебной критики прессы в течение всего лета и осени, эффект чего мог бы даже поставить под угрозу его окончательный успех...

Если Вашему Величеству будет угодно дать иные указания, лорд Дерби будет готов оказать Биллю свою личную поддержку, но он был бы лишен искренности, если бы откровенно не заявил Вашему Величеству о серьезных опасениях, которые он испытывал бы относительно результата. Такое нескрываемое выражение его мнений — это единственный и очень неадекватный ответ, который он может дать Вашему Величеству за любезное доверие, которым Ваше Величество удостоило его, и за которое он чувствует себя глубоко благодарным.

Все вышеизложенное покорнейше представлено Вашего Величества покорнейшим Слугой и Подданным,

Дерби.

Сноска 33: Королева отправила лорду Дерби копию своего Меморандума (см. ранее, стр. 194), письмо лорда Палмерстона к ней по тому же вопросу и набросок Билля, составленный Лордом-канцлером для осуществления ее пожеланий. 25 июня 1857 года титул «Принц-консорт» был присвоен Принцу Альберту Королевскими Патентными грамотами. «Я предпочла бы, — писала Королева, — чтобы это было сделано Актом Парламента, и так это может быть сделано в будущем; но в целом было сочтено лучше сделать это сейчас таким простым способом».

Виконт Хардинг — Королеве Виктории.
RETIREMENT OF LORD HARDINGE

Грейт-Стэнхоуп-стрит, 15, 10 июля 1856 г.

Фельдмаршал виконт Хардинг34 с покорнейшим долгом Вашему Величеству сознает, что его возможность служить Вашему Величеству на высокой должности Главнокомандующего прекратилась вследствие состояния его здоровья, которое не оставляет ему иного пути, кроме как сложить в руки Вашего Величества свою должность, обязанности которой его внезапная и тяжелая болезнь сделала его неспособным выполнять.

Лорд Хардинг не может сделать этот шаг, не поблагодарив Ваше Величество за великое внимание и поддержку, которые он всегда получал в период необычайных трудностей и которые внушили ему такие чувства благодарности, которые могут прекратиться только с его жизнью.

Все это покорнейше представляется Вашему Величеству Вашего Величества покорным и преданным Слугой,

Хардинг.

Сноска 34: Большой смотр войск, недавно вернувшихся из Крыма, состоялся при крайне неблагоприятной погоде в Олдершоте 8 июля, среди прочих присутствовал Король Леопольд; лорд Хардинг, который привез с собой Отчет Военной комиссии, заседавшей в Челси, был поражен параличом во время аудиенции у Королевы; на следующий день лорд Панмур писал: «Его нога совершенно бесполезна, а правая рука заметно поражена. Я говорил с ним мгновение, когда он садился в карету, и его голова совершенно ясна, но его общественная карьера закончена; и, зная его высокий ум, я не удивлюсь, если узнаю, что он в самое ближайшее время сообщил об этом Королеве».

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Букингемский дворец, 10 июля 1856 г.

Королева получила приложенное письмо от лорда Хардинга с сообщением о его отставке, к чему она была готова. Она просит лорда Палмерстона позволить ей, с помощью его совета, вскоре назначить преемника на важную должность Главнокомандующего. Она снова рассмотрела этот вопрос и утвердилась в своем мнении, что Герцог Кембриджский почти не имеет конкурентов.

Королева Виктория — виконту Хардингу.
Букингемский дворец, 11 июля 1856 г.

Королева получила вчера вечером письмо фельдмаршала лорда Хардинга об отставке с должности Главнокомандующего. Она не может выразить, насколько глубоко она огорчена тем, что из-за состояния здоровья лорда Хардинга она должна принять его отставку. Потеря его услуг будет огромной для Королевы, страны и Армии — и она надеется, что он хорошо уверен в ее высоком чувстве очень ценных услуг, которые он долго оказывал. Она надеется, однако, что все еще может рассчитывать на его совет и помощь по важным вопросам, хотя он больше не будет командовать ее благородной Армией.

Она не может закончить, не выразив горячих пожеланий Принца и своих, чтобы он быстро поправился, а его ценная жизнь была надолго сохранена для всех его друзей, среди которых мы всегда будем считать себя.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
THE COMMANDERSHIP-IN-CHIEF

Даунинг-стрит, 12 июля 1856 г.

Виконт Палмерстон представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству и просит заявить, что он проконсультировался со своими коллегами относительно совета, который должен быть дан Вашему Величеству в отношении назначения преемника лорду Хардингу на посту Главнокомандующего; и после полного рассмотрения предмета Кабинет придерживается мнения, что выбор Вашего Величества не мог бы пасть ни на одного Генерала, более подходящего для этой важной должности, чем Его Королевское Высочество Герцог Кембриджский, и лорд Панмур будет иметь честь официально принять волю Вашего Величества по этому вопросу.

Кажется совершенно ясным, что нет Генерала старше Его Королевского Высочества Герцога Кембриджского, которому во всех отношениях было бы желательно доверить обязанности командования Армией, и нет Генерала ниже его по старшинству, который имел бы достаточно сильные претензии, чтобы оправдать предпочтение его перед Его Королевским Высочеством...

Королева Виктория — графу Кларендону.
Букингемский дворец, 13 июля 1856 г.

Королева желает спросить, прежде чем она санкционирует этот проект, полностью ли Кабинет рассмотрел последствия этой декларации персам, которая может означать войну;35 и если так, готовы ли они воевать с Персией и предоставили ли средства для ее ведения? Сам проект Королева одобряет.

Сноска 35: Шах, воспользовавшись отъездом британского Министра из Тегерана, осадил Герат, в прямое нарушение договора 1853 года.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
THE DUKE OF CAMBRIDGE

Осборн, 21 июля 1856 г.

Мой дорогой Дядя, — ... У нас был восхитительный небольшой отдых в Олдершоте — чему очень способствовала хорошая погода. В первый день, в среду, ветер был слишком сильным для меня, чтобы ехать верхом, но во второй (четверг) у нас был один из самых красивых и интересных полевых дней, которые я когда-либо помню. Я ездила повсюду и получила огромное удовольствие. В четверг и пятницу утром мы посетили лагерь. Новые войска из Крыма, которые мы видели, были 34-й, 41-й и 49-й, особенно прекрасные полки; 93-й горский, 2-й стрелковый батальон и три роты великолепных саперов и минеров, все очень прекрасные; и шотландские серые и эннискилленские драгуны. Пруссаки36 были восхищены видом наших войск, возвращающихся из Крыма! Мы приехали сюда 18-го, и у нас действительно жаркая погода.

Джордж был назначен Главнокомандующим. Действительно не было никого, кого можно было бы поставить выше него; хотя в некоторых отношениях это может быть слабостью для Короны, это большая сила для Армии...

Боюсь, я должна закончить здесь на сегодня. Всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Сноска 36: Принц и Принцесса Прусские были с визитом у Королевы и Принца.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
Пикадилли, 24 июля 1856 г.

Виконт Палмерстон представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству и даст указания для Совета в Осборне в час дня в понедельник, согласно желанию Вашего Величества; и он просил бы представить на любезное рассмотрение Вашего Величества, что Главнокомандующий обычно был Тайным советником, и что Его Королевское Высочество Герцог Кембриджский мог бы, если бы Вашему Величеству было угодно, быть приведен к присяге в понедельник.

Виконт Палмерстон свяжется с доктором Гудфордом, но он обнаружил, что был введен в заблуждение директором и одним из управляющих Харроу в День речей; он понял от них, что дополнительная неделя каникул будет по его просьбе дана мальчикам в этот отпуск в ознаменование Мира. Он получил теперь письмо от управляющих, в котором говорится, что школа имела дополнительную неделю по случаю Мира на Пасху, и что дополнительная неделя будет дана не сейчас, а на Рождество, в ознаменование закладки первого камня новой Часовни. Если, следовательно, мальчики Итона имели дополнительную неделю на Пасху в честь Мира, как имели мальчики Харроу, не будет причин для какого-либо добавления к каникулам Итона сейчас...

Мистер Лабушер — Королеве Виктории.
SOUTH AFRICA

26 июля 1856 г.

С покорнейшим долгом мистера Лабушера Ее Величеству. Мистер Лабушер просит представить следующие наблюдения в ответ на запросы Ее Величества относительно Свободных государств вблизи британских колоний в Южной Африке.

Там есть два независимых государства:—

(1.) Трансваальская Республика, основанная бурами, которые покинули колонию по большей части от десяти до пятнадцати лет назад. Территория, на которой они обосновались, никогда не была британской. Правительство того времени, считая бесполезным и неблагоразумным преследовать их там, вступило в капитуляцию с ними и признало их независимое существование. Они населяют равнины к северу от Вааля или Желтой реки.

(2.) Оранжевое Свободное Государство. Оно занимает территорию между рекой Вааль на севере и рекой Оранжевой на юге. Эта территория, как и предыдущая, была первоначально занята эмигрировавшими бурами и находилась за пределами границ колонии Мыса Доброй Надежды. Но сэр Гарри Смит в 1849 году, после тяжелой военной борьбы с бурами, счел уместным без полномочий из метрополии аннексировать ее к британскому доминиону.37 Эта аннексия была ратифицирована лордом Греем, и страна оставалась в течение трех или четырех лет под британским правлением. Впоследствии было решено отказаться от нее, во время администрации Герцога Ньюкасла, как результат общего пересмотра наших дел, который произошел по окончании Каффрской войны. Территория Оранжевой реки была признана отдельной Республикой в 1854 году.

Безусловно верно, что существование этих Свободных государств может осложнить наши отношения с кафрами и, возможно, быть источником опасности для безопасности британского доминиона в Южной Африке. Но последняя опасность кажется очень отдаленной. Они не обладают никакой частью морского побережья, являются в целом скотоводческим народом и вовлечены в постоянную борьбу с варварскими племенами в их окрестностях.

Удержание и защита этих территорий потребовали бы огромных расходов и сопровождались бы большими трудностями. Кроме того, тот же вопрос быстро возник бы снова, так как эти эмигрировавшие буры вскоре ушли бы дальше во внутренние районы и снова заявили бы о своей независимости. Наши нынешние отношения с обоими этими государствами весьма дружелюбны. Когда губернатор сэр Джордж Грей отправился на Мыс, все эти вопросы были окончательно решены.38

Кажется, есть веские основания надеяться, что опасения Каффрской войны не оправдаются. Колония очень процветает и начинает экспортировать шерсть в больших количествах. Новый законодательный орган, по-видимому, склонен действовать гармонично с губернатором и руководствоваться духом лояльности и привязанности к этой стране. Что им больше всего нужно, так это приток европейских поселенцев, который, как можно надеяться, дадут им солдаты Германского и Швейцарского легионов.

Сноска 37: См. ранее, том ii, стр. 142 и 200.

Сноска 38: Сэр Джордж Грей был отправлен Герцогом Ньюкаслом в 1854 году. Ранее он был губернатором Южной Австралии и Новой Зеландии последовательно. Он вернулся в Новую Зеландию в качестве губернатора в 1861 году и был Премьером колонии в 1877–1884 годах. Он скончался в 1898 году и был похоронен в соборе Святого Павла.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
FOREIGN ORDERS

Осборн, 30 июля 1856 г.

Мой дорогой Дядя, — Я очень огорчена тем, что должна взять назад разрешение, которое в моем вчерашнем письме я сказала, что дам лорду Уэстморленду.39 Когда я говорила это, я не получила мнения Министров, которое я с тех пор получила, и это, я с сожалением должна сказать, является решающим против этого. Я совершенно упустила из виду один очень важный случай совсем недавней даты, а именно Полномочного представителя в Париже — на которого Император очень сильно давил, чтобы вручить свой орден в ознаменование Мира; но это было отказано, и Император был сильно задет. Если бы теперь лорд Уэстморленд получил разрешение, Император мог бы с полным правом жаловаться. Я очень огорчена, дорогой Дядя, всем этим, но это было совершенно неизбежно, и я в то время была очень расстроена тем, что Вы дали орден лорду Уэстморленду, так как я предвидела только трудности. Всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Сноска 39: Король Леопольд предложил вручить награду лорду Уэстморленду.

Король бельгийцев — Королеве Виктории.
Лакен, 1 августа 1856 г.

Моя дорогая Виктория, — ... Когда Ваши превосходные Министры будут рассматривать вещи хладнокровно, чего нельзя ожидать в эту жаркую погоду, я уверен, что они придут к другим выводам. Правило — очень мудрое, и оно соблюдалось даже во время тех великих конгрессов в Париже, Вене и снова в Париже в 1815 году. Но в случаях особой привязанности и чувств, не связанных с политикой, во время правления Георга IV и Вильгельма IV были исключения. Герцог Девонширский был отправлен на коронацию, я думаю, Императора Николая, потому что знали, что Император любит его. И он носил с тех пор ту алмазную звезду Святого Андрея самых больших размеров.

Наш Наполеон слишком мудр, чтобы не понимать, что договор имеет прямой политический характер. И в течение следующих пятидесяти лет Вашего славного правления, скорее всего, будет еще много договоров и конгрессов. Вы можете получить всевозможные вещи за это время, но Вы не можете ни силой небесной, ни земной получить нового дядю, который держал свое слово двадцать пять лет; довольно трудная задача, учитывая обстоятельства... Я остаюсь, моя дорогая Виктория, Ваш преданный Дядя,

Леопольд R.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
На борту «Виктории и Альберта»,

14 августа 1856 г.

Дорогой Дядя, — Вы удивитесь, получив письмо так скоро снова от меня, и еще более по столь тривиальному предмету, но я прихожу как проситель за запасом печенья или облаток, которые Вы любезно всегда присылаете мне, но которые подошли к концу, будучи слишком быстро съедены; все дети принялись есть их. Так как я не очень хороший едок на завтрак, они часто единственное, что я могу принять в это время, и, следовательно, мне их очень не хватает. Могу ли я поэтому просить прислать их?

Мы все еще здесь; пользуясь плохим морем, чтобы посетить много красивых видов в этой действительно красивой стране. Мы видели вчера одно из самых прекрасных мест, возможных — Эндсли — Герцога Бедфордского, около двадцати миль отсюда.

Погода такая плохая, и дует так сильно, что мы вернемся в Саутгемптон завтра по железной дороге — красивая линия, которую мы никогда не видели. Я должна закончить в спешке. Всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Мы ездили в Солтрэм, к лорду Морли, сегодня днем.

Граф Гранвиль — Королеве Виктории.40
LORD GRANVILLE'S MISSION

Москва, 30 августа 1856 г.

Лорд Гранвиль представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству и просит, согласно желанию Вашего Величества, представить Вашему Величеству впечатления, которые он получил за короткое время своего пребывания в этой стране.

THE CZAR ALEXANDER

Разговор лорда Гранвиля с Императором России и то, что он слышал из различных надежных источников, привели его к следующим выводам относительно Его Императорского Величества.

Он красив, но худее и серьезнее, чем когда он был в Англии. Когда он говорил с энергией с лордом Гранвилем, его манера казалась скорее подражанием кому-то другому, чем его собственной, и он не смотрел лорду Гранвилю в лицо. Его обычная манера необычайно мягкая и приятная. Он не производит впечатления человека, обладающего большой силой интеллекта или характера, но выглядит умным и любезным. Хотя образование Цесаревича должно подвергаться пагубным влияниям, нынешний Император имел преимущества, которых обычно не имели те, кто находится в его положении. Император Николай взошел на престол, не имея доверия своего предшественника. Он посвящал своего сына во все, что происходило, в то время как другие, знавшие добродушие характера Великого Князя Александра, говорили ему то, чего не говорили его отцу. Предполагалось, что у него другие вкусы, чем у покойного Императора, но после смерти последнего он полюбил любимую резиденцию покойного Императора, которую сам раньше не любил, он пристрастился ко всем военным занятиям своего отца и, как говорят, проявил недостойную спешку в издании правил о новых мундирах и в появлении в них. Он нравится тем, кто его окружает, но его винят за отсутствие тех привычек пунктуальности и быстрого принятия решений в делах, которые характеризовали покойного Императора.

Все еще много говорят о стимулах, которые будут применены Его Императорским Величеством к торговле и развитию ресурсов страны... Однако здесь есть лица, вполне квалифицированные судить, которые сомневаются, будет ли выполнено гораздо больше, чем было сделано ранее, после блестящих обещаний в начале правления. Его Императорское Величество не считается обладающим той силой воли, которая позволит ему справиться с массой коррупции, пронизывающей каждый класс в этой стране. Императрица,41 женщина здравого смысла и способностей, как полагают, имеет большое влияние на своего мужа, когда он с ней, но он обычно руководствуется тем человеком, который говорит с ним последним перед тем, как он действует — и Его Императорское Величество не имеет таланта окружать себя способными людьми. Его Министры, безусловно, не кажутся людьми того выдающегося интеллекта, которые, как обычно предполагалось, были на службе у Двора Санкт-Петербурга. Граф Орлов, как утверждают, имеет мало влияния и потерял свою прежнюю активность. Князь Горчаков умен в обществе, легок в разговоре и обладает некоторой остротой в репликах. Он тщеславен, большой говорун и нескромен. Трудно удержать его на предмете. Он перескакивает с одного на другое, и он настолько свободен в своих разговорах, что повторение отдельных фраз может привести к впечатлениям о его смысле, которые были бы неверны...

Крестьянский вопрос признается всеми как имеющий очень трудный характер и станет еще более таковым по мере роста богатства страны. Действительно, когда наступит такое положение вещей, более чем вероятно, что произойдут народные движения, и страшно рассматривать непосредственные результаты революции в стране, организованной так, как эта в настоящее время. Ни одна страна в Европе не предоставит столь благоприятного шанса для успеха социализма. Вожжи правления держались так туго во время последнего правления, что даже то ослабление, которое существует сейчас, не совсем без опасностей.

CORONATION OF THE CZAR

Подготовка к коронации идет в огромном масштабе. Нынешняя смета расходов составляет 1 000 000 фунтов стерлингов; последняя коронация стоила половину этой суммы; коронация Александра — 150 000 фунтов стерлингов; в то время как коронация Императора Павла не превышала 50 000 фунтов стерлингов. Военный двор нынешнего Императора состоит из ста двадцати генералов — двор Николая в начале его правления состоял из двадцати.

О Вашем Величестве Император и общество здесь отзываются с величайшим уважением. Лорд и леди Гранвиль встретили только необычайную вежливость со стороны всех классов.

Лорд Гранвиль имел большое удовольствие видеть Его Королевское Высочество Принца Фридриха Вильгельма Прусского в таком хорошем здоровье и настроении. Его единственным беспокойством был интервал в четырнадцать дней, в течение которого Его Королевское Высочество не получал известий из Англии. Это беспокойство было облегчено письмом, полученным сегодня. Лорд Гранвиль осмеливается просить Ваше Величество передать его почтительные воспоминания Королевской Принцессе с его поздравлениями по поводу полного выздоровления Ее Королевского Высочества. Лорд Гранвиль просит посоветовать Ее Королевскому Высочеству, проживая за границей, не нанимать русскую горничную. Леди Вудхаус обнаружила, что ее горничная ест содержимое баночки на ее туалетном столике — это оказалась касторовая помада для волос.

Лорда Гранвиля просили передать Вашему Величеству и Его Королевскому Высочеству Принцу Альберту выражения преданности и уважения Принца Нассауского. Атмосфера, в которой Его Высочество в настоящее время проживает, по-видимому, не оказала большого влияния на мнения Его Высочества.

Сноска 40: Лорд Гранвиль был назначен главой специальной миссии с временным рангом Посла для присутствия на коронации Царя Александра.

Сноска 41: Мария Александровна, ранее Принцесса Мария Гессенская, дочь Великого Герцога Людвига II.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
CHURCH APPOINTMENTS

Сент-Леонардс, 6 сентября 1856 г.

Виконт Палмерстон представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству и просит представить на любезное одобрение Вашего Величества, чтобы доктор Тейт, Декан Карлайла, был назначен Епископом Лондона с ясным объяснением ему, что епархия, вероятно, будет разделена на две — одну Лондона и одну Вестминстера.

Чтобы Епископ Рипона42 был назначен Епископом Дарема с таким же объяснением, что епархия Дарема может быть разделена на две — одну для Дарема и одну для Нортумберленда.

Чтобы Декан Херефорда43 был назначен Епископом Рипона; и чтобы доктор Тренч44 был назначен Деканом Вестминстера с условием, что он не должен получать никаких сборов или вознаграждений, возникающих из назначений Рыцарей Бани.

Доктор Тренч — человек мира и литературы, и в этих отношениях был бы хорошо подходящим для того, чтобы быть Деканом Вестминстера, и если его склонности, как некоторые полагают, скорее к мнениям Высокой церкви, его положение как Декана не дало бы ему никаких особых средств для того, чтобы эти мнения возобладали; в то время как его назначение показало бы, что патронаж Короны не течет исключительно в одном направлении.

Виконт Палмерстон в другой раз представит Вашему Величеству имена кандидатов на должности деканов в Херефорде и Карлайле.

Сноска 42: Чарльз Томас Лонгли (1774–1868) стал епископом Дарема в 1856 году, архиепископом Йоркским в 1860 году и архиепископом Кентерберийским в 1862 году.

Сноска 43: Ричард Доус, ставший деканом в 1850 году и восстановивший собор. Он не стал епископом Рипона; в конечном итоге был назначен Роберт Бикерстет, каноник Солсбери. См. далее, стр. 217, примечание 60.

Сноска 44: Ричард Ченивикс Тренч (1807–1886), архиепископ Дублинский с 1864 по 1884 год.

Сноска 45: Фрэнсис Клоуз (1797–1882), ректор Челтнема, сменил доктора Тейта на посту декана Карлайла.

Герцог Кембриджский — Королеве Виктории.
Сент-Джеймсский дворец, 17 сентября 1856 г.

Моя дорогая кузина, сегодня утром я получил ответ из Бадена и спешу немедленно сообщить Вам о его содержании, изложенном в превосходном письме моей сестры Мэри, которая отклоняет предложение, сделанное ей от имени короля Сардинии, по весьма веским и серьезным причинам.

Должен признаться, что я полностью разделяю ее точку зрения, и могу с уверенностью сказать, что считаю ее решение весьма разумным и верным, и я нисколько не сожалею, что она пришла к нему. Поскольку я знаю, что Кларендон очень хотел получить ответ как можно скорее, я в первую очередь отправил письмо Мэри ему и попросил его после прочтения переслать его Вам; надеюсь, Вы не сочтете, что я проявил неуважение к Вам, поступив так. Еще раз благодарю Вас за Вашу огромную доброту, проявленную в том, что Вы оставили решение этого важного вопроса полностью на наше усмотрение, и остаюсь, моя дорогая кузина, Вашим покорнейшим кузеном,

Джордж.

Сноска 46: В январе 1855 года король потерял свою супругу, королеву Марию Аделаиду, дочь эрцгерцога Австрийского Ренье. Лорд Кларендон писал барону Марокетти: —...

«Первой заботой Королевы было счастье принцессы Мэри, и желанием Ее Величества и правительства Ее Величества было, чтобы решение осталось за непредвзятым суждением Ее Королевского Высочества.

Принцесса Мэри, зрело взвесив этот вопрос во всех его аспектах, пришла к выводу, что ее долг как по отношению к королю Сардинии, так и по отношению к самой себе — отклонить предложение, которое Вы были уполномочены сделать от имени Его Величества.

Принцесса Мэри в полной мере ценит многие превосходные и благородные качества короля. Она не сомневается, что с ним лично она была бы счастлива, и полагает, что этот союз был бы популярен в Англии; но Ее Королевское Высочество чувствует, что как протестантская королева Сардинии она оказалась бы в ложном положении, и что жена никогда не может находиться в таком положении без ущерба для своего мужа.

Принцесса Мэри глубоко привязана к своей религии, что является первостепенным соображением в этом мире, и она чувствует, что при свободном и беспрепятственном исповедании этой религии, как бы оно ни поощрялось королем и ни поддерживалось правительством Его Величества, она стала бы объектом постоянных подозрений, ее мотивы были бы подвержены превратному толкованию, а король подвергся бы серьезным затруднениям, которые со временем только возрастали бы.

Я не удивлен этим решением, которое, зная глубокие религиозные чувства принцессы Мэри, я скорее заставил Вас предвидеть; но я обязан сказать, что в отношении ее религии, и только в этом отношении, Ее Королевское Высочество, на мой взгляд, приняла решение с мудростью и дальновидностью.

Я убежден, однако, что, отказавшись по соображениям совести от предложенного ей блестящего положения, преимущества которого она в полной мере оценила, принцесса Мэри только приумножила уважение, которое король уже питает к благородному и возвышенному характеру Ее Королевского Высочества».

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
THE KING OF PORTUGAL

Балморал, 19 сентября 1856 г.

Мой самый дорогой дядя, я не могу оставить Ваше доброе и конфиденциальное письмо от 15-го числа без ответа, поэтому пишу сегодня, чтобы поблагодарить Вас за него. Вы можете быть уверены, что мы ничего не разгласим. Мы, однако, оба очень хотим, чтобы предпочтение было отдано дорогому Педру. Он, безусловно, самый выдающийся из молодых принцев, а кроме того, добрый, превосходный и рассудительный, как того желает сердце, и как можно было бы пожелать для единственной и любимой дочери. Для Португалии также любезная, хорошо образованная королева была бы огромным благословением, ибо такой там никогда не было. Я уверена, что Вы скорее обеспечили бы счастье Шарлотты, если бы выдали ее за Педру, чем за одного из тех бесчисленных эрцгерцогов или за принца Георга Саксонского. Однако, если Вы благосклонно относитесь к нему, следует написать Педру.

Должна закончить сейчас, надеясь вскоре снова получить от Вас весточку. Педру всего девятнадцать; поэтому он вполне может подождать, пока ему не исполнится двадцать лет. Всегда Ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 47: И Королева, и король Леопольд желали устроить брак между королем Педру и принцессой Шарлоттой, который, однако, не состоялся. См. далее стр. 211, 234, примечание 19, и 332, примечание 35.

Королева Виктория — Императрице французов.
RUSSIAN PROCRASTINATION

[Черновик.]

Сентябрь 1856 г.

Я сожалею не меньше Вашего Императорского Величества о разногласиях, существующих между взглядами наших двух правительств по поводу Парижского договора. Мой взгляд на нынешнюю ситуацию таков: русские продолжают придерживаться той же политики с самого начала восточных осложнений и по сей день. Они уступают там, где их принуждает к этому непреодолимая сила, но пытаются сохранить за собой с помощью уловок или уверток средства для возобновления в более подходящее время своих посягательств на независимость и целостность этой бедной Турции. Франция и Англия, напротив, проявили решимость спасти ее и обеспечить защиту от этих посягательств. Это было причиной войны; это было целью мира; мое правительство не посмело бы пожертвовать этим перед лицом моего народа из любезности к Императору России. Взгляд на карту, например, показывает, что, разрушив Измаил, Килию и т. д., Россия лишила правое крыло новой линии границы всякой защиты; в то же время, заменив Болград тем, что был известен на Конгрессе, она выдвинула бы стратегический пункт в центр, отрезала бы уступленную часть Бессарабии от остальной части Османской империи и получила бы возможность снова стать хозяйкой левого берега Дуная, когда ей будет угодно. Поскольку в этом случае наши две страны обязаны по Договору взяться за оружие, мне кажется нашим долгом предотвратить такие опасности. Эти опасности будут устранены в тот момент, когда Франция объединится с нами, чтобы говорить твердым языком с Россией, которая пытается нас разъединить, и она не должна в этом преуспеть.

Я выражаю Вам здесь все свои мысли, зная, что Император ожидает полной откровенности от своего друга, а также будучи убеждена, что если его мнение отличается от моего, то это объясняется меньшим значением, которое он, возможно, придает спорным пунктам с Россией, и чувством великодушия к побежденному врагу, которому мне было бы приятно предаться вместе с ним, если бы я могла сделать это так, чтобы примирить интересы Турции и Европы.

Сноска 48: Это оригинальный черновик, который, по-видимому, был позже изменен путем исключения предложений, заключенных в скобки.

Сноска 49: Договор предусматривал возвращение крепости и округа Карс Турции. Русские, однако, неоправданно затягивали оговоренную эвакуацию. Измаил также был включен в ту часть Бессарабии, которая должна была быть уступлена Турции, но вместо того, чтобы сдать его нетронутым, русские разрушили его укрепления; они также предъявили права на остров Змеиный в устье Дуная, который находился в пределах уступленной части, и на Болград, будущее владение которым из-за неточностей на картах было предметом спора. Английское правительство направило флот в Черное море, чтобы обеспечить выполнение обязательств по Договору, в то время как французское правительство, по-видимому, шло на ненужные уступки России.

Граф Кларендон — Королеве Виктории.
ALTERATIONS SUGGESTED

Теймут, 21 сентября 1856 г.

Лорд Кларендон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и смиренно осмеливается выразить мнение, что Императрица может счесть тон письма Вашего Величества несколько слишком суровым. Он отнюдь не суров, а совершенно справедлив и правдив в отношении поведения России и Франции, и именно по этой причине он может задеть самолюбие Императора.

Лорд Кларендон осмеливается предложить исключить второе предложение, начинающееся со слов «il est impossible», и скобки внизу второй страницы. В заключительном предложении, возможно, было бы лучше сказать «la France et l'Angleterre» вместо «nous», что, возможно, было бы воспринято как объявление о самостоятельных действиях. Вашему Величеству, возможно, покажется правильным добавить после последних слов «tels dangers» — «ces dangers seront écartés à l'instant que la France s'unira à nous pour tenir un langage ferme à la Russie qui tâche de nous désunir et il ne faut pas qu'elle y réussisse».

Сноска 50: Т. е. отрывок от «acte auquel» до «notre insu».

Сноска 51: Принц написал в ответ на это письмо: «Черновик письма Императрице французов был изменен во всех деталях, как Вы предлагали, и я пришлю Вам исправленную копию завтра». См. далее, стр. 213, примечание 54.

Королева Виктория — Герцогу Кембриджскому.
Балморал, 22 сентября 1856 г.

Мой дорогой Джордж, я ждала, чтобы поблагодарить Вас за Ваше письмо от 17-го числа, пока не получу письмо Мэри от лорда Кларендона, что я и сделала вчера утром, и которое теперь возвращаю Вам. Оно написано превосходно и делает дорогой Мэри великую честь; она ставит вопрос на правильную почву, а именно на почву протестантских чувств, которые всегда должны руководить нашей семьей, и этого мы теперь должны придерживаться. Это, однако, эффективно закрывает дверь для всех католических предложений — будь то от королей или принцев, что упрощает дело.

Должна сказать, однако, что считаю очень неправильным со стороны некоторых дам говорить о чувствах и желаниях Мэри по этому поводу, что, несомненно, подогрело эту идею, когда у них не было на то никаких оснований.

Я очень рада, что решение было полностью за дорогой Мэри, и что она убеждена в моем искреннем желании ее счастья и благополучия — которые я принимаю так близко к сердцу, как если бы она была моей собственной сестрой.

Очень важно, однако, чтобы об этом деле не было сказано ни слова, и я надеюсь, что Вы предостережете свою мать, сестер и их родственников хранить полное молчание по этому поводу, так как в противном случае это было бы очень оскорбительно для короля.

С любовью от Альберта, всегда Ваш очень любящий кузен,

Виктория R.

Королева Виктория — Виконтессе Хардинг.
DEATH OF LORD HARDINGE

Балморал, 26 сентября 1856 г.

Моя дорогая леди Хардинг, где мне найти слова, чтобы выразить Вам нашу глубокую сердечную скорбь по поводу печальных и совершенно неожиданных новостей, переданных нам вчера по телеграфу.

Моя первая мысль была о Вас, дорогая леди Хардинг, чье все существование было так неразрывно связано с его, что этот удар должен быть поистине ужасным. Мы искренне и чистосердечно чувствуем, что мы и страна потеряли в Вашем дорогом, высокомысленном, благородном муже, чьей единственной мыслью был его долг. Более верного, преданного, бесстрашного государственного служащего Корона никогда не имела. Его потеря для меня — одна из тех, которые в наше время совершенно невосполнимы. В дополнение ко всему этому, мы всегда питали такую истинную привязанность и личную дружбу к дорогому лорду Хардингу и знаем, как тепло эти чувства были взаимны. Все, кто имел удовольствие знать его, всегда будут помнить его доброжелательную улыбку и добрый взгляд.

Но я говорю о нас самих и о том, что мы потеряли, когда должна была бы только выразить наше сочувствие Вам в Вашей нынешней сокрушительной утрате, но я не могла сдержать свое перо, и выражение наших чувств, возможно, принесет облегчение Вашему кровоточащему сердцу.

Мы также глубоко сочувствуем Вашим детям.

Пожалуйста, не думайте отвечать на это письмо сами, но дайте нам знать через Вашего сына или дочь, как Вы себя чувствуете. Всегда, дорогая леди Хардинг, с искренним уважением и самым истинным сочувствием, Ваша любящая,

Виктория R.

Сноска 52: Лорд Хардинг, который лишь временно оправился от удара, полученного в Олдершоте, скончался 24-го числа.

Король бельгийцев — Королеве Виктории.
THE ARCHDUKE MAXIMILIAN

Лакен, 10 октября 1856 г.

Моя самая дорогая Виктория, после Вашего доброго письма от 2-го числа у меня не было от Вас никаких известий. Я вполне понимаю, что Вам грустно покидать Хайлендс. Это не является большим доказательством счастья человеческого рода, что все любят быть где угодно, только не там, где находится их настоящее место жительства, несмотря на все песни о «милом доме» и т. д. Я признаю свою вину в этом, хотя раньше был очень привязан к своему старому дому в Кобурге и к Клермонту. Очень жаль, что погода была неблагоприятной; здесь у нас была прекраснейшая и мягкая погода до 8-го числа, когда сильная гроза положила ей конец.

Бедный лорд Хардинг! Я считаю, что в конце концов, хотя все эти люди делают вид, что не обращают на это внимания, его убила пресса. Я однажды сказал леди Мэриборо и покойной герцогине Веллингтон, что хорошо, что герцог так мало заботится о прессе. «Мало заботится», — сказали они, — «почему, ничто не раздражает и не злит его больше». Я нахожу это естественным; делать все, что в твоих силах, работать на пределе нервов и быть за это оскорбленным — это неприятно.

Чтобы объяснить истинное положение дел с дорогой Шарлоттой, я прилагаю единственную существующую копию моего письма и прошу Вас любезно вернуть ее мне. Моя цель состоит и состояла в том, чтобы Шарлотта решила так, как ей нравится, и без влияния того, что я мог бы предпочесть. Я предпочел бы Педру, признаюсь, но эрцгерцог произвел на Шарлотту благоприятное впечатление; я видел это задолго до того, как возник вопрос о помолвке. Эрцгерцог в море, и ничего определенного нельзя будет услышать до 25-го числа этого месяца. Если это произойдет, Император должен поставить его во главе Венеции; он вполне для этого подходит.

Я еду 15-го числа в Арденны на неделю. С той революции 1848 года я был лишен возможности бывать там почти полностью, по сравнению с прежними днями. А теперь, с моей лучшей любовью к Альберту, я должен закончить, оставаясь всегда, моя дорогая Виктория, Вашим истинно преданным и единственным дядей,

Леопольд R.

Сноска 53: Эрцгерцог Фердинанд Максимилиан Иосиф Австрийский, впоследствии император Мексики.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
Балморал, 13 октября 1856 г.

Мой самый дорогой дядя, я искренне благодарна Вам за Ваше доброе письмо и очень конфиденциальное вложение, которое я возвращаю и которое нас обоих очень заинтересовало, и оно поистине доброе и отеческое. Я все еще надеюсь, судя по Вашему письму, что Шарлотта окончательно не приняла решение — так как мы оба так твердо убеждены в огромном превосходстве Педру над любым другим молодым принцем, даже dans les relations journalistes, помимо того, что положение бесконечно предпочтительнее. Австрийское общество médisante, распутно и никчемно — а итальянские владения очень шатки. Педру полон ресурсов — любит музыку, любит рисование, языки, естественную историю и литературу, во всем этом Шарлотта подошла бы ему и была бы настоящим благом для страны. Если бы Шарлотта спросила меня, я бы ни минуты не колебалась, так как я бы отдала любую из своих дочерей за него, если бы он не был католиком; и если бы Шарлотта посоветовалась со своей подругой Вики, я знаю, каким был бы ее ответ, так как она очень любит Педру.

14-е. — Я не могла закончить вчера вечером, поэтому продолжаю сегодня. Я буду очень ждать известий от Вас о Шарлотте, когда будет принято окончательное решение.

С 6-го числа у нас прекраснейшая погода — страна в самом блестящем великолепии — но не та бодрящая погода, которая так хорошо на всех влияла; вчера и сегодня очень тепло и расслабляюще. Альберт продолжал отлично охотиться; с тех пор как я писала, он убил не только семь оленей, но и самых прекрасных, самых крупных оленей во всей округе — или, действительно, убитых почти в любом лесу!...

Всегда Ваша преданная племянница,

Виктория R.

Королева Виктория — Лорду Панмуру.
MILITARY EFFICIENCY

Виндзорский замок, 9 ноября 1856 г.

Королева получила две шкатулки лорда Панмура от 4-го числа. Она рада слышать, что военный комитет и комитет по обороне Кабинета министров будут созваны вновь. Отсутствие каких-либо планов нашей обороны — большое зло, и в это трудно поверить. Должна существовать хорошо продуманная общая схема для каждого места, подкрепленная подробными аргументами; когда она будет одобрена правительством, она должна быть санкционирована и подписана Монархом, и от нее нельзя отступать, кроме как после повторного представления и полного объяснения причин, делающих такое отступление необходимым; никакие специальные работы не должны предприниматься, если они не являются частью этой общей схемы. Королева надеется, что лорд Панмур преуспеет в осуществлении этого.

Очень прискорбно, что так мало солдат Германского легиона приняли щедрые условия правительства. Их, однако, следует заставить отплыть в ближайшее время.

Отчеты различных департаментов за последний квартал показывают прискорбную нехватку стрелкового оружия. Пятьдесят две тысячи триста двадцать две единицы для всего Соединенного Королевства — это печально малый резерв; у нас никогда не должно быть меньше 500 000. Королеву также поразило малое количество работы, выполненной в Энфилде. Оказывается, что за весь квартал это новое и обширное предприятие выпустило всего три мушкета!

Что касается некоторых казарм, то тендеры еще даже не приняты, хотя год уже близится к концу. Королева надеется вскоре получить отчеты Департамента фортификации, который отстает от графика на целых два месяца....

Что касается списка на получение ордена Бани, то Королева несколько удивлена его большой численностью. Прежде чем санкционировать его, она считает правильным запросить объяснение заслуг офицеров и причин, по которым они выбраны для этой чести. Она возвращает список для этой цели лорду Панмуру, который, возможно, распорядится приложить пояснение к каждому имени. Это, конечно, не относится к иностранцам. Среди сардинцев, однако, Королева отмечает отсутствие имен военных комиссаров, прикомандированных сначала к лорду Реглану, а затем к генералу Симпсону. Первым был граф Ревель, который часто обращался за этой честью, и Королева считает, что он должен ее получить.

Граф Кларендон — Королеве Виктории.
FRANCE AND RUSSIA

Министерство иностранных дел, 10 ноября 1856 г.

Лорд Кларендон свидетельствует свое нижайшее почтение и смиренно просит передать письмо от Императрицы, которое было оставлено здесь сегодня днем г-ном де Персиньи, который также оставил депешу от графа Валевского, копию которой лорд Кларендон просит передать. Это самый неудовлетворительный результат всех интриг, которые происходили, поскольку это приглашение pur et simple вновь собрать конференцию с Пруссией и подчиниться решению большинства.

Лорд Кларендон должен встретиться с г-ном де Персиньи завтра утром.

Сноска 54: Граф Валевский писал графу Персиньи: «Сообщения, которые я получил, дают нам повод опасаться, что правительство Ее Величества может упорствовать в отклонении предложения о созыве Конференции.... Мы знаем только о пяти державах, которые имели возможность высказать мнение по спорному вопросу.... По-видимому, Сардиния еще не приняла своего решения. Поэтому мы не можем предвидеть, в каком смысле выскажется большинство, и для нас очевидно, что воссоединение достигнет желаемой цели — принятия решения, которое не может быть оспорено никем, поскольку оно будет получено при согласии представителей всех держав».

Императрица французов — Королеве Виктории.
NEUCHÂTEL

Компьень, 7 ноября 1856 г.

Мадам и очень дорогая сестра, я прихожу спустя более двух месяцев извиниться перед Вашим Величеством за весьма невольную ошибку; из нескольких слов, сказанных мне Персиньи, я поняла, что Ваше Величество удивлялись, что я не написала Вам в ответ на Ваше письмо. Только страх надоесть Вашему Величеству помешал мне сделать это, к тому же я полагала, что Вы не нуждаетесь в заверениях в доброй вере и особенно в доброй воле Императора.

Я надеюсь, что, слава Богу, все мелкие разногласия, возникшие в последнее время, сгладятся, ибо это в интересах обеих стран и самое заветное желание, которое мы можем выразить.

Император был очень огорчен, узнав о ложных предположениях, к которым привело минутное несогласие; он никогда бы не предположил, что желание выполнить обязательство, принятое, возможно, даже слишком поспешно, но от которого честный человек не может отказаться, могло заставить поверить, что союз с Вашим Величеством не был для него столь же дорог и столь же ценен, как прежде; он счастлив думать, что созыв конференции будет средством все уладить, поскольку мнение Сардинии еще не было известно; она создаст своим голосом большинство, и французское правительство, не делая ничего, чтобы повлиять на мнение Пьемонта, кабинет Вашего Величества может без уступок принять эту комбинацию. Я не могу выразить, насколько я сама измучена, ибо хотела бы везде и во всем видеть наши две страны идущими в согласии, особенно когда у них одна и та же цель. Мы в Компьене уже три недели, Император часто охотится, что его очень забавляет и идет ему на пользу...

Император поручает мне повергнуть его к ногам Вашего Величества. Я прошу ее в то же время не забывать нас перед принцем Альбертом, а Вы, Мадам, верьте в нежную привязанность, которую я Вам посвятила и с которой я остаюсь, Мадам и очень дорогая сестра, Вашего Величества всецело преданная сестра,

Евгения.

Сноска 55: Помимо осложнений, возникших из-за промедления России в выполнении Парижского договора, в Швейцарии недавно возникли международные трудности. Восстание, якобы в защиту наследственных интересов короля Пруссии, произошло в кантоне Невшатель, но было подавлено, а некоторые повстанцы были взяты в плен республиканским правительством. Король Пруссии фактически выразил свое одобрение движения, потребовав освобождения заключенных, и его действия в некоторой степени поддерживались французским Императором. Дело было окончательно урегулировано в 1857 году.

Граф Кларендон — Королеве Виктории.
M. DE PERSIGNY

Министерство иностранных дел, 11 ноября 1856 г.

Лорд Кларендон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и смиренно просит передать письма, которые прибыли вчера вместе с копией депеши графа Валевского.

Лорд Кларендон просит выразить благодарность Вашему Величеству за то, что позволили ему увидеть письмо Императрицы.... Письмо, по-видимому, не требует ответа в настоящее время.

У лорда Кларендона сегодня утром состоялся двухчасовой разговор с г-ном де Персиньи, который снова вел все свои битвы, но не сказал многого сверх того, о чем докладывал лорд Коули. Он совершенно уверен, что Император так же верен союзу, как и всегда, и что он считает, что все его личные интересы, как и интересы Франции, связаны с Англией. Он также сказал, что Императрица нисколько не была обманута лестью России, которую она оценивает по ее juste valeur.

Г-н де Персиньи, по-видимому, совершил акт болезненного долга и скорее истинной преданности, дав Императрице несколько советов относительно ее собственного поведения и той судьбы, которую она готовила для себя, если не будет более должным образом внимательна к своему положению и обязательствам, которые оно влечет за собой. Лорд Кларендон редко слышал что-либо более красноречивое или более трогательное, чем слова г-на де Персиньи, описывающего то, что он сказал Императрице, которая, по-видимому, приняла это с лучшей стороны и начала действовать согласно совету на следующий день. Г-н де Персиньи не сомневается, что граф Валевский вскоре будет смещен со своей нынешней должности и будет повышен до Санкт-Петербурга, но лорд Кларендон подождет верить в это, пока это не станет fait accompli, поскольку более чем вероятно, что когда г-на де Персиньи не будет на месте, чтобы подталкивать Императора, граф Валевский возобновит свое влияние.

Депеша графа Валевского произвела очень неблагоприятное впечатление на Кабинет министров, который придерживался мнения, что после такого приглашения и таких слабых заверений относительно курса, который может принять Сардиния, мы не должны отказываться от наших твердых и часто повторяемых возражений против созыва Конгресса — во всяком случае, считалось, что мы должны получить положительный ответ из Турина, прежде чем дадим окончательный ответ....

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
SIR ALEXANDER COCKBURN

Пиккадилли, 13 ноября 1856 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит заявить, что сэр Александр Кокберн принимает должность главного судьи Общих тяжб, но выражает твердое желание не быть полностью исключенным из парламентских функций. Его здоровье, которое часто мешало ему посещать Палату общин, заставляет его чувствовать неуверенность в будущем, и он не желает быть немедленно помещенным в Палату лордов, но был бы рад получить возможность рассчитывать на такую милость от Вашего Величества в будущем, если обнаружит, что его здоровье достаточно хорошее, чтобы дать ему справедливую перспективу быть полезным в Палате лордов. Он говорит, что с баронетством дяди он унаследует поместье в 5000 фунтов стерлингов в год, независимо от того, что он реализовал своими собственными профессиональными усилиями; и что, следовательно, будет обеспечение для пэрства. Виконт Палмерстон просит представить на милостивое одобрение Вашего Величества, что такая перспектива может быть предложена сэру Александру Кокберну. Канцлер, лорд Лэнсдаун и лорд Гранвиль согласны с виконтом Палмерстоном в том, что большая общественная польза возникла бы от присутствия как сэра Александра Кокберна, так и Мастера свитков в Палате лордов, и существует множество прецедентов того, что главный судья Общих тяжб и Мастер свитков являются пэрами Парламента. Их судебные обязанности, несомненно, помешали бы им заседать по утрам по апелляционным делам, но их присутствие по вечерам на дебатах, в которых потребовались бы мнения и знания людей, занимающих высокие должности в юридической профессии, не могло бы не принести большой общественной пользы. Конечно, любое ожидание, которое будет предложено сэру Александру Кокберну, на данный момент было бы конфиденциальным и частным сообщением ему самому....

Сноска 56: Парламентский успех сэра Александра Кокберна датируется его речью в дебатах по делу Дона Пасифико; см. ранее, том ii, стр. 252, примечание 23. Вскоре после этого он стал генеральным солиситором, а затем генеральным атторнеем, будучи повторно назначенным на последнюю должность в конце 1852 года. Он защищал как Макнатена, так и Пейта за нападения на особу Королевы. Дядя, которого он вскоре после этого сменил в качестве баронета, был в то время деканом Йорка.

Сноска 57: Сэр Джон Ромилли, возведенный в пэрство в 1866 году.

Сноска 58: Например, лорд Элдон на первой должности; лорд Лэнгдейл на второй.

Король бельгийцев — Королеве Виктории.
PRINCE CHARLES OF LEININGEN

Лакен, 21 ноября 1856 г.

Моя самая дорогая Виктория, в шестнадцатый день рождения Вики я не могу писать на бумаге с черной каймой, это выглядит слишком мрачно, и я начинаю с того, что поздравляю Вас в этот день с искренней надеждой, что он также dans l'avenir окажется для Вас днем удовлетворения и счастья. Я должен теперь перейти к Вашему доброму и полному любви письму от 19-го числа. Я был уверен, что Ваше теплое сердце глубоко почувствует потерю, которую мы понесли. Вы должны, однако, помнить, что Вы всегда были самой любящей сестрой, и что Чарльз был полностью осведомлен и очень благодарен за эти Ваши добрые и сестринские чувства. Настоящий удар был в прошлом году; если бы его можно было смягчить, жизнь могла бы быть сохранена при сносных обстоятельствах. Поскольку события, однако, развивались, если бы нынешний приступ можно было предотвратить, существование Чарльза было бы одним из самых ужасных страданий, особенно для того, чей ум был быстрым и живым. Ваши чувства по этому случаю делают Вам честь; именно благодаря чувствам, подобным тем, что Вы выражаете, очевидно, следует искать der Anknüpfungspunkt с будущей жизнью, и что только с такими чувствами мы можем показать себя достойными такого существования.

Ради Вашего драгоценного здоровья мы должны теперь требовать, чтобы Вы не позволяли своему воображению слишком много останавливаться на очень меланхоличной картине последних мгновений того, кого Вы любили, как бы естественно это ни было и как бы трудно ни было отбросить такие мысли.

Фео чувствует все это самым прекрасным и истинно благочестивым образом. Странно, что ноябрь так полон печальных годовщин. Я вполне понимаю, что должна была выстрадать Вики, так как нельзя было ожидать, что Фриц Вильгельм сможет вполне понять ее горе....

Теперь я должен оставить Вас, оставаясь всегда, моя любимая Виктория, Вашим истинно преданным дядей,

Леопольд R.

Моя лучшая любовь Альберту.

Сноска 59: Сводный брат Королевы, принц Чарльз Лейнингенский, скончался 13-го числа.

Королева Виктория — Виконту Палмерстону.
Виндзорский замок, 24 ноября 1856 г.

Королева одобряет кандидатуру г-на Бикерстета на вакантную епископскую кафедру Рипона, но она не может скрыть от себя, что, каким бы превосходным человеком ни был г-н Бикерстет, его назначение будет рассматриваться как сугубо партийное, так как он является одним из лидеров партии Низкой церкви; но, возможно, лорд Палмерстон сможет в случае возможных будущих назначений устранить любое впечатление, что церковное покровительство чрезмерно склоняется к партийным крайностям.

Сноска 60: Г-н Бикерстет (племянник лорда Лэнгдейла, бывшего Мастера свитков) был тогда ректором церкви Сент-Джайлс. Лорд Палмерстон писал, что считает его хорошо квалифицированным для епархии, «полной фабрикантов, рабочих-суконщиков, методистов и диссентеров».

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
THE QUEEN'S GRIEF

Виндзорский замок, 26 ноября 1856 г.

Мой самый дорогой дядя, мне снова помешали написать Вам вчера, как я намеревалась, из-за множества писем и т. д. Поэтому я прихожу только сегодня с моей самой теплой благодарностью за Ваше самое доброе, чувственное и сочувствующее письмо от 23-го числа, которое я felt deeply.

Бедный дорогой Чарльз, я любила его tenderly и dearly, и чувствую каждый день more, как невозможно, чтобы огромная пустота, вызванная его потерей, была ever заполнена, и как невозможно realise ужасную мысль, что я никогда больше не увижу его дорогое, дорогое лицо в этом мире! Все рассказы о его мирной кончине, о его прекрасных и трогательных похоронах кажутся мне описаниями смерти и погребения другого человека — не бедного дорогого Чарльза.

Не бойтесь за мое здоровье, оно особенно хорошее — и горе никогда не кажется, что влияет на него; мелкие беспокойства и неприятности раздражают и злят меня, но not великие или печальные события. И я извлекаю пользу и relief как в своем теле, так и в душе, dwelling на печальном объекте, который является тем, что наполняет мое сердце! Необходимость думать и говорить о других и безразличных вещах (я имею в виду not бизнес так сильно) очень утомительна для моих нервов и вредит мне.

Вики снова здорова, и молодая пара, кажется, действительно очень любит друг друга. Мы, живя [вместе] двенадцать дней — как мы делали совершенно одни с ним и Вики в наших собственных апартаментах — узнали его гораздо ближе и стали гораздо более à notre aise с ним, чем мы могли бы быть в лондонский сезон, и он теперь совсем l'enfant de la maison! Он превосходен и очень рассудителен. Я надеюсь, что Вы можете быть столь же довольны и удовлетворены своим будущим зятем.

Я должна теперь закончить в большой спешке; превосходный Стокмар особенно здоров и бодр. Всегда Ваша преданная племянница,

Виктория R.

Королева Виктория — Виконту Палмерстону.
Осборн, 8 декабря 1856 г.

Объяснение лорда Палмерстона относительно цели лорда Панмура в предложении о назначении Генерального директора по образованию Армии в Гражданском департаменте ее правительства лишь подтвердило опасения Королевы относительно эффекта этого шага, если он будет санкционирован. Королева некоторое время ожидала предложения хорошо продуманного и взвешенного плана образования офицеров Армии и знает, что у герцога Кембриджского такой был разработан. Несомненно, в отсутствие какой-либо фиксированной и одобренной системы образования было бы крайне неосмотрительно создавать Офис для выполнения определенных важных функций, которые еще не определены. Поэтому Королева должна просить, чтобы система образования, которая будет принята в будущем, была сначала представлена ей, а затем только план механизма, который должен это осуществить, пригодность которого может быть должным образом оценена только в отношении поставленной цели.

Королева Виктория — Графу Кларендону.
Осборн, 12 декабря 1856 г.

Королева возвращает прилагаемые письма. Письмо сэра Г. Бульвера — это умное сочинение, показывающее его остроумие и способности к письму.

Королева, однако, никогда не видела от него ничего, что производило бы впечатление, что великие и важные дела были бы в безопасности в его руках.

Миссию в Вашингтон будет трудно заполнить. Необходимо ли спешить с этим? Лорд Элгин, несомненно, будет выполнять обязанности очень хорошо, но не слишком ли высока его прежняя должность генерал-губернатора Канады для того, чтобы он ехал в Вашингтон в качестве министра?...

Сноска 61: Правительством Соединенных Штатов была подана жалоба на незаконную вербовку в этой стране рекрутов для английской армии, и г-н Крэмптон, британский министр в Вашингтоне, был отозван. Дипломатические отношения были возобновлены после приостановки на несколько месяцев; и лорд Нейпир был назначен британским министром в марте 1857 года.

Меморандум Королевы Виктории.
THE MAHARAJAH DHULEEP SINGH

Осборн, 15 декабря 1856 г.

Королева видела Меморандум, который Махараджа Дхулип Сингх направил Ост-Индской компании; она считает все, о чем он просит, очень справедливым и разумным, и она надеется, что Ост-Индская компания сможет выполнить их. Поскольку мы с 1849 года находимся в полном владении огромным и великолепным Королевством Махараджи, Королева считает, что мы должны сделать все (что не мешает безопасности ее индийских владений), чтобы сделать положение этого интересного и исключительно доброго и любезного Принца как можно более приятным, и не позволить ему иметь чувство, что он является заключенным.

То, что он христианин и полностью европеец (или скорее более англичанин) в своих привычках и чувствах, делает это гораздо более необходимым и в то же время более легким.

У Королевы есть очень сильное чувство, что нужно сделать все, чтобы проявить уважение и доброту к этим бедным падшим индийским Принцам, чьи Королевства мы у них забрали, и которые естественно очень чувствительны к вниманию и доброте.

Среди всех них, однако, Махараджа стоит до некоторой степени особняком, из-за своей цивилизованности, а также из-за того, что он потерял свое королевство, когда был ребенком, полностью по вине и проступкам других.

Сноска 62: В ответ г-н Вернон Смит заявил, что довел все пожелания Королевы до сведения Компании.

Королева Виктория — Виконту Палмерстону.
MILITARY EDUCATION

Осборн, 18 декабря 1856 г.

В ответ на объяснение лорда Палмерстона относительно назначения полковника Лефроя, Королева должна сказать, что если он должен быть назначен Инспектором полковых школ, она не возражает; но она должна протестовать против того, чтобы он был назначен Директором по образованию Армии в целом. Нам очень нужен Генеральный директор по образованию, но он должен быть непосредственно под командованием Главнокомандующего, по возможности Генеральным офицером с весом, которому помогает Совет офицеров различных родов войск.

Образование должно быть сделано одним из существенных требований к офицеру, и отчеты о его мастерстве должны идти прямо через надлежащего начальника снизу доверху, особенно если отбор по заслугам должен получить большее применение в будущем. Если за свою военную квалификацию и моральную дисциплину офицер должен отвечать перед своим военным начальником, а за свои умственные приобретения — перед Гражданским департаментом, единство системы будет нарушено, а Армия разрушена; и это must быть так, если руководство образованием отделено от военного командования.

Предмет военного образования, как говорит лорд Палмерстон, часто обсуждался в Парламенте, который ожидает, что для него будет сделано какое-то достаточное устройство. Но простое создание места для офицера, каким бы заслуженным он ни был, чтобы найти ему эквивалент тому, которое должно быть сокращено, едва ли может быть так названо и может даже победить саму цель. Этот предмет является наиболее важным и должен быть тщательно изучен перед действием. Королева понимает, что герцог Кембриджский передал лорду Панмуру полную схему, которая должна быть сейчас перед ним. Если бы лорд Палмерстон, лорд Панмур, герцог Кембриджский и Принц встретились, чтобы рассмотреть эту схему и весь вопрос в связи с ней, Королева чувствовала бы полную уверенность, что удовлетворительное решение будет достигнуто.

Сноска 63: Джон Генри Лефрой, ставший впоследствии генеральным инспектором армейских училищ, был артиллерийским офицером с выдающимися научными познаниями. Много лет спустя он стал кавалером ордена Святых Михаила и Георгия и губернатором Тасмании.

Император французов — королеве Виктории.
BESSARABIA

[Без даты.]

Мадам и очень дорогая сестра, принц Фридрих Вильгельм передал мне письмо, которое Ваше Величество соблаговолили дать ему для меня. Столь дружеские выражения, использованные Вашим Величеством, глубоко тронули меня, и хотя я был убежден, что разногласия во мнениях наших двух правительств ни в коей мере не могут изменить Ваши чувства ко мне, я был счастлив получить тому нежное подтверждение. Принц Прусский нам очень понравился, и я не сомневаюсь, что он сделает счастливой Королевскую принцессу, ибо мне кажется, что он обладает всеми качествами, подобающими его возрасту и положению. Мы старались сделать его пребывание в Париже как можно более приятным, но полагаю, что его мысли всегда были в Осборне или Виндзоре.

Мне очень хочется, чтобы все дискуссии, касающиеся мирного договора, подошли к концу, ибо партии во Франции пользуются этим, чтобы попытаться ослабить близость союза. Тем не менее я не сомневаюсь, что здравый смысл народа быстро воздаст по заслугам за всю ту ложь, которую распространяли.

Ваше Величество, надеюсь, никогда не усомнится в моем желании действовать в согласии с Вашим правительством и в том сожалении, которое я испытываю, когда это согласие временно отсутствует.

Прося Вас передать мои почтения Е.К.В. герцогине Кентской и мои нежные дружеские чувства принцу, я возобновляю заверения в искренней дружбе и полной преданности, с которыми я остаюсь Вашего Величества добрым братом и другом,

Наполеон.

Сноска 64: Урегулирование спорной бессарабской границы с Россией было наконец решено на условиях, предложенных Императором британскому правительству.

Граф Кларендон — королеве Виктории.
Гроув, 22 декабря 1856 г.

Лорд Кларендон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и покорнейше просит передать письмо от лорда Коули, содержащее отчет о любопытном разговоре с Императором, который мог бы составить депешу, весьма схожую с депешей сэра Г. Сеймура, когда тот сообщал о планах раздела, обсуждавшихся Императором Николаем I.

Любопытно, что в обоих случаях взяткой для Англии должен был стать Египет. Император французов ничего не сказал о доле добычи, на которую рассчитывала бы Франция, но Его Величество имеет в виду Марокко, и маршал Вайян говорил лорду Кларендону о Марокко как о необходимом для Франции приобретении, точно так же, как американцы заявляют, что Соединенные Штаты не находятся в безопасности без Кубы...

Сноска 65: См. выше, стр. 27, примечание 30. По-видимому, Королева не сохранила копию письма лорда Коули.

Сноска 66: Военный министр.

Королева Виктория — Императору французов.
THE DISPUTE ADJUSTED

Виндзорский замок, 31 декабря 1856 г.

Государь и дорогой брат, я с готовностью пользуюсь случаем наступления нового года, чтобы поблагодарить Ваше Величество за Ваше любезное письмо, и прошу Вас принять мои добрые пожелания как счастья В.В., так и счастья Императрицы и Вашего сына.

Новый год снова начинается с шума военных приготовлений, но я надеюсь, что дело ограничится только приготовлениями, и после сближения, которое произошло между Вами, Государь, и Пруссией, я полностью уверена, что Вам удастся обеспечить мирное решение этого швейцарского вопроса, к сожалению, отравленного уязвленным самолюбием всех сторон.

Я очень рада, что наши трудности, возникшие при выполнении Парижского договора, теперь полностью устранены и что то, на что В.В. указывали в своем письме как на надежду, теперь стало реальностью. Ничто впредь, надеюсь, не нарушит нашего доброго согласия, которое дает столь важную гарантию благополучию Европы. Мы были очень рады узнать, что наш будущий зять Вам так понравился; он написал нам, полный признательности за любезный прием, который Вы ему оказали, и полный восхищения всем тем, что он увидел в Париже.

Моя мать постепенно оправляется от ужасного потрясения, которое она пережила, и поручает мне, как и принцу, передать Вам поздравления с Новым годом.

Обнимаю Императрицу и остаюсь навсегда, Государь и дорогой брат, Вашего Императорского Величества нежно любящей сестрой и верным другом,

Виктория R.

Сноска 67: См. выше, стр. 214, примечание 55.

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ЗАМЕТКА

К ГЛАВЕ XXVI

Последние месяцы 1856 года ознаменовались началом спора с Китаем: группа китайцев поднялась на борт лорчи «Эрроу» — судна, зарегистрированного согласно недавнему постановлению Гонконга, — арестовала экипаж как пиратов и сорвала британский флаг. Право капитана поднимать этот флаг было сомнительным, поскольку срок регистрации, даже если он был действителен в первом случае, что оспаривалось, истек (хотя это обстоятельство было неизвестно китайским властям), а прежняя история судна под китайским флагом была неблаговидной. Однако сэр Джон Боуринг, британский полномочный представитель в Гонконге, принял карательные меры для обеспечения соблюдения договорных обязательств; адмирал Сеймур разрушил форты на реке и занял остров и форт Датч-Фолли. В отместку китайский губернатор Е назначил награду за голову Боуринга, а также была предпринята попытка его убийства и убийства других жителей с помощью яда. Действия британского правительства, однако, были заклеймены как самоуправство, и в Палате общин была принята резолюция с порицанием правительства, внесенная г-ном Кобденом и поддержанная коалицией консерваторов, пилитов и «Партии мира» — лорд Джон Рассел также выступил против правительства. Вследствие этого голосования парламент был распущен, и на последовавших выборах «Партия мира» была рассеяна по ветру; Брайт, Милнер Гибсон и Кобден потеряли свои места. Лорд Палмерстон получил триумфальное большинство в новой Палате общин, спикером которой был избран г-н Дж. Э. Денисон, сменивший г-на Шоу-Лефевра, которому был пожалован титул виконта Эверсли. В конце года губернатору Е был направлен ультиматум с требованием соблюдения Нанкинского договора, Кантон был подвергнут бомбардировке, а впоследствии занят английскими и французскими войсками.

Военные действия с Персией были прекращены договором, подписанным в Париже; шах обязался воздерживаться от вмешательства в дела Афганистана и признать независимость Герата.

Прошел век со дня победы Клайва при Плесси, но афганские катастрофы и более недавняя война с Россией вызвали сомнения в стабильности британского правления в Индии, где численность туземных войск была очень велика по сравнению с европейскими. Другие причины, среди которых можно упомянуть узаконивание повторного брака индусских вдов и предполагаемое намерение принудить туземцев к христианству, способствовали разжиганию недовольства, в то время как недавние акты неподчинения и признаки мятежа подавлялись неадекватно; но непосредственным видимым поводом к мятежу среди бенгальских войск стало использование патронов, которые, как говорили, были обработаны смесью свиного и коровьего жира, использование чего было отвратительно по религиозным соображениям как индусам, так и мусульманам. Генерал-губернатор прокламацией заверил сипаев, что никакого оскорбления их религии или ущерба их касте не предполагалось; но 10 мая туземная часть гарнизона в Мируте подняла восстание. Мятежники направились в Дели, к ним присоединились находившиеся там туземные войска; они провозгласили императором восьмидесятилетнего короля, человека беспринципного характера, жившего под британской защитой.

Жестокие зверства совершались над европейским населением всех возрастов и обоих полов в Лакхнау, Аллахабаде и особенно в Канпуре; к концу июня сипаи взбунтовались на двадцати двух станциях — районы, наиболее затронутые мятежом, включали Бенгалию, Северо-Западные провинции и Ауд. Чтобы справиться с этим положением, лорд Элгин перенаправил в Индию большой отряд британских солдат, направлявшихся в Китай, а из Англии вокруг мыса Доброй Надежды был отправлен корпус численностью 40 000 человек; сэр Колин Кэмпбелл был отправлен в качестве главнокомандующего. Тем временем подкрепления были привлечены из Пенджаба, который остался лояльным. Лакхнау долгое время находился в осаде повстанцев, а его доблестный защитник сэр Генри Лоуренс был убит. 25 сентября гарнизон был усилен генералом Хэвлоком; но гражданских лиц невозможно было вывести из их опасного положения до ноября, когда гарнизон был освобожден сэром Колином Кэмпбеллом. Дели был взят в сентябре, но прошло значительное время, прежде чем восстание было окончательно подавлено. Над мятежниками-сипаями была учинена скорая расправа, что вызвало некоторую критику наших войск за бесчеловечность; но лорда Каннинга, генерал-губернатора, не менее сурово обвиняли в излишней мягкости; и общий вердикт был в пользу мер, принятых военными и гражданскими чиновниками, чье рвение и способности подавили мятеж.

До роспуска парламента г-н Гладстон и г-н Дизраэли объединились в атаке на бюджет сэра Джорджа Льюиса, и бывший канцлер казначейства из числа пилитов на тот момент казался готовым окончательно вернуться в Консервативную партию. Закону о разводе, главному законодательному результату второй сессии, г-н Гладстон оказывал упорное и непреклонное сопротивление: но он был принят Палатой общин значительным большинством голосов; законопроект об отмене ограничений для евреев широко обсуждался, но не был принят. В августе Император и Императрица французов нанесли еще один визит, на этот раз частного характера, Королеве в Осборн. В середине ноября произошла серия коммерческих катастроф огромного масштаба. Правительство, как и в 1847 году, санкционировало временное нарушение Закона о банковской хартии, и была созвана третья сессия для принятия Акта об индемнитете.

ГЛАВА XXVI

1857
Королева Виктория — г-ну Лабушеру.
Виндзорский замок, 8 января 1857 г.

Депеши от сэра Джорджа Грея, которые Королева возвращает, весьма интересны. Две главные цели, которые необходимо достичь, по-видимому, заключаются в том, чтобы поставить кафров в Британской Кафрарии в рамки закона, дабы они могли познать его блага, и, если возможно, в повторном присоединении Оранжевого Свободного Государства. Именно на эти две цели должны быть неуклонно направлены усилия правительства.

Сноска 1: См. выше, стр. 200-1. Задача по урегулированию отношений с готтентотами и кафрами, а также достижению взаимопонимания с непокорными бурами была трудной.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
HOME AND FOREIGN POLICY

Бродлендс, 13 января 1857 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству; он и леди Палмерстон будут иметь честь явиться к Вашему Величеству, как только он сможет передвигаться. Однако в настоящее время он на костылях и вряд ли может рассчитывать быть в строю в ближайшие несколько дней. Что касается вопросов, которые, вероятно, будут обсуждаться при открытии парламента, виконт Палмерстон осмелится заметить, что вопрос, который в течение последних нескольких месяцев занимал внимание всей Европы, а именно выполнение Парижского договора, был урегулирован способом, удовлетворительным для всех сторон; и это является не только большим облегчением для правительства, но и гарантией продолжения англо-французского союза, который подвергся бы большой опасности из-за дискуссий и объяснений, которые в противном случае могли бы быть навязаны.

Различные спорные вопросы между правительством Вашего Величества и правительством Соединенных Штатов также были урегулированы, и дипломатические отношения между двумя странами вскоре будут возвращены на обычную основу. Этот результат доставит большое удовлетворение торговым и промышленным кругам.

Некоторая дискуссия состоится по поводу экспедиции к побережью Персии, и некоторые лица, конечно, будут критиковать всю политику, проводимую по этому вопросу; но люди в целом поймут, что Герат является передовым постом для нападения на Британскую Индию и что все, что номинально принадлежит Персии, должно считаться практически принадлежащим России, когда бы Россия ни захотела использовать это для своих собственных целей.

Начало военных действий в Кантоне стало результатом решения должностных лиц Вашего Величества на месте, а не следствием приказов из метрополии. Поэтому первая ответственность должна лежать на местных властях, но виконт Палмерстон не может сомневаться, что правительство будет признано поступившим правильно, посоветовав Вашему Величеству одобрить эти действия и направить меры для получения от китайского правительства уступок, которые необходимы для поддержания дружественных отношений между Китаем и правительствами Европы.

Из внутренних вопросов наиболее обсуждаемым, вероятно, будет значительное и немедленное снижение подоходного налога; но любое такое снижение нарушило бы финансовые планы страны, и следует надеяться, что парламент примет схему, которая будет предложена сэром Дж. К. Льюисом, согласно которой подоходный налог будет уравнен в каждом из следующих трех лет: сумма, установленная законом на 1857 год, будет уменьшена, но сумма, установленная законом на 1858 и 1859 годы, будет увеличена...

Виконт Палмерстон слышит от осведомленных лиц, что Консервативная партия не более едина, чем была в прошлую сессию. Что г-н Дизраэли и подавляющая часть его номинальных последователей далеки от хороших отношений друг с другом и что не следует ожидать немедленного объединения между г-ном Дизраэли и г-ном Гладстоном.

Г-н Кобден дал понять, что желает на следующих всеобщих выборах уйти от Вест-Райдинга Йоркшира. На самом деле его позиция по поводу недавней войны сделала его настолько непопулярным среди избирателей, что он, вероятно, не был бы переизбран.

Виконт Палмерстон частным и конфиденциальным образом слышал, что лорд Джон Рассел некоторое время назад писал герцогу Бедфорду, сообщая, что ему намекнули, будто ему будет сделано предложение, если он будет расположен его принять, перейти в Палату лордов и стать там лидером правительства. В случае, если Ваше Величество слышали этот слух, виконт Палмерстон считает правильным сказать, что никакое подобное сообщение лорду Джону Расселу им не санкционировалось и, насколько ему известно, никогда не делалось, и, по правде говоря, виконт Палмерстон должен откровенно сказать, что при нынешнем состоянии общественного мнения о курсе, который лорд Джон проводил по нескольким поводам, он не склонен думать, что его приход в правительство придаст правительству какую-либо дополнительную силу.

Сноска 2: См. Вступительную заметку, выше, стр. 223. Трудности с Китаем возникли из-за его отказа открыть город Кантон для европейской торговли в соответствии с Нанкинским договором, выше, том I, стр. 441. Сэр Джон Боуринг, главный суперинтендант торговли (и, по сути, британский полномочный представитель) в Гонконге, был возмущен этим, и возникшее таким образом чувство достигло кризиса по случаю захвата экипажа «Эрроу».

Сноска 3: Вероятность этой комбинации теперь постоянно обсуждалась, и, по сути, оба бывших канцлера объединились в критике бюджета.

Сноска 4: Он баллотировался вместо этого от Хаддерсфилда и потерпел поражение от политика-новичка; один либерал (нынешний лорд Рипон) и один консерватор были избраны без сопротивления в Вест-Райдинге.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
CHURCH APPOINTMENTS

Букингемский дворец, 25 февраля 1857 г.

Королева хотела бы знать, прежде чем она одобрит назначение г-на Элфорда из Квебекской часовни на должность главного декана Кентербери, является ли он приверженцем «низкой церкви», поскольку лорд Палмерстон помнит, что он согласился с ее замечанием после назначения нескольких епископов, что было бы целесообразно выбирать тех, кто придерживается умеренных взглядов — не склоняясь слишком сильно ни в одну из сторон. Крайние взгляды в конечном итоге ведут к беде и порождают много раздоров в Церкви, которых было бы целесообразно избегать.

Что касается ордена Подвязки, от которого отказался герцог Норфолк, она одобряет предложение его герцогу Портленду. Она считает, что вакансия, образовавшаяся сейчас после смерти бедного лорда Элсмира, могла бы быть наиболее подобающим образом предоставлена лорду Гренвиллю — он является лордом-председателем и лидером Палаты лордов и превосходно проявил себя в своей трудной миссии в качестве посла на коронации Императора России.

Если лорд Палмерстон согласен с этим взглядом, он мог бы сразу упомянуть об этом лорду Гренвиллю.

Сноска 5: Деканство было предложено г-ну Элфорду и принято им.

Сноска 6: Уильям Джон Кавендиш Бентинк-Скотт, пятый герцог (1800-1879). Он не принял эту честь, которая была пожалована маркизу Вестминстерскому.

Сноска 7: Лорд Фрэнсис Эгертон унаследовал огромное состояние от третьего и последнего герцога Бриджуотера (проектировщика английского внутреннего судоходства) и в 1846 году получил титул графа Элсмира. Орден Подвязки был принят лордом Гренвиллем.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
DEBATE ON CHINESE AFFAIRS

Пиккадилли, 28 февраля 1857 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству; он виделся с г-ном Хейтером сегодня утром и узнал от него, что настроение в Палате общин улучшается и что многие сторонники правительства, которые поначалу думали голосовать с г-ном Кобденом, меняют свое мнение. Виконту Палмерстону было предложено, что было бы полезно провести собрание партии на Даунинг-стрит в понедельник и что многим колеблющимся членам нужно лишь услышать что-то, на что они могли бы сослаться как на причину изменения своего намеченного курса; и виконт Палмерстон дал указания о созыве такого собрания.

Лорд Дерби проводил собрания своих последователей и сказал им, что если они не будут поддерживать его единым фронтом, он перестанет быть их лидером, так как не хочет быть во главе расколотой партии. Виконт Палмерстон с трудом может поверить, что Палата общин будет настолько непостоянна, чтобы внезапно и без причины повернуться против правительства и, после того как в прошлой и нынешней сессиях дала им значительное большинство по важным вопросам, поставить их в меньшинство по тому, что г-н Дизраэли вчера вечером в нескольких словах на предложении об отсрочке назвал вотумом недоверия. Однако относительно вопроса, заданного Вашим Величеством о том, какой курс будет проводить правительство в случае поражения, виконт Палмерстон вряд ли мог бы ответить на него без обсуждения с коллегами. Его собственное твердое убеждение заключается в том, что нынешнее правительство пользуется доверием страны в большей степени, чем любое другое правительство, которое могло бы быть сформировано сейчас, и что, следовательно, после роспуска парламента будет избрана Палата общин, более благоприятная для правительства, чем нынешняя. Позволило бы состояние дел, связанное с голосованием по бюджету и Законом о мятеже, провести роспуск, если бы такая мера была санкционирована Вашим Величеством, еще предстоит выяснить; но виконт Палмерстон полагает, что в этом отношении не будет непреодолимых трудностей. Он будет иметь честь явиться к Вашему Величеству без четверти три завтра.

Сноска 8: Г-н (впоследствии сэр) Уильям Хейтер, либеральный «кнут», отец лорда Хавершема.

Сноска 9: См. Вступительную заметку, выше, стр. 223. Резолюция о недоверии г-на Кобдена утверждала, что документы, представленные на рассмотрение Палаты, не оправдывают насильственных мер, к которым прибегло правительство в Кантоне в деле «Эрроу». Его поддержали лорд Джон Рассел, г-н Робак, г-н Гладстон и г-н Дизраэли, причем последний решительно призвал премьер-министра апеллировать к стране.

Принц Альберт — виконту Палмерстону.
Букингемский дворец, 3 марта 1857 г.

Мой дорогой лорд Палмерстон, Королева только что получила Ваше письмо, дающее столь неблагоприятный отчет о перспективах сегодняшнего голосования. Она сожалеет, что ее здоровье настоятельно требует ее отъезда в деревню на несколько дней, и, отложив поездку в Виндзор из-за дебатов, которые, как ожидалось, должны были закончиться вчера, она не может теперь сделать это снова сегодня. Она, однако, чувствует неудобство своего отсутствия, если голосование обернется так плохо, как сейчас ожидается. Королева никак не могла бы прийти к решению по столь важному вопросу, как роспуск, без личного обсуждения и совещания с Вами, и поэтому надеется, что Вы могли бы приехать завтра, возможно, к обеду, и остаться на ночь.

Королева чувствует себя физически совершенно неспособной перенести беспокойство министерского кризиса и бесплодную попытку сформировать новое правительство из разнородных элементов, из которых состоит нынешняя оппозиция, если правительство сочтет необходимым подать в отставку, и по этой причине предпочла бы любую другую альтернативу...

Альберт.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
DEFEAT OF THE GOVERNMENT

Палата общин, 5 марта 1857 г.

(Без четверти восемь.)

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и осмеливается заявить, что его сообщение Палате о намерении дать избирателям страны возможность судить между нынешним правительством и любой другой администрацией, которая могла бы быть сформирована, было в целом хорошо принято, и, за исключением г-на Гладстона, большинство выступавших выразили готовность позволить без прерывания завершить те дела, которые необходимы до роспуска. Г-н Дизраэли сказал, что он и те, кто действует с ним, окажут всю справедливую помощь, совместимую с их мнениями, но надеются, что не будет предложено ничего, против чего они могли бы разумно возразить. Г-н Гладстон с большой яростью отверг обвинение в сговоре, очевидно, намереваясь ответить на нападки, сделанные вне Палаты...

Результатом того, что произошло, по-видимому, является то, что не будет создано серьезных препятствий для скорого роспуска.

Сноска 10: Резолюция г-на Кобдена была принята 263 голосами против 247, и лорд Палмерстон незамедлительно принял вызов г-на Дизраэли распустить парламент.

Граф Гренвилль — королеве Виктории.
[Без даты. ? 16 марта 1857 г.]

Лорд Гренвилль свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и осмеливается доложить, что лорд Дерби произнес двухчасовую речь, в которой коснулся нынешнего положения дел. Он совершил личное нападение на лорда Палмерстона и описал его коллег как нулей и придатков. Остальная часть его речи носила исключительно оправдательный и оборонительный характер. Ему вполне удалось очистить себя от подозрения в сговоре — не от политических разговоров с г-ном Гладстоном.

Ответ лорда Гренвилля был сочтен очень невежливым лордом Малмсбери и лордом Хардвиком, которые завершили разговор.

Сноска 11: Резолюции лорда Дерби в Палате лордов, которые имели тот же эффект, что и резолюция г-на Кобдена, были отклонены 146 голосами против 110. 16 марта лорд Дерби воспользовался возможностью объявить взгляды своих главных сторонников в отношении всеобщих выборов.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
RETIREMENT OF THE SPEAKER

Пиккадилли, 18 марта 1857 г.

...Виконт Палмерстон осмеливается заявить, что спикер выбрал титул Эверсли, название небольшого места рядом с его резиденцией в Гэмпшире, поскольку все крупные города в графстве уже были приняты в качестве титулов для пэров. Обычный курс заключался бы в том, чтобы Ваше Величество сделали его бароном, и именно этот курс был принят в случаях с г-ном Эбботом, ставшим лордом Колчестером, и г-ном Аберкромби, ставшим лордом Данфермлином; но в случае с г-ном Мэннерсом Саттоном был принят иной курс, и он стал виконтом Кентербери. Нынешний спикер очень обеспокоен тем, чтобы его заслуги, которые, по сути, были более достойными и полезными, чем заслуги г-на Мэннерса Саттона, не показались Вашему Величеству менее заслуживающими Вашей королевской милости, и, поскольку нынешнего спикера справедливо можно назвать лучшим из всех, кто когда-либо занимал это кресло, виконт Палмерстон осмелится представить на милостивое одобрение Вашего Величества предложение о том, чтобы он был пожалован титулом виконта Эверсли. Будет хорошо, если одновременно с этим, если Ваше Величество санкционирует это распоряжение, в Министерстве внутренних дел будет сделана запись о том, что этот акт милости и благоволения Вашего Величества, основанный на особых обстоятельствах дела, не должен считаться прецедентом для случаев будущих спикеров.

Лорд Кентербери также был сделан кавалером Большого креста ордена Бани; Вашему Величеству предстоит рассмотреть, не было бы милостиво следовать во всех отношениях в данном случае курсу, который был принят в случае с г-ном Мэннерсом Саттоном.

Сноска 12: 9-го числа спикер Шоу-Лефевр объявил в Палате общин о своем намерении уйти с поста, который он занимал с 1839 года, когда его избрание стало проверкой сил между партиями. Ему была назначена аннуитетная выплата в размере 4000 фунтов стерлингов в год, он был пожалован титулом виконта Эверсли, а также получил орден G.C.B.

Сноска 13: Хекфилд-Плейс, близ Уинчфилда.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
THE GENERAL ELECTION

Букингемский дворец, 24 марта 1857 г.

Мой дорогой дядя, ...Оппозиция разыграла свою партию очень глупо, и результат таков, что все старые тори говорят, что они, конечно, не будут их поддерживать; они очень верно говорят, что партия лорда Дерби — то есть те, кто хочет прийти к власти любой ценой, страдает ли от этого страна или нет, — хотела прийти к власти под ложными знаменами, и что они не будут поддерживать или терпеть это — в чем они совершенно правы. Есть основания надеяться, что будет избран лучший класс людей, избранный для поддержки правительства, а не ради того или иного крикливого лозунга... Навсегда Ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 14: В своем обращении к избирателям Тивертона премьер-министр заявил, что «наглый варвар, обладающий властью в Кантоне, нарушил британский флаг, нарушил обязательства по договорам, предложил награды за головы британских подданных в той части Китая и планировал их уничтожение путем убийства, покушения и яда». Мужество и выдержка, проявленные лордом Палмерстоном, и энергия, с которой он провел страну через Крымскую борьбу, завоевали ему широкую популярность, и «Партия мира» была в целом разгромлена, причем все видные ее члены потеряли свои места. Ряды пилитов также поредели, но лорд Джон Рассел, вопреки всеобщим ожиданиям, сохранил свое место в Сити. Было избрано сто восемьдесят девять новых членов, и министерство оказалось обладателем значительного большинства.

Виконт Палмерстон, кавалер ордена Подвязки.

С рисунка сэра Джорджа Ричмонда, члена Королевской академии, находящегося во владении графа Карнвата.

Напротив стр. 232, том III.

Граф Гренвилль — королеве Виктории.
[Без даты. ? 19 мая 1857 г.]

Лорд Гренвилль свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и осмеливается доложить, что лорд-канцлер сделал лучшее из своих заявлений, представляя свой Закон о разводе. ...Лорд Линдхерст произнес очень способную речь в пользу законопроекта, но хотел, чтобы он пошел дальше и дал женщине разрешение подать на развод, если она была «злонамеренно покинута» своим мужем... Епископ Оксфордский притворился, что вообще не собирается выступать, чтобы обеспечить свое выступление после, а не до епископа Лондонского; но при голосовании он был вынужден выступить и сделал это с большой силой и красноречием, но выдав величайшую возможную подготовку. Епископ Лондонский, показав, что речь епископа Оксфордского была повторением речи г-на Кебла, дал отличный ответ. Дебаты были завершены герцогом Аргайлом.

For the Bill,  47.Against it,  18.

Сноска 15: До этой даты развод в Англии можно было получить только актом парламента после решения в церковном суде и (в случае заявления мужа) вердикта по иску о возмещении ущерба за прелюбодеяние против любовника. Нынешнее английское законодательство было установлено Законом 1857 года, причем главной поправкой, внесенной в комитете, было положение, освобождающее духовенство от обязанности венчать разведенных лиц. Епископ Уилберфорс решительно выступал против законопроекта, в то время как архиепископ Самнер и епископ Тейт Лондонский поддерживали его. Сэр Ричард Бетелл, генеральный атторней, весьма искусно провел эту меру через Палату общин, несмотря на красноречивое и упорное сопротивление г-на Гладстона, который, цитируя письмо лорда Палмерстона Королеве, выступал против второго чтения «в речи продолжительностью два с половиной часа, беглой, красноречивой, блестящей, полной богословской учености и библейских исследований, но ошибочной в аргументации и с частями, противоречащими друг другу».

Граф Кларендон — принцу Альберту.
THE FRENCH ENTENTE

20 мая 1857 г.

Сэр, — имею честь сообщить Вашему Королевскому Высочеству, что у меня сегодня был очень долгий и интересный разговор с г-ном де Персиньи. Он рассказал мне о различных утопиях, которые были у Императора в голове, об убеждении Его Величества, что Англия, Франция и Россия должны между собой урегулировать дела Европы, о том, как мало он ценил Австрию или любую другую державу, и о различных мелких жалобах, которые, как думал Его Величество, у него были к правительству Ее Величества и которые были раздуты до важности злобой или глупостью лиц, которые более или менее имели доступ к уху Императора.

Г-н де Персиньи также сказал мне, что в разговоре с Императором, на котором он позаботился о присутствии графа Валевского, он торжественно предупредил Императора об опасности, которой он подвергнет себя, если хоть немного отклонится от пути своего истинного интереса, которым был английский союз, что все монархи, которые льстили и заискивали перед ним ради своих собственных целей, смотрели на него свысока как на авантюриста и не более верили в стабильность его трона или продолжительность его династии, чем в любые другие события, характеризующиеся крайней невероятностью; тогда как англичане, которые никогда не снисходили до того, чтобы льстить или заискивать перед кем-либо, но которые смотрели на интересы Англии, были привязаны к французскому союзу и к суверену Франции, потому что мирные отношения с этой страной были чрезвычайно важны для Англии. Франция была единственной страной в Европе, которая могла причинить вред Англии, и, с другой стороны, Англия была единственной страной, которая могла навредить Франции — недавняя война с Россией не имела ни малейшего эффекта на Францию, кроме того, что стоила ей денег, но война с Англией привела бы в действие каждую партию во Франции, каждую со своими собственными особыми целями, но все они против существующего порядка вещей — социальный порядок был бы перевернут, и Империя могла бы погибнуть в этой конвульсии.

THE EMPEROR'S VISIT

Результатом этого и других разговоров представляется искреннее желание Императора приехать в Англию с частным визитом к Королеве, если возможно, в Осборн, и в любое время, которое могло бы быть удобным для Ее Величества. Г-н де Персиньи описывает его как человека, сосредоточенного на этом проекте и придающего ему величайшее значение, чтобы прояснить свои собственные идеи, направлять свою политику и предотвратить путем личного общения с Королевой, Вашим Королевским Высочеством и правительством Ее Величества разногласия и недопонимания, которые, по мнению Императора, возникнут из-за отсутствия такого общения.

Боюсь, что такой визит не был бы очень приятен Ее Величеству, но в нынешнем настроении Императора и его явной тревоге, как бы не подумали, что союз был каким-либо образом поколеблен, я не могу сомневаться, что много хорошего могло бы быть сделано или, во всяком случае, что много зла могло бы быть предотвращено, если бы Императору позволили засвидетельствовать свое почтение Ее Величеству тем способом, который он предлагает.

Я обсудил этот вопрос после заседания кабинета сегодня вечером с лордом Палмерстоном, который придерживается совершенно того же взгляда на этот вопрос, который я взял на себя смелость выразить Вашему Королевскому Высочеству. Имею честь быть, с величайшим уважением, Сэр, Вашего Королевского Высочества самым верным и преданным слугой,

Кларендон.

Сноска 16: Возникли разногласия относительно будущего Дунайских княжеств — Франция, Сардиния и Россия выступали за их объединение, в то время как Англия, Австрия и Турция придерживались мнения, что единое государство, сформированное таким образом, может стать слишком пророссийским в своих симпатиях.

Принц Альберт — графу Кларендону.
Осборн, 21 мая 1857 г.

Мой дорогой лорд Кларендон, — я показал Ваше письмо Королеве, которая просит меня сказать в ответ на него, что она, конечно, будет готова сделать то, что может показаться лучшим для общественных интересов. Мы, следовательно, будем готовы принять Императора, с Императрицей или без нее, здесь, в Осборне, в той спокойной манере, которую он предлагает. Нынешний момент, однако, вряд ли подойдет, так как в Лондоне объявлены приемы и вечеринки, парламент заседает, сезон продолжается, и у Королевы есть всего несколько дней от визита Великого князя до ее возвращения в город. Вторая половина июля, время, когда Королева обычно находится здесь, и лучший сезон для яхтинга, могла бы показаться Императору наиболее подходящей, как наименее вынужденная.

До тех пор коттедж, который перестраивается, мы надеемся, будет готов разместить часть свиты, которую мы иначе не смогли бы должным образом устроить.

Я не сомневаюсь, что хорошее выйдет из возобновленного общения с Императором; единственное, чего, возможно, можно опасаться, — это возможность его желания склонить нас к своим взглядам относительно перераспределения Европы, и он может быть разочарован тем, что мы не можем согласиться с его планами и стремлениями.

Альберт.

Сноска 17: См. далее, стр. 242, примечание 30.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
Букингемский дворец, 16 июня 1857 г.

Мой дорогой дядя, — ...Крестины маленькой Беатрис только что закончились — и были очень блестящими и приятными. У нас был обед в прекрасном бальном зале, который выглядел очень нарядно. Эрцгерцог Максимилиан (который здесь с вечера воскресенья) проводил меня в часовню, а за обедом я сидела между ним и Фрицем. Не могу сказать, как сильно нам нравится эрцгерцог; он очарователен, такой умный, естественный, добрый и любезный, такой английский в своих чувствах и симпатиях, и так стремится к лучшему взаимопониманию между Австрией и Англией. За исключением рта и подбородка, он хорош собой; и я думаю, что никто нисколько не заботится об этом, так как он очень добр, умен и приятен. Я действительно желаю Вам радости, дорогой дядя, от того, что Вы нашли такого мужа для дорогой Шарлотты, так как я уверена, что он сделает ее счастливой и вполне достоин ее. Он может и сделает очень много для Италии...

Должна закончить на сегодня, надеясь вскоре снова услышать от Вас. Навсегда Ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 18: Принцесса Беатрис (ныне принцесса Генрих Баттенбергская) родилась 14 апреля.

Сноска 19: Трагический конец союза, который обещал так много, наступил в 1867 году, когда эрцгерцог Максимилиан, приняв императорскую корону Мексики, предложенную ему Временным правительством, был расстрелян по приказу президента Хуареса. Императрица Шарлотта приехала в Европу годом ранее, чтобы искать помощи для своего мужа у французского Императора. Вследствие шока, вызванного провалом ее миссии, ее здоровье полностью пошатнулось.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
THE INDIAN MUTINY

Пиккадилли, 26 июня 1857 г.

...Виконт Палмерстон сожалеет, что получил прилагаемый отчет о распространении мятежа среди туземных войск в Индии, но он не опасается его результатов. Основная часть европейских сил размещена на Северо-Западной границе и, следовательно, находится в сравнительно легкой досягаемости от Дели, и около шести тысяч европейских солдат вернутся в Бомбей из Персии. Однако представляется целесообразным немедленно отправить силы численностью почти восемь тысяч человек, которые сейчас находятся под приказом о посадке на суда для Индии; и когда прибудут депеши, что будет примерно в середине следующей недели, станет ясно, потребуются ли дальнейшие подкрепления.

Масштаб мятежа, по-видимому, указывает на более глубокую причину, чем та, которая приписывалась первому неподчинению. Этой причиной может быть, как некоторые утверждают, опасение индусских жрецов, что их религии угрожает прогресс цивилизации в Индии, или это может быть какое-то враждебное иностранное агентство.

Сноска 20: Тревожные сообщения о беспорядках в Индии поступали в течение последних нескольких недель, но лорд Палмерстон не смог осознать серьезность ситуации. Даже после того, как до Англии дошли известия о мятеже туземных полков в Мируте 10 мая и об ужасных массовых убийствах женщин и детей, министерство не полностью осознало опасность, угрожающую нашим индийским владениям.

Королева Виктория — лорду Панмуру.
THE VICTORIA CROSS

[Без даты, ? июнь 1857 г.]

Королева считает, что лицам, награжденным Крестом Виктории, можно было бы вполне позволить иметь какой-то отличительный знак после их имени. Патент, учреждающий награду, не называет ее «орденом», а лишь «военно-морской и военной наградой» и знаком отличия; также это не является орденом в собственном смысле слова, будучи не учрежденным. V.C. не подошло бы. K.G. означает кавалера ордена Подвязки, C.B. — кавалера ордена Бани, M.P. — члена парламента, M.D. — доктора медицины и т. д., во всех случаях обозначая человека. Никого нельзя было бы назвать «Крестом Виктории». V.C., кроме того, в настоящее время означает вице-канцлера. D.V.C. (награжденный Крестом Виктории) или B.V.C. (носитель Креста Виктории) могли бы подойти. Королева считает последнее лучшим.

Сноска 21: Крест Виктории был только что учрежден королевским патентом, и Королева собственноручно наградила тех, кто заслужил это отличие, в Гайд-парке 26 июня.

Королева Виктория — лорду Панмуру.
REINFORCEMENTS FOR INDIA

Букингемский дворец, 29 июня 1857 г.

Королева должна подтвердить получение письма лорда Панмура от вчерашнего дня. Она давно придерживалась мнения, что подкрепления, ожидающие отправки в Индию, не должны задерживаться. Момент, безусловно, очень критический, и дополнительные подкрепления, которые сейчас предлагаются, будут очень нужны. Королева полностью согласна с лордом Панмуром в том, что будет хорошей политикой обязать Ост-Индскую компанию постоянно держать в Индии большую часть Королевской армии, чем прежде. Империя почти удвоилась за последние двадцать лет, а войска Королевы оставались на старом уровне. Они являются тем корпусом, от которого зависит сохранение этой Империи, и Компания не должна жертвовать высшими интересами ради любви к патронажу. Королева надеется, что новые подкрепления будут отправлены в своей бригадной организации, а не как отдельные полки; хорошие командиры, знающие свои войска, будут иметь величайшее значение, наряду с самими войсками.

Королева должна просить, чтобы войска, численность которых в метрополии сократится из-за перевода столь многих полков в распоряжение Компании, были немедленно заменены путем увеличения штатной численности до уровня, утвержденного Парламентом, на который были составлены сметы; в противном случае мы полностью оголяем себя до степени, опасной для нашей собственной безопасности внутри страны, и становимся неспособными справиться с внезапной чрезвычайной ситуацией, которая, как показывает нынешний пример, может возникнуть в любой момент. Если бы мы не провели сокращение в такой спешке этой весной, у нас сейчас были бы все необходимые люди!

Королева желает, чтобы лорд Панмур передал это письмо лорду Палмерстону. Сообщения из Индии в сегодняшних газетах крайне прискорбны.

Королева Виктория — лорду Панмуру.
Букингемский дворец, 3 июля 1857 года.

Королева получила вчерашнее письмо лорда Панмура. Она санкционировала отправку четырех полков в Ост-Индию. Что касается сокращения гарнизона Мальты до четырех полков, она надеется, что Правительство тщательно обдумает, не приведет ли это к состоянию незащищенности этот ценный и уязвимый пункт.

Королева с сожалением отмечает, что лорд Панмур по-прежнему возражает против надлежащей бригадной системы, без которой ни одна армия в мире не может быть эффективной. Нам нужны генералы, и мы не можем подготовить их, если не будем использовать их на военной службе — не на канцелярской работе в округе или колонии, а в командовании войсками. Откомандирование полков не является причиной для отсутствия системы, и страна не будет платить генералам, чья занятость не является частью системы; наша Армия лишается своей эффективности из-за отказа Правительства принять такую систему.

Виконт Каннинг — королеве Виктории.
DELHI

Калькутта, 4 июля 1857 года.

Лорд Каннинг свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и, хотя не имеет возможности предоставить Вашему Величеству полные подробности взятия Дели и разгрома мятежников в этом городе, как давно желал сделать, может, по крайней мере, объявить Вашему Величеству, что город находится во владении британских войск под командованием генерал-майора сэра Генри Барнарда; и что в руках повстанцев не осталось ничего, кроме Дворца или Форта, в котором они все укрылись. Таково было положение дел на 13 и 14 июня, последние дни, за которые из Дели были получены достоверные сведения; однако ничто не должно было помешать завершению взятия города в течение сорока восьми часов.

Этого события долго и с тревогой ожидали, и прошедшее время стоило Англии и Индии очень дорого. Было потеряно много драгоценных жизней и перенесено много душераздирающих страданий, которым нет компенсации. Репутация могущества Англии также сильно пошатнулась; и ничто, кроме долгого и постоянного проявления ее мощи перед глазами всей Индийской Империи, доказанного присутствием таких английских сил, которые сделают мысль о сопротивлении безнадежной, не восстановит доверие к ее силе.

Лорд Каннинг очень опасается, что есть части Индии, где до тех пор, пока это не будет сделано, полное возвращение к миру и порядку не будет достигнуто. Везде, где появлялся небольшой отряд английских солдат — небольшой по сравнению с огромной территорией, на которой им приходится действовать, — который находится в распоряжении лорда Каннинга, эффект был мгновенным.

За исключением Дели, почти не было попыток сопротивления европейскому солдату, и марш даже самых малых отрядов поддерживал порядок по обе стороны дорог. То же самое было в крупных городах, таких как Бенарес, Патна и других; все это доказывает, что для обеспечения мира нужно немногим больше, чем присутствие английских войск. С другой стороны, там, где известно, что таких войск нет в пределах досягаемости, анархия и насилие, однажды вырвавшись на свободу, продолжаются беспрепятственно; и пока в охваченные беспорядками районы не будут направлены дополнительные английские полки, такое положение дел будет не только продолжаться, но и расширяться. Падение Дели в некоторой степени послужит сдерживающим фактором; но там, где грабежи и бесчинства свирепствовали бесконтрольно даже несколько часов, следует опасаться, что только реальное присутствие силы приведет страну в порядок.

Лорд Каннинг рад сообщить, что сегодня первый полк войск Вашего Величества, предназначенный для Китая, вошел в Хугли. Лорд Каннинг, зная, как много поставлено на карту, не колеблясь, настоятельно просил лорда Элгина позволить этим силам быть направленными в Индию, прежде чем они отправятся на поддержку полномочного представителя Вашего Величества в Китае; и на это, в отношении первых двух полков, лорд Элгин охотно согласился. Из того, что лорд Каннинг рискнул изложить выше, Ваше Величество легко поймет удовлетворение, с которым он воспринимает каждое новое прибытие английского транспорта в Калькутту.

Пока что никаких военных операций к югу от Дели не предпринималось. Однако на следующей неделе колонна, состоящая из 64-го и 78-го (Хайлендского) полков Вашего Величества, достигнет Канпура и Лакхнау, в окрестностях которых, вероятно, представится возможность нанести решительный удар по отряду мятежников, который, после отряда в Дели, является самым сильным и сплоченным. Но лорд Каннинг сильно сомневается, что они будут дожидаться нападения. К сожалению, они могут убежать от английских войск, но при этом оказаться весьма грозными для тех, кто слабее их — будь то индийцы или безоружные европейцы.

GRAVE ANXIETY

Вашему Величеству известно, что в сложившейся критической ситуации лорд Каннинг счел себя вынужденным принять меру по заключению короля Ауда под стражу в форте Уильям вследствие того, что его именем пользовались те, кто был занят подстрекательством сипаев, а также из-за интриг, которые, как есть веские основания полагать, вел министр короля, также находящийся в форте, от имени своего господина. Король был и будет продолжать находиться в условиях, соответствующих его положению, со всем уважением и снисходительностью, пока будет необходимо его содержание в форте.

Лорд Каннинг искренне надеется, что Ваше Величество и Принц пребывают в добром здравии, и молит Ваше Величество милостиво принять выражение его искренней преданности и верноподданнических чувств.

Сноска 22: После восстания в Мируте в мае беглые сипаи устремились в Дели и попытались захватить арсенал, который, однако, был взорван британскими солдатами. Дели был взят только в сентябре (см. далее, стр. 249). 11 июля Правительство получило известие о распространении мятежа по всей Бенгалии и последовавшем за этим сокращении Индийской армии.

Сноска 23: О действиях сэра Джорджа Грея в Кейптауне в отношении войск, предназначенных для Китая, см. его мемуары в «Национальном биографическом словаре».

Сноска 24: 4 июня в Канпуре взбунтовались два туземных полка, и английские жители под командованием генерала сэра Хью Уилера были осаждены. После многих смертей и лишений гарнизон был вынужден вероломством Нана Сахиба, который спровоцировал восстание в Канпуре, сдаться на условии сохранения жизни. 27 июня, не подозревая о своей грядущей участи, ослабленный гарнизон, или то, что от него осталось, сдался. Мужчины были убиты, женщины и дети сначала обращены в рабство, а затем вырезаны. 16 июля генерал Хэвлок разбил Нана Сахиба в Канпуре, город был занят англичанами, и было совершено кровавое, но вполне заслуженное возмездие.

Сноска 25: Экс-король жил под защитой индийского правительства. Арест произошел в начале июня в его резиденции Гарден-Бич.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
DEBATE ON INDIAN AFFAIRS

Пиккадилли, 27 июля 1857 года.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и осмеливается доложить, что г-н Дизраэли сегодня днем в трехчасовой речи внес свое предложение о положении в Индии. Его предложение формально касалось двух документов, один из которых не существует, по крайней мере, в распоряжении Правительства, а другой не должен быть обнародован, так как касается мер по защите Индии от внешнего нападения. Он представил беспорядки в Индии как национальное восстание, а не как простой военный мятеж; и перечислил различные причины, которые, по его мнению, объясняли и оправдывали этот всеобщий бунт. Некоторые из этих причин заключались в различных мерах по улучшению цивилизации, к принятию которых индийское правительство время от времени в течение последних десяти лет призывал Парламент. Г-н Вернон Смит выступил следом и в очень умелой речи подробно ответил на утверждения г-на Дизраэли. Сэр Эрскин Перри, который, очевидно, снабдил г-на Дизраэли многими из его ошибочных утверждений, поддержал его взгляды. Г-н Кэмпбелл, член парламента от Уэймута, много лет пробывший в Индии, показал ошибочность аргументов г-на Дизраэли и беспочвенность многих его утверждений. Г-н Уайтсайд поддержал предложение. Лорд Джон Рассел, который после речи г-на Дизраэли общался с Правительством, выразил свое неодобрение речью г-на Дизраэли и внес в качестве поправки обращение к Вашему Величеству, выражающее уверенность в поддержке Палатой мер по подавлению нынешних беспорядков и их сотрудничество с Вашим Величеством в мерах по постоянному установлению спокойствия и довольства в Индии. Г-н Мэнглс, председатель Директоров, ответил весьма пространно и весьма убедительно на речь г-на Дизраэли. Г-н Лидделл с большой простотой попросил спикера сказать ему, как голосовать, но полностью одобрил обращение лорда Джона Рассела. Г-н Эйртон предложил отложить дебаты, что было отклонено 203 голосами против 79. Затем г-н Хэдфилд кратко заявил на своем провинциальном диалекте, что «мы никогда не удержим нашу власть над Индией силой оружия». Затем г-н Дизраэли выступил с оживленным ответом на речи против него, но в манере, почти слишком оживленной для этого случая. Г-н Томас Бэринг поправил г-на Дизраэли, но в довольно резких выражениях, по поводу некоторых действий Комитета по индийским делам в 1853 году, в отношении которых память г-на Дизраэли оказалась ненадежной. Виконт Палмерстон кратко сделал несколько замечаний по поводу предложения и речи, которая его представила; после чего предложение было отклонено без голосования, а Обращение было принято единогласно.

Сноска 26: Главный судья Бомбея в 1847–1852 гг. и член парламента от Девонпорта в 1854–1859 гг.

Сноска 27: «Одна из тех сухих конституционных банальностей», — сказал в ответ г-н Дизраэли, — «которые в момент трудности благородный лорд вытаскивает из пыльных ячеек своего ума и трясет ими перед озадаченным лицом сбитой с толку Палаты общин». Г-н Дизраэли был, по общему признанию, очень раздражен государственным вмешательством лорда Джона.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
MARRIAGE OF PRINCESS CHARLOTTE

Осборн, 27 июля 1857 года.

Мой дорогой Дядя, в этот самый момент совершается бракосочетание — завязывается узел, который связывает Ваше прекрасное милое дитя с совершенно достойным мужем, и я уверена, что Вы будете очень взволнованы. Пусть ее сопровождает всякое благословение! Я хотела бы присутствовать, но то, что мой дорогой Половина там, заставляет меня чувствовать, будто я сама там нахожусь. Я пытаюсь представить себе, как все будет. Я не могла бы дать Вам большего доказательства моей любви ко всем Вам и моего стремления доставить Вам и дорогой Шарлотте радость, чем настаивая на том, чтобы мой дорогой Альберт поехал туда, — ибо я поощряла и настаивала, чтобы он поехал, хотя Вы не можете себе представить, как дорого мне это стоит, или насколько я совершенно растеряна и чувствую себя, когда он в отъезде, или как я считаю часы до его возвращения. Все многочисленные дети — ничто для меня, когда его нет; кажется, будто вся жизнь дома и семьи уходит, когда его нет!

Мы делаем все, что можем, чтобы отпраздновать в наш очень тихий день этот дорогой день. Мы все не в трауре; младшие дети получат полдня отдыха, Алиса будет обедать вечером с нами впервые; мы выпьем за здоровье Эрцгерцога и Эрцгерцогини; и я заказала вино для наших слуг и грог для наших моряков, чтобы они сделали то же самое.

Вики (которая рисует в алькове рядом со мной) просит меня передать все Вам и дорогой молодой чете, и, пожалуйста, расскажите дорогой Шарлотте все, что мы делали...

Здесь мы находимся в тревожном (и, боюсь, многие люди в очень жестоком) ожидании новостей из Индии. Они должны были прибыть позавчера.

В четверг, значит, у нас будет Принц Наполеон, а в следующий четверг — Император и Императрица; а после них на одну ночь — Королева Голландии, чья активность поразительна — она видит все и всех и везде бывает; она, безусловно, умна и любезна...

Теперь, с нежной любовью наших детей, всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Пожалуйста, передайте мои добрые пожелания всем Вашим гостям, даже тем, кого я не знаю. Я только надеюсь, что мой дорогой муж расскажет мне все обо всем. Вики постоянно говорит и думает о Шарлотте.

Сноска 28: Принцессы Шарлотты с эрцгерцогом Фердинандом Максимилианом в Брюсселе.

Сноска 29: София Фредерика, родилась в 1818 году, дочь короля Вюртемберга Вильгельма I.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
THE MILITIA

Осборн, 2 августа 1857 года.

Королева благодарит лорда Палмерстона за его письмо от 27 июля.

Формирование ополчения будет самой необходимой мерой как для защиты нашей собственной страны и для поддержания на континенте Европы знания о том, что мы не находимся в беззащитном состоянии, так и для цели получения достаточного количества добровольцев для Армии.

Королева надеется, поэтому, что формируемое ополчение будет надлежащего и достаточного масштаба. Она должна сказать, что последние сообщения из Индии показывают столь грозное положение дел, что военные меры, до сих пор принятые Правительством метрополии, от которого главным образом должно зависеть спасение Индии, представляются Королеве отнюдь не адекватными чрезвычайной ситуации. Мы почти исчерпали все наши доступные средства, точно так же, как мы делали это в Крымскую войну, и, возможно, сможем добиться успехов; но мы не создали запаса войск и не сформировали резервы, которые могли бы помочь нам пережить долгую борьбу или встретить непредвиденные новые вызовы. В этом мы всегда крайне близоруки и в конечном итоге вынуждены либо страдать в плане мощи и репутации, либо платить огромные суммы за небольшие преимущества в конце — обычно и то, и другое.

Королева надеется, что Кабинет смело посмотрит в лицо этому вопросу; ничто не могло бы быть лучше Резолюций, принятых Палатой общин, обеспечивающих Правительству всяческую поддержку в принятии энергичных мер. Обычно это Правительство, а не Палата общин, медлит. Королева желает, чтобы лорд Палмерстон передал это письмо своим коллегам.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
THE NAVY

Осборн, 4 августа 1857 года.

Беззащитное состояние наших берегов, теперь, когда Армия была сокращена до восемнадцати боеспособных батальонов, и явная склонность Континентальных Держав, главным образом Франции и России, диктовать нам условия в отношении Восточного вопроса, заставляют Королеву естественно обратить свое внимание на состояние наших военно-морских приготовлений и сил.

Чтобы сделать возможным салютовать Императору, когда он прибудет сюда, старый «Сент-Винсент» был выведен из гавани, но был укомплектован главным образом людьми с артиллерийского корабля «Экселлент»; и Адмиралтейство предупредило нас, чтобы мы не посещали «Экселлент» в результате этого. Это не показывает очень блестящего состояния! Но что еще более достойно рассмотрения, так это то, что наш новый флот, который был завершен в конце Русской войны, был паровым флотом; когда он был расформирован в мирное время, расходы на верфи также были сокращены, а люди уволены в тот самый момент, когда потребовались совершенно новые и обширные мероприятия для ремонта и поддержания в состоянии эффективности ценных паровых механизмов и для размещения нашей флотилии канонерских лодок на берегу. Чтобы сделать любой из этих пароходов пригодным для моря, теперь, когда они разоружены, с нашими малыми средствами в отношении бассейнов и доков, должно обязательно стоить много времени.

Королева желает, соответственно, получить отчет о силе винтовых линейных кораблей и других классов, которые могут быть подготовлены на различных верфях, и времени, необходимом для того, чтобы вывести их в море для реальной службы; а также времени, необходимом для спуска на воду и подготовки канонерских лодок. Она не желает простого общего ответа от Лордов Адмиралтейства, а подробных отчетов от Адмиралов, командующих в различных портах, и особенно Капитанов, командующих Паровым Резервом. Она лишь добавила бы, что желает, чтобы не было потеряно лишнего времени при подготовке этих отчетов. Она просит лорда Палмерстона выполнить эти ее пожелания.

Сноска 30: Император и Императрица французов прибыли в Осборн 6 августа с визитом к Королеве и Принцу, продлившимся четыре дня, в течение которого между Принцем и Императором состоялось много обсуждений дел в Восточной Европе.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
DEATH OF SIR HENRY LAWRENCE

Осборн, 22 августа 1857 года.

Королева опасается из сегодняшней телеграммы, что дела в Индии еще не приняли благоприятный оборот. Дели, кажется, все еще держится, а смерть сэра Г. Лоуренса — большая потеря. Королева должна повторить лорду Палмерстону, что меры, до сих пор принятые Правительством, не соразмерны масштабу кризиса.

Мы отдали почти все, что у нас было в качестве подкреплений, и если потребуются новые усилия, например, из-за присоединения Мадрасской и Бомбейской армий к восстанию, потребуются месяцы, чтобы подготовить резервы, которые должны быть готовы сейчас. Десять батальонов ополчения, которые должны быть призваны, совершенно неадекватны; сорок, по крайней мере, должно быть числом, ибо они также существуют только на бумаге. Увеличение кавалерии и гвардии еще не было приказано.

Финансовых трудностей не существует; 14 000 человек, отправленных в Индию, приняты на содержание индийским правительством, и их расходы сэкономлены для нас; и это едва ли кажется моментом для того, чтобы делать сбережения на армейских сметах.

Сноска 31: Накануне Королева и Принц вернулись из визита в Шербур и обнаружили очень тревожные новости из Индии. Сэр Генри Лоуренс был военным администратором и главным комиссаром Ауда; 30 мая 71-й полк туземной пехоты взбунтовался в Лакхнау, но сэр Генри выбил их с позиции и укрепил Резиденцию. Несколько недель спустя, при вылазке для разведки, англичане были отброшены назад и осаждены в Резиденции; сэр Генри умер от последствий ранения, вызванного снарядом.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
RECRUITING

Даунинг-стрит, 22 августа 1857 года.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству... Виконт Палмерстон имел честь получить сообщение Вашего Величества сегодня утром. Несомненно, верно, что телеграфное сообщение, полученное вчера вечером, не показывает, что на указанные даты из Индии произошло какое-либо улучшение в положении дел, и потеря сэра Генри Лоуренса и генерала Барнарда, но особенно первого, глубоко прискорбна.

Однако, что касается мер, принимаемых сейчас для создания сил, чтобы заменить войска, отправленные в Индию, и для вербовки новобранцев, чтобы заполнить вакансии в полках в Индии, виконт Палмерстон осмелился бы представить, что шаги, которые сейчас предпринимаются, кажутся хорошо рассчитанными для своей цели. Вербовка в Армию шла быстрее, чем можно было ожидать в это время года, и через две недели или три недели с этого времени будет идти еще быстрее; десять тысяч ополченцев, которые должны быть немедленно сформированы, будут столько, сколько, вероятно, можно было бы собрать в настоящий момент без больших местных неудобств; но если это число окажется недостаточным, было бы легко впоследствии сформировать больше. Но если вербовка будет идти успешно, это число ополченцев в дополнение к регулярным войскам может оказаться достаточным. Виконт Палмерстон просит заверить Ваше Величество, что нет желания делать сбережения на сумме, проголосованной для армейских служб, но, с другой стороны, было бы очень неудобно и неловко превышать эту сумму без какой-либо неотложной и адекватной необходимости...

Сноска 32: Он умер от холеры в Дели 5 июля.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Осборн, 22 августа 1857 года.

В ответ на замечания лорда Палмерстона о наших военных приготовлениях Королева должна ответить, что, хотя лорд Палмерстон отрицает от имени Правительства намерение делать сбережения на армейских сметах из-за страшных требований, вызванных индийским восстанием, факты все же остаются. Правительство отправило четырнадцать батальонов из страны и передало их Ост-Индской компании, и они намерены заменить их только десятью новыми, чья организация была приказана; но даже в них они намерены на данный момент сэкономить четыре роты из каждых двенадцати. Королева, Палата лордов, Палата общин и Пресса — все призывают к энергичным усилиям, и только Правительство занимает извиняющуюся линию, стремясь сделать как можно меньше, ждать дальнейших новостей, сократить как можно больше даже то, что они предоставляют, и рассуждать так, как если бы нам нужно было самое большее только заменить то, что было отправлено; в то время как если к нам придут новые требования, резервы, о которых сейчас следует принять решение и организовать, будут обсуждаться только тогда. Королева тем менее может примириться с системой «отпускать понемногу паруса», как назвал это лорд Палмерстон на днях, так как она чувствует убежденность, что если Кабинет проявит энергию и решимость получить то, что в конечном итоге потребуется, это пронижет весь правительственный механизм и достигнет своей цели; но если, с другой стороны, люди не видят, что Правительство действительно требует, и находят их удовлетворенными малым понемногу, даже это малое не будет получено, так как подчиненные естественно перенимают тон от своих начальников. Десять полков ополчения даже не будут представлять 10 000 человек, на которых Парламент проголосовал за снабжение. Батальон, вероятно, не достигнет 600 человек на какое-то время, и из них мы надеемся снова привлечь добровольцев!

Королева надеется, что Кабинет все же посмотрит в лицо всему вопросу и решит, пока есть время, что, как они должны знать, станет необходимым, и что должно быть сделано в спешке в конце менее хорошо и, вероятно, вдвойне дороже. Королева может говорить по очень недавнему опыту, видя точно такой же курс, которому следовали в последней войне.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Осборн, 23 августа 1857 года.

Королева одобряет возведение лорда Файфа и лорда Р. Гровенора в пэры, а также предложение, сделанное г-ну Маколею, хотя она полагает, что он отклонит эту честь...

Сноска 33: Джеймс, пятый виконт Макдафф и граф Файф в пэрстве Ирландии, был 1 октября возведен в бароны Соединенного Королевства; он был отцом нынешнего герцога Файфа. Лорд Роберт Гровенор стал лордом Эбери, а г-н Маколей — лордом Маколеем из Ротли-Темпл (место его рождения), в графстве Лестер.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
THE ARMY RESERVES

Осборн, 25 августа 1857 года.

Королева получила вчерашнее письмо лорда Палмерстона и должна сказать, что она глубоко огорчена своим отсутствием успеха в том, чтобы внушить ему важность встречи с нынешними опасностями путем согласования и разработки общего плана, с помощью которого можно заменить «натурой» войска, отправленные из страны, и на которые Парламентом были проголосованы деньги. Лорд Палмерстон возражает против формирования полного числа батальонов и их полной численности в ротах, что люди не будут найдены, чтобы заполнить их, и поэтому это остается невыполненным; против призыва большего количества ополчения он возражает, что их не следует использовать в качестве вербовочных депо, и если бы многие были призваны, скорость, с которой шла вербовка в Армию, вынудила бы их снова распустить. Военное министерство гордится тем, что получило 1000 человек с начала вербовки; это равно 1000 в месяц или 12 000 в год, обычный износ Армии!! Где будут найдены резервы для Индии? Недостаточно просто получить новобранцев, как говорит лорд Палмерстон; они не станут солдатами в течение шести месяцев, когда будут получены, и тем временем достаточное количество полков ополчения должно быть обучено и сделано эффективными для замены линейных полков, уже отправленных или еще подлежащих отправке, ибо они также в настоящее время по необходимости ни на что не годны.

Королева должна сказать, что Правительство несет страшную ответственность перед своей страной из-за своего кажущегося безразличия. Дай Бог, чтобы никакое непредвиденное европейское осложнение не обрушилось на эту страну — но мы действительно искушаем Провидение.

Королева надеется, что лорд Палмерстон сообщил Кабинету ее взгляды на этот предмет.

Сноска 34: После упоминания о необходимости пополнения свежими призывами пробелов, созданных в полках в Индии, лорд Палмерстон написал:—

«Если бы офицеры ополчения обнаружили, что их считают просто строевыми сержантами для Линии, они стали бы небрежными и безразличными, и многие, кого желательно удержать на службе, покинули бы ее.

«Что касается количества ополченцев, которые должны быть сформированы, вопрос, кажется, заключается в том, какое количество потребуется на весь период до 31 марта, потому что было бы нежелательно призывать и формировать сейчас полки ополчения, которые стали бы ненужными в течение зимы из-за прогресса вербовки, и которые, из-за отсутствия средств, применимых к их содержанию, стало бы необходимо расформировать. Люди были бы сейчас оторваны от промышленной занятости в то время, когда труд востребован, и были бы выброшены на улицу зимой, когда спрос на труд меньше.

«Что касается вербовки в Армию, были приняты все практически возможные средства, чтобы ускорить ее успех. Вербовочные группы были разбросаны по всему Соединенному Королевству, и постоянный состав расформированного ополчения был снабжен вербовочными ордерами, позволяющими им зачислять новобранцев в Линию; и вербовка до сих пор была очень успешной. Единственное, что нужно сделать, — это набирать людей как можно быстрее и направлять их по мере набора в полки и батальоны, для которых они нанимаются. Стандарт, кроме того, был понижен...»

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
LORD LANSDOWNE

Пиккадилли, 31 августа 1857 года.

...Виконт Палмерстон осмелился бы представить на рассмотрение Вашего Величества, может ли он быть уполномочен Вашим Величеством предложить лорду Лэнсдауну повышение до титула Герцога. У Вашего Величества, возможно, не будет в течение Вашего правления, долгим, как следует надеяться, будет это правление, никакого подданного, чей частный и общественный характер в течение столь долгого ряда лет, как те, что были периодом карьеры лорда Лэнсдауна, больше давал бы ему право на уважение и почтение своих соотечественников и на одобрение своего Монарха.

Лорд Лэнсдаун теперь уже несколько лет оказывает Правительству Вашего Величества большую и ценную поддержку своими советами в совете, своей помощью в дебатах и весом своего характера в стране, не занимая никакой должности. Его здоровье и силы, виконт Палмерстон не может скрыть от себя, были в этом году не такими, какими они были; и если Ваше Величество когда-либо задумает отметить чувство Вашего Величества к общественным услугам лорда Лэнсдауна, не могло бы быть лучшего момента для этого, чем настоящий; и виконт Палмерстон имеет основания полагать, что такой акт милости был бы очень приятен Либеральной партии и был бы сочтен хорошо оказанным даже теми, кто придерживается противоположных политических взглядов.

Г-н Маколей принимает пэрство с большой благодарностью к Вашему Величеству.

Сноска 35: Лорд Лэнсдаун отклонил эту честь.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
THE INDIAN MUTINY

Замок Балморал, 2 сентября 1857 года.

Дорогой Дядя, — ... Мы в печальной тревоге по поводу Индии, которая поглощает все наше внимание. Войска нельзя набрать достаточно быстро или в достаточном количестве. А ужасы, совершенные над бедными дамами — женщинами и детьми, — неизвестны в эти века и заставляют кровь стынуть в жилах. В целом, все это гораздо более прискорбно, чем Крым, где была слава и почетная война, и где бедные женщины и дети были в безопасности. Затем расстояние и трудность общения — это такое дополнительное страдание для всех нас. Я знаю, Вы будете очень сочувствовать нам всем. Едва ли найдется семья, которая не была бы в печали и тревоге о своих детях, и во всех рангах — Индия была местом, где каждый стремился устроить сына!

Мы слышим от наших людей (не от Фрица) из Берлина, что Король находится в очень неудовлетворительном состоянии. Что Вы слышали?...

Теперь, с любовью Альберта, всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Сноска 36: В Балморале Королева узнала в больших подробностях о зверствах, которые были совершены над гарнизоном в Канпуре.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
Брокет, 10 сентября 1857 года.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и осмеливается доложить, что начинает преобладать впечатление, что было бы правильным делом назначить день для Национальной Молитвы и Смирения в связи с нынешним бедственным положением дел в Индии, по тому же принципу, по которому подобный шаг был предпринят во время Крымской войны; и если Ваше Величество одобрит, виконт Палмерстон будет общаться по этому предмету с Архиепископом Кентерберийским... Обычно в таких случаях Архиепископ Кентерберийский должен присутствовать, но ввиду расстояния его присутствие вполне могло бы быть исключено по настоящему случаю.

Сноска 37: Т.е. на заседании Совета, который должен был быть созван.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
A DAY OF INTERCESSION

Балморал, 11 сентября 1857 года.

Лорд Палмерстон знает, каковы чувства Королевы в отношении дней поста, которые, как она думает, не производят желаемого эффекта — из-за манеры, в которой они назначаются, и выбора, сделанного для Службы, — но она не будет противиться естественному чувству, которое каждый должен разделять, желанию молиться за наших соотечественников и женщин, которые подвергаются такой неминуемой опасности, и поэтому санкционирует его консультацию с Архиепископом по этому предмету. Она, однако, предложила бы более уместно назвать это днем молитвы и заступничества за наших страдающих соотечественников, чем днем поста и смирения, и чтобы это было в воскресенье, а не в будний день: в последний день поста Королева слышала, как обычно замечали, что это принесло больше вреда, чем пользы, и что, если бы это было в воскресенье, это было бы гораздо более широко соблюдаемо. Однако она санкционирует все, что правильно, но думает, что это должно быть как можно скорее (через две недели или три недели), если это вообще должно быть сделано.

Она проведет Совет, когда это будет пожелано.

Сноска 38: Он соблюдался 7 октября (в среду).

Сноска 39: Вскоре после даты этого письма пришло известие из Индии, что Дели не пал и что гарнизон Лакхнау еще не освобожден. Эта новость, в сочетании с известиями о новых вспышках и подробностями ужасов Канпура, породила глубокие чувства негодования в стране.

Королева Виктория — графу Кларендону.
Замок Балморал, 23 сентября 1857 года.

Королева надеется, что прибытие войск и кораблей с лордом Элгином будет существенной помощью, но все же это не меняет положения дел, описанного Королевой в ее письме, которое она написала лорду Палмерстону и с которым, как она рада видеть, лорд Кларендон согласен. Хотя мы, возможно, могли бы пожелать, чтобы Махараджа выразил свои чувства по поводу недавних зверств в Индии, едва ли можно было ожидать, что он (естественно, негативного, хотя и мягкого и очень любезного нрава) выскажет мнение по столь болезненному предмету, привязанный, как он есть, к своей стране и естественно все еще обладающий, при всей своей любезности и доброте, восточной натурой; он также едва ли, будучи низложенным индийским Монархом, не очень любящим британское правление, представленное Ост-Индской компанией, и, прежде всего, нетерпеливым к опеке сэра Джона Логина, может быть ожидаем, что ему понравится слышать, как его соотечественников называют извергами и монстрами, и видеть, как их приводят сотнями, если не тысячами, на казнь.

Его лучший путь — ничего не говорить, должна она думать.

Это великая милость, что он, бедный мальчик, не там.

Сноска 40: Лорд Кларендон написал, что он «с сожалением узнал, что Махараджа (Дхулип Сингх) выказал мало или вообще не выказал сожаления по поводу зверств, которые были совершены, или сочувствия к пострадавшим».

Сноска 41: Сэр Джон Спенсер Логин, бывший хирург в Британской Резиденции, Лакхнау, опекун Махараджи Дхулипа Сингха, 1849–1858 гг.

Виконт Каннинг — королеве Виктории.
LETTER FROM LORD CANNING

Калькутта, 25 сентября 1857 года.

Лорд Каннинг свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит разрешения снова обратиться к Вашему Величеству, хотя желание, которое он чувствовал, чтобы его следующее письмо объявило Вашему Величеству о падении Дели и первых шагах к восстановлению Авторитета Вашего Величества по всем охваченным восстанием округам, не может быть пока выполнено. Но хотя лорд Каннинг не имеет возможности сообщить о каком-либо очень заметном успехе над Мятежниками, он может с уверенностью заверить Ваше Величество, что постепенно происходит изменение в аспекте дел, которое дает надежду, что борьба приближается к концу, а день наказания близок...

Другим основанием для хороших надежд является появление вещей в Лакхнау. Новости, только что полученные от сэра Джеймса Аутрама, объявляют, что он присоединился к силам генерала Хэвлока в Канпуре и что Войска переправились через Ганг в Ауд 19-го, почти без сопротивления. Европейские силы, продвигающиеся сейчас на Лакхнау, составляют около [ ] человек, хорошо обеспеченных Артиллерией. Осажденный Гарнизон был в хорошем настроении 16 сентября и имел провизии достаточно, чтобы продержаться до конца месяца. Они недавно нанесли тяжелые потери своим нападающим, и некоторые из последних рассеялись. Влиятельные владельцы и вожди страны начали проявлять признаки того, что встают на нашу сторону.

Это очень отличное положение дел от того, которое существовало, когда силы генерала Хэвлока отступили через Ганг в июле; и лорд Каннинг молится и верит, что Ваше Величество будет избавлено от боли и ужаса слышать, что зверства Канпура были повторены над храбрым и стойким гарнизоном Лакхнау. Каждый английский солдат, которого можно было заставить достичь Канпура, был продвинут к генералу Аутраму, даже до оголения некоторых опасных точек в промежуточной стране, и инструкции генерала Аутрама заключаются в том, чтобы рассматривать спасение гарнизона как одну первостепенную цель, которой все остальное должно уступить. Гарнизон (который, в конце концов, есть не что иное, как Дом Резидента с поспешно возведенными укреплениями) содержит около трехсот пятидесяти европейских мужчин, четырехсот пятидесяти женщин и детей и ста двадцати больных, помимо трехсот туземцев, до сих пор верных. Город и даже провинция могут быть оставлены и возвращены снова, но эти жизни должны быть спасены сейчас или никогда; и избежать печали и унижения таких варварств, как те, что уже были перенесены в других местах, стоит любой жертвы. Именно ввиду положения дел в этих двух самых критических точках, Дели и Лакхнау, лорд Каннинг осмеливается просить Ваше Величество смотреть с надеждой на события следующих нескольких недель; несмотря на то, что он не в состоянии объявить о каком-либо значительном успехе...

SIR COLIN CAMPBELL

Сэр Колин Кэмпбелл находится в состоянии восторга с тех пор, как его любимый 93-й полк высадился пять дней назад. Он пошел посмотреть на них на борту их транспорта, прежде чем они высадились, и когда лорд Каннинг спросил, как он нашел их, ответил, что единственное, что не так, — это то, что они стали слишком толстыми во время плавания и не могли застегнуть свои мундиры. Но, действительно, все войска китайских сил были высажены в наилучшем возможном состоянии здоровья и бодрости. 23-й полк, из-за большой доли молодых солдат, возможно, является тем, который скорее всего пострадает от климата и трудностей Службы — ибо, хотя никакая забота или стоимость не будут сэкономлены, чтобы сохранить их в здоровье и комфорте, лорд Каннинг боится, что трудности должны быть, видя, как обширная протяженность обычно продуктивной страны будет бесплодной на время, и что районы, из которых некоторые из наших самых ценных поставок, особенно поставка вьючных животных, извлекаются, были очищены дочиста или все еще находятся в восстании. Как есть, Главнокомандующий очень мудро сократил количество палаточного размещения для офицеров и людей далеко ниже обычного роскошного индийского пособия.

Присутствие кораблей Королевского Флота было величайшей службой. По крайней мере одиннадцать тысяч моряков и морских пехотинцев были внесены ими для службы на берегу, и бортовые залпы «Санспарейля», «Шеннона» и «Перла», когда они лежат вдоль эспланады, имели очень обнадеживающий эффект на жителей Калькутты, которые до недавнего времени настаивали упорно, что их жизни и собственность были в ежечасной опасности.

Ни один линейный корабль не был виден в Хугли с тех пор, как адмирал Уотсон отплыл в Чандернагор ровно сто лет назад; и, конечно, ничто в его флоте не было равно «Санспарейлю». Туземцы смотрят на нее и называют ее «четырехэтажной лодкой».

INDIA

На будущее, если Дели падет и Лакхнау будет обеспечен, работа по умиротворению будет продвигаться неуклонно. Многие точки должны будут наблюдаться, и может быть случайное сопротивление; но ничто подобное организованной борьбе против власти не вероятно. Величайшие трудности будут в гражданской работе по переселению. Недавняя смерть г-на Колвина, вице-губернатора Северо-Западных провинций, удалила офицера, чей опыт там был бы очень ценен. Он умер, совершенно истощенный; и является четвертым офицером высокого доверия, чья жизнь ушла за последние четыре месяца.

Одной из величайших трудностей, которые лежат впереди — и лорд Каннинг скорбит сказать это Вашему Величеству, — будет яростная злоба очень большой части английского сообщества против каждого туземного индийца любого класса. Существует бешеная и неизбирательная мстительность за границей, даже среди многих, кто должен подавать лучший пример, которую невозможно созерцать без чего-то вроде чувства стыда за своих соотечественников. Ни один человек из десяти, кажется, не думает, что повешение и расстрел сорока или пятидесяти тысяч мятежников, помимо других Мятежников, может быть чем-то иным, кроме как практически возможным и правильным; и не приходит в голову тем, кто говорит и пишет больше всего по этому вопросу, что для Монарха Англии владеть и управлять Индией, не нанимая и, в большой степени, не доверяя туземцам, как в гражданской, так и в военной службе, просто невозможно. Это не преувеличение сказать, что огромное число европейского сообщества услышало бы с удовольствием и одобрением, что каждый индус и магометанин был объявлен вне закона и что никто не был бы допущен служить Правительству, кроме как в низшей должности. То, чего они желают, — это видеть широкую линию разделения и объявленного недоверия, проведенную между нами, англичанами, и каждым подданным Вашего Величества, который не является христианином и который имеет темную кожу; и есть некоторые, кто полностью отказывается верить в верность или добрую волю любого туземца по отношению к любому европейцу; хотя многие примеры доброты и щедрости как индусов, так и магометан вошли в запись во время этих неприятностей.

THE POLICY OF CLEMENCY

Тем, чьи сердца были разорваны гнусными зверствами, совершенными над их близкими, можно простить любую степень ожесточения по отношению к местным жителям. Никто не осмелится судить их за это. Но громче всех кричат те, кто с самого начала спокойно отсиживался у себя дома и мало пострадал от потрясений вокруг, если не считать ущерба для собственного кошелька. Следует опасаться, что это чувство негодования станет серьезным препятствием на пути к восстановлению спокойствия и правопорядка, даже после того, как всем главным виновникам будет обдуманно назначено заслуженное возмездие. 47

Лорд Каннинг стыдится того, что так долго злоупотреблял снисходительностью Вашего Величества. Он лишь добавит, что взял на себя смелость отправить Вашему Величеству с этой почтой только что законченную карту, показывающую распределение армии по всей Индии во время начала мятежа. На ней также указаны полки Бенгальской армии, которые взбунтовались, и те, что были разоружены, количество европейских войск, прибывших в Калькутту к 19 сентября, и места, откуда они прибыли, а также некоторые другие сведения.

Возможны некоторые небольшие неточности, поскольку первые экземпляры карты были только что отпечатаны и еще не выверены; но лорд Каннинг полагает, что в настоящий момент она будет интересна Вашему Величеству.

Лорд Каннинг просит позволения выразить свои искренние пожелания здоровья Вашему Величеству и Его Королевскому Высочеству принцу Альберту, а также засвидетельствовать Вашему Величеству свою покорную и искреннюю преданность.

Сноска 42: Слово пропущено в оригинале.

Сноска 43: В битве при Альме сэр Колин Кэмпбелл, командующий 2-й, или Горской, бригадой 1-й дивизии, со своими горцами в строю разгромил последнюю сомкнутую колонну русских. 11 июля 1857 года он был назначен главнокомандующим в Индии и отправился в путь буквально по уведомлению за один день, прибыв в Калькутту 14 августа.

Сноска 44: Заслуги Морской бригады при освобождении Лакхнау были тепло отмечены сэром Колином Кэмпбеллом, особенно доблесть капитана Пила с корабля «Шеннон».

Сноска 45: В качестве возмездия за злодеяние в «черной дыре» Калькутты Уотсон по указанию Клайва взял Чанданнагар 23 марта 1757 года; битва при Плесси состоялась 23 июня.

Сноска 46: Джон Рассел Колвин, бывший личный секретарь лорда Окленда, занимал пост вице-губернатора с 1853 года.

Сноска 47: Лорд Каннинг, издав в июле прокламацию, предписывающую гражданским служащим Ост-Индской компании воздерживаться от излишней суровости, заслужил прозвище «Милосердный Каннинг».

Королева Виктория — графу Кларендону.
Балморал, 28 сентября 1857 года.

Королева крайне удивлена замечанием лорда Кларендона о том, что, «судя по тому, что он слышит, махараджа был жесток либо от природы, либо из-за раннего воспитания». 48 Если это правда, то он должен был измениться очень внезапно, ибо если чем-то он и отличался, так это своей исключительной мягкостью и добротой. Мы знаем его три года (наши двое мальчиков близко с ним общались), и он всегда содрогался при мысли о том, чтобы причинить кому-то боль, был особенно нежен и добр к детям и животным, и, скорее, даже робок; поэтому все, кто его знал, говорили, что у него никогда не было бы шансов в собственной стране. Его камердинер, очень достойный англичанин, который был с ним с двенадцати лет, говорит, что никогда не встречал более доброго и приятного человека. Королева опасается, что люди, которые не знают его хорошо, поддались своим нынешним вполне естественным чувствам ненависти и недоверия ко всем индийцам и оклеветали его. Кем он может стать, если останется в руках недобросовестных индийцев у себя на родине, конечно, никто предвидеть не может.

Сноска 48: См. выше, стр. 248, примечание 40.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Виндзорский замок, 17 октября 1857 года.

Вчера вечером Королева получила ящик с отчетами верфей. Ей потребуется некоторое время, чтобы просмотреть и изучить их; однако она желает отметить два момента и просит указать на них сэру Чарльзу Вуду 49, а именно: во-первых, некоторые из них датированы еще 27 августа, а самые поздние — 10 сентября, при этом она получила их только 17 октября; и, во-вторых, среди них нет ни одного подлинного отчета, все они — копии! Когда Королева запрашивает отчеты, которым она придает большое значение, она ожидает увидеть их по крайней мере в подлинниках.

Сноска 49: Первый лорд Адмиралтейства.

Королева Виктория — графу Кларендону.
MARRIAGE OF THE PRINCESS ROYAL

Виндзорский замок, 25 октября 1857 года.

Королева возвращает эти письма. Было бы хорошо, если бы лорд Кларендон сказал лорду Блумфилду не допускать даже возможности того, что такой вопрос, как свадьба Королевской принцессы, может решаться в Берлине. 50 Королева никогда не могла бы согласиться на это как по государственным, так и по личным причинам, а предположение о том, что для Прусского кронпринца «слишком обременительно» приехать в Англию, чтобы жениться на Королевской принцессе Великобритании, по меньшей мере абсурдно. Королева должна сказать, что со стороны принца Фридриха Вильгельма никогда не было даже тени сомнения в том, где должна состояться свадьба, и она подозревает, что это лишь сплетни берлинцев. Какова бы ни была обычная практика прусских принцев, не каждый день женятся на старшей дочери Королевы Англии. Поэтому вопрос должен считаться решенным и закрытым...

Сноска 50: Свадьба состоялась в Королевской часовне Сент-Джеймсского дворца.

Королева Виктория — графу Кларендону.

DEATH OF THE DUCHESS DE NEMOURS

Виндзорский замок, 12 ноября 1857 года.

Королева очень благодарит лорда Кларендона за его доброе и сочувственное письмо и весьма тронута любезной запиской графа Персиньи. Он добрый, честный, сердечный человек, к которому мы питаем искреннее уважение. Новости из Индии стали большим облегчением и лучом света в нашем великом горе. 51 Королева имела счастье сообщить бедному сэру Джорджу Куперу об освобождении Лакхнау, где в течение четырех месяцев были заперты его сын, невестка и внуки. Однако потеря двух таких выдающихся офицеров, как генералы Николсон и Нил, и, увы! многих других, очень печальна.

Вчера мы посетили дом скорби, и никакие слова не могут описать эту сцену горя. 52 Там была почтенная Королева с осиротевшими детьми, достойная в своем глубоком горе и благочестивой покорности воле Божьей! И все же даже сейчас она — опора и утешение для всех, думающая только о других и готовая посвятить свои последние силы и закат своих лет детям и внукам. Там был убитый горем, почти обезумевший вдовец — ее сын, — и, наконец, в одной из комнат лежало бездыханное, но, о! даже в своей призрачности прекрасное тело его молодой, прелестной и ангельской жены, лежащей в постели со своими великолепными волосами, покрывающими плечи, и небесным выражением покоя; а в соседней комнате в колыбели спал дорогой маленький розовый младенец.

Королева оставляет доброму сердцу лорда Кларендона представить, что это за зрелище горя, и как глубоко мы, у которых так недавно родился ребенок и которые были так счастливы, должны быть потрясены и впечатлены! Принц был совершенно подавлен этим; к тому же она была для нас как дорогая сестра. Да будет воля Божья! Но кажется почти невозможным поверить в это — слишком тяжело вынести. Смерть дорогой герцогини, должно быть, была вызвана каким-то сердечным заболеванием, ибо она была совершенно здорова, когда, расчесывая волосы, внезапно воскликнула сиделке: «О! mon Dieu, Madame» — ее голова упала набок — и прежде чем герцог успел взбежать по лестнице, ее рука была холодной! Королева навещала ее в субботу — она выглядела здоровой — а вчера увидела ее бездыханное тело на том же самом месте!

Если бы лорд Кларендон мог дать легкий намек «Таймс» сказать несколько слов сочувствия по поводу ужасного и беспрецедентного несчастья этих бедных изгнанников, она уверена, что это принесло бы большое облегчение их кровоточащим сердцам... Печальное событие в Клермонте произошло всего через пять дней после смерти бедной принцессы Шарлотты при очень схожих обстоятельствах сорок лет назад; а бедная герцогиня была племянницей мужа принцессы Шарлотты.

Сноска 51: Хэвлок из-за силы повстанцев в Аудхе не смог выступить на помощь Лакхнау сразу после освобождения Канпура. Он соединился с Аутрамом 10 сентября и подкрепил гарнизон Лакхнау 25-го.

Сноска 52: В трогательном письме, только что полученном, герцог Немурский (второй сын Луи-Филиппа) сообщил о смерти своей жены, любимой кузины и подруги Королевы Виктории. Ей было всего тридцать пять лет, и она вышла замуж в восемнадцать. Казалось, она хорошо поправилась после рождения ребенка 28 октября, но умерла совершенно внезапно 10 ноября, во время туалета.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
CRISIS IN THE CITY

Даунинг-стрит, 12 ноября 1857 года.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое покорнейшее почтение Вашему Величеству и осмеливается доложить, что состояние финансовых дел сегодня стало хуже, чем вчера. 53 Управляющий банком заявил, что почти все частные фирмы прекратили учет векселей и что Резервный фонд Банка Англии, из которого производятся выплаты и погашаются обязательства, вчера вечером сократился до 1 400 000 фунтов стерлингов, и если этот фонд будет исчерпан, банку придется приостановить свои операции. В этих обстоятельствах виконту Палмерстону и Канцлеру казначейства показалось, что возник случай сделать то же самое, что было сделано при схожих обстоятельствах в 1847 году, — а именно, что Первый лорд казначейства и Канцлер казначейства должны написать письмо Управляющему Банка Англии, в котором говорится, что если под давлением чрезвычайной ситуации банк сочтет необходимым выпустить больше банкнот, чем сумма, которой он в настоящее время ограничен законом, Правительство обратится к Парламенту с просьбой предоставить им освобождение от ответственности.

Эта мера в 1847 году возымела эффект, остановив тогдашнюю панику, и необходимости в таком выпуске не возникло; в нынешнем случае это объявление, несомненно, окажет благотворное влияние на успокоение паники, но поскольку банку сегодня пришлось учитывать векселя на сумму 2 000 000 фунтов стерлингов, чего они не смогли бы сделать из фонда в 1 400 000 фунтов стерлингов, если бы не были сделаны значительные депозиты и платежи, вполне вероятно, что санкционированный таким образом выпуск действительно будет произведен. Управляющий и заместитель управляющего банка заявили, что сообщение, чтобы быть эффективным и спасти от разорения фирмы, находящиеся в неминуемой опасности, должно быть сделано немедленно, чтобы они могли объявить об этом на фондовой бирже до закрытия торгов в четыре часа. Виконт Палмерстон и сэр Джордж Льюис поэтому немедленно подписали и передали Управляющему банка письмо, копией которого является прилагаемый документ, так как срочность дела не позволила заранее испросить волю Вашего Величества.

SUSPENSION OF BANK CHARTER ACT

Положение дел сейчас более неотложное, чем то, что существовало в 1847 году, когда был предпринят аналогичный шаг; в то время Резервный фонд составлял около 1 900 000 фунтов стерлингов, вчера вечером он был всего 1 400 000 фунтов стерлингов; в то время золотой запас в банке превышал 8 000 000 фунтов стерлингов, сейчас он составляет несколько менее 8 000 000 фунтов стерлингов; в то время дела поправлялись, сейчас они ухудшаются.

Но сколь бы необходимой ни считалась эта мера и сколь бы полезной она ни ожидалась, она неизбежно влечет за собой одно очень неудобное последствие. Правительство санкционировало нарушение закона банком, и независимо от того, будет ли закон фактически нарушен или нет, было бы крайне неконституционно, если бы Правительство не воспользовалось первой же возможностью представить этот вопрос на рассмотрение Парламента. Этот курс был принят в 1847 году. Письмо от лорда Джона Рассела и сэра Чарльза Вуда Управляющему банка было датировано 25 октября, Парламент тогда был отсрочен обычным порядком до 11 ноября, но 31 октября был созван совет, на котором Ваше Величество созвали Парламент для решения неотложных дел на 18 ноября; и в этот день сессия была открыта обычным порядком Тронной речью. В нынешних обстоятельствах было бы невозможно отложить до начала февраля сообщение Парламенту о шаге, предпринятом сегодня.

Виконт Палмерстон поэтому осмеливается представить на одобрение Вашего Величества предложение о проведении Совета в Виндзоре в ближайший понедельник и о созыве Парламента через четырнадцать дней. Это позволило бы собрать Парламент в первые дни декабря, и после десятидневной или двухнедельной сессии, если потребуется, он мог бы быть отсрочен до первой недели февраля. 54

Виконт Палмерстон представляет пояснительный меморандум, который он только что получил для сведения Вашего Величества от Канцлера казначейства...

Сноска 53: Финансовый кризис возник из-за многочисленных банкротств банков в Соединенных Штатах, где преждевременные планы расширения железных дорог привели к разорению бесчисленных инвесторов; в результате давление на фирмы и финансовые дома стало еще более острым, чем в 1847 году; см. выше, том II, стр. 130, 131. Учетная ставка банка теперь поднялась до 10 процентов против 9 процентов в том году, а банковский резерв золота был пугающе истощен.

Сноска 54: Парламент соответственно собрался 3 декабря, и сессия была открыта Королевой лично. Акт об освобождении от ответственности был принят без серьезного сопротивления, и был вновь назначен специальный комитет для расследования деятельности Закона о банковской хартии.

Королева Виктория — лорду Панмуру.
ARMY ESTABLISHMENT

Осборн, 18 декабря 1857 года.

Королева вела переписку с лордом Панмуром по поводу состава армии на следующий финансовый год. 55 Она желает теперь установить принцип, которым, по ее мнению, следует руководствоваться при принятии решения, и просит лорда Палмерстона рассмотреть его со своими коллегами в Кабинете министров. В прошлом году мы внезапно сократили нашу армию до низкого мирного состава, чтобы удовлетворить требование о снижении налогов, выдвинутое в Палате общин. С этим мирным составом нам пришлось удовлетворять чрезвычайные потребности Индии, мы отправили почти каждый доступный полк, батальон и батарею и вынуждены рассматривать как неизбежную необходимость постоянное увеличение наших сил в Индии. Что требуется Королеве, так это чтобы был составлен хорошо продуманный и проработанный расчет дополнительных полков и т. д., и чтобы после вычета этого числа из нашего состава 1857–1858 годов, состав на следующий год был снова доведен до того же состояния, как если бы индийского требования, которое чуждо нашим обычным соображениям, не возникло. Если это будет сделано, мы все равно останемся в военном отношении слабее, чем были в начале года, ибо более крупная английская армия, содержащаяся в Индии, потребует пропорционально больше смен и более крупных депо.

Поскольку индийские финансы оплачивают войска, занятые в Индии, силы на родине и в колониях, будучи доведенными до своей прежней численности, не будут стоить ни на шиллинг больше, чем мирный состав 1857 года, установленный под давлением финансового сокращения.

Все, что меньше этого, не оставит эту страну в безопасном состоянии. Королева просит не только о том же количестве людей, что и в 1857–1858 годах, но особенно о полках кавалерии, батальонах пехоты и батареях артиллерии, которые одни только позволили бы нам в случае войны осуществить увеличение до военного состава.

Королева прилагает свой ответ на последнее письмо лорда Панмура.

Сноска 55: 14 декабря Королева настояла на немедленном формировании двух новых кавалерийских полков.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
GOVERNMENT OF INDIA

Виндзорский замок, 24 декабря 1857 года.

Королева только сейчас возвращает лорду Палмерстону меморандум, содержащий основные положения устройства будущего правительства Индии, которые Комитет Кабинета министров согласился рекомендовать. У нее будет возможность увидеться с лордом Палмерстоном до следующего заседания Кабинета и услышать более подробно причины, которые повлияли на решения Комитета. Она желает лишь рекомендовать лорду Палмерстону рассмотреть два момента: во-первых, способ связи между Королевой и новым правительством, которое предполагается создать. Пока правительство было компанией, Монарх в целом оставался в полном неведении относительно решений и депеш; теперь, когда правительство должно стать правительством Монарха, и руководство, она полагает, будет осуществляться от ее имени, должна быть установлена прямая официальная ответственность перед ней. Она сомневается, может ли кто-либо, кроме государственного секретаря, говорить от имени Королевы, подобно министру иностранных дел — иностранным дворам, министру колоний — губернаторам колоний, а министру внутренних дел — лорду-лейтенанту Ирландии и лейтенантам графств Великобритании, судьям, конвокациям, мэрам и т. д. С другой стороны, совместимо ли положение государственного секретаря с тем, чтобы быть председателем Совета? Казначейство и Адмиралтейство действуют как «Лорды», но они лишь управляют специальными департаментами и не направляют политику страны от имени Королевы. Сочетание верховного руководства и ведения администрации департамента, который должен направляться, на практике оказалось столь же неудобным в Военном министерстве, сколь и неверным в принципе.

Другой момент — важность наличия только одной армии, будь то туземная, местная или общая, с одной дисциплиной и одним командованием — главнокомандующего. Это вполне совместимо с тем, чтобы первые назначения в туземную армию были закреплены как вопрос патронажа за членами Совета, но это должно быть четко признано, чтобы покончить с теми жалкими ревностями между различными военными службами, которые принесли нам в Индии больше вреда, чем, возможно, любое другое обстоятельство.

Возможно, лорд Палмерстон распространил бы это письмо среди членов Комитета, которые согласились с предложенной схемой?

Виконт Каннинг — Королеве Виктории.
DEATH OF HAVELOCK

Дом правительства, Калькутта, 24 декабря 1857 года.

Лорд Каннинг свидетельствует свое покорнейшее почтение Вашему Величеству и просит разрешения при первой же возможности выразить Вашему Величеству почтительную благодарность, с которой он получил милостивейшее письмо Вашего Величества от 9 ноября.

Насколько бы уверенным ни был лорд Каннинг в чувствах, с которыми Ваше Величество будет смотреть на дух горькой и неразумной мести по отношению к индийским подданным Вашего Величества, которым пропитано слишком много умов как в Англии, так и в этой стране, для него было неописуемым удовольствием прочитать то, что Ваше Величество соизволило написать ему по этому болезненному поводу. Милостивая доброта Вашего Величества в ссылке, сделанной Вашим Величеством на то, что пишут газеты, также глубоко прочувствована лордом Каннингом. Он может искренне и добросовестно заверить Ваше Величество в своем безразличии ко всем подобным нападкам — безразличии настолько полном, что оно удивляет его самого.

Лорд Каннинг опасается, что удовлетворение, которое Ваше Величество должно было испытать вскоре после даты письма Вашего Величества, получив известие о вступлении сэра Генри Хэвлока в Лакхнау, было болезненно прервано долгим и, по-видимому, пустым интервалом, который последовал за этим и в течение которого тревоги Вашего Величества за окончательную безопасность гарнизона, значительно возросшие из-за многих драгоценных жизней, должны были стать еще более интенсивными, чем когда-либо. К счастью, это ожидание закончилось; и реальное спасение, осуществленное славным сочетанием мастерства и бесстрашия со стороны сэра Колина Кэмпбелла и его войск, должно было быть поистине приятным для Вашего Величества. 56 Оборона Лакхнау и освобождение защитников — это два подвига, которые каждый по-своему будут ярко выделяться в истории этих ужасных времен.

...Лорд Каннинг не преминул передать милостивое послание Вашего Величества сэру Колину Кэмпбеллу и взял на себя смелость добавить слова Вашего Величества относительно его любимого 93-го полка, которые будут не менее приятны храброму старому солдату, чем выражение внимания Вашего Величества к нему самому.

Ваше Величество потеряли двух самых ценных офицеров в лице сэра Генри Хэвлока и бригадного генерала Нила. Однако они были очень разными. Первый был совершенно старой закалки — строгий и точный со своими людьми, очень осторожный в своих движениях и планах, но в бою смелый, а также искусный. Второй — очень открытый и порывистый, но полный ресурсов; и к своим солдатам относился так же по-доброму и заботливо, как если бы они были его детьми.

С искренними пожеланиями здоровья и счастья Вашему Величеству и принцу, лорд Каннинг просит разрешения возложить к ногам Вашего Величества заверение в своей самой покорной и преданной привязанности.

Сноска 56: Сэр Колин Кэмпбелл освободил Лакхнау 17 ноября, но сэр Генри Хэвлок (как он теперь стал) умер от болезни и истощения. Генерал Нил был убит во время подкрепления в сентябре, см. выше, стр. 254.

Королева Виктория — лорду Панмуру.
ARMY ORGANISATION

Виндзорский замок, 29 декабря 1857 года.

Королева получила письмо и меморандум лорда Панмура от 24-го числа. Она должна сказать, что по-прежнему придерживается своих взглядов, как выражала их ранее. Лорд Панмур признает, что два плана существенно не различаются по расходам. Тогда это становится чисто вопросом организации и политики. Что касается первого, все военные авторитеты всех стран и времен согласны в том, что многочисленные кадры с меньшим количеством людей дают самый быстрый способ увеличения армии в короткие сроки, что является главным пунктом, на который следует обратить внимание в конституционной и демократической стране, такой как Англия. Что касается второго, систему организации всегда будет легче защищать, чем просто произвольно установленные цифры, и Парламент должен иметь возможность голосовать за большее или меньшее количество людей в соответствии со своими взглядами на потребности страны или финансовое давление в разное время, и иметь возможность делать это, не нарушая организацию.

Королева надеется, что лорд Панмур посмотрит на наше положение так, как если бы индийских требований не возникло, и он обнаружит, что прийти в Парламент с кавалерией, включенной в смету, сокращенной на три полка (как это будет даже после того, как два вернутся из Индии, а два новых будут сформированы), безусловно, не докажет слишком малого беспокойства со стороны Правительства о сокращении наших военных учреждений.

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ

К ГЛАВЕ XXVII

25 января нового года (1858) принц Фридрих Вильгельм Прусский (впоследствии император Фридрих) женился с блестящей церемонией на Королевской принцессе в Королевской часовне Сент-Джеймсского дворца — событие, отмеченное всеобщим национальным ликованием; другим событием в частной жизни Королевы, но печального характера, стала смерть герцогини Орлеанской в возрасте сорока четырех лет.

Орсини, Пьерри и другие члены общества карбонариев предприняли решительную попытку убить императора и императрицу французов, бросив гранаты, начиненные взрывчатым порошком, под их карету. Император был лишь слегка ранен, но несколько прохожих были убиты, а многие другие ранены. Заговор был задуман, а гранаты изготовлены в Англии, и во Франции возникло крайне враждебное чувство против этой страны из-за права убежища, которым пользовались иностранные беженцы. Французские военные были особенно яростны в своих выражениях, и лорд Палмерстон настолько уступил требованиям французского министра иностранных дел, что внес законопроект, делающий преступление заговора с целью убийства тяжким преступлением, а не проступком, как это было ранее. Консервативная партия поддержала внесение законопроекта, но при втором чтении присоединилась к восьмидесяти четырем либералам и четырем пилитам, поддержав поправку мистера Милнера Гибсона, откладывающую реформу уголовного права до тех пор, пока на категорические требования графа Валевского не будет дан официальный ответ. Министерство потерпело поражение и ушло в отставку, а лорд Дерби и мистер Дизраэли вернулись к власти. Орсини и Пьерри были казнены в Париже, но судебный процесс в Лондоне над доктором Бернардом, жителем Бейсуотера, за соучастие закончился, главным образом из-за угрожающей позиции Франции по всему вопросу, оправдательным приговором. Итальянская национальность главных заговорщиков поставила под угрозу, но лишь временно, важную Антанту между Францией и Сардинией.

Перед отставкой министерства обе палаты Парламента проголосовали за выражение благодарности гражданским и военным чиновникам Индии за их усилия по подавлению мятежа; оппозиция пыталась добиться исключения имени лорда Каннинга из адреса до тех пор, пока его ведение дел не будет обсуждено. Трудности в Индии не закончились, ибо сэр Колин Кэмпбелл не смог удержать Лакхнау и перевел спасенный гарнизон в Канпур, который он вновь занял. Только в конце марта Лакхнау был захвачен главнокомандующим, который был возведен в звание пэра как лорд Клайд, после того как взятие Джханси и Гвалиора в Центральной Индии сэром Хью Роузом фактически положило конец восстанию.

В ожидании взятия Лакхнау генерал-губернатор подготовил прокламацию для обнародования в Аудхе, объявляющую, что, за исключением некоторых лояльных раджей, права собственности на землю в провинции будут конфискованы. Одна копия проекта была отправлена домой, а другая показана сэру Джеймсу Аутраму, главному комиссару Аудха, и вследствие протеста последнего против ее суровости, как делающей конфискацию правилом, а не исключением, было вставлено исключение в пользу тех землевладельцев, которые будут активно сотрудничать в восстановлении порядка. Получив проект в его неизменном виде, лорд Элленборо, новый президент Совета по контролю, направил депешу лорду Каннингу, решительно осуждающую его действия, и после публикации этой депеши министерство едва избежало парламентского порицания. Лорд Элленборо сам ушел в отставку, и его сменил лорд Стэнли. Попытки принять меры для лучшего управления Индией предпринимались как лордом Палмерстоном, так и лордом Дерби. После того как два законопроекта были внесены и отозваны, была использована процедура путем резолюции, и в конечном итоге была принята мера, передающая управление Индией Короне.

Китайская война закончилась 26 июня Тяньцзиньским договором, который возобновил договор 1842 года и еще больше открыл Китай для британской торговли. Спор с Японией привел к договору, подписанному в Йеддо лордом Элгином и представителями сегуна, расширяющему британские дипломатические и торговые привилегии в этой стране.

Бюджет мистера Дизраэли впервые ввел однопенсовую марку на банковские чеки; был достигнут компромисс по вопросу о присяге, так как слова «на истинной вере христианина» до сих пор препятствовали евреям заседать в Парламенте. Теперь они получили возможность принести присягу с пропуском этих слов, и барон Ротшильд соответственно занял свое место от лондонского Сити.

Среди других важных событий года были удовлетворительное завершение спора с неаполитанским правительством, возникшего из-за захвата «Кальяри»; модифицированный союз под центральной комиссией Молдавии и Валахии; отправка мистера Гладстона консервативным правительством в качестве верховного комиссара на Ионические острова; и выбор Оттавы, ранее известной как Байтаун, в качестве столицы доминиона Канада.

ГЛАВА XXVII

1858
Королева Виктория — королю бельгийцев.
Виндзорский замок, 12 января 1858 года.

Мой дорогой Дядя, — примите мою самую теплую благодарность за Ваше доброе и ласковое письмо от 8-го числа. Я надеюсь и верю, что услышу, что Ваша простуда прошла, и что в понедельник я буду иметь огромное счастье обнять Вас.

Это время огромной суеты и волнения; я чувствую, что ужасно отдавать своего бедного ребенка, и очень нервничаю из-за предстоящего времени и отъезда. Но я рада видеть, что Вики снова совершенно здорова и, unberufen, оправилась от простуды и чувствует себя очень хорошо. Но с января 57-го года у нее была череда эмоций и прощаний — самых тяжелых для любого, но особенно для такой юной девушки с такими очень сильными чувствами. Она так улучшила самообладание и так умна (я могу сказать, удивительно умна), и так разумна, что мы можем говорить с ней о чем угодно — и поэтому будем очень скучать по ней. Но мы стараемся не останавливаться на этом и не думать об этом, так как я уверена, что гораздо лучше не делать этого и не расстраиваться заранее, иначе она сломается, как и мы, а этого никогда нельзя допустить.

Сегодня прибывает (с визитом сюда) ее двор — что очень хорошо, так что она познакомится с ними...

Привязанность к ней и лояльность, проявленная страной в целом по этому случаю, поистине очень приятны — и для такого юного ребенка действительно очень, очень радуют наши чувства. Нация смотрит на нее, как сказал Кобден, как на «дочь Англии», и как будто они выдают замуж своего собственного ребенка, что очень удовлетворительно и показывает, несмотря на несколько газетных глупостей и абсурдов, насколько действительно здравым и монархическим является все в этой стране. Теперь, с любовью Альберта, всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
MARRIAGE OF THE PRINCESS ROYAL

Букингемский дворец, 9 февраля 1858 года.

Мой дорогой Дядя, — примите мою самую теплую благодарность за Ваше очень доброе и ласковое письмо от 4-го числа с такими добрыми рассказами о нашем дорогом ребенке, которая была так благодарна за Вашу доброту и привязанность, и о чьем огромном и всеобщем успехе и достойном поведении — естественном, но в то же время величественном — мы получаем самые очаровательные известия. Я посылаю Вам письмо от Августы 1 (Мекленбург), которое даст Вам представление о произведенном впечатлении, с просьбой вернуть его мне в ближайшее время. Она совершенно здорова и не устала. Но разлука была ужасной, и бедный ребенок был совершенно убит горем, особенно из-за расставания со своим самым дорогим любимым папой, которого она боготворит. Как мы скучаем по ней, я не могу сказать, и никогда не будучи разлученной с ней с тринадцати лет дольше чем на две недели, я нахожусь в постоянном беспокойстве и нетерпении узнать все обо всем. Это большое, большое испытание для Матери, которая день за днем с такой тревогой следила за своим ребенком, видеть ее далеко — зависящей от самой себя! Но я питаю большое доверие к ее здравому смыслу, умной голове, доброму и хорошему сердцу, к превосходному характеру Фрица и его преданности ей, и к верному Э. Штокмару, который пользуется ее полным доверием.

Пустота, которую она оставила после себя, действительно очень велика...

Завтра восемнадцатая годовщина моего благословенного брака, который принес такие всеобщие благословения этой стране и Европе! Ибо чего только не сделал мой любимый и совершенный Альберт? Поднял монархию на высочайшую вершину уважения и сделал ее популярной больше, чем когда-либо в этой стране!

Законопроект, предложенный Правительством для улучшения закона о заговоре и убийстве, будет принят, и лорд Дерби был очень полезен в этом вопросе. 2 Но люди здесь очень возмущены поведением французских офицеров и оскорбительными инсинуациями против этой страны. 3...

Надеясь услышать, что Вы совершенно здоровы, и прося очень поблагодарить Леопольда за его очень доброе письмо, поверьте мне, Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Сноска 1: Старшая дочь Адольфа, герцога Кембриджского, ныне вдовствующая великая герцогиня Мекленбург-Стрелицкая.

Сноска 2: Лорд Дерби и его партия, однако, изменили свою позицию в следующие несколько дней и преуспели в том, чтобы поставить Правительство в меньшинство.

Сноска 3: 14 января была предпринята попытка убийства французского императора, спланированная в Англии Феличе Орсини и другими беженцами. По прибытии императорской кареты к Оперному театру на улице Лепелетье в нее были брошены взрывные ручные гранаты, и хотя император и императрица не пострадали, десять человек были либо убиты на месте, либо умерли от ран, и более ста пятидесяти получили ранения. Несмотря на сцену кровавой бойни, их Величества сохранили самообладание и просидели до конца представления оперы. В адресах с поздравлениями императору по поводу его спасения (опубликованных, некоторые из них непреднамеренно, в официальном «Мониторе») офицеры, командующие французскими полками, использовали язык самого оскорбительного характера по отношению к Англии, а граф Валевский, французский министр иностранных дел, в депеше рекомендовал британскому правительству принять меры для предотвращения злоупотребления правом убежища.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
DEFEAT OF THE GOVERNMENT

Пикадилли, 19 февраля 1858 года.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое покорнейшее почтение Вашему Величеству и с сожалением должен сообщить Вашему Величеству, что Правительство было побеждено сегодня вечером по поправке мистера Милнера Гибсона 4 большинством в 19 голосов, 5 при этом за его поправку проголосовало 234, а против — 215.

Мистер Милнер Гибсон начал дебаты, внеся свою поправку в речи, отличавшейся значительными способностями, но изобиловавшей искажениями фактов, которые, тем не менее, произвели заметный эффект на Палату. Мистер Бейнс последовал за ним, но лишь аргументировал законопроект, не отвечая на речь мистера Гибсона. Это было отмечено мистером Уолполом, который выступал после него и сказал, что, хотя он одобряет законопроект, он не может голосовать за его второе чтение, пока не будет дан ответ на депешу графа Валевского. Мистер МакМахон поддержал поправку, как и мистер Бинг. Сэр Джордж Грей, выступавший после мистера Уолпола, защищал законопроект и курс, проводимый Правительством, не ответившим на депешу графа Валевского до тех пор, пока Палата общин не утвердит законопроект вторым чтением. Мистер Спунер остался верен своей цели и будет голосовать против поправки, хотя, делая это, он будет расходиться со своими друзьями. Лорд Гарри Вейн выступил против поправки, так как она мешает принятию законопроекта, и мистер Бентинк занял ту же позицию, ответив на некоторые аргументы мистера Милнера Гибсона. Мистер Хенли сказал, что будет голосовать за поправку. Лорд-адвокат произнес хорошую речь против нее. Мистер Гладстон говорил со своим обычным талантом в пользу поправки, и ему ответил генеральный прокурор в речи, которая убедила бы людей, не принявших предварительного решения. За ним последовал мистер Дизраэли, который казался уверенным в успехе, и ему ответил виконт Палмерстон, после чего Палата разделилась.

Похоже, что лорд Дерби ухватился за возможность поставить Правительство в меньшинство. Он видел, что было девяносто девять членов, в основном из Либеральной партии, которые голосовали против законопроекта, когда он был впервые предложен, и которые были полны решимости противостоять ему на всех стадиях. Он подсчитал, что если его собственные сторонники присоединятся к этим девяноста девяти, Правительство может оказаться в трудном положении или, возможно, быть побежденным, и он пожелал всем своим друзьям 6 поддержать мистера Милнера Гибсона; с другой стороны, многие сторонники Правительства, полагаясь на большинство в 200 голосов, с которым было принято разрешение на внесение законопроекта, и на большинство в 145 голосов прошлой ночью, уехали из города на несколько дней, не ожидая никакой опасности для Правительства от предложения мистера Гибсона, и таким образом было получено неблагоприятное разделение голосов. Более того, депеша графа Валевского, тон и содержание которой были сильно искажены, произвела очень неблагоприятное впечатление на умы членов в целом, и преобладало чувство, которое было очень трудно преодолеть, что предложенный законопроект был так или иначе уступкой требованию иностранного правительства. Кабинету министров предстоит рассмотреть на своем заседании в три часа завтра, какой курс Правительству придется проводить.

Сноска 4: Мистер Милнер Гибсон нашел место в Аштон-андер-Лайне.

Сноска 5: Законопроект о заговоре был направлен на то, чтобы сделать заговор с целью убийства тяжким преступлением, а не проступком, как это было ранее, и разрешение на его внесение было дано подавляющим большинством; но когда депеша графа Валевского графу де Персиньи была опубликована, укрепилось чувство, что Правительство проявило чрезмерную покорность, отвечая на представления французского посла. Депеша фактически не была удостоена ответа, хотя имели место устные сообщения. Оппозиция законопроекту была организована лордом Джоном Расселом и сэром Джеймсом Грэмом; см. «Сэр Джеймс Грэм» Паркера, том II, стр. 236, и замечание принца, ниже, стр. 268. Смысл поправки заключался в том, чтобы отложить любую реформу уголовного права до тех пор, пока на французскую депешу не будет дан ответ.

Сноска 6: См. «Жизнь лорда Палмерстона» Эшли, том II, стр. 146.

Меморандум принца Альберта.
RESIGNATION OF THE GOVERNMENT

Букингемский дворец, 21 февраля 1858 года.

Лорд Палмерстон пришел в пять часов с заседания Кабинета и подал в отставку от своего имени и от имени своих коллег. Кабинет хорошо обдумал свое положение и обнаружил, что, поскольку голосование, проведенное Палатой, хотя и было результатом случайного объединения партий, фактически являлось вотумом недоверия их поведению, они не могли с честью или какой-либо пользой для государственной службы продолжать управление.

Объединение состояло из всей Консервативной партии (последователей лорда Дерби), лорда Джона Рассела, пилитов, вместе с мистером Гладстоном и всеми радикалами; но Либеральная партия в целом сейчас очень сердита на лорда Палмерстона лично, главным образом из-за его явного подчинения французскому диктату и недавнего назначения лорда Кланрикарда лордом-хранителем печати, который считается негодяем. 7 Присутствие лорда Кланрикарда в Палате общин во время дебатов, причем на видном месте, разозлило многих сторонников лорда Палмерстона до такой степени, что они сразу же проголосовали с оппозицией.

Сноска 7: После своего триумфа на выборах в 1857 году лорд Палмерстон вел себя несколько деспотично и бросил вызов общественному мнению, взяв лорда Кланрикарда в Правительство после некоторых неприятных разоблачений в ирландских судах. Возвращаясь домой 18-го числа, после получения огромного большинства по Индийскому законопроекту, он услышал от сэра Джозефа Бетелла, что он должен, подобно римским консулам во время триумфа, иметь кого-то, кто напоминал бы ему, что он, как министр, не бессмертен. На следующий день он потерпел поражение.

LORD DERBY SUMMONED

Королева написала лорду Дерби письмо, следующее здесь; 8 он пришел немного после шести часов. Он заявил, что никто в жизни не был более удивлен, чем он, результатом дебатов после того, как Правительство всего несколько дней назад имело большинство более чем в 100 голосов при внесении своего законопроекта. Он не знал, как это произошло, но думал, что это дело рук лорда Джона Рассела и сэра Джеймса Грэма в интересах радикалов; присоединение мистера Гладстона должно было быть случайным. Что касается его собственных людей, то они, благодаря его личным усилиям, как знала Королева, хотя многие очень неохотно, поддержали законопроект; но поправка мистера Милнера Гибсона была так искусно сформулирована, что им было трудно не проголосовать за нее; он должен был признать это, когда они пришли к нему спросить, что им делать, лишь предупредив их спасти саму меру, что поправка и сделала. Затем он очень сильно обвинил Правительство в том, что оно оставило депешу графа Валевского без ответа, прежде чем предстать перед Парламентом, чего он едва мог понять.

Сноска 8: Призывая его дать ей совет.

OFFER TO LORD DERBY

Когда Королева сказала ему, что Правительство ушло в отставку и что она поручила ему сформировать новую администрацию, он попросил, чтобы это предложение не делалось ему без дальнейшего рассмотрения, и хотел бы четко изложить свою собственную позицию. После того, что произошло в 1851 и 1855 годах, если Королева сделала предложение, он должен принять его, ибо если он откажется, Консервативная партия будет разрушена навсегда. Тем не менее, он обнаружит большинство два к одному против себя в Палате общин, будет иметь трудности с хорошим заполнением важных должностей, нашел внешние и внутренние отношения страны в самом деликатном и сложном положении, война в Индии и в Китае, трудности с Францией, внесенный Индийский законопроект и обещанный Билль о реформе; ничто, кроме терпимости и поддержки некоторых из его оппонентов, не сделало бы возможным для него осуществлять какое-либо управление. Человек, к которому Монарх обращался первым, всегда имел большое преимущество; возможно, были возможны другие комбинации, которые, если бы выяснилось, что они не подходят, сделали бы его более охотно принятым страной. Положение лорда Палмерстона было самым любопытным: Палата общин была избрана главным образом с целью поддержки его лично, и он получил рабочее большинство в 100 голосов (неслыханное со времен Билля о реформе), однако его сторонники не имели общих принципов и в целом подозревали его; вопрос о Билле о реформе заставил его и лорда Джона участвовать в гонке за популярность, которая могла привести к катастрофическим последствиям. Лорд Дерби совсем не знал, какую поддержку он сможет получить в Парламенте.

Королева согласилась отложить свое предложение и взять дополнительное время на размышление при условии, что, если она его сделает, оно будет немедленно принято. Лорд Дерби, однако, выразил опасение, что отставка кабинета Палмерстона может быть лишь предлогом для преодоления кризиса с целью вернуться к власти с новыми силами, ибо существуют разные виды отставок: одни — ради этой цели, другие — действительно ради ухода с должности.

Разговор, который у меня состоялся с лордом Кларендоном после обеда, убедил меня в том, что кабинет министров подал в отставку из искреннего убеждения в невозможности продолжать работу с честью и успехом; все предложения друзей правительства принять вотум доверия и т. д. были отвергнуты. Лорд Дерби был единственным человеком, который мог сформировать правительство; мистер Гладстон, вероятно, присоединился бы к нему. Весь этот ход был спланирован, причем весьма искусно, сэром Джеймсом Грэмом.

Альберт.

Королева Виктория — графу Дерби.
Букингемский дворец, 21 февраля 1858 года.

Королева пересмотрела вопрос о формировании нового правительства, как она договорилась с лордом Дерби вчера, и теперь пишет ему, чтобы сообщить, что дальнейшие размышления лишь укрепили ее в прежнем решении поручить эту задачу лорду Дерби. Отставка нынешнего правительства является результатом их добросовестного убеждения в том, что, будучи скомпрометированными порицанием, вынесенным им в Палате общин, они не могут с честью для себя или пользой для страны вести государственные дела, а лорд Дерби стоит во главе единственной партии, которая располагает ресурсами для формирования нового правительства, достаточно организована, чтобы обеспечить определенную поддержку, и которую страна приняла бы в качестве альтернативы той, что до сих пор находилась у власти. Прежде чем делать какие-либо конкретные предложения кому-либо, лорду Дерби, возможно, следовало бы еще раз встретиться с Королевой; но было бы правильно, если бы он немного прояснил для себя свои шансы на укрепление своих позиций, прежде чем она увидится с ним. Что касается положения с Биллем об Индии, Королеве также необходимо провести с ним дополнительный разговор.

Граф Дерби — королеве Виктории.
LORD DERBY'S VIEW

Сент-Джеймсская площадь, 21 февраля 1858 года.

Лорд Дерби, со своим покорнейшим долгом, просит Ваше Величество принять его благодарное признание за выдающийся знак милости Вашего Величества, которым он был удостоен сегодня утром. Ободренный милостивым доверием Вашего Величества, он не колеблясь подчиняется воле Вашего Величества и немедленно приступит к трудной задаче, которую Ваше Величество соизволили возложить на него. Он опасается, что вряд ли может надеяться при формировании правительства на значительную внешнюю помощь, поскольку почти все выдающиеся люди в обеих палатах парламента более или менее связаны с другими партиями, сотрудничество с которыми получить было бы невозможно. Лорд Дерби, однако, не преминет предпринять попытку в любых кругах, где, по его мнению, у него есть хоть какой-то шанс на успех. Что касается заполнения конкретных должностей, лорд Дерби покорнейше просил бы Ваше Величество иметь в виду, что, хотя среди его личных друзей будет полное желание подчинить личные интересы общественным, среди тех, кто в настоящее время политически с ним не связан, могут найтись такие, чье сотрудничество или отказ могут быть в значительной степени обусловлены должностью, которую им предложено занять; и в таких случаях лорд Дерби должен осмелиться просить о снисхождении Вашего Величества, если он сделает определенное предложение, разумеется, при условии окончательного одобрения Вашего Величества.

Как только лорд Дерби добьется какого-либо прогресса в своих предполагаемых договоренностях, он воспользуется милостивым разрешением Вашего Величества испросить еще одну аудиенцию.

Королева Виктория — графу Дерби.
Букингемский дворец, 21 февраля 1858 года.

Королева только что получила письмо лорда Дерби и хотела бы при любых обстоятельствах увидеть его сегодня вечером в шесть часов, чтобы услышать, какого прогресса он достиг в своих планах. Две должности, относительно которых Королева больше всего беспокоится, чтобы они не были предрешены каким-либо образом до того, как Королева снова увидится с лордом Дерби, — это министерство иностранных дел и военное министерство.

Граф Дерби — королеве Виктории.

MR GLADSTONE AND LORD GREY

Сент-Джеймсская площадь, 21 февраля 1858 года.

Лорд Дерби, со своим покорнейшим долгом, представляет Вашему Величеству два письма, которые он получил сегодня вечером от лорда Грея и мистера Гладстона. Причины, содержащиеся в последнем, не кажутся лорду Дерби очень убедительными; но он опасается, что результат должен быть таков: он не может рассчитывать на значительную постороннюю помощь при попытке сформировать кабинет. С глубоким сожалением лорд Дерби вынужден добавить, что он обнаружил, что не может с уверенностью полагаться на поддержку своего сына в качестве члена предлагаемого им кабинета. Тем не менее, взявшись за задачу по повелению Вашего Величества, лорд Дерби не ослабит своих усилий по созданию такого правительства, которое могло бы быть удостоено милостивого одобрения Вашего Величества и оказалось бы способным справиться с чрезвычайной ситуацией, вызвавшей его к жизни.

В самый момент запечатывания этого письма лорд Дерби получил письмо, которое он также осмеливается приложить для Вашего Величества, от лорда Сент-Леонардса, ссылающегося на свой преклонный возраст как на причину отказа от Большой печати, которую он ранее держал. Этот ответ был совершенно неожиданным; и еще возможно, что лорда Сент-Леонардса можно будет убедить, по крайней мере временно, отозвать свою отставку. Если, однако, окажется иначе, и лорду Дерби удастся завершить другие свои приготовления, он покорнейше просил бы разрешения Вашего Величества попытаться убедить мистера Пембертона Ли принять эту высокую должность, разумеется, в сопровождении титула пэра, который, как он знает, уже не раз предлагался ему. Лорд Дерби просит добавить, что у него не было ни малейшего общения с мистером Пембертоном Ли по этому вопросу, и он не имеет ни малейшего представления о его чувствах по этому поводу.

Сноска 9: Лорд Грей писал: «Я очень признателен Вам за то, как Вы попросили моей помощи в выполнении задачи, возложенной на Вас Ее Величеством.

«Я не лишен понимания опасности нынешнего кризиса или долга, который он налагает на общественных деятелей — оказывать любую посильную помощь в формировании администрации, которая могла бы внушать уважение. Я также осознаю, что урегулирование важных политических вопросов, по которым мы расходились во мнениях, устранило многие препятствия, которые ранее сделали бы невозможным мое сотрудничество с Вами. С другой стороны, тщательно обдумав нынешнее положение дел и имеющиеся в Вашем распоряжении ресурсы (особенно в Палате общин) для формирования администрации, а также то, что все политические друзья, с которыми я был связан, вероятно, будут выступать против нее, я не думаю, что было бы полезно для Вас или почетно для меня, если бы я в одиночку присоединился к Вашему правительству».

Мистер Гладстон писал: «Я очень остро чувствую важность голосования, состоявшегося в пятницу, и я глубоко сожалел бы, если бы Палата общин была растоптана в результате этого голосования. Честь Палаты существенно зависит от того, чтобы придать ему полную силу. Поэтому моим первым желанием было бы помочь, если возможно, в такой задаче; и, вспоминая годы, когда мы были коллегами, мне позволено сказать, что нет ничего в том факте, что Вы являетесь главой министерства, что могло бы удержать меня от участия в нем.

«Среди первых вопросов, которые я должен был задать себе в результате предложения, которое Вы передали мне в таких дружеских и лестных выражениях, был вопрос о том, в моих ли силах, приняв его, в одиночку или в согласии с другими, оказать Вам существенную услугу.

«После долгих лет, в течение которых мы были разделены, между нами потребовалось бы обсудить различные вопросы общественного интереса; но вопрос, который я упомянул, является необходимым предварительным условием.

«При наилучшем рассмотрении, которое позволяет момент, я считаю очевидным, что в одиночку, как я должен быть, я не смог бы оказать Вам услугу, стоящую того, чтобы Вы ее приняли.

«Роспуск парламента в прошлом году исключил из него людей, к которым я испытывал симпатии, и это в некоторой степени повлияло на положение тех политических друзей, с которыми я был объединен в течение многих лет, через дурную и (гораздо реже) добрую славу.

«Те, кто оплакивает разрыв старых традиций, могут вполне желать восстановления партии; но воссоздание партии может быть осуществлено, если вообще возможно, только возвращением старых влияний на свои места, а не присоединением одного изолированного лица».

«Трудность теперь усугубляется в моем случае тем фактом, что в Вашей партии, сократившейся в настоящий момент в численности, есть небольшая, но активная и не лишенная значения секция, которая открыто считает меня представителем самых опасных идей. Таким образом, я, к сожалению, стал бы для Вас источником слабости в самом сердце Ваших собственных сторонников, в то время как я не привел бы Вам никакой партии или группы друзей, чтобы компенсировать их дезертирство или недовольство.

«По причинам, которые я изложил или затронул, мой ответ на Ваше письмо должен быть отрицательным.

«Я должен, однако, добавить, что правительство, сформированное Вами в это время, по моему мнению, будет иметь сильные притязания на мое внимание, и на внимание любого, кто находится в моем положении, для благоприятных предположений, и при отсутствии добросовестных разногласий по важным вопросам — для поддержки».

«У меня была возможность видеться с лордом Абердином и Сидни Гербертом, и они полностью разделяют мнение, которое я только что выразил».

Сноска 10: См. выше, стр. 148, примечание 87.

Королева Виктория — графу Дерби.
THE CHANCELLORSHIP

Букингемский дворец, 22 февраля 1858 года.

Королева подтверждает получение письма лорда Дерби от вчерашнего дня и возвращает ему эти три письма. Она очень сожалеет, что он не может рассчитывать на поддержку и помощь в правительстве, которое он собирается сформировать, таких способных людей. Королева уполномочивает лорда Дерби предложить должность лорда-канцлера с титулом пэра мистеру Пембертону Ли; но она опасается, исходя из того, что происходило в предыдущих случаях, что он вряд ли примет ее. 11

Сноска 11: Он отклонил должность, и Большая печать была предложена сэру Фредерику Тесиджеру, который принял ее и получил титул лорда Челмсфорда.

Королева Виктория — графу Дерби.
Букингемский дворец, 22 февраля 1858 года.

У Королевы состоялся долгий разговор с герцогом Ньюкаслом, который, однако, закончился, как лорд Дерби мог ожидать из того, что герцог, должно быть, сказал ему, заявлением о его убеждении, что он не сможет быть полезен новому правительству, присоединившись к нему, или убедив своих друзей изменить свое мнение относительно присоединения. Герцог был явно очень доволен предложением, но из всего, что он сказал о своем положении, Королева могла сделать вывод, что бесполезно настаивать на его участии дальше.

Граф Дерби — королеве Виктории.
THE NEW CABINET

Сент-Джеймсская площадь, 25 февраля 1858 года.

Лорд Дерби представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству и опасается, что после самого милостивого принятия Вашим Величеством предложений, которые он сделал, он может показаться Вашему Величеству очень нерешительным, вынужденный в последний момент представить Вашему Величеству еще одно изменение... Но он обнаруживает, что лорд Джон Мэннерс, хотя и согласился возглавить Колониальный департамент, бесконечно предпочел бы вернуться на свое место в Совете по общественным работам; и по настоятельному представлению своих коллег, что правительство было бы усилено таким шагом, лорд Стэнли согласился принять должность; и договоренность, которую он теперь осмелился бы покорнейше представить Вашему Величеству, заключалась бы в назначении лорда Стэнли на пост министра по делам колоний, а лорда Джона Мэннерса — в Совет по общественным работам...

The Ministry as it stood on the

1st of January 1858.

 

The Ministry as formed by the

Earl of Derby in February 1858.

Viscount Palmerston

 First Lord of the

Treasury

Earl of Derby.

Marquis of Lansdowne

(Without Office).

 

Lord Cranworth

Lord Chancellor

Lord Chelmsford.

Earl Granville

President of the

Council

Marquis of Salisbury.

Marquis of Clanricarde

Lord Privy Seal

Earl of Hardwicke.

Sir George Grey

Home Secretary

Mr Walpole.

Earl of Clarendon

Foreign Secretary

Earl of Malmesbury.

Mr Labouchere

(afterwards Lord Taunton)
}
Colonial Secretary
{
Lord Stanley

(afterwards Earl of Derby).

Lord Panmure

(afterwards Earl of Dalhousie)
}
War Secretary

General Peel.

Sir G. C. Lewis

Chancellor of the

Exchequer
{
 Mr Disraeli

(afterwards

Earl of Beaconsfield)

Sir Charles Wood

(afterwards Viscount Halifax)
}
First Lord of the

Admiralty
{
 Sir John Pakington

(afterwards Lord Hampton).

Mr Vernon Smith

(afterwards Lord Lyveden)
}
President of the

Board of Control

Earl of Ellenborough.

Lord Stanley of Alderley

President of the

Board of Trade

 Mr Henley.

Mr M. T. Baines

Chancellor of the

Duchy of Lancaster

(Not in the Cabinet.)

Duke of Argyll

Postmaster-General

(Not in the Cabinet.)

(Not in the Cabinet)

First Commissioner of

Works and

Public Buildings
{
Lord John Manners

(afterwards

Duke of Rutland).

Граф Малмсбери — королеве Виктории.
THE ORSINI PLOT

Уайтхолл, 7 марта 1858 года.

Граф Малмсбери представляет свой покорнейший долг Королеве и имеет честь поблагодарить Ваше Величество за интересное письмо 12, присланное ему Вашим Величеством, которое он возвращает Вашему Величеству с этим курьером. Лорд Малмсбери надеется и верит, что большая часть волнения, царившего по ту сторону пролива, утихает. Все его письма из частных источников и отчет полковника Клермонта сходятся в этом пункте. В этой стране, если наши разногласия с Францией будут урегулированы, вполне вероятно, что народная ревность к иностранному вмешательству будет подавлена; но, по крайней мере, на некоторое время это покажет иностранным дворам, насколько опасно даже критиковать наши внутренние институты. Лорд Малмсбери тщательно воздерживался от того, чтобы дать лорду Коули или г-ну де Персиньи хоть малейшую надежду на то, что мы можем изменить закон, но ограничился тем, что сказал, что сам закон находится на таком же испытании, как и заключенные Бернард и Трулав. 13 Если, следовательно, закон окажется призраком правосудия или аномальным в своем действии, какие бы меры правительство Вашего Величества ни предприняло впоследствии для его реформирования, это будет воспринято Францией как неожиданное благо и доказательство доброй воли и дружбы.

THE EMPEROR AND THE CARBONARI

Что касается идеи, упомянутой Вашим Величеством, о том, что Император принес присягу Обществу убийц, лорд Малмсбери может почти заверить Ваше Величество, что это не так. 14 Лорд Малмсбери впервые познакомился с Его Величеством в Италии, когда они оба были очень молодыми людьми (двадцати лет от роду). Они оба находились под влиянием тех романтических чувств, которые прошлая история и нынешняя деградация Италии могут естественно внушить даже в более зрелом возрасте — и принц Луи Наполеон, к сведению лорда Малмсбери, безусловно, участвовал в заговорах того времени, но это было с высшим классом карбонариев, людьми вроде генерала Серконьяни и генерала Пепе. Принц часто говорил с лордом Малмсбери об этих людях, их идеях и планах со всей открытостью, которая существует между двумя юношами, и лорд Малмсбери много раз слышал, как он с отвращением осуждал общества злодеев, которые висели на фланге заговорщиков и которые удерживали многие лучшие семьи и самых способных джентльменов в Романье от присоединения к ним. Лорд Малмсбери поэтому считает это сообщение басней и в будущем, если это заинтересует Ваше Величество, расскажет Вашему Величеству некоторые подробности относительно участия Императора в заговорах 1828-1829 годов...

Сноска 12: Это было письмо принца де Шиме королю бельгийцев относительно заговора Орсини.

Сноска 13: До того как правительство лорда Палмерстона ушло в отставку, Саймон Бернард, житель Бейсуотера, был предан суду за соучастие в покушении Орсини. Он был обвинен только в заговоре, но по настоянию нового правительства обвинение было изменено на преступное убийство одного из лиц, погибших в результате взрыва. Поскольку это конструктивное убийство было фактически совершено на французской земле, суд над Бернардом, согласно существующему закону, должен был состояться перед Специальной комиссией, которую возглавлял лорд Кэмпбелл. Доказательства подавляющим образом установили вину заключенного, но, увлеченные красноречивой, хотя и неуместной речью мистера Эдвина Джеймса в защиту, присяжные оправдали его. Трулав был обвинен в преступной клевете за открытое одобрение в опубликованной брошюре покушения Орсини и сожаление о его неудаче. Правительство прекратило судебное преследование, малодушно, по мнению лорда Кэмпбелла, который записывает, что он тщательно изучил, с целью собственного слушания дела, судебные процессы против лорда Джорджа Гордона за клевету на Марию-Антуанетту, против Винта за клевету на императора Павла и против Пельтье за клевету на Наполеона I.

Сноска 14: Королева писала: «Есть люди, которые утверждают, что Император, который когда-то был членом клуба карбонариев в Италии и который, как предполагается, приговорен к смерти правилами этого тайного общества за нарушение присяги им, предложил им помиловать Орсини, если они освободят его от присяги, но что Общество отклонило это предложение. Тот факт, что все покушения были совершены итальянцами, письмо Орсини и почти безумное состояние страха, в котором, по-видимому, находится Император сейчас, могли бы придать правдоподобие этой истории». Орсини написал два письма Императору, одно было зачитано вслух на суде его адвокатом Жюлем Фавром, другое — во время пребывания под смертным приговором. Он умолял Императора обеспечить независимость Италии.

Мистер Дизраэли — королеве Виктории.
Палата общин, 12 марта 1858 года.

(Пятница.)

Канцлер казначейства со своим покорнейшим долгом Вашему Величеству.

Скамейки оппозиции очень полны; настроение недоброе.

Французское объявление 15, которое было совершенно неожиданным, вызвало приветственные возгласы, но только со стороны министерства, что, признается он, на мгновение почти обескуражило его.

Затем последовал вопрос о деле «Кальяри» 16, по которому правительство согласилось придерживаться умеренного курса в знак уважения к своим предшественникам — но это не увенчалось успехом. Дурное настроение Палаты, на мгновение отвлеченное французскими новостями, выплеснулось по этому поводу.

Что больше всего поразило канцлера казначейства в течение вечера, так это отсутствие всех тех симптомов «справедливого суда» и т. д., которые в изобилии встречались в последнее время в газетах и в обществе.

Лорд Джон сказал что-то; мистер Гладстон сказал что-то; но это не обнадеживало.

Тем не менее, в 1852 году замечания о «справедливом суде» изобиловали, и результат был неудовлетворительным; теперь все может быть наоборот.

Палата в этот момент дикая и капризная.

Ваше Величество однажды соизволили сказать, что Ваше Величество желает в этих замечаниях видеть настроение Палаты, представленное Вашему Величеству, и найти то, чего Ваше Величество не могло встретить в газетах. Это оправдание канцлера казначейства для этих грубых заметок, написанных на поле битвы, которые он покорнейше предлагает Вашему Величеству.

Сноска 15: Парламент вновь собрался 12 марта, и мистер Дизраэли тогда заявил, что «болезненные недоразумения», которые некоторое время существовали между Англией и Францией, были «прекращены в духе совершенно дружественном и почетном».

Сноска 16: Два английских инженера, Уотт и Парк, находились на сардинском пароходе «Кальяри», когда он был захвачен неаполитанским правительством, а его экипаж, включая инженеров, заключен в тюрьму в Неаполе. По настоянию консервативного правительства, которое действовало более энергично, чем их предшественники, инженеры были освобождены, и им было выплачено 3000 фунтов стерлингов в качестве компенсации.

Королева Виктория — графу Дерби.
THE NAVY

Осборн, 15 марта 1858 года.

Королева посылает лорду Дерби меморандум о состоянии подготовки нашего флота в случае войны, важность внимания к которому она вновь остро почувствовала, когда недавнее голосование Палаты общин поставило под угрозу продолжение доброго взаимопонимания с Францией. Весь тон дебатов в первую ночь возобновления работы парламента снова показал, что существует большая склонность хвастаться и провоцировать иностранные державы без искреннего желания исследовать наши средства для подкрепления наших слов и обеспечения тех средств, которых не хватает.

Королева желает, чтобы лорд Дерби зачитал этот меморандум кабинету министров и принял предмет, о котором в нем идет речь, в их тревожное рассмотрение.

Два приложения, излагающие факты, одно относительно комплектования флота добровольцами с помощью премий, другое относительно принудительного набора, стали, к сожалению, более длинными, чем того желала Королева, но факты показались ей настолько важными, что она не хотела, чтобы какие-либо из них были опущены.

Мистер Дизраэли — королеве Виктории.
Палата общин, 22 марта 1858 года. (Понедельник, половина девятого вечера.)

Канцлер казначейства со своим покорнейшим долгом Вашему Величеству.

Этот вечер был большим контрастом пятнице. Палата очень полна с обеих сторон...

Мистер Б. Осборн начал общую атаку, о которой он уведомил; но после пяти лет молчания его оружие было не таким блестящим, как прежде. Ему ответило правительство, и Палата, которая была очень полна, пришла в большое возбуждение. Министерство на скамьях было в высоком духе.

Дебаты, которые последовали, были весьма интересными и устойчивыми.

Мистер Хорсман с значительным эффектом выразил мнение той части Либеральной партии, которая не желает беспокоить правительство.

Лорд Джон Рассел защищал Билль о реформе 1832 года от нападок канцлера казначейства, причем с большим достоинством и серьезностью.

За ним последовал мистер Драммонд по тому же предмету в меткой эпиграмме. Затем лорд Палмерстон, в ответ на обвинения мистера Хорсмана, мягкий и изящный, с саркастическим оттенком. Общее впечатление Палаты было очень благоприятным для министерства; все казалось изменившимся; дебаты очистили политическую атмосферу, и, по сравнению с нашим предыдущим состоянием, мы чувствовали, как будто затмение закончилось.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
RESIGNATION OF PERSIGNY

Букингемский дворец, 23 марта 1858 года.

Мой дорогой Дядя, — Вы, я надеюсь, простите мое письмо за его краткость, но мы только что вернулись из Олдершота, куда мы ездили сегодня утром, и действительно были совершенно испечены солнцем, которое едва ли было жарче в августе, и без единого дуновения ветра...

Добрая Мари 17 не ответила мне, не напомните ли Вы ей? Я действительно сказала ей, что надеюсь, ради ее ребенка 18, она откажется от кормления грудью, так как у нас, принцесс, есть другие обязанности. Надеюсь, она не была шокирована, но я чувствовала, что поступила правильно, сказав ей это.

Я с огорчением говорю, что мы теряем бедного Персиньи, что является настоящей потерей — но он хотел уйти в отставку. Валевский вел себя с ним плохо. Император, однако, назначил преемника, что является действительно комплиментом армии и Альянсу — и к тому же выдающегося и независимого человека, а именно герцога де Малахова. 19 Это очень приятно.

Во всем этом деле, Пелисье, как я слышала, вел себя чрезвычайно хорошо. Я должна теперь закончить. Всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Сноска 17: Мари-Анриетта, герцогиня Брабантская, впоследствии королева бельгийцев; умерла в 1902 году.

Сноска 18: Принцесса Луиза Бельгийская родилась 4 февраля.

Сноска 19: Ранее генерал Пелисье; см. выше, стр. 143, примечание 80.

Мистер Дизраэли — королеве Виктории.
THE HOUSE OF COMMONS

Палата общин, 23 марта 1858 года.

(Вторник.)

Канцлер казначейства со своим покорнейшим долгом Вашему Величеству.

Дискуссия по вопросу о паспортах сегодня вечером была не без оживления; новый заместитель министра, мистер Фицджеральд 20, добивается успеха в Палате. Он очень проницателен и быстр в своих доводах, но говорит недостаточно громко. Его тон разговорный, что лучше всего для Палаты общин и наиболее трудно; но тогда разговор должен быть слышен. Общий эффект дискуссии был благоприятным для французского правительства.

В полупустой Палате впоследствии был внесен Билль о сестре жены после разделения голосов. Правительство Вашего Величества решило между собой разрешить внесение, но слишком ревностный член оппозиции вынудил несвоевременное разделение голосов.

Сноска 20: Уильям Роберт Сеймур Веси Фицджеральд, член парламента от Хоршема в 1852-1865 годах. Он был губернатором Бомбея в 1867-1872 годах.

Мистер Дизраэли — королеве Виктории.
Палата общин, 25 марта 1858 года.

(Четверг.)

Канцлер казначейства со своим покорнейшим долгом Вашему Величеству.

Срок полномочий лорда-лейтенанта был, безусловно, продлен сегодня вечером — и на несколько лет. Большинство было очень велико против изменений в настоящее время, и будущее, которое оправдало бы это, было согласовано, должно быть очень решительным мнением ирландских членов. Короче говоря, это было оставлено на усмотрение Ирландии.

Дебаты были не очень оживленными, но имели две особенности — самую замечательную речь лорда Нааса 21, совершенно модель официального заявления, ясную, спокойную, вежливую, убедительную и полную знаний; она получила похвалу обеих сторон.

Другим заметным инцидентом был ответ мистера Робака, который был одним из самых метких, кратких и выразительных, что я хорошо помню, и не был горьким.

Сноска 21: Главный секретарь лорда-лейтенанта, впоследствии (как граф Майо) вице-король Индии, убит на Андаманских островах в 1872 году.

Мистер Дизраэли — королеве Виктории.
CAPTURE OF LUCKNOW

Палата общин, 13 апреля.

(Вторник, ночь.)

Канцлер казначейства со своим покорнейшим долгом Вашему Величеству.

Ночь спокойная и интересная — лорд Бери с большим интеллектом представил предмет поселений в проливах 22; речь сэра Дж. Эльфинстона 23, мастера предмета и полной поразительных деталей, произвела большой эффект. Его оправдание каторжного населения Сингапура как морального элемента этого странного общества могло бы считаться богатейшим юмором, если бы не его безошибочная простота.

Его вопрос жене губернатора, которая никогда не нанимала слуг, кроме каторжников, нанимает ли она в свою детскую «воров или убийц?» — и ответ «Всегда убийц» был очень эффективным...

Государственный секретарь, отправив канцлеру казначейства телеграмму о падении Лакхнау 24, канцлер казначейства зачитал ее Палате, предварительно показав ее в частном порядке лорду Палмерстону и другим членам бывшего правительства.

После этого оживленные дебаты о поведении членов парламента, коррумпированно использующих свое влияние, в которых точка зрения, рекомендованная правительством через государственного секретаря Уолпола, была принята Палатой.

Сноска 22: Эти отдельные провинции в то время находились под контролем генерал-губернатора Индии; но в 1867 году они были сформированы в коронную колонию.

Сноска 23: Сэр Дж. Д. Х. Эльфинстон, консервативный член от Портсмута, впоследствии лорд казначейства.

Сноска 24: Сэр Колин Кэмпбелл наконец получил полное владение городом, который находился в руках повстанцев в течение девяти месяцев.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
Виндзорский замок, 2 апреля 1858 года.

Мой дорогой Дядя, — Я уверена, что Вам будет интересно узнать, что экзамен и конфирмация Берти прошли чрезвычайно хорошо. 25 Все было проведено как у Вики, и я много думала о Вас и желала, чтобы мы могли иметь счастье видеть Вас там. Я прилагаю программу. Экзамен перед архиепископом и нами деканом в среду был долгим и трудным, но Берти ответил чрезвычайно хорошо, и вся его манера и настроение вчера, и снова сегодня, на причастии, к которому мы его привели, были нежными, добрыми и подобающими... Теперь, до свидания, дорогой Дядя. Всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Сноска 25: См. письмо принца-консорта Стокмару, «Жизнь принца-консорта», том IV, стр. 205.

Королева Виктория — сэру Джону Пакингтону.
NAVAL PREPARATIONS

Виндзорский замок, 12 апреля 1858 года.

Королева получила письмо сэра Джона Пакингтона от 10-го числа и благодарит его за передачу печатной копии его конфиденциального меморандума.

Целью документа, который Королева отправила из Осборна лорду Дерби, было привести путем тщательного расследования к точному знанию состояния наших военно-морских приготовлений в случае войны, с целью обнаружения и предложения таких средств, которых настоятельно требуют наши недостатки. Это расследование и тщательное рассмотрение Королева ожидает от своего Совета Адмиралтейства, выбранного с большой осторожностью и состоящего из наиболее компетентных военно-морских авторитетов. Она не желает мнения того или иного лица, данного без какой-либо ответственности, приложенной к нему, ни простых отчетов, подготовленных в офисе для Первого лорда, но коллективного мнения сэра Джона Пакингтона и его Совета с ответственностью, приложенной к такому мнению, данному Монарху по предмету, от которого зависит безопасность Империи. Королева имеет полное доверие к чести джентльменов, составляющих Совет, что они будут уважать конфиденциальный характер сообщения Королевы и уделят должное внимание важности предмета, переданного им.

Мистер Дизраэли — королеве Виктории.
PROCEDURE BY RESOLUTION

Палата общин, 12 апреля 1858 года.

(Понедельник, ночь.)

Канцлер казначейства со своим покорнейшим долгом Вашему Величеству.

Палата вновь собралась — полна. Канцлер казначейства очень смущен предстоящим заявлением от имени слуг Вашего Величества о том, что они намерены предложить резолюции по управлению Индией, вместо того чтобы сразу приступить к своему биллю. 26

Получил за пять минут до того, как занял свое место, конфиденциальную информацию о том, что лорд Джон Рассел, желая сорвать перспективы лорда Палмерстона и самому занять великую посредническую позицию, намеревался сам предложить промежуточное решение в виде резолюций!

Канцлер казначейства почувствовал, что невозможно, после того как сам внес билль, вмешиваться в резолюции независимого члена, и такого весомого и выдающегося: поэтому ограничил свое объявление бюджетом в понедельник через неделю и последующим отложением Билля об Индии.

Вскоре после этого лорд Джон встал и открыл дело в духе, наиболее спокойном и примирительном к Палате и к правительству Вашего Величества.

Канцлер казначейства ответил, но с деликатностью, не желая грубо лишать лорда Джона его позиции в этом вопросе; считая это высокомерным — но настоящая оппозиция, крайне раздраженная всем, что происходило, желая в то же время лишить лорда Джона посреднической позиции и смутить правительство Вашего Величества задачей и ответственностью подготовки и внесения резолюций, настаивала на том, чтобы правительство взяло на себя эту задачу. Поскольку канцлер казначейства читал набросок резолюций в своей ложе, это было забавно; он взял на себя ответственность, таким образом побуждаемый и почти угрожаемый; лорд Джон, хотя и сильно уязвленный тем, что не внес резолюции сам, ибо с тех пор известно, что они были подготовлены, полностью и справедливо оправдывает канцлера казначейства от любого высокомерия и вторжения, и дело завершается образом достойным и более чем многообещающим. Теперь общепринято полагать, что после того, как различные резолюции будут обсуждены и приняты, билль слуг Вашего Величества, измененный и реконструированный, станет законом.

Канцлер казначейства сделает копию резолюций, хотя в настоящее время в сыром виде, и направит ее Вашему Величеству, чтобы они могли быть рассмотрены Вашим Величеством и Его Королевским Высочеством. Канцлер казначейства упомянет об этом лорду Дерби, через которого они должны достичь Вашего Величества.

После этой неожиданной и интересной сцены, потому что она показала в своем развитии заметное разногласие между лордом Джоном и лордом Палмерстоном, не скрытое последним вождем и сильно проявленное некоторыми из его главных последователей, например, сэром К. Вудом, мистером Холлом, мистером Бувери, Палата перешла в комитет по смете военно-морских сил, которую сэр Дж. Пакингтон представил в речи, ясной, энергичной и всеобъемлющей. Настроение Палаты относительно содержания флота было хорошим.

Сноска 26: Лорд Палмерстон получил разрешение большинством голосов внести Билль об Индии, передающий управление Индией Совету, назначаемому Короной. При вступлении в должность мистер Дизраэли предложил, чтобы Совет был наполовину номинативным и наполовину выборным, и, в частности, чтобы Лондон, Манчестер, Ливерпуль, Глазго и Белфаст имели право избрать по одному члену. Эти предложения были широко осуждены, особенно мистером Брайтом.

Королева Виктория — графу Малмсбери.
Букингемский дворец, 1 мая 1858 года.

Королева получила проект лорду Коули по датскому вопросу 27, который она не может санкционировать в представленном ей виде. Вопрос является наиболее важным, и ложный шаг с нашей стороны может привести к войне между Францией и Германией. Королева желала бы, чтобы лорд Малмсбери заехал сюда в течение завтрашнего дня, когда Принц мог бы обсудить этот вопрос с ним более полно.

Сноска 27: Спор относительно герцогств Шлезвиг и Гольштейн. Германский сейм отказался ратифицировать датское предложение о том, чтобы комиссары были назначены Германией и Данией для ведения переговоров об урегулировании их разногласий. Лорд Малмсбери писал, что правительства (включая Англию), которые до сих пор воздерживались от вмешательства, должны теперь принять меры, чтобы обезопасить себя от любого вмешательства в целостность Датской монархии. Королева и Принц считали, что позиция британского правительства была излишне про-датской.

Мистер Дизраэли — королеве Виктории.
Палата общин, 7 мая 1858 года.

Канцлер казначейства со своим покорнейшим долгом Вашему Величеству.

В половине пятого, прежде чем канцлер казначейства смог достичь Палаты, секретарь Совета по контролю уже представил прокламацию лорда Каннинга и депешу по этому поводу лорда Элленборо, без исключения отрывков об Ауде. 28

Канцлер казначейства использовал все средства, чтобы отозвать документы и сделать необходимые исключения, и не раз думал, что преуспел, но, к несчастью, депеша была прочитана мистером Брайтом и значительным числом членов, и если бы документы, однажды оказавшиеся в распоряжении Палаты путем представления министром, были тайно отозваны и искажены, дело было бы доведено до Палаты, и было бы приказано представить полные документы.

В этом трудном и тягостном положении канцлер казначейства, после консультации со своими коллегами в Палате общин, счел лучшим и, действительно, неизбежным подчиниться обстоятельствам, возникновение которых он глубоко сожалеет и покорнейше представляет Вашему Величеству.

Сноска 28: См. Вводную заметку, выше, стр. 262. Проект прокламации (отличающийся от окончательной формы, в которой он был издан), с сопроводительной депешей, были отправлены домой в Совет по контролю лордом Каннингом, который в то же время написал неофициальное письмо мистеру Вернону Смиту, тогдашнему президенту Совета, заявив, что он не смог найти времени до отправки почты, чтобы объяснить свои причины принятия того, что казалось несколько безжалостной схемой конфискации. Лорд Элленборо после этого написал депешу, датированную 19 апреля, порицающую генерал-губернатора за отказ от привычной политики великодушных завоевателей и за причинение массе населения того, что они почувствовали бы как самое суровое из наказаний. Эта депеша была обнародована в Англии, как видно из дат, прежде чем она могла бы достичь лорда Каннинга.

Королева Виктория — графу Дерби.
Букингемский дворец, 9 мая 1858 года.

Королева получила письмо лорда Дерби от вчерашнего вечера и была рада видеть, что он полностью согласен с ней в преимуществе и необходимости назначения комиссии для рассмотрения вопроса об организации будущей армии Индии. 29 Она только надеется, что время не будет потеряно из-за обращения к различным органам, с которыми лорд Дерби желает предварительно проконсультироваться, и она доверяет, что он не позволит себе быть переубежденным лордом Элленборо, который может очень вероятно считать мнение и результат трудов комитета совершенно бесполезными по сравнению с его собственными мнениями.

Королева не имеет такого же доверия к ним и поэтому вдвойне обеспокоена тем, чтобы получить совет от органа наиболее компетентных лиц после самого тщательного расследования.

Сноска 29: Королева писала, что она думает, что комиссия должна состоять из офицеров внутренних и индийских армий, некоторых политиков, главнокомандующего, президента Совета по контролю, с военным министром в качестве президента.

Королева Виктория — графу Дерби.
Букингемский дворец, 9 мая 1858 года.

Королева получила письмо лорда Дерби от вчерашнего дня. Она очень сожалеет о дальнейшем осложнении, которое может возникнуть из-за сообщения Палате общин депеши в полном объеме, что является наиболее неудачным, не менее, чем сообщение ее ранее мистеру Брайту и его друзьям. Королева обеспокоена тем, чтобы не добавить к трудностям лорда Дерби, но она не должна оставить без внимания тот факт, что депеша, о которой идет речь, никогда не должна была быть написана без представления ее Королеве. Она надеется, что лорд Дерби позаботится о том, чтобы лорд Элленборо не повторил этого, что должно поставить ее в наиболее неловкое положение.

Граф Элленборо — королеве Виктории.
ELLENBOROUGH'S RESIGNATION

Итон-сквер, 10 мая 1858 года.

Лорд Элленборо представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству и, рассматривая нынешнее трудное положение правительства Вашего Величества как в основном вызванное представлением Парламенту письма генерал-губернатору относительно прокламации в Ауде, за который шаг он считает себя единственно ответственным, он считает своим долгом положить свою отставку к ногам Вашего Величества.

У лорда Элленборо не было иной цели, кроме как сделать несомненно очевидным для губернатора, а также для управляемых в Индии, что Ваше Величество решило смягчить правосудие милосердием и не санкционирует никакой меры, которая не казалась бы способствующей установлению постоянного мира. 30

Сноска 30: В тот же день лорд Шефтсбери в Палате лордов и мистер Кардуэлл в Палате общин дали уведомление о предложениях, порицающих правительство за депешу лорда Элленборо. Дебаты начались 14-го числа.

Меморандум принца Альберта.
A CRISIS

Букингемский дворец, 11 мая 1858 года.

Лорд Дерби был на аудиенции в двенадцать часов. Он сказал, что получил копию письма лорда Элленборо и сказал ему, что если бы Королева проконсультировалась с ним (лордом Дерби), он посоветовал бы ей принять отставку. Лорд Элленборо вел себя самым достойным образом и выразил свою веру в то, что он принес неудачу правительству, ибо это была уже вторая трудность, в которую они попали по его вине, первой была статья об выборах в Билле об Индии. Лорд Дерби надеялся, что эта отставка остановит вотум порицания в Палате общин, так как Палата не могла считать ответственным и наказывать кабинет за то, к чему они не имели отношения. Если Палата упорствовала, было ясно, что мотивы были фракционными, и он надеялся, что Королева позволит ему пригрозить роспуском парламента, что, как он был уверен, остановит это. Королева отказалась дать это разрешение; она сказала, что он может оставить совершенно нерешенным, предоставит ли Королева роспуск или нет, и воспользоваться преимуществом сомнения в разговоре с другими по этому предмету; но она должна быть оставлена совершенно свободной действовать так, как она считала, что благо страны может потребовать в то время, когда правительство должно было быть побеждено; в течение года был роспуск, и если Билль о реформе был принят, должен быть другой немедленно после него; в то же время самые яростные обязательства будут взяты относительно реформы, если всеобщие выборы должны были состояться сейчас. Лорд Дерби согласился во всем этом и сказал, что он советовал угрозу в частности для того, чтобы сделать реальность ненужной; когда она упорствовала в своем отказе, однако, на том основании, что она не могла угрожать тем, к чему она не была готова, он казался очень разочарованным и уязвленным.

Затем мы обсудили суть самого вопроса и настояли на необходимости предпринять что-либо, чтобы устранить пагубное впечатление, которое неизбежно произведет в Индии публикация депеши, поскольку отставка лорда Элленборо оставила этот вопрос совершенно нерешенным, а Парламент мог бы с полным основанием потребовать этого. После долгих колебаний он согласился отправить телеграфную депешу, которая могла бы опередить и смягчить предыдущую. На мое замечание о том, что общественность находится под впечатлением, будто имел место сговор и что г-н Брайт видел депешу до того, как задал свой вопрос о ее публикации, он решительно это отрицал, но дал нам понять, что г-н Брайт знал о существовании такой депеши и хотел задать свой вопрос раньше, но его попросили отложить его до тех пор, пока прокламация лорда Каннинга не появится в газетах! (Это почти так же плохо!!) Королева не могла взять на себя обязательство распустить Парламент ради поддержки подобных уловок!

Альберт.

Было решено, что лорд Дерби примет отставку лорда Элленборо от имени Королевы.

Королева Виктория — графу Элленборо.
Букингемский дворец, 11 мая 1858 г.

Королева должна подтвердить получение письма лорда Элленборо, чего она не хотела делать до встречи с лордом Дерби.

Последний только что покинул Королеву и сообщит лорду Элленборо о принятии Королевой его отставки, которую он счел правильным подать из чувства общественного долга.

Граф Дерби — Королеве Виктории.
ELLENBOROUGH'S STATEMENT

Сент-Джеймсская площадь, [11 мая]. (21:00, вторник.)

Лорд Дерби, с покорнейшим долгом, представляет Вашему Величеству выражение своей надежды на то, что дискуссия, или, скорее, беседа, состоявшаяся сегодня вечером в Палате лордов, могла быть не только выгодной для Правительства, но и полезной по своим результатам для государственной службы...

После дискуссии лорд Элленборо сделал свое заявление; и будет лишь справедливым сказать, что он сделал это в манере и с духом, которые делают ему величайшую честь и были в полной мере оценены Палатой.

Общественное сочувствие было полностью на его стороне, особенно когда он защищал политику, которую отстаивал, но взял на себя всю полноту ответственности за то, что санкционировал публикацию депеши — которую он защищал, — и объявил о своей отставке, чтобы не ставить в неловкое положение своих коллег. Лорд Грей вскоре выразил свой протест против обсуждения политики прокламации и последовавшей за ней депеши, в которую лорд Элленборо, безусловно, углубился слишком сильно, противопоставляя, в очень широком смысле, принцип конфискации принципу милосердия. Лорд Дерби последовал за лордом Греем и, после прерывания по процедурному вопросу, защитил политику, изложенную в депеше лорда Элленборо, в то же время выразив не только свою надежду, но и уверенность в том, что на практике Генерал-губернатор будет (особенно судя по изменениям, внесенным в последнюю прокламацию, неофициальная копия которой была получена) действовать в соответствии с принципами, изложенными в депеше лорда Элленборо. В дани уважения, которую он счел своим долгом отдать личным, а также политическим качествам лорда Элленборо, Палата согласилась с полным единодушием, и все отдали должное духу, который побудил его пожертвовать своим положением ради государственной службы; и искупить, и более чем искупить, акт неблагоразумия откровенным признанием того, что он один несет за него ответственность. Лорд Дерби полагает, что предпринятый шаг может, и даже вероятно, предотвратить внесение предложений, намеченных на пятницу; а если они и будут внесены, то почти наверняка приведут к большинству голосов в пользу Правительства.

LORD DERBY'S DESPATCH

Лорд Дерби полагает, что, возможно, успеет отправить телеграмму на Мальту рано утром завтра, лорду Каннингу. В этом случае он будет иметь честь представить Вашему Величеству копию отправленного сообщения, хотя опасается, что это будет невозможно сделать до его отправки. Он предлагает в сущности сказать, что публикация была не одобрена — что лорд Элленборо вследствие этого подал в отставку, — но что Правительство Вашего Величества придерживается в принципе политики, изложенной в депеше от 19 апреля, и питает искреннюю надежду, что Генерал-губернатор, судя по изменениям, внесенным в исправленную прокламацию, фактически намерен действовать в том же духе; но что Правительство Вашего Величества по-прежнему придерживается мнения, что конфискация частной собственности должна быть исключением, а не правилом, и применяться только к тем, кто может упорствовать после определенного дня или кто может быть признан виновным в преступлениях, выходящих за рамки обычных.

Лорд Дерби надеется, что Ваше Величество извинит весьма поспешный набросок столь обширного предмета.

Сноска 31: Граф Дерби — лорду Лайонсу.

12 мая 1858 г.

Отправьте следующее сообщение лорду Каннингу индийской почтой.

Публикация секретной депеши от 19 апреля не была одобрена. Лорд Элленборо ушел в отставку. Его преемник не назначен. Тем не менее, политика, указанная в вышеупомянутой депеше, одобрена Правительством Ее Величества. Конфискация собственности частных лиц (талукдаров и других) должна быть исключением, а не правилом. Она должна рассматриваться как наказание для тех, кто не явится к назначенному сроку. Из вашей исправленной прокламации следует надежда, что таково ваше намерение. Пусть это будет ясно понято. Вы были совершенно правы, не выпуская прокламацию до достижения решительного успеха. Как только он будет достигнут, чем щедрее будут условия, тем лучше. Необходимо провести четкое различие между талукдарами Ауда и сипаями, которые были на нашей службе. К вашему суждению есть доверие. Вы не ошибетесь, если склонитесь на сторону гуманности, особенно в отношении народов Ауда.

С момента смены Правительства от вас не было получено ни одного частного письма.

Королева Виктория — графу Дерби.
14 мая 1858 г.

Королева возвращает выдержки, которые прислал ей лорд Дерби. Депеша лорда Элленборо, представленная ей впервые, очень хороша и справедлива в принципе. Но Королева была бы очень удивлена, если бы она не полностью совпадала с взглядами лорда Каннинга, по крайней мере, в той мере, в какой он до сих пор выражал их в своих письмах. Таковы же и чувства, написанные сэром Дж. Лоуренсом; они содержат почти те же выражения, которые часто использовал лорд Каннинг.

Сэр Дж. Логин, придерживающийся того же мнения и обладающий большим опытом работы в Индии, не находит никаких изъянов в прокламации, как бы внешне она ни казалась противоречащей этим мнениям, и это из-за особого положения дел в Ауде. Очень жаль, что лорд Элленборо, с его знаниями, опытом, активностью и умом, оказался настолько неспособен подчиняться общим правилам поведения. Королева уже некоторое время была очень встревожена тем, что он пишет свои собственные письма всем наиболее важным индийским вождям и королям, объясняя свою политику. Все это делает положение Генерал-губернатора почти невыносимым, а положение Правительства на родине — очень рискованным.

Сноска 32: Это была более поздняя депеша лорда Элленборо, также касающаяся умиротворения Ауда, которая не была показана Кабинету министров до ее отправки.

Сноска 33: См. выше, стр. 248, примечание 41.

Меморандум сэра Чарльза Фиппса.
LORD ABERDEEN CONSULTED

[Без даты. ? 15 мая 1858 г.]

Будучи допущенным к лорду Абердину, я сообщил ему, что Королева и Принц обеспокоены тем, чтобы узнать его мнение о нынешнем крайне прискорбном положении дел, но что, зная, как легко любое событие извращается в такие времена, как нынешние, Ее Величество и Его Королевское Высочество сочли, что это могло быть предметом неверного толкования, если бы стало известно, что он был в Букингемском дворце, и что поэтому мне было поручено навестить его с целью получения его мнения и совета по некоторым важным пунктам.

PREROGATIVE OF DISSOLUTION

Первым был вопрос о роспуске Парламента в случае поражения Правительства по вопросу, который в настоящее время находился на рассмотрении. Я сказал ему, что мне разрешено сообщить ему в строжайшей конфиденциальности, что на недавней аудиенции, которую лорд Дерби имел у Королевы, он просил ее разрешения объявить, что в случае неблагоприятного большинства он имеет санкцию Ее Величества на роспуск Парламента.

Что Королева отказалась дать такую санкцию или даже такое обещание и, в равной степени предостерегая себя от того, чтобы ее сочли принявшей решение отказать в санкции на роспуск, сказала лорду Дерби, что она не может в данный момент принять какое-либо перспективное решение по этому вопросу. Я сказал ему, что, по сути, Ее Величество не склонна предоставлять лорду Дерби свои полномочия на роспуск, но что Королева сразу же отказалась предоставить лорду Дерби свою санкцию на объявление, которое он хотел сделать, поскольку она считала, что это было бы очень неконституционной угрозой, которую он мог бы держать над головой Парламента с ее авторитетом, чтобы повлиять на их решение.

Лорд Абердин прервал меня, сказав, что Королева поступила совершенно правильно — что он никогда не слышал, чтобы такая просьба была сделана или чтобы искали полномочия для такого объявления, — и он совершенно не мог понять, почему лорд Дерби обратился с такой просьбой. Он знал, что Правительство угрожало роспуском, что он думал, что они имели полное право сделать это, но что они были бы совершенно неправы, связывая с этим имя Королевы.

Он сказал, что никогда не сомневался в том, что если Министр посоветует Королеве распустить Парламент, она, как само собой разумеющееся, сделает это. Министр, который советовал роспуск, брал на себя тяжелую ответственность за это, но Монарх обязан предполагать, что лицо, которое она назначила Министром, является джентльменом и честным человеком, и что он не посоветовал бы Ее Величеству сделать такой шаг, если бы не думал, что это на благо страны. Не было сомнений в силе и прерогативе Монарха отказать в роспуске — это был один из немногих актов, которые Королева Англии могла совершить без ответственного совета в данный момент; но даже в этом случае тот, кого пошлют на смену, должен вместе со своим назначением взять на себя ответственность за этот акт и быть готовым защищать его в Парламенте.

Он не мог вспомнить ни одного случая, когда несомненная власть Монарха была бы использована по этому пункту и совет Министра распустить Парламент был бы отвергнут — ибо следует помнить, что лорд Дерби в это время все еще оставался бы ее Министром — и что результатом такого отказа было бы то, что Королева взяла бы на себя акт увольнения лорда Дерби с должности, вместо того чтобы он ушел в отставку из-за неспособности дольше управлять Правительством.

Королева во время своего правления и на протяжении многочисленных смен Правительства сохраняла неприступную позицию конституционной беспристрастности, и он без колебаний сказал, что, по его мнению, для нее было бы правильнее и, безусловно, безопаснее следовать обычному курсу, чем использовать это опасное время для осуществления необычного и, как он полагал, он мог бы сказать, беспрецедентного курса, хотя власть осуществлять эту власть была несомненной.

Он сказал, что не считает, что какие-либо соображения целесообразности в отношении государственных дел или возможные последствия частых всеобщих выборов будут достаточным основанием для отказа в роспуске (и причины должны были бы быть представлены новым Министром в Парламенте), и, как он полагал, единственным возможным основанием, которое можно было бы поддерживать как фундамент для такого осуществления власти, была бы страшная опасность для существования нашей власти в Индии, которая могла бы возникнуть из-за несдержанного обсуждения на каждой избирательной трибуне действий Правительства в отношении этой страны — поскольку вопрос, предложенный стране, безусловно, считался бы вопросом о строгости или милосердии к народу Индии.

По второму пункту, о преемнике лорда Дерби в случае его отставки, он сказал, что Королева, по его мнению, не будет иметь иного выбора, кроме как послать за лордом Палмерстоном. Единственным другим лицом, которое можно было бы предложить, был бы лорд Джон Рассел, но он не был ни инициатором резолюций, которые сместили Правительство, ни явным главой Оппозиции, которым недавняя встреча в Кембридж-хаусе указала лорда Палмерстона. Что он не очень любил лорда Палмерстона, хотя простил ему все, и ему пришлось многое простить; и что в последние несколько дней казалось, что у него меньше последователей, чем у лорда Джона; но Королева не могла действовать в таких ежедневно меняющихся обстоятельствах, и было очевидно, что лорд Палмерстон был явным человеком, за которым Королеве следовало послать.

STATE OF PARTIES

Лорд Абердин казался очень подавленным состоянием государственных дел. Он сказал, что крайние либералы были единственной партией, которая, казалось, набирала силу. Не только партия вигов была разделена внутри себя, ненавидима радикалами и имела очень сомнительную поддержку со стороны независимых либералов, но даже маленькая группа, называемая пилитами, полностью рассыпалась. В Палате лордов, в то время как герцог Ньюкасл голосовал с Оппозицией, он (лорд Абердин) намеренно воздержался от голосования, в то время как в Палате общин Кардуэлл внес резолюцию, и г-н Сидни Герберт, он полагал, проголосует за нее; Гладстон будет говорить на другой стороне, и сэр Дж. Грэм также проголосует с Правительством.

Он заключил, сказав, что если большинство против Правительства будет очень большим, он думал, что лорд Дерби не должен просить о роспуске; но что он знал, что члены Правительства говорили, что нынешний Парламент был избран на сиюминутном палмерстоновском крике и был совершенно исключительным случаем, и что они не согласятся быть изгнанными с должности по его вердикту.

Меморандум Принца Альберта.
THE QUEEN AND DISSOLUTION

Букингемский дворец, 16 мая 1858 г.

Мы видели лорда Дерби после церкви. Он привез интересные письма от лорда Каннинга лорду Элленборо, копии которых следуют здесь. Очевидно, что лорд Каннинг думает, что он придерживается самого милосердного курса, и ожидает умиротворения от своей «Прокламации», приписывая медленное прибытие вождей тому, что прокламация еще недостаточно известна.

У лорда Элленборо, да и у всего Правительства, должно быть, были странные ощущения при чтении откровенного заявления лорда Каннинга о том, что он не собирался уходить в отставку, услышав о формировании торийского Правительства, если ему не скажут сделать это, и у него не было опасений, что с ним будут обращаться так, как будто это подразумевает отсутствие доверия, чтобы заставить его уйти в отставку, чувствуя себя в безопасности в руках лорда Элленборо!

Лорд Дерби много говорил о дебатах, которые, как он ожидает, продлятся еще неделю. Он ожидает поражения с перевесом от 15 до 35 голосов при нынешних обстоятельствах, но все еще думает, что его можно было бы спасти, если бы стало известно, что Королева не отказала в роспуске, что решительно утверждалось друзьями лорда Палмерстона. Он снова просил уполномочить его опровергнуть это утверждение. Королева настаивала на том, что было бы совершенно неконституционно угрожать Парламенту и использовать ее имя для этой цели. Лорд Дерби полностью согласился и отрицал какое-либо подобное намерение, но сказал, что есть способы дать знать об этом факте без какого-либо риска. Мы согласились, что не можем вдаваться в такие детали. Королева позволила ему (лорду Дерби) узнать, что в роспуске ему не будет отказано, и доверилась, что ее честь будет в безопасности в его руках относительно того, как он использует это знание. Он казался очень облегченным и заявил, что если бы ему пришлось уйти в отставку, он отошел бы от государственных дел, и Консервативная партия была бы полностью, и он боялся, что навсегда, разрушена. При роспуске он чувствовал уверенность в большом выигрыше, так как страна, по сути, устала от «семейной клики вигов»; радикалы, такие как г-н Милнер Гибсон, Брайт и т. д., охотно поддержали бы Консервативное Правительство.

Альберт.

Г-н Дизраэли — Королеве Виктории.
COLLAPSE OF THE ATTACK

Палата общин, 21 мая 1858 г.

Канцлер казначейства с покорнейшим долгом Вашему Величеству.

Полнейшая Палата; говорят, присутствует 620 членов; предполагалось, что мы разделимся в три часа утра; г-н Гладстон должен был говорить за Правительство в половине одиннадцатого — очень большое волнение — когда произошла сцена, возможно, беспрецедентная в Парламенте.

Один за другим, возможно, двадцать членов на скамьях Оппозиции вставали и умоляли г-на Кардуэлла отозвать свою резолюцию. Через некоторое время, в тишине на скамьях Правительства, г-н Кардуэлл подошел к лорду Джону Расселу, затем к лорду Палмерстону, затем снова к лорду Джону Расселу, затем вернулся к лорду Палмерстону и удалился вместе с ним.

То, что называют интерпелляциями, продолжалось, когда внезапно появился лорд Палмерстон; смущенный, со слабой улыбкой; обратился к Палате; и после различных прелюдий объявил об отзыве предложения о порицании.

Последовала разнообразная дискуссия; Канцлер казначейства, стараясь, насколько это касается лорда Каннинга, выполнить желания Вашего Величества. Невозможно оценить важность этого непредвиденного события для слуг Вашего Величества. Оно укрепило их больше, чем самое решительное разделение в их пользу, ибо оно выявило полную анархию в рядах их противников. При благоразумии и бдительности все теперь должно идти хорошо.

Речь сэра Джеймса Грэма прошлой ночью произвела очень большой эффект. Ни один отчет не дает справедливого представления о ней. Великий сельский джентльмен, широкие взгляды, прекрасные классические аллюзии, самые удачные — все опущены, массивный стиль, контрастировали удивительно с сэром Ричардом Бетеллом.

Сноска 34: Предложение лорда Шефтсбери в Палате лордов было отклонено большинством в девять голосов. В Палате общин г-ну Кардуэллу ответил блестящей речью сэр Хью Кэрнс, Генеральный солиситор. Речи сэра Джеймса Грэма, г-на Брайта и других показали, что Оппозиция разобщена, и когда стало понятно, что г-н Гладстон поддержит Министерство, либеральная атака рухнула. Г-н Дизраэли, лишенный удовлетворения сделать эффективный ответ, впоследствии сравнил замешательство своих противников с землетрясением в Калабрии или Перу. «Был», — сказал он в ходе речи в Слау, — «рокочущий гул, стон, визг, звук далекого грома. Никто не знал, исходит ли он сверху или снизу Палаты. Был разрыв, трещина в земле, а затем деревня исчезла, затем высокая башня рухнула, и все скамьи Оппозиции стали одним большим растворяющимся видом анархии».

Граф Дерби — Королеве Виктории.
CAUSES OF THE COLLAPSE

Сент-Джеймсская площадь, 23 мая 1858 г.

(Воскресный вечер.)

Лорд Дерби, с покорнейшим долгом, с благодарностью подтверждает получение любезного письма Вашего Величества, только что полученного, и телеграфного сообщения, которым он был удостоен в ответ на свое в пятницу вечером. Вряд ли можно ожидать, что Ваше Величество оценит, на расстоянии от непосредственного места действия, эффект события того вечера. Это был полный взрыв хорошо сконструированной мины под ногами не атакуемых, а атакующих; и эффект был тем больше из-за огромного присутствия в Лондоне членов Палаты общин. Никакие усилия не были пожалеты. Лорд Каслросс, только что женившийся, был вызван из Италии — но лорд Дерби надеется, что его не убедили приехать — зря. Говорят, что из 654 членов, из которых состоит Палата, 626 фактически находились в Лондоне. Правительство могло рассчитывать на 304–308, и весь вопрос зависел от отсутствия или перехода небольшого числа «либеральных» членов. Результат следует приписать двум причинам; во-первых, и главным образом, страху перед роспуском и растущему убеждению, что в случае необходимости Ваше Величество санкционирует такой курс, что решительно отрицалось лордом Палмерстоном — и в чем лорд Дерби надеется, что Ваше Величество увидит, что имя Вашего Величества ни на мгновение не было поставлено под вопрос; и во-вторых, эффекту, произведенному перепиской между Генерал-губернатором и сэром Джеймсом Аутрамом. И здесь лорду Дерби, возможно, будет позволено воспользоваться возможностью устранить заблуждение из ума Вашего Величества относительно какой-либо секретной информации или закулисной интриги между лордом Элленборо и сэром Джеймсом Аутрамом в ущерб лорду Каннингу. Лорд Дерби в состоянии знать, что если есть один человек в мире, к которому лорд Элленборо питает полное отвращение и с которым у него нет личной или частной переписки, то это сэр Джеймс Аутрам. Следовательно, все общее в их мнениях должно быть результатом обстоятельств, совершенно не зависящих от частного соглашения. Лорд Дерби написал полностью лорду Каннингу, частным образом, почтой, которая отправится во вторник; и хотя он не скрыл от него мнение слуг Вашего Величества, что прокламация, о которой так много говорилось, содержала слишком радикальный указ о конфискации против землевладельцев, больших и малых, Ауда, он не преминул выразить также свое убеждение, что реальные намерения лорда Каннинга при исполнении не будут сильно отличаться от взглядов слуг Вашего Величества. Он выразил лорду Каннингу свое сожаление по поводу преждевременной публикации проекта прокламации, в то же время указав на несправедливость, нанесенную как Правительству Вашего Величества, так и Генерал-губернатору (лорд Дерби едва ли назовет это мошенническим) подавлением частных писем, адресованных Президенту Совета по контролю, и осуждением суждения по тексту прокламации до получения объяснений. Лорд Дерби не может не придерживаться мнения, что это подавление, о котором лорд Палмерстон был полностью осведомлен, было актом, который никакие политические или партийные интересы не могли оправдать.

OFFER TO MR GLADSTONE

Состояние Правительства во время недавнего кризиса было таково, что сделало невозможным сделать какое-либо распоряжение для заполнения места лорда Элленборо в Совете по контролю. С тех пор было сделано обращение к г-ну Гладстону с предложением этого поста или поста Колониального департамента, который лорд Стэнли уступил бы для удобства Правительства Вашего Величества, хотя и неохотно, ради Индии. Г-н Гладстон возразил на основании нежелания покидать своих друзей; но когда его попросили назвать, кого он хотел бы привести с собой, он не смог назвать никого. Наконец, он написал, чтобы спросить совета о своем курсе у сэра Джеймса Грэма, который вернулся в Нетерби, и у лорда Абердина; и ими он, вероятно, будет руководствоваться. Если он окончательно откажется, лорд Стэнли должен взять Индию; а Колонии должны быть предложены в первую очередь сэру Э. Б. Литтону, который, вероятно, откажется, так как хочет пэрство и сомневается в своем переизбрании; и в случае его отказа — сэру Уильяму Хиткоту, члену от Оксфордского университета, который, не имея официального опыта, обладает большими парламентскими знаниями и влиянием, и, если он согласится, вполне равен обязанностям этой должности. Лорд Дерби надеется, что Ваше Величество простит это долгое вторжение в терпение Вашего Величества. Он предпочел риск этого оставлению Вашего Величества в неведении относительно всего, что происходило или планировалось...

Если лорд Далхаузи будет в состоянии беседовать о государственных делах, нет никого, с кем лорд Дерби мог бы советоваться более конфиденциально, чем с ним; ни чьему суждению, хотя он сожалеет, что расходится с ним относительно аннексии Ауда, он имеет более высокое мнение. Он постарается выяснить, каково его нынешнее состояние здоровья, которое, как он опасается, очень неудовлетворительно, и увидится и побеседует с ним, если возможно.

Сноска 35: Особенно протест Аутрама против того, что он считал чрезмерной строгостью прокламации.

Сноска 36: См. любопытное письмо г-на Дизраэли, напечатанное в «Гладстоне» Морли, том I, стр. 587, с вопросом г-ну Гладстону, не пришло ли время, когда он мог бы соизволить быть великодушным. Сэр Э. Б. Литтон принял должность.

Королева Виктория — графу Дерби.
Букингемский дворец, 4 июня 1858 г.

Королева должна поблагодарить лорда Дерби за его удовлетворительное письмо, полученное вчера. Она получила известие от г-на Дизраэли сегодня относительно ответа, данного им на вопрос, заданный вчера в Палате общин о том, что Правительство намерено делать. Он говорит, что слышит, что ходят слухи о других предложениях по этому вопросу. Их, Королева надеется, не будет трудно победить.

Герцог Кембриджский кажется довольно обеспокоенным в целом, но Королева, хотя и столь же обеспокоенная этим, признается, что не может допустить возможности какой-либо реальной попытки лишить Корону ее прерогативы в этом случае. Армия, она уверена, не потерпит этого ни на мгновение, и Королева уверена, что если правильно определить и объяснить, Палата общин не согласится на какое-либо подобное нелояльное действие.

Королева не понимает, почему лорд Джон Рассел голосовал с большинством, ибо она никогда не понимала, чтобы он выражал какое-либо подобное мнение.

Сноска 37: Был задан вопрос, намерено ли Правительство предпринять какие-либо шаги вследствие резолюции Палаты в пользу возложения всего управления и контроля над Армией на исключительную власть одного Министра. Г-н Дизраэли ответил, что «учитывая большую важность предмета..., сравнительно небольшое число членов в Палате, когда происходило разделение, и незначительное большинство, которым было принято решение, Правительство Ее Величества не считает своим долгом рекомендовать какие-либо меры вследствие этой резолюции».

Г-н Дизраэли — Королеве Виктории.
GOVERNMENT OF INDIA

Палата общин, 24 июня 1858 г.

Канцлер казначейства с покорнейшим долгом Вашему Величеству.

Билль об Индии был прочитан во второй раз без разделения. Лорд Стэнли сделал ясное и энергичное изложение его духа и положений; г-н Брайт произнес мощную орацию о состоянии Индии — ее прошлом управлении и будущих перспективах; остальная часть дискуссии была слабой и бессвязной.

Никакой серьезной оппозиции не ожидается в Комитете, который Канцлер казначейства назначил на этот день (пятницу) и почти надеется, что он может завершить работу Комитета в понедельник. Он предлагает не продолжать никакие другие дела, пока это не будет завершено.

Когда Билль будет принят, настрой Палаты и ее санитарное состояние помогут ему принять оставшиеся сметы с быстротой; и он предполагает раннее завершение Сессии.

Будет великим делом провести Билль об Индии, о котором г-н Томас Бэринг сегодня вечером говорил в выражениях хвалы и как о большом улучшении по сравнению с проектом прошлого Правительства. Это, Канцлер казначейства действительно думает, мудрая и хорошо переваренная мера, созревшая с опытом последних пяти месяцев дискуссий; но это только прихожая императорского дворца; и Вашему Величеству было бы хорошо соизволить рассмотреть шаги, которые теперь необходимы, чтобы повлиять на мнения и затронуть воображение индийских народов. Имя Вашего Величества должно быть запечатлено в их родной жизни. Королевские прокламации, Апелляционные суды в их собственной земле и другие институты, формы и церемонии будут способствовать этому великому результату.

Сноска 38: Это был третий Билль Сессии, и он был основан на резолюциях, выше, стр. 279. Управление Индией было передано от двойной юрисдикции Компании и Совета по контролю к Государственному секретарю по делам Индии в Совете, члены Совета (после того, как положения о представлении интересов истекут) должны назначаться Государственным секретарем. Определенный срок проживания в Индии должен был быть необходимой квалификацией, и члены должны были быть лишены права заседать в Парламенте, с пребыванием в должности, столь же обеспеченным, как у судей по Акту об устроении.

Сноска 39: Письмо датировано задним числом. 24 июня было четвергом.

Сноска 40: Вследствие загрязненного состояния Темзы Правительство приняло меру, позволяющую Столичному совету по работам, стоимостью 3 000 000 фунтов стерлингов, очистить «эту благородную реку, нынешнее состояние которой мало делает чести великой стране и серьезно вредит здоровью и комфорту жителей Метрополии». — Выдержка из речи Королевы в конце Сессии.

Королева Виктория — графу Дерби.
INDIAN CIVIL SERVICE

Осборн, 8 июля 1858 г.

Королева, читая вчера в газетах по пути сюда из лагеря дебаты в Палате общин накануне вечером, была потрясена, обнаружив, что по нескольким важным пунктам ее Правительство сдало прерогативы Короны. Она сошлется только на пункты, касающиеся Индийской гражданской службы и права войны и мира.

Что касается первого, правила, по которым служащие Короны должны быть допущены или экзаменованы, всегда были несомненным правом и обязанностью Исполнительной власти; пунктом, введенным лордом Стэнли, система «конкурсного экзамена» была подтверждена Актом Парламента. Эта система может быть правильной или неправильной; она с момента своего введения проводилась по Указам Совета; теперь Корона и Правительство должны быть лишены какой-либо власти в этом вопросе, а все экзамены, отбор, назначения и т. д. должны быть возложены на Гражданских комиссаров по парламентскому титулу.

Что касается права Короны объявлять войну и заключать мир, оно не требует ни слова замечания; однако лорд Стэнли соглашается с предложением г-на Гладстона передать эту прерогативу в отношении индийских вопросов Парламенту под эгидой Правительства Королевы; она таким образом поставлена в положение меньшей власти, чем Президент Американской Республики.

Когда Билль был внесен в Парламент, после получения одобрения Монарха, она имеет право ожидать, что ее Министры не будут впоследствии вносить важные изменения без предварительного получения ее санкции. В первом из двух случаев, упомянутых Королевой, лорд Стэнли внес изменение сам; во втором он согласился на него даже без просьбы о моменте задержки; и оппозиционная партия, которая пыталась защитить прерогативу Королевы, была подавлена Правительственным Лидером Палаты.

Королева должна напомнить лорду Дерби, что именно от него как главы Правительства она ожидает защиты тех прерогатив, которые составляют неотъемлемую часть Конституции.

Сноска 41: Важная поправка, внесенная по просьбе г-на Гладстона, предусматривала, что, за исключением отражения фактического вторжения или по неотложной необходимости, индийские силы Королевы не должны использоваться в операциях за пределами Индии без парламентской санкции.

Король бельгийцев — Королеве Виктории.
Лакен, 16 июля 1858 г.

Моя истинно любимая Виктория, — Ничто не может быть любезнее или нежнее, чем твое дорогое письмо от 13-го, и твоему теплому сердцу было бы приятно увидеть, как сильно я был восхищен и тронут им. Я могу только сказать, что люблю вас обоих нежнее, чем мог бы любить своих собственных детей. Когда ваши планы будут ближе к зрелости, ты будешь иметь великую любезность дать мне знать, каково будет твое Королевское удовольствие, чтобы позволить мне de m'y conformer bien exactement.

Чувство, которое вызывает некоторое ворчание по поводу визита в Шербур, на самом деле является хорошим чувством, но оно не слишком мудрое. Две вещи должны быть сделаны — (1) Приложить все разумные усилия, чтобы оставаться в личных хороших отношениях с Императором — что может быть сделано. Одна партия в Англии говорит, что именно с французской нацией вы должны быть в любящих отношениях; это не может быть, так как французы не любят англичан как нацию, хотя они могут быть добры к вам также лично. (2) Следующее — вместо большого количества ненужных оскорблений, организовать Флот так, чтобы он мог и должен был быть превосходящим французский. Все, что выходит за рамки этих двух пунктов, — чистая бессмыслица.

После разговора о Шамборе, к моему полному ужасу, он здесь и просил вчера увидеть меня сегодня. Несправедливо делать это, так как легитимисты до сих пор делают вид, что считают [нас] здесь мятежниками. Я не мог отказаться увидеть его, так как, хотя и отдаленно, все же он родственник; но я намерен сделать так, как они делали в Голландии, принять его, но ограничить наше общение его визитом и моим визитом. Если он заговорит со мной о поездке в Англию, я, безусловно, намерен сказать ему que je considérais une visite comme tout à fait intempestive.... Твой преданный Дядя,

Леопольд Р.

Сноска 42: 4 августа Королева и Принц, в сопровождении Принца Уэльского, посетили Императора и Императрицу в Шербуре.

Сноска 43: См. выше, стр. 6.

Королева Виктория — сэру Э. Бульверу Литтону.
BRITISH COLUMBIA

Осборн, 24 июля 1858 г.

Королева получила письмо сэра Э. Бульвера Литтона. Если против названия Новая Каледония возражают, так как оно уже носит другая колония или остров, на который претендуют французы, может быть лучше дать новой колонии к западу от Скалистых гор другое название. Новая Ганновер, Новая Корнуолл и Новая Джорджия, судя по картам, являются названиями подразделений этой страны, но не появляются на всех картах. Единственное название, которое дается всей территории на каждой карте, которую Королева проконсультировала, — это «Колумбия», но так как существует также Колумбия в Южной Америке, и граждане Соединенных Штатов называют свою страну также Колумбия, по крайней мере в поэзии, «Британская Колумбия» могла бы быть, по мнению Королевы, лучшим названием.

Сноска 44: Указывая, что во Франции выдвигаются возражения против названия Новая Каледония, которое дается предлагаемой колонии между Тихим океаном и Скалистыми горами.

Королева Виктория — графу Дерби.
ARMY COMMISSIONS

Осборн, 29 июля 1858 г.

Королева была поставлена в самую неприятную дилемму последним голосованием в Палате общин; она чувствует всю силу возражений лорда Дерби против риска еще одного поражения по тому же вопросу и превращения борьбы в борьбу против Королевской прерогативы; однако, с другой стороны, она едва ли может сидеть сложа руки и из-за простого отсутствия мужества стать участником самого серьезного вторжения, которое до сих пор было совершено на нее. Это введение принципа в наше законодательство, что Монарх больше не является источником всех назначений под Короной, но что эти назначения являются собственностью лиц по парламентскому титулу, чему Королева чувствует себя обязанной сопротивляться. Предложение лорда Джона Рассела и речь сэра Джеймса Грэма касались только гражданских назначений; но после того, как их предложение было принято при разделении, лорд Стэнли уступил сэру Де Лейси Эвансу также в отношении части Армии! Если этот принцип признан и санкционирован всем законодательным органом, его будущее расширение больше не может быть отвергнуто на конституционных основаниях, и лорд Джон фактически напомнил лорду Стэнли, что последний заявил, что он только воздержался от того, чтобы сделать применение общим, думая, что это преждевременно, сам будучи того мнения, что это должно быть проведено дальше, и все же его расширение на Армию сводит Монарха к простой подписывающей машине, так как, чтобы довести дело до его крайнего последствия, Закон принудил бы ее подписать Комиссию для офицеров, и они могли бы иметь право подать в суд для восстановления своей собственности, переданной им Актом Парламента (а именно, их Комиссий), если бы Корона сомневалась по какой-либо причине в пригодности назначения!! Были ли эти последствия рассмотрены и четко доведены до сведения Парламента? Королеве кажется, что все, чего хотят общины, — это парламентская гарантия против отмены Конкурсной системы экзаменов Исполнительной властью. Нельзя ли это получить средствами, менее подрывающими весь характер нашей Конституции? Королева не может поверить, что лорд Дерби не мог найти средства прийти к какому-либо соглашению с Оппозицией, и она надеется, что он не оставит ничего не сделанным, чтобы осуществить это.

Сноска 45: Поправки лордов по вопросу конкурсного экзамена были отклонены большинством в тринадцать голосов в общинах, и, в обстоятельствах, лорд Дерби посоветовал придерживаться решения и не рисковать еще одним поражением.

Королева Виктория — графу Дерби.
NAVAL ESTIMATES

Осборн, 2 августа 1858 г.

Королева считает своим долгом адресовать несколько строк лорду Дерби по поводу отчетов, сделанных сэру Джону Пакингтону по поводу французских военно-морских приготовлений, на которые она уже устно ссылалась, когда видела лорда Дерби в последний раз. Эти отчеты раскрывают состояние вещей величайшей важности для этой страны. Это будет первый раз в ее истории, когда она обнаружит себя в абсолютном меньшинстве кораблей на море! и эта неполноценность будет намного больше в реальности, чем даже кажущаяся, так как наш флот должен будет защищать владения и торговлю по всему миру, и имеет даже в Европе стратегическую линию, которую нужно удерживать, простирающуюся от Мальты до Гельголанда, в то время как Франция держит свой флот вместе и занимает центр этой линии в Европе.

Королева считает несовместимым с долгом, который Правительство обязано стране, осознавать это состояние вещей, не напрягая все нервы, чтобы исправить его. Что касается людей, в которых мы также полностью нуждаемся в случае чрезвычайной ситуации, Комиссия по расследованию заседает, чтобы разработать средство; но что касается наших кораблей и верфей, нам требуются действия, и немедленные действия. План, предложенный Инспектором флота, кажется Королеве чрезмерно умеренным и рассудительным, и она надеется, что Кабинет не будет колебаться, чтобы дать полномочия на его исполнение, имея в виду, что 200 000 фунтов стерлингов, потраченные сейчас, вероятно, сделают больше работы в течение шести или девяти месяцев работы перед нами, чем 2 000 000 фунтов стерлингов, если бы они были проголосованы в смете следующего года, позволяя нашим задолженностям на верфях, уже признанным очень большими, накапливаться в промежутке. Время — самое драгоценное в этих обстоятельствах!

Правда, эта сумма денег превысила бы сметы прошлой Сессии, но Королева уверена, что на основе отчетов, сделанных Адмиралтейством, Правительство не нашло бы трудностей в убеждении Парламента, что они были хорошими распорядителями государственных денег, взяв мужественно ответственность на себя, чтобы потратить рассудительно то, что необходимо, и что страна будет глубоко благодарна за честность, с которой они служили ей.

Королева желает, чтобы лорд Дерби сообщил это письмо Кабинету.

Королева Виктория — графу Дерби.
Бабельсберг, 15 августа 1858 г.

Королева попросила лорда Малмсбери объяснить в деталях лорду Дерби ее возражения против проекта прокламации для Индии. Королева была бы рада, если бы лорд Дерби написал его сам на своем превосходном языке, имея в виду, что это женщина-Монарх, которая говорит с более чем 100 000 000 восточных людей при принятии прямого управления над ними после кровавой гражданской войны, давая им обещания, которые ее будущее правление должно искупить, и объясняя принципы ее Правительства. Такой документ должен дышать чувствами щедрости, доброжелательности и религиозного чувства, указывая на привилегии, которые индийцы получат, будучи поставленными в равенство с подданными Британской Короны, и процветание, следующее в поезде цивилизации.

Сноска 46: Проект прокламации был соответственно изменен так, чтобы быть в строгой гармонии с желаниями Королевы. См. далее, стр. 304.

Королева Виктория — лорду Стэнли.
PROCLAMATION FOR INDIA

Осборн, 4 сентября 1858 г.

Королева посылает лорду Стэнли Меморандум, воплощающий ее желания относительно ведения дел между ней и новым Государственным секретарем. Он обнаружит, что она опустила любое упоминание о военных назначениях, так как лорд Стэнли казался обеспокоенным отложить урегулирование по этому пункту; она ожидает, однако, что во всех случаях, в которых ее удовольствие было принято Главнокомандующим, даже во время администрации Ост-Индской компании и Совета по контролю, та же практика будет продолжена без изменений.

Королева получила письмо лорда Стэнли от вчерашнего дня. Он не дал ей ответа относительно сэра Джеймса Мелвилла.

Всякий раз, когда прокламация будет окончательно напечатана, Королева хотела бы иметь копию, отправленную ей. Письмо, которое она получила от леди Каннинг, говорит о предполагаемой амнистии лорда Каннинга в Ауде как о фальсификации; она отправила письмо лорду Дерби.

Сноска 47: Королева спрашивала, как это случилось, что имя сэра Дж. Мелвилла не было включено среди тех, кто был представлен ей для назначений в связи с новой военной организацией в Индии. Сэр Джеймс был Финансовым секретарем, а впоследствии Главным секретарем Ост-Индской компании. Теперь он стал Правительственным директором индийских железных дорог и членом Совета Индии.

Меморандум Королевы Виктории.
Осборн, 4 сентября 1858 г.

Королева желает, чтобы практика Офиса в отношении представлений ей была как можно ближе ассимилирована к практике Министерства иностранных дел.

Все депеши после получения и прочтения государственным секретарем должны направляться Королеве. Они могут просто пересылаться в ящиках из министерства без сопровождения каким-либо письмом от государственного секретаря, если только он не сочтет пояснение необходимым. Ни один проект инструкций или распоряжений не должен отправляться без предварительного представления Королеве. На ящиках министерства, содержащих такие проекты, должна быть пометка «На утверждение».

В случаях гражданских назначений государственный секретарь сам испрашивает соизволения Королевы, прежде чем вступать в общение с лицами, подлежащими назначению.

Копии или краткое изложение протоколов Совета должны регулярно передаваться Королеве.

Государственный секретарь должен получать санкцию Королевы на важные меры, прежде чем выносить их на обсуждение Совета.

Сноска 48: Министерство по делам Индии.

Меморандум принца Альберта.
LORD PALMERSTON

Осборн, 4 сентября 1858 года.

Самой примечательной чертой последней сессии парламента стала необычайная непопулярность лорда Палмерстона, которую ничем невозможно объяснить; единственный прямой упрек, который ему делают, — это назначение лорда Кланрикарда хранителем Малой печати и его властный манер поведения. И все же Палата общин, избранная исключительно с целью и на основании личной поддержки лорда Палмерстона (случай в нашей парламентской истории, не имеющий аналогов), внезапно прониклась к нему такой неприязнью, что, не удовлетворившись свержением его правительства, которое было успешным во всей своей политике, и изгнанием его, она едва слушает его, когда он говорит. Его часто встречают улюлюканьем, и на протяжении всей последней сессии было достаточно того, что он брался за какое-либо дело, чтобы вся Палата голосовала против него, даже если это противоречило принципам, которые они сами отстаивали, — просто ради удовлетворения от того, чтобы поставить его в положение меньшинства. Как это можно объяснить? Человек, которого без всяких на то оснований называли единственным английским государственным деятелем, поборником свободы, человеком из народа и т. д., теперь, не изменившись ни в одном отношении, по-прежнему обладая теми же достоинствами и теми же недостатками, что и всегда, молодой и энергичный на семьдесят пятом году жизни, преуспевший в своей политике, считается главой клики, интриганом, отработанным материалом и т. д. — фактически, его ненавидят! И это по всей стране. Я не могу объяснить эту загадку иначе, как предположив, что люди раньше присоединялись к крикам, которые считали популярными, сами не веря в то, что говорили и писали, и что теперь они делают то же самое; что радикалы использовали его имя, чтобы уничтожить других государственных деятелей и политиков, а теперь в свою очередь уничтожают его; что они надеялись управлять через него и что теперь видят лучший шанс сделать это через слабое и неспособное правительство тори, которое вступило в тайную сделку ради их поддержки. Тем не менее, этот феномен остается весьма любопытным. 49

Сноска 49: Чарльз Гревилл в своем дневнике (16 июня 1858 года) отметил то же обстоятельство и сделал вывод, что общественная карьера Палмерстона близится к завершению.

Сам лорд Палмерстон остается, по крайней мере внешне, вполне бодрым и, кажется, мало заботится о своих неудачах; он говорит на все темы, как и прежде, добивается поддержки либералов, даже ценой своих лучших убеждений (как он привык делать), и старается как можно больше быть на виду у публики; он совершил официальную поездку по Ирландии и отправился навестить императора Наполеона в Париже; его китайская политика, из-за которой в 1857 году произошел всеобщий роспуск парламента, только что увенчалась полным успехом благодаря выгодному договору, подписанному лордом Элгином в Пекине; и все же даже за это публика не хочет отдавать ему должное. Леди Палмерстон, напротив, как говорят, очень несчастна и глубоко уязвлена.

Альберт.

Сэр Э. Бульвер-Литтон — Королеве Виктории.
THE IONIAN ISLANDS

Колониальное министерство, 1 ноября 1858 года.

Сэр Э. Б. Литтон, с покорнейшим долгом перед Королевой, представляет на соизволение Вашего Величества назначение достопочтенного У. Э. Гладстона специальным верховным комиссаром на Ионических островах.

Давние разногласия между исполнительной и законодательной ветвями Ионической конституции, усугубленные недавними раздорами между Сенатом и муниципальной магистратурой, делают весьма целесообразным получение мнения выдающегося государственного деятеля, сформированного на месте, относительно любых улучшений в работе и результатах Конституции, которые Монарх-покровитель мог бы осуществить. И сэр Эдвард считает удачей для государственной службы, что столь выдающийся и способный человек, как мистер Гладстон, согласился взять на себя эту миссию.

Сэр Эдвард осмеливается добавить, что, если Ее Величеству будет угодно милостиво одобрить это назначение, крайне желательно, чтобы мистер Гладстон отбыл в самый ближайший день и чтобы сэр Эдвард мог сделать необходимое объявление лорду-верховному комиссару с первой же почтой.

Мистер Дизраэли — принцу Альберту.LORD STANLEY AND MR DISRAELI

Гросвенор-Гейт, 18 ноября 1858 года.

(Среда, вечер.)

Сэр, — После заседания комитета Кабинета министров по Биллю о реформе, которое длилось сегодня утром пять часов, лорд Стэнли выразил желание побеседовать со мной наедине.

Хотя я охотно отложил бы встречу до момента, когда буду менее измотан, я не счел разумным, учитывая его темперамент, упускать случай, и поэтому сразу согласился.

Я верно, хотя и слабо, и не полностью, передаю Вашему Королевскому Высочеству результаты нашего разговора.

1. Что касается отношений между его министерством и Ее Величеством, он сказал, что осознает, что они велись с большим нарушением формы и во многих отношениях неудовлетворительно; но он приписал все это неопытности и «полному невежеству» ведомства, которое не привыкло к прямому общению с Короной. Часть этого, по его словам, он уже исправил и хотел бы исправить все, хотя и сталкивался с трудностями, по некоторым из которых он советовался со мной.

Он безоговорочно и сердечно принял мою позицию о том, что он должен действовать всегда как министр Королевы, а не Совета, но сказал, что я преувеличиваю его отношения с этим органом; что он прекрасно знает их соответствующие места и будет бдителен, чтобы они не переступали свои границы; что он никогда не был, о чем он мне напомнил, поклонником Ост-Индской компании и не имел намерения возрождать их систему; что инцидент с представлением юридического дела в Совет и т. д. возник из требования главнокомандующего, которое в случае выполнения влекло за собой выделение денежных средств, и что при таких обстоятельствах обращение в Совет было неизбежным.

2. Он согласился со мной, что по всем военным вопросам он будет постоянно общаться с главнокомандующим и принимать советы Его Королевского Высочества по всем таким пунктам; и что копии всех военных документов, как я понял лорда Стэнли, должны предоставляться Его Королевскому Высочеству.

3. Дойдя до этого пункта, я изложил ему взгляды относительно военного единства, которые были предметом недавних разговоров. Лорд Стэнли согласился с принципами, которые я пытался утвердить; и в ответ на мое напоминание о том, что старая военная система Индии полностью рухнула, он сказал, что намерен положить конец независимой власти главнокомандующего в подчиненных президентствах и установить абсолютную и полную власть главнокомандующего Ее Величества в Индии. Он, по-видимому, не видел путей для дальнейших шагов в настоящее время, и я не счел разумным в этом случае настаивать на дальнейшем обсуждении темы.

На протяжении всей этой встречи манера лорда Стэнли была откровенной, очень примирительной и, для него, даже мягкой. Ему было приятно сказать, что для него стало источником большого удовлетворения то, что Ваше Королевское Высочество соизволили конфиденциально посоветоваться со мной по этому вопросу и сделать меня, так сказать, «посредником» в делах, которые, как он с большим акцентом заверил меня, причинили ему почти невыносимое беспокойство.

SUGGESTED RESIGNATION

В ходе этой встречи он вернулся к предложению, которое высказал во вторник, а именно: что трудности положения могут быть устранены или значительно смягчены его уходом с должности и принятием, если его пребывание в правительстве желательно, другого поста. Поэтому я счел лучшим сразу указать ему, что такой ход действий лишь усугубит все существующие в настоящее время неудобства и неприятности; что его отставка станет сигналом для преувеличенных слухов и фракционных махинаций и окажет самое пагубное влияние на обсуждение в парламенте в целом всех тех военных тем, которыми нам угрожали; что, будучи далеко не удовлетворительным для Ее Величества и Вашего Королевского Высочества, я был убежден, что Королева и Вы сами услышите о таком намерении с сожалением.

Лорд Стэнли в конечном итоге полностью принял этот взгляд на свое положение, и он расстался со мной с искренним выражением надежды на то, что болезненные недоразумения, которые имели место, могут сразу или, по крайней мере, со временем полностью исчезнуть.

Это, сэр, очень несовершенный отчет о важной встрече, но, поскольку я понял из слов лорда Стэнли, что на его совещании во вторник с лордом Дерби и лордом-канцлером ничего не было решено, я счел своим долгом без промедления переслать его Вашему Королевскому Высочеству и имею честь оставаться, всегда, сэр, Вашим покорнейшим и искренне обязанным слугой,

Б. Дизраэли.

Принц Альберт — мистеру Дизраэли.
Виндзорский замок, 18 ноября 1858 года.

Мой дорогой мистер Дизраэли, — Я очень благодарен Вам за Ваше длинное письмо после пятичасового заседания Кабинета министров и последующей встречи с лордом Стэнли, о котором мне очень приятно слышать, что Вы нашли его столь стремящимся исправить нынешнее положение вещей. Я рад, что Вы разъяснили ему, что Королева никогда не связывала в своем сознании возражения, которые она считала обязанной выдвинуть, с чем-либо личным, что могло бы быть устранено отказом лорда Стэнли от поста министра по делам Индии. Трудность осталась бы нерешенной, лишь с дополнительными осложнениями и невыгодами. Лорд Дерби сказал мне сегодня, что он составляет меморандум, который после ознакомления с ним канцлера и лорда Стэнли должен быть представлен Королеве. Всегда искренне Ваш,

Альберт. 50

Сноска 50: В тот же день лорд Стэнли написал Королеве пространное письмо, оправдывающее предпринятый им курс.

Королева Виктория — лорду Стэнли.
THE INDIA OFFICE

Виндзорский замок, 20 ноября 1858 года.

Королева получила письмо лорда Стэнли, в котором он касается темы трудностей, возникших при управлении новым Индийским ведомством. Она с самого начала предвидела, что будет нелегким делом заставить учреждения правительства старой Компании принять практику и обычаи конституционной монархии, и поэтому очень хотела, чтобы четкие правила были установлены до вступления в должность нового правительства, чего, к сожалению, сделано не было, но она надеется, что теперь они будут разработаны и приняты.

Королева охотно отдает должное лорду Стэнли за всякое намерение устранить препятствия на пути к решению этих трудностей, насколько он был в состоянии, но она не может не опасаться, что конкретная форма, в которой было запрошено мнение юрисконсультов, и тот факт, что восемнадцать членов Совета (все естественно привержены системе, в которой они были воспитаны) были сделаны участниками дискуссии между ней и ее государственным секретарем по этим трудностям, — должны увеличить их, вместо того чтобы уменьшить.

Отчет, представленный мистером Темплом, вместе с последними напечатанными письмами и меморандумами из Пенджаба, дают нам серьезный повод для опасений за будущее и показывают, что британская армия является единственной защитой в настоящее время.

Королева Виктория — виконту Каннингу. 51
LORD CANNING'S PROCLAMATION

Виндзорский замок, 2 декабря 1858 года.

Королева подтверждает получение письма лорда Каннинга от 19 октября, которое она получила 29 ноября и которое доставило ей большое удовольствие.

Для нее является источником большого удовлетворения и гордости чувствовать себя в прямом общении с той огромной Империей, которая является столь яркой жемчужиной ее Короны и которую она хотела бы видеть счастливой, довольной и мирной. Пусть публикация ее Прокламации станет началом новой эры и пусть она опустит завесу над печальным и кровавым прошлым!

Королева радуется, слыша, что ее вице-король одобряет этот пассаж о религии. 52 Она решительно настаивала на нем. Она также надеется, что уверенность в том, что амнистия останется открытой до 1 января, не принесет серьезного зла.

Королева должна выразить наше восхищение собственной Прокламацией лорда Каннинга, формулировка которой прекрасна. Телеграмма, полученная сегодня, приносит по-прежнему хорошие новости и сообщает, что ее прокламация была зачитана и произвела хороший эффект.

Королева надеется получать известия от лорда Каннинга, когда бы он ни смог выкроить время написать. Она скучает по известиям от леди Каннинг, не получая их с 30 августа; но Королева боится, что сама виновата, так как давно не писала леди Каннинг; она намерена сделать это с ближайшей почтой...

И принц, и она сама надеются, что здоровье лорда Каннинга теперь в полном порядке, как и дорогой леди Каннинг. Мы просим его передать ей наши приветствия, а также лорду Клайду.

Королева завершает письмо пожеланиями лорду Каннингу успехов и процветания, а также заверением в своем неизменном и полном доверии.

Сноска 51: Прокламация Королевы к своим индийским подданным была получена лордом Каннингом 17 октября, когда он также узнал, что титул вице-короля в будущем будет возвеличивать должность генерал-губернатора.

Сноска 52: «Твердо полагаясь сами на истину христианства и признавая с благодарностью утешение религии, мы в равной степени отрицаем право и желание навязывать наши убеждения кому-либо из наших подданных». Далее в Прокламации говорилось, что все индийские подданные Королевы должны беспристрастно защищаться законом и жить беспрепятственно, соблюдая свои различные религии.

Граф Малмсбери — Королеве Виктории.
FRANCE AND ITALY

Лондон, 10 декабря 1858 года.

Граф Малмсбери представляет свой покорнейший долг Королеве и уже предвосхитил пожелания Вашего Величества относительно императора Наполеона. 53 Лорд Малмсбери написал лорду Коули частное письмо, попросив его показать его Его Величеству. Оно выдержано в том же духе, что и письмо Вашего Величества, и гласит, что если он стремится улучшить участь наихудшим образом управляемой страны, а именно Папской области, то ему следует, вместо того чтобы дуться на Австрию, предпринять попытку вместе со своим католическим братом улучшить папское правительство. Не протестантской Англии выступать с инициативой, так как ее цель была бы неверно истолкована и приписана сектантским мотивам; но Англия могла бы оказать свою моральную поддержку и даже материальную помощь в конечном итоге, если бы это потребовалось для установления улучшенного управления Римскими государствами. Австрия выиграла бы от наличия спокойной границы. Переписка, имевшая место в 1856 и 1857 годах между лордом Кларендоном и мистером Лайонсом, показывает, что это единственный эффективный способ улучшения положения в Италии без войны.

Лорд Малмсбери думает, что может заверить Ваше Величество, что в настоящее время император Наполеон ничего подобного не замышляет (он только что официально опроверг этот слух), и граф Буоль придерживается того же мнения. Последний постоянно задевает тщеславие французского правительства своими раздражительными депешами, и ни одна из сторон не делает ни малейшего усилия, чтобы сдержать свой нрав; но кажется невозможным, чтобы Наполеон мог создать casus belli против Австрии. Помимо этого, Ваше Величество можете быть уверены, что во Франции не ведутся никакие военные приготовления, такие как должны предшествовать такому плану, как итальянская война.

Лорд Малмсбери полностью согласен с Вашим Величеством в том, что желательно, чтобы Его Королевское Высочество принц Уэльский посетил Рим и оставался там инкогнито. Также необходимо, чтобы, находясь там, Его Королевское Высочество не принимал ни одного иностранца или незнакомца в одиночку, чтобы никакие слухи о мнимых разговорах с такими лицами не могли распространяться без немедленного опровержения со стороны полковника Брюса. Лорд Малмсбери даст указание мистеру Одо Расселу проинформировать Его Святейшество о намерениях Вашего Величества в отношении принца.

Сноска 53: А именно: чтобы мысли императора были отвлечены от его проекта развязывания войны в Италии. Накануне лорд Малмсбери написал Королеве: «Лорд Кларендон, возможно, сказал Вашему Величеству, что император Наполеон был настолько невежествен в отношении местоположения Виллафранки, что искал ее на карте в Адриатическом море и был сбит с толку, когда лорд Кларендон показал Его Величеству, что это порт Ниццы и в десяти милях от его границы!»

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
Осборн, 17 декабря 1858 года.

Мой дорогой дядя, — Я писала в такой спешке в среду, что хочу загладить вину, написав снова сегодня и более должным образом вникнув в то, о чем Вы писали в своем любезном письме...

Я действительно надеюсь, что в мыслях императора нет реального желания войны; мы также решительно объяснили ему, как полностью он оттолкнул бы нас от себя, если бы была предпринята хоть какая-то попытка нарушить действующие и обязательные договоры. Императрица-мать России 54, говорят, очень больна бронхитом и лихорадкой.

Я не сказала Вам, что когда мы ездили 2-го числа в Клермонт, я была не довольна видом Королевы. У нее была легкая простуда, и я нашла ее очень слабой. Они держат ее комнаты в таком ужасном жару, что это должно быть очень ослабляет ее и предрасполагает к простуде. Я всегда Ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 54: Императрица Александра Федоровна (урожденная принцесса Луиза Шарлотта Прусская, сестра короля Фридриха Вильгельма IV), вдова императора Николая I.

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ЗАМЕТКА

К ГЛАВЕ XXVIII

Парламентская реформа была вопросом дня в начале 1859 года, и правительство Дерби, хотя и с трудом удерживавшееся у власти, предприняло смелый шаг, внеся Билль о реформе, главной особенностью которого было введение избирательного права, основанного на личной собственности. Мистер Уолпол и мистер Хенли после этого вышли из состава министерства, а лорд Джон Рассел, из рядов оппозиции, предложил поправку, протестуя против вмешательства в установленное право собственности на землю и призывая к более широкому расширению избирательного права в городах. Лорд Палмерстон и либеральная оппозиция поддержали поправку, в то время как мистер Гладстон, который был против большинства положений Билля, поддержал его в предпочтение поправке, призывая в то же время к сохранению малых избирательных округов. Министерство потерпело поражение, и парламент был распущен, но не раньше, чем гражданские чиновники и все чины туземной и европейской армии получили его благодарность за окончательное подавление Индийского восстания. Министерство получило двадцать пять мест на выборах, но все еще оставалось в меньшинстве, и как только стало известно, что лорд Джон Рассел и лорд Палмерстон примирились, конец был близок. Враждебная поправка к Тронной речи была принята большинством в тринадцать голосов, но после отставки лорда Дерби Королева оказалась в затруднительном положении из-за конкурирующих претензий лорда Палмерстона и лорда Джона Рассела, каждый из которых был премьер-министром и лидером Либеральной партии. Не желая быть вынужденной выбирать между ними, она призвала лорда Гренвиля сформировать министерство, представляющее все секции Либеральной партии; но трудности оказались непреодолимыми, и лорд Палмерстон в конечном итоге сформировал министерство, в котором были представлены виги, пилиты и Манчестерская школа, хотя мистер Кобден отказался войти в правительство. Мистер Гладстон, который вернулся из миссии, предпринятой им для кабинета Дерби, и голосовал с ними при критическом разделении голосов, стал канцлером казначейства и сохранил свое место от Оксфордского университета большинством почти в двести голосов.

Континент Европы был ареной борьбы между Австрией, с одной стороны, которая боролась за сохранение своего положения в Италии, и Францией с Сардинией, с другой. Сардиния под руководством Кавура присоединилась к союзу Англии и Франции против России; и в июле 1858 года встреча в Пломбьере при довольно загадочных обстоятельствах между Кавуром и Луи Наполеоном привела к эффективной конфедерации; брак, устроенный или предложенный в то же время между принцессой Клотильдой Сардинской и кузеном императора, еще больше сблизил два прославленных дома. Весной 1859 года Сардиния приготовилась взяться за оружие, чтобы противостоять австрийскому преобладанию, и была получена помощь лидера партизан Гарибальди. Граф Кавур в ответ на запросы британского правительства официально изложил свои претензии к Австрии, в то время как лорд Малмсбери отправил лорда Коули с особой миссией в Вену для посредничества между Австрией и Францией. В апреле, однако, после того как резкое требование к сардинцам разоружиться было проигнорировано, Австрия вторглась в Пьемонт, и Виктор Эммануил встал во главе своей армии. Первое столкновение произошло с неблагоприятными результатами для австрийцев при Монтебелло, за которым последовали французские победы при Палестро и Мадженте. Тем временем во Флоренции произошла революция. Великий герцог бежал, и комиссар для управления делами Великого герцогства был назначен королем Сардинии с согласия тосканцев, которые теперь присоединились к франко-сардинскому союзу, в то время как восстания также произошли в Парме и Модене. Австрийцы были снова разбиты при Маленьяно, и 8 июня французский император и король Виктор Эммануил вступили в Милан среди большого энтузиазма. Кровавое сражение при Сольферино произошло 24 июня, но 11 июля между французским и австрийским императорами в Виллафранке был несколько неожиданно заключен мирный договор, согласно которому должна была быть создана Итальянская конфедерация, Ломбардия по существу уступлена Сардинии, великий герцог Тосканский и герцог Моденский восстановлены, а Венеция, хотя и включенная в Конфедерацию, должна была оставаться подданной Императорской короны Австрии; эти прелиминарии были впоследствии преобразованы в окончательный договор в Цюрихе. Тем временем вновь созданные представительные Ассамблеи в Тоскане, Романье и герцогствах единогласно высказались за включение в королевство Виктора Эммануила.

На родине, 14 октября, Королева открыла водопровод в Глазго у истока озера Катрин, строительство которого потребовало инженерных работ, считавшихся в то время грандиозными; несколько дней спустя произошла ужасающая морская катастрофа — крушение «Роял Чартер» у Англси и гибель 459 человек.

ГЛАВА XXVIII

1859
Королева Виктория — сэру Эдварду Бульвер-Литтону.
Виндзорский замок, 7 января 1859 года.

Королева возвращает письма мистера Гладстона и с радостью принимает его патриотическое предложение. 1 У него будут трудности в решении деликатного вопроса, затрагивающего национальные чувства, в условиях нехватки времени, но его предложение приходит весьма своевременно.

Сноска 1: См. выше, стр. 301. Мистер Гладстон был отправлен для расследования причин недовольства жителей Ионических островов своим верховным комиссаром сэром Джоном Янгом. Теперь он предложил сам действовать в течение ограниченного времени в качестве верховного комиссара, если будет решено отозвать сэра Джона. В феврале его сменил сэр Генри Сторкс.

Королева Виктория — графу Дерби.
NATIONAL DEFENCES

Виндзорский замок, 13 января 1859 года.

Поскольку Кабинет министров сейчас заседает и, вероятно, придет к решению относительно сметы на год, Королева считает своим долгом самым решительным образом довести до их сведения свое убеждение, что при нынешнем аспекте политических дел в Европе не будет безопасности для чести, мощи и мира этой страны, кроме как в военно-морской и военной силе. Чрезвычайные усилия, которые Франция предпринимает в своем военно-морском ведомстве, обязывают нас проявлять величайшую энергию, чтобы поддерживать превосходство на море, от которого, можно сказать, зависит само наше существование и которое было бы уже потеряно в любой момент, если бы к Франции присоединилась любая другая страна, обладающая флотом. 2 Война в Индии истощила нас, забрав каждый доступный батальон. Мы имеем в данный момент только четырнадцать старых линейных батальонов в пределах трех королевств и двенадцать недавно сформированных вторых батальонов, в то время как наши средиземноморские владения недостаточно гарнизонированы, а Олдерни до сих пор не имеет гарнизона вообще. При таких обстоятельствах до Королевы дошли слухи, что правительство намерено предложить сокращение сметы на 9000 человек в этом году. Она надеется, что такая идея, если она когда-либо рассматривалась, будет при размышлении отброшена как несовместимая с долгом, который правительство имеет перед страной. Даже если бы было сказано, что эти 9000 человек существовали только на бумаге и еще не были набраны, такой акт в данный момент был бы неоправданным; ибо потребовалось бы доказательство того, что возникли обстоятельства, делающие желательным просить о меньшем количестве войск, чем считалось необходимым, когда принималась последняя смета, что на самом деле нельзя сказать! Возможность набрать в любое время дополнительные 9000 человек (в случае политической опасности), не обращаясь в парламент за дополнительным голосованием и не распространяя тем самым тревогу, должна быть величайшей ценностью для правительства, а если они не понадобятся, голосование не повлечет за собой никаких дополнительных расходов.

К Англии не будут прислушиваться в Европе, и она будет бессильна в деле сохранения всеобщего мира, который должен быть ее первой целью при нынешних обстоятельствах, если будет известно, что она презренно слаба в своих военных ресурсах, и ни один государственный деятель, опасается Королева, не будет утверждать, что если бы разразилась европейская война, она могла бы надеяться долго оставаться вне ее. Поэтому для мира и для войны доступная армия является для нее необходимостью.

Королева желает, чтобы лорд Дерби довел это письмо до сведения Кабинета министров.

Сноска 2: Французский император ознаменовал начало нового года зловещей речью. М. Гюбнеру, австрийскому послу в Париже, который присутствовал вместе с другими иностранными представителями, чтобы принести обычные поздравления 1 января, он заметил: «Я сожалею, что отношения между нашими двумя правительствами не более удовлетворительны; но я прошу вас заверить императора, что они ни в коем случае не меняют моих чувств дружбы к нему».

Мистер Одо Рассел 3 — мистеру Корбетту. 4
THE POPE

(Представлено Королеве Виктории.)
Рим, 14 января 1859 года.

Сэр, — Я имел честь быть принятым Папой на частной аудиенции сегодня утром в Ватикане. Никого больше не было.

Его Святейшество, чья манера обращения со мной была самой доброй и благожелательной, сказал: «Вы назначены сменить очень хорошего человека, 5 к которому я питал большую привязанность, и я сожалею, что он покинул Рим. Вы можете быть так же хороши, как он, и мы станем друзьями, но я еще не знаю вас, а мистера Лайонса я знал много лет; он едет в Америку, я слышу, и он найдет американцев гораздо более трудными в обращении, чем нас.

«Я очень рад слышать, что принц Уэльский, вероятно, посетит Рим, и Ее Величество, я уверен, поступила хорошо, позволив ему продолжить здесь свое обучение. Для меня будет честью принять его в Ватикане, и я прошу вас посоветоваться с кардиналом Антонелли 6 относительно наилучших способов сделать визит принца сюда полезным и приятным. Мы стремимся к тому, чтобы все его пожелания были выполнены, чтобы он мог сохранить приятное воспоминание о Риме в будущем. Увы! Существует так много ошибочных впечатлений об этой стране, что я надеюсь, вы не будете судить о нас слишком опрометчиво. Нам советуют проводить реформы, и не понимают, что те самые реформы, которые состояли бы в том, чтобы дать этой стране правительство мирян, заставили бы ее перестать существовать. Она называется «Папская область» (États de l'Église), и такой она должна оставаться. Правда, я недавно назначил мирянина на должность, которую раньше занимал священнослужитель, и я могу сделать это снова время от времени; но, какими бы маленькими мы ни были, мы не можем поддаться внешнему давлению, и эта страна должна управляться людьми Церкви. Со своей стороны, я буду выполнять свои обязанности согласно своей совести, и если правительства и события повернутся против меня, они не смогут заставить меня уступить. Я пойду с верными в катакомбы, как это делали христиане первых веков, и там буду ждать воли Всевышнего, ибо я не страшусь никакой человеческой власти на земле и не боюсь ничего, кроме Бога».

«Но, Святой Отец, — сказал я, — вы говорите так, будто Риму угрожает какая-то большая опасность — есть ли какая-либо [реальная?] причина для опасений?»

«Разве вы не слышали, — ответил Его Святейшество, — что по всей Италии царит большое возбуждение? — положение в Ломбардии плачевно; злые духи действуют даже в моих владениях, и недавняя речь короля Сардинии рассчитана на то, чтобы воспламенить умы всех революционных людей Италии. Правда, он говорит, что будет соблюдать существующие договоры, но это вряд ли перевесит эффект, произведенный другими частями его речи. До меня также дошли новости о широкой амнистии, дарованной королем Неаполя — он не поддался внешнему давлению, и он был прав, — но теперь, по случаю свадьбы его сына, акт милосердия с его стороны является благоразумным».

«Правда ли, — сказал я, — что политические заключенные включены в эту амнистию?»

«Да, — ответил Его Святейшество; — я видел имя Сеттембрини, и я думаю, также того другого человека, в котором ваше правительство принимало такой большой интерес — его имя начинается на «П», если я правильно помню——»

«Поэрио», — подсказал я.

«Это то имя, — продолжил Папа; — и я полагаю, что все остальные политические заключенные будут освобождены; они должны быть отправлены в Кадис за счет короля, они должны быть одеты и получить немного денег, я полагаю, и после этого были достигнуты договоренности с министром Соединенных Штатов, чтобы их перевезли в эту страну; они должны быть изгнаны пожизненно. Я надеюсь, что это событие может иметь эффект побуждения вашего правительства и правительства Франции возобновить дипломатические отношения с Неаполем; я всегда сожалел об этом разрыве, но король был прав, не уступив внешнему давлению.

THE POPE AND LORD PALMERSTON

«Хорошо, — закончил Папа с улыбкой, — что лорд Палмерстон не у власти; он был слишком склонен вмешиваться в дела иностранных стран, и нынешний кризис как раз подошел бы ему. Addio, caro, — сказал тогда Папа и отпустил меня со своим благословением.

Затем я, согласно обычаю, нанес визит кардиналу Антонелли и пересказал ему все, что произошло. Он подтвердил все, что сказал Папа, но отрицал, что есть какая-либо очень серьезная причина для немедленного опасения какого-либо общего нарушения мира в Италии. Я имею и т. д.,

Одо Рассел.

Сноска 3: Секретарь миссии во Флоренции, резидент в Риме, впоследствии лорд Амптхилл.

Сноска 4: Секретарь миссии во Флоренции, впоследствии последовательно министр в Рио-де-Жанейро и Стокгольме.

Сноска 5: Ричард Бикертон Пемелл Лайонс, который только что был переведен из Рима в Вашингтон. Он недавно унаследовал от своего отца, адмирала, баронство Лайонс и сам впоследствии был возведен в графское достоинство.

Сноска 6: Секретарь иностранных дел Папской области.

Граф Малмсбери — Королеве Виктории.
Лондон, 18 января 1859 года.

Граф Малмсбери представляет свой покорнейший долг Королеве и имеет честь сообщить Вашему Величеству, что он видел сегодня французского посла, который пришел по собственной инициативе, чтобы сказать, что нам не следует опасаться войны в настоящее время, так как общественное мнение во Франции, особенно в больших городах, было настолько сильно выражено против войны, что она невозможна. Лорд Малмсбери также рад сообщить Вашему Величеству, что Кабинет министров согласился сегодня сделать большое дополнение к эффективным силам военно-морского флота Вашего Величества.

Повеления Вашего Величества относительно телеграммы в Берлин выполнены.

Граф Малмсбери — Королеве Виктории.
Лондон, 25 января 1859 года.

Граф Малмсбери представляет свой покорнейший долг Королеве и сожалеет, что разделяет опасения Вашего Величества. Император крайне раздражен тем, что мы не разделяем его взглядов на Италию, и лорд Малмсбери полагает, что ничто не удержит его, кроме общественного мнения, выраженного против них во Франции. 7 Австрия, вопреки всем нашим советам и здравому смыслу, сделала ложный ход, отправив войска в Папскую область против желания Папы, и теперь вынуждена отозвать их. Речь Вашего Величества должна обсуждаться в Кабинете сегодня. Лорд Дерби намеревался включить параграф, гласящий, что союз Вашего Величества с Францией остается «непоколебимым», но теперь нам кажется, что такое заявление могло бы спровоцировать вопрос «почему» оно должно быть сделано особым образом. Лорд Малмсбери полностью согласен с Вашим Величеством относительно упоминания договоров.

Сноска 7: Однако император только что написал Королеве Виктории 20 января: «Законодательный корпус скоро откроется, почти в то же время, что и парламент; я постараюсь выразить в своей речи все желание, которое я имею жить всегда в добром и искреннем согласии с Вашим Величеством и его правительством». В начале февраля брошюра «Наполеон и Италия», номинально написанная М. де ла Героньером, но вдохновленная императором, предвещала войну в Италии и пыталась оправдать ее.

Королева Виктория — лорду Стэнли.
LORD CANNING

Виндзорский замок, 25 января 1859 года.

Королева считает, что пришло время, когда дарование какой-либо чести или награды лорду Каннингу не должно больше откладываться. Он почти завершил свою огромную задачу по подавлению восстания и одержал победу над всеми своими многочисленными трудностями. Если какой-либо человек заслуживает признания своих заслуг из рук Короны, то это, безусловно, он, и Королева была бы огорчена, если бы честь этого была отнята у нее вопросами, задаваемыми в парламенте, когда он снова соберется, что произойдет очень скоро.

Ступень в пэрстве и орден Бани (G.C.B.) кажутся Королеве подходящей наградой. Возможно, ему следует назначить пенсию? Лорд Эльфинстон также не должен остаться без награды, и ступень в пэрстве с орденом Бани не кажется слишком высокой честью для него, ибо он также внес большой вклад в спасение Индийской империи. 8

Сноска 8: Лорд Каннинг был возведен в графское достоинство, а лорд Эльфинстон (который был губернатором Бомбея во время восстания) — в пэры Соединенного Королевства, и оба получили орден Бани.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
THE QUEEN'S FIRST GRANDCHILD

Букингемский дворец, 2 февраля 1859 года.

Мой дорогой, добрейший дядя, — Примите мою самую теплую благодарность за Ваше любезнейшее письмо от 28-го. Я знаю, как Вы были бы рады безопасности нашей дорогой Вики и рождению нашего первого внука! 9 Все идет так прекрасно, Вики восстанавливается так же быстро и хорошо, как я, а дорогой маленький мальчик так хорошо развивается и процветает во всех отношениях... Радость и интерес, проявленные здесь, почти так же велики, как в Пруссии, что очень приятно.

Я думаю, что Тронная речь принесет пользу, но ее было нелегко составить, так как чувство против императора здесь очень сильное. Я все же думаю, что если Австрия будет сильной и хорошо подготовленной, а Германия сильной и хорошо расположенной к нам (как Пруссия, безусловно, является), Франция не будет так стремиться попытаться сделать то, что, я твердо верю, закончилось бы падением императора! Старый Малахов сам сказал герцогине Веллингтон, что если бы французы потерпели малейшее поражение, ce serait fini avec la Dynastie! Красивая речь для посла, но очень правдивая!

Пожалуйста, передайте все самое доброе Вашим дорогим детям и поверьте мне, всегда Ваша преданная племянница,

Виктория R.

Мы только что прибыли сюда и завтра после обеда возвращаемся в Виндзор.

Сноска 9: Фридрих Вильгельм Виктор Альберт, ныне германский император, родился 27 января.

Королева Виктория — графу Малмсбери.
Букингемский дворец, 3 февраля 1859 года.

Королева только что получила письмо лорда Малмсбери. Поскольку она еще не написала (только телеграфировала), чтобы объявить императору о рождении нашего внука (мы имеем обыкновение, поскольку знаем императора и императрицу лично, сообщать друг другу взаимно о семейных событиях), у Королевы есть возможность или предлог написать императору, и поэтому она готова сделать это завтра. Но поскольку используемые термины имеют жизненно важное значение, она хотела бы, чтобы лорд Малмсбери немедленно проконсультировался с лордом Дерби и позволил ей получить «материал», который должен быть вложен в письмо, прежде чем Королева покинет город, что мы делаем сегодня в половине пятого.

Лорд Дерби — Королеве Виктории.

LETTER TO THE EMPEROR NAPOLEON

Сент-Джеймс-сквер, 3 февраля 1859 года.

(Thursday,1 p.m.)

Лорд Дерби, с покорнейшим долгом и во исполнение повелений Вашего Величества, полученных в течение получаса через лорда Малмсбери, представляет прилагаемый очень поспешно составленный набросок языка, который, по его покорному мнению, Ваше Величество могли бы использовать в частном и конфиденциальном письме к императору французов. Лорд Дерби не уверен, что это то, что Ваше Величество желали, чтобы он представил; но он надеется, что Ваше Величество соизволит принять его как попытку выполнить повеления Вашего Величества и извинит его многочисленные несовершенства из-за крайней спешки, в которой он был неизбежно написан.

«Я не могу удержаться от того, чтобы не воспользоваться этой возможностью, чтобы конфиденциально выразить Вашему Императорскому Величеству мою глубокую тревогу за сохранение мира в Европе, и я не могу скрыть от себя, насколько существенно этот великий объект должен зависеть от курса, который Вашему Императорскому Величеству могут посоветовать принять. Ваше Величество теперь имеет возможность либо, прислушавшись к велениям человечности и справедливости и продемонстрировав безошибочно Ваше намерение строго придерживаться верного соблюдения договоров, успокоить опасения Европы и восстановить ее доверие к миролюбивой политике Вашего Величества; либо, позволив себе поддаться честолюбивым или корыстным замыслам других, втянуть Европу в войну, масштаб и завершение которой вряд ли можно предвидеть, и которая, какую бы славу она ни добавила оружию Франции, не может не помешать существенно ее внутреннему процветанию и финансовому кредиту. Я уверена, что Ваше Величество не усомнится в искренности дружбы, которая одна побуждает меня писать так откровенно Вашему Величеству, и если бы что-то могло добавить к той печали, с которой я бы смотрела на возобновление войны в Европе, то это было бы видеть, как Ваше Величество вступает на курс, с которым Англии было бы невозможно ассоциировать себя». 10

Сноска 10: Королева соответственно написала письмо, которое напечатано в «Жизни принца-консорта», заверяя императора, что редко у кого была такая возможность, как теперь у него, для осуществления личного влияния на мир в Европе и что, путем верного соблюдения договорных обязательств, он мог бы успокоить международные тревоги.

Король бельгийцев — королеве Виктории.
Лакен, 4 февраля 1859 г.

Моя дорогая Виктория, — ... Одному Богу известно, какую пляску заставит нас танцевать наш император Наполеон, третий по счету. Через несколько дней ему предстоит выступить с речью. Боюсь, он твердо решил начать эту войну в Италии. Парламентские дискуссии могут повлиять на него; опасаюсь, что партийные интересы возьмут верх над здравым и верным пониманием того, в чем заключаются интересы Европы. Было похвально, что Вы в своей тронной речи сказали, что договоры должны соблюдаться, иначе мы действительно вернемся к старому «кулачному праву», от которого так старались избавиться. Любопытно, что Ваша речь снова привела к падению курсов ценных бумаг: полагаю, в Париже надеялись, что Вы сможете сказать, что поздравляете Парламент с перспективой сохранения мира. Для нас, бедных людей, которые оказались в первом ряду, эта неопределенность крайне тягостна. Ваш преданный дядя,

Леопольд, король.

Королева Виктория — графу Дерби.
THE INDIAN ARMY

Виндзорский замок, 5 февраля 1859 г.

В отношении решения, которое предстоит принять после получения доклада Комиссии по делам индийской армии, Королева считает своим долгом не оставлять графа Дерби в неведении относительно своей твердой решимости ни в какой форме не санкционировать создание британской армии, отдельной от той, что известна в настоящее время как Армия Короны.

Она сочла бы это опасным для сохранения Индии, для зависимости Индийской империи от метрополии и для своего Трона в этих владениях.

Такая армия была бы освобождена от надлежащего контроля конституционной монархии. Она была бы выведена из прямого подчинения Короне и стала бы полностью независимой от Парламента. Это передало бы неконституционный объем власти и права на назначения в руки Индийского совета и правительства; она была бы создана и содержалась бы в противовес регулярной Армии Короны; а профессиональная ревность, а также личные и частные интересы неизбежно привели бы ее в положение постоянной враждебности по отношению к этой Армии.

Эта враждебность уже была отчетливо заметна в ходе работы самой Комиссии.

Ее пагубные последствия не ограничились бы только Индией, но стали бы опаснейшим препятствием для управления регулярной Армией со стороны Королевы. Уже во время Крымской войны большинство ударов, направленных против Армии и прерогатив Короны, исходило от индийских офицеров, огромное число которых в будущем будет находиться на родине, не имея ни службы, ни признанного положения, будучи объединенными в сплоченную организацию и движимыми единством чувств.

Могут существовать детали, допускающие расхождения во мнениях относительно относительных преимуществ чисто местных или общих вооруженных сил для Индии; но это лишь мелочи, которые в глазах Королевы теряют всякое значение, когда ей приходится учитывать долг, который она несет перед своей Короной и своей Страной.

THE QUEEN AND LORD STANLEY

Королева надеется, что лорд Дерби не сочтет, что этим письмом она намеревается неправомерно повлиять на его свободное рассмотрение и решение относительно совета, который он сочтет своим долгом предложить, а лишь хочет предостеречь его от внезапности и, по возможности, предотвратить неприглядные публичные разногласия между собой и лордом Стэнли. Ее преследует опасение, что таковые могут возникнуть из-за того, как с момента первой передачи управления Индией Короне каждое действие лорда Стэнли неизменно вело к тому, чтобы поставить Королеву в положение, которое сделало бы ее беспомощной и неспособной сопротивляться плану, который определенные лица, пропитанные старыми индийскими традициями, по-видимому, желают навязать Короне.

Королева не ожидает ответа на это письмо от лорда Дерби и просит его рассматривать его как строго конфиденциальное.

Королева видит, что лорд Стэнли намерен в понедельник выступить с заявлением по индийским финансам. Она надеется, что в этом заявлении не будет сказано ничего, что могло бы предрешить вопрос об армии.

Дешифровка от лорда Коули.
Париж, 6 февраля 1859 г. (1 час ночи. Получено в 4 часа утра.)

Большие перемены к лучшему. Письмо Королевы произвело отличный эффект, как и дебаты в Парламенте. Император выразил готовность подписаться под каждым словом речи лорда Дерби.

Сноска 11: Парламент был открыт Королевой лично 3-го числа; последовавшие дебаты, и особенно речи лидеров либералов, показали, что, как бы английская нация в целом ни сочувствовала итальянским стремлениям к изгнанию австрийцев из Ломбардии, она неблагосклонно отнеслась бы к войне, начатой вопреки договорным обязательствам.

Граф Дерби — королеве Виктории.
THE INDIAN ARMY

Сент-Джеймсская площадь, 6 февраля 1859 г.

Лорд Дерби, с покорнейшим долгом, представляет Вашему Величеству свое почтительное признание той определенности, с которой письмо, имевшее честь получить вчера вечером, передает ему извещение о взглядах Вашего Величества на важный вопрос об индийской армии. Однако он не может скрыть от Вашего Величества глубокую боль, которую причишило ему это послание; во-первых, тем, что Ваше Величество полагает, будто лорд Стэнли настолько неверно понял свой долг, что систематически ставит Ваше Величество в ложное положение; и, во-вторых, потому что, если лорд Дерби не ошибается в смысле письма Вашего Величества, он опасается, что это может не оставить ему иного выбора, кроме как смиренно просить об освобождении от ответственности, которую ничто не могло бы заставить его взять на себя, кроме чувства долга перед Вашим Величеством и убеждения, что он может с уверенностью полагаться на неизменную поддержку Вашего Величества. Лорду Дерби было бы неуместно пытаться спорить по вопросу, в котором Ваше Величество выразило столь твердую решимость; он старательно избегал предпринимать какие-либо шаги, которые могли бы предрешить столь важный вопрос, как организация вооруженных сил Вашего Величества в Индии. Он ожидал доклада Комиссии, назначенной для расследования этого предмета, и, хотя осознавал широкое расхождение во мнениях, которое преобладало, желал беспристрастно взвесить и изучить аргументы, приведенные с обеих сторон, и тем временем отказался дать свое согласие на предложение, настойчиво продвигаемое правительству лордом Каннингом, о немедленном наборе дополнительных полков для индийской службы. Но объявление о решимости Вашего Величества (если он правильно ее понимает) ни при каких обстоятельствах не сохранять в Индии европейскую армию на условиях службы, отличных от условий линейных войск, оплачиваемую из индийских доходов и укомплектованную офицерами, обученными для этой особой службы и связывающими с Индией всю свою карьеру, ставит лорда Дерби в положение немалого затруднения; ибо, несмотря на милостивое извещение о том, что Ваше Величество не желает неправомерно влиять на его суждение относительно совета, который он может дать, это равносильно ясному предупреждению, что если он будет дан в определенном направлении, то не имеет шансов быть принятым Вашим Величеством. И, обладая этим знанием, которое не разделяют его коллеги, он не может свободно обсуждать с ними курс, который они могут счесть своим долгом проводить.

Поэтому лорд Дерби смиренно надеется, что Вашему Величеству будет угодно, насколько это касается членов Правительства, освободить его от обязательства хранить секретность и позволить ему представить им положение дел, которое может привести к самым серьезным результатам, насколько это касается их возможности служить Вашему Величеству.

Лорд Дерби даст лорду Стэнли предостережение не говорить ничего в своем заявлении по индийским финансам, что могло бы предрешить вопрос о единой или раздельных армиях; но он едва ли считает это предостережение необходимым, так как европейские войска, будь то на одной службе или на двух, в равной степени будут оплачиваться из доходов Индии, на которые повлияет лишь пропорция, которую все европейские войска могут составлять по отношению ко всем туземным войскам.

Лорд Дерби надеется, что ему будет позволено принести свои смиренные поздравления Вашему Величеству по поводу весьма благоприятных сообщений, полученных из Парижа по телеграфу, и по поводу весьма удовлетворительных результатов, произведенных частным письмом Вашего Величества к Императору.

Вышеизложенное смиренно представлено покорнейшим слугой и подданным Вашего Величества,

Дерби.

Королева Виктория — графу Дерби.
INDIVISIBILITY OF ARMY

Виндзорский замок, 7 февраля 1859 г.

Королева с большим сожалением узнала из письма лорда Дерби, полученного вчера вечером, что ее послание ему по вопросу об индийской армии причинило ему глубокую боль. Она долго колебалась, стоит ли его писать, опасаясь, что его смысл и мотив могут быть неверно истолкованы; но, чувствуя, что между ней и ее Премьер-министром не должно существовать ничего, кроме самого полного и безоговорочного доверия, она сочла своим долгом дать лорду Дерби понять, что именно происходит у нее в мыслях.

Если, несмотря на выраженную Королевой надежду, что лорд Дерби не сочтет это послание как имеющее целью неправомерно повлиять на его свободное рассмотрение важного предмета, он почувствует, что обладание им, без возможности сообщить о нем коллегам, делает это фактически, она просила бы его вернуть его ей и считать, что оно не было написано. Если же он сочтет, что сообщение взглядов Королевы Кабинету министров является долгом перед ними, она вполне готова сделать это. В таком случае оно, естественно, должно было бы быть сформулировано иначе, исключало бы всякое упоминание лорда Стэнли и могло бы быть более подробным.

Королева не может закончить это письмо, не исправив некоторые недоразумения, в которые, по-видимому, впал лорд Дерби. В намерения Королевы не входило приписывать лорду Стэнли какие-либо мотивы систематических действий; она ссылалась просто на факты и шаги, известные как лорду Дерби, так и ей самой, которые «неизменно вели» к тому, чтобы поставить ее в бессильное положение в отношении вопроса об армии.

Королева протестовала против «создания британской армии, отличной (по своему существованию и конституционному положению) от армии Короны», а не против «сохранения европейской армии на условиях службы, отличных от условий линейных войск, оплачиваемой из индийских доходов и укомплектованной офицерами, обученными для этой особой службы и связывающими с Индией всю свою карьеру». На самом деле она не понимает, какой смысл лорд Дерби вкладывает в слова «условия службы». Любые войска, содержащиеся в Индии, как бы они ни были сформированы, оплачивались бы из индийских доходов. Это, следовательно, не составило бы различия, и лорд Дерби не может иметь в виду, что из этих доходов одна группа англичан может иметь большие права, чем другая; также она не видит, почему английские офицеры, командующие английскими солдатами и отвечающие за поддержание их дисциплины и эффективности, должны для этой цели требовать особого и иного образования и быть ограничены в том, чтобы связывать с Индией всю свою карьеру. Офицеры, прикомандированные к туземным войскам, находятся в ином положении.

Его Королевское Высочество Принц Уэльский.

From a drawing by F. Winterhalter, 1859

Перед стр. 320, том III.

Граф Дерби — королеве Виктории.
MISAPPREHENSION REMOVED

Сент-Джеймсская площадь, 7 февраля 1859 г.

Лорд Дерби, с покорнейшим долгом, представляет Вашему Величеству свою благодарность за милостивую записку Вашего Величества, полученную сегодня вечером, содержание и, еще более, тон которой избавили его от мучительного опасения, что ему, возможно, придется выбирать между сильным чувством общественного долга и, с другой стороны, его глубокой преданностью службе Вашего Величества и его признательностью за благоприятное внимание, которое его несовершенные попытки исполнить свой общественный долг всегда встречали со стороны Вашего Величества. Разъяснение, которого он удостоился относительно взглядов Вашего Величества, полностью развеяло эти опасения, и он чувствует, что ему остается только поблагодарить Ваше Величество за милостивое разъяснение, которого он удостоился, относительно мотивов Вашего Величества при обращении к нему с письмом, которое, безусловно, причинило ему «глубокую боль»...

Сноска 12: Затем лорд Дерби подробно рассмотрел статус войск в Индии, заключив, что местные силы в Индии никогда не должны превышать те, что присланы из метрополии как часть регулярной Армии, подчиняющейся обычному порядку службы.

Королева Виктория — графу Дерби.
Виндзорский замок, 8 февраля 1859 г.

Королева получила письмо лорда Дерби от вчерашнего дня и рада узнать, что он теперь понимает мотивы, продиктовавшие ее первое письмо. С ее стороны не требуется заверений в том, что она никогда не сомневалась в тех, которыми руководствуется лорд Дерби. Королева, в соответствии с его просьбой, отложит дальнейшее рассмотрение этого вопроса до тех пор, пока Комиссары не представят свой доклад; однако было бы несправедливо по отношению к лорду Дерби не добавить, что она опасается, исходя из его объяснения, что он неверно оценил характер возражения Королевы, которое направлено не против разнообразия сил, условий службы, местного или общего применения и т. д., установленных в одной Армии, а против принципа двух британских армий.

Королева Виктория — генералу Пилю.
13 февраля 1859 г.

Королева с уверенностью полагается на то, что, когда вопрос об индийской армии будет рассматриваться в Кабинете министров, генерал Пиль твердо защитит интересы Короны и британской Армии. От мнения, которое он выскажет и будет отстаивать, во многом зависит их решение, и если он не выскажется смело, министр по делам Индии будет действовать по своему усмотрению.

Сноска 13: Генерал Джонатан Пиль, брат сэра Роберта Пиля (премьер-министра) и военный министр.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
THE EMPEROR'S SPEECH

Букингемский дворец, 15 февраля 1859 г.

Мой дорогой дядя, — Мы приехали сюда, чтобы обосноваться вчера — и здесь весна кажется удивительно ранней! Это не может продолжаться — и мороз обязательно последует и погубит все. В Виндзоре и Фрогморе все распускается — я вижу, ива зеленеет — листья роз появились, и птицы поют, как в мае!

Примите мою самую теплую благодарность за Ваше доброе письмо от 11-го числа. Я все еще надеюсь, что страсти улягутся — Император лично выразил сожаление Хюбнеру за свои слова, отвергнув приданное им толкование и сказав, что никто не может оспаривать право Австрии на ее итальянские владения. Он не писал мне в последнее время, но я написала ему десять дней назад длинное дружеское письмо, прямо высказав наши опасения за будущее и призывая его помочь нам предотвратить бедствие войны...

Наш Парламент пока ведет себя как можно тише, но скоро у него будет больше поводов для действий и волнений...

Встреча Берти с Папой прошла чрезвычайно хорошо. Он был очень добр и любезен, присутствовал полковник Брюс; было бы совсем нехорошо позволить Берти пойти одному, так как они могли бы впоследствии придумать, Бог знает что! что Берти сказал... С любовью Альберта, всегда Ваша преданная племянница,

Виктория, королева.

Сноска 14: См. выше, стр. 310, примечание 2.

Граф Дерби — королеве Виктории.
THE EMPEROR OF AUSTRIA

Даунинг-стрит, 21 февраля 1859 г.

Лорд Дерби, с покорнейшим долгом и во исполнение повелений, которые имел честь получить от Вашего Величества вчера вечером, представляет следующие предложения, воплощающие суть того, что, по его смиренному суждению, Ваше Величество могло бы с пользой изложить в частном письме Императору Австрии.

Ваше Величество могло бы сказать, что, глубоко проникнувшись убеждением в долге, возложенном на Ваше Величество, действовать согласно принципам, провозглашенным в тронной речи, использовать любое влияние, которое Ваше Величество могло бы применить для сохранения всеобщего мира, Ваше Величество с тревогой взирало на обстоятельства, угрожавшие его дальнейшему существованию. Что Ваше Величество не могло усмотреть в этих обстоятельствах ничего такого, что было бы вне пределов дипломатического искусства, если бы только существовало взаимное желание со стороны главных заинтересованных Держав дать простор его применению. Что единственным источником существенной опасности было нынешнее состояние Италии; и что даже в этом случае было бы мало опасности для нарушения всеобщего спокойствия, если бы не антагонизм, вызванный интересами и обязательствами, реальными или предполагаемыми, Франции и Австрии.

Что Ваше Величество полагало, что предполагаемое расхождение этих интересов и обязательств могло бы быть примиримо, если бы к нему подошли с взаимной откровенностью и взаимной готовностью избежать бедствий войны; но что, как представлялось Вашему Величеству, ни одна из сторон не была бы готова пригласить другую к дружескому обсуждению спорных пунктов между ними.

Что в этом положении дел Ваше Величество, как взаимный друг обоих Монархов, не имеющий личных интересов, питало надежду, что путем спонтанного предложения добрых услуг Ваше Величество могло бы стать средством установления определенных основ, на которых заинтересованные Державы могли бы впоследствии вступить в дружественные переговоры относительно вопросов, в основном спорных или угрожающих серьезными результатами.

Из них наиболее насущными являются те, что относятся к Итальянскому полуострову.

Что Ваше Величество, с тревогой обдумывая вопрос о том, как влияние Вашего Величества могло бы быть наилучшим образом использовано, пришло к выводу, что Посол Вашего Величества в Париже, обладающий полнейшим знанием взглядов, которых придерживается этот Двор, и пользующийся полным доверием Вашего Величества, мог бы быть с пользой облечен в высшей степени конфиденциальную, но совершенно неофициальную миссию с целью выяснить, существует ли какая-либо возможность, совместимая со взглядами двух Дворов, предложить такие предложения, которые могли бы быть взаимно приемлемы в качестве основы будущих договоренностей; и, если бы таковое, к счастью, оказалось возможным, предложить их одновременно обеим сторонам как предложения взаимного друга.

Что Ваше Величество надеялось, что Его Королевское и Императорское Апостолическое Величество посмотрит на это сообщение в истинно дружеском свете, в котором оно было задумано, и что лорду Коули, в его неофициальном и конфиденциальном качестве, будет позволено полностью развить взгляды, которых придерживается Ваше Величество, и встретить самое благоприятное рассмотрение своих предложений со стороны Его Королевского и Императорского Апостолического Величества.

Лорд Дерби, прежде чем представить вышеизложенное Вашему Величеству, счел правильным сообщить об этом лорду Малмсбери и лорду Коули, и он может сказать, что это встречает их полное согласие. Он будет весьма удовлетворен, если ему будет позволено узнать, что это удостоено милостивого одобрения Вашего Величества. Все это смиренно представлено покорнейшим слугой и подданным Вашего Величества,

Дерби.

Сноска 15: Королевское и Императорское Апостолическое.

Сноска 16: Королева последовала этому совету и 22-го числа написала письмо Императору Австрии в духе предложений лорда Дерби. Основные части этого письма напечатаны в «Жизни принца-консорта», том IV, глава 92.

Мистер Дизраэли — королеве Виктории.
CHURCH RATES

Палата общин, 21 февраля 1859 г.

(Понедельник.)

Канцлер казначейства, с покорнейшим долгом Вашему Величеству, сообщает Вашему Величеству, что правительственная мера по церковным налогам была представлена сегодня вечером в очень полной Палате и была встречена с такой благосклонностью, что Канцлер казначейства имеет все основания полагать, что она будет принята. Это весьма неожиданно, и удовлетворительное урегулирование этого долго обсуждавшегося и волнующего вопроса станет большим облегчением для общественной жизни и будет способствовать восстановлению и укреплению доброго расположения духа в стране.

В целом ходят слухи, что в следующую пятницу лорд Палмерстон собирается внести вотум недоверия правительству Вашего Величества в отношении его внешней политики. Канцлер казначейства едва ли верит в это и скорее предположил бы, что формальное порицание примет форму резкой критики, предшествующей какому-либо запросу документов.

Сноска 17: После дела Брейнтри в 1853 году ни один налог не мог быть законно взимаем иначе, как большинством налогоплательщиков. Настоящий Билль был разработан с целью освободить диссентеров от уплаты, одновременно исключив их из голосования по этому вопросу на приходских собраниях. Сэр Джон Трелони, лидер партии аболиционистов в Палате, однако, добился отклонения предложенной меры, и решение не было найдено до 1868 года.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
LORD COWLEY'S MISSION

Букингемский дворец, 1 марта 1859 г.

Мой дорогой дядя, — Большое спасибо за Ваше доброе письмо от 25-го числа. Дела остаются примерно в том же состоянии. Лорд Коули прибыл в воскресенье в Вену, но мы пока не знаем ничего определенного. Я очень опасаюсь упрямства Австрии.

Это было бы действительно благословением, если бы мы могли сделать что-то не только для предотвращения войны в настоящее время, но и для устранения ее причин в будущем. Ничто, кроме улучшения в итальянских правительствах, не может привести к лучшему положению вещей. Что на самом деле происходит с королем Неаполя?

Мы нашли бедную Королеву в субботу в Клермонте в довольно сносном состоянии. Она определенно лучше, чем когда мы видели ее в конце ноября. Бедный Жуанвиль страдает от травмы своего больного колена.

Здесь наш Билль о реформе был внесен вчера. Он умеренный, и ... [Лорд Джон] поэтому объединился с мистером Брайтом и мистером Робаком против него! У него нет других последователей. Дебаты по иностранным делам в пятницу были чрезвычайно умеренными и могли принести только пользу.

Ходят слухи, что Вы собираетесь в Берлин на крестины, но я сомневаюсь в этом! О! дорогой дядя, у меня почти разрывается сердце от того, что я не увижу крещение нашего первого внука! Не думаю, что я когда-либо чувствовала себя так горько разочарованной чем-либо, как этим! А потом, это событие, столь приятное для обеих Наций, которое так сильно сближает их, что это особенно обидно! Должна сказать, это глупый закон в Пруссии — быть столь придирчивыми к тому, чтобы крестить ребенка так скоро. Однако теперь нет смысла сокрушаться; дай Бог! мы будем удачливее в другой раз! С нежной любовью Альберта, всегда Ваша преданная племянница,

Виктория, королева.

Нежная любовь Вашим детям. Когда Филипп едет в Италию?

Сноска 18: Фердинанд II, известный как Бомба, умер 22 мая того же года.

Сноска 19: См. Вступительную заметку, выше, стр. 307.

Сноска 20: В этих дебатах лорд Палмерстон призвал Министерство выступить посредником между Австрией и Францией, чтобы добиться их одновременного вывода войск из Рима, а мистер Дизраэли объявил о конфиденциальной миссии лорда Коули как о «миссии мира и примирения».

Император Австрии — королеве Виктории.
THE EMPEROR'S REPLY

Вена, 8 марта 1859 г.

Мадам и дорогая Сестра, — Я получил из рук лорда Коули письмо, которое Ваше Величество соизволило доверить ему и содержание которого предложило мне новое и ценное свидетельство дружбы и доверия, которые она питает ко мне, а также высоких взглядов, которые направляют ее политику. Лорд Коули был при мне достойным интерпретатором чувств Вашего Величества, и мне приятно воздать ему должное в том, что он выполнил с просвещенным рвением, доказательства которого он уже предоставил в столь многих случаях, конфиденциальную миссию, которой был облечен.

Я высоко оценил мотивы, которые вдохновили Вас на мысль прислать мне доверенное лицо для обмена нашими идеями об опасностях ситуации. Я присоединяюсь ко всем желаниям, которые выражает Ваше Величество относительно сохранения мира, и не на мне будет лежать ответственность тех, кто вызывает опасности войны, не будучи в состоянии сформулировать ни одной причины для войны.

Лорд Коули знает точки зрения, с которых я рассматриваю вопросы, составляющие предмет или предлог разногласий во мнениях, которые существуют между нами и Францией; он также знает, что мы готовы способствовать их решению в самом примирительном духе, постольку, поскольку от нас не требуют жертв, которые не могла бы понести ни одна уважающая себя Держава. Я выражаю пожелания, чтобы Ваше Величество могло извлечь пользу из элементов, которые принесет Ему его Посол, в интересах сохранения мира, который мы одинаково принимаем близко к сердцу.

Но каковы бы ни были шансы и испытания, которые готовит нам будущее, я люблю предаваться надежде, что ничто не нанесет ущерба отношениям дружбы и союза, которые я счастлив поддерживать с Вашим Величеством, и что Его симпатии будут приобретены для дела, которое я поддерживаю и которое является делом всех независимых Государств.

Именно с этими чувствами я возобновляю Вашему Величеству заверение в искренней дружбе и неизменной привязанности, с которыми я являюсь, Мадам и дорогая Сестра, Вашего Величества, добрый и преданный брат и друг,

Франц Иосиф.

Королева Виктория — графу Малмсбери.
A PROPOSED CONFERENCE

20 марта 1859 г.

Королева получила письмо лорда Малмсбери, написанное перед вчерашним заседанием Кабинета министров. Меморандум лорда Коули и телеграммы из Вены дают лучшие надежды на то, что идея Конгресса или Конференции приведет к хорошему результату. Все теперь будет зависеть от принятия Императором Наполеоном условий, на которых Австрия готова согласиться на Конференцию. Королева хотела бы иметь копию меморандума лорда Коули.

Сноска 21: Лорд Коули вернулся из своей миссии в Вену и теперь снова был в Париже. Положение дел изменилось из-за предложения со стороны России (которое, возможно, в конечном итоге было продиктовано из Парижа) о проведении Конференции между Англией, Францией, Австрией, Пруссией и Россией для урегулирования Итальянского вопроса. Кавур настаивал на допуске Пьемонта к Конференции.

Сноска 22: Письмо лорда Малмсбери лорду Коули, написанное сразу после заседания Кабинета министров, предписывало ему внушить Императору, что Англия будет заниматься только четырьмя пунктами — эвакуацией Римских областей иностранными войсками, реформами, безопасностью Сардинии и заменой договоров 1847 года между Австрией и Герцогствами.

Королева Виктория — графу Малмсбери.
Осборн, 22 марта 1859 г.

Королева благодарит лорда Малмсбери за его сообщение от вчерашнего дня, которое она получила сегодня утром. Она полностью одобряет шаги, предпринятые Правительством, и согласна со взглядами лорда Малмсбери. Если бы понимание о Конференции сначала пяти Держав, а затем итальянских Государств вместе с ними могло быть достигнуто настолько, что Франция и Австрия согласились бы с нами относительно условий, на которых она должна состояться, нам не нужно было бы ждать, пока Россия предложит ее. Она явно ведет, как всегда, двойную игру, и из письма сэра Джона Крэмптона следует, что она никогда не намеревалась предлагать Конгресс, а лишь принять его для достижения дальнейших целей.

Сноска 23: Попытка добиться разоружения Австрии и Сардинии и предложение добиться сотрудничества Франции в гарантии защиты Сардинии от вторжения Австрии в течение пяти лет, если Сардиния не покинет свою собственную территорию. 23-го числа лорд Малмсбери написал, что все великие Державы, кроме Австрии, согласились на Конгресс на условиях, изложенных британским Правительством.

Сноска 24: Английский посол в Санкт-Петербурге, ранее министр в Вашингтоне; см. выше, стр. 219. Он унаследовал титул баронета в 1858 году.

Королева Виктория — графу Малмсбери.
Осборн, 27 марта 1859 г.

Королева надеется, что лорд Малмсбери будет действовать с величайшей осмотрительностью, отвечая на многочисленные телеграммы, пересекающиеся со всех направлений относительно предложенного Конгресса. Понимание с Австрией по каждому пункту должно, если возможно, предшествовать нашему высказыванию своего мнения Франции или России. Если они смогут однажды заставить Державы согласиться по пункту, с которым не согласна Австрия, они выиграли игру, и Император может приступить к своей войне, имея декларацию Европы против Австрии в качестве своей основы.

Королева Виктория — графу Малмсбери.
Букингемский дворец, 12 апреля 1859 г.

Королева отметила отрывок в этом проекте, который, по ее мнению, было бы целесообразно изменить — чтобы не фиксировать (если австрийцы откажутся уступить в этом пункте), что мы считаем их поведение «безрассудным». Если они будут упорствовать, они, безусловно, не встретят столько сочувствия, сколько встретили бы, если бы уступили, и такой курс с их стороны был бы весьма прискорбным, поскольку мы считаем любую жертву малой по сравнению с благословениями сохранения мира; но все же Австрия имела бы полное право стоять на своем — и мы изначально поддерживали ее в этом требовании.

Если бы поэтому что-то, выражающее вышеизложенные чувства и мнения, могло быть подставлено вместо нынешнего отрывка, Королева считает, что это было бы весьма желательно для будущего, как в отношении Австрии, так и Англии.

Граф Дерби — королеве Виктории.
ENGLAND AND AUSTRIA

Даунинг-стрит, 21 апреля 1859 г.

Лорд Дерби, с покорнейшим долгом, представляет Вашему Величеству, что ему показалось, после консультации с коллегами, за исключением лорда Хардвика и сэра Джона Пакингтона, которые находятся вне города, что единственным шагом, который может быть надлежащим образом предпринят в настоящее время, является решительный протест против курса, который Австрия сейчас проводит, и предупреждение ее, что, каковы бы ни были результаты для нее самой, она лишает себя всякого права на поддержку или одобрение Англии. Ваше Величество увидит из другой телеграммы, полученной несколько минут назад от лорда Коули, что Хюбнер!! советует, чтобы Англия пригрозила прийти на помощь Сардинии, если предполагаемое вторжение состоится! Слуги Вашего Величества, однако, не готовы предпринять столь решительный шаг, который обязал бы их к мерам, к которым они могли бы быть не в состоянии в данный момент придать должное исполнение; и который, если бы Австрия проигнорировала эту меру, втянул бы их в Войну в качестве союзников Франции. Они поэтому ограничились протестом, условия которого потребуют очень тщательного рассмотрения, прежде чем он будет воплощен в депешу. Лорд Малмсбери представит Вашему Величеству с этим курьером условия своей телеграммы.... Призывать немедленно к оружию, когда никакой вопрос, кроме этого формального, не оставался неурегулированным относительно встречи Конгресса, и предметы, которые должны были быть затем обсуждены, были единогласно согласованы, представляется лорду Дерби признаком безрассудной решимости идти на войну, которую будет очень трудно оправдать в глазах Европы.

На данный момент эти события скорее уменьшают, чем увеличивают вероятность разрыва с Францией, в то время как они испытают ее средства до предела и, не исключено, свергнут ее личную династию!

Сноска 25: 19-го числа граф Буоль отправил эмиссара, барона Келлерсберга, в Турин с требованием к Сардинии разоружиться под угрозой немедленных военных действий, если она откажется. Сардиния с негодованием отказалась, после чего австрийские войска перешли Тичино.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
WAR IMMINENT

Виндзорский замок, 26 апреля 1859 г.

Мой дорогой дядя, — Я едва знаю, что сказать, настолько мы сбиты с толку и ошеломлены сообщениями, которые приходят три или четыре раза в день! У меня не осталось надежды на мир. Хотя изначально именно порочное безумие России и Франции привело к этому страшному кризису, именно безумие и слепота Австрии привели к войне сейчас! Это поставило их в неправое положение и полностью изменило чувства здесь, которые были всем, чего можно было желать, на самое яростное сочувствие к Сардинии, хотя мы надеемся теперь снова иметь возможность возложить вину за войну на Францию, которая теперь не хочет слышать о посредничестве, в то время как Австрия снова склонна к этому!

Это меланхоличная, печальная Пасха; но что больше всего огорчает меня (действительно, отвлекает меня) — ибо у меня не было ничего, кроме разочарований в этой области с ноября — это то, что по всей вероятности Вики не сможет приехать в мае! Это совершенно отвлекает меня. Вы также должны быть очень обеспокоены за дорогую Шарлотту; я надеюсь, она не останется в Триесте, а поедет в Вену. Ее пребывание в Италии действительно небезопасно.... Теперь с доброй любовью Вашим детям, всегда Ваша нежная и преданная племянница,

Виктория, королева.

Сноска 26: Ссылаясь на понимание, которое, как сообщалось, было достигнуто между Францией и Россией, подозрение в котором вызвало большое негодование в Англии. Князь Горчаков и французский Император в ответ на запросы дали противоречивые объяснения.

Граф Дерби — королеве Виктории.
Рохэмптон, 27 апреля 1859 г.

... Лорд Дерби счел необходимым, вследствие позиции, занятой Россией, несмотря на ее заверения в том, что в ее секретном договоре с Францией нет ничего враждебного Англии, призвать сэра Дж. Пакингтона сказать, какое дополнение может быть сделано к Флоту Канала в течение двух или трех месяцев, не ослабляя тот, что в Средиземном море. Он имеет честь приложить ответ, который только что получил с курьером. Лорд Дерби предлагает завтра поехать в город, чтобы посовещаться с сэром Дж. Пакингтоном по этому важному вопросу, и лорд Малмсбери созвал Кабинет министров на пятницу, чтобы рассмотреть общее положение дел.

Франция абсолютно отказалась от предложенного посредничества Англии, а Австрия приняла его только при условии разоружения Сардинии, все усилия по сохранению мира были исчерпаны; и этой стране остается только наблюдать за ходом событий, защищать свои собственные интересы и искать любую возможность, которая может представиться для посредничества между враждующими сторонами. Эта политика, объявленная лордом Дерби в Сити в понедельник, была встречена с единодушным одобрением. Потребуется очень многое, чтобы побудить страну быть втянутой в войну при любых обстоятельствах, и тревожные усилия лорда Дерби не будут отсутствовать, чтобы избежать ее как можно дольше.

Сноска 27: Он там описал действия Австрии как поспешные, опрометчивые и (поскольку они влекут за собой войну) преступные, но Правительство все еще (добавил он) будет стремиться предотвратить войну, призывая Австрию, согласно Парижскому договору, прибегнуть к посредничеству Держав. Правительство Дерби, однако, как предполагалось, оказывало поддержку Австрии. См. письмо лорда Дерби от 2 июня, далее, стр. 336.

Королева Виктория — графу Дерби.

LORD DERBY'S POLICY

Виндзорский замок, 29 апреля 1859 г.

Королева прочитала последние телеграммы с большой болью, так как они показывают, что не осталось шансов остановить войну. Действительно, она считает, учитывая прогресс революции в Герцогствах и ежедневное увеличение военной мощи Франции и финансовое истощение Австрии, что было бы морально не защитимо пытаться удержать Австрию от защиты себя, пока она еще может.

Предложение графа Буоля продолжать переговоры во время боя звучит странно, но не должно быть полностью отброшено. Принятие королем Сардинии управления Тосканой и военная оккупация Масса-Каррары образуют грубые нарушения договоров 1815 года и международного права и едва ли могут быть оставлены без протеста с нашей стороны.

Слышал ли лорд Дерби, что русский Флот ожидается вскоре в Черном море? Королева только что услышала это из Берлина, где это считается достоверным, и это объяснило бы отчет лорда Коули о (Королева полагает) рассказе принца Наполеона о русских обязательствах, которые, как признается, предусматривают соединение французского и русского Флотов для защиты договора, закрывающего Дарданеллы.

Сноска 28: См. Вступительную заметку, выше, стр. 308. Герцогство Модена и Великое Герцогство Тоскана были в состоянии революции, и Герцогство Парма вскоре последовало их примеру.

Сноска 29: См. далее, стр. 331, примечание 30.

Граф Дерби — королеве Виктории.
FRANCE AND RUSSIA

Roehampton, 1st May 1859.

(Sunday night, 12 P.M.)

... Лорд Дерби полностью согласен с мнением Вашего Величества, что не следует придавать веры опровержениям французского или русского Правительств относительно существующих между ними обязательств. Очень легко передать опровержения в терминах, которые буквально верны, но практически и по духу ложны; и лорд Дерби не сомневается, что Франция хорошо уверена, что в любом случае она может полагаться на молчаливую помощь, если не на активное сотрудничество, России; и что обе Державы используют все свои усилия, чтобы возбудить беспорядки на Востоке, так же как и в Италии, в результате чего Франция может удовлетворить свои заветные амбициозные замыслы в последней, в то время как Россия осуществляет свои проекты возвеличивания в первой. Это прискорбное положение дел; но долг лорда Дерби — заверить Ваше Величество, что ни одно Правительство, которое могло бы быть сформировано в этой стране, не могло бы надеяться увлечь за собой общественное мнение, приняв активное участие, в нынешнем положении дел, в противостоянии Франции и России, если, по правде говоря, они действуют сообща, как лорд Дерби полагает, что они действуют. Все, что можно сделать, — это поддерживать принцип строгого нейтралитета в отношении дел Италии, и, вероятно, Черногории также, хотя в этом случае нет достаточных доказательств фактов, чтобы оправдать положительный вывод. Но тем временем все показывает более убедительно абсолютную необходимость увеличения Военно-морских сил Вашего Величества, что было решено на Совете вчера, и относительно чего будет необходимо, в самый первый день встречи нового Парламента, призвать к ясному выражению мнения.

Ваше Величество спрашивает о предполагаемом обязательстве, данном Императором французов относительно опровержения какого-либо Договора с Сардинией. Насколько лорд Дерби может вспомнить в этот момент, никогда не было ничего, кроме заверения, что до тех пор, пока Австрия остается в своих собственных пределах, он не будет вмешиваться; и что он не будет поддерживать Сардинию, если только она сама не будет подвергнута вторжению в каком-либо неоправданном нападении на Австрию; и было также опровержение в «Мониторе», на которое, вероятно, ссылается Ваше Величество, о том, что были какие-либо обязательства, принятые в качестве условия брака. Это как раз те опровержения, на которые лорд Дерби уже обратил внимание, которые кажутся на первый взгляд удовлетворительными, но которые могут быть впоследствии объяснены, чтобы избежать обвинения в абсолютной лжи.

Лорд Дерби надеется, что Ваше Величество поймет и извинит его отсутствие на Совете в субботу вследствие недоразумения относительно назначенного времени.

Сноска 30: Лорд Коули в письме от 29 апреля лорду Малмсбери описал встречу с Императором французов, когда последний прямо отрицал существование подписанного Договора между Францией и Россией. Но, как добавил лорд Коули, могли существовать моральные обязательства, которые могли легко привести к более специфическому союзу.

Сноска 31: Император допрашивал лорда Коули по этому поводу.

Сноска 32: В июле 1858 года совместные действия Франции и Сардинии были согласованы на конфиденциальной встрече в Пломбьере между Императором и Кавуром, причем первый обязался помогать Сардинии при определенных обстоятельствах против Австрии. По тому же случаю был предложен брак принцессы Клотильды Сардинской с принцем Наполеоном Жозефом Полем, сыном принца Жерома Наполеона Бонапарта. Интересный отчет о событиях того времени, а также о характере и целях Кавура можно найти в «Истории Второй империи» Де ла Горса; см. особенно том II, книга 14.

Королева Виктория — графу Малмсбери.
THE POSITION OF FRANCE

Виндзорский замок, 3 мая 1859 г.

Королева внимательно ознакомилась с приложенным проектом. Она полагает, что, не содержа ничего оскорбительного для Франции, этот важный документ не представил бы положение дел перед этой державой в соответствии с фактами и привел бы к ошибочным выводам, если бы в нем, как это сделано сейчас, полностью отсутствовало упоминание об ответственности, которую несет Франция за нынешнее положение дел... Австрия и Сардиния названы виновниками и подвергнуты критике — не без достаточных оснований — за роли, которые они соответственно сыграли, а Франция представлена так, будто она стоит в одном ряду с нами, содействуя цивилизации, свободе и миру. Вывод будет заключаться в том, что мы предаем ее на этом благородном пути и вновь заслуживаем прозвища «вероломный Альбион».

Королева просила бы лорда Малмсбери обдумать это. Чтобы показать, как, по ее мнению, можно было бы восполнить упущения, опасные для нашего положения, она добавила несколько замечаний карандашом.

Сноска 33: То есть, если бы депеша воздержалась от осуждения французской политики.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
THE GENERAL ELECTION

Виндзорский замок, 3 мая 1859 г.

Дорогой дядя, — Большое спасибо за ваше милое, доброе письмо от 30-го числа. Бог знает, что мы в печальном беспорядке. Опрометчивость австрийцев — это, безусловно, большое несчастье, ибо она поставила их в неправое положение. Тем не менее, существует всеобщее чувство гнева по отношению к поведению Франции и большое подозрение. Договор с Россией отрицается, но я совершенно уверена, что существуют обязательства...

Здесь выборы проходят не так удовлетворительно, как хотелось бы, но правительство все еще полагает, что получит чистый прирост в 25–30 мест, что даст разницу в 50 или 60 голосов при голосовании. К сожалению, это не дает большинства; тем не менее, следует помнить, что оппозиция очень сильно разделена и вовсе не является сплоченной группой, какой являются сторонники правительства. 34

Лорд Джон придерживался умеренных и благоразумных высказываний по иностранным делам, тогда как лорд Палмерстон произносил плохие и вредные речи, совсем не соответствующие настроениям страны. Страна желает строгого нейтралитета, но сильной обороны, и мы укрепляем наш флот настолько, насколько можем.

Вы спрашиваете меня, подрос ли Луи Опорто 35? Да, и его фигура значительно улучшилась. Это хороший, добрый, милый мальчик, который не может не нравиться. Он отплыл сегодня утром вместе с женихом, и 16-го или 17-го числа мы можем ожидать их возвращения вместе с дорогой юной невестой.

Я осмеливаюсь послать вам письмо, которое получила несколько дней назад от дорогой Вики, и религиозный тон которого, я думаю, вам понравится. Могу ли я попросить вас вернуть его мне, так как ее письма очень ценны для меня?...

Мы очень утомлены, перегружены работой и обеспокоены; завтра после обеда мы возвращаемся в город.

С самой нежной любовью к вашим детям, всегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 34: После поражения 1 апреля по предложенному Биллю о реформе министерство распустило парламент и на выборах получило двадцать пять мест — недостаточно, чтобы перевесить триумф Палмерстона 1857 года. Если бы, следовательно, различные фракции Либеральной партии смогли объединиться, смещение правительства Дерби было неизбежным. Такое объединение было, по сути, организовано на встрече в Уиллис-Румс, устроенной лордом Палмерстоном, лордом Джоном Расселом, г-ном Брайтом и г-ном Сидни Гербертом.

Сноска 35: Брат и преемник короля Португалии Педру V, отец короля Карлуша. Король женился в мае 1858 года на герцогине Стефании (род. 1837), дочери принца Антуана Гогенцоллерна.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
Букингемский дворец, 9 мая 1859 г.

Мой дорогой дядя, — Я пишу сегодня вместо завтрашнего дня, чтобы воспользоваться возвращением вашего курьера. Большое, большое спасибо за ваше милое письмо от 6-го числа. Что делают австрийцы? Они не стали ждать, когда должны были это сделать, а теперь, когда им давно следовало бы броситься в атаку со своими подавляющими силами, они не делают ничего! Ничего с 30-го числа! Позволяя французам с каждым днем становиться сильнее и подготовленнее к борьбе!! Это действительно сводит с ума, и крайне трудно понять их или сделать что-либо для них. Император уезжает из Парижа в Геную завтра. Это неправда, что императрица была так воинственна; лорд Коули говорит, напротив, что она очень несчастна из-за этого и что сам император подавлен и изменился. Старый Вайян едет с ним в качестве генерал-майора... Всегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Граф Малмсбери — королеве Виктории.
POLICY OF THE EMPEROR NAPOLEON

15 мая 1859 г.

Граф Малмсбери свидетельствует свое нижайшее почтение Королеве и имеет честь сообщить Вашему Величеству, что граф де Персиньи 36 заходил к нему вчера. Он потратил час, пытаясь доказать то, во что, кажется, верит сам — что у Императора не было плана или даже намерения воевать в Италии; что Его Императорское Величество был втянут в это шаг за шагом г-ном де Кавуром, который в конце концов пригрозил опубликовать его самую конфиденциальную переписку и т. д.; что его армия была совершенно не готова и сейчас находится в очень несовершенном состоянии, и что он сам был охвачен удивлением и страхом, когда узнал в середине прошлого месяца, что австрийцы имеют 120 000 человек на Тичино. 37 Император, однако, теперь верит, что легко одержит пару побед и что, когда он «отбросит австрийцев в их логово» (под чем он подразумевает их великие крепости), он вернется править в Париж, а ведение осад и войны оставит маршалу. Верительные грамоты г-на де Персиньи еще не подписаны и должны быть отправлены в Италию для этого. Он заявил, что неделю назад был назначен министром иностранных дел и что Фульд 38, Валевский и другие должны были быть уволены, но что за два дня до отъезда Императора мадам Валевская 39 и императрица на коленях вымолили отсрочку, и что г-ну де Персиньи было приказано приехать сюда «не рассуждая»...

Сноска 36: Который был повторно назначен в Лондон, где маршал Пелисье, герцог де Малаков, заменил его в 1858 году. См. выше, стр. 276. И Малаков, и Валевский не разделяли нынешнюю политику Императора.

Сноска 37: Сэр Джеймс Хадсон в письме, написанном в Турине 28 февраля и показанном королеве Виктории, описал интервью с Кавуром, который в ответ на прямой вопрос: «Вы намерены напасть на Австрию?» ответил, что итальянский вопрос становится настолько сложным, что невозможно сказать, что может произойти. Сэр Дж. Хадсон добавил, что конфиденциально узнал, что договоренность по этому же предмету между Кавуром и императором Наполеоном была полной и что она была выражена так: «Мы не только воспользуемся первым случаем, чтобы начать войну против Австрии, но и будем искать предлог».

Сноска 38: Ашиль Фульд, еврейский банкир, был коллегой Валевского, хотя и не лояльным, во французском правительстве.

Сноска 39: Мадам Валевская была флорентийкой по рождению, происходившей по материнской линии из княжеского рода Понятовских.

Королева Виктория — графу Малмсбери.
ATTITUDE OF RUSSIA

Букингемский дворец, 20 мая 1859 г.

Королева была очень удивлена, получив приложенную телеграмму. Союз с Россией для локализации и прекращения войны путем совместного вмешательства, который здесь предлагается России, — это политика, на которую Королева не давала своего одобрения и которая потребовала бы очень зрелого обсуждения, прежде чем ее можно было бы когда-либо рассматривать. Королева очень опасается этих кратких телеграфных сообщений по принципиальным вопросам политики и просила бы лорда Малмсбери быть предельно осторожным, так как они могут привести нас к трудностям без возможности предварительного рассмотрения. Как мы можем предлагать объединиться с Россией, о которой мы знаем, что она связана обязательствами с Францией? Королева надеется, что лорд Малмсбери остановит передачу этого сообщения князю Горчакову. 40

Сноска 40: Была получена телеграмма из Санкт-Петербурга, в которой говорилось, что князь Горчаков полностью разделяет взгляды лорда Малмсбери относительно локализации войны; и лорд Малмсбери предложил отправить телеграфный ответ, содержащий слова: «Мы стремимся объединиться с Россией не только в локализации войны, но и в ее прекращении».

Королева Виктория — графу Дерби.
Осборн, 22 мая 1859 г.

В ответ на письмо лорда Дерби от вчерашнего дня, касающееся важности согласования с Россией наилучших способов предотвращения расширения войны, Королева желает лишь заметить: Россия признала свое желание видеть австрийцев побежденными и свое безразличие к соблюдению договоров 1815 года; Франция ведет войну, чтобы вытеснить австрийцев из Италии, отбирая у них итальянские провинции, закрепленные за ними этими договорами; и Королева заявила с Трона о своей приверженности этим договорам, на что парламент единодушно ответил согласием. Франция и Россия, следовательно, могут иметь интерес, и действительно должны его иметь, в том, чтобы им не мешали каким-либо образом в осуществлении их итальянского плана. У Англии не может быть такого интереса. Если Франция добьется успеха, территориальное устройство Европы, в котором Англия нашла безопасность и которое она помогла установить, чтобы обеспечить безопасность от Франции после двадцатилетней войны, будет подорвано, и ее собственная безопасность может однажды (возможно, скоро) оказаться под угрозой. Саксонские провинции Пруссии будут в гораздо большей опасности, когда Франция уничтожит Австрию в Италии и разорит ее дома, чем пока последняя остается мощным членом Германского союза. То, от чего Королева естественным образом стремится предостеречь, — это наше постепенное втягивание в игру тех, кто вызвал нынешние беспорядки и чьи дальнейшие цели очень естественно и очень мудро скрываются ими от нас. Королева рада слышать, что упомянутая телеграмма не была отправлена, будучи встревоженной тем, что она была помечена как отправленная «в полдень» 20-го числа. Королева желает, чтобы лорд Дерби показал это письмо лорду Малмсбери.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
ILLNESS OF DUCHESS OF KENT

Осборн, 25 мая 1859 г.

Дорогой дядя, — Тысяча благодарностей за ваше милое доброе письмо и добрые пожелания по случаю моего старого дня рождения, а также за другое ваше дорогое письмо от 21-го числа. Альберт, который пишет вам, расскажет, как ужасно наше огромное, огромное счастье иметь дорогую Вики, цветущую, такую здоровую и веселую с нами, было в понедельник и во многом вчера омрачено и испорчено ужасной тревогой, в которой мы находились из-за дорогой мамы. Слава Богу! Сегодня я чувствую себя другим человеком — ибо мы знаем, что она в «удовлетворительном состоянии» и поправляется во всех отношениях, но я совершенно потрясена и расстроена этим ужасным шоком; ибо он пришел так внезапно — как удар грома, и я думаю, что никогда не страдала так, как в те четыре ужасных часа, пока не услышала, что ей лучше! Я сама едва знала, как я ее люблю или как все мое существование связано с ней — пока не увидела маячащую вдали страшную возможность того, о чем я не буду упоминать. Она ведь собиралась выезжать сюда! Как мне не хватало ее вчера, не могу сказать, или как мрачно выглядел мой бедный день рождения, когда я впервые встала, не могу сказать. Однако это прошло — и дай Бог, мы увидим ее, при должном уходе, вскоре восстановившейся до ее обычного здоровья. Я надеюсь, дорогой дядя, вы сейчас совершенно здоровы — и что дела не помешают вам приехать навестить нас в следующем месяце?

Дорогая Вики теперь мой самый дорогой, очаровательный компаньон — и так похорошела!

Я должна закончить, так как нужно еще много написать. Всегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Я напишу завтра или послезавтра, как чувствует себя дорогая мама.

Королева Виктория — графу Дерби.
THE QUEEN'S SPEECH

Букингемский дворец, 1 июня 1859 г.

Королева возражает против формулировки двух абзацев 41 о войне и наших вооружениях. В нынешнем виде это создает впечатление решимости Королевы поддерживать нейтралитет — любой ценой — независимо от того, какие обстоятельства могут возникнуть, что принесло бы вред за границей и было бы неудобно дома. 42 То, что Королева может выразить, — это ее желание оставаться нейтральной и ее надежда, что обстоятельства позволят ей это сделать. Абзац о флоте 43 в нынешнем виде делает наше положение еще более унизительным, так как содержит публичное извинение за вооружение и в то же время выдает страх перед тем, что мы можем быть атакованы Францией.

Королева предлагает две измененные формы для этих отрывков, в которых она постаралась сохранить слова лорда Дерби, насколько это возможно, избежав ранее указанных возражений.

«Эти попытки, к сожалению, не увенчались успехом, и война была объявлена между Францией и Сардинией с одной стороны и Австрией с другой. Я продолжаю в то же время получать заверения в дружбе от обеих враждующих сторон. Поскольку мое горячее желание — сохранить для моего народа благословение непрерывного мира, я уповаю на Божью помощь, которая позволит мне поддерживать строгий и беспристрастный нейтралитет».

«Принимая, однако, во внимание нынешнее состояние Европы и осложнения, которые может вызвать война, ведущаяся некоторыми из ее великих держав, я сочла необходимым для безопасности моих владений и чести моей Короны увеличить мои военно-морские силы до размера, превышающего тот, который был санкционирован парламентом».

Сноска 41: В речи, которая должна быть произнесена Королевой на открытии парламента 7 июня.

Сноска 42: Первоначально отрывок гласил: «Получая заверения в дружбе от обеих враждующих сторон, я намерена поддерживать строгий и беспристрастный нейтралитет, и я надеюсь, с Божьей помощью, сохранить для моего народа благословение продолжающегося мира».

Сноска 43: Первоначально отрывок гласил: «Я, однако, сочла необходимым, в нынешнем состоянии Европы, не имея целей агрессии, но ради безопасности моих владений и ради чести моей Короны, увеличить мои военно-морские силы до размера, превышающего тот, который был санкционирован парламентом».

Граф Дерби — королеве Виктории.
THE QUESTION OF NEUTRALITY

Даунинг-стрит, 2 июня 1859 г.

Лорд Дерби, свидетельствуя свое нижайшее почтение, докладывает Вашему Величеству, что он самым тревожным образом и с полным желанием пойти навстречу пожеланиям Вашего Величества размышлял о последствиях изменений, предложенных Вашим Величеством в предлагаемой Тронной речи. Он счел последствия настолько серьезными, что счел правильным посоветоваться по этому вопросу с канцлером казначейства как лидером Палаты общин; и это долг, который он имеет перед Вашим Величеством — не скрывать выражения их ясного и несомненного убеждения. Лорд Дерби надеется, что Ваше Величество простит откровенность, с которой в прилагаемых замечаниях он считает необходимым представить Вашему Величеству основания для точки зрения, которую они вынуждены занять.

Первый абзац, против которого возражает Ваше Величество, — это тот, который намекает на «намерение» Вашего Величества поддерживать строгий и беспристрастный нейтралитет и «надежду» на возможность сохранения мира. Ваше Величество опасается, что это может быть истолковано как решимость сохранять нейтралитет любой ценой; но лорд Дерби осмелился бы заметить, что такой вывод опровергается последующими словами, которые подразумевают лишь «надежду» на сохранение мира. С прекращением этой надежды нейтралитет неизбежно закончился бы. Но в нынешнем положении дел лорд Дерби вправе заверить Ваше Величество, что если есть один предмет, по которому более чем по какому-либо другому мнение страны единодушно, то это полное воздержание от участия в борьбе, происходящей сейчас в Италии. Он делает этот вывод из языка политиков почти всех классов, из всех публичных газет, из обращений и меморандумов, которые он получает каждый день — некоторые призывают его, а некоторые поздравляют с принятием политики полного нейтралитета. Симпатии страны не на стороне Франции и не на стороне Австрии, но если бы не вмешательство Франции, они были бы в целом в пользу Италии. Обвинение, которое сейчас выдвигается против слуг Вашего Величества оппозиционной прессой, такой как «Морнинг Пост» и «Дейли Ньюс», заключается в том, что их нейтралитет прикрывает такие желания и замыслы в пользу Австрии; и любое слово в речи Вашего Величества, которое подразумевало бы сомнение в продолжении строгого беспристрастия, несомненно, спровоцировало бы враждебную поправку, которая вполне могла бы быть принята в сардинском духе, и которая, если бы была принята, поставила бы Ваше Величество в болезненное положение необходимости выбирать администрацию, выступающую против интересов Австрии и Германии. Лорд Дерби ничего не говорит о личных последствиях для нынешних слуг Вашего Величества, потому что в таких случаях личные соображения не должны преобладать; и только в интересах страны, и даже того самого дела, которое Ваше Величество желает поддержать, он искренне надеется, что Ваше Величество не потребует никаких изменений в этой части речи. В данный момент в стране существует большое недоверие и подозрение к Франции и ее дальнейшим замыслам — как это видно по требованию средств обороны, формированию добровольческих корпусов и т. д. — но это нейтрализуется отчасти симпатией к Италии, отчасти подозрениями, усердно распространяемыми о проавстрийских тенденциях нынешнего правительства. Очень важно, чтобы язык речи был настолько решительным, чтобы опровергнуть это впечатление, и лорд Дерби не может не чувствовать, что если о нейтралитете говорится не как о вещью решенной, а как о том, что, как надеются, может быть сохранено, такой язык будет воспринят как намек на ожидание правительства, что в недалеком будущем от него можно будет отойти. По скромному мнению лорда Дерби, о мире следует говорить как о подверженном сомнению, потому что из нынешней борьбы могут возникнуть осложнения, которые могут неизбежно вовлечь нас в войну; но нейтралитет между нынешними воюющими сторонами не должен быть предметом, открытым для сомнений или вопросов. Если не будет предпринято попыток идти наперекор общественному мнению и Австрия потерпит серьезные неудачи, недоверие к Франции возрастет, и чувства страны поддержат Ваше Величество в войне, если таковая возникнет, против ее агрессии; но если будет дан малейший предлог для сомнения в добросовестном характере британского нейтралитета или твердой решимости поддерживать его, будут возбуждены антигерманские чувства, которые станут фатальными для администрации и серьезно затруднительными для Вашего Величества.

THE NAVY

Те же замечания применимы, с не меньшей силой, к части поправки, предложенной Вашим Величеством к абзацу, касающемуся флота. С почтением к Вашему Величеству, лорд Дерби едва ли может считать унизительным для великой страны при объявлении о значительном увеличении своих военно-морских сил отказываться от каких-либо целей агрессии. Эти слова, однако, могли бы, если бы Вашему Величеству было угодно, быть опущены, хотя лорд Дерби не может зайти так далеко, чтобы сказать, что, по его скромному суждению, это опущение было бы улучшением; но он надеется, что Ваше Величество будет удовлетворено общей ссылкой на «состояние Европы», не говоря об «осложнениях, которые может вызвать война, ведущаяся некоторыми из великих держав». Эти слова неизбежно привели бы к требованию объяснений и заявления о характере «осложнений», которые правительство предвидело как способные привести к войне. Смиренно представляя Вашему Величеству свой самый искренний совет, чтобы Ваше Величество не настаивало на предложенных поправках к его проекту речи, он полагает, что может заверить Ваше Величество, что выражает единодушное мнение своих коллег. Об их чувствах Ваше Величество может судить по тому факту, что в первоначальном проекте он говорил о «намерении» Вашего Величества сохранить мир «так долго, как это может быть возможно»; но по всеобщему согласию эти последние слова были вычеркнуты, и вместо них была подставлена «надежда» вместо «намерения». Если бы Вашему Величеству, однако, было угодно так приказать, лорд Дерби немедленно представит этот вопрос на рассмотрение своих коллег, чтобы Ваше Величество могло быть поставлено в самой аутентичной форме в известность об их взглядах. Он заверяет Ваше Величество, что ничто не может быть более противно его чувствам, чем казаться предлагающим возражения на любые предложения, исходящие от Вашего Величества; и он был побужден сделать это в настоящем случае только глубоким убеждением, которое он питает относительно опасности, сопровождающей предложенный курс, и серьезных затруднений, которые это вызвало бы для Вашего Величества. Он сожалеет, особенно, что был вынужден сделать этот шаг в момент, когда мысли Вашего Величества заняты совсем иначе и когда может быть вдвойне тягостно иметь дела государственного управления, навязываемые на рассмотрение Вашего Величества.

Вышеизложенное смиренно представлено Вашего Величества самым покорным слугой и подданным,

Дерби.

Королева Виктория — графу Дерби.
Букингемский дворец, 3 июня 1859 г.

Королева получила ответ лорда Дерби на свои замечания по предложенной речи. Между ней и лордом Дерби на самом деле нет разногласий; последний лишь держит в поле зрения эффект, который определенные слова произведут в парламенте и на страну, в то время как она смотрит на эффект, который они произведут на европейский конфликт. Если бы Королева не была обязана говорить, обе позиции могли бы быть хорошо примирены; но если то, что она собирается заявить с Трона, должно развеять подозрения, намеренно поднятые оппозицией против правительства, что они намеревались в тот или иной момент принять участие в войне, и должно дать абсолютную гарантию стране против этой непредвиденной ситуации, это будет именно тем, чего Франция хотела бы добиться, чтобы обеспечить себе полную свободу в осуществлении своих планов по нарушению и изменению территориального состояния Европы. Как избежать этого впечатления? Лорд Дерби думает, что выражение «надежды» на возможность сохранения мира для этой страны является достаточным указанием на то, что эта страна все еще оставляет за собой определенную свободу действий; но Королева истолковала бы это скорее как выражение надежды на то, что мы не будем атакованы, особенно когда за этим следует предложение, в котором отрицается всякое намерение агрессии и что наши вооружения предназначены лишь для обороны. Смысл тогда выглядел бы так: «Поскольку воюющие стороны отдельно заверяют меня в своей дружбе, я полна решимости поддерживать строгий нейтралитет между ними и надеюсь, что они не изменят своих намерений и не нападут на меня; я вооружаюсь, но лишь для того, чтобы защитить себя, если буду атакована». Это означало бы отречение со стороны этой страны от ее позиции как одного из арбитров Европы, объявление о ее безразличии к договорам или балансу сил (которые, на самом деле, имеют для нее величайшую ценность) и лишило бы ее возможности каких-либо действий для их сохранения. Королева полностью входит в парламентскую трудность и не хотела бы ничего больше, чем подвергнуть правительство поражению по поправке, которая привела бы к формированию нового правительства на принципе нейтралитета любой ценой, навязанного парламентом Короне.

Лорду Дерби и его коллегам предстоит рассмотреть, насколько они смогут избежать этой опасности, не подвергая себя той, на которую указала Королева. Она полностью вверяет себя в его руки и предложила словесные поправки лишь с целью указать на характер трудности, которая поразила ее. Какое бы решение лорд Дерби ни принял после дальнейшего размышления, Королева готова принять его. 44

Сноска 44: В конечном итоге Кабинет рекомендовал изменение декларации о нейтралитете путем вставки слов «между ними»; так, чтобы это звучало: «Я намерена поддерживать между ними строгий и беспристрастный нейтралитет» и т. д.; а во втором абзаце предложил опустить слова «не имея целей агрессии, но» — и, приняв форму абзаца Королевы, но опустив слова, относящиеся к возможным осложнениям, оставить его так: «Принимая, однако, во внимание нынешнее состояние Европы, я сочла необходимым для безопасности моих владений» и т. д.

Королева Виктория — графу Малмсбери.
NEGOTIATIONS WITH RUSSIA

Букингемский дворец, 5 июня 1859 г.

Королева прочитала письмо лорда Коули с сожалением. Ничто не могло бы быть более опасным и неразумным, чем в этот момент вступать в переговоры с Россией о наилучшем способе распоряжения владениями императора Австрии. Королева не может понять, как лорд Коули может предлагать что-либо столь не защищаемое с моральной точки зрения.

Г-н Дизраэли — королеве Виктории.
DEBATE ON THE ADDRESS

Палата общин [? 7 июня 1859 г.] (Вторник, четверть девятого вечера.)

Канцлер казначейства свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству.

Лорд Хартингтон 45 говорил как джентльмен; был плохо поддержан.

Канцлер казначейства поднялся немедленно в шесть часов и только что закончил. Палата очень полна и очень восторженна.

Канцлер казначейства берет на себя смелость сказать, что, по его мнению, он удовлетворил своих друзей. 46

Сноска 45: Лорд Хартингтон, впоследствии восьмой герцог Девоншир, внес поправку к Адресу, выражающую недоверие министерству.

Сноска 46: Он метал свои насмешки направо и налево в адрес теперь объединенной оппозиции и был особенно резок против сэра Джеймса Грэма. Ссылаясь на либеральную встречу 6-го числа, г-н Дизраэли напомнил Палате, что Уиллис-Румс, как и Алмакс, ранее поддерживались модными покровительницами. «Выдающиеся собрания, которые встречались в этих стенах, контролировались должной смесью вдов и юных красавиц — молодых репутаций и изношенных знаменитостей — и целью всех социальных амбиций было попасть туда. Теперь Уиллис-Румс находятся под руководством покровителей, и двое из этих покровителей находятся под гангвеем» (указывая на лорда Джона Рассела и г-на Сидни Герберта). Что касается внешней политики, он сказал, что правительство не должно быть осуждено без прямых документальных доказательств. Лорд Малмсбери с тех пор выражал сожаление по поводу пренебрежения г-на Дизраэли представить «Синюю книгу» с перепиской, касающейся дел Италии и Австрии, и заявил, что, если бы он положил ее на стол, дебаты закончились бы иначе («Мемуары экс-министра», том ii, стр. 188).

Граф Дерби — королеве Виктории.
Сент-Джеймс-сквер, 10 июня 1859 г.

Лорд Дерби, свидетельствуя свое нижайшее почтение, докладывает Вашему Величеству, что тон правительственных агентов в Палате общин сегодня менее оптимистичен, чем вчера, относительно исхода сегодняшних дебатов. Никаких фактических изменений в голосах не объявлено, но тон оппозиции более уверенный; и когда начинает преобладать мнение, что правительство, вероятно, окажется в меньшинстве, оно часто реализуется само по себе из-за эффекта, который производит на колеблющихся и вялых сторонников. Голосование, безусловно, состоится сегодня вечером; и, не предвосхищая абсолютно неудачу, лорд Дерби не может скрыть от Вашего Величества, что считает ситуацию очень критической. Г-н Гладстон частным образом выразил вчера вечером свое мнение, что даже в случае успеха в нынешнем случае правительство не могло бы продолжать работу, что не похоже на намерение со стороны Либеральной партии рассматривать нынешнее голосование как решающее. 47...

Сноска 47: Остальная часть письма касается распределения почестей уходящим министрам.

Г-н Дизраэли — королеве Виктории.
Палата общин, 11 июня 1859 г. (Суббота, половина третьего ночи.)

Канцлер казначейства свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству:

For the Amendment   .     .     .     .   
323

For the Address   .     .     .     .     .   
310

 
—–

Majority against your Majesty's servants
13

 
—–

Королева Виктория — графу Дерби.
THE MINISTRY DEFEATED

Букингемский дворец, 11 июня 1859 г.

Королева была очень огорчена, получив отчет г-на Дизраэли о вчерашнем голосовании, хотя она была полностью готова к этому событию.

Она не ответила на письмо лорда Дерби вчера, чтобы не предвосхищать его. Теперь, когда судьба правительства решена, она готова предоставить те милости и признания заслуг, о которых просил лорд Дерби в своем письме. Королева, однако, не могла бы примирить это со своими собственными чувствами, если бы упустила эту возможность, когда лорд Дерби во второй раз уходит с поста ее премьер-министра, дать ему лично публичный знак своего одобрения его услуг. Поэтому Королева просит его принять Орден Подвязки из ее рук.

Поскольку Королева проводит сегодня прием и принимает после него адрес от Сити, лорд Дерби будет знать, как мало у нее времени сегодня утром (будучи естественным образом обеспокоенной тем, чтобы поговорить с ним как можно скорее); она просила бы его прийти сюда либо в половине двенадцатого, либо в половине первого.

Граф Дерби — королеве Виктории.
Сент-Джеймс-сквер, 11 июня 1859 г.

Лорд Дерби, свидетельствуя свое нижайшее почтение, выражает Вашему Величеству свою глубокую благодарность за самую милостивую записку Вашего Величества, только что полученную, и за те слова, которыми Вашему Величеству было угодно отозваться о его весьма несовершенных услугах. Он с благодарностью принимает честь, которую Вашему Величеству было угодно оказать ему как знак личного благоволения Вашего Величества. Как министр, он никогда не мог бы советовать Вашему Величеству даровать ее ему, и он не мог бы принять ее по рекомендации любого правительства, которому он был политически противопоставлен; но как спонтанный акт Вашего Величества, она приобретает в его глазах ценность, которую ничто другое не могло бы ей придать. Лорд Дерби в этот момент направляется в Кабинет в качестве формальности и выполнит повеления Вашего Величества как можно скорее после половины двенадцатого, когда у него будет возможность лично выразить свое глубокое чувство доброты Вашего Величества и свою полную преданность, в каком бы положении он ни оказался, службе Вашему Величеству.

Меморандум графа Гренвиля.
LORD GRANVILLE SUMMONED

[Без даты. 11 июня 1859 г.]

Я явился в четыре часа сегодня днем 48 к Королеве по милостивому повелению Ее Величества. Королеве было угодно заметить важность нынешнего кризиса. Ее Величество сообщила мне, что лорд Дерби ушел в отставку и что она послала за мной, чтобы пожелать, чтобы я попытался сформировать другую администрацию, которая, как желала Ее Величество, должна быть сильной и всеобъемлющей. Я почтительно заверил Королеву, что повеления Ее Величества застали меня врасплох; что в любое время я чувствовал свою собственную недостаточность для такого поста и что в это время существовали особые трудности; что я полагал, что единственными двумя лицами, которые могли бы сформировать сильное либеральное правительство, были либо лорд Палмерстон, либо лорд Джон Рассел; и что, хотя иногда случалось, что два государственных деятеля с равными притязаниями предпочитали иметь номинального главу, чем служить друг под другом, я не верил, что это так сейчас. Я сказал, что у меня есть основания полагать, что лорды Палмерстон и Джон Рассел готовы сотрудничать друг с другом, в то время как я сомневался, согласится ли кто-либо из них служить под началом более молодого человека с такими малыми притязаниями, как я.

Королева в ответ сообщила мне, что ее первые мысли обратились к лорду Палмерстону и лорду Джону Расселу, что они оба служили ей долго и верно и что Ее Величество чувствовала, что это неблагодарная задача — выбирать одного из двух. Ее Величество также была того мнения, что, поскольку различные фракции Либеральной партии более или менее представлены каждым из них, партии могло бы быть легче действовать вместе под началом третьего лица. Ее Величество добавила, что она выбрала меня как лидера Либеральной партии в Палате лордов и человека, которому и лорд Палмерстон, и лорд Джон Рассел имели обыкновение доверять, и она выразила свою уверенную надежду, что их привязанность к ней самой побудит их оказать ту помощь, без которой было бы трудно сформировать сильное и всеобъемлющее правительство.

Я перешел к изложению некоторых из наиболее заметных трудностей задачи и попросил разрешения Ее Величества выяснить путем переговоров, что можно сделать.

Ее Величество сообщила мне, что опыт Ее Величества в прежних сменах администрации научил ее, что формирование администрации терпело неудачу, когда лицо, которому была поручена задача, действовало лишь как переговорщик, и что успех других попыток был обязан принятию этой обязанности лицом, за которым она посылала. Ее Величество возложила на меня повеления Ее Величества сделать попытку, и я имел честь передать два письма от Ее Величества лорду Палмерстону и лорду Джону Расселу, в которых говорилось, что Ее Величество полагается на их помощь.

Сноска 48: 11 июня.

Королева Виктория —
{
Виконту Палмерстону. Лорду Джону Расселу.

THE RIVAL LEADERS

Букингемский дворец, 11 июня 1859 г.

Королева передает эти строки лорду Гренвилю, которому она поручила задачу формирования администрации после отставки лорда Дерби. Она выбрала его как лидера Либеральной партии в Палате лордов. Она чувствует, что величайшей важности, чтобы и лорд Палмерстон, и лорд Джон Рассел предоставили свои услуги Короне и стране в нынешних тревожных обстоятельствах, и подумала в то же время, что они могли бы сделать это наиболее приятно для своих собственных чувств, действуя под началом третьего лица. Поскольку они оба служили Королеве долго и верно как ее Первые министры, она не должна скрывать от лорда Палмерстона (Джона Рассела), что для нее большое облегчение не делать выбор одного из них, и она надеется, что они не почувствуют затруднений в сотрудничестве с тем, кому они оба имели обыкновение доверять. Из долгого опыта, который Королева имела в отношении лояльной привязанности лорда Палмерстона (Джона Рассела) к ней и службе Короне, она чувствует уверенность, что может полагаться на сердечную помощь лорда Палмерстона (Джона Рассела). 49

Сноска 49: В ответ лорд Палмерстон (в письме, напечатанном в «Жизни лорда Палмерстона» Эшли, том ii, стр. 155) принял свою ответственность за объединение с другими для свержения министерства Дерби и обязался служить под началом либо лорда Джона Рассела, либо лорда Гренвиля, но оговорил, что любое правительство, к которому он присоединится, должно быть эффективным и представительным.

Граф Гренвиль — королеве Виктории.
LORD GRANVILLE UNSUCCESSFUL

Брутон-стрит, 12 июня 1859 г.

(2 часа ночи)

Лорд Гренвиль свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит доложить, что он видел лорда Палмерстона сразу после того, как тот покинул Букингемский дворец. Лорд Гренвиль изложил то, что там произошло, опустив любое упоминание о возражении Вашего Величества относительно эффекта, который, вероятно, был бы произведен на континенте именем лорда Палмерстона, если бы он руководил иностранными делами. Ничто не могло быть более откровенным и сердечным, чем манера лорда Палмерстона. Он согласился возглавить Палату общин; он сказал, что, безусловно, ожидал, что Ваше Величество пошлет за лордом Джоном или за ним самим, но, приняв участие в поражении нынешнего правительства, он чувствовал себя обязанным отложить в сторону любые личные цели и сотрудничать со мной; и что нет человека, которого он предпочел бы или даже любил бы так же, как меня. Он добавил, что его сотрудничество должно зависеть от моей способности сформировать сильное правительство. Лорд Гренвиль затем видел лорда Джона Рассела и имел с ним очень долгий разговор. Лорд Джон не имел возражений против службы под началом лорда Гренвиля, но думал, что не сможет реализовать свои политические взгляды, если не будет либо премьер-министром, либо лидером Палаты общин, и он сомневался, есть ли у него доверие к кому-либо, кроме лорда Палмерстона, в отношении Министерства иностранных дел. Лорд Гренвиль снова видел лорда Палмерстона, который сообщил ему, что если бы за ним послали, он возражал бы против перехода в Палату лордов и что он не мог теперь отдать руководство Палатой общин (которое лорд Гренвиль уже предлагал ему сохранить) лорду Джону. Этот ответ сделал ненужным для лорда Гренвиля упоминать о возражениях против того, чтобы он занимал пост министра иностранных дел. Лорд Гренвиль видел лорда Кларендона, который действовал в полном духе письма Вашего Величества, но решительно выступает против попытки сформировать правительство без лорда Джона Рассела. Сэр Джордж Грей того же мнения. Сэр Джордж Льюис, г-н Герберт и г-н Гладстон думают, что следует приложить все усилия, чтобы обеспечить участие лорда Джона, но что было бы не невозможно сформировать правительство без него. Г-н Милнер Гибсон, с которым у лорда Гренвиля был более сдержанный разговор, считал условием «sine quâ non» поддержки со стороны Либеральной партии под гангвеем, чтобы лорд Джон был членом правительства. Лорд Гренвиль думает, что в своем третьем интервью с лордом Палмерстоном он заметил больше недовольства тем, что Ваше Величество не послало за ним. Лорд Палмерстон предположил, что отсутствие лорда Джона в правительстве затруднило бы лидеру Палаты, который не был премьер-министром, удержать свою позицию.

Лорд Гренвиль написал лорду Джону, прося окончательного ответа, прежде чем он сообщит Вашему Величеству, способен ли он попытаться выполнить задачу, которую Ваше Величество с такой добротой и снисходительностью возложило на него. 50

Сноска 50: Это письмо и ответ лорда Джона, отказывающегося занимать лишь третью должность в государстве и выражающего свою тревогу за адекватную безопасность в ведении иностранных дел и реформ, напечатаны в «Жизни лорда Джона Рассела» Уолпола, том ii, глава xxvii.

Лорд Гренвиль затем написал лорду Джону: «Я рад, что написал вам вчера вечером, так как ваш ответ дал мне информацию, которую я не почерпнул из вашего разговора утром. Я ушел из Чешем-Плейс с впечатлением, что союз между вами и Палмерстоном с моим участием или без него невозможен. Ваше письмо предоставило хорошую возможность для договоренности. Как только я обнаружил из него, что я являюсь препятствием, а не средством для формирования сильного правительства, я отправился к Королеве, чтобы попросить ее освободить меня от задачи, которую она так неожиданно и так милостиво возложила на меня. В ответ на вопрос я заявил Ее Величеству, что мне неприятно советовать, за кем из вас и Палмерстона ей послать, но что я готов сделать это, если это ее желание.

«Королева не настаивала. Это большое облегчение — закончить это дело. Я попросил Палмерстона сделать все, что укрепило бы правительство и помогло бы ему больше всего в отношении меня».

Королева Виктория — графу Дерби.
LORD PALMERSTON PREMIER

Букингемский дворец, 12 июня 1859 г.

Королева пишет, чтобы сообщить лорду Дерби, что после безрезультатной попытки лорда Гренвиля сформировать правительство, включающее лорда Палмерстона и лорда Джона Рассела, она теперь поручила лорду Палмерстону эту задачу, которая, как она надеется, может оказаться более успешной...

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
94 Пиккадилли, 12 июня 1859 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит доложить, что он был в Пембрук-Лодж и имел удовлетворительный разговор с лордом Джоном Расселом, который согласился быть членом правительства без какого-либо предположения, что виконт Палмерстон должен покинуть Палату общин; но виконт Палмерстон с сожалением должен сказать, что лорд Джон Рассел предъявил претензии на Министерство иностранных дел таким образом, что виконту Палмерстону стало невозможно отказаться представить его имя Вашему Величеству на этот пост, когда список нового правительства будет составлен для рассмотрения и одобрения Вашим Величеством...

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
13 июня 1859 г.

Лорд Кларендон только что покинул Королеву. У нее был долгий и полный разговор с ним. Ничто не могло быть более дружелюбным, чем его язык, и он выразил готовность сделать все для службы Королеве. Но он решительно отказывается входить в Кабинет или занимать какую-либо другую должность. Он говорит, что в качестве министра иностранных дел он был бы готов присоединиться к правительству, если бы была вакансия; но что он никогда не уделял много внимания общей политике, и его занятие любой другой должности после того, как он занимал иностранные печати в течение долгого и важного времени, не принесло бы пользы правительству и только повредило бы ему самому. Королева сказала ему, что он мог бы занять почти любую должность (назвав несколько из тех, которые лорд Палмерстон обсуждал с ней), но она не могла ни побуждать, ни настаивать на том, чтобы он сделал то, что, как он чувствовал, повредило бы ему, и действительно, она нашла его вполне решительным в своем намерении.

Его отсутствие в Кабинете Королева искренне оплакивает, и она знает, что лорд Палмерстон почувствует это как серьезную потерю.

Королева Виктория — графу Гренвилю.
AN INDISCREET DISCLOSURE

Букингемский дворец, 13 июня 1859 г.

Королева очень потрясена, обнаружив весь свой разговор с лордом Гренвилем вчера и позавчера подробно изложенным в сегодняшней передовой статье «Таймс». 51 То, что происходит между ней и министром в ее собственной комнате в конфиденциальном общении, должно быть священным, и лорду Гренвилю будет очевидно, что если бы это было не так, Королева была бы лишена возможности относиться к своим министрам с тем безоговорочным доверием, которое одно может сделать возможным полное взаимопонимание; более того, любой министр мог бы заявить все, что ему угодно, против чего у Королевы не было бы никакой защиты, так как она не могла бы сама вставлять опровержения или объяснения в газеты.

Сноска 51: Подробный отчет о беседе Королевы с лордом Гренвилем появился в газете «Таймс», и лорд Дерби обратил внимание на этот вопрос в Палате лордов. В своем ответе лорд Гренвиль выразил сожаление, что не проявил большей сдержанности, и откровенно приписал разглашение информации несоблюдением им должной осмотрительности.

Граф Гренвиль — Королеве Виктории.
Лондон, 13 июня 1859 г.

Лорд Гренвиль свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и глубоко чувствует упрек Вашего Величества.

Лорд Гренвиль был крайне раздосадован сегодня утром, увидев статью в сегодняшнем выпуске «Таймс», в которой с некоторой точностью, но в вульгарной и напыщенной манере повторялся рассказ, изложенный лордом Гренвилем вчера днем многим его политическим друзьям, и который, как он полагал, Ваше Величество уполномочили его передать. В этом рассказе лорд Гренвиль сделал особый акцент на причинах, по которым Ваше Величество призвали лорда Гренвиля, поскольку он обнаружил, что предпринимались попытки приписать всякого рода мотивы, которые могли бы сделать Двор непопулярным.

Помимо грубой неуместности самого факта предания огласке беседы с Вашим Величеством, лорд Гренвиль сожалеет о косвенном нападении на лорда Джона Рассела.

Лорд Гренвиль почтительнейше просит выразить Вашему Величеству свое огорчение по поводу досады, которую он тем самым причинил Вашему Величеству, особенно в тот момент, когда Ваше Величество только что оказали ему дополнительное доказательство снисходительной доброты и доверия, которыми Ваше Величество изволили его удостоить.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
MR COBDEN

Пиккадилли, 94, 1 июля 1859 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и до последних минут не имел возможности представить какой-либо отчет о г-не Кобдене, от которого он не получал никаких сообщений до тех пор, пока около часа назад г-н Кобден не пришел к нему. Результатом долгой беседы между ними стало то, что г-н Кобден, вопреки советам всех своих друзей и избирателей, решил отказаться от вступления в должность. Он обосновывает свое решение личными чувствами. Он считает, что после того, как он так часто и так решительно не одобрял внешнюю политику виконта Палмерстона как слишком склонную к вовлечению этой страны в войну, для него было бы непоследовательно присоединиться к нынешнему Кабинету министров; он также сказал, что в своем возрасте и при своих привычках он не считает себя подходящим для административной должности.

Виконт Палмерстон использовал все средства, чтобы убедить его изменить свое решение, и показал, что в отношении нынешних и будущих действий нет видимой разницы между его взглядами и взглядами г-на Кобдена, поскольку оба желали бы, чтобы эта страна оставалась нейтральной в войне, бушующей сейчас в Италии. Однако все его аргументы были бесполезны, и хотя г-н Кобден обсуждал этот вопрос в самой дружелюбной и добродушной манере, обещал оказывать Правительству всяческую поддержку вне должности и сказал, что, по его мнению, он сможет сделать это более эффективно вне должности, чем в должности, его не удалось убедить изменить ответ, который он пришел дать.

Виконт Палмерстон обдумает, какие меры он может предложить Вашему Величеству в связи с ответом г-на Кобдена.

Сноска 52: Г-н Кобден посещал Соединенные Штаты. По прибытии в Ливерпуль он узнал, что был избран в Рочдейле, и в то же время получил предложение возглавить Совет по торговле.

Министерство, сформированное виконтом Палмерстоном.
в июне 1859 года.

First Lord of the Treasury Viscount Palmerston.
Lord Chancellor Lord Campbell.
President of the Council Earl Granville.
Lord Privy Seal Duke of Argyll.
Home Secretary
Sir G. C. Lewis.
Foreign Secretary Lord John (afterwards Earl)

Russell.
Colonial Secretary Duke of Newcastle.
Secretary for War Mr Sidney Herbert (afterwards

Lord Herbert of Lea).
Secretary for India Sir Charles Wood (afterwards

Viscount Halifax).
Chancellor of the Exchequer Mr Gladstone.53
First Lord of the Admiralty Duke of Somerset.
President of the Board of Trade Mr Milner Gibson (appointed in July).
Postmaster-General Earl of Elgin.
Chancellor of the Duchy of Lancaster   Sir George Grey.
Chief Secretary for Ireland Mr (afterwards Viscount) Cardwell.

Сноска 53: Лорд Абердин писал в письме, опубликованном в книге Паркера «Сэр Джеймс Грэм» (т. II, стр. 388), что желание лорда Палмерстона, выраженное в речи в Тивертоне, «увидеть немцев изгнанными из Италии в результате войны, обеспечило Гладстона... несмотря на три статьи в «Квортерли» и тысячи проклятий последних лет».

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
MR BRIGHT

Пиккадилли, 94, 2 июля 1859 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству...

Виконт Палмерстон слышал от нескольких лиц, что г-ну Брайту было бы весьма лестно стать членом Тайного совета; возражало бы Ваше Величество против того, чтобы он был им назначен, если окажется, что он этого желает? Были случаи, когда людей назначали членами Тайного совета без предоставления должности, и если бы такая честь побудила г-на Брайта направить свои мысли и чувства в более конструктивное русло, такая перемена не могла бы не быть полезной для службы Вашего Величества...

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Букингемский дворец, 2 июля 1859 г.

Королева получила сегодняшнее письмо лорда Палмерстона. Она сожалеет, что не может дать свое согласие на его предложение в отношении г-на Брайта. Хотя члены Тайного совета иногда в виде исключения назначались без должности, это все же делалось в качестве награды за заслуги перед государством. Было бы невозможно назвать какие-либо заслуги г-на Брайта, и если бы эта честь рассматривалась как награда за его систематические нападки на государственные институты, могло бы сложиться весьма ошибочное впечатление о том, как Королева или ее Правительство относятся к этим институтам. Более того, весьма проблематично, что такая честь, оказанная г-ну Брайту, как предполагается, отвратила бы его от нынешнего политического курса, в то время как, если бы он продолжил его придерживаться, он лишь приобрел бы дополнительный вес в стране, излагая свои взгляды как один из членов Тайного совета Королевы.

Сноска 54: В 1859 году лорд Палмерстон, предлагая г-ну Кобдену место в Кабинете министров, отверг идею принятия г-на Брайта в качестве коллеги на том основании, что его публичные выступления делают это невозможным. Г-н Брайт позднее стал желанным гостем в Виндзоре, и Королева прониклась к нему теплой привязанностью как к одному из своих министров.

Граф Каннинг — Королеве Виктории.
PACIFICATION OF INDIA

Калькутта, 4 июля 1859 г.

Лорд Каннинг свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит разрешения выразить Вашему Величеству свою почтительную благодарность за милостивое письмо Вашего Величества от 18 мая.

Лорд Каннинг осмеливается полагать, что он вполне способен представить себе чувства, с которыми Ваше Величество встретили окончание мятежа и восстания в Индии и тех главных бедствий, которые они повлекли за собой. Он надеется, что Ваше Величество не сочтете, что была допущена небрежность в том, что это счастливое событие не было отмечено более ранним публичным признанием и благодарением в Индии, как это уже было сделано в Англии. Правда заключается в том, что, хотя это окончание уже давно неуклонно и верно приближалось, только сейчас можно сказать, что оно завершено в глазах тех, кто находится близко к месту событий. Лишь в последние три недели усилия наших войск на границе Ауда и Непала, а также в некоторых других частях были ослаблены, и почти каждый бюллетень сообщал о столкновениях с мятежниками, которые, хотя неизменно имели один и тот же исход, вряд ли могли сочетаться с заявлением о том, что мир и спокойствие восстановлены. Теперь, однако, военные операции фактически прекратились, и дожди и климат, которые заставили бы сожалеть о продолжении этих операций, сделают свое дело среди мятежников, все еще остающихся с оружием в руках в джунглях Непала, более ужасно, чем любые человеческие мстители.

Лорд Каннинг приложил все усилия и использовал все средства, чтобы привести этих несчастных людей к покорности; но многие — трудно сказать, сколько, но, безусловно, несколько тысяч — все еще сопротивляются. У некоторых из них причина, несомненно, в том, что они принадлежат к числу наиболее виновных полков и к тем, которые убили своих офицеров; но это не может относиться ко всем; и следует опасаться, что преобладающей причиной является дурное влияние их лидеров — Наны, Бала Рао и Бегум, или, скорее, позорных советников Бегум. Несомненно, что все они, считая свое положение отчаянным, не жалели сил, чтобы убедить своих последователей, что Правительство стремится заманить их в ловушку и что, если они подчинятся, их лишат жизни...

Сноска 55: 1 мая в Англии состоялось публичное благодарение.

Сноска 56: Бала Рао был братом Нана Сахиба, главного зачинщика восстания сипаев. См. выше, стр. 238, примечание 24.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
A MILITARY ENQUIRY

Букингемский дворец, 5 июля 1859 г.

Королева крайне потрясена, увидев, что Правительство вчера вечером внесло предложение о создании комитета Палаты общин для расследования деятельности военных ведомств, предварительно не проконсультировавшись с Королевой по этому вопросу. Она тем более удивлена этим, поскольку лорд Палмерстон сказал ей, когда она виделась с ним при формировании нынешнего Правительства, и она выразила свою обеспокоенность по этому поводу, что больше не будет никаких проблем с этим и что, по его мнению, вопрос отпадет. Королева ожидает, что имена тех, кто, как предлагается, должен войти в состав комитета, и формулировка его задач будут представлены ей на утверждение.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
CONSTITUTIONAL QUESTION

Пиккадилли, 5 июля 1859 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит заявить, что повторное назначение комитета по организации военных ведомств было неизбежным. Этот комитет был утвержден Палатой общин, получил согласие предыдущего Правительства и начал свои заседания; но когда было объявлено о роспуске Парламента, он приостановил свои дальнейшие заседания с пониманием того, что он будет возобновлен в новом Парламенте; и отступить от этого понимания было невозможно. То, что виконт Палмерстон намеревался донести до Вашего Величества, говоря на эту тему, заключалось в том, что показания, данные лордом Панмюром, могут считаться полностью опровергающими возражения, выдвинутые против нынешней организации лицами, не знакомыми с тем, как на нее влияют фундаментальные принципы Конституции, а именно: что Корона действует в отношении военных дел, не имея официального советника, ответственного за ее действия. Такое положение вещей, если бы оно могло существовать, противоречило бы фундаментальным принципам британской Конституции и было бы чревато опасностью для Короны, поскольку тогда Монарх нес бы личную ответственность за административные акты и в возможных случаях вступал бы в личный конфликт с общественным мнением — самое опасное положение, в котором может оказаться Монарх.

Максима британской Конституции гласит, что Монарх не может поступать неправильно, но это не означает, что никакое зло не может быть совершено королевской властью; это означает, что если совершено зло, то государственный служащий, который посоветовал этот акт, а не Монарх, должен нести ответственность за содеянное.

Но министры Короны на данный момент являются лицами, которые конституционно несут ответственность за все административные акты в конечном счете, и это было сутью и содержанием показаний, данных лордом Панмюром. Те лица, которые хотят произвести большие изменения в существующих порядках, были весьма раздосадованы и разочарованы этими показаниями, и попытка, предпринятая вчера, отложить работу комитета до следующего года на том основании, что показания, которые должны быть получены сейчас, будут односторонними и могут создать ошибочные впечатления, была основана на этих чувствах разочарования.

Виконт Палмерстон представляет имена лиц, которых г-н Сидни Герберт предлагает назначить в комитет, и они кажутся хорошо подобранными.

Лорд Джон Рассел — Королеве Виктории.
Пемброк-Лодж, 10 июля 1859 г.

(19:00)

Лорд Джон Рассел свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству. Он только что получил от лорда Палмерстона, который находится здесь, документ, копия которого прилагается.

Лорд Джон Рассел должен добавить, что лорд Палмерстон и он сам покорнейше придерживаются мнения, что Ваше Величество должны оказать Императору французов моральную поддержку, о которой просят. Ясно понимается, что если Император Австрии откажется принять предложения, Великобритания по-прежнему будет сохранять свою нейтральную позицию.

Но вероятно, что ее моральная поддержка положит конец войне, и советники Вашего Величества не могут взять на себя ответственность за ее продолжение, отказываясь советовать Вашему Величеству принять предложение Франции.

Сноска 57: На театре военных действий серия решительных побед французов завершилась битвой при Сольферино в день летнего солнцестояния (см. Вводную заметку, выше, стр. 308). Но французский Император начал думать, что эти успехи слишком дорого куплены ценой стольких французских жизней, и, движимый этим или каким-либо подобным мотивом, он попытался 6 июля договориться с Австрией через британское Правительство. Попытка не удалась, но 8 июля было подписано перемирие, и Император снова искал моральной поддержки Англии. Документ, представленный лордом Джоном Расселом, был черновым меморандумом г-на де Персиньи, предлагавшим в качестве основы для переговоров уступку Ломбардии Пьемонту, независимость Венеции и создание Итальянской конфедерации.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
FRANCE AND AUSTRIA

Павильон, Олдершот, 10 июля 1859 г.

Королева только что получила письмо лорда Джона Рассела с приложением, которое она возвращает, и спешит ответить, что не считает Императора французов или его посла вправе просить поддержки Англии для предложений, которые он намерен сделать своему противнику завтра. Он начал войну против Австрии, чтобы отторгнуть от нее два ее итальянских королевства, которые были гарантированы ей договорами 1815 года, участником которых является Англия; Англия объявила о своем нейтралитете в войне. Императору удалось изгнать австрийцев из одного из этих королевств после нескольких кровопролитных сражений. Он намерен изгнать ее из второго с помощью дипломатии, и нейтральная Англия должна присоединиться к нему со своей моральной поддержкой в этом начинании.

Королева, объявив о своем нейтралитете, на который ее Парламент и народ дали свое единодушное согласие, чувствует себя обязанной придерживаться его. Она полагает, что лорд Джон Рассел и лорд Палмерстон не должны просить ее оказать «моральную поддержку» одной из воюющих сторон. Что касается ее самой, она не видит различия между моральной и общей поддержкой; моральная поддержка Англии — это ее поддержка, и она должна быть готова подкрепить ее действиями.

Королева желает, чтобы это письмо было доведено до сведения Кабинета министров.

Сноска 58: Поскольку Королева не была проинформирована о том, было ли выполнено это указание, между Принцем и лордом Гренвилем состоялась переписка по этому вопросу. См. «Жизнь лорда Гренвиля», т. I, гл. XIII.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
END OF THE WAR

Осборн, 12 июля 1859 г.

Королева подтверждает получение письма лорда Джона Рассела, в котором он сообщает ей о результатах обсуждений в Кабинете министров, что принесло ей большое облегчение. Лорд Джон не говорит, было ли ее письмо зачитано Кабинету, но из его предыдущего письма она делает вывод, что было. Она очень обеспокоена тем, чтобы с их стороны не возникло никакого недопонимания относительно взглядов Королевы. Наша позиция должна быть последовательной и точно определенной. Переговоры о прекращении кровопролития и достижении «мира, который отвечал бы интересам всех воюющих сторон», — это очень расплывчатый термин. Кто должен судить об этих интересах? Должны ли мнение г-на де Персиньи или Императора Наполеона быть ориентиром, как они только что предложили нам? Австрия должна считаться выразителем своих собственных интересов. Пруссия объяснила нам интересы Германии в сохранении линии крепостей на Минчо, и ей ответили; ее взгляды были совершенно ошибочными, а опасения преувеличенными. От нас потребуется величайшая осторожность, чтобы не потерять нашу нейтральную позицию и не стать адвокатом одной из сторон. Можно ли действительно установить желания ломбардцев, тосканцев и т. д., пока их страны оккупированы французскими и сардинскими армиями? Королева прилагает отрывок из письма первого Наполеона своему сыну, принцу Евгению, показывающий, как выражение желания аннексии уже давно использовалось как средство для завоевания.

Сноска 59: Эжен де Богарне, герцог Лейхтенбергский, сын императрицы Жозефины от первого брака и приемный сын Наполеона I.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
ASCENDANCY OF FRANCE

Осборн, 13 июля 1859 г.

Королева получила известие о заключенном мире, которое лорд Джон Рассел прислал ей вчера, с таким же удивлением, какое оно должно было вызвать у лорда Джона. Это радостное известие, поскольку речь идет о прекращении дальнейшего пролития невинной крови и защите от дальнейших дипломатических осложнений, но оно дает повод для серьезных размышлений. Император Наполеон своими военными успехами и большой кажущейся умеренностью или благоразумием сразу после них создал для себя весьма грозную позицию силы в Европе. Примечательно, что он поступил с Австрией сейчас точно так же, как он поступил с Россией после падения Севастополя; и если нам тогда выпала доля остаться в одиночестве, чтобы играть роль вымогателя, в то время как он играл роль великодушного победителя, Королева вдвойне рада, что мы теперь не попали в ловушку, прося Австрию (как друзья и нейтралы) об уступках, от которых он был готов отказаться. Он теперь, вероятно, не упустит случая задобрить Австрию, как он сделал это с Россией, и обратить ее дух мщения против Пруссии и Германии — вероятных следующих жертв Императора. Если он таким образом сделает себя хозяином всего Континента, может наступить время, когда нам придется либо подчиниться, либо сражаться с ним при ужасных шансах против нас. Таков был взгляд Королевы с самого начала этого осложнения, и события до сих пор удивительно подтверждали его. Как Италия может процветать под председательством Папы, чье плохое управление своей собственной небольшой частью Италии было явной причиной войны, Королева не может себе представить. Но Император сможет делать все, что ему угодно, находясь в военном командовании страной и имея Сардинию, Папу и Австрию в качестве своих должников.

Королева хотела бы, чтобы это письмо было доведено до сведения Кабинета министров.

Сноска 60: Перемирие предусматривало встречу Императоров в Виллафранке, где был заключен мир. См. Вводную заметку, выше, стр. 308. Итальянская конфедерация должна была находиться под председательством Папы.

Лорд Джон Рассел — Королеве Виктории.
Министерство иностранных дел, 13 июля 1859 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству; он зачитает письмо Вашего Величества Кабинету министров завтра.

Император Наполеон, несомненно, находится в позиции большой силы. Эта позиция была создана для него тем, что ему позволили быть единственным поборником дела народа Италии.

Но это не причина, по которой мы должны искать ссоры с Францией, и есть некоторые основания сомневаться, являются ли речи, произнесенные в Палате лордов, действительно патриотичными по своей цели и направленности, в то время как они демонстрируют нашу слабость и нашу тревогу.

Быть хорошо вооруженными и быть справедливыми ко всем нашим соседям представляется лорду Джону Расселу самой простой, самой безопасной и самой честной политикой.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Осборн, 14 июля 1859 г.

Королева подтверждает получение сообщений лорда Джона Рассела от вчерашнего дня. Она полностью согласна с ним в том, «что у нас нет причин искать ссоры с Францией» и что «самой простой, самой безопасной и самой честной» линией поведения для нас будет «быть хорошо вооруженными и быть справедливыми ко всем нашим соседям».

Она надеется, что, поскольку бедная герцогиня Пармская, по-видимому, упущена из виду в Итальянском мире просто потому, что никто не считает своим делом заступиться за нее, мы в вышеупомянутом духе попросим справедливости и внимания к ней.

Королева согласна с лордом Джоном, что теперь будет бесполезно сообщать Франции совет, данный Блистательной Порте.

Сноска 61: Луиза Мария де Бурбон, дочь герцога Беррийского и вдова Карла III, герцога Пармского. В это время она была регентом при своем сыне Роберте, несовершеннолетнем (родился в 1848 г.), нынешнем герцоге.

Г-н Одо Рассел — лорду Джону Расселу.
(Представлено Королеве.)
THE VIEWS OF THE POPE

Рим, 17 июля 1859 г.

Милорд, несколько дней назад письмо из «Папской прихожей», адресованное «Синьору Одони Расселу, неофициальному агенту Ее Британского Величества», сообщило мне, что Его Святейшество Папа желает видеть меня.

Вследствие этого я направился в Ватикан и был препровожден в присутствие Его Святейшества монсеньором Тальботом, дежурным камергером, который немедленно удалился, и я остался наедине с Папой.

Его Святейшество приветствовал меня со своей обычной доброжелательностью и хорошим настроением. Он казался очень веселым и говорил с более чем обычной откровенностью, настолько, что я почувствовал некоторое колебание относительно уместности представления Вашему Лордству того, что произошло между нами. Но после зрелого размышления я думаю, что лучше всего, чтобы Вы были в курсе точного и добросовестного отчета о настроениях Его Святейшества в нынешний важный момент дел.

«Caro mio Russell, — сказал Папа, — вы так долго были в Неаполе, что я уже подумывал послать за вами, чтобы вернуть вас; нам не нравится, что вы покидаете нас, тем более что я слышал, что вы были прикомандированы к миссии г-на Эллиота, который является сыном лорда Минто; и если он придерживается тех же политических взглядов, что и его отец, он опасный человек для мира в Италии. Теперь я знал лорда Минто здесь, и хотя он может быть очень хорошим человеком, я не считаю его человеком каких-либо способностей, и его доктрины были рассчитаны на то, чтобы привести к краху Италии».

Я ответил: «Я не могу согласиться с Вашим Святейшеством, ибо я считаю лорда Минто очень умным человеком, чьи честные, здравые и либеральные взгляды, если бы к ним прислушались, могли бы предотвратить кризис, который сейчас сотрясает Италию».

Папа сказал: «Ну, конечно, вы принадлежите к его партии, но, Poveri noi! что станет с нами с вашим дядей и лордом Палмерстоном во главе дел в Англии? Они всегда симпатизировали мятежным духам Италии, и их приход к власти значительно увеличит надежды Пьемонтской партии. Действительно, я хорошо знаю, чего хочет английское Правительство: они хотят видеть Папу лишенным его светской власти».

Я ответил: «Снова я сожалею, что нахожу Ваше Святейшество столь полностью заблуждающимся в отношении политики Англии. Мы черпаем большое счастье в наших свободных институтах и были бы рады видеть наших соседей в Европе такими же счастливыми и процветающими, как мы, но у нас нет желания вмешиваться во внутренние дела других наций или давать советы, не будучи об этом спрошенными; меньше всего как протестантская держава мы думали бы вмешиваться тем или иным образом в управление Вашего Святейшества».

THE POPE ON ENGLISH LIBERALISM

Папа сказал: «Я не сомневаюсь в добрых намерениях Англии, но, к сожалению, вы не понимаете эту страну, и ваш пример опасен для итальянских умов, ваши речи в Парламенте возбуждают их, и вы воображаете, потому что конституционные свободы и институты подходят вам, что они должны подходить всему миру. Теперь итальянцы — неудовлетворенная, вмешивающаяся, мятежная и интригующая раса; они никогда не смогут научиться управлять собой, это невозможно; только посмотрите, как они следуют за Сардинией во всем, что она велит им делать, просто потому, что они любят интриги и революцию, в то время как на самом деле они не знают, чего хотят; горячим людям, таким как итальянцы, требуется твердое и справедливое правительство, чтобы направлять и заботиться о них, и Италия могла бы оставаться спокойной и довольной, если бы амбиции Сардинии не привели ее к революционизированию всей страны. Великий герцог Тосканский, например, отличный и справедливый человек, и тем не менее, по наущению Пьемонта, он был изгнан из страны, и без всякой земной цели. Я полагаю, вы читали книгу господина Абу о Риме? ну, все, что он говорит, неправда, чистая клевета, и мне было бы легко опровергнуть все это; но он действительно не достоин такой чести. Его книга, я вижу, была переведена на английский язык, и я не сомневаюсь, что ее будут много читать и ей верить в Англии. Такие книги и наши беженцы вводят в заблуждение ваших соотечественников, и я часто удивляюсь языку, который ваши государственные деятели используют о нас в Палатах Парламента. Я всегда читаю их речи. Лорд Палмерстон, лорд Джон Рассел и г-н Гладстон не знают нас; но когда я думаю, как любезно и гостеприимно лорд Гренвиль был принят в Риме прошлой зимой, а затем читаю необычайную речь, которую он произнес в феврале прошлого года о нас, я думаю, что подагра, от которой он страдал здесь, должно быть, ударила ему в голову, когда он достиг Англии, и я удивляюсь, как Ее Величество Королева могла призвать его сформировать Правительство! Затем, опять же, г-н Гладстон, который позволил себя обмануть относительно неаполитанских заключенных — он не знает нас и Италию — и г-н Кобден, — я знал его в 1847 году — он всегда выступает за мир, и он должен быть очень привязан к животным, ибо когда он приехал сюда из Испании, он хотел, чтобы я написал в эту страну и положил конец корриде — очень хороший человек, но я не знаю его взглядов об Италии. А лорд Стратфорд де Редклифф, как вы думаете, будет ли он снова нанят? он казался таким обеспокоенным получить место. Г-н Дизраэли был моим другом; я сожалею о нем. Но скажите мне, caro mio Russell, если вы пророк, чем вся эта война и суета должны закончиться?»

THE TEMPORAL POWER

Я ответил: «У Вашего Святейшества больше оснований быть пророком, чем у меня, и я искренне надеюсь, что все это может закончиться хорошо для Италии; но что касается настоящего и прошлого, я должен снова сказать, что я глубоко сожалею, видя, что Ваше Святейшество неверно понимает честные взгляды и искренние симпатии государственных деятелей, которых вы назвали, к благополучию Италии; они хотели бы видеть Италию независимой, процветающей, прогрессирующей и довольной, способной заботиться о себе без иностранных войск. Ваше Святейшество оказали мне честь говорить свободно и открыто со мной; позвольте мне сделать то же самое и спросить Ваше Святейшество, что должна думать Англия, когда она видит светскую власть Вашего Святейшества, навязанную трем миллионам людей постоянным присутствием французских и австрийских штыков, и когда после десяти лет оккупации австрийцы внезапно уходят, сразу же происходит восстание по всей стране; и если бы французы покинули Рим, общепризнано, что революция заставила бы Ваше Святейшество искать убежища в какой-нибудь чужой стране. В то же время, когда войска Вашего Святейшества используются, как в Перудже, Правительство слишком слабо, чтобы контролировать их; они грабят и убивают, и вместо расследования их поведения, совершенные ими эксцессы публично вознаграждаются».

Папа улыбнулся, сделал паузу, взял щепотку табака и затем сказал добродушно: «Хотя я не пророк, я знаю одно: за этой войной последует Европейский конгресс, а конгресс по итальянским делам даже хуже для нас, чем война. В Италии будут перемены, но запомните мои слова, каковы бы ни были эти перемены, Папа всегда будет Папой, живет ли он в Ватикане или скрывается в катакомбах».

«Наконец, я дам вам совет. Готовьтесь и берегите себя в Англии, ибо я совершенно уверен, что французский Император намерен рано или поздно напасть на вас».

Затем Папа поманил меня подойти и, совершив крестное знамение, дал мне свое благословение на латыни, затем обеими руками взял одну из моих, сжал ее и сказал с большой теплотой: «Будь нашим другом в час нужды». Имею честь быть и т. д., и т. д.

Одо Рассел.

Сноска 62: Г-н (впоследствии сэр) Генри Эллиот, член Тайного совета, кавалер Большого креста ордена Бани, был полномочным представителем в Неаполе. Впоследствии он был послом в Вене и умер в 1907 году.

Сноска 63: Эдмон Абу, французский журналист (1828-1885), опубликовал «Римский вопрос», нападку на папство. См. Де ла Горс, «История Второй империи», т. II, стр. 365.

Сноска 64: Восстание против Папы в Перудже было подавлено с большой жестокостью 20 июня.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.

DISAPPOINTMENT OF CAVOUR

Осборн, 18 июля 1859 г.

Королева возвращает эти интересные письма лорду Джону.

Весь аспект дел дает повод для серьезных размышлений и большой тревоги за будущее.

Поведение Франции в отношении Италии показывает, как мало Император Наполеон заботился или думал о ее независимости, когда он предпринял эту войну, которую (хотя в последнем случае она была начата Австрией) он спровоцировал ради своих собственных целей.

Манифест Императора Австрии показывает, насколько неудачной для ее собственных интересов была политика Пруссии. Она сделала себя ответственной за исход войны, сдерживая малые государства, и теперь стоит униженной и изолированной. Ее положение в Германии в настоящее время очень болезненно и может быть в будущем очень опасным.

Королева сильно чувствует, что мы не без значительной ответственности в том, что с самого начала убеждали ее не принимать участия в войне, что, безусловно, оказало большое влияние на ее действия — и она будет вполне естественно ожидать от нас, что мы не оставим ее, когда для нее может наступить злой час.

Сноска 65: Это были письма лорда Коули и сэра Джеймса Хадсона относительно Виллафранкского мира. Первый сообщил, как результат своей беседы с Императрицей и другими лицами, что среди причин, побудивших французского Императора согласиться на мир, были его ужас перед любой дальнейшей жертвой жизни и времени, отвращение к тому, что он считал итальянской апатией к делу, которое отстаивали французы, и недоверие к намерениям короля Сардинии и графа Кавура. Сэр Джеймс Хадсон описал единодушное чувство в Турине, что националистическое дело было предано. Кавур, писал он, не мог получить никакого дальнейшего ответа на свои протесты Наполеону, кроме «Il fait bien chaud: il fait bien chaud» (Очень жарко: очень жарко). Более того, Наполеон знал (продолжал сэр Джеймс), «что Мадзини преследовал его по пятам до Милана, ибо позавчера шестьдесят шесть бомб Орсини были обнаружены там начальником сардинской полиции, который арестовал человека (известного последователя Мадзини), у которого они были. История в том, что он привез их из Англии с целью использования их против австрийцев!!» Граф Кавур, который ушел в отставку в отвращении, и его преемник Раттацци, оставался вне должности до следующего января.

Сноска 66: Он заявил, что верит, что может получить лучшие условия непосредственно от французского Императора, чем те, на которые Англия, Россия и Пруссия, вероятно, дадут свою моральную поддержку в качестве основы для посредничества.

Сноска 67: Лорд Коули писал лорду Джону Расселу 20 июля: —

«... Два Императора встретились самым сердечным образом, пожимая руки, как будто между ними не существовало никаких разногласий. Как только они остались одни, Император Австрии взял инициативу на себя и сразу заявил, что готов уступить Императору французов, ради восстановления мира, территорию, которую последний завоевал, но что он не может сделать больше, приводя причины, которые я упоминал Вашему Лордству в прежних депешах. Император французов ответил, что его собственное положение во Франции и публичные декларации, которые он сделал, делают необходимым нечто дополнительное: что война была предпринята ради свободы Италии и что он не может оправдать перед Францией мир, который не обеспечивает эту цель. Император Франц Иосиф возразил, что у него нет возражений против Конфедерации, которая была частью программы Императора Наполеона, и что он готов войти в нее с Венецией, и когда Император Наполеон заметил, что такой результат был бы насмешкой, если бы вся мощь и влияние Австрии были направлены на Конфедерацию, Император Франц Иосиф воскликнул против любого такого толкования, придаваемого его словам, его идея заключалась в том, что Венеция должна быть поставлена на ту же основу в Итальянской конфедерации, какую Люксембург занимает в Германской конфедерации...»

«В ходе беседы между двумя Императорскими Монархами Император Австрии заметил Императору французов со многими выражениями доброй воли и желания видеть династию последнего прочно утвержденной на троне Франции, что Его Величество выбрал странный способ для достижения своей цели. «Поверьте мне, — сказал Император Франц Иосиф, — династии не устанавливаются прибеганием к такой дурной компании, которую вы выбрали; революционеры ниспровергают, но не созидают». Император Наполеон, по-видимому, принял замечание очень хорошо и даже до некоторой степени извинился, заметив, что это дополнительная причина, по которой Император Франц Иосиф должен помочь ему положить конец войне и революционному духу, к которому война привела».

«Императоры, расставшись таким же сердечным образом, каким они встретились, Император французов сам составил прелиминарии и отправил их вечером в Верону со своим кузеном, принцем Наполеоном. Будучи представленным Императору Австрии, который принял Его Императорское Высочество очень любезно, Его Величество сказал, прочитав прелиминарии, что он должен попросить принца извинить его на короткое время, так как у него есть другие, с кем нужно посоветоваться перед их подписанием. Затем он прошел в соседнюю комнату, где, согласно рассказу принца Наполеона, последовала громкая и гневная дискуссия, в которой принц различил голос Императора, прерываемый слезами, как будто Его Величество был вынужден прибегнуть к убеждению, чтобы подавить оппозицию, возникшую против условий, и только спустя некоторое время Его Величество вернулся и подписал бумагу, содержащую их, или, скорее, я делаю вывод, что он удержал бумагу, подписанную Императором Наполеоном, и вернул одну аналогичного содержания, подписанную им самим; ибо среди всех любопытных обстоятельств, связанных с этой сделкой, не самое любопытное — тот факт, что не существует никакого документа, фиксирующего прелиминарии с двойной подписью обоих Императоров».

Королева Виктория — сэру Чарльзу Вуду.
INDIAN AFFAIRS

Осборн, 23 июля 1859 г.

Внимание Королевы было привлечено № 86 (Иностранный департамент) печатных рефератов писем, полученных из Индии, касающихся дел Буссахира. Она просила бы сэра Ч. Вуда рассмотреть со своим Советом, нельзя ли найти средства для того, чтобы сделать акты конфискации, секвестрации, грабежа, передачи Правительства или как бы они ни назывались, зависимыми от какого-либо формального и судебного разбирательства, которое обезопасило бы Королеву от совершения действий от ее имени — которые могли бы быть не вполне оправданными морально, а также юридически — которые освободили бы правительственных агентов от страшной ответственности быть единственными советниками по шагам, подразумевающим судебное осуждение без суда по их личному мнению, и от которых они сами получают дополнительное личное продвижение в власти, положении, возможно, вознаграждении и т. д., и т. д., и, наконец, которые дали бы народу Индии уверенность в том, что Правительство действует только после беспристрастного судебного расследования и тщательного изучения доказательств.

Королева желала бы, чтобы ей был представлен отчет по этому важному вопросу.

Сноска 68: Буссахир был государством в верхнем течении Сатледжа. В январе Пенджаб, включая штаты Сатледжа, был сделан отдельным президентством, но Буссахир был окончательно включен только в 1862 году.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
NON-INTERVENTION

Осборн, 21 августа 1859 г.

Королева посылает приложенный проект лорду Джону Расселу; она очень сожалеет, что не может дать свое одобрение на него. В нем есть много пунктов, против которых она не может не чувствовать самых серьезных возражений. Однако для нее нет необходимости вдаваться в эти детали, поскольку именно против принципа того, чтобы Англия добровольно предлагала в этот момент вмешательство со своей собственной схемой перераспределения территорий и Правительств Северной Италии, она должна прежде всего протестовать. Более того, шаг такой важности, отменяющий принцип невмешательства, который Правительство Королевы до сих пор публично провозглашало и поддерживало, не должен, по мнению Королевы, представляться ей без предварительного получения самого полного обсуждения и согласия собранного Кабинета министров.

Сноска 69: Месяцем ранее, по возвращении с войны, Император пытался заручиться британской поддержкой в своей схеме европейского конгресса. Но Кабинет решил (24 июля), с полного согласия Королевы, что на это предложение не должно быть дано никакого ответа, пока не будет подписан Договор, воплощающий прелиминарии Виллафранки.

Лорд Джон Рассел — Королеве Виктории.
Пемброк-Лодж, 23 августа 1859 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству; он просит объяснить, что в отношении отмены принципа невмешательства он никогда не предлагал такого курса. Если бы вмешательство означало дачу дружеского совета или даже предложение посредничества, Правительство Вашего Величества с января по май проводило бы курс вмешательства, ибо все это время они советовали Австрии, Франции, Сардинии и Германии.

Если дружеским и разумным советом мы можем предотвратить кровавую и беспричинную войну в Италии, мы обязаны дать такой совет.

Если мы воздержимся от этого, мы в конечном итоге можем быть вынуждены прибегнуть к вмешательству; то есть мы можем быть вынуждены вмешаться против безжалостной тирании Австрии или необузданных амбиций Франции. Именно с целью предотвращения необходимости вмешательства лорд Джон Рассел советует дружественные представления.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
NON-INTERVENTION

Олдершот, 23 августа 1859 г.

... Что касается письма лорда Джона от сегодняшнего дня, Королева желает лишь сказать, что с начала войны наши переговоры прекратились и что война не окончена, пока не заключен мир. Наше вмешательство до этого периода может быть продиктовано желанием предотвратить будущую войну; но наш первый долг — не вмешиваться в завершение нынешней. Желание оградить Италию от «безжалостной тирании Австрии и необузданных амбиций Франции» может создать положение вещей в Италии, вынуждающее обе стороны выступить единым фронтом против нее, и, при поддержке остальной Европы, изолировать Англию, сделав ее ответственной за исход. Тогда будет мало удовлетворения размышлять над тем фактом, что наше вмешательство было лишь советом.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
FOREIGN POLICY

Пиккадилли, 94, 23 августа 1859 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит заявить, что лорд Джон Рассел показал ему сообщение Вашего Величества, в котором Ваше Величество возражаете против предложенной депеши лорду Коули на том основании, что это было бы отступлением от принципа невмешательства, который был публично провозглашен как правило для Великобритании в недавних событиях между Францией и Австрией. Но виконт Палмерстон покорнейше просил бы представить Вашему Величеству, что вмешательство, от которого все стороны согласились, что эта страна должна воздерживаться, было активным вмешательством силой оружия в войну, которая тогда шла, но что ни одна из великих политических партий не имела в виду и не утверждала, что эта страна не должна вмешиваться своими советами и мнениями в отношении вопросов, к которым относилась война. Виконт Палмерстон может утверждать, что ни он, ни кто-либо из тех, кто действовал с ним вне должности, никогда не предполагали придавать такое значение доктрине невмешательства; и что такое значение никогда не придавалось ей консервативными лидерами, пока они были в должности, доказывается от начала до конца их «Синей книги». Весь курс Правительства Дерби в отношении вопросов, на которых строилась война, был одной непрерывной серией вмешательств советами, мнениями и порицаниями, адресованными то одной, то другой стороне. Что бы ни думали о суждении, которое было проявлено ими, или о предвзятости, которой они руководствовались, принцип, на котором они действовали, был, несомненно, правильным и надлежащим.

Англия — одна из величайших держав мира, никакое событие или серия событий, влияющих на баланс сил или на вероятности мира или войны, не могут быть предметами безразличия для нее, и ее право иметь и выражать мнения по вопросам, таким образом влияющим на ее интересы, неоспоримо; и она в равной степени имеет право давать по таким вопросам любой совет, который она может счесть полезным, или предлагать любые договоренности, которые она может счесть способствующими общему благу.

Несомненно, верно, что Консервативная партия, с тех пор как они перестали нести ответственность за ведение дел, придерживалась другой доктрины и в своей тревоге, чтобы влияние Англии не было использовано в пользу Италии и в ущерб Австрии, утверждала, что любое участие Великобритании в переговорах по урегулированию Италии было бы отступлением от принципа невмешательства; но их собственная практика, пока они были в должности, опровергает их вновь принятую доктрину в оппозиции; и если бы эта доктрина была допущена, Великобритания своим собственным актом свела бы себя к рангу европейского государства третьего класса.

Сноска 70: Это была «Синяя книга», публикация которой, по словам лорда Малмсбери, спасла бы кабинет министров Дерби.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
ITALIAN POLICY

Осборн, 24 августа 1859 г.

Королева действительно оказалась в крайне затруднительном положении, причиняющем ей глубокую боль. Она была вынуждена возражать против столь многих проектов депеш по итальянскому вопросу, присылаемых ей из Министерства иностранных дел, и все же, как только один из них отзывается или изменяется, на рассмотрение представляются другие, в точности того же смысла или направленности, пусть даже изложенные новыми словами. Королева так часто высказывала свои взгляды, что почти не решается повторять их. Она, однако, желает, чтобы лорд Джон еще раз перечитал два прилагаемых проекта, которые только что поступили к ней. Если они имеют какой-либо смысл или цель, то это должно быть стремление показать Франции, что в ее интересах нарушить в Цюрихском договоре основные условия, которые она обязалась соблюсти перед Австрией в Виллафранке. Эти прелиминарии содержали лишь три положения, затрагивающие Австрию: (1) Австрия должна уступить Ломбардию; (2) следует поощрять создание Итальянской конфедерации, частью которой должна была стать Венеция; (3) герцоги Тосканы и Модены должны вернуться в свои герцогства. Два последних пункта должны рассматриваться как компенсация за потери, понесенные в результате первого. Теперь же Англия, нейтральная сторона в войне, рекомендует нарушить оба последних пункта.

Теперь либо ожидается, что к нашему совету не прислушаются, и в этом случае давать его было бы бесполезно и едва ли достойно, либо ожидается, что Франция последует ему. Если, обнаружив, что ее обманули, Австрия сочтет себя вынужденной снова взяться за оружие, мы будем нести прямую ответственность за эту новую войну. Какая тогда у нас будет альтернатива? Либо бросить Францию на произвол судьбы, чтобы она сама вела свою битву, что повлечет за собой длительную опасность и позор для этой страны, либо присоединиться к ней в новой войне против Австрии — несчастье, от которого, как чувствует Королева, она обязана защитить свою страну.

Поскольку это вопрос принципа, по которому, как она ясно поняла, ее Кабинет министров был единодушен, она должна попросить, чтобы ее переписка была распространена среди его членов с целью выяснить, готовы ли они также участвовать в его пересмотре, и чтобы предотвратить необходимость этих частых дискуссий, которые, как уже сказала Королева, очень болезненны для нее.

Граф Гренвиль — принцу Альберту.
MEDIATION OF LORD GRANVILLE

Лондон, 29 августа 1859 г.

Сэр, — в середине прошлой недели я получил в Олденхэме письмо от мистера Сидни Герберта, в котором он сообщил мне, что его только что посетил лорд Палмерстон, весьма встревоженный и раздраженный, заявив, что Королева возражала против всех депеш лорда Джона и, по-видимому, считает, что для Англии неуместно давать какие-либо советы по поводу итальянских дел. Мистер Герберт дал несколько дельных советов лорду Палмерстону, но, судя по тону его письма, я делаю вывод, что он счел возражения, высказанные в Осборне, необоснованными. Я ответил, что полностью разделяю его мнение о том, что в интересах всех сторон не должно существовать никаких чувств раздражения между Монархом и ее ведущими министрами; что возможно, что Королева, забыв, как очень чувствителен лорд Джон к критике, одернула его резче, чем ему хотелось бы, но что я убежден, что высказанные возражения были не совсем теми, о которых упоминал лорд Палмерстон. Я ничего больше не слышал, пока в субботу вечером не получил телеграмму с вызовом на заседание Кабинета министров в этот день. Я немедленно приехал в город и вчера виделся с лордом Палмерстоном. Я поинтересовался причиной внезапного созыва Кабинета. Он сказал мне, что между Королевой и лордом Джоном произошла дискуссия; что Королева возражала против его (лорда Джона) предложения о том, чтобы депеша от 25 июля была теперь передана французскому правительству. Лорд Джон сообщил ему об этом факте и попросил его связаться с Королевой по этому вопросу. Затем лорд Палмерстон зачитал мне хорошо написанный меморандум по абстрактному вопросу о даче советов, который он направил Ее Величеству. Он сказал мне, что был в Осборне; что Королева через сэра Чарльза Вуда выразила пожелание, чтобы он не обсуждал с ней весь этот вопрос; что у него состоялся удовлетворительный разговор с Вашим Королевским Высочеством, содержание которого он мне изложил, однако в его изложении его собственные аргументы содержались более подробно, чем аргументы Вашего Королевского Высочества. Он сказал, что лорд Джон допустил ошибку в отношении конца депеши, в котором лорду Коули предлагается задержать ее до тех пор, пока не будет заключен Цюрихский мир. Лорд Джон дал этому иную интерпретацию, чем та, которая, по-видимому, имела место, как описано в предыдущем письме лорда Джона, в котором он говорил, что это предложение было добавлено по предложению Кабинета и с его полного одобрения. Лорд Палмерстон заявляет, что Королева не чувствовала себя уполномоченной санкционировать отступление от того, что было решено Кабинетом, без согласия Кабинета, и что она считает желательным, чтобы Кабинет, если он соберется, пришел к согласию относительно будущей политики в отношении Италии. Лорд Джон также желал созыва Кабинета.

Я ответил, что здесь, по-видимому, существует двойной вопрос: во-первых, разногласия между Королевой и лордом Джоном Расселом и им самим; и во-вторых, весь вопрос нашей итальянской политики. По первому пункту я не мог не вспомнить опасения, которые обычно возникали при формировании его первого правительства; что отношения между Монархом и им самим могут оказаться не такими, чтобы придать силу правительству; что результат, однако, был весьма удовлетворительным. Я не знал, чтобы ни Королева, ни он сам уступили хоть в одном пункте принципиального характера, но наилучшее взаимопонимание поддерживалось самым почетным для обеих сторон образом, и что в конце его министерства, я знал, Королева выразила нескольким лицам, как сильно она сожалеет о потере его услуг. Что я самым искренним образом надеюсь, что сейчас нет шансов на возникновение недопонимания; это было бы крайне невыгодно для Монарха, для государственной службы, для правительства и, прежде всего, для него самого. Он прервал меня, заверив, что малейшего шанса на это нет. Он повторил мне лестные слова, сказанные Королевой в конце его последней администрации, и сказал мне, что Королева не могла быть более доброй и любезной, чем во время его визита на прошлой неделе в Осборн. Я продолжил, что в итальянских делах, как я полагаю, Кабинет был согласен. Наш язык в общении с итальянскими правительствами должен демонстрировать симпатию к Италии и давать им понять, что мы стремимся к тому, чтобы они были свободны действовать и решать самостоятельно; что он должен самым ясным образом информировать их о том, что ни в коем случае они не получат от нас активной помощи, и он должен избегать давать какие-либо советы относительно их поведения, которые могли бы сделать нас ответственными за зло или опасность, которые могут возникнуть в результате следования таким советам. Что наш язык в общении с Францией и Австрией должен побуждать их всеми разумными способами к целесообразности совершения того, что, вероятно, обеспечит постоянное счастье Италии, и убеждать их воздерживаться от навязывания итальянцам лиц и форм правления, против которых они возражают; ничего похожего на угрозу или обещание не должно использоваться...

Затем я видел Сидни Герберта, который сказал мне, что отчет Чарльза Вуда полностью изменил положение вещей; что ясно, что Королева пришла на помощь Кабинету, вместо того чтобы противостоять им; что разум был полностью на ее стороне, и что Джонни свел вопрос теперь к единственному пункту, который не имел большого значения, — следует ли сейчас передавать депешу от 25 июля или нет. Он сказал мне, что лорд Джон находится в состоянии сильного раздражения и готов выйти из повиновения. Я обедал у лорда Палмерстона и встретил сэра Чарльза Вуда и мистера Гладстона. У меня состоялся осторожный разговор с последним, который показался весьма разумным. Сэр Чарльз Вуд предоставил мне всю информацию, которая мне требовалась. Мне кажется, что действительно важный момент заключается в том, чтобы весь Кабинет знал реальный вопрос между Королевой и ее министрами, и что, если лорд Джон сможет найти правдоподобные причины для изменения даты передачи депеши, возможно, для Королевы будет лучше согласиться на это. Некоторые из нас позаботятся о том, чтобы иметь твердое мнение о будущем курсе нашей политики.

Я полагаю, сэр Джордж Грей будет на заседании Кабинета и сможет доложить Вашему Королевскому Высочеству о том, что произошло. Если его там не будет, я напишу снова. Имею честь быть, сэр, с большим уважением, Вашего Королевского Высочества покорным, смиренным и верным слугой,

Гренвиль.

Сноска 71: См. «Жизнь лорда Гренвиля» лорда Фицмориса, том I, гл. XIII.

Граф Гренвиль — принцу Альберту.
THE QUEEN'S POSITION

Канцелярия Тайного совета, 29 августа 1859 г.

Сэр, — заседание Кабинета было весьма удовлетворительным. Лорд Джон выглядел больным и, очевидно, стыдился большей части своего дела. Многие члены Кабинета думали, что депеша от 25 июля была не только отправлена, но и передана. Другие придавали заключительному абзацу иное значение, чем то, которое он, по-видимому, имеет. Лорд Джон представил весьма неприемлемый проект депеши взамен той, что от 25-го числа. Он был повсеместно осужден, и лорду Палмерстону было поручено сказать Королеве, что Кабинет теперь считает, что депеша от 25-го числа может быть передана.

Лорды Палмерстон и Джон Рассел просили о дополнительных полномочиях во время парламентских каникул и рекомендовали нам высказаться в пользу присоединения герцогств к Сардинии. Это было решительно отвергнуто, и мы все выразили готовность встретиться снова, если возникнет необходимость. 72

Кабинет полностью понял, что произошло между Королевой и ее двумя министрами, хотя мы не смогли заставить лорда Джона показать нам все, что требовалось.

Гладстон отвел меня в сторону после окончания заседания, чтобы сказать, что я, должно быть, счел его глупым вчера вечером, что теперь, когда он узнал факты, он считает, что Ее Величеству были причинены самые ненужные неприятности. Канцлер сказал что-то в том же роде. Я никогда не видел Кабинет более единым.

Герцог Аргайл, лорд Элгин и мистер Кардуэлл отсутствовали. Я, сэр, с большим уважением, Ваш покорный, смиренный и верный слуга,

Гренвиль.

Сноска 72: «Пэм просил о более широких полномочиях для действий во время каникул, на что получил общее заверение в готовности приехать ночными поездами». Граф Гренвиль — герцогу Аргайлу. См. «Жизнь лорда Гренвиля», том I, стр. 358.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
SARDINIA AND CENTRAL ITALY

Балморал, 5 сентября 1859 г.

Лорд Джон Рассел не удивится, если депеши лорда Коули и проекты лорда Джона в ответ на них, которые Королева возвращает ему, причинили ей много боли. Здесь мы имеем то самое вмешательство с советами, против которого Королева возражала, когда оно официально представлялось ей на утверждение, против которого возражал Кабинет и которое лорд Джон Рассел согласился отозвать, осуществляемое путем прямого общения премьер-министра через французского посла с Императором; и мы имеем тот самый эффект, которого опасалась Королева, а именно: французский министр намекает, что мы призывали его господина сделать то, что он счел бы настолько бесчестным, что предпочел бы уйти в отставку, чем быть причастным к этому! Какова польза от открытой и, она боится, иногда утомительной переписки Королевы с ее министрами, какова польза от долгих обсуждений Кабинета, если та самая политика, которая официально откладывается, может осуществляться косвенными средствами, и какая защита есть у Королевы против этой практики? Различие лорда Джона Рассела между его собственным официальным и частным мнением или советом, данным иностранному министру, также является весьма опасной и, как считает Королева, несостоятельной теорией, открытой для тех же возражений, ибо то, что он заявляет, будет иметь вес официального характера министра иностранных дел, независимо от того, заявлено ли это как его частное или публичное мнение. Его совет маркизу д'Адзельо 73, более того, вполне открыт для вывода, сделанного графом Валевским, что это поощрение Сардинии к военному вмешательству в дела герцогств и их оккупации, и ответ лорда Джона Рассела едва ли отвечает на этот пункт, если оставить его в нынешнем виде; ибо «имя короля Сардинии... главы хорошо дисциплинированной армии» будет иметь мало влияния, если он не готов использовать эту армию.

Королева должна попросить лорда Джона поручить лорду Коули заявить графу Валевскому, что никакие мнения, высказанные по внешней политике, не являются мнениями «правительства Ее Величества», а только те, которые даются официальным и регулярным путем, и что правительство Ее Величества никогда не думало советовать французскому правительству нарушить торжественные обязательства, которые Император Наполеон взял на себя перед Императором Австрии в Виллафранке.

Королева просит лорда Джона сообщить это письмо лорду Палмерстону.

Сноска 73: Массимо д'Адзельо, сардинский комиссар в Романье. Он был премьер-министром Сардинии с 1849 по 1852 год, когда его сменил Кавур, входивший в его министерство.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
ENGLAND INVOLVED

Балморал, 6 сентября 1859 г.

Королева возвращает письмо лорда Палмерстона вместе с другими бумагами, отправленными ей, лорду Джону. Она рада обнаружить, что он считает, что графу Персиньи не следует давать никакого ответа, но она считает важным, чтобы ему было заявлено, что никакого ответа дано быть не может. К сожалению, здесь снова премьер-министр заявляет, что он полностью согласен с французским послом, но что предложение должно исходить официально от Франции, чтобы быть представленным на рассмотрение Кабинета. Вывод должен быть таким, что Кабинет и Королева также, как само собой разумеющееся, согласятся, когда оно будет так представлено. Теперь, что же одобрил лорд Палмерстон? План союза Англии с Францией с целью подавления Австрии, если герцогства, в которых она является наследницей и в которые эрцгерцоги должны были вернуться в соответствии с условиями Виллафранки, будут отданы Сардинии и Австрия будет возражать. Действительно, есть надежда, что это не приведет немедленно к войне с ней, но Франция должна ожидать, что ее не оставят в одиночку сражаться за цель, объявленную более английской, чем французской! Таким образом, мы шаг за шагом втягиваемся в положение участника итальянской распри. Королева считает своим долгом не оставлять лорда Джона Рассела в неведении относительно того факта, что она не могла одобрить такую политику, меняющую всю нашу позицию с начала войны.

Королева должна предоставить лорду Джону возможность обдумать, насколько справедливо по отношению к его коллегам по Кабинету оставлять их в неведении относительно различных частных шагов, предпринятых в последнее время, которые должны серьезно повлиять на их свободное рассмотрение важного вопроса, по которому они до сих пор обязались придерживаться определенного принципа.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Балморал, 6 сентября 1859 г.

Королева возвращает лорду Палмерстону его переписку с господином де Персиньи. Лорд Джон Рассел отправит ему ее письмо к нему по этому вопросу. Ей нечего добавить, кроме как повторить свое убеждение в большой опасности и неудобствах, возникающих из таких частных сообщений, и опасение, которое она должна естественно испытывать, что попытка убедить Императора Наполеона в том, что в его интересах нарушить свое слово Императору Австрии, должна отразиться на чести правительства Королевы. Она должна настаивать на том, чтобы это было четко предотвращено.

Лорд Джон Рассел — королеве Виктории.
LORD JOHN RUSSELL'S CRITICISMS

Абергелди, 7 сентября 1859 г.

Лорд Джон Рассел представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству; он не может удержаться от того, чтобы не сделать некоторые замечания по поводу письма Вашего Величества от вчерашнего дня.

Лорд Палмерстон, по-видимому, ответил господину де Персиньи, сказав, что он лично согласен с ним, но что предложение, которое он набросал, должно исходить от французского правительства; что оно должно исходить от них официально, и тогда оно должно быть зрело рассмотрено Кабинетом.

Лорд Джон Рассел не видит ничего, против чего можно было бы возразить в этом языке. Для лорда Палмерстона могло бы быть неловко, если бы такое предложение исходило от Франции и было бы отвергнуто Кабинетом. Но лорд Палмерстон мог бы легко объяснить это дело господину де Персиньи. Лорд Палмерстон, по-видимому, никоим образом не скомпрометировал Ваше Величество, или лорда Джона Рассела, или Кабинет.

С другой стороны, Ваше Величество не может иметь в виду, что Кабинет должен быть лишен возможности зрело рассмотреть любое предложение, которое может исходить официально от Франции.

Лорд Джон Рассел чувствует, со своей стороны, что он должен предложить Вашему Величеству такой совет, который он считает наиболее подходящим для обеспечения интересов и достоинства Вашего Величества и страны. Он будет нести ответственность перед Парламентом за этот совет. В Вашем Величестве всегда будет власть отвергнуть его полностью.

Лорд Джон Рассел придерживается мнения, что никогда не было времени, когда было бы менее целесообразно связывать эту страну перспективными обязательствами. Но из этого не следует, что политика, проводившаяся прошлой осенью и зимой и закончившаяся войной в Италии, была бы лучшим курсом в любой будущей непредвиденной ситуации. Если возникнет другая война, Великобритании будет очень трудно оставаться нейтральной. По этой причине желательно предотвратить такую войну, если это возможно. Это было трудно прошлой зимой и может быть еще труднее этой зимой. На данный момент нет лучшего курса, чем держать эту страну свободной от обязательств. После того как Цюрихский мир будет заключен или не заключен, мы будем лучше видеть наш путь.

Лорд Джон Рассел никогда не скрывал своих мнений от своих коллег. Он даже предупреждал их, что Франция может сделать такое предложение, которое сейчас обдумывает господин де Персиньи.

Прилагаемое письмо от лорда Палмерстона и депеша мистера Фейна 74 покажут чувства, которые существуют между Австрией и Пруссией. Император Наполеон, по-видимому, не удовлетворил принца Меттерниха. Его цель, очевидно, состоит в том, чтобы выиграть время.

Сноска 74: Джулиан Генри Фейн, сын одиннадцатого графа Уэстморленда и секретарь посольства в Вене.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Балморал, 7 сентября 1859 г.

Королева получила письмо лорда Джона Рассела. Она не может просить о чем-то лучшем, чем «чтобы мы были избавлены от каких-либо обязательств», и она никогда не могла намереваться передать впечатление, что желает «видеть Кабинет лишенным возможности принять во внимание любое предложение, которое Франция могла бы сделать». То, против чего она возражает, — это связывание правительства заранее выражениями мнений его ведущих членов перед французским правительством и, таким образом, провоцирование тех французских предложений, которые Кабинету будет крайне неловко либо отвергнуть, либо принять. Поэтому абсолютно необходимо, чтобы французскому правительству было сказано, что высказанные мнения были частными мнениями, не связывающими правительство. Лорд Джон еще не прислал Королеве проекты в соответствии с ее пожеланиями, высказанными в ее письме позавчера.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
LETTERS TO FOREIGN SOVEREIGNS

Бродлендс, 9 сентября 1859 г.

Виконт Палмерстон представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству и имел честь получить сообщение Вашего Величества от 6-го числа этого месяца; и хотя он имел честь обратиться к Вашему Величеству вчера днем, он считает своим долгом представить некоторые замечания по поводу этого сообщения.

Ваше Величество заявляет, что виконт Палмерстон в своем письме графу Персиньи пытался убедить Императора французов нарушить свое слово Императору Австрии, но виконт Палмерстон должен очень почтительно, но полностью отрицать это обвинение.... 75

Вашему Величеству угодно сделать замечание об опасности и неудобствах частных сообщений с иностранными министрами и добавить, что Ваше Величество должно настаивать на том, чтобы это было четко предотвращено. Виконт [Палмерстон] очень желал бы знать точное значение этих последних слов. Если Ваше Величество имеет в виду, что то, что должно быть предотвращено, — это любая попытка побудить иностранного Монарха нарушить свое слово, виконт Палмерстон сердечно подписывается под этим мнением и утверждает, что он не делал этого в прошлом, и заявляет, что у него нет намерения делать это в будущем. Но если значение Вашего Величества состоит в том, что виконту Палмерстону должно быть запрещено общаться с иностранными министрами, за исключением целей официального информирования их о формальных решениях британского правительства, виконт Палмерстон смиренно и почтительно просил бы представить Вашему Величеству, что такое сокращение надлежащих и конституционных функций должности, которую он занимает, сделало бы невозможным для него служить Вашему Величеству в соответствии с его собственной честью или с пользой для общественных интересов.

Сноска 75: Лорд Палмерстон затем дает очень длинный и подробный отчет о своей позиции.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
THE QUEEN'S OPINION

Балморал, 11 сентября 1859 г.

Лорд Палмерстон написал (8-го числа) длинное письмо Королеве, которое, помимо изложения его частного мнения о политике Италии, которое не оспаривалось, претендует на то, чтобы показать, что когда принцип политики был принят Кабинетом и санкционирован Монархом, министру иностранных дел не следует препятствовать в выполнении деталей ни возражениями, выдвинутыми против них Монархом, ни деланием их зависимыми от заседаний Кабинета, которые трудно получить в это время года. Теперь вопрос, поднятый Королевой, был как раз обратным. Принцип, принятый Кабинетом и санкционированный Королевой, заключался в том, чтобы не вмешиваться активными советами в мир, который должен быть заключен в Цюрихе; министр иностранных дел представил проект, который показался Королеве противоречащим этому принципу, который, по возражению Монарха, он отозвал; Кабинет был созван и отверг аналогичный проект, представленный им, и Королева тогда пожаловалась, что тот же самый совет должен был быть дан премьер-министром косвенным путем, с чем Монарх и Кабинет не могли открыто согласиться. Письмо лорда Палмерстона не было сообщено Королеве до тех пор, пока на него не было сделано намека в публичной депеше, и граф Валевский намекнул нашему послу, что, скорее чем быть причастным к линии поведения, которую он рассматривал бы как бесчестную для своего господина, он ушел бы в отставку. То, о чем просила Королева, — это указание французскому правительству, что частные сообщения, подобные сообщению лорда Палмерстона господину де Персиньи, не должны рассматриваться как официальное выражение мнения правительства Ее Величества, и что мы отрицаем, что когда-либо намеревались побудить Императора нарушить свои обязательства, данные в Виллафранке, какими бы они ни были. Королева не считает, что лорд Палмерстон может возражать против этого курса, и он не пытается сделать это в своем письме.

P.S. — С момента написания вышеизложенного Королева получила письмо лорда Палмерстона от 9-го числа. Поскольку она только что написала подробно, она не считает необходимым делать какие-либо дальнейшие замечания в ответ, за исключением четкого вопроса, заданного им в последней части его письма, а именно: что Королева желает «четко предотвратить».

Это опасность и неудобства частных сообщений с иностранными министрами без четкого понимания того, что они строго частные и не должны рассматриваться как передающие мнения правительства Ее Величества, когда санкция Короны и согласие Кабинета не были получены. Лорд Джон Рассел теперь выразил это в абзаце одного из своих проектов лорду Коули, который он отправит лорду Палмерстону.

В качестве доказательства необходимости такой осторожности Королеве достаточно сослаться на публичное использование частного письма лорда Палмерстона графу Персиньи и использование во вред нам Императором Наполеоном во время перемирия в Виллафранке частного сообщения с графом Персиньи, которое было представлено как подразумевающее согласие на определенные условия мира со стороны Англии, с желанием настаивать на них перед Австрией, когда правительством не было высказано никакого мнения, оправдывающего такой вывод.

Герцог Ньюкасл — королеве Виктории.
ST JUAN

Даунинг-стрит, 26 сентября 1859 г.

Герцог Ньюкасл представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству.

Ваше Величество получит от сэра Джорджа Льюиса полную информацию о серьезных известиях, полученных сегодня из Вашингтона и острова Ванкувер относительно военной оккупации войсками Соединенных Штатов острова Сан-Хуан 76 и о взгляде на это правительства Вашего Величества.

Герцог Ньюкасл просит позволения получить инструкции Вашего Величества относительно принятия предложения, сделанного лордом Кларендоном во время визита в Кламбер на прошлой неделе. Лорд Кларендон получил не так давно частное письмо от президента Соединенных Штатов. Он предлагает, чтобы в ответе на это письмо он выразил свою обеспокоенность по поводу этих неблагоприятных событий и, в частности, по поводу их возникновения в то время, когда, если они не будут быстро урегулированы, они предотвратят выполнение проекта, который, как он имел основания полагать, был в планах — визит в Вашингтон принца Уэльского по его возвращении из Канады.

Лорд Кларендон выражает свою уверенность в том, что ничто так не порадовало бы мистера Бьюкенена, как визит Его Королевского Высочества в Соединенные Штаты во время его президентства....

Лорд Палмерстон и лорд Джон Рассел не видят возражений против такого письма от лорда Кларендона, которое, хотя и имело бы вес как исходящее от лица, занимающего столь высокое положение в этой стране, не носило бы официального характера; но поскольку имя принца Уэльского было бы использовано, пусть даже гипотетически, такое письмо не было бы написано лордом Кларендоном или принято правительством без санкции Вашего Величества.

Герцог Ньюкасл поэтому просит оказать ему честь, сообщив повеления Вашего Величества, чтобы он мог передать их лорду Кларендону.

Сноска 76: Спор возник из-за дела Орегона (см. выше, том II, стр. 30 и 72), касающегося соперничающих претензий этой страны и Соединенных Штатов на небольшой остров Сан-Хуан, расположенный между островом Ванкувер и штатом Вашингтон, который прилегает к канадской границе.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу. 77
Виндзорский замок, 1 декабря 1859 г.

Королева возвращает интересное письмо лорда Коули. Она надеется, что Императору будет совершенно ясно дано понять, что у него нет шансов заставить нас присоединиться к нему в войне с Австрией, к возобновлению которой он может быть склонен или принужден. Эта альтернатива постоянно возникает в его уме....

Сноска 77: 10 ноября был подписан Цюрихский договор, воплощающий условия, оговоренные в Виллафранке, и было решено созвать Конгресс для урегулирования итальянских дел.

Лорд Джон Рассел — королеве Виктории.

ENGLAND AND FRANCE

Министерство иностранных дел, 1 декабря 1859 г.

Лорд Джон Рассел представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству; он написал лорду Коули согласно любезному разрешению Вашего Величества. Вопрос о поддержке Императора французов, если Австрия попытается применить силу для навязывания правительства в Италии против народной воли, должен оцениваться в зависимости от обстоятельств, если они возникнут. Лорд Джон Рассел, безусловно, не готов сказать, что не может возникнуть случай, когда интересы Великобритании могут потребовать, чтобы она оказала материальную поддержку Императору французов. Но он считает такой случай очень маловероятным и что страх перед таким союзом удержит Австрию от нарушения мира в Европе.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Виндзорский замок, 2 декабря 1859 г.

Королева была крайне огорчена, узнав из письма лорда Джона Рассела от вчерашнего дня, что он рассматривает возможность нашего присоединения к Франции в новой итальянской войне или демонстрации войны против Австрии, что Королева полностью исключила. Если бы Императору французов позволили поверить в такую возможность, он имел бы власть осуществить ее или получить справедливую причину для жалобы на нас, если бы мы бросили его. Было бы столь же опасно и несправедливо по отношению к Императору вводить его в заблуждение в этом отношении, как было бы несправедливо для Королевы скрывать от лорда Джона, что ни под каким предлогом она не отступит от своей позиции нейтралитета в итальянской распре и не навлечет на свою страну и Европу бедствие войны по этой причине.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
SIR JAMES HUDSON

Виндзорский замок, 6 декабря 1859 г.

Королева получила письмо лорда Джона Рассела с рекомендацией сэра Джеймса Хадсона 78 в качестве второго представителя на Парижском конгрессе. Королева должна отказаться санкционировать этот выбор. Лорд Джон Рассел в своих последних письмах признался в своем убеждении, что Англия не может снова оставаться нейтральной в итальянской войне, и в своем мнении, что она должна поддержать Францию и Сардинию оружием, если Австрия попытается восстановить свое господство силой. Лорд Коули писал 29-го числа прошлого месяца, что принц Меттерних заявил, что Австрия держит свою армию наготове, потому что она не может допустить ни военной оккупации герцогств Сардинией, ни их присоединения к этому королевству. Лорд Палмерстон прислал Королеве вчера вечером копию письма, которое он написал графу Персиньи, убеждая Императора Наполеона всеми аргументами, которые он может найти, согласиться на это присоединение, вплоть до заверения его в том, что такое государство всегда будет вынуждено опираться на Францию.

Королева не может не делать своих выводов из этих фактов и чувствует более чем когда-либо большую ответственность, лежащую на ней, за сохранение для своего народа благословений мира. Она желает, чтобы это письмо было передано лорду Палмерстону и Кабинету.

Королева одобряет лорда Коули в качестве своего первого представителя на Конгрессе.

Сноска 78: Сэр Джеймс Хадсон, посланник в Турине, был сторонником политики Кавура в степени, почти несовместимой с его положением британского представителя.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
CENTRAL ITALY

Осборн, 7 декабря 1859 г.

Королева получила письмо лорда Джона Рассела от вчерашнего дня. Хотя, чтобы избежать долгой письменной дискуссии, она не указала в своем последнем письме никакой причины для своего возражения против сэра Джеймса Хадсона в качестве полномочного представителя на Конгрессе, у нее нет возражений против того, чтобы заявить лорду Джону, что это просто ее недостаток доверия к нему, являющийся результатом того, что она наблюдала за его поведением на его посту в Турине в течение этих последних лет. Представитель Королевы в Париже должен быть лицом, в котором она может иметь полное доверие, что только английские интересы будут определять его поведение. Из письма лорда Джона Рассела следует, что многие из его коллег по Кабинету видели равные возражения против этого назначения.

Королева повторяет свое пожелание, чтобы ее письмо от вчерашнего дня было передано Кабинету.

Письмо лорда Коули, которое она возвращает, не рассчитано на то, чтобы уменьшить тревогу Королевы относительно направления, в котором нас систематически подталкивают, а именно: война для поддержки Императора Наполеона, который почти требует такой поддержки уже как своего права! Он уже сдвинул свою позицию дальше и просит ее в случае, если Австрия будет противостоять «вооруженному вмешательству Сардинии в дела Центральной Италии». Теперь Сардиния не может иметь больше прав на такое вмешательство, чем Австрия; однако Император говорит, что «он вполне полон решимости возобновить войну в случае, если Австрия будет сопротивляться». Именно при этих обстоятельствах совет премьер-министра Англии Императору отозвать единственное препятствие, которое сдерживает действия Сардинии, становится делом такой серьезной важности.

Королева полна решимости придерживаться своего нейтралитета в итальянских интригах, революциях и войнах. Это правда, говорит лорд Джон, «великой державе, такой как Великобритания, подобает сохранять мир в Европе, бросая свой большой вес на чашу весов, на стороне которой справедливость». Но где лежит справедливость, допускает всякое разнообразие мнений.

Партия, поставленная у абсолютной власти революцией и иностранным вторжением, не обязательно является выразителем реальных желаний народа, и лорд Коули сообщает, что мистер Лэйард «горяч из Италии, чтобы подтвердить его в мнении, которого он всегда придерживался, что присоединение Тосканы к Сардинии не является практически осуществимым». На этом, однако, настаивает лорд Палмерстон, и если это будет согласовано Императором и предпринято Сардинией, лорд Джон, вероятно, пожелал бы, чтобы Англия сражалась за это как за дело справедливости.

Рассматривал ли лорд Джон когда-нибудь вероятность того, что Австрия не будет брошена во второй раз Германией, когда на нее нападет Франция? Император наверняка рассчитал это и разыграл свою игру неплохо, если он сможет получить союз Англии для санкционирования и поощрения своего нападения на Рейн, которое неизбежно последует. Королева считает это заветной целью Франции, и успех несомненен, если мы станем ее дураками. Королева едва может заставить себя на мгновение подумать о последствиях.

Она хотела бы, чтобы это письмо также было показано Кабинету.

Граф Гренвиль — принцу Альберту.
MEETING OF THE CABINET

Лондон, 8 декабря 1859 г.

Сэр, — лорд Джон изложил в том, что показалось мне весьма справедливым образом, то, что произошло между ним и лордом Палмерстоном в их сообщениях с Ее Величеством, и зачитал письма Ее Величества. В конце своего изложения канцлер спросил, какой вопрос должен быть решен Кабинетом. Лорд Джон ответил, что желает знать, должен ли он информировать Ее Величество о том, что Кабинет придерживается мнения, что они все еще почтительно придерживаются мнения, что сэр Джеймс Хадсон является наиболее подходящим лицом для назначения вторым полномочным представителем, или должен ли он согласиться с повелениями Ее Величества, сохраняя свое собственное мнение относительно пригодности сэра Джеймса. Канцлер ответил: «Несомненно, второй курс будет лучшим». Затем я изложил свои причины, или, скорее, повторил их, для возражения против сэра Джеймса Хадсона. Мистер Гладстон сделал нерешительное замечание. Сэр Дж. Льюис и герцог Аргайл, сэр Чарльз Вуд и сэр Джордж Грей — последний очень решительно — поддержали второй курс, предложенный лордом Джоном. Лорд Палмерстон говорил с некоторым раздражением и догматично о том, кто был прав, а кто неправ, но посоветовал лорду Джону выбрать второй курс. Было предложено назначение лорда Водхауса 79. Некоторые из нас не считают его очень хорошим, но нет достаточных оснований для того, чтобы мы возражали против него. Я не уверен, что Гладстон не пошел бы на все, поддерживая лордов Палмерстона и Джона Рассела по итальянскому вопросу, хотя он более осторожен, чем они. Чувство остальной части Кабинета, насколько я могу судить, совершенно здравое относительно войны и относительно того, чтобы мы заняли английскую, а не чисто сардинскую позицию; но они все склонны симпатизировать национальному чувству в Италии и противятся восстановлению герцогов силой или интригами.

Лорд Джон был обижен и нервничал, но говорил о своем письме к Королеве и письме лорда Палмерстона к Персиньи как о «неудачных». Лорд Палмерстон кажется убежденным, что он совершенно прав, а все остальные неправы, и, я уверен, воспользовался бы любым шагом, предпринятым без достаточного обдумывания Королевой, чтобы занять позицию в пользу своей собственной политики....

Имею честь быть, сэр, с большим уважением, Вашего Королевского Высочества покорным и верным слугой,

Гренвиль.

Сноска 79: Заместитель государственного секретаря по иностранным делам, а впоследствии, как граф Кимберли, член последовательных либеральных кабинетов.

Королева Виктория — лорду-канцлеру (лорду Кэмпбеллу).
DIVORCE CASES

Виндзорский замок, 26 декабря 1859 г.

Королева желает спросить лорда-канцлера, нельзя ли предпринять какие-либо шаги для предотвращения нынешней публичности разбирательств в новом суде по бракоразводным делам. Эти дела, которые неизбежно должны увеличиваться по мере того, как новый закон становится все более и более известным, заполняют теперь почти ежедневно большую часть газет и носят настолько скандальный характер, что делает почти невозможным доверить газету в руки молодой леди или мальчика. Ни один из худших французских романов, от которых заботливые родители пытались бы защитить своих детей, не может быть так плох, как то, что ежедневно приносится и кладется на стол для завтрака каждой образованной семьи в Англии, и его эффект должен быть самым пагубным для общественной морали страны. 80

Сноска 80: Лорд Кэмпбелл ответил, что, попытавшись в последней сессии внести меру для осуществления желания Королевы и потерпев поражение, он был бессилен предотвратить зло.

Королева Виктория — Императору французов.
Виндзорский замок, 31 декабря 1859 г.

Сир и мой дорогой Брат, — я прихожу, как обычно, предложить Вашему Величеству наши самые искренние поздравления по случаю нового года. Пусть он принесет Вам только счастье и удовлетворение! Год, который только что прошел, был бурным и болезненным и заставил страдать многие сердца. Я молю Бога, чтобы тот, в который мы вступаем, позволил нам увидеть завершение дела умиротворения со всеми его благами для покоя и прогресса мира. Предстоит еще примирить многие расходящиеся мнения и кажущиеся противоположными интересы; но с помощью Небес и твердой решимости желать только блага тем, чью судьбу мы должны урегулировать, не следует отчаиваться.

Мы имели удовольствие принимать в течение нескольких недель нашу дорогую дочь и ее мужа, которых нам было очень приятно снова увидеть в кругу нашей семьи. Наш старший сын проводит свои каникулы с нами, но вскоре вернется в Оксфорд, чтобы возобновить свои занятия.

Леди Или только что сказала нам, что нашла Ваше Величество, а также Императрицу и маленького Принца в наилучшем здравии, что нам было очень приятно слышать.

Принц поручает мне предложить свои самые нежные почтения Вашему Величеству, и, возобновляя выражения моей искренней дружбы, я называю себя, Сир и дорогой Брат, Вашего Императорского Величества доброй и любящей Сестрой и Другом,

Виктория R.

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ

К ГЛАВЕ XXIX

В конце 1859 года мистер Кобден предложил свои услуги правительству для ведения переговоров о торговом договоре с Францией и был горячо поддержан в этом плане мистером Гладстоном. В январе 1860 года он был официально назначен полномочным представителем вместе с лордом Коули для этой цели, и 23-го числа того же месяца договор был подписан. Он включал взаимные отмены и сокращения импортных пошлин и зависел от получения согласия британского Парламента, но ни одна из сторон не была связана какими-либо обязательствами не распространять аналогичные уступки на другие страны. В феврале, при представлении бюджета, договор был внесен в Палату общин и ратифицирован подавляющим большинством; в то же время мистер Гладстон отменил большое количество импортных пошлин, но увеличил подоходный налог для доходов свыше 150 фунтов стерлингов с девяти пенсов до десяти пенсов за фунт. Его предложение об отмене пошлин на бумагу было отвергнуто пэрами, при том что большинство в его пользу в Палате общин сократилось до девяти. Был назначен комитет Палаты общин для урегулирования этого конфликта между палатами, и резолюции, определяющие полномочия пэров в денежных законопроектах, были приняты Нижней палатой, причем лорд Палмерстон ясно показал свою симпатию к лордам. Мистер Гладстон выразил желание уйти в отставку вследствие своих разногласий с коллегами, в то время как лорд Дерби и лорд Малмсбери в частном порядке дали понять, что поддержат лорда Палмерстона на посту против любого радикального откола. Билль о реформе лорда Джона Рассела, снижающий избирательный ценз в городах до 6 фунтов стерлингов и производящий умеренное перераспределение мест, был встречен с безразличием и в конечном итоге был отложен.

Итальянские дела главным образом поглощали внимание страны. Намеченный международный конгресс был отменен из-за позиции, занятой французским Императором по отношению к Папе, но первый теперь добился присоединения Савойи и Ниццы, не как это было оговорено в 1858 году в качестве награды за помощь в освобождении Италии «от Альп до Адриатики» — идеал, который не был реализован, — а как цена за помощь Пьемонту в присоединении Центральных итальянских провинций. Присоединение вызвало сильное негодование, и подозрения в отношении французских замыслов были возбуждены до такой степени, что дали существенный импульс движению добровольцев в этой стране. К лету было зачислено 130 000 добровольцев, и на смотре в Гайд-парке 21 000 человек прошли маршем перед Королевой, в то время как в августе, вследствие тех же опасений, было решено большим количеством голосов выполнить рекомендации Национальной комиссии по обороне.

Швейцарцы выразили безрезультатный протест против присоединения той части Савойи, которая была нейтрализована Венским договором, в то время как, с другой стороны, Император Наполеон утверждал, что народ Савойи и Ниццы имеет такое же право передать свою страну Франции, как Тоскана и Эмилия (под каковым названием герцогства Парма и Модена и Романья были теперь объединены) имели право подчиниться королю Сардинии. Это они решили в марте путем всеобщего голосования; несколько дней спустя был подписан договор о присоединении Савойи и Ниццы, и в апреле он был ратифицирован в Пьемонтском парламенте, причем Гарибальди, депутат от Ниццы, его родного города, голосовал против него. В том же месяце плебисцит, проведенный в затронутых провинциях, показал огромное большинство в пользу присоединения. Сам Гарибальди вскоре после этого был занят оказанием помощи сицилийцам в их восстании против деспотичного короля Франциска II. Приняв титул «диктатора Сицилии от имени Виктора Эммануила», Гарибальди атаковал и занял Палермо и, установив свое господство на острове, вторгся на неаполитанскую территорию на материке. Сардинское правительство по дипломатическим соображениям дезавуировало экспедицию, но дало ретроспективное согласие на нее позже в том же году.

Политика французского императора в Сирии усилила недоверие, с которым к нему относились. Марониты, христианское племя, подверглись нападению и резне со стороны друзов, и император предложил направить войска для восстановления порядка. Этот шаг был в конечном итоге предпринят после проведения европейской конференции; однако предложение императора подверглось столь суровой критике, что он написал длинное письмо французскому послу в Лондоне, в котором пересмотрел и оправдал свою политику в Италии и других местах после Виллафранкского мира.

Гарибальди проигнорировал указания Виктора Эммануила воздержаться от дальнейших операций против Неаполя, пока обе Сицилии не проголосуют за вхождение в состав объединенной Италии; король Франциск бежал в Гаэту, а Гарибальди вошел в столицу. В то же время Кавур, вопреки протесту Франции, принял решение о вторжении в Папскую область и действовал настолько решительно, что за три недели всякое эффективное сопротивление итальянскому делу на этой территории было подавлено, а Умбрия и Марке были завоеваны. В октябре пьемонтский парламент проголосовал за аннексию тех южноитальянских провинций, которые выразят свое согласие на это; после того как обе Сицилии подавляющим большинством голосов приняли это предложение, король и Гарибальди встретились в Теано, окончательно разгромили армию Бурбонов и впоследствии вошли в Неаполь. Марке и Умбрия также высказались за включение в состав нового Королевства.

В июле принц Уэльский в сопровождении герцога Ньюкасла покинул Англию для поездки в Канаду, где его встретили с безграничным энтузиазмом; впоследствии он отправился в Соединенные Штаты, посетив Нью-Йорк, Чикаго и другие крупные города, и был принят президентом Бьюкененом в Вашингтоне. Принц вернулся домой в течение ноября.

Проблемы аболиционизма, которые некоторое время были острыми в Штатах, достигли кризиса в последние дни года, когда Южная Каролина приняла автономные постановления, провозгласив свою независимость и суверенитет как штата, а также свой выход из Союза.

Отказ китайского правительства ратифицировать Тяньцзиньский трактат и необоснованное нападение на некоторые британские суда привели к возобновлению военных действий. Поскольку китайцы выразили желание возобновить переговоры, некоторые из британских представителей, направленных с этой целью, были вероломно захвачены и подверглись жестокому обращению. Вслед за этим союзные войска Англии и Франции двинулись на Пекин, где было получено возмещение ущерба и свершилось возмездие за совершенные злодеяния. Конвенция была окончательно подписана 24 октября.

ГЛАВА XXIX

1860
Король бельгийцев — королеве Виктории.
Лакен, 6 января 1860 г.

Моя дорогая Виктория, — я должен поблагодарить Вас за самое нежное и любезное письмо от 3-го числа...

Я поговорю со своим пианистом о «Лоэнгрине» Вагнера; он играет с большим вкусом и чувством, и я купил прекрасное парижское пианино, чтобы он мог продолжать занятия с успехом.

Теперь я должен немного рассказать о текущих событиях. Луи Наполеон хотел созыва Конгресса, потому что это поставило бы новую власть между ним и итальянцами, которых он, очевидно, опасается из-за их склонности к убийствам. Брошюра «Папа и Конгресс» остается непонятной; она принесет ему много вреда и лишит его доверия католиков, которые были его самыми преданными сторонниками во Франции. Теперь Конгресс отложен, но что делать с Италией? Существует мнение, что может быть достигнуто некое соглашение, по которому Пьемонт получит больше, Савойя отойдет к Франции, а Англия получит Сардинию. Я уверен, что Англия ни в коем случае не захочет иметь Сардинию. Мне будет очень приятно услышать, что лорд Коули сообщил по этим вопросам. Я понимаю, что Луи Наполеон сейчас очень занят Германией и изучает ее ресурсы. Это несколько тревожно, поскольку, кажется, он следовал тем же курсом в отношении Италии. Gare la bombe, могут сказать пруссаки. Невозможно понять, почему Луи Наполеон использует так много странных уловок, когда прямое действие с сентября могло бы все уладить. Должен сказать, что в то время я нашел Валевского очень разумным и консервативным. Его уход создаст впечатление, что теперь дела будут вестись менее консервативно, и люди будут сильно встревожены. Я знаю Тувенеля и симпатизировал ему, но это было во времена бедного короля. В Англии его назначение, я полагаю, не доставит большого удовольствия, так как он был в положении, позволявшем противостоять английским взглядам на Востоке... Ваш преданный дядя,

Леопольд Р.

Сноска 1: Эта знаменитая брошюра, выпущенная (как и брошюра от февраля 1859 г., см. выше, стр. 313, прим. 7) под номинальным авторством г-на де ла Героньера, излагала взгляд императора на то, что Папа должен быть лишен своих светских владений, за исключением Рима. Ее публикация привела к отставке графа Валевского (которого сменил г-н де Тувенель) и отказу от предложенного Конгресса.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Виндзорский замок, 11 января 1860 г.

Королева получила письмо лорда Джона Рассела, написанное после вчерашнего вечернего заседания Кабинета министров. Она почувствовала большое облегчение, обнаружив, что предложение призвать Францию и Австрию не вмешиваться в дела Италии заменило прежнее, подразумевавшее войну с нашей стороны для защиты Временных правительств Центральной Италии. Однако Королева должна считать это новое предложение частичным и неполным до тех пор, пока Сардинию также не попросят воздержаться от вмешательства. Австрия имеет права на наследование в Тоскане и Модене, Сардиния же не имеет никаких прав, если только стремление к приобретению не считать таковым. Австрия, вероятно, скажет, что у нее нет намерения вмешиваться, пока этого не делает Сардиния, но она не может позволить Сардинии завладеть своим наследством на глазах у нее. Также неверно ставить Францию и Австрию в один ряд; Австрия является итальянской державой в силу обладания Венецией, а Франция не имеет в Италии ровным счетом никакого отношения.

Лорд Джон Рассел — королеве Виктории.
WHIG TRADITIONS

Пемброк-Лодж, 11 января 1860 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству; он только что имел честь получить письмо Вашего Величества от сего числа.

Лорд Джон Рассел направил лорду Палмерстону предложение, которое он покорнейше представляет Вашему Величеству.

Поэтому он лишь осмелится сказать, что доктрины Революции 1688 года — доктрины, которые поддерживали г-н Фокс, г-н Питт, герцог Веллингтон, лорд Каслри, г-н Каннинг и лорд Грей, — вряд ли могут быть оставлены в наши дни нынешними советниками Вашего Величества. Согласно этим доктринам, всякая власть, удерживаемая Монархами, может быть утрачена из-за неправомерных действий, и каждая нация сама является судьей своего внутреннего управления. 2

Вряд ли можно ожидать, что лорд Джон Рассел отречется от этих мнений или будет действовать вопреки им.

Сноска 2: В депеше от 27 октября лорд Джон занял ту же позицию в отношении Неаполя. Процитировав с одобрением взгляд Ваттеля на законность помощи, оказанной Соединенными провинциями принцу Оранскому, и его вывод о том, что оправдано помогать патриотам, восстающим против угнетателя по «веским причинам», он заявил, что вопрос заключается в том, взялся ли народ Неаполя и Римской области за оружие против своего правительства по веским причинам; и, добавил он, в этом вопросе сам народ является лучшим судьей.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Виндзорский замок, 11 января 1860 г.

Королева получила записку лорда Джона Рассела от сего числа, в которой она не может найти никакого ответа на свое письмо или даже упоминания того, о чем она писала, а именно: что, поскольку Австрию и Францию просят воздержаться от вмешательства, такое соглашение будет частичным и неполным, если Сардиния также не даст обязательство о невмешательстве. Королева не может понять, какое отношение к этому имеют доктрины Революции 1688 года или как это вынудит лорда Джона отречься от них.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
AFFAIRS OF ITALY

Виндзорский замок, 17 января 1860 г.

Мой любимый дядя, — Ваше дорогое письмо от 13-го числа дошло до меня в субботу, и я сразу же переслала Ваше письмо доброму и верному Кларку, который в течение двух месяцев не мог посещать нас из-за тяжелого приступа болезни, но который, я рада сказать, чувствует себя намного лучше, действительно, он снова стал самим собой, и теперь он здесь. 3 Это доброе известие, которое Вы сообщаете нам о Вашем драгоценном здоровье, делает нас по-настоящему счастливыми. Это такое благословение.

Дела находятся в печальном и сложном состоянии, и хотя мы меняем положение дел насколько можем, мы не можем полностью удержать наших министров (этих двоих) от совершения чего-либо. Вы, несомненно, скоро услышите о последнем предложении, а именно: чтобы Франция и Австрия обе согласились не вмешиваться в дела Италии — Франция выведет свои войска из Рима, а Сардинию попросят не посылать никаких войск в герцогства, пока не будет окончательного голосования, выражающего их волю. Мы не могли предотвратить это предложение, которое, я сомневаюсь, будет принято, — поскольку остальная часть Кабинета министров посчитала, что ему нельзя противостоять и оно не влечет за собой никакой материальной поддержки. Эта страна никогда не согласится быть втянутой в войну из-за этой итальянской ссоры...

Сегодня у нас снова большая компания на спектакль, который будет завтра. На прошлой неделе у нас был очень успешный вечер. Персиньи приезжают сегодня.

Теперь я должна закончить. С любовью Альберта, всегда Ваша преданная племянница,

Виктория Р.

Сноска 3: Позже в том же году Королева временно предоставила Багшот-парк сэру Джеймсу Кларку.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
ANNEXATION OF SAVOY

Виндзорский замок, 21 января 1860 г.

Королева возвращает приложенное важное письмо от лорда Коули и ответы лорда Джона Рассела — документы, которые, как она надеется, будут доведены до сведения Кабинета министров. Император выказывает нежелание эвакуировать Рим и Ломбардию, несклонность допустить аннексию герцогств Сардинией, чувство, что он не может сделать это, не выглядя бесчестным в глазах Австрии, и решимость отобрать у Сардинии Савойю, чтобы возместить французской нации разрыв с Папой и отказ от протекционистского тарифа путем отвоевания по крайней мере части «естественных границ Франции». 4 Письмо лорда Коули ясно доказывает, что для нас (как Королева все время чувствовала и часто говорила) крайне опасно предлагать связать себя общими действиями с императором в отношении Италии, в то время как он вступил в целый ряд обязательств с различными сторонами, участвующими в споре, о которых мы ничего не знаем, и преследует цели, которые мы можем только угадывать, и которые направлены не на благо Италии, а на его собственное возвеличивание к серьезному ущербу для Европы.

Что касается ответа лорда Джона Рассела, Королева лишь скажет, что, поскольку наше предложение было сделано нами после серьезного размышления и тщательного обсуждения в Кабинете министров и Королевой, никакое отступление от него не должно происходить без предоставления им достаточной возможности рассмотреть последствия и вероятные результаты такого изменения.

VICTOR EMMANUEL

Сноска 4: Уступка королем Виктором Эммануилом Савойи (колыбели его рода) и Ниццы Франции была условием, предложенным в Пломбьере для получения французской поддержки движения за освобождение Италии «от Альп до Адриатики»; поскольку этот результат не был достигнут, такая же цена была предложена теперь за французскую помощь в осуществлении аннексии провинций Центральной Италии.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Виндзорский замок, 22 января 1860 г.

Королева получила записку лорда Палмерстона и приложения. Она скорее ожидает совета от своих министров относительно курса, который следует принять в делах, способных привести к гневным дебатам в Палате лордов, нежели сама давать личные указания по делу, столь неполно представленному ей; письмо лорда Уиллоуби даже не называет лиц, о которых идет речь, ни оснований, на которых он предполагает, что «они не будут приняты при Дворе». 5 Королева не знает, насколько допуск или недопуск затрагивает привилегии Палаты; однако из представленного печатного регламента она сделала бы вывод, что лорд-гофмейстер обладает полной властью допускать или исключать. Если бы лорд Палмерстон встретился с лордом Гренвиллом как лидером и лордом-канцлером как спикером Палаты лордов вместе с лордом Уиллоуби, они могли бы обсудить этот вопрос настолько, чтобы позволить лорду Палмерстону представить решение на рассмотрение Королевы завтра.

Сноска 5: Вопрос лорда Уиллоуби касался пэрессы, которая, по его мнению, не была бы принята при Дворе. Разница между государственным открытием парламента и приемом была указана в ответе лорда Палмерстона. Хотя было бы «неприятно пэрессам обнаружить, что они сидят рядом с лицом, с которым они не общаются», премьер-министр посоветовал не вмешиваться в дела данной дамы, если она будет настаивать на своем присутствии.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
Виндзорский замок, 31 января 1860 г.

Мой дорогой дядя, — примите мою самую теплую благодарность за Ваше любезное письмо от 27-го числа, полученное в субботу, из которого я с восторгом узнала, какая у Вас была охота. У меня такое отвращение к охоте, что я очень рада слышать об уничтожении пятидесяти одной лисицы. Полагаю, было недостаточно холодно для волков.

Я думаю, что Парламент оказал благотворное влияние на определенных людей и что они в целом напуганы. Была написана решительная депеша относительно Савойи — и в целом я думаю, что дела принимают лучший оборот. Чувство всех партий и всей этой страны заключается в том, чтобы позволить Италии самой улаживать свои дела, а Англии — держаться от этого подальше...

Сегодня вечером мы увидим добрых Омальских, которые остановились у Ван де Вейеров в Нью-Лодже, 6 который является un vrai bijou: Вы должны увидеть его, когда снова приедете сюда, ибо это один из самых приятных и очаровательных домов, которые я знаю.

Я должна теперь закончить. С нежной любовью Альберта, всегда Ваша преданная племянница,

Виктория Р.

Сноска 6: На границе Виндзорского леса.

Король бельгийцев — королеве Виктории.
Лакен, 3 февраля 1860 г.

Моя дорогая Виктория, — ...Нью-Лодж должен быть чрезвычайно красив, и, если Богу будет угодно, я должен однажды увидеть его. Судя по всему, что можно услышать, итальянцы, безусловно, нападут на австрийцев, если им не скажут оставить это в покое; Виктор Эммануил открыто говорит об этом, точно так же, как он делал в прошлом году, когда тоже думали, что это лишь бахвальство. Дела во многих отношениях выглядят очень мрачно; мой сосед создает опасности для себя конституционным правительством, которое он дает Италии. Французы говорят: «Sommes-nous moins que les Italiens pour avoir un peu de liberté?» Это может стать более опасным по мере развития событий, не то чтобы я сожалел об этом; у нас никогда не будет никакой безопасности, пока Франция остается без конституционного правительства. У нас были небольшие признаки холода, но не сильные, однако столбик термометра был пугающе низким. Мой бал 1-го числа был довольно красивым, и люди были в отличном танцевальном настроении. Княгиня Орлова, урожденная Трубецкая, — очень приятная молодая женщина. Есть также хорошенькая княгиня Мещерская. У нас были некоторые новые английские семьи, невообразимо уродливые; это просто бедствие, они выглядят так, будто их выбирали специально. Имея по-прежнему счастье быть членом Вашего Тайного совета, я намерен предложить некоторые меры, чтобы предотвратить такое печальное положение дел. У нас внезапно пошел снег... Ваш истинно преданный дядя,

Леопольд Р.

Королева Виктория — сэру Чарльзу Вуду.
INDIAN HONOURS

Виндзорский замок, 9 февраля 1860 г.

Королева внимательно прочитала письмо лорда Каннинга и приложение. Она полностью согласна с его предложением относительно характера учреждаемого рыцарского ордена и деталей, которые он рекомендует в связи с ним. Она также считает, что титулы должны ограничиваться теми, которые уже известны и носятся в Индии, и должны даваться экономно; но возражала бы против неограниченной власти генерал-губернатора и вице-короля в этом отношении. Высшие достоинства и титулы должны исходить непосредственно от Короны по рекомендации вице-короля. Королева согласна с мнением, что почести не могут быть легко сделаны наследственными среди индусов и мусульман, но там, где принцы (как мы можем надеяться, будет иногда в будущем) стали христианами, наследственный характер почестей не должен удерживаться. 7...

Сноска 7: Лорд Каннинг писал, что, по его мнению, лучше всего придерживаться точных титулов, уже используемых в Индии, и что они должны быть в непосредственном распоряжении представителя Королевы, без обращения к Короне. Он не рекомендовал, чтобы титулы были наследственными (за исключением очень особых случаев) в стране, где не было установлено право первородства. Что касается предложенного рыцарского ордена, лорд Каннинг считал, что учреждение такого ордена было бы одновременно целесообразным и своевременным. Он рекомендовал, чтобы он включал как британских подданных, так и коренных жителей.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
THE QUEEN AND HER MINISTERS

Виндзорский замок, 10 февраля 1860 г.

Королева направляет лорду Палмерстону письмо, которое она получила вчера вечером от лорда Джона Рассела. 8 Она побуждена сделать это чувством, что именно к лорду Палмерстону, как главе правительства, она должна обращаться, когда у нее есть основания возражать против тона сообщений, которые она может получать от членов его Кабинета. Лорд Палмерстон не преминет заметить, что приложенное письмо — это не тот вид общения, который министр иностранных дел должен вести, когда его просят объяснить взгляды Кабинета на вопрос столь важный и значительный, как аннексия Савойи Францией, и шаги, которые они предлагают предпринять в связи с этим. Ей нет нужды напоминать лорду Палмерстону, что в своем письме, сообщенном Кабинету, она не высказывала никакого мнения об освобождении Италии от иностранного ига, равно как ей нет нужды протестовать против скрытого внушения, содержащегося в письме лорда Джона, о том, что она не является доброжелателем человечества и равнодушна к его свободе и счастью. Но она должна сослаться на конституционное положение своих министров по отношению к ней. Они несут ответственность за совет, который они ей дали, но они обязаны полностью, уважительно и открыто представить ей основания и причины, на которых может быть основан их совет, чтобы позволить ей судить, может ли она дать свое согласие на этот совет или нет. Правительство должно прийти к застою, если министр встречает требование объяснений ответом вроде следующего: «Меня просил Кабинет дать ответ, но так как я не согласен с Вами, я считаю бесполезным объяснять свои взгляды».

Королева должна требовать того уважения, которое причитается от министра своему Монарху. Поскольку Королева должна считать приложенное письмо лишенным такового, она думает, что лорд Джон Рассел, вероятно, пожелал бы пересмотреть его, и просит лорда Палмерстона вернуть его ему с этой целью.

Чтобы лорд Палмерстон был ознакомлен с ходом переписки, Королева прилагает два предыдущих письма.

Сноска 8: Письмо гласило: «Лорд Джон Рассел, к сожалению, не разделяет мнений Вашего Величества в отношении Италии, и он не желает навязывать Вашему Величеству ненужные изложения своих взглядов... Каковы бы ни были последствия, освобождение итальянского народа от иностранного ига является, в глазах лорда Палмерстона и лорда Джона Рассела, увеличением свободы и счастья, чему как доброжелатели человечества они не могут не радоваться».

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
MR GLADSTONE'S BUDGET

94 Пикадилли, 10 февраля 1860 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит сообщить, что г-н Гладстон сегодня днем сделал свое финансовое заявление. 9 Его речь длилась три часа, с пяти до восьми, и была восхитительной, подробной, ясной, всеобъемлющей и красноречивой; и он не казался утомленным от этого усилия. 10 Заявление было хорошо принято Палатой, и хотя части этого соглашения могут, и, несомненно, будут оспариваться и подвергаться нападкам по мере того, как различные меры, из которых состоит соглашение, будут проходить через Палату, существует справедливая вероятность того, что правительство не потерпит никакого серьезного поражения ни по одной из частей соглашения. Схема слишком обширна и сложна, чтобы допустить изложение ее сути Вашему Величеству в этом отчете; но, несомненно, сжатое резюме ее будет дано в завтрашних газетах.

Сноска 9: Бюджет 1860 года был современен торговому договору с Францией, заключенному г-ном Кобденом, снижающему, inter alia, импортные пошлины на французское вино и бренди, а также английский уголь, лен и чугун. Г-н Гладстон отменил пошлины на большое количество импортных товаров и предложил отменить пошлину на бумагу (рассматриваемую не только как средство распространения знаний, но и как товар в различных отраслях промышленности).

Сноска 10: Это было тем более примечательно, что бюджет был отложен из-за его болезни.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Виндзорский замок, 11 февраля 1860 г.

Королева подтверждает получение двух писем лорда Палмерстона от вчерашнего вечера. Она охотно принимает выражения сожаления лорда Джона Рассела и, безусловно, была склонна прочитать тот один отрывок, который лорд Палмерстон объясняет в том смысле, который он предполагал.

Королева получила проект для лорда Коули и написала свои замечания по нему лорду Джону, который сообщит их ему. Она думает, что упущения, на которые она указала, могут быть очень хорошо восполнены в соответствии с той международной вежливостью, которую, как справедливо говорит лорд Палмерстон, следует соблюдать. 11

Сноска 11: В этой депеше лорд Джон писал, что правительство не может поверить, что стране в обстоятельствах Франции может угрожать существование «по ту сторону Альп государства с 11 000 000 человек, недавно соединенных цементом, который еще не высох, которому угрожает со стороны Ломбардии Австрия и который не очень уверен в своей собственной независимости».

Граф Гренвилл — принцу Альберту.
Брайтон, 11 февраля 1860 г.

Сэр, — лорд Джон представил Кабинету свой проект депеши в ответ г-ну Тувенелю. Он прочитал, не упоминая о предыдущей переписке, Меморандум Королевы по его проекту.

Лорд Палмерстон поддержал лорда Джона, который был беспокоен и нервничал. Мы все критиковали проект. Мы думали, что в нем слишком много или слишком мало. Мы рекомендовали, чтобы он либо написал кратко, сказав, что не соглашается с аргументами г-на Тувенеля, но поскольку французское правительство не считает вопрос существующим в настоящее время и обещало, что он не будет пересмотрен без согласия Савойи и консультации с Великими державами, если правительство зарезервирует то, что они должны сказать по вопросу такой огромной европейской важности — или, углубляясь в предмет, он должен изложить весь аргумент и возражения правительства против схемы.

Мы думали, что исторические реминисценции оскорбительны для Франции, в то время как язык депеши был недостаточно твердым, чтобы удовлетворить то, что ожидалось от правительства. Мы предупредили его, что в этом случае общественное мнение будет по крайней мере столь же критичным, как и Королева.

Лорд Джон дал нам понять, что изменит свой проект, но я не чувствую никакой уверенности, что это будет сделано удовлетворительным образом.

Я, сэр, с величайшим уважением, Ваш Королевского Высочества покорный, смиренный и верный слуга,

Гренвилл.

Граф Коули — лорду Джону Расселу.
(Представлено Королеве.)

LORD COWLEY AND THE EMPEROR

Париж, 7 марта 1860 г.

Мой дорогой лорд Джон, — я посылаю курьера сегодня вечером, чтобы Вы не услышали ни от кого другого о стычке, которая произошла между императором и мной вчера вечером. Вы найдете отчет об этом в приложенной депеше. Чем больше я размышляю об этом, тем меньше я думаю, что мог бы оставить поведение и язык императора без внимания. Его тон и манера были действительно оскорбительны, и если бы я позволил им остаться без внимания, они могли бы повториться в другом случае. Должен сказать, что ничто не могло быть более дружелюбным, чем поведение Его Величества после того, как я поговорил с ним. Он был щедр на извинения, и императрица сказала мне позже вечером, что он был désolé — «qu'il s'était laissé entraîner par un mouvement d'humeur» и т. д. Я, конечно, сказал, что больше не буду думать об этом.

Одно хорошее дело было достигнуто этим, что император заявил, что он не намерен действовать вопреки мнению Великих держав...

Я хотел бы, чтобы у меня не было этой неприятной истории, чтобы беспокоить Вас, но не придавайте ей большего значения, чем она заслуживает. Я считаю, что с ней покончено.

Коули.

[Приложение.]
LORD COWLEY AND THE EMPEROR

Граф Коули — лорду Джону Расселу.
(Представлено Королеве.)
Париж, 7 марта 1860 г.

Милорд, — с крайним сожалением я обращаю внимание Вашего лордства на следующее происшествие.

Вчера вечером в Тюильри был концерт, на который были приглашены главы дипломатического корпуса. В этих случаях места назначаются послам в соответствии с их случайным рангом, и я был помещен между нунцием и российским послом. Для императора принято во время перерыва между двумя частями концерта сказать несколько слов каждому из послов индивидуально, и очевидно, что то, что Его Величество говорит одному, может быть легко подслушано ближайшими соседями этого одного.

Вчера вечером император, сказав несколько слов неважного значения нунцию, обратился ко мне в манере и тоне, очень необычных для него, критикуя враждебные настроения, проявленные по отношению к нему в английском парламенте и прессе. 12 «Желая избежать дискуссии, я лишь заметил, что сожалею, что дела находятся в таком состоянии, но что Его Величество должен знать, что по эту сторону воды существует такое же большое раздражение. Император резко спросил, стоит ли этому удивляться, учитывая термины и обвинения, применяемые к нему самому и к французской нации в Англии? Они только защищались от несправедливых нападок, сказал Его Величество. Это было действительно слишком плохо, продолжал он; он сделал все, что было в его силах, чтобы поддерживать доброе взаимопонимание с Англией, но поведение Англии сделало это невозможным. Что Англии до Савойи? И почему она не должна быть удовлетворена декларацией, которую Его Величество сделал мне, что у него нет намерения аннексировать Савойю к Франции, не получив предварительно согласия Великих держав.

LORD COWLEY'S REMONSTRANCE

«Простите меня, Сир, — сказал я, — за то, что прерываю Ваше Величество, но это как раз то, чего Вы не сказали. Если бы Вы позволили мне передать это заверение правительству Ее Величества, я ручаюсь, что все эти интерпелляции в парламенте давно бы прекратились, и что правительство Ее Величества и страна во всяком случае ожидали бы решения, к которому могли бы прийти Великие державы».

«Но я сказал Вам, — продолжал император, — что я проконсультируюсь с Великими державами».

«Да, Сир, — ответил я, — но Ваше Величество не добавили, что Вы будете придерживаться их решения».

Этот разговор происходил не только в пределах слышимости российского посла, но замечания императора были адресованы почти в такой же степени моему коллеге, как и мне. Повернувшись затем полностью к генералу Киселеву, император продолжал: «Поведение Англии необъяснимо. Я сделал все, что в моих силах, чтобы поддерживать с ней наилучшие отношения; но я в отчаянии (je n'en puis plus). Что, — воскликнул снова Его Величество, — Англии до Савойи? Каковы были бы последствия, если бы, когда она завладела островом Перим 13 для безопасности своих восточных владений, я поднял бы те же возражения, которые она теперь подняла против аннексии Савойи, которая нужна мне так же для безопасности Франции?»

Его Величество продолжал говорить несколько секунд в том же духе, и я почувствовал, что мое положение самое неловкое. С воспоминанием о невоздержанных словах Его Величества г-ну де Хюбнеру в день Нового года, 1859, 14 в моем уме, я не хотел оставлять без внимания наблюдения того направления, о котором я упомянул. В то же время я должен был помнить, что я присутствовал не на официальном мероприятии, а был гостем императора, и что было бы неправильно продолжать дискуссию в присутствии других. Эти мысли быстро пронеслись в моем уме, и я решил руководствоваться ночным размышлением, предпринимая какой-либо дальнейший шаг в этом деле. Что могло бы произвести это размышление, я не могу сказать, но обстоятельства привели к более немедленным объяснениям.

Когда император двинулся дальше, круг, в котором мы стояли, не строго соблюдался, и через несколько минут я обнаружил, что стою немного впереди, в открытом пространстве, вокруг которого был сформирован круг. Император снова обратился ко мне и начинал в том же духе, когда я осмелился прервать Его Величество и сказать ему, что считаю себя оправданным, обратив его внимание на необычный курс, который он принял, предаваясь в присутствии российского посла своим критическим замечаниям о поведении Англии. Что Его Величество, если он имел или думал, что имеет какую-либо причину для протеста или вины в отношении Англии, должен был обратиться ко мне, было не только естественно, но было бы курсом, который я всегда просил бы его принять, потому что свободная дискуссия была лучшим лекарством для сдерживаемого чувства. Я ответил бы как мог лучше и попытался бы убедить Его Величество, когда считал его неправым. Или если Его Величество считал правильным жаловаться на поведение Англии российскому послу, у меня не было желания вмешиваться, при условии, что это не делалось в моем присутствии; но что я не мог одобрить или считать совместимым с моим собственным достоинством, или достоинством правительства, которое я представлял, было то, что жалобы относительно Англии должны были быть адресованы мне в слышимости российского посла, и российскому послу в моем слышании.

Оставив затем этот официальный тон, я добавил, что, учитывая долгие и близкие отношения, которые Его Величество был любезен позволить существовать между ним и мной, и зная, как он знал, личную привязанность, которую я питал к нему, и беспокойство, которое я всегда проявлял, чтобы сгладить трудности и предотвратить недопонимания между двумя правительствами, делая что, я, возможно, подверг себя подозрению в том, что я более француз, чем должен быть, я не ожидал, что ко мне обратятся так, как ко мне обратились, в присутствии российского посла, или услышать слова, адресованные этому послу, жалующиеся на настроения английской нации.

Император часто прерывал меня, выражая свое большое сожаление по поводу того, что произошло. Он мог заверить меня, сказал Его Величество, что он говорил без какого-либо злого намерения — что он только что прочитал то, что произошло в парламенте накануне вечером, и что он был сильно задет критикой, высказанной в адрес его поведения; я должен помнить далее, что он говорил не о правительстве, а о тех, кто нападал на него. Снова Его Величество просил меня больше не думать об этом деле, повторяя заверение, что он говорил без намерения.

В ходе этого второго разговора император снова спросил, но в очень другом тоне, почему Англия взялась за вопрос о Савойе, который так мало касался ее. Была ли это Пруссия или одна из континентальных держав, Его Величество мог бы понять это, но ни слова протеста не исходило ни от одной из них. Я ответил, что не думаю, что император может полагаться на это молчание как на указание одобрения, но во всяком случае, сказал я, положение правительства Ее Величества очень отличается от положения других держав. Как возможно, спросил я, для правительства Ее Величества оставаться молчаливым в присутствии интерпелляций относительно Савойи, которые, ночь за ночью, задавались им? И если Его Величество спрашивал, почему эти интерпелляции задавались, я ответил бы ему, что, если мое суждение верно, это было не столько из-за фактического плана аннексии Савойи, сколько из-за обстоятельств, связанных со всей сделкой. Они были, по сути, интерпелляциями недоверия. И как, спросил я, могло быть иначе? Что мог думать английский народ, когда выяснилось, что, несмотря на декларации Его Величества, как до, так и во время войны, что, вступая в войну, он не замышлял никаких особых преимуществ для Франции, предложения были положительно сделаны месяцами ранее Сардинии для возможной уступки Савойи; почему Его Величество не сказал нам честно, начиная эту войну, что если, по результатам войны, территория Сардинии будет значительно увеличена, он может быть обязан, в знак уважения к общественному мнению во Франции, просить о некотором территориальном преимуществе? Такая декларация, хотя она могла бы сделать британское правительство еще более обеспокоенным предотвращением войны, предотвратила бы все проявление общественного мнения, которое сейчас происходит.

THE EMPEROR'S AMENDE

Император, казалось, почувствовал вес этих наблюдений, и он закончил разговор, сказав, что если этот вопрос о Савойе пойдет дальше, он обязался проконсультироваться с Великими державами, и что ему вряд ли нужно добавлять, что если их мнение будет неблагоприятным для его желаний, это будет иметь большой вес для него. «Маловероятно, — сказал Его Величество, — что я буду действовать против совета Европы».

Я заканчиваю, милорд, как я начал, сожалея об этом происшествии. Я хотел бы, чтобы император не говорил со мной второй раз вчера, и чтобы у меня было немного времени для размышления. Я чувствую, что говорил с Его Величеством под значительным волнением, вызванным тоном и манерой, которые он принял; но я уверен, что ни одно слово не сорвалось с моих уст, которое не было бы уважительным к нему самому. Оставить дело без внимания, было бы, по моему суждению, ошибкой, но в целом я предпочел бы передать впечатления Его Величеству через г-на Тувенеля. Я искренне надеюсь, однако, что правительство Ее Величества рассмотрит мое поведение в благоприятном свете.

Справедливость требует отдать должное моему российскому коллеге, что ничто не могло быть в лучшем вкусе, чем его замечания в ответ на наблюдения императора к нему. Я сказал генералу Киселеву сегодня утром, что, имея возможность сделать это, я выразил императору мнение, что было бы лучше, если бы Его Величество избегал раздражающих тем, касающихся Англии, в присутствии другого иностранного представителя. Не в моих намерениях открывать рот по этому предмету кому-либо еще.

Коули.

Сноска 12: Аннексия Савойи обсуждалась в Палате общин, и г-н Брайт выразил свою готовность к тому, чтобы Савойя скорее погибла, чем Англия вмешалась в дело, в котором она не имеет никакого интереса. Он был резко осужден лордом Джоном Мэннерсом.

Сноска 13: Перим был окончательно захвачен Великобританией в 1857 году.

Сноска 14: См. выше, стр. 310, прим. 2.

Лорд Джон Рассел — королеве Виктории.
Чешем-Плейс, 9 марта 1860 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и имеет честь представить депешу, которую он получил в частном письме от лорда Коули.

Странная сцена, описанная в ней, напомнит Вашему Величеству некоторые сцены, уже ставшие знаменитыми в истории Наполеона I и Наполеона III.

Лорд Джон Рассел просит разрешения Вашего Величества написать секретную депешу в ответ, полностью одобряющую поведение и язык лорда Коули.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
THE QUEEN'S APPROVAL

Осборн, 10 марта 1860 г.

Королева, возвращая частное письмо и секретную депешу лорда Коули, соглашается с лордом Джоном Расселом, что он заслужил похвалу за свой способ ответа на наполеоновское обращение императора. 15...

Сноска 15: Ратификация Палатой общин Торгового договора и послание г-на Гладстона императору, содержащее копию его бюджетной речи, дали императору возможность загладить вину перед лордом Коули за его поспешный язык.

Королева Виктория — сэру Чарльзу Вуду.
Осборн, 12 марта 1860 г.

Королева с сожалением обнаруживает, что лорд Каннинг не одобряет ни одного из способов, предложенных сэром Чарльзом Вудом для обеспечения вождям безопасности титула и владения. Цель кажется Королеве столь важной как средство защиты от искушения наших собственных представителей захватить владения этих вождей при любой удобной возможности — и как средство внушить этим вождям, что правительство Королевы не движимо алчностью, — что она должна надеяться, что лорд Каннинг укажет какой-либо способ, кажущийся менее возразительным для него, для достижения той же цели. Королева была бы рада иметь копию письма лорда Каннинга.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
SWISS CLAIMS

Букингемский дворец, 25 марта 1860 г.

Королева только что видела швейцарскую ноту и вернула ее в Министерство иностранных дел. 16 В отношении письма лорда Джона Рассела от сего утра ей остается лишь выразить свою тревогу, что ее правительство не должно рассматривать этот вопрос как вопрос факультативного характера, браться за него или нет. У нас нет выбора, и соображение о том, может ли то, что мы делаем, быть приятным или неприятным для Франции, не может быть принято во внимание ни на мгновение, хотя Королева огорчена, обнаружив из последнего письма лорда Коули, что он рассматривает вопрос с этой точки зрения. Мы являемся участниками договора о гарантии вместе с другими державами и как таковые имеем ясный и торжественный долг выполнить. Мы должны поэтому открыто и публично призвать наших партнеров по этому договору и гарантии рассмотреть ноту, адресованную нам Швейцарской Конфедерацией.

Надлежащим курсом было бы вызвать министров Договаривающихся держав в Министерство иностранных дел (не исключая французского посла) и заняться с ними этим делом. Это вывело бы его из рук императора и г-на де Тувенеля и произвело бы (Королева уверена в этом) глубокое впечатление на них.

Королева желает, чтобы это письмо было показано лорду Палмерстону и другим коллегам лорда Джона.

Сноска 16: Швейцарское правительство заявило, что районы Шабле и Фосиньи (являющиеся частями Савойи, которые были переданы Сардинии по Венскому договору под гарантией их нейтралитета) должны быть переданы Швейцарии для защиты их границы. Французский император утверждал, что для него достаточно гарантировать нейтралитет этих районов. Выступая вечером 26-го числа, лорд Джон Рассел сказал: «Державы Европы, если они желают поддерживать мир, должны уважать границы друг друга и, прежде всего, восстановить, а не нарушать то торговое доверие, которое является результатом мира, которое стремится к миру и которое в конечном итоге формирует счастье наций».

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Букингемский дворец, 2 апреля 1860 г.

Королева получила письмо и Меморандум лорда Джона Рассела. 17 Что бы лорд Джон ни сказал в Палате общин, следует позаботиться о том, чтобы не дать французам повода заставить другие державы поверить, что между ними и нами существует взаимопонимание. Именно заставляя каждого из них по очереди верить, что другие согласились с Францией, император парализует их действия. Если он пообещает отчетливо отказаться от нейтральной территории в пользу Швейцарии, это было бы взаимопониманием, которое мы могли бы хорошо признать, но Королева опасается, что граф Персиньи со всем своим беспокойством сгладить дела (как он говорит) не сможет дать это заверение, и, следовательно, если лорд Джон отправил Палату общин домой с декларацией, что дела будут удовлетворительно улажены, а император намерен сохранить нейтральную территорию в конце концов, это излишне сделало бы их дураками еще раз, поскольку правительство время от времени давало заверения, основанные на французских обещаниях, которые были опровергнуты последующими актами.

Следует ли Меморандум оставить у Королевы?

Конференция должна состояться здесь, и ни в коем случае не в Париже.

Сноска 17: Описание беседы между лордом Палмерстоном и Персиньи, в ходе которой первый предложил, чтобы лорд Джон выступил в Палате с заявлением относительно гарантий, которые должны быть предоставлены для обеспечения нейтралитета и независимости Швейцарии, дабы успокоить Императора.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
DEATH OF PRINCE HOHENLOHE

Букингемский дворец, 25 апреля 1860 г.

Мой дорогой Дядя, — пишу Вам сегодня на этой бумаге, так как сегодня день рождения нашей доброй Алисы — ей исполнилось семнадцать! Она добрая, милая, приветливая девочка, и сейчас очень хорошо выглядит. Ее будущее пока не определено, она совершенно свободна, и все, чего мы желаем, — это хороший, добрый муж; не блестящая партия (которой сейчас не найти), а спокойное, обеспеченное положение.

Берти вернулся вчера вечером, в восторге от своей поездки и от нашего любимого старого Кобурга, несмотря на снег. Я попрошу его самого рассказать Вам об этом. Он произвел там очень благоприятное впечатление. Он также хорошо отзывается о дорогом Штокмаре.

Большое, большое спасибо за Ваше дорогое, доброе письмо от 20-го числа с вложением от дорогой Шарлотты, чей счастливый, довольный нрав — великое благословение.

Я была уверена, что Вы будете скорбеть о бедном, дорогом, честном Эрнсте Гогенлоэ; Феодора переносит это ужасно и пишет об этом очень трогательно. Слава Богу! У нее есть всяческая поддержка в лице ее второго сына, Германа, который — по договоренности, достигнутой в прошлом году со старшим сыном и покойным Эрнстом, — взял на себя полное управление всеми делами; Карл имеет определенный доход и Вайкерсхайм, в то время как Герман получил Лангенбург и управление всем остальным; он, естественно, оставляет австрийскую службу.

Мы очень рады слышать, что Вы, с Божьей помощью, готовы приехать к 2 июня; это будет такой огромной радостью, как и для дорогой Мама, которая, не сглазить бы, чувствует себя удивительно хорошо. Она здесь со вчерашнего дня и пробудет до 2-го числа. Клем была просто поражена тем, как она выглядит. Завтра бедной Королеве исполнится семьдесят восемь лет. Она чувствует себя вполне сносно.

Как хорошо я помню ту речь Оскара в карете. Она, безусловно, всех нас обманула...

Боюсь, на сегодня должна закончить. С нежной любовью Альберта, всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория Р.

Берти остался очень доволен маленькой Луизой.

Сноска 18: Принц Уэльский провел неделю в Кобурге и Готе, где ранее не бывал.

Сноска 19: Принц Эрнст скончался 12 апреля, и его преемником стал его второй сын Герман.

Сноска 20: Небольшой город в Вюртемберге, часть владений князей Гогенлоэ-Лангенбург.

Сноска 21: Старший ребенок герцога Брабантского (ныне король Леопольд II).

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
ENGLAND AND NAPLES

[Без даты. ? 26 апреля 1860 г.]

Королева только что получила письмо лорда Джона Рассела. Она должна сказать, что сочла бы глубочайшим унижением для этой страны, если бы была вынуждена появиться на созванном Императором в Париже Конгрессе, чтобы зарегистрировать и скрепить своей печатью акты грабежа, совершенные Императором!

Лорд Коули был очень категоричен относительно того, как наша уступка в этом вопросе повлияет на его положение при французском дворе.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Букингемский дворец, 30 апреля 1860 г.

Королева считает, что в проекте упущен главный аргумент, а именно: попытки, которые, как подозревают, замышляет Сардиния, являются морально порочными и предосудительными сами по себе, помимо того, что они политически нецелесообразны. Королева была бы огорчена, если бы по этому вопросу была отправлена депеша, аргументирующая позицию только лишь соображениями целесообразности. Она надеется, что лорду Джону Расселу будет нетрудно внести отрывок, который зафиксировал бы, что мы придаем значение общественной справедливости и морали. После внесения поправок Королева хотела бы получить копию проекта.

Лорд Джон Рассел — Королеве Виктории.
THE DOCTRINES OF 1688

Палата общин, 30 апреля 1860 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству. Он сожалеет, что не может согласиться с тем, что в содействии свержению правительства Короля Обеих Сицилий есть какой-либо моральный проступок. Лучшие авторы по международному праву считают свержение тиранического правительства заслугой, а правительство Неаполя было одним из самых тиранических. Разумеется, Король Сардинии не имеет права помогать народу Обеих Сицилий, если только его об этом не попросят, подобно тому как лучшие люди Англии просили Принца Оранского свергнуть тиранию Якова II — попытка, которая получила одобрение всех наших великих публицистов и легла в основу нашей нынешней формы правления.

Сноска 22: См. выше, стр. 383.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Букингемский дворец, 30 апреля 1860 г.

Королева получила письмо лорда Джона Рассела и надеется, что при дальнейшем размышлении он увидит, что рассматриваемый нами случай не является тем, к которому можно апеллировать как к параллели с Революцией 1688 года и приходом на трон Вильгельма III. В проекте правительство Сардинии предостерегают «не искать новых приобретений», поскольку новые «присоединенные провинции едва ли еще полностью ассимилировались». Ни один публицист и ни одно международное право не назовут морально правильным, чтобы одно государство подстрекало к революции в другом не с бескорыстной целью защиты страдающего народа от тирании, а для того, чтобы уничтожить это государство и сделать его «своим приобретением». Если бы Вильгельм III сделал Англию провинцией Голландии, он не получил бы того одобрения, которое цитирует лорд Джон. Королева надеется, что, осознав это различие, он внесет поправку в духе, указанном в ее предыдущем письме.

Лорд Джон Рассел — Королеве Виктории.
Палата общин, 30 апреля 1860 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству; он признается, что не видит ничего морально предосудительного в оказании помощи восстанию в королевствах Неаполя и Сицилии. Но он признает, что делать это ради новых приобретений было бы преступно, и что он не вправе приписывать этот мотив Королю Сардинии. Граф Кавур, вероятно, сразу же это опровергнет.

Поэтому он предлагает изменить эти слова. Депеша была отправлена сегодня вечером с обычным курьером; но если Ваше Величество одобрит изменение, его можно будет внести завтра утром телеграфом в Турин.

Сэр Чарльз Вуд — Королеве Виктории.
INDIAN HONOURS

Министерство по делам Индии, 3 мая 1860 г.

Сэр Чарльз Вуд, свидетельствуя свое нижайшее почтение, просит рассмотреть вопрос о том, должны ли письма с благодарностью тем государственным служащим, которые не были сочтены достойными чести стать кавалерами ордена Бани, быть написаны от имени Вашего Величества или от имени Правительства.

Ваше Величество пожелали, чтобы благодарность за службу выражалась от имени Вашего Величества, но таких писем разным офицерам будет почти двести, и сэр Чарльз Вуд усомнился, правильно ли будет использовать имя Вашего Величества так часто. Он склонен думать, что лучше использовать имя Вашего Величества только при обращении к высшим офицерам. Сэр Чарльз Вуд прилагает проекты писем в обоих вариантах.

Сэр Чарльз Вуд также прилагает адрес по случаю Дня благодарения в Индии, произнесенный индусом.

Королева Виктория — сэру Чарльзу Вуду.
Букингемский дворец, 4 мая 1860 г.

Королева возвращает эти бумаги. Она желает, чтобы благодарность государственным служащим во всех случаях, когда она выражается центральным правительством, приносилась от ее собственного имени. Орден Бани или рыцарское звание исходят непосредственно от Монарха, так же должна исходить и благодарность; государственные служащие — это слуги Королевы, а не слуги Правительства. Адрес индуса очень впечатляющий и отрадный как симптом. Полагая, что сэр Чарльз не требует копию обратно, Королева оставила ее у себя.

Сноска 23: Копия этого адреса, по-видимому, не сохранилась.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
Букингемский дворец, 8 мая 1860 г.

Мой дорогой Дядя, — ... Право, это слишком! Ни одна страна, ни один человек никогда не помышлял о том, чтобы беспокоить или нападать на Францию; каждый был бы рад видеть ее процветающей; но ей непременно нужно тревожить каждый уголок земного шара, пытаться сеять раздор и настраивать всех друг против друга; и, конечно, однажды это закончится настоящим крестовым походом против всемирного возмутителя спокойствия! Это поистине чудовищно!

Дорогая Мама вернулась во Фрогмор в пятницу, а Альфред покинул нас в четверг, отплыл из Портсмута в субботу, но был вынужден остановиться в Плимуте из-за неисправности механизмов до сегодняшнего дня. Он был очень расстроен отъездом, хотя и очень рад возвращению на свой корабль. Теперь, с нежной любовью Альберта, всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория Р.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
VISIT TO ALDERSHOT

Букингемский дворец, 15 мая 1860 г.

Мой дорогой Дядя, — Большое, большое спасибо за Ваше очень доброе письмо, полученное в субботу. Мы вернулись вчера вечером из Олдершота, где провели два очень приятных дня при очень теплой погоде. Воскресенье было прекрасным днем, и мы ездили в Фарнем, во дворец епископа Уинчестерского, и там было совершенно прекрасно, местность такая зеленая, милая и приятная. Теплый дождь на прошлой неделе вызвал всплеск весны, который просто прекрасен. Вчера утром, когда мы впервые вышли, шел дождь, но потом прояснилось, день стал прекрасным, и мы провели красивый полевой смотр. Ваш старый полк выглядел чрезвычайно хорошо. Днем мы наблюдали за очень интересной стрельбой из винтовок. Вся армия теперь практикует это самым неустанным образом, и мы видели, как три разные роты гвардейцев стреляли с 300 ярдов и так далее до 900 ярдов, и попадали в цель! Они стреляли залпами. Это очень отрадно, так как такая точность была бы очень эффективной в бою. Думаю, Вас бы это заинтересовало.

Надеюсь, Вы простили мою поспешную записку в субботу — но я была так взволнована в то время. Мы едем в Осборн 19-го числа, я счастлива сказать, до 31-го.

Дела по-прежнему очень угрожающие и держат всех в напряжении... Всегда, дорогой Дядя, Ваша преданная Племянница,

Виктория Р.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
Осборн, 22 мая 1860 г.

Мой дорогой Дядя, — Пишу Вам отсюда, где удивительно красиво и необычно жарко для мая — совсем как в июле, но поздняя весна вывела все вместе самым чудесным образом. Листва многих деревьев еще едва распустилась, но все фруктовые деревья в полном цвету — сирень и пионы расцвели — терновник только начинает, и повсюду в изобилии полевые цветы — трава великолепно зеленая, и аромат всего вокруг просто восхитителен; и птицы поют прекраснее всего. Прошлой ночью соловьи пели вокруг всего дома...

Дела находятся в самом запутанном состоянии. Лорд Палмерстон очень тверд и прав относительно нашего соседа. Я рада, что могу самым решительным образом опровергнуть сообщение о том, что наши корабли помешали неаполитанцам стрелять; дело совершенно ясное, и французское и неаполитанское правительства сами распространили эту ложь.

Палата лордов отклонила Билль об отмене пошлин на бумагу большинством голосов, что очень хорошо. Это сэкономит нам значительную сумму дохода.

Должна закончить на сегодня. Надеясь, что эти строки застанут Вас в полном здравии, всегда Ваша преданная Дочь (я написала по ошибке, но оставлю, так как это лишь выражает мои чувства) и Племянница,

Виктория Р.

У нас 1-го числа будет небольшой прием с хоровым пением.

Сноска 24: Эта часть финансовой схемы г-на Гладстона утратила значительную часть своей былой популярности: она прошла третье чтение в Палате общин лишь с небольшим перевесом в девять голосов, и Премьер-министр уже сообщил Королеве, что пэры окажут общественную услугу, отвергнув ее. Большинство против него в Палате лордов составило 89 голосов.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
THE HOUSE OF LORDS AND MONEY BILLS

94 Пикадилли, 22 мая 1860 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит сообщить, что Кабинет министров собрался сегодня в половине первого, чтобы рассмотреть, что (если что-либо) следует предпринять в связи с голосованием Палаты лордов прошлой ночью. Лорд Джон Рассел, г-н Гладстон и г-н Милнер Гибсон желали найти способы выразить свое недовольство Палате лордов, но им было указано, что единственные меры, которые могли бы быть приняты, слишком суровы для данного случая, и что сама Палата общин бессильна в этом вопросе. Когда лорды делают что-либо, несовместимое с утвержденными привилегиями Палаты общин, как, например, вставка налогового пункта в Билль, направленный им, или внесение изменений в Денежный билль, Палата общин неизбежно приглашается сделать что-то впоследствии по этому вопросу, согласившись с тем, что было сделано лордами; и тогда Общины отстаивают свои заявленные права, отклоняя Билль, в который лорды, как говорят Общины, ненадлежащим образом вмешались; но когда лорды отклоняют Билль, Общинам нечего делать, так как Билль исчез, и поэтому Общины лишены возможности отстаивать право, на которое они могут претендовать. Более того, Общины всегда утверждали, что лорды не могут инициировать или изменять Денежный билль, но никогда не утверждалось, что лорды не могут отклонить Денежный билль, хотя существует мало примеров того, чтобы они это делали. Эти аргументы в конце концов возобладали, и к четырем часам было решено, что виконт Палмерстон должен уведомить, что в четверг он предложит назначить Комитет для изучения журналов Палаты лордов, чтобы установить судьбу Билля, потерянного подобно сэру Джону Франклину, и что в пятницу он предложит назначить Комитет для поиска прецедентов, применимых к данному случаю. Этот курс, как полагали, не обязывая Правительство к какому-либо конкретному действию, в некоторой степени удовлетворит тех, кто считает необходимым сделать какой-то шаг. Упомянутые меры, хотя справедливости ради стоит сказать, что они не были фактически предложены, заключались в том, чтобы Парламент был распущен и собран вновь осенью или зимой, чтобы тогда был внесен тот же Билль и направлен лордам, и если бы этот Билль был снова отклонен, Парламент был бы распущен. На все это возражали, что случай не оправдывает такого курса; что независимо от того, вышли или нет лорды за пределы своих надлежащих функций, мнение подавляющего большинства общественности состоит в том, что лорды сделали правильное и полезное дело (в подтверждение чего можно сказать, что люди на галерее Палаты лордов, как говорят, присоединились к ликованию, которое разразилось, когда были объявлены результаты голосования).

Виконт Палмерстон на заседании Палаты сделал соответствующее уведомление о том, что в четверг он предложит назначить Комитет для изучения журналов лордов — обычная форма предложения; и что в пятницу он предложит назначить Комитет для поиска прецедентов, чтобы установить факты; но он добавил, что не предпринимает этот шаг с целью враждебности по отношению к Палате лордов. Г-н Уолли и г-н Дигби Сеймур попытались выразить жалобу на то, что это не тот порядок действий, которого требует серьезность момента, но эта попытка была подавлена недвусмысленным проявлением противоположного мнения остальной частью Палаты...

Королева Виктория — герцогу Сомерсету.
Букингемский дворец, 29 июня 1860 г.

Прежде чем санкционировать предложенное изменение в военно-морской форме, Королева желает знать, каковы те государственные случаи, в которых следует носить парадную форму. Офицеры обычно носят повседневную форму без эполет, которые, как следствие, доставляют им мало неудобств. Она всегда понимала, что служба очень дорожит своей нынешней формой, и была бы огорчена, если бы это задело их чувства.

Сноска 25: Основное предложенное изменение заключалось в том, что парадная форма переставала быть обязательной на военных судах.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
MR GLADSTONE SUGGESTS RESIGNATION

Палата общин, 2 июля 1860 г.

(20:30)

Виконт Палмерстон имел честь получить письмо Вашего Величества сегодня днем. Ничего особо важного по иностранным делам в Кабинете сегодня не делалось... Существенным вопросом для обсуждения был курс, который следует проводить в отношении отчета по Биллю о налогах. Лорд Джон Рассел изменил свое мнение с субботы и вчера прислал виконту Палмерстону проект резолюции, который он хотел распространить среди членов Кабинета до их встречи в двенадцать часов сегодня...

После долгого обсуждения проект, копия которого прилагается, был согласован всеми, кроме г-на Гладстона. Этот проект представляет собой сочетание частей лорда Джона, частей сэра Джеймса Грэма и частей виконта Палмерстона. Конечно, в Кабинете не упоминалось о том, что сэр Джеймс Грэм вносил какие-либо предложения.

Когда все остальные члены покинули комнату, г-н Гладстон попросил виконта Палмерстона доложить Вашему Величеству, что он больше не может продолжать вести дела своего ведомства. Его твердое мнение заключалось в том, что требуются действия, а не резолюция, что следует придерживаться одного из трех курсов: либо Билль об отмене пошлин на бумагу должен быть снова направлен лордам; либо должен быть направлен Билль о приостановлении пошлин на бумагу на год; либо должен быть направлен Билль о постепенном снижении этих пошлин из года в год; или, в-четвертых, что с отменой пошлин на бумагу должно быть связано введение пошлин на спиртные напитки. Виконт Палмерстон сказал, что он действительно не может взять на себя сообщение, которое г-н Гладстон хотел довести до сведения Вашего Величества, и настоятельно просил г-на Гладстона пересмотреть этот вопрос; он подробно изложил все причины, которые должны отговорить от такого шага, и подумал, что произвел некоторое впечатление на г-на Гладстона. Между ними было решено, что виконт Палмерстон, вместо того чтобы объявлять сегодня днем о предложении на завтра и представлять резолюцию сегодня вечером, должен объявить сегодня днем о предложении на четверг и пообещать представить резолюцию завтра. Это дает г-ну Гладстону больше времени на размышления и больше пространства для маневра. Г-н Милнер Гибсон не намерен уходить в отставку и так сказал г-ну Гладстону, настоятельно советуя ему остаться; и впечатление виконта Палмерстона состоит в том, что г-н Гладстон, не сумев стать хозяином Кабинета угрозой отставки, в конце концов уступит почти единогласному решению своих коллег. Единственным человеком, который поддерживал взгляды г-на Гладстона, кроме г-на Милнера Гибсона, был герцог Аргайл, который, однако, как и г-н Гибсон, не имел ни малейшего намерения сопровождать г-на Гладстона в отставке.

Сноска 26: Говорят, что это был инцидент, часто случавшийся во время второго правительства лорда Палмерстона.

Сноска 27: Королева писала королю Леопольду: «Как я говорила Вам в своей маленькой записке в воскресенье, лорд Джон стал совершенно разумным и очень умеренным в этом деле; с другой стороны, г-н Гладстон пригрозил уйти в отставку — и все еще неясно, не будет ли он упорствовать в своем намерении. Он ужасно взволнован».

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
PRIVILEGE RESOLUTIONS

Пикадилли, 6 июля 1860 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит сообщить, что Палата общин сегодня вечером приняла три Резолюции о привилегиях после двух голосований...

Дебаты, которые начались только в половине девятого, после вопросов об отсрочке до понедельника, были начаты г-ном Дигби Сеймуром, членом от Саутгемптона, который углубился в подробное обсуждение прецедентов, упомянутых в приложении к отчету Комитета, аргументируя против права лордов. Он напал на речь виконта Палмерстона и высоко оценил речь г-на Гладстона, который, по его словам, если потеряет свое место в Кабинете в результате этой речи, будет вознагражден троном в сердцах нации. Затем г-н Хорсман произнес очень способную, красноречивую и замечательную речь, которую стоит прочитать...

Г-н Брайт выступил с гневной ответной речью. Он прошел по тем же пунктам, что и предыдущий оратор относительно прецедентов, был удивлен и шокирован речью г-на Хорсмана, был недоволен Резолюциями и речью виконта Палмерстона, был в безграничном восхищении от г-на Гладстона, но все время был так охрип, что его попытки быть услышанным придавали его речи вид страсти даже большей, чем та, которую он на самом деле чувствовал. После его речи Палата начала спорить о вопросе завершения дебатов или их отсрочки, но Резолюции были в конце концов согласованы.

Сноска 28: Резолюции, которые рекомендовал Комитет и приняла Палата общин, провозглашали, среди прочего, что Общины имеют в своих руках власть «так вводить и отменять налоги и составлять финансовые биллы, чтобы их права в отношении предмета, способа, меры и времени могли быть сохранены в неприкосновенности».

Король бельгийцев — Королеве Виктории.
Лакен, 13 июля 1860 г.

Моя любимая Виктория, — ...Берти отправился в свое интересное путешествие, которое, хотя и не без усталости, будет полно информации и удовлетворения для его молодого ума. Я рад слышать, что дорогой Альберт поехал с ним; у него не может быть равного его доброму и выдающемуся отцу в доброте и мудром руководстве его молодой жизнью...

Сноска 29: Вследствие лояльной и патриотической помощи, оказанной Канадой во время Крымской войны, и выраженного желания канадцев, чтобы их посетила сама Королева и чтобы они могли приветствовать одного из ее сыновей в качестве генерал-губернатора, было решено, что Принц Уэльский совершит туда поездку. В ходе визита, который проходил в сопровождении герцога Ньюкаслского, Принц открыл великолепный мост через реку Святого Лаврентия; впоследствии он воспользовался приглашением президента Бьюкенена, о котором уже упоминалось (см. выше, стр. 373), и был встречен с величайшим энтузиазмом в Вашингтоне. Принц вернулся в Англию в ноябре.

Сноска 30: Ссылка на предыдущее письмо, в котором Королева сообщила королю бельгийцев, что принц Альберт сопровождал принца Уэльского до Плимута.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
Осборн, 31 июля 1860 г.

Мой дорогой Дядя, — ...Я решаюсь теперь доверить Вам секрет, подробности которого Вы услышите от нас устно, когда мы будем иметь счастье видеть Вас в октябре. Он заключается в том, что наши предположения относительно Людовика Гессенского оказались верными, и что у нас есть основания надеяться, что это дело будет в свое время реализовано. Чувства очень взаимны с обеих сторон, хотя ничего окончательного не будет решено, пока молодые люди не встретятся снова, вероятно, позже этой осенью (но не в Германии). Пожалуйста, не говорите об этом никому. Ваша великая доброта и привязанность к нашим детям побудили меня упомянуть об этом Вам, кто, более того, видел первые проблески этих перспектив.

Дорогая Мама отправляется сегодня в Эдинбург — ночует сегодня в Йорке. С нежной любовью Альберта, всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория Р.

Сноска 31: Принц Людовик Гессенский, впоследствии Великий герцог Людовик IV.

Королева Виктория — графу Каннингу.

TRANQUILLITY OF INDIA

Осборн, 2 августа 1860 г.

Королева очень благодарит лорда Каннинга за интереснейшее письмо от 30 мая, дающее самое исчерпывающее и отрадное описание его продвижения по ее индийским владениям и его приема различных принцев и вождей. Такой прием и такое доброе, внимательное отношение к ним, как знает лорд Каннинг, полностью соответствуют собственным чувствам Королевы, и как Принц, так и она сама были особенно довольны, читая этот отчет, и уверены в хорошем эффекте, который это должно оказать на этих принцев и на Индию в целом.

Мы только что видели лорда Клайда, который выглядит удивительно хорошо; он отзывается в высоких тонах о лорде Каннинге и с восторгом о дорогой леди Каннинг. Увы! Еще один ценнейший государственный служащий и наш друг, лорд Эльфинстон, вернулся только для того, чтобы умереть! Лорд Каннинг, несомненно, будет очень скорбеть, услышав это.

И он, и леди Каннинг с интересом услышат о рождении нашей второй внучки и первой внучки. Ничто не может идти лучше, чем у Королевской принцессы. О прибытии Принца Уэльского в Канаду мы еще не могли слышать, но услышим через несколько дней.

Эта страна и Европа продолжают находиться в состоянии тревоги, или, скорее, более глубокого недоверия к поведению и целям нашего соседа. К счастью, чувства Германии настолько единодушны по этому вопросу, и попытка Императора вызвать там недовольство или раскол так явно провалилась и произвела диаметрально противоположный эффект, а Бельгия проявила такой полный энтузиазма дух лояльности, равный общественному духу, который эта страна проявила в движении добровольцев, что остается надеяться, что эти зловещие замыслы хотя бы на время пресечены.

С добрыми воспоминаниями Принца о лорде Каннинге Королева заканчивает, надеясь, что это письмо застанет его в добром здравии, а леди Каннинг благополучно вернувшейся из своей экспедиции.

Сноска 32: См. выше, стр. 313.

Сноска 33: Принцесса Шарлотта Прусская, ныне наследная принцесса Саксен-Мейнингенская, родилась 24 июля.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
VISIT TO SCOTLAND

Холируд, 7 августа 1860 г.

Мой дорогой Дядя, — У меня много извинений за то, что посылаю несколько поспешных строк отсюда, вместо моего обычного письма, но я была очень занята вчера; разлука с малышкой совсем расстроила меня, так как она тоже очень плакала — но она снова утешилась.

Большое спасибо за Ваше дорогое письмо от 3-го числа, на которое я должным образом отвечу в пятницу.

Мы приехали сюда ночным поездом, прибыв в восемь. Мы нанесли визит дорогой Мама в ее действительно очаровательной резиденции в Крамонде, совсем рядом с морем, с красивыми деревьями, и очень веселой.

А сегодня днем она все время присутствовала на великолепном смотре добровольцев, который длился с половины четвертого до почти шести, в открытой карете со мной, и получила огромное удовольствие; и я была так счастлива иметь ее со мной по этому памятному случаю, имея Вас со мной по предыдущему случаю. И это было великолепно — определенно лучше, чем в Лондоне — их было больше (на 1400 больше), а пейзаж здесь такой великолепный! Эта прекрасная гора Артурс-Сит, заполненная тысячами и тысячами до самой вершины — а шотландцы очень шумны и демонстративны в своей лояльности. Лорд Бредалбейн во главе своих горцев был воплощением горского вождя. Пыль была просто ужасной! В девять мы уезжаем в Балморал. Всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория Р.

Сноска 34: Герцогиня Кентская проводила лето в Крамонд-хаусе, недалеко от Эдинбурга.

Сноска 35: Смотр в Гайд-парке, который состоялся 23 июня.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
THE HIGHLANDS

Балморал, 10 сентября 1860 г.

Мой любимый Дядя, — У меня нет от Вас письма, но надеюсь, что Вы совершенно здоровы. Здесь у нас была неделя очень хорошей погоды, но с субботы стало чрезвычайно холодно. Мы совершили восхитительную инкогнито-экспедицию в прошлый вторник, 4-го, вернувшись в среду, 5-го. Мы выехали отсюда рано утром в восемь, проехали двадцать одну милю до Гелди, небольшой реки — проехали оттуда на пони через холмы до Глен-Фиши, красивого места, где старая герцогиня Бедфордская жила в своего рода лагере из деревянных хижин — до Лох-Инч, красивого, но не дикого озера (еще двадцать миль), переправились через Спей на пароме и поехали на очень грубых транспортных средствах до Грантауна, снова двадцать миль, прибыв туда в девять. Мы проезжали мимо Кинрары, где Вы бывали, но, к сожалению, не мимо самого дома. Никто не узнал нас — нигде, даже в маленькой гостинице. Мы ехали под именами лорда и леди Черчилль, а леди Черчилль и генерал Грей, которые были с нами, под именами мисс Спенсер и доктора Грея! С нами поехали только две горничные (которых мы отправили заранее с нашими вещами), и никаких слуг, кроме двух наших отличных горцев, а именно: главного егеря Альберта и моего собственного горского слуги и фактотума — обоих отличных, умных, преданных людей. Только когда мы уехали, нас узнали. Мы доехали до Томантула, жалкая деревня — четырнадцать миль, за четыре часа!! с парой жалких уставших лошадей — по большой холмистой дороге. В Томантуле мы снова сели на пони и поехали вдоль Эйвон-Сайд и Глен-Эйвон, тоже очень красивых; обратно к Лох-Булиг — в восьми милях отсюда — откуда мы вернулись домой в нашей карете. Это была самая восхитительная и приятная, а также красивая экспедиция. Я была, кроме того, во многих других однодневных поездках.

В Италии, боюсь, положение дел очень печальное — но, право, жалкое, слабое и глупое поведение Короля Неаполя и распри всей семьи отнимают всякое сочувствие! Мы уезжаем отсюда, увы! в субботу, остановимся до вечера понедельника в Эдинбурге, чтобы повидаться с Мама, и поедем той же ночью прямо в Осборн, куда рассчитываем прибыть во вторник к завтраку. С нежной любовью Альберта, всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория Р.

Сноска 36: Король Франциск только что бежал из Неаполя в Гаэту, и Гарибальди вскоре после этого прибыл в Неаполь.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
Бродлендс, 18 сентября 1860 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и будет иметь честь ожидать Ваше Величество в Осборне завтра. Ваше Величество, естественно, должны чувствовать сожаление из-за столь значительного сокращения Вашего приятного отдыха в Хайленде, хотя счастье встречи с Королевской принцессой должно с лихвой компенсировать это; но дело в том, что из всех даров, которые добрые феи имели обыкновение даровать своим любимцам, самым желанным была бы способность, которую ирландец приписывал птице, — находиться в двух местах одновременно.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
AUSTRIAN PROPOSAL

Осборн, 20 сентября 1860 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и представляет прилагаемые письма, которые он получил от лорда Джона Рассела, вместе с письмом лорда Джона к нему; и он, безусловно, согласен с лордом Джоном в том, что встреча в настоящее время между Вашим Величеством и Императором Австрии, хотя во многих отношениях могла бы быть полезной, в целом была бы настолько подвержена неверному толкованию и стала бы таким плодотворным источником искажений, что лучше было бы ее избежать. Такая встреча, несомненно, была бы полезна Императору Австрии благодаря добрым советам, которые он получил бы от Вашего Величества и от Его Королевского Высочества Принца-консорта; но Ваше Величество, вероятно, сможете найти какой-то другой способ передать Императору советы, призванные спасти его от некоторых опасностей, которыми он, по-видимому, окружен.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
21 сентября 1860 г.

Королева получила эти письма от лорда Палмерстона, который также передал ей письмо лорда Джона Рассела относительно намека, сделанного графом Рехбергом о встрече с Императором Австрии. Королева согласна с лордом Палмерстоном, что, хотя такая встреча по многим причинам могла бы быть желательной, при нынешних обстоятельствах она могла бы привести к множеству разговоров и слухов, которые могли бы принести вред или, во всяком случае, дать повод для бесполезных догадок. Поэтому было бы лучше «задушить этот проект в зародыше», как предлагает лорд Джон, но следует позаботиться о том, чтобы сделать это таким образом, чтобы не дать повода думать, будто со стороны Королевы есть какое-либо нежелание встречаться с Императором Австрии.

Сноска 37: В письме к г-ну Джулиану Фейну граф Рехберг, австрийский министр иностранных дел, сказал, что хотел бы организовать встречу между Королевой и Императором Австрии, но что на пути к этому возникли бы трудности. Лорд Джон Рассел был того мнения, что идею следует задушить в зародыше, и в этом лорд Палмерстон полностью согласился.

Король Неаполя — Королеве Виктории.
APPEAL FROM KING OF NAPLES

Гаэта, 6 октября 1860 г.

Сестра моя, — Меморандум, который сегодня мое Правительство направляет Правительству Вашего Величества, и протесты, которые я в последнее время направлял ему, дадут Вашему Величеству ясное представление о конфликтах, через которые я прошел, и о ситуации, в которой я нахожусь.

От проницательности Вашего Величества не может ускользнуть значимость событий, происходящих в Королевстве Обеих Сицилий и в Папской области. Я был и остаюсь один в борьбе против всех сил европейской революции. Эта революция предстала с силой, какой никогда прежде не знала: оружие, артиллерийские парки, боеприпасы, корабли — ни в чем не было недостатка, даже в портах одной державы для пополнения сил и ее флаге для прикрытия.

Эти события устанавливают новое публичное право, основанное на разрушении старых договоров и признанных принципов международного права. Дело, которое я один защищаю в Неаполе, — это не только мое собственное дело; это дело всех Монархов и всех независимых государств.

Вопрос, который решается в Королевстве Обеих Сицилий, — это вопрос жизни или смерти для других государств Европы.

Именно в этом качестве, а не из личного интереса, я осмеливаюсь обратиться к высокому разуму Вашего Величества, к Его предусмотрительности и Его справедливости.

Великое положение, которое занимает Ваше Величество в мире, Его мудрость, дружественные отношения, которые всегда существовали между нашими двумя семьями, и особое благоволение, которым Ваше Величество всегда удостаивали меня, заставляют меня надеяться, что Ваше Величество увидит в этом призыве, с которым я с доверием обращаюсь к Его политике и Его справедливости, новое доказательство уважения, которое я всегда питал к Вам, искренней привязанности и чувств высокого почтения, с которыми я имею честь быть, Сестра моя, Вашего Величества добрым Братом,

Франциск.

Король бельгийцев — Королеве Виктории.
TOUR OF PRINCE ALFRED

Лакен, 2 ноября 1860 г.

Моя любимая Виктория, — ...Визит Берти, кажется, прошел великолепно; его последствия будут полезны. Враги Англии всегда льстят себе надеждой, что из той части мира может прийти беда. Поэтому видеть, как вместо войны возникают дружеские чувства, их сильно разочарует. Появление Альфреда на Мысе также было весьма мудрой мерой. Южную Африку ждет великое будущее, жаль, что она так далеко, а я слишком стар, чтобы ехать туда; одни только растения уже являются большим искушением. Я бы очень хотел услышать, что стало Вам известно о встрече в Варшаве. Принц Горчаков очень старался внушить мысль, что это приблизит Россию к Франции. Если бы это стало результатом встречи, это было бы действительно очень печально...

SARDINIA AND NAPLES

То, как английская пресса неправильно понимает все эти вещи, просто прискорбно. Встреча Монархов имела на этот раз лучшую цель, чем угнетение свобод народов; то, что этого не видят люди, которые первыми пострадали бы от верховенства определенной державы, очень прискорбно, но они видят все только в цвете своих очков. Движение флибустьеров в Неаполе очень постыдно, но того бедного Короля так оклеветали, что Гарибальди — это повальное увлечение нынешнего момента; полковник Уокер был расстрелян, а Гарибальди, который вышел из той же школы, обожествляется. Но пора заканчивать. С моей лучшей любовью к дорогому Альберту, я остаюсь всегда, моя любимая Виктория, Ваш преданный старый Дядя,

Леопольд Р.

Сноска 38: Принц Альфред, который некоторое время назад был назначен на «Эвриалус», в течение лета посетил Южную Африку. Совершив поездку по Каффрарии, Наталю и Оранжевому Свободному Государству, он вернулся в Кейптаун, где в сентябре заложил фундамент волнореза в Столовой бухте. В письме, написанном Принцем-консортом несколькими неделями ранее барону Штокмару, он отмечает примечательное совпадение: почти в ту же неделю, когда старший брат открывал великий мост через реку Святого Лаврентия, младший закладывал фундамент волнореза для гавани Кейптауна. «Какая отрадная картина здесь, — писал он, — прогресса и расширения британской расы, и полезного сотрудничества Королевской семьи в цивилизации, которую Англия развила и продвинула» (Жизнь Принца-консорта, том V, стр. 88).

Сноска 39: Императоры России и Австрии и Принц-регент Пруссии встретились в Варшаве 20 октября и провели конференцию, которая длилась несколько дней.

Сноска 40: Уокер в ходе одной из никарагуанских революций захватил верховную власть и был признан президентом правительством США; впоследствии он был изгнан, а при попытке вернуться был арестован и расстрелян 25 сентября 1860 года.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Виндзорский замок, 3 ноября 1860 г.

Королева возвращает прилагаемый проект, который, как она опасается, вряд ли принесет те благотворные результаты, которых, по-видимому, ожидает лорд Джон.

Выражение нашей надежды на то, что Рим и Венеция благодаря своей итальянской национальности вскоре приобщатся к свободе и хорошему управлению, царящим в остальной части Италии, может быть понято лишь как декларация с нашей стороны о том, что мы желаем видеть их присоединенными к Сардинии после того, как будет завершено присоединение Обеих Сицилий.

Декларация в конце, следующая за цитатами из прежних протестов, при всей своей расплывчатости, а именно: «что если другие державы вмешаются, Англия будет поступать так, как ей угодно», — означает либо полное отсутствие смысла (ибо Англия вольна поступать так, как ей угодно), либо является угрозой войны — либо пустой угрозой, либо такой, которую намерены осуществить, когда представится случай. Первое вряд ли было бы достойно такой великой державы, как Англия, а что касается второго, то Королева, в частности, не готова принять решение о вступлении в войну ради обеспечения успеха итальянской революции.

Но вызвана ли такая декларация в настоящий момент чем-либо из произошедшего? В другой депеше было принято как удовлетворительное французское объяснение относительно приказа, отданного флоту перед Гаэтой, а Австрия возобновила свои заверения в том, что не будет вмешиваться; единственная держава, которая, вероятно, продолжит вмешиваться и провоцировать войну — Сардиния, — считается имеющей исключительное право на это как «итальянская» держава.

Королева считает, что эта важная депеша не должна быть представлена ей снова без предварительного тщательного рассмотрения и одобрения всем Кабинетом министров, и в случае, если лорд Джон представит ее им, Королева хотела бы, чтобы он передал им и это письмо, как воплощающее ее взгляды по данному вопросу.

Сноска 41: Этот проект депеши, подготовленный для отправки всем державам, выражал одобрение итальянской революции. Он заканчивался словами: «Правительство Ее Величества считает правильным заявить, что если какая-либо другая держава попытается применить силовое вмешательство, Правительство Ее Величества оставляет за собой свободу действовать таким образом, какого, по его мнению, требуют права наций, независимость Италии и интересы Европы».

Лорд Джон Рассел — Королеве Виктории.
Пемброк-Лодж, 3 ноября 1860 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству...

Что касается положения Великобритании, лорд Джон Рассел считает своим долгом посоветовать, чтобы оно не пострадало от изменения обстоятельств.

С 1815 по 1859 год Австрия правила Италией. Если у итальянцев и были причины для жалоб, то Англии нечего было опасаться использования австрийского влияния против британских интересов.

Но если бы Франция стала управлять объединенными флотами Генуи и Неаполя, а Великобритания оставалась в стороне из страха, апатии или чрезмерной любви к миру, ей вскоре пришлось бы защищать свои владения на Мальте, Корфу и Гибралтаре.

Австрия вряд ли предприняла бы какую-либо новую агрессию против Италии, если бы ей не помогала Франция.

Италия как единая держава черпала бы силу в декларации Великобритании как бескорыстного друга.

Письмо лорда Коули покажет Вашему Величеству подозрения и сомнения, существующие относительно французской политики в Италии. 42 Все эти проекты будут развеяны по ветру словом британского правительства.

Сноска 42: Лорд Коули писал, что слышал через графа Меттерниха, что Император французов никогда не согласится на присоединение Неаполя к Пьемонту, что он желает, чтобы Папа сохранил Умбрию и Марке, а Романья стала независимым государством.

Королева Виктория — Королю Неаполя.
REPLY TO KING OF NAPLES

Виндзорский замок, 3 ноября 1860 г.

Сир, мой Брат, — Письмо, полученное мною от Вашего Величества, датированное Гаэтой 6 октября, полностью посвящено политическим соображениям.

Эти соображения уже давно занимают мысли моих доверенных советников, и я поручила им передать моим министрам за рубежом такие инструкции, какие, по моему мнению, требовал случай.

Поэтому я ограничу это письмо темами, которые не являются непосредственным предметом политических разногласий.

При вступлении Вашего Величества на престол я не замедлила заверить Ваше Величество в моих искренних пожеланиях процветания Вашего правления и незыблемости Вашей династии.

В то же время я полностью осознавала трудности периода, в который Ваше Величество вступили на престол. То, что эти трудности не были преодолены и что теперь они грозят сокрушить Монархию, наследником которой является Ваше Величество, вызывает у меня глубокую озабоченность.

Мне остается лишь попросить Ваше Величество выразить Королеве мое искреннее сочувствие в ее несчастьях. Пользуюсь этой возможностью, чтобы возобновить Вашему Величеству заверения в неизменной дружбе и высоком уважении, с которыми я остаюсь, Сир, мой Брат, доброй Сестрой Вашего Величества,

Виктория R.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
RETURN OF PRINCE ALFRED

Виндзорский замок, 13 ноября 1860 г.

Мой любимый Дядя, — ...Здесь мы имеем счастье видеть нашего дорогого Альфреда, вернувшегося 9-го числа, который дает очень интересные отчеты о своей экспедиции и привез много самых интересных трофеев, великолепные рога всех этих удивительных животных, фотографии и т. д. Он подрос, хотя и очень невысок для своего возраста, но, думаю, менее, чем его брат в том же возрасте. Майор Коуэлл 43 дает отличный отчет о нем во всех отношениях, что, как Вы легко поверите, делает нас очень счастливыми. Он действительно такой милый, одаренный, красивый ребенок, что это заставляет нас вдвойне беспокоиться о том, чтобы у него было как можно меньше недостатков, какие только могут быть у смертных. Наш бедный Берти все еще в Атлантике, задержанный очень встречными ветрами, против которых те большие суда, имеющие только вспомогательный винт и запас угля лишь на восемь дней, не могут продвигаться. Два мощных парохода теперь вышли на его поиски, чтобы привести его...

С нежной любовью Альберта, всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Сноска 43: Майор (впоследствии сэр Джон) Коуэлл был назначен наставником принца Альфреда в 1856 году. В то время он был лейтенантом инженерных войск и служил адъютантом у сэра Гарри Джонса при Бомарзунде и под Севастополем.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
Пиккадилли, 22 ноября 1860 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и осмеливается доложить, что, поскольку из депеши лорда Коули следует, что торговые переговоры в Париже завершены и г-н Кобден покинул Париж, настало время для Вашего Величества рассмотреть, какой существенный знак одобрения Вашего Величества Вам было бы угодно даровать г-ну Кобдену. Г-н Кобден около двенадцати месяцев усердно трудился без жалованья или вознаграждения, ведя переговоры о сложных деталях торговых соглашений между Англией и Францией, которые не могут не привести к материальной выгоде для обеих стран, но особенно к дальнейшему развитию промышленности и торговли подданных Вашего Величества. Было бы нелюбезно оставить услуги г-на Кобдена без иного признания, кроме похвал, содержащихся в депеше Министерства иностранных дел, и поэтому виконт Палмерстон с согласия лорда Джона Рассела осмеливается представить на милостивое одобрение Вашего Величества предложение г-ну Кобдену на выбор: стать Рыцарем Большого креста Гражданского ордена Бани или быть назначенным членом Тайного совета Вашего Величества.

(Примечание, написанное рукой Королевы. — Было решено предложить ему на выбор стать членом Тайного совета или баронетом.) 44

Сноска 44: Г-н Кобден отказался от обоих почестей.

Король бельгийцев — Королеве Виктории.
THE EMPRESS OF AUSTRIA

Лакен, 22 ноября 1860 г.

Моя любимая Виктория, — Я должен поблагодарить Вас за очень любезное письмо от 20-го числа. Надеюсь, Вы увидите молодую и очень приятную Императрицу Австрии, 45 возможно, Вы совершили небольшую экскурсию в Плимут. У меня был и до сих пор есть небольшой насморк, и поэтому я опасался ждать на станции 20-го вечером; я послал Мари и Филиппа встретить Императрицу. Вчера перед рассветом я сам отправился в Антверпен. Сначала я нанес визит Императрице, а затем отвез ее на Ваш прекрасный корабль. Она была очень поражена им, и это было очень любезно с Вашей стороны, и, действительно, для больного человека — неоценимо. Это покажет, кроме того, что даже помимо Гарибальди и того любезного, бескорыстного Аннександра, Вы можете проявлять некоторый интерес. Я видел Императрицу уже одетой для отъезда, но мне кажется, что в ней есть что-то очень своеобразное, что очень располагает. Бедняжка, видеть, как она уезжает, боюсь, в не очень безопасных обстоятельствах, так как она много кашляет, просто огорчает; хотя это, конечно, усилило мой глупый насморк, все же я был бы огорчен, если бы не присутствовал при ее отплытии. Был прекрасный день, но этой ночью начало дуть с западо-юго-запада, что, боюсь, создаст волнение на море к западу.

То, что Ваши сыновья были рядом с Вами, должно было стать для Вас большим удовлетворением. Берти благополучно завершил свой поистине грандиозный тур. Думаю, что эффект, произведенный на американцев, сохранится на некоторое время. То, что бедный герцог Ньюкасл вернулся домой без происшествий, удивительно. В Аффи есть что-то самое привлекательное, и он дорогой маленький плут. Экспедиция Эжени 46 просто поразительна. Она тоже много кашляет, и я никогда не слышал, чтобы Шотландию рекомендовали для зимних экскурсий. Полагаю, что смерть сестры сильно подействовала на нее. Кажется, она была сильно шокирована тем, что танцевала в Африке, когда умирала та бедная сестра. Помимо этого, кажется, существует разница во мнениях с ее господином по вопросу о Папе. Вы вспомните, что во время его выборов духовенство оказало ему несомненную хорошую услугу; я даже сомневаюсь, что он был бы избран без их помощи. Теперь он подрывает корни всей Католической церкви, уничтожая Папу, и делает это без малейшего повода, и ради блага революции et des révolutionnaires...

Остаюсь всегда, моя любимая Виктория, Ваш преданный Дядя,

Леопольд R.

Сноска 45: Императрица Елизавета направлялась на Мадейру на корабле, предоставленном в ее распоряжение Королевой.

Сноска 46: Императрица французов совершала поездку по Англии и Шотландии для поправки здоровья; она перенесла утрату в связи со смертью своей сестры, герцогини Альба.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
BETROTHAL OF PRINCESS ALICE

Виндзорский замок, 1 декабря 1860 г.

Дорогой Дядя, — Спешу сообщить Вам, что вчера наша дорогая молодая пара здесь обручилась, и что мы все очень счастливы. 47 Альберт вчера по возвращении из Олдершота поговорил с Луи — он сказал ему, что у него будет возможность поговорить с Алисой — и этой возможностью он воспользовался вчера вечером после обеда, когда стоял наедине с ней у камина, а все остальные были заняты разговорами. Они прошептали мне об этом, а затем, после того как мы вышли из гостиной, мы послали за добрым Луи — и молодые люди встретились и очень трогательно подтвердили то, что им удалось лишь прошептать друг другу ранее. Он был очень взволнован. Он дорогой, хороший, любезный, высокопринципиальный молодой человек, который, я уверена, сделает нашу дорогую Алису очень счастливой, а она, я уверена, будет ему самой преданной любящей женой. Она очень, очень счастлива, и приятно видеть их молодые, счастливые лица, сияющие любовью друг к другу. Алиса такая чрезвычайно рассудительная и спокойная. Она желает, чтобы Вам передали все самое доброе и нежное, и надеется на Ваше благословение! Я очень, очень счастлива, как и мы оба, но я все еще сильно взволнована и встревожена всем этим событием.

Во вторник прибывает Императрица, но только на ланч. Должна закончить в спешке. Всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Пожалуйста, передайте это доброму Филиппу, а также Леопольду и Мари.

Сноска 47: См. выше, стр. 405.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
THE SEE OF WORCESTER

Виндзорский замок, 1 декабря 1860 г.

Королева получила второе письмо лорда Палмерстона относительно епископства Вустерского 48 как раз в тот момент, когда собиралась ответить на первое. Не возражая против кандидатуры г-на Бэйли, 49 она хотела указать на важность того, чтобы при будущей вакансии выбор не ограничивался только достойными приходскими священниками, но чтобы учитывалось, что скамья епископов не должна оставаться лишенной университетских людей с признанным авторитетом и богословскими познаниями; она была бы серьезно ослаблена, если бы в спорах по вопросам доктрины, волнующих Церковь, не придавалось значения мнениям хотя бы некоторых из тех, кто призван управлять ею. У лорда Палмерстона теперь может появиться возможность выбрать более сильного человека либеральных взглядов из Кембриджа.

Сноска 48: Епископ Генри Пепис скончался в ноябре, и его преемником в январе следующего года стал каноник Генри Филпотт из Нориджа, магистр колледжа Святой Екатерины в Кембридже.

Сноска 49: Вероятно, преподобный Эмилиус Бэйли, настоятель церкви Святого Георгия в Блумсбери; ныне преподобный сэр Эмилиус Лори.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
EPISCOPAL APPOINTMENTS

Пиккадилли, 2 декабря 1860 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и искренне поздравляет Ваше Величество с заключением брака, который обещает обеспечить Ее Королевскому Высочеству принцессе Алисе то счастье, на которое ее любезные и достойные качества по праву дают ей право.

Что касается епископов, виконт Палмерстон осмеливается доложить, что епископы в Церкви — это то же, что генералы округов в Армии: их главные обязанности состоят в наблюдении за духовенством своей епархии, слежении за тем, чтобы они должным образом выполняли свои приходские обязанности, сохранении гармонии между духовенством и мирянами, а также в смягчении трений между Государственной церковью и диссентерами. Для этих целей желательно, чтобы епископ обладал практическими знаниями приходских функций и не имел властного и нетерпимого характера. Его епархиальных обязанностей достаточно, чтобы занять все его время, и чем меньше он участвует в богословских спорах, тем лучше. Много вреда было причинено богословствующими епископами, и если бы скамья была заполнена людьми вроде епископов Оксфордского и Эксетерского, в стране не было бы религиозного мира. Не добились успеха и люди, выбранные только за свою ученость; Тирлуолл, епископ Сент-Дэвидский, и Бломфилд, покойный епископ Лондонский, были выбраны из-за своей учености; первый признан неэффективным, второй сильно запустил свою епархию. Богословские познания епископа Эксетерского 50 причинили много вреда Государственной церкви. Виконт Палмерстон также осмеливается доложить, что нетерпимые максимы епископов Высокой церкви озлобили диссентеров, составляющих значительную часть нации, и вызвали недовольство многих хороших прихожан. Епископ Эксетерский, покойный епископ Карлайлский 51 и покойный епископ Рочестерский 52 — двое последних были добросердечными и добродушными людьми — отказывались освящать кладбища, если стена не отделяла часть, отведенную для прихожан Церкви, от части, отведенной для диссентеров, — требование, которое вызвало недовольство обеих общин. Виконт Палмерстон осмеливается доложить, что несколько епископов, которых он имел честь рекомендовать Вашему Величеству, отличились своими классическими и академическими достижениями, и он может упомянуть в этом отношении имена Бэринга, Лонгли, Тейта, Уиграма и Уолдегрейва. Виконт Палмерстон может заверить Ваше Величество, что, хотя его выбор епископов подвергался большой критике со стороны Высокой церкви, пузеитов и полукатолической партии, они вызвали большое удовлетворение у нации в целом, и виконт Палмерстон получал сообщения об этом, устные и письменные, от лиц всех классов и политических партий во всех частях страны. Народ этой страны по сути протестантский, они испытывают глубочайшее отвращение к католицизму и видят, что доктрины Высокой церкви, трактарианцев и пузеитов ведут людей к Римской церкви. Позорные сцены в прошлом году в церкви Святого Георгия на Востоке 53 были лишь преувеличенным проявлением очень общего и глубоко укоренившегося чувства. Виконт Палмерстон полагает, что духовенство Государственной церкви никогда не было более примерным в исполнении своих обязанностей, более уважаемым мирянами и, в целом, в лучших отношениях с нонконформистами, чем в настоящее время.

Сноска 50: Генри Филпотс, который был епископом с 1830 по 1869 год.

Сноска 51: Достопочтенный Генри Монтегю Вильерс, который был переведен в Дарем.

Сноска 52: Джордж Мюррей, который скончался в предыдущем феврале.

Сноска 53: В течение значительного периода 1859 года в этой церкви происходили позорные сцены скандалов в знак протеста против практик Высокой церкви настоятеля, преподобного Брайана Кинга.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
AFFAIRS OF NAPLES

Виндзорский замок, 4 декабря 1860 г.

Мой любимый Дядя, — Должна поблагодарить Вас за еще одно дорогое письмо от 29-го числа. Надеюсь, Вы получили оба моих письма. Мы ждем Императрицу в половине второго, и я обязательно передам ей Ваше послание. Она очень любезна, и нельзя не испытывать к ней симпатии. Похоже, нет сомнений в том, что было много сцен, отчасти из-за Папы, а также из-за похорон ее сестры; она была так рассержена на Фульда по этому поводу, что настояла на его увольнении. 54 Затем говорят, что священники пытаются воздействовать на нее и говорят, что ее сын умрет, если Император продолжит dans cette voie против Папы.

Мы видели вчера г-на Эллиота 55 из Неаполя, который всегда был очень объективен. Он говорит, что если бы, когда Король вступил на престол, он только настоял на надлежащем соблюдении законов страны, никакие реформы или изменения в Конституции не были бы нужны — но из-за недостатка энергии, а также отсутствия силы интеллекта и большой нерешительности характера бедного Короля, а также из-за прискорбного Pietät к памяти своего отца, ничего правильного сделано не было; плохие советники окружили его, Королева-мать имела дурное влияние, и, наконец, все было отдано как потерянное — когда это еще можно было предотвратить. Они крайне не любят быть присоединенными, но предпочитают это возвращению прежнего положения вещей.

У нас уже десять или двенадцать дней почти непрерывный дождь, так что скоро мы будем на острове. Это тем более огорчительно, что мы не можем поехать в Осборн в настоящее время — там своего рода эпидемическая лихорадка, которая, как заявляют врачи, в воздухе, и что это было бы слишком большим риском, если бы мы поехали. Но у нас в доме вечное солнце, когда мы смотрим на наших дорогих молодых влюбленных, которые так счастливы, так преданы друг другу, что приятно на это смотреть; он такой скромный и непритязательный, что мы чувствуем, будто он один из наших собственных детей; и он такой добрый и любезный, имеет такой открытый честный характер, такое теплое сердце, такие высокие принципы, и при этом такой веселый и aufgeweckt, что я чувствую, что мы приобрели сына и не потеряем дочь — ведь мы сможем часто видеть их у себя, так как у Луи в настоящее время нет никаких обязанностей, которые сильно удерживали бы его дома. Не могу выразить, какое это счастье и утешение для меня. Я чувствую, что у моего дорогого ребенка, во-первых, будет мирный, тихий, счастливый дом, без трудностей — и, во-вторых, что она не будет полностью оторвана от нас и монополизирована, как наша бедная Вики.

Добавляю несколько строк, так как мы видели Императрицу. Она приехала в половине второго и оставалась до немного после трех. Она выглядела очень красивой, но очень грустной — и, говоря о своем здоровье и о своем возвращении из Алжира, начала плакать. Однако она кажется намного лучше после своего путешествия; до этого она не могла ни есть, ни спать, и ни на что не обращала внимания. Она никогда не упоминала Императора, кроме одного раза, когда передавала его комплименты, и не было ни малейшего намека на политику. Это все очень странно. Она остается еще на неделю в Англии, а затем возвращается, как и приехала. Я передала ей Ваше послание, и она спрашивала о Вас. Всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Сноска 54: См. выше, стр. 333.

Сноска 55: См. выше, стр. 356.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
VISIT OF THE EMPRESS EUGENIE

Виндзорский замок, 11 декабря 1860 г.

Мой любимый Дядя, — Должна поблагодарить Вас за два самых любезных письма от 4-го и 7-го числа. Ваш добрый интерес к счастью нашего дорогого ребенка — Ваше одобрение этого брака нашей дорогой Алисы, который, не могу отрицать, долгое время был моим горячим желанием, и именно поэтому я так боялась, что он никогда не осуществится, — доставляет нам величайшее удовольствие. Теперь — когда все так счастливо уладилось и когда я нахожу молодого человека таким очень обаятельным — моя радость и моя глубокая благодарность Богу очень велики! Он такой милый, такой очень молодой и как один из наших собственных детей — нисколько не стесняет — но дорогой, приятный, светлый компаньон, полный веселья и бодрости, и я уверена, будет большим утешением для нас, помимо того, что будет отличным мужем для нашей дорогой, хорошей Алисы, которая, хотя и сияет от радости и очень влюблена (что вполне естественно), так спокойна и рассудительна, насколько это возможно.

Императрица все еще здесь и наслаждается своей свободой превыше всего. Вчера мы ездили в город на Смитфилдскую выставку скота и навестили ее в отеле «Клэридж». Она очень вежливо хотела избавить нас от хлопот, но мы чувствовали, что было бы невежливо, если бы мы этого не сделали, и что впоследствии даже французы могли бы сказать, что с ней не обращались с должным уважением. Она выглядела очень красивой и была в очень хорошем настроении, но снова тщательно избегала любых намеков на своего мужа и политику, хотя много говорила обо всем, что видела!...

Должна теперь попрощаться с Вами. Всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ЗАМЕТКА

К ГЛАВЕ XXX

В начале 1861 года — года, которому суждено было закончиться в скорби и опустошении, — Королева Виктория пережила тяжелое горе в связи со смертью своей матери, герцогини Кентской, в возрасте семидесяти четырех лет.

В январе консервативные лидеры сделали новые предложения лорду Палмерстону с целью поддержать его на посту против диссидентов в его Министерстве, особенно лорда Джона Рассела и г-на Гладстона, чьи взгляды на вопросы реформы и национальной обороны соответственно были противоположны взглядам Премьер-министра. Лорд Палмерстон был равнодушен к поддержке г-на Гладстона; но единство взглядов на итальянскую политику правительства удерживало трех либеральных государственных деятелей вместе.

Атака на пошлины на бумагу была повторена г-ном Гладстоном, который в этот раз объединил все свои фискальные предложения в единый Билль. Мера, после сильной оппозиции, прошла в Палате общин большинством в пятнадцать голосов, и пэры впоследствии приняли бюджет, который снизил подоходный налог на один пенни, сохранив при этом существующие пошлины на чай и сахар. В июле лорд Джон Рассел, который вошел в Парламент в 1813 году, до достижения совершеннолетия, и был лидером Палаты общин во время вступления Королевы на престол, был переведен в Палату лордов. В августе Королева и Принц-консорт с принцем Уэльским и принцем Альфредом совершили третий визит в Ирландию.

Дела Италии продолжали привлекать внимание общественности. В конце 1860 года французский флот был отправлен в Гаэту для защиты интересов короля Франциска; эта защита, данная в нарушение принципа невмешательства, была отозвана в январе, и гарнизон сдался пьемонтскому адмиралу. 18 февраля новый Парламент Италии собрался в Турине, дебаты подчеркивали жизненную необходимость включения как Рима, так и Венеции в единую нацию; Виктор Эммануил был провозглашен королем Италии, титул, который был незамедлительно признан Великобританией; но в июне, к глубокой скорби итальянской нации, Кавур, ее Премьер-министр и главная движущая сила пьемонтской политики, скончался, будучи еще в расцвете сил.

Король Пруссии Фридрих Вильгельм скончался в январе, и его преемником стал его брат Вильгельм I, принц Прусский, который был коронован вместе с Королевой Августой в Кенигсберге 18 октября, при участии лорда Кларендона в качестве британского представителя. В следующем месяце король Португалии Педру, сын и преемник донны Марии, и его брат Фердинанд скончались от брюшного тифа; другой брат, принц Иоанн, скончался от той же болезни до конца года.

События огромной важности произошли в Северной Америке, где за отделением Южной Каролины последовало отделение других южных штатов. Делегаты последних собрались в феврале в Монтгомери, штат Алабама, и выдвинули Джефферсона Дэвиса своим Президентом, в то время как Авраам Линкольн был ранее избран новым Президентом Соединенных Штатов. Первый выстрел был сделан 9 января в гавани Чарльстона, где сепаратистская батарея открыла огонь по судну, посланному Федеральным правительством для подкрепления форта Самтер. В апреле войска Конфедерации атаковали форт, который был вынужден сдаться, после чего Президент Линкольн издал прокламацию о призыве 75 000 добровольцев; Президент Дэвис ответил выдачей (за неимением официального флота) каперских свидетельств частным судам, а Линкольн объявил южные порты в состоянии блокады. В мае лорд Джон Рассел объявил, что британское правительство признает Юг воюющей стороной, и была издана прокламация о нейтралитете. При Булл-Ране 21 июля федералы потерпели поражение и в смятении бежали к Вашингтону. Военные действия продолжались в течение года, и Великобритания была почти втянута в войну из-за захвата 8 ноября капитаном федерального судна «Сан-Хасинто» г-д Слайделла и Мейсона, посланников, аккредитованных Конфедеративными Штатами при Великобритании и Франции. Это самоуправство было совершено, когда упомянутые посланники были пассажирами британского почтового парохода «Трент» между Гаваной и Сент-Томасом, и общественное мнение Великобритании было сильно взбудоражено в результате; но в конечном итоге посланники были переведены на британский военный корабль и прибыли в Великобританию, однако не раньше, чем ввиду угрозы агрессии против Британской Северной Америки из Англии были отправлены войска для усиления канадских гарнизонов на границе. Депеша лорда Рассела американскому правительству, которая привела к мирному результату, была пересмотрена Принцем Альбертом в направлении оставления тому правительству возможности почетного отступления от агрессивной позиции, которую они заняли; действия Принца в этом отношении, благотворный эффект которых трудно преувеличить, были суждены стать последними из длинной череды политических услуг, оказанных этой стране.

Осенью стало очевидно, что нормальное здоровье Принца Альберта ухудшилось, и в ноябре он начал страдать от постоянной бессонницы; к концу месяца началась лихорадка, которая оказалась для него фатальной. Сначала он страдал от ревматических болей и постоянной слабости, пока в начале декабря не развилось то, что сочли гриппом, и Принц был прикован к своей комнате. К 11-му числу его состояние, хотя и не безнадежное, стало тяжелым, и серьезный характер болезни был предан огласке; и, хотя 12-го числа Королева могла с надеждой писать королю Леопольду, болезнь продолжала прогрессировать. Вечером 13-го числа произошло улучшение, и обнадеживающие отчеты приносились Королеве ежечасно в течение ночи; но на следующий день развился застой в легких, в последние часы которого, к невыразимой скорби как Королевы, так и ее подданных, Принц мирно скончался. Письма Королевы королю Леопольду и лорду Каннингу выражают языком, к которому ничего нельзя добавить, интенсивность ее горя, а также благородное и бескорыстное мужество, с которым она решила посвятить свою жизнь своим детям и стране.

ГЛАВА XXX

1861
Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
CONSERVATIVE OVERTURES

Бродлендс, 1 января 1861 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит позволения пожелать Вашему Величеству и Его Королевскому Высочеству Принцу-консорту многих благополучных возвращений дня Нового года, с возрастающим счастьем для Вашего Величества и Королевской семьи и прогрессивным преимуществом для Нации, которой выпало счастье иметь Ваше Величество своим Монархом; и, приняв язык Поупа, он сказал бы:

«Пусть день улучшается со дня на день, и год за годом,

Без боли, тревоги или страха».

Эта осень и зима, однако, были продуктивны на события в трех из четырех частей света, которые будущие годы вряд ли повторят. Захват Пекина в Азии британскими и французскими войсками; объединение в Европе почти всей Италии в одну Монархию; и приближающийся и фактически свершившийся распад в Америке великой Северной Конфедерации — это события, полные важности для будущего, а также примечательные в настоящем времени.

Виконт Палмерстон представляет два письма, которые Вашему Величеству может быть интересно увидеть. Что касается письма от лорда Джона Рассела, выражающего полусформированное желание перейти в Палату лордов, виконт Палмерстон не ожидает, что это желание будет повторено, когда начнется сессия, хотя лорд Джон в прошлом году говорил, что чувствует, что посещение Палаты общин в дополнение к работе его офиса — это больше, чем он может хорошо осилить. Он был бы потерей для виконта Палмерстона в Палате общин, особенно после перехода г-на Сидни Герберта в Палату лордов; 1 и, говоря конфиденциально Вашему Величеству относительно будущего, виконт Палмерстон считал бы, что оказал бы лучшую услугу, рекомендуя Палату лордов для г-на Гладстона, чем для лорда Джона Рассела.

Г-н Герберт примет титул лорда Герберта Ли, титул Герберта — тот, который носил его старший брат при жизни покойного лорда Пемброка.

Другое письмо от лорда Малмсбери относится к сообщению, которое он сделал виконту Палмерстону в прошлом году от лорда Дерби и г-на Дизраэли в начале сессии, о том, что если бы правительство тогда распалось из-за внутренних разногласий, Консервативная партия поддержала бы в течение тогда наступающей сессии любую администрацию, которую виконт Палмерстон мог бы временно сформировать, чтобы завершить дела сессии. 2 Виконт Палмерстон не знает о каких-либо обстоятельствах, которые могли привести к ожиданию того, что нынешняя администрация может распасться из-за внутренних разногласий в ходе этой следующей сессии. Нет вопросов, которые могли бы вызвать такой раздор, как Билль о реформе прошлого года и разногласия между двумя Палатами по поводу пошлин на бумагу, по поводу которых было очень трудно удержать лорда Джона и г-на Гладстона от того, чтобы они не вышли из себя, или вопрос о фортификации, по которому г-н Гладстон объявлял своим коллегам почти дюжину раз, что твердо решил уйти в отставку. Виконт Палмерстон попросил лорда Малмсбери приехать к нему в Бродлендс в любое время до 21-го или 22-го числа этого месяца, что является вероятным временем, когда Кабинету министров придется встретиться в Лондоне.

Виконт Палмерстон обнаружил, что у него нет под рукой письма лорда Джона Рассела, но единственное, что представляло интерес в нем, было то самое сообщение, которое процитировал виконт Палмерстон.

Сноска 1: Г-н Герберт в последнее время был в плохом состоянии здоровья и ушел в отставку летом. Он скончался 2 августа.

Сноска 2: В своих мемуарах лорд Малмсбери описывает встречу с лордом и леди Палмерстон 1 июня 1860 года, по-видимому, ту самую, на которой было сделано это сообщение. «Очевидно, — пишет он, — он [лорд Палмерстон] не хочет терять лорда Джона, хотя был бы очень рад, если бы Гладстон ушел в отставку».

Император французов — Королеве Виктории.
Париж, 31 декабря 1860 г.

Мадам и очень дорогая Сестра, — Я не хочу позволить этому году истечь, не принеся Вашему Величеству выражение моих пожеланий ее счастья и счастья Принца и его семьи. Надеюсь, что год, который начинается, будет счастливым для наших двух наций и что он увидит, как наши связи еще больше укрепятся. Европа очень взволнована, но пока Англия и Франция понимают друг друга, зло можно будет локализовать.

Я поздравляю Ваше Величество с успехом, которого наши две армии достигли в Китае; давайте всегда держать наши знамена объединенными; ибо Бог, кажется, защищает их.

Я очень завидовал Императрице, которая смогла нанести Вам визит и снова увидеть Вашу очаровательную семью: она была очень счастлива этим.

Я с готовностью пользуюсь этой возможностью, чтобы возобновить Вашему Величеству чувства высокого уважения и искренней дружбы, с которыми я остаюсь, добрый Брат Вашего Величества,

Наполеон.

Принцесса Королевская — Королеве Виктории и Принцу Альберту.
DEATH OF KING OF PRUSSIA

Потсдам, 2 января 1861 г.

Любимые Родители, — Наконец-то я могу найти момент для себя, чтобы сесть и собрать свои мысли и написать вам отчет об этих двух последних ужасных днях! Моя голова в таком состоянии, я едва знаю, где я — в мечтах я или наяву, что было вчера и что сегодня! То, чего мы так долго ждали, наконец свершилось! Вся суматоха, суета, волнение, шум и т. д. — все поглощено для меня одной этой мыслью — я впервые увидела смерть! Она произвела на меня впечатление, которое я никогда, никогда не забуду, пока буду жить, — и я чувствую себя такой больной, такой растерянной и расстроенной всем, что я пережила за последние сорок восемь часов, что вы должны простить меня, если я пишу бессвязно и неясно. Но вернемся к вечеру понедельника (мне теперь кажется, что прошел год). В четверть восьмого вечера в понедельник, 31-го числа, я отвезла дорогого любимого Аффи на железнодорожную станцию и попрощалась с ним с тяжелым сердцем. Вы знаете, что я безумно люблю этого дорогого мальчика и что ничто не могло доставить мне большего удовольствия, чем его дорогой, долгожданный визит. В девять часов Фриц и я пошли пить чай к Принцу-регенту; мы четверо были одни. Принцесса была довольно подавлена и нездорова, Принц в дурном настроении, а я не думала ни о чем, кроме Аффи и о том, как он дорог. Пока мы сидели за чаем, мы получили плохие новости из Сан-Суси, 3 но ничего такого, что заставило бы нас особенно беспокоиться. Фриц и я пошли домой и легли спать, будучи не в настроении сидеть до двенадцати.

Около половины второго мы услышали стук в дверь, и моя гардеробная горничная принесла телеграмму, в которой говорилось, что Король безнадежен, и записку от Принца-регента, в которой говорилось, что он немедленно выезжает. Мы встали в величайшей спешке и оделись — я едва знаю как; я надела просто то, что нашла, и у меня не было времени сделать прическу или что-то еще. После того как мы поспешно оделись, мы спустились вниз и вышли — ибо не было времени искать карету, лакея или что-то еще — это была великолепная ночь, но двенадцать градусов мороза (по Реомюру). Я думала, что нахожусь во сне, обнаружив себя одну на улице с Фрицем в два часа ночи. Мы поехали к Принцу-регенту, а затем с ними в их каретах на железнодорожную станцию — мы четверо все одни в поезде. Мы прибыли в Сан-Суси и прошли прямо в комнату, где лежал Король, — в комнате царила тишина смерти — только свет огня и тусклой лампы. Мы подошли к кровати и стояли там у ее изножья, не смея посмотреть друг на друга или сказать хоть слово. Королева сидела в кресле у изголовья кровати, ее рука была под головой Короля, а ее голова на той же подушке, на которой лежал он; другой рукой она постоянно вытирала пот с его лба. Можно было услышать, как падает булавка; не было слышно ни звука, кроме треска огня и предсмертного хрипа, того ужасного звука, который пронзает сердце и который ясно говорит, что жизнь угасает. Этот хрип в горле длился еще около часа, а затем Король лежал неподвижно. Врачи низко склонили головы, чтобы услышать, дышит ли он еще, — а мы стояли, даже не смея сесть, наблюдая за предсмертной агонией; время от времени Король дышал очень быстро и громко, но никогда не открывал глаз; лицо его было очень красным, а холодный пот лился с его лба. Я никогда не проводила такого ужасного времени! И видеть бедную Королеву, сидящую там, просто разрывало мое сердце — пробило три, четыре, пять, шесть, семь, а мы все еще стояли там — один член семьи входил за другим и оставался неподвижным в комнате, только рыдания нарушали тишину. О! это ужасно — видеть, как человек умирает! Все мысли и чувства, которые теснились в моем сознании в те часы, я не могу описать, больше, чем за всю мою прошлую жизнь. Забрезжил утренний свет, и лампы убрали — о, как грустно для первого утра в году! Мы все пошли в соседнюю комнату, ибо уверяю вас, тревога, бдение, стояние и плач измотали нас. Принцесса уснула на стуле, я на диване, а остальные ходили взад и вперед по комнате, спрашивая друг друга: «Как долго это продлится?». Ближе к середине дня Марианна и я вошли в комнату одни, так как хотели остаться там; мы подошли и поцеловали руку Королевы и опустились на колени и поцеловали руку Короля; она была еще совсем теплой. Мы стояли и ждали до пяти часов, а затем пообедали, и я чувствовала себя такой больной, слабой и нездоровой, что Фриц отправил меня сюда в постель. В час ночи я встала и оделась и услышала, что Королю осталось жить не более нескольких минут, но к тому времени, как я нашла карету, я услышала, что все кончено. Я поехала в Сан-Суси и увидела Короля и Королеву. Да благословит и сохранит их Господь, и пусть их правление будет долгим, счастливым и благословенным. Затем я вошла в комнату, где лежал Король, и едва могла заставить себя уйти снова. Было столько утешения в том, чтобы смотреть на эту тихую, мирную фигуру, наконец отдохнувшую после всего, что он перенес, — наконец вернувшуюся домой из этого мира страданий — такой мирной и тихой она выглядела, как спящий ребенок. Каждую минуту я ожидала увидеть, как он пошевелится или вздохнет — его рот и глаза закрыты, и такое сладкое и счастливое выражение — обе его руки были на покрывале. Я поцеловала их обе в последний раз; они были совсем холодными тогда. Фриц и я стояли, глядя на него некоторое время. Я едва могла поверить, что это действительно смерть, та, от которой я так часто содрогалась и боялась; там не было ничего ужасного или пугающего, только небесный покой и мир. Я чувствовала, что это принесло мне столько пользы и было таким утешением. «Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа?». Он был справедливым и добрым человеком и имел сердце, переполненное любовью и добротой, и он ушел на покой после долгого испытания, которое он перенес с таким терпением. Я больше не боюсь смерти, и когда я почувствую склонность к этому, я буду думать об этом торжественном и утешительном зрелище, и о том, что смерть — это только перемена к лучшему. Мы пошли домой и легли спать, а сегодня утром пошли туда в десять. Я посидела некоторое время с бедной Королевой, которая так спокойна, покорна и трогательна в своем горе. Она не плачет, но выглядит убитой горем. Она сказала мне: «Я больше не нужна в этом мире. У меня больше нет призвания, нет обязанностей. Я жила только для него». Затем она была так добра ко мне, добрее, чем когда-либо прежде, и сказала, что я как ее собственный ребенок и утешение для нее. Я снова видела тело сегодня утром; он неизменен, только изменился цвет, и руки окоченели.

Похороны будут в субботу; Король будет лежать в гробу до тех пор. Его желанием было быть похороненным во Фриденскирхе перед алтарем, а сердце — в Шарлоттенбурге в Мавзолее. Конечно, все будет сделано так, как он желает. Его слуги в ужасном состоянии. Они обожали его и ухаживали за ним день и ночь в течение трех лет с самой преданной привязанностью. Король и Королева остаются в Сан-Суси до похорон, а Фриц и я здесь, в Потсдаме... Всегда ваша самая послушная и преданная Дочь,

Виктория.

P.S. — Похороны состоятся только в понедельник, а тело будет забальзамировано завтра. Завтра вечером у постели будут молитвы, а на следующий день — прощание с телом.

Сноска 3: Дворец в Потсдаме, построенный Фридрихом Великим, обычная резиденция короля Пруссии.

Королева Виктория — Императору французов.
LETTER TO THE EMPEROR NAPOLEON

Осборн, 3 января 1861 г.

Сир и дорогой Брат, — Добрые пожелания, которые Ваше Величество изволили выразить мне по случаю нового года, очень дороги мне, и я прошу Вас принять мою искреннюю благодарность, а также выражение пожеланий, которые я высказываю ради счастья Вашего Величества, Императрицы и Вашего дорогого ребенка; Принц присоединяется ко мне в этих чувствах.

Ваше Величество совершенно правы, если с некоторой тревогой взираете на беспокойное состояние Европы, но я также разделяю с Вами твердую надежду на то, что зло может быть значительно уменьшено, пока Франция и Англия понимают друг друга, и я добавлю, пока это взаимопонимание имеет своей бескорыстной целью сохранение мира во всем мире, а также прав и владений каждой нации, и смягчение враждебности, которая грозит породить самые тяжкие бедствия, гражданские войны и расовую борьбу. Божье благословение не оставит нас в выполнении столь великой и священной задачи.

Я радуюсь вместе с Вашим Величеством славным успехам, которых наши союзные армии только что достигли в Китае, и прекрасному миру, который принесли эти успехи. Он будет плодотворным, я надеюсь, на благо как для наших двух стран, так и для этого странного народа, который мы вынудили вступить в отношения с остальным миром.

Нам доставило большое удовольствие видеть Императрицу и слышать с тех пор, что ее поездка в Англию пошла ей на пользу.

Примите заверение в совершенной дружбе, с которой я остаюсь, Сир и мой Брат, Вашего Императорского Величества добрая Сестра,

Виктория R.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
ITALIAN AFFAIRS

Бродлендс, 10 января 1861 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и приносит глубочайшие извинения за то, что не ответил ранее на предыдущие послания Вашего Величества. Он рад сообщить, что младший сын леди Джоселин, чья болезнь была причиной очень сильного беспокойства, сейчас идет на постепенную, но благоприятную поправку.

Виконт Палмерстон возвращает Вашему Величеству письмо Императора французов и превосходный ответ Вашего Величества; следует надеяться, что он воспользуется здравым советом, который содержится в этом ответе.

По вопросу об Италии Ваше Величество напоминает виконту Палмерстону, что прошлым летом он заявлял, что для интересов Англии было бы лучше, если бы Южная Италия была отдельной монархией, а не частью объединенной Италии. Виконт Палмерстон по-прежнему придерживается этого мнения, поскольку отдельное королевство Обеих Сицилий, в случае войны между Англией и Францией, скорее всего, приняло бы сторону, по крайней мере своим нейтралитетом, сильнейшей морской державы, и следует надеяться, что такой державой была бы Англия. Но тогда было бы необходимо, чтобы Обе Сицилии как независимое и отдельное государство хорошо управлялись и имели просвещенного Монарха. К сожалению, это стало безнадежным и невозможным при династии Бурбонов, и ни один англичанин не пожелал бы видеть Мюрата или принца Наполеона на неаполитанском троне. Ход событий с прошлого лета, по-видимому, окончательно решил судьбу Сицилии и Неаполя, и нет сомнений, что для интересов народа Италии и с точки зрения общего баланса сил в Европе объединенная Италия является лучшим решением. Итальянское королевство никогда не встанет на сторону Франции из пристрастия к ней, и чем сильнее будет это королевство, тем лучше оно сможет противостоять политическому принуждению со стороны Франции. Главный рычаг влияния Франции на политику Итальянского королевства заключается в удержании Венеции Австрией.

Виконт Палмерстон больше не слышал от лорда Джона Рассела о его желании в конечном итоге перейти в Палату лордов, и вполне вероятно, что это желание, часто высказывавшееся ранее, как и в прежние времена, будет предано забвению...

Сноска 4: Принц Наполеон Мюрат, сын Иоахима Мюрата, короля Неаполя в 1808–1815 гг., вернулся во Францию из Соединенных Штатов в 1848 году; в настоящее время предпринималась попытка сформировать партию Мюрата в Южной Италии.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Виндзорский замок, 19 января 1861 г.

Королева получила письмо лорда Джона Рассела, в котором он приложил свою переписку с графом Кларендоном. Она оставила последнюю у себя, чтобы показать ее лорду Палмерстону сегодня вечером, не зная, видел ли он ее уже. Она должна сказать, что доводы графа Кларендона весьма убедительны. Приходило ли когда-нибудь лорду Джону Расселу в голову, что если бы граф Кларендон отправился в Берлин, неся высшую награду, которую Королева может пожаловать, а именно Орден Подвязки новому королю Пруссии, а оттуда в Вену с пустыми руками к императору Австрии с целью дать добрый совет, император мог бы расценить это как оскорбительный публичный жест по отношению к нему?

Сноска 5: Граф Кларендон был назначен представлять Королеву на коронации короля Пруссии.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
CONSERVATIVE OVERTURES

Пиккадилли, 27 января 1861 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству...

Виконт Палмерстон видел лорда Малмсбери в пятницу перед заседанием Кабинета министров. Они оба приехали на одном поезде, хотя и не в одном вагоне, и лорд Малмсбери пришел к виконту Палмерстону на Пиккадилли в три часа.

Он сказал, что лорд Дерби и г-н Дизраэли поручили ему передать послание, подобное тому, которое он передавал в прошлом году, а именно: если г-н Гладстон предложит демократический бюджет, предусматривающий значительный перенос бремени с косвенных на прямые налоги, и если Кабинет министров откажет в своем согласии, и г-н Гладстон уйдет в отставку, Консервативная партия окажет правительству существенную поддержку, за исключением случая, если правительство пожелает принять активное участие в войне против Австрии. Это, конечно, не означало отказа от обычных нападок и критики в ходе дебатов, но в таком случае не будет предпринято никаких шагов для смены правительства. На самом деле, сказал лорд Малмсбери, ни лидеры консерваторов, ни сама партия не желают в настоящее время приходить к власти и не имеют намерения предпринимать какие-либо шаги, чтобы сместить нынешнее правительство. Г-н Брайт действительно предлагал г-ну Дизраэли объединиться с Радикальной партией и консерваторами с целью свержения нынешнего правительства, и особенно чтобы избавиться от виконта Палмерстона и лорда Джона Рассела. Г-н Брайт сказал, что в таком случае он обеспечит консервативному правительству двухлетнее существование, и к концу этого срока страна, можно надеяться, будет готова к хорошему и реальному Биллю о реформе, и тогда может быть сформировано надлежащее правительство.

Это предложение, которое, надо признать, было не очень заманчивым, по словам лорда Малмсбери, было отклонено. Он также сказал, что граф Персиньи, вернувшись из одной из своих поездок в Париж, привез аналогичное предложение от г-на Кобдена о сотрудничестве радикалов и консерваторов для свержения нынешнего правительства, но оно также было отклонено. Виконт Палмерстон попросил лорда Малмсбери передать его благодарность лорду Дерби и г-ну Дизраэли за любезное сообщение, которое они таким образом сделали ему, и заверить их, что он полностью оценил благородные и патриотические мотивы, которыми оно было продиктовано...

Королева Виктория — королю бельгийцев.
Виндзорский замок, 29 января 1861 г.

Мой любимый Дядя, — Я пишу Вам в печальную годовщину — уже семнадцать лет прошло с тех пор, как Богу было угодно забрать у всех нас дорогого Папу! Он, который должен был прожить еще по меньшей мере двадцать лет!...

Мы слышим из Берлина, что бедный король очень подавлен и очень раздражителен, но мое письмо с известием о том, что я пожалую ему Орден Подвязки, доставило ему такое удовольствие, что его видели улыбающимся впервые со 2 января.

Я думаю, Вас порадует небольшой отрывок из письма нашей дорогой подруги Королевы о Вики, который я осмеливаюсь послать Вам, а также следующий отрывок из собственного письма Вики ко мне, написанного в день ее свадьбы, в котором она говорит: «Каждый раз, когда наступает наш дорогой день свадьбы, я чувствую себя такой счастливой и благодарной — и проживаю каждый момент этого благословенного и никогда не забываемого дня снова в мыслях. Я люблю останавливаться на каждой минуте того дня; ни одна надежда не была обманута, ни одно ожидание не осталось нереализованным, и многое другое — о чем немногие могут сказать — и я благодарна, как и должна быть».

Эти два отрывка очень радуют наши сердца.

Теперь я должна попрощаться с Вами. С нежной любовью Альберта, всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Виконт Палмерстон — сэру Чарльзу Фиппсу.
THE PROVOSTSHIP OF ETON

Пиккадилли, 94, 10 февраля 1861 г.

Мой дорогой Фиппс, — В ящик, который я отправил Королеве в пятницу утром с кратким отчетом о дебатах в четверг, я вложил отдельную бумагу, представляющую на ее одобрение кандидатуру доктора Гудфорда, директора Итона, чтобы он мог быть рекомендован членам совета для избрания на вакантную должность проректора; и я упомянул, что дело довольно срочное. У меня до сих пор нет ответа, а выборы назначены на завтра.

Выборы проходят на тех же основаниях, что и выборы епископа, который номинально избирается епархиальным капитулом, но назначается для такого избрания Короной. Корона рекомендует лицо, которое должно быть назначено проректором, и члены совета как должное избирают его. Но выборы должны быть проведены в течение установленного срока — я полагаю, пятнадцать дней после того, как открылась вакансия; и если Корона в течение этого срока не дает рекомендации, члены совета приступают к собственному выбору.

Выборы назначены на завтра, и я не думаю, что было бы желательно допустить, чтобы королевская прерогатива была упущена в этом случае. Лица, названные в качестве кандидатов, — это доктор Гудфорд, директор, и в отношении него следует сказать, что эта должность обычно отдавалась директору, и что, поскольку проректор имеет какие-либо функции, связанные с улучшениями в организации школы, есть преимущество в том, что он знаком с деталями существующей системы. Доктор Гудфорд квалифицирован для этой должности своей ученой степенью.

Следующий кандидат — г-н Кольридж, когда-то преподаватель в школе, но он не обладает достаточной ученой степенью, и существовал предрассудок против него из-за его пузеистских наклонностей.

Третий — доктор Чепмен, бывший епископ Коломбо, квалифицированный своей степенью, но не имеющий особых претензий или других рекомендаций для этой должности.

Четвертый — г-н Берч, бывший наставник принца Уэльского, едва ли достаточно компетентный для этой должности и не обладающий достаточной ученой степенью.

Между доктором Гудфордом и доктором Чепменом, я думаю, предпочтение следует отдать доктору Гудфорду, тем более что доктор Чепмен, как полагают, придерживается теологических взглядов, подобных взглядам г-на Кольриджа, его зятя.

Если Королева одобрит рекомендацию доктора Гудфорда, возможно, она будет так добра, что подпишет документ, отправленный в прилагаемом ящике, и если он будет возвращен при первой же возможности, вполне возможно, что я смогу отправить его в Виндзор вовремя к выборам завтра. Искренне Ваш,

Палмерстон.

Сноска 6: Доктор Гудфорд был избран и оставался проректором до своей смерти в 1884 году.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
10 февраля 1861 г.

Королева получила письмо лорда Джона Рассела с приложением черновика письма генералу Гарибальди, который она теперь возвращает. Она сильно сомневалась в том, насколько безопасно для правительства вступать в переписку, пусть даже неофициальную, с генералом, и считает, что лорду Джону лучше не писать ему. Лорд Палмерстон, который был здесь сегодня днем по другим делам, взял на себя труд объяснить причины подробно лорду Джону — с чем он полностью согласен.

Лорд Джон Рассел — Королеве Виктории.
GARIBALDI

Чешем-Плейс, 11 февраля 1861 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству; он настоятельно просит Ваше Величество рассмотреть, не следует ли предпринять какие-либо шаги, с помощью которых можно было бы сохранить мир в Европе.

Генерал Гарибальди пользуется всеобщим уважением итальянцев; даже граф Лудольф отзывается о нем в самых восторженных выражениях. Генерал Гарибальди потерял свою страну и полон негодования на графа Кавура за то, что тот продал ее. Он уважает и восхищается Англией за ее бескорыстное поведение.

Но очевидно, что французский Император снова подстрекает венгерскую партию. Гарибальдийскому легиону велено быть наготове, а газетам «Pays» и «Patrie» дано указание хвалить Легион. Они собираются в Генуе и Пьемонте.

Мало шансов, что Гарибальди откажется принять участие в этой экспедиции, и если он все же направится к далматинскому или истрийскому побережью, его имя произведет огромный эффект.

Не кажется разумным упускать любой шанс спасти Австрийскую империю и мир в Европе.

Лорд Джон Рассел будет ждать до следующего понедельника, чтобы окончательно узнать волю Вашего Величества.

Предлагаемое письмо, как ему кажется, дает некоторую надежду на предотвращение больших несчастий. В этой вере долг лорда Джона Рассела — попытаться предотвратить ужасную войну, которая назревает.

Кошут фабрикует бумажные деньги на сумму от 140 до 300 000 000 флоринов, чтобы обеспечить средства для восстания. В марте Венгрия будет охвачена пламенем. Но если Италия, Германия и Франция останутся в стороне, огонь может погаснуть сам собой.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
11 февраля 1861 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и, возвращая письмо лорда Джона, осмеливается заметить, что, поскольку лорд Джон так стремится отправить его и, по-видимому, твердо убежден, что это усилие может увенчаться успехом в отговаривании Гарибальди от попыток создать беспорядки на австрийской территории, отправившись туда с отрядом авантюристов, возможно, будет лучше позволить письму уйти, хотя, возможно, его можно было бы улучшить, указав более прямо на характер экспедиции, которую он советует Гарибальди не предпринимать.

Могут возникнуть неудобства от этого письма, но с ними можно будет справиться; с другой стороны, если Гарибальди предпримет свою экспедицию, было бы прискорбно, если бы можно было подумать или сказать, что был упущен шаг, который мог бы предотвратить зло.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Букингемский дворец, 12 февраля 1861 г.

Королева получила повторную просьбу лорда Джона Рассела о ее санкции на написание им письма генералу Гарибальди. Она по-прежнему придерживается тех же возражений против этого шага, поскольку это подразумевает признание положения генерала как европейской державы, позволяет ему поддерживать впечатление, что он находится в переписке с британским правительством и действует по его вдохновению, возможно, ведет к затяжной и неловкой переписке и подразумевает на будущее, что, когда неодобрение правительства не выражено (как в данном случае), оно дает свое согласие на его агрессивные планы. Королева, однако, не будет препятствовать лорду Джону сделать шаг, который, по его мнению, дает шанс предотвратить великое европейское бедствие. Если лорд Джон все же будет придерживаться своего мнения, она просит его снова показать ей письмо, от точной формулировки которого так много зависит.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
A HAPPY ANNIVERSARY

Букингемский дворец, 12 февраля 1861 г.

Мой самый дорогой Дядя, — Огромное, огромное спасибо за Ваше дорогое письмо от 8-го числа. Здесь у нас снова холодно с позавчерашнего дня, а прошлой ночью было семь градусов мороза. В воскресенье мы отпраздновали с чувством глубокой благодарности и любви двадцать первую годовщину нашего благословенного брака, дня, который принес нам, и я могу сказать, миру в целом, такие неисчислимые благословения! Очень немногие могут сказать вместе со мной, что их муж по прошествии двадцати одного года полон не только дружбы, доброты и привязанности, которые приносит с собой по-настоящему счастливый брак, но и той же нежной любви, что была в самые первые дни нашего брака!

Нам не хватало дорогой Мамы и троих наших детей, но шестеро дорогих были рядом с нами — и вечером мы собрали тех из наших домашних, кто оставался с нами тогда!...

В Парламенте дела идут достаточно спокойно, и все надеются на короткую сессию...

Надеясь, что эти строки застанут Вас в добром здравии, верьте мне всегда, Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Сноска 7: Герцогиня Кентская была во Фрогморе; Королевская принцесса, ныне кронпринцесса Пруссии, была в Потсдаме; принц Уэльский только что начал свой первый семестр в Кембридже; а принц Альфред присоединился к своему кораблю «Эвриалус» в Плимуте.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
LORD JOHN RUSSELL AND GARIBALDI

Даунинг-стрит, 13 февраля 1861 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и осмеливается заявить, что Кабинет министров на своем заседании сегодня днем пришел к мнению, что предложенное лордом Джоном Расселом письмо Гарибальди, в том виде, как оно было изменено лордом Джоном, может принести пользу и вряд ли повлечет за собой какие-либо существенные неудобства, и что поэтому оно может быть отправлено.

Сноска 8: Соответственно, оно было отправлено в следующей форме:—

Генерал, — Вы оказали мне честь некоторое время назад, написав мне письмо с благодарностью за речь, которую я произнес в Парламенте.

Я не был нечувствителен к ценности этого комплимента. Моя нынешняя цель, однако, не комплимент.

Я хочу, чтобы Вы серьезно пересмотрели свое заявление о том, что Вы предлагаете начать войну весной.

Мне кажется, что ни один человек, каким бы выдающимся он ни был, не имеет права решать за свою страну важный вопрос о мире или войне с иностранным государством.

Италия, представленная свободным Парламентом, собирается собраться и заявить о своих собственных чувствах и желаниях.

Безусловно, именно Король и Парламент вместе должны решать вопросы, которые могут ввергнуть всю Европу в кровопролитие.

Я не могу поверить, что Вы будете тем человеком, который подаст сигнал к раздорам в Италии. Остаюсь, Генерал, Вашим покорным слугой,

Джон Рассел.

Полученный ответ был следующим:—

Капрера, 4 марта 1861 г.

Благородный лорд, — Италия обязана Вам большой благодарностью. Вы, однако, судите меня несколько сурово, доверяя слухам, которые приписывают мне проекты, никому не известные.

Я надеюсь снова воевать за свою страну. Но я желаю, чтобы Вы, заслуживающий моего уважения и привязанности, поверили, что я не предприму ничего, что может повредить или противоречить правам Короля и Парламента Италии.

Я не люблю войну, Министр, но в нынешнем состоянии моей страны кажется наиболее трудным устроить ее нормальным образом без войны.

Я уверен, что Италия способна вести свою освободительную войну даже в этом году. Тот, кто руководит, не испытывает такой же уверенности, и я оставляю Вам взвесить его мотивы. Я же, если события не призовут меня, останусь в своем уединении и буду всячески стараться заслужить Вашу добрую волю и волю той великодушной нации, которой моя страна так многим обязана, и т. д., и т. д., и т. д. Я Ваш преданный слуга,

Г. Гарибальди.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Букингемский дворец, 22 февраля 1861 г.

Королева очень рада видеть, что правительство серьезно взялось за вопрос о броненосных кораблях, и с нетерпением ждет результатов конференции лорда Палмерстона с герцогом Сомерсетом. Необходимое количество кажется большим, но Королева должна добавить, что она не считает один корабль достаточным превосходством над французским флотом для этой страны. Двадцать семь против двадцати шести дали бы это число.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
DEATH OF DUCHESS OF KENT

Фрогмор, 16 марта 1861 г.

Мой нежно любимый Дядя, — В этот, самый ужасный день моей жизни, пишет Вам Ваше бедное, убитое горем дитя одну строчку любви и преданности. Ее больше нет! Эта драгоценная, нежно любимая, нежная Мама — с которой я никогда не расставалась, кроме как на несколько месяцев — без которой я не могу представить себе жизнь — была забрана у нас! Это слишком ужасно! Но она в мире — в покое — ее страшные страдания закончились! Это было совершенно безболезненно — хотя было очень мучительное, душераздирающее дыхание, на которое было больно смотреть. Я держала ее дорогую, дорогую руку в своей до самого конца, за что я искренне благодарна! Но наблюдать, как угасает эта драгоценная жизнь, было страшно! Увы! Она никогда не узнавала меня! Но ее миновала мука расставания! Как это огорчит и расстроит Вас! Вас, кто теперь вдвойне дорог нам. Добрая Алиса была с нами все время, глубоко опечалена и желает передать Вам все самое доброе. Берти и Ленхен сейчас здесь — все очень опечалены и видели ее спящей мирно и вечно! Дорогой Альберт ужасно подавлен — и по праву, ибо она обожала его! Я чувствую себя такой по-настоящему осиротевшей. Да благословит и защитит Вас Бог. Всегда Ваша преданная и по-настоящему несчастная Племянница и Дитя,

Виктория R.

P.S. — Преданность дам и горничных дорогой Мамы невозможно описать. Их любовь и их преданность были слишком трогательны. Мы все были вокруг нее — бедный, добрый, старый Кларк, который так предан нам всем. Еще раз, Ваше преданное Дитя,

Виктория R.

Сноска 9: Герцогиня Кентская скончалась 16 марта. Незадолго до этого ей была сделана хирургическая операция на руке по поводу абсцесса, но до 15-го числа медицинские отчеты были обнадеживающими. В тот день Королева отправилась во Фрогмор и была со своей матерью в момент ее смерти.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
BEREAVEMENT

Виндзорский замок, 26 марта 1861 г.

Мой самый дорогой Дядя, — Ваше печальное маленькое письмо от 21-го числа достигло меня в субботу. В воскресенье я простилась с этими нежно любимыми останками — ужасный момент; я никогда раньше не была рядом с гробом, но, как бы ужасно и душераздирающе это ни было, все было так прекрасно устроено, что ей бы это понравилось, и, скорее всего, она смотрела сверху и благословляла нас — когда мы, бедные скорбящие смертные, стояли на коленях вокруг, переполненные горем! Он был покрыт венками, а ковер усыпан сладкими белыми цветами. Я и наши дочери не ходили вчера — для меня это было бы слишком тяжело — и Альберт, когда вернулся, со слезами на глазах сказал мне, что хорошо, что я не пошла — настолько трогательным было это зрелище — настолько всеобщим было сочувствие.

Бедный маленький Артур тоже ходил. Я и мои девочки молились дома вместе и размышляли о ее счастье и покое.

Но о! дорогой Дядя — потеря — правда о ней — которую я не могу, не осознаю даже тогда, когда я хожу (как я делаю это ежедневно) во Фрогмор — пустота становится с каждым днем все хуже!

Постоянное общение в течение сорока одного года не может прекратиться без полной потери способности к реальному наслаждению чем-либо. Своего рода облако, которое висит над тобой и, кажется, подавляет все — и явная слабость в способности к размышлению и умственному напряжению. Врачи говорят мне, что я не должна пытаться форсировать это. Долгие разговоры, громкие разговоры, разговоры многих людей вместе — я пока не могу вынести. Это должно приходить очень постепенно...

Я стараюсь быть, и очень часто бываю, вполне смиренной — но дорогой Дядя, это жизненная скорбь. Во всех праздничных или скорбных случаях, во всех семейных событиях ее любви и сочувствия будет так ужасно не хватать. Затем, опять же, кроме Альберта (которого я очень часто вижу лишь очень мало в течение дня), у меня нет ни одного человека, кроме наших детей, и это не те отношения, чтобы открыться; и кроме того, женщине иногда требуется женское общество и сочувствие, как мужчинам — мужское. Все это, любимый Дядя, покажет Вам, что, не останавливаясь постоянно на этом, или не хандря, или не становясь болезненной, хотя пустота и потеря для меня, особенно в моем изолированном положении, являются такими ужасными и такими невосполнимыми, худшие испытания еще впереди. Мой бедный день рождения, я едва могу думать о нем! Странно, как часто маленькие пустяки, незначительные сами по себе, расстраивают человека даже больше, чем великие вещи...

Но всеобщее сочувствие ко мне и одобрение того, как я выразила свое горе, а также любовь и уважение к памяти дорогой Мамы в стране, просто удивительны и очень трогательны. Всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
RENEWED GRIEF

Букингемский дворец, 30 марта 1861 г.

Мой нежно любимый Дядя, — Для меня утешение писать Вам, и я думаю, Вам может быть приятно услышать весточку от Вашего бедного осиротевшего ребенка. Сегодня уже две недели, а кажется, что это было вчера — все передо мной, и в то же время все, все кажется совершенно невозможным. Пустота — опустошенность — страшная и ужасная тоска и печаль возвращаются с удвоенной силой, и плач, который день за днем является моим приветливым другом, — мое величайшее облегчение.

У нас огромное количество дел — и все в величайшем порядке; но открывать ее ящики и шкафы и смотреть на все ее дорогие драгоценности и безделушки, чтобы идентифицировать все и избавить ее действительно отличных слуг от всякой ответственности и беспокойства, — это как святотатство, и я чувствую, будто мое сердце разрывается на части! Так много воспоминаний о моем детстве возвращается ко мне, и эти немые сувениры, которые она носила и использовала и которые так болезненно пережили то, что мы так нежно и страстно любили, затрагивают струны в сердце и душе, которые наиболее болезненны и в то же время приятны. Мы нашли много самых интересных и ценных писем — о существовании которых я не знала — и которые, я думаю, должны были вернуться вместе с письмами бедного Папы, а именно письма от моего бедного отца с просьбой о руке дорогой Мамы — и отправляющие письмо от Вас, поощряющее его просить ее. И многие другие — очень драгоценные письма — от дорогой Бабушки; Альберт также нашел сегодня в Кларенс-хаусе, куда он ходил, много писем дорогого Дедушки.

Фрогмор мы намерены сохранить точно таким, каким его оставила дорогая Мама, — и поддерживать его веселым и красивым, каким он все еще остается. Я постоянно хожу туда; я так привыкла спускаться с холма и так тянусь к нему, ибо мне кажется, что она должна быть там.

Был ли смертный одр бедного дорогого Дедушки таким печальным? Вы говорите о его тяжелых впечатлениях.

Она наблюдает за нами сейчас, Вы можете быть уверены! Всегда Ваше преданное, скорбящее Дитя и Племянница,

Виктория R.

Альберт так добр и делает все с такой нежностью и чувством. Вики уезжает во вторник, а мы в среду — в Осборн, где, я думаю, воздух и тишина пойдут мне на пользу.

Сноска 10: Герцог Франц Фридрих Саксен-Кобург-Заальфельдский и герцогиня Августа Каролина София, родители герцогини Кентской и короля Леопольда.

Сноска 11: В недавнем письме король Леопольд писал, что ему было неполных шестнадцать лет, когда умер его отец (1806 г.), и старший сын, Эрнест, будучи опасно болен в Кёнигсберге, он сам был призван стать опорой своей матери. «Воспоминания об этом смертном одре», — добавляет он, — «свежи в моей памяти, как будто это было вчера. Я благодарю Бога, что Ваши воспоминания об этом ужасном моменте так мирны и что Вы можете сохранить впечатление... без какого-либо печального дополнения».

Король бельгийцев — Королеве Виктории.

FATHERLY ADVICE

Лакен, 1 апреля 1861 г.

Моя любимая Виктория, — Ваше дорогое письмо от 30-го числа очень тронуло меня. Я вижу все, и это заставляет меня проливать слезы искренней скорби.

Утрата, невозможность — вот что чувствуешь наиболее глубоко и болезненно, что ничто не вернет любимый объект, что произошел разрыв со всем земным, который ничто не может исправить. Ваша добрая, дорогая Мама была без показухи, искренне религиозной, великим благословением и единственной твердой опорой, которую мы можем найти. Счастливы те, чья вера не может быть поколеблена; они могут переносить невзгоды земной жизни с мужеством.

Истинно то, что если мы сравним скорби нашей земной жизни с надеждой на вечное существование, хотя они и ощущаются болезненно, все же они как бы уменьшаются в оценке.

Вы чувствуете так искренне, так нежно, что даже в этом Вы должны радовать дорогое существо, которое мы потеряли. Когда я думаю о бедной тете Юлии, она была так одинока, что я не могу не жалеть ее даже во всех объектах, которые она ценила и оставила после себя; та нежная забота, которая проявляется ко всему, что связано с Вашей дорогой Мамой, не могла существовать, и все же она была благородным характером, с теплым, великодушным сердцем. Во всех письмах Вашей дорогой Мамы везде будут найдены следы привязанности, которая объединяла нас. С раннего детства мы были близкими союзниками; она так хорошо помнила все из того периода, который теперь, после ухода двух сестер, совершенно неизвестен никому, кроме меня, что, Вы можете себе представить, является самым меланхоличным ощущением. Время летит так быстро, что все дорогие воспоминания вскоре становятся изолированными. Ваше пребывание в Осборне пойдет Вам на пользу, хотя весна, когда она прекрасна, очень сильно влияет на человека, когда думаешь, что тот, кто был любим, не разделяет этих приятных ощущений. Вы должны, однако, стараться не слишком сильно подрывать свое драгоценное здоровье. Ваша дорогая Мама, которая так нежно следила за Вашим видом, не одобрила бы этого... Ваш преданный старый Дядя,

Леопольд R.

Сноска 12: Сестра короля Леопольда и вдова великого князя Константина, которая много лет жила в уединении в Женеве и скончалась в Эльфенау 15 августа 1860 года.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
Осборн, 9 апреля 1861 г.

Мой нежно любимый Дядя, — Ваше дорогое, печальное письмо от 5-го числа нашло теплый отклик в моем бедном сердце, и я благодарю Вас от всего сердца за него. Я сейчас с величайшим нетерпением жду ответа на мое письмо с просьбой приехать к нам сейчас. Вы, я думаю, нашли бы это утешительным, и Вам было бы болезненно интересно просмотреть ее письма и бумаги, которые заставляют меня жить во временах, о которых я слышала, как она говорила, когда я была ребенком. Трогательно находить, как она берегла каждый маленький цветок, каждую прядь волос. Я нашла немного волос дорогой принцессы Шарлотты и трогательные реликвии моего бедного Отца в маленьком письменном столе, которого я никогда не видела, с его последними письмами к ней и ее записками после его смерти, написанными в маленькой книжке, выражающими такую тоску по воссоединению с ним! Теперь она с ним! И какое утешение думать, как много очень дорогих людей ушли раньше нее, которых она найдет! Все эти записки показывают, как очень, очень сильно она и мой любимый Отец любили друг друга. Такая любовь и привязанность! Я едва знала, что это было в такой степени. Затем ее любовь ко мне — это слишком трогательно! Я нашла маленькие книжки с отчетами о моем младенчестве, и они показывают такую безграничную нежность! О! Я так несчастна, думая о том, как на какое-то время два человека самым нечестивым образом рассорили нас!... Упустить материнскую дружбу — не иметь возможности довериться ей — когда девушка больше всего нуждается в этом, было страшно! Я не смею думать об этом — это сводит меня с ума сейчас! Но слава Богу! Все это прошло давно, давно, и она забыла об этом и думала только о последних очень счастливых годах.

И все это было принесено моим добрым ангелом, дорогим Альбертом, которого она обожала и в котором она имела такое безграничное доверие...

В воскресенье нашей дорогой маленькой Беатрис исполнилось четыре года. Это очень расстроило меня, ибо она была идолом той любимой Бабушки, и ребенок так любил ее. Она постоянно говорит о ней — как она «на Небесах», но надеется, что она вернется! Она самый дорогой, привлекательный ребенок... Всегда Ваша преданная Племянница,

Виктория R.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
THE DANISH QUESTION

Осборн, 27 мая 1861 г.

Королева возвращает предложенный черновик ответа на замечания российского правительства по предложениям лорда Джона Рассела в отношении датского вопроса. Она должна заметить, что это меняет всю позицию, занятую нами до сих пор. Князь Горчаков совершенно прав, напоминая нам, что обязательства, принятые в 1852 году, не содержали формальной гарантии (обязывающей взяться за оружие для защиты гарантируемого объекта) из уважения к мнению британского правительства, которое, исходя из общих принципов, всегда возражало против таких обязательств. Эти принципы так же важны сейчас, как и всегда, и все же лорд Джон предлагает «возобновить гарантию целостности датской монархии, содержащуюся в Договоре от 8 мая 1852 года», тем самым придавая этим обязательствам силу гарантии, против чего в принципе мы возражали в то время. И Россия, и Франция в своих ответах возражают против такой гарантии сейчас, даже в отношении одного лишь Шлезвига, как вовлекающей гарантирующие державы в будущие серьезные трудности, а лорд Джон предлагает распространить ее на Гольштейн, часть Германии, а не Дании, чтобы обойти трудность. Королева не может дать свое согласие на это предложение.

Сноска 13: 8 мая 1852 года европейскими державами был подписан Договор, которым было урегулировано престолонаследие линии Зондербург-Глюксбург на датский трон и гарантирована целостность королевства. См. выше, том II, стр. 358.

Лорд Джон Рассел — Королеве Виктории.
WAR IN AMERICA

Министерство иностранных дел, 30 мая 1861 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству; он имеет честь представить письма Императора и Императрицы Австрии частного характера. Кабинет министров вчера решил, что порты владений Вашего Величества должны быть закрыты для военных кораблей и каперов воюющих сторон в Америке. Письмо с этой целью было направлено юридическим советникам Короны и будет, когда будет приведено в надлежащую форму, представлено на одобрение Вашего Величества.

Сноска 14: См. Вводную заметку, выше, стр. 421.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Осборн, 30 мая 1861 г.

Королева возвращает эти бумаги. Она считает очень важным, чтобы мы были сильны в Канаде, и считает увеличение артиллерии столь же важным, как и отправку еще двух батальонов, так как этот род войск вообще не может быть обеспечен колонией. Военно-морские силы, однако, потребовали бы усиления еще больше. Менее вероятно, что остатки Соединенных Штатов могли бы отправить экспедиции по суше на Север, ссорясь с Югом, чем то, что они совершили бы акты насилия на море.

Королева Виктория — лорду Джону Расселу.
Букингемский дворец, 5 июня 1861 г.

Королева прочла прилагаемый черновик сэру Джеймсу Хадсону. Она придерживается мнения, что столь важный шаг, как предложения с нашей стороны по решению римского вопроса, к которому мы не имеем прямого отношения и для решения которого мы по многим очевидным причинам, возможно, являемся державой, обладающей наименее благоприятным положением, — это предмет такой большой важности, что он не должен предприниматься без самого зрелого рассмотрения. Был ли этот черновик представлен Кабинету министров? Королева желает получить их единый совет, прежде чем принять свое решение. Ее мнение в настоящее время против того, чтобы мы добровольно предлагали схему, которая сделает нас ответственными за результат серьезных осложнений, от которых мы до сих пор счастливо оставались совершенно свободны. Королева желает, чтобы эти строки были сообщены Кабинету министров.

Сноска 15: Лорд Джон Рассел писал, что вывод французских войск из Рима, вероятно, будет сопровождаться беспорядками и кровопролитием; и поскольку как римская партия, так и Гарибальди ненавидели правительство Папы и желали положить конец его светской власти, он предложил, чтобы Папе было позволено сохранить свой суверенитет в течение его жизни на ограниченной территории и с ограниченными полномочиями; чтобы итальянские войска занимали города и деревни за пределами пятимильной зоны от Рима; и чтобы король Италии и Император французов согласились не признавать светскую власть любого будущего Папы.

Лорд Джон Рассел — Королеве Виктории.
DEATH OF CAVOUR

Пемброк-Лодж, 6 июня 1861 г.

Лорд Джон Рассел свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству; депеша, касающаяся Рима, была отправлена, казавшись лорду Джону Расселу совершенно безупречной. Но Ваше Величество увидит, что она была немедленно приостановлена и что граф Кавур умирает. Депеша была предназначена исключительно для того, чтобы спасти бедного старого Папу от оскорблений, а Рим — от беспорядков, но помимо этого она не имеет никакого значения, и смерть Кавура может придать новый оттенок делам Италии.

Никаких действий по депеше в настоящее время предприниматься не будет.

Сноска 16: Граф Кавур скончался в Турине 6 июня. Любопытно отметить, что слова Императора Наполеона, услышавшего о смерти Кавура, по-видимому, были: «Кучер упал с козел; теперь надо посмотреть, понесут ли лошади или вернутся в конюшню».

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
Пиккадилли, 18 июня 1861 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству...

Виконт Палмерстон представляет записку от Гербового короля, из которой Ваше Величество увидит, что в настоящее время вакантны три места кавалеров Ордена Подвязки; виконт Палмерстон осмеливается предложить на рассмотрение Вашего Величества, что эти ордена могли бы быть подобающим образом пожалованы лорду Каннингу за его великие заслуги в Индии, лорду Джону Расселу за его долгую политическую службу Вашему Величеству и герцогу Сомерсету, старшему из герцогов после герцога Норфолка, а также способному администратору важной отрасли службы Вашего Величества. 17

Виконту Палмерстону неизвестно, позволяют ли правила Ордена отправить знак Ордена Подвязки лорду Каннингу в Индию. Если бы это было возможно, это могло бы иметь двойное преимущество: укрепить его позиции в оставшееся время пребывания там, продемонстрировав столь публичный знак одобрения Вашего Величества, а также гарантировать, что лорд Каннинг получит этот знак королевской милости Вашего Величества, пока правительство находится в руках администрации, подобной той, по рекомендации которой он был отправлен, что, возможно, было бы более приятно для него, чем рисковать — что всегда возможно, хотя виконт Палмерстон надеется, что это не вероятно, — что политические комбинации могли бы до его возвращения в мае или июне 1862 года привести к административным переменам.

Сноска 17: Герцог был Первым лордом Адмиралтейства. Все три упомянутых пэра получили Орден Подвязки в начале 1862 года.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
DEATH OF LORD CAMPBELL

24 июня 1861 г.

Королева одобряет кандидатуру сэра Р. Бетелла 18 в качестве преемника лорда Кэмпбелла. Лорд Палмерстон знает о возражениях Королевы против этого назначения; они должны были иметь для него такой же вес, как и для нее. Если, следовательно, он в конечном итоге делает эту рекомендацию, Королева должна исходить из того, что при всех обстоятельствах он считает это лучшим решением возникшей трудности и что его коллеги придерживаются того же мнения.

Сноска 18: Лорд Кэмпбелл скончался в возрасте восьмидесяти двух лет; его преемнику был пожалован титул лорда Уэстбери.

Герцогиня Сазерленд — королеве Виктории.
THE DUCHESS OF SUTHERLAND

Стаффорд-хаус, 26 июня 1861 г.

Мадам, я никогда не забуду доброту Вашего Величества и Принца. 19

Я очень хочу сказать Вашему Величеству, насколько сильным было его чувство по отношению к моей службе Вашему Величеству; он одобрял ее и находил в ней радость; как бы дорога она ни была мне — этого не могло бы быть, если бы все обстояло иначе, как не было бы и тех редких отлучек, если бы у него не было преданных детей, когда я была в отъезде; и все же, когда наступает великое расставание, жалеешь о каждом часе, и тоска невыносима.

Даже во время своей последней болезни он проявлял беспокойство, словно боялся, что я могу уйти в отставку, говоря, что я знаю, какой интерес это представляло для него, как ему нравилось слышать о Королеве и ее семье. Он говорил уже на склоне лет о неизменной доброте Вашего Величества. Это чувство и ранние ассоциации заставили его проявить большой интерес к браку Королевской принцессы, который не покидал его до конца. Если это когда-либо приходило на ум Вашему Величеству — если Ваше Величество когда-либо почувствует, что я могла бы быть преданной, если бы у меня была только одна служба, умоляю, поверьте, что он находил величайшее удовольствие и гордость в той другой великой службе; и что поэтому он действительно считал, что так и должно быть.

Написав это, я получила самое доброе письмо Вашего Величества — и драгоценный подарок, фотографию, удивительно похожую и точно передающую этот самый добрый и любящий облик. Я буду очень рада послать Вашему Величеству фотографию моего дорогого мужа.

Я снова и снова повторяю себе драгоценные слова о том, что я дорога Вашему Величеству; и что моя любовь к Вашему Величеству была взаимной. Как часто я буду думать об этом в моей изменившейся жизни, в моем одиночестве сердца! Восхищение, которое я всегда испытывала к Принцу, было одной из великих радостей моей жизни; то, что он был мужем Вашего Величества, — постоянный повод для благодарности. Я чувствую, что многим обязана ему, и что великое одобрение и восхищение — это не пустые чувства. Имею честь оставаться, Мадам, преданной подданной Вашего Величества,

Гарриет Сазерленд.

Боюсь, я написала хуже, чем обычно — я едва вижу, что пишу — слабые глаза и слезы.

Сноска 19: Герцог Сазерленд скончался в феврале того же года.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
MR LAYARD

Пиккадилли, 8 июля 1861 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и осмеливается доложить, что лорд Элко 20 сегодня днем внес резолюцию о том, что новое здание Министерства иностранных дел не должно строиться в палладианском стиле. Г-н Чарльз Бакстон поддержал это предложение. Г-н Каупер 21 выступил против, приведя доводы в пользу итальянского стиля перед готическим. Г-н Лэйард не был ни за тот, ни за другой, но, казалось, хотел, чтобы кто-нибудь изобрел новый архитектурный стиль. Г-н Тайт 22, архитектор, решительно высказался за итальянский стиль; лорд Джон Мэннерс, движимый ошибочными взглядами в религии и вкусе, с энтузиазмом выступал за готику 23; г-н Дадли Фортескью доверительно сообщил вполголоса ограниченному кругу слушателей несколько слабых аргументов в пользу готики; г-н Осборн, казалось, был против всего, что когда-либо предлагалось, и хотел отложить строительство до тех пор, пока не будет изобретен план, более соответствующий его собственному вкусу. Виконт Палмерстон ответил на возражения, выдвинутые против итальянского плана, и предложение лорда Элко было отклонено 188 голосами против 75. Затем Палата перешла в Комитет по снабжению, и, поскольку первой сметой была смета Министерства иностранных дел, некоторые из сторонников готики, которые не смогли произнести свои речи по предложению лорда Элко, высказались по этой смете...

Сноска 20: Ныне граф Уэмисс.

Сноска 21: Г-н Уильям Каупер, в то время Первый уполномоченный по общественным работам.

Сноска 22: Г-н (впоследствии сэр) Уильям Тайт был в то время членом парламента от Бата; он был архитектором, которому поручили перестройку Королевской биржи.

Сноска 23: Г-н Гилберт Скотт сделал свои первые проекты нового Министерства иностранных дел в готическом стиле; его назначение архитектором здания было произведено правительством Дерби, но схема, которую они поддерживали, — готическое здание — встретила противодействие со стороны лорда Палмерстона, и Скотт принял итальянский стиль в знак уважения к его взглядам.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
Осборн, 24 июля 1861 г.

Королева сожалеет, что не может изменить свое решение относительно г-на Лэйарда 24. Она полностью признает важность парламентских требований, но Королева не может жертвовать ради них высшими интересами страны. Ни г-н Лэйард, ни г-н Осборн не должны предлагаться в качестве представителей Министерства иностранных дел в Палате общин, а следовательно, и представителей Короны в иностранных государствах. Если лорд Палмерстон сможет привлечь г-на Лэйарда на службу на какую-либо другую должность, чтобы получить его помощь в Палате общин, она не будет возражать.

Сноска 24: В июле лорд Джон Рассел, впервые вошедший в парламент в 1813 году, был возведен в пэрство как граф Рассел и виконт Эмберли. Чтобы восполнить потерю для правительства двух таких сильных ораторов, как лорд Рассел и лорд Герберт, лорд Палмерстон предложил г-на Лэйарда на должность заместителя министра иностранных дел, упомянув также притязания г-на Бернала Осборна.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
MR LAYARD

Пиккадилли, 94, 24 июля 1861 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и очень сожалеет, что ему не удалось снять возражения Вашего Величества против назначения г-на Лэйарда заместителем государственного секретаря по иностранным делам; но он все еще надеется, что сможет это сделать. Если он правильно понял последнее послание Вашего Величества по этому вопросу, он делает вывод, что главное возражение Вашего Величества основано на нежелании, чтобы г-н Лэйард был представителем и органом внешней политики Короны в Палате общин.

Что касается его пребывания на должности подчиненного сотрудника в Министерстве иностранных дел, санкция Вашего Величества на это была получена в 1851–1852 годах, когда г-н Лэйард был заместителем у лорда Грэнвилла. Его пребывание в должности в то время было недолгим — не по его вине, а потому, что правительство того времени было свергнуто предложением виконта Палмерстона в Палате общин в феврале 1852 года о милиции; и лорд Грэнвилл высоко отзывается о выполнении г-ном Лэйардом своих служебных обязанностей в то время. Нет никаких причин, а скорее наоборот, считать его менее компетентным сейчас, чем тогда; а заместитель государственного секретаря — это лишь инструмент и рупор своего начальника, чтобы говорить то, что ему велено, и писать то, что ему приказано.

Что касается положения г-на Лэйарда в Палате общин, он ни в каком отношении не будет представителем внешней политики страны; эта функция будет принадлежать виконту Палмерстону, теперь, когда государственный секретарь по иностранным делам перейдет в Палату лордов, и обязанностью и заботой виконта Палмерстона будет следить за тем, чтобы никто не посягал на эту функцию. Г-н Лэйард был бы полезен для ответов на неважные вопросы по фактическим обстоятельствам, но на все вопросы, затрагивающие внешнюю политику страны, будет отвечать виконт Палмерстон как глава правительства, как это делалось, когда лорд Кларендон был министром иностранных дел и находился в Палате лордов. Но в Палате общин нередко проходят большие дебаты по иностранным делам, и есть много членов, некоторые из них, возможно, не очень влиятельные, которые присоединяются к нападкам по таким вопросам. Для правительства Вашего Величества очень важно иметь достаточное количество ораторов в таких случаях. Лорд Джон Рассел и лорд Герберт были готовыми и сильными ораторами. Г-н Гладстон — почти единственный на скамье правительства, кто следит за иностранными вопросами достаточно внимательно, чтобы принимать активное участие; для виконта Палмерстона было бы большим преимуществом иметь в качестве помощника в таких случаях человека, подобного г-ну Лэйарду, знающего детали обсуждаемых вопросов, способного произнести хорошую речь в ответ г-ну Фицджеральду, или г-ну Бэйли Кокрейну 25, или г-ну Хеннесси 26, или сэру Дж. Боуэру 27, и который строил бы свой курс в строгом соответствии с линией, которая могла бы быть намечена для него виконтом Палмерстоном. Поэтому Вашему Величеству не следует опасаться, что г-н Лэйард или кто-либо другой, кто мог бы занимать в Палате общин должность заместителя государственного секретаря по иностранным делам, предстал бы перед миром как орган или представитель внешней политики правительства Вашего Величества. Что касается предоставления г-ну Лэйарду какой-либо другой должности такого же рода, то нет другой, на которую его можно было бы поместить, не поставив в Министерство иностранных дел кого-то гораздо менее подходящего для этого и не поместив г-на Лэйарда на должность, для которой он гораздо менее подходит. Его пригодность — для Министерства иностранных дел, и, используя иллюстрацию, которая была любимой у покойного г-на Драммонда, это было бы помещение не того человека не на то место. Виконт Палмерстон, будучи ответственным за ведение дел правительства в Палате общин, понес тяжелую утрату в связи с уходом двух наиболее способных и полезных коллег, лорда Герберта и лорда Джона Рассела, и он искренне надеется, что Вашему Величеству будет угодно милостиво помочь ему в его усилиях, не то чтобы заменить их, но в некоторой степени уменьшить ущерб, который вызвал их уход.

Сноска 25: Впоследствии лорд Ламингтон.

Сноска 26: Г-н (впоследствии сэр) Джон Поуп Хеннесси, член парламента от графства Кингс.

Сноска 27: Член парламента от Дандолка.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
MR LAYARD

Осборн, 25 июля 1861 г.

Принц доложил Королеве обо всем, что лорд Палмерстон сказал ему по поводу г-на Лэйарда; это не привело к изменению ее мнения относительно непригодности этого джентльмена для той конкретной должности, на которую его предлагает лорд Палмерстон. Это назначение, по мнению Королевы, было бы серьезным злом. Если лорд Палмерстон при искреннем самоанализе сочтет, что без него трудность управления его правительством была бы такова, что поставила бы под угрозу продолжение его успеха, Королеве, конечно, придется допустить зло для страны, чтобы предотвратить большее. Она все же надеется, однако, что, зная характер возражений Королевы, он не поставит ее в эту дилемму.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
Пиккадилли, 94, 26 июля 1861 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит позволения выразить свою благодарность и уважение за милостивое и снисходительное согласие Вашего Величества с его рекомендацией г-на Лэйарда на должность заместителя государственного секретаря по иностранным делам. Для виконта Палмерстона всегда является источником самой искренней боли обнаружить, что он расходится во мнениях с Вашим Величеством по любому вопросу, уважение к здравости суждений и ясности понимания которого всегда должно заставлять его сомневаться в ценности своих собственных выводов, когда они отличаются от тех, к которым пришло Ваше Величество. Но вопрос о г-не Лэйарде касался главным образом соображений, связанных с ведением государственных дел правительства Вашего Величества в Палате общин.

Виконт Палмерстон находится в этой Палате четыре дня в неделю во время сессии парламента, с половины пятого дня до любого часа, как бы поздно после полуночи Палата ни закончила заседание. Его обязанность — внимательно следить за ходом заседаний Палаты, наблюдать и оценивать изменчивые настроения партийных и секционных ассоциаций в отношении нынешнего положения правительства и его шансов на будущее; и он таким образом приходит к выводам относительно лиц и партий, которые могут не столь очевидно или не с такой же силой поражать тех, кто со стороны и из высших сфер может видеть общие результаты, не будучи очевидцем и свидетелем многих мелких и последовательных деталей, из которых эти результаты складываются.

Именно так виконт Палмерстон пришел к твердому убеждению, что предложенное назначение г-на Лэйарда будет большим преимуществом для правительства Вашего Величества в том, что касается ведения дел в Палате общин и положения правительства Вашего Величества в этой Палате; и он уверен, что сможет предотвратить отступление г-на Лэйарда в любой второстепенной роли, которую ему, возможно, придется играть в любой дискуссии по иностранным вопросам, от линии, которая может быть намечена для него лордом Джоном Расселом и виконтом Палмерстоном...

Королева Виктория — королю бельгийцев.
THE KING OF SWEDEN

Осборн, 13 августа 1861 г.

Мой любимый дядя, с субботы у нас стоит сильная жара. Наш король Швеции 28 прибыл вчера вечером. Мы вышли на яхте встретить его, и сделали это; но так как его корабль шел медленно, наряд высокого гостя прибыл только без четверти девять, и мы сели обедать только в четверть десятого! Король и принц Оскар 29 очень французские и очень итальянские! Мне кажется, что перед ними витает мечта о Скандинавском королевстве. Король — статный мужчина... С ним совсем не трудно ладить, и он очень вежлив. Оскар очень любезен и мягок, и очень гордится своими тремя маленькими сыновьями. Они уезжают обратно совсем рано завтра.

Наши дорогие дети уезжают от нас, увы! в пятницу совсем рано, в Антверпен 30. Это снова будет болезненное испытание! Их пребывание было очень приятным и душевным, и мы видели и узнали дорогого Фрица гораздо лучше, чем когда-либо прежде, и действительно, он очень замечательный и, я убеждена, стал бы отличным королем. Маленькие дети — очень большие любимцы, и нам будет их очень не хватать.

16-го мы едем в бедное, дорогое Фрогмор, а 17-го мы посетим эту дорогую могилу! В прошлом году она была еще так здорова и так полна жизни; но это был очень печальный день рождения, через два дня после потери той дорогой любимой сестры, к которой она так скоро присоединилась! О! агония грусти, горечь пустоты не проходят со временем! Любимая мама, как ежечасно она в моих мыслях!

Король Пруссии с большим удовольствием посетит Вас в Висбадене; он прибудет в Остенде 16-го...

До свидания, и да благословит Вас Бог, дорогой дядя. Навсегда Ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 28: Карл XV, вступивший на престол в 1859 году.

Сноска 29: Брат и наследник Карла XV, которому он наследовал как Оскар II в 1872 году; умер в 1907 году.

Сноска 30: Кронпринц и кронпринцесса Пруссии в сопровождении своих двоих детей гостили у Королевы.

Виконт Палмерстон — королеве Виктории.
SWEDISH POLITICS

Даунинг-стрит, 14 августа 1861 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и спешит ответить на запрос, содержащийся в записке Вашего Величества, которая была доставлена ему в Саутгемптоне. Он должен, прежде всего, объяснить, что многое из того, что было сказано ему королем Швеции и принцем Оскаром, он не понял ясно. Они оба говорили по-английски — на котором говорили с трудом и невнятно, — и он не хотел переводить разговор на французский, потому что сделать это выглядело бы как осуждение их английского, в несовершенстве которого они, по-видимому, совсем не отдавали себе отчета.

Король был очень сдержан во всем, что говорил о Франции; принц говорил более свободно и с меньшей осторожностью. Результат того, что виконт Палмерстон почерпнул из их разговора, и, возможно, для этой цели их можно объединить, потому что они, вероятно, оба чувствуют и думают почти одинаково, хотя принц высказывает свои мысли больше, чем король, можно суммировать следующим образом.

Они были очень довольны и польщены любезным и дружеским приемом, оказанным им французским императором, и и он, и они, по-видимому, помнили, что существующая королевская семья Швеции происходит от генерала Бернадота — генерала армии Первого Наполеона. Они считают французского императора искренне желающим поддерживать свой союз с Англией, полагая, что в его интересах делать это. Но они считают французскую нацию по своей сути агрессивной, и они думают, что император вынужден потакать этому национальному чувству и следовать, насколько позволяет разница обстоятельств, политике своего дяди. Они считают принцип национальностей решающим принципом дня, и, соответственно, Венеция должна принадлежать Италии, Польша должна быть отделена от России, а Финляндия должна быть возвращена Швеции. Гольштейн должен быть чисто немецким со своим собственным герцогом, Шлезвиг должен быть присоединен к Дании, и, когда придет подходящее время, Дания, так сформированная, должна составить одну монархию со Швецией и Норвегией. Но они видят, что существуют большие, если не непреодолимые препятствия для всех этих договоренностей, и они не признают, что император французов говорил с ними об этих вещах или о карте Европы, пересмотренной на 1860 год. Они сетовали на опасное состояние Австрийской империи по причине ее финансовых затруднений и разногласий между Веной и Венгрией. Они признавали трудность восстановления Польского государства, видя, что Россия, Пруссия и Австрия заинтересованы в том, чтобы предотвратить это; но они думали, что Россия могла бы вознаградить себя на Востоке за отказ от части своих польских владений.

Они сказали, что шведы будут более противны, чем датчане, союзу Дании со Швецией. Они сказали, что финны изнывают под русским игом и в значительном количестве эмигрируют в Швецию. Они думают, что Россия парализована на десять лет вперед своей войной против Англии и Франции, своими внутренними переменами и денежными затруднениями. Когда принц попросил виконта Палмерстона присесть, это было сделано с целью самым решительным и серьезным образом настоять на том, чтобы некоторые британские военные корабли, или даже одна единственная канонерская лодка, если больше нельзя выделить, каждый год посещали Балтику и совершали плавание в этом море. Он сказал, что британский флаг там никогда не видели, хотя Великобритания имеет большие интересы, коммерческие и политические, в этом море. Что особенно для Швеции было бы большой поддержкой, если бы британский военный корабль каждый год показывался в шведских водах. Он сказал, что наш флот мало или ничего не знает о Балтике, и когда приходит война, как это случилось в недавней войне с Россией, наши корабли вынуждены, так сказать, прощупывать путь в темноте; что русские посылают военные корабли в британские порты — почему бы Англии не посылать военные корабли в русские порты? Что мы исследуем моря на другой стороне земного шара, почему бы нам не исследовать море, столь близкое к нам, как Балтика; что, насколько касается Швеции, британские корабли были бы приняты очень радушно. Я сказал, что это получит должное рассмотрение; и в ответ на вопрос он сказал, что лучшее время для балтийского круиза было бы с середины июня до конца августа.

Они оба считали императора французов чрезвычайно популярным во Франции — но, конечно, они видели только внешние проявления. Они очень беспокоятся о сохранении англо-французского союза; и они думают, что император вынужден содержать большую армию и строить сильный флот, чтобы угодить и удовлетворить французскую нацию. Таково резюме впечатления, произведенного на виконта Палмерстона ответами и наблюдениями, полученными им в беседах с королем и принцем; большинство из этих вещей были сказаны, как сообщалось выше, некоторые из вышеуказанных утверждений, возможно, являются выводами и заключениями, сделанными из косвенных ответов и замечаний.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
SWEDEN AND DENMARK

Осборн, 18 августа 1861 г.

Королева очень обязана лорду Палмерстону за подробный отчет о его разговоре с королем Швеции и возвращает оба меморандума ему в соответствии с его пожеланиями, в ожидании того, что они будут возвращены ей после того, как будут скопированы.

FRANCE AND SWEDEN

Король, возможно, был смущен присутствием кронпринца Пруссии здесь, в Осборне, и по этой причине отложил откровенный разговор с лордом Палмерстоном. Его желание приобрести Данию и Финляндию не является неестественным и не было бы очень опасным; но важная часть дела заключается в том, что император Наполеон явно пытался подкупить его для своих схем такими ожиданиями. Установив большое королевство, зависящее от него и обладающее флотом, на юге Европы на своем правом фланге, он явно пытается установить теми же средствами подобную силу на своем левом фланге на севере. Если тогда революция в Польше и Венгрии захватит также Германию в тылу, он окажется точно в том всемогущем положении, которое занимал его дядя и к которому он сам стремится, с той одной разницей: что, в отличие от своего дяди, которому приходилось все время сражаться с Англией (которая отчаянно защищала свои интересы в Европе), он пытается осуществить свои цели в союзе с Англией и использует для этой цели нашу собственную свободную прессу и в нашей собственной свободной стране!

Польская и венгерская революции (возможно, русская) и помощь, которая может быть (благородно?) оказана им Швецией, могут легко стать такими же популярными в этой стране, как итальянская, и усилия для достижения этого результата уже вполне видны. Положение и перспективы союзника, когда император будет иметь весь континент у своих ног и командование Средиземным и Балтийским морями, не будут очень приятными. Более того, союзник, вероятно, все это время будет раздражать его и французскую нацию, оскорбляя их и показывая, что, хотя мы, возможно, одобряли ее политику, мы не намеревались, чтобы Франция извлекала из нее какие-либо выгоды. Все это, вероятно, не приходит в голову нашим журналистам, но требует серьезного внимания наших государственных деятелей.

Лорд Палмерстон, возможно, покажет это письмо лорду Расселу, когда будет посылать ему копии меморандумов, что он, вероятно, и сделает.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
FROGMORE

Осборн, 20 августа 1861 г.

Мой любимый дядя, прежде чем я поблагодарю Вас за Ваше дорогое письмо от 14-го, или, по крайней мере, прежде чем я отвечу на него, я хочу сказать Вам, как утешил меня этот визит в тот прекрасный мирный мавзолей во Фрогморе.

Мы расстались с нашими дорогими детьми и внуками с тяжелым сердцем в семь утра 16-го, ибо их визит, за исключением пустоты, которая омрачает все, был самым мирным и удовлетворительным, и мы узнали и в высшей степени оценили великое совершенство характера дорогого Фрица; благородный, высокопринципиальный, так стремящийся делать то, что правильно, и совершенствоваться во всем, и такой кроткий и ласковый — так, превыше всего, преданный Вики.

Я много думала о бедной, дорогой тете Юлии 15-го; эта потеря была сигналом к моей невосполнимой!

Мы поехали в тот же день (16-го) во Фрогмор, где и заночевали. Первый вечер был ужасно тяжелым, и я должна сказать, на короткое время совершенно подавил меня; все выглядело как жизнь, и все же ее там не было! Но я успокоилась; сам факт того, что я окружена всем, что она любила, и снова вижу дорогой красивый дом обитаемым, был удовлетворением, и следующее утро было прекрасным, и мы пошли после завтрака с венками к мавзолею и в склеп, который находится на уровне земли, и такой красивый — такой воздушный — такой величественный и простой, что, как бы это ни было трогательно, не было никакой муки или горечи горя, а спокойный отдых! Мы возложили венки на великолепный гранитный саркофаг и к его подножию, и почувствовали, что там только земная оболочка, которую мы так любили. Чистый, нежный, любящий дух, который любил нас так нежно, над нами — любит нас, молится за нас и свободен от всех страданий и горя — да, это утешение, и тот первый день рождения в другом мире должен был быть гораздо более ярким, чем любой в этом бедном мире внизу! Я только скорблю теперь, что мы должны уезжать так далеко от Фрогмора, так как я жажду поехать туда; только Алиса и дорогая Августа Брюс 31 (которая чувствует себя как ее дочь) поехали с нами. Утро было таким прекрасным, и сад таким прелестным!...

Новости из Австрии очень печальны и заставляют очень беспокоиться. Король Швеции полон диких идей, вложенных в его голову императором Наполеоном, к которому он питает величайшее восхищение!...

Самое время мне закончить мое длинное письмо. С нежной любовью Альберта, навсегда Ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 31: Леди Августа Брюс, которая жила с герцогиней Кентской во время ее смерти, была назначена Королевой своей резидентской фрейлиной.

Королева Виктория — королю бельгийцев.
VISIT TO IRELAND

Вице-королевская резиденция, Феникс-парк, 26 августа 1861 г.

Мой любимый дядя, чтобы не пропустить Вашего гонца, я пишу несколько поспешных строк, чтобы поблагодарить Вас за два Ваших дорогих письма от 16-го и 22-го, последнее из которых я получила вчера утром здесь... Дай Бог, чтобы дела в Венгрии приняли благоприятный оборот — но я очень боюсь этого. У нас был очень хороший переход в среду вечером, после чего дул очень сильный ветер. Мы покинули Осборн в среду утром (21-го) без четверти девять и бросили якорь в заливе Кингстаун в половине двенадцатого той же ночью. На следующий день (22-го) мы высадились в одиннадцать и приехали сюда, и весь день шел дождь. В субботу мы все поехали в лагерь, где был полевой выход. Это прекрасное место с красивым дерном. У нас было два освежающих ливня. Берти прошел маршем со своей ротой и выглядел совсем не таким уж маленьким.

Вчера снова был очень плохой день. Я чувствовала себя слабой и очень нервной, и временами такой подавленной; я так много думаю о дорогой маме и ужасно скучаю по ее любви, интересу и заботе; я чувствую, как будто о нас больше никто не заботится, и ужасно скучаю по тому, чтобы писать ей и рассказывать обо всем. На смотре играли один из ее маршей, что совершенно расстроило меня.

Добрый лорд Карлайл 32 очень любезен и приветлив, и его так любят. Мы отправляемся в Килларни в половине первого. Это самый дорогой из дней, и тот, который наполняет мое сердце любовью, благодарностью и волнением. Да благословит и хранит Бог вечно моего любимого Альберта — чистейшего и лучшего из людей! Мы ужасно скучаем по нашим четырем малышам и ребенку, но с нами наши четверо старших (кроме бедной Вики).

А теперь до свидания, дорогой дядя. Навсегда Ваша преданная племянница,

Виктория R.

Сноска 32: Лорд Карлайл был вице-королем в обеих администрациях лорда Палмерстона; как лорд Морпет он был главным секретарем в правительстве Мельбурна.

Королева Виктория — графу Каннингу.
Балморал, 9 сентября 1861 г.

Королева некоторое время не слышала о лорде Каннинге, но рада слышать косвенно, что он здоров и что все идет хорошо под его замечательным управлением.

Королеве очень приятно видеть, насколько мирны ее индийские владения, и, учитывая очень тревожное состояние дел в течение 1857, 1858 и даже 1859 годов, для лорда Каннинга должно быть источником безграничного удовлетворения и гордости видеть это состояние процветания в конце своего правления.

Поскольку лорд Каннинг теперь скоро вернется в Англию, Королева хочет предложить ему должность смотрителя парка в Блэкхите, с домом, который дорогой лорд Абердин имел в течение нескольких лет, надеясь, что он найдет его приемлемым и приятным из-за его близости к Лондону. 33

Сноска 33: Лорд Абердин скончался 14 декабря 1860 года.

Король бельгийцев — королеве Виктории.

THE ORLEANS PRINCES

Лакен, 17 октября 1861 г.

Моя любимая Виктория, примите мою искреннюю благодарность за Ваше дорогое письмо от 14-го, которое прибыло очень точно. Я так счастлив видеть все то добро, которое принесло Вам Ваше пребывание в Хайленде, и я уверен, что оно будет длительным, хотя Виндзор должен иметь эффект сильного оживления некоторых чувств... Когда оглядываешься на те времена, нужно сказать, что они были полны трудностей, и нужно чувствовать себя очень благодарным за то, что из них выросло такое счастливое настоящее. Я очень сожалею, что Париж и Роберт 34 присоединились к федеральной армии, участвуя в гражданской войне!! Цель — проявить мужество, чтобы иметь возможность сказать: "Ils se sont beaucoup distingués". У них есть шанс быть застреленными за Авраама Линкольна и самый крайний радикализм. Я не думаю, что этот шаг понравится во Франции, где радикализм, к счастью, не в чести. Бедная королева очень несчастна из-за этого, но теперь ничего нельзя сделать, можно только пожелать увидеть их благополучно вышедшими из этого. Бедная королева! постоянно новые болезненные для нее события настигают ее. У меня было довольно доброе письмо от императора Наполеона о положении в Мексике. Боюсь, он обнаружит, что его желание видеть там стабильное правительство не очень нравится в Англии, хотя его планы не направлены на какую-либо выгоду, которую Франция должна извлечь из этого. Завтра мы едем в Льеж, чтобы быть готовыми к следующему дню. Король Вильгельм III 35 прибудет к обеду, останется на ночь и уедет очень рано в воскресенье. Он будет здесь чрезвычайно хорошо принят, его поступок будет должным образом оценен. Быть очень любезно принятым в стране, наследником которой ты был, довольно немного тягостно, и чувствуешь себя немного неловко... Ваш преданный и единственный дядя,

Леопольд R.

Сноска 34: Граф Парижский и герцог Шартрский, сыновья герцога Орлеанского, старшего сына короля Луи Филиппа.

Сноска 35: Король Голландии.

Герцогиня Манчестер 36 — королеве Виктории.
THE COURT OF HANOVER

Ганновер [Без даты. Октябрь 1861 г.].

Мадам, хотя Ваше Величество только очень недавно видело Королевскую принцессу, я не могу удержаться от того, чтобы не обратиться к Вашему Величеству, так как я уверена, что Вашему Величеству будет приятно услышать, как хорошо выглядела Ее Королевское Высочество во время маневров на Рейне и как сильно ее, по-видимому, любят не только все те, кто знает ее, но и те, кто только видел и слышал о ней. Англичане не могли не чувствовать гордости за то, как отзывались о Королевской принцессе и в каком высоком уважении ее держат. Для такой молодой особы это самое лестное положение, и, конечно, поскольку обаяние манер принцессы и ее добрые, непринужденные слова за то короткое время завоевали ей сердца всех присутствующих офицеров и незнакомцев, никто не был удивлен похвалами, которые сами пруссаки расточают Ее Королевскому Высочеству. Королевская семья такая большая, а их мнения в политическом и социальном плане иногда такие разные, что это, должно быть, было очень трудно поначалу для Королевской принцессы, и люди поэтому не могут не восхищаться высокими принципами, большой рассудительностью, здравым суждением и умом, которые Ее Королевское Высочество неизменно проявляла.

Ваше Величество позабавило бы услышать, как генерал Врангель 37 во весь голос рассказывает, как солдаты были в восторге, видя принцессу верхом, и какой интерес она проявляла к ним. Что их особенно порадовало, так это видеть, как Ее Королевское Высочество едет верхом без вуали — такая странная вещь для солдат, чтобы заметить. Король Пруссии выглядит очень хорошо, но королева, я думала, очень изменилась. Ее Величество выглядит очень бледной и уставшей, и у нее такой болезненный, напряженный вид вокруг рта. Как королева сможет вынести все тяготы коронации, я не знаю, так как Ее Величество уже жаловалась на усталость и изможденность от маневров и обедов, и ей пришлось поехать в Майнц на несколько дней, чтобы отдохнуть. Их Величества были очень добры, и герцог рассказал мне об исключительной гостеприимстве, с которым их принимали. Все, от мала до велика, соревновались друг с другом в любезности и дружелюбии по отношению к незнакомцам, особенно к англичанам, и действительно становилось очень стыдно за те необоснованные нападки, которые «Таймс» всегда делает на Пруссию и которые читаются и перепечатываются во всех прусских газетах. В последний вечер все офицеры обедали вместе. Генерал Форе занял место председателя и настоял, к исключению лорда Клайда, который был намного старшим офицером и от которого ожидали этого, на предложении тоста за здоровье короля, королевской семьи, армии и нации. Не довольствуясь тем, что сделал это по-французски, он вытащил из кармана документ, написанный для него на немецком языке, ибо он не знал языка, и прочитал его с самым необычайным произношением. Английские офицеры все восхищались тем, как немцы сохраняли невозмутимость, несмотря на абсурдность этого представления.

21-го числа здесь, в Ганновере, были большие события. Я слышу, что к изумлению всех королева появилась на открытии памятника, где все другие люди были в парадной форме, в маленькой круглой шляпке с лиловым пером. Ее фрейлинам — у нее сейчас только одна, кроме той англичанки мисс Стюарт — было приказано носить шляпки, чтобы поддержать Ее Величество. Интересно, читало ли Ваше Величество речь, которую король обратил к своему народу по случаю открытия памятника и дня рождения кронпринца. Нельзя не испытать величайшую жалость, что такие вещи, как бы хорошо они ни задумывались, должны быть написаны. Слышало ли Ваше Величество также о брошюре, которая была опубликована здесь под названием «Das Welfe» — это имя «Welfe» теперь является совершенно навязчивой идеей короля, и он вставляет его по любому поводу, и эта брошюра написана, выставляя всю идею на посмешище и начиная с последних лет правления покойного короля. Кронпринц 38 очень любим, но, к сожалению, его новый наставник, вероятно, также очень скоро уйдет — у него нет над ним власти, принц все еще сожалеет о г-не де Иссендорфе. Кроме того, ему не разрешается проявлять свое суждение в малейшей степени — король придерживается принципа, что только король может воспитать короля. Причина, по которой другой наставник ушел или был уволен, была отчасти из-за его протестов против религиозных наставлений, которые проводились так далеко, что у принца почти не оставалось времени учить другие вещи. Кроме того, принц, который не любит священника, нарисовал карикатуру, к которой человек очень склонен, и король подумал, что г-н де Иссендорф знал об этом, что оказалось не так... Имею честь оставаться, Вашего Величества покорнейшая и преданная слуга и подданная,

Луиза Манчестер.

Сноска 36: Луиза Фредерика Августа, жена седьмого герцога Манчестера и обер-гофмейстерина. Она была дочерью графа фон Альтена из Ганновера и ныне является вдовствующей герцогиней Девонширской.

Сноска 37: Королева встретила генерала фон Врангеля в Бабельсберге в августе 1858 года. «Ему семьдесят шесть», — писала она, — «и он большой характер». Он командовал дивизией в датской войне 1848 года, и ему же в том же году, как коменданту войск, выпало распустить Берлинское собрание силой.

Сноска 38: Принц Эрнст Август, родился в 1845 году; нынешний герцог Камберлендский.

Кронпринцесса Пруссии — королеве Виктории.
CORONATION OF KING OF PRUSSIA

Кёнигсберг, 19 октября 1861 г.

Моя любимая мама, прошлой ночью я не могла написать Вам, как хотела бы, потому что чувствовала себя такой изможденной, что легла в постель. У меня такая сильная простуда в груди, с кашлем, который не дает мне покоя, и, конечно, я не могу позаботиться о себе, и вынуждена стоять и сидеть на всяких сквозняках в открытом платье и без накидки, так что неудивительно, что я простудилась. У меня не было кашля с тех пор, как я не знаю когда. Я хотела бы описать Вам вчерашнюю церемонию, но не могу найти слов, чтобы сказать Вам, как это было прекрасно и как трогательно; это действительно было великолепное зрелище! Король выглядел таким очень красивым и таким благородным с короной; казалось, она так точно ему подходит. Королева тоже выглядела прекрасно и делала все, что должна была, с совершенным изяществом, и выглядела такой знатной; уверяю Вас, все это должно было произвести большое впечатление на всех присутствующих, и все те, с кем я говорила на эту тему, вполне разделяют мое чувство. Момент, когда король возложил корону на голову королевы, был очень трогательным, я думаю, в церкви едва ли были сухие глаза. Замковый двор был самым прекрасным, я думала — пять оркестров играли «Боже, храни Королеву», знамена развевались во всех направлениях, возгласы были такими громкими, что они совершенно заглушали звук музыки, и процессия медленно двигалась, небо без облака; и все мундиры, и бриллианты дам сверкали в ярком солнечном свете. Я никогда не забуду все это, это было так очень прекрасно! То, что день рождения дорогого Фрица был выбран для этого дня, сделало меня очень счастливой; он был в большом состоянии волнения и возбуждения, как Вы можете себе представить, как и все мы. Г-н Томас 39 был в часовне. Надеюсь, он смог записать несколько полезных заметок. Великий герцог Веймарский 40, король и мы сами заказали его рисунки.

A BRILLIANT CEREMONY

Общий вид был действительно прекрасен; часовня сама по себе прелестна, с большим количеством золота, и вся увешана красным бархатом и золотом — ковер, алтарь, троны и балдахины такие же. Рыцари Черного Орла в красных бархатных плащах, четыре молодые дамы королевы все одинаково в белом и золотом, две придворные дамы в малиновом бархате и золоте, и обер-гофмейстерина в золотой и белой парче с зеленым бархатом, Марианна и Эдди в красном и золотом и красном и серебряном; я — в золоте с горностаем и белым атласом, мои дамы, одна в синем бархате, другая в красном бархате, и графиня Шуленберг, вместе с двумя другими обер-гофмейстеринами других принцесс, в фиолетовом бархате и золоте. Все эти цвета вместе выглядели очень красиво, и солнце светило, или скорее вливалось в высокие окна, и придавало совершенно волшебные оттенки.

Музыка была очень прекрасной, хоралы пелись так громко и сильно, что это действительно очень трогало. Короля очень громко приветствовали, где бы он ни появлялся — также королеву, и даже меня.

Прошлой ночью была иллюминация, но я не пошла смотреть ее, так как была слишком уставшей и чувствовала себя такой нездоровой. Пять градусов холода (по Реомюру), и каждую минуту подвергаешься сквознякам.

Шестнадцать сотен человек обедали в замке прошлой ночью! Король и королева были очень добры ко мне вчера; король подарил мне очаровательный маленький медальон для своих волос, и только подумайте — что прозвучит для Ваших ушей самым необычайным, абсурдным и невероятным — сделал меня вторым шефом 2-го гусарского полка! Я так смеялась, потому что действительно думала, что это шутка — это казалось таким странным для дам; но полкам особенно нравится иметь дам в качестве своих шефов! У королевы и королевы-матери есть полки, но я верю, что я первая принцесса, которой оказана такая честь.

DISTINGUISHED GUESTS

Вчера эрцгерцог обратился к Королю от имени всех присутствующих иностранных принцев с очень красивой речью.

Так приятно видеть здесь доброго Филиппа и двух португальских кузенов. Хуан очень мил, но говорит мало; у него прекрасная, статная фигура, и он хорош собой. Думаю, он должен быть похож на своего отца. Принц Гогенцоллерн стал Королевским Высочеством, и этот титул перейдет к его старшему сыну. Здесь собралась половина Европы, и можно увидеть самые забавные сочетания в мире. Это похоже на счастливую семью, запертую в клетке! Итальянский посол сидел рядом с кардиналом Гайзелем, а французский — напротив эрцгерцога. Здесь великий князь Николай — он такой приятный, — а также наследный принц Вюртембергский, наследный принц Саксонский, принц Луитпольд Баварский, принц Карл Гессенский (который чуть не умирает от страха и застенчивости среди такого количества людей) и Генрих; принц Элимар Ольденбургский, принц Фредерик Нидерландский, а также великий герцог и великая герцогиня Веймарские, которые просили передать вам и папе свои самые теплые пожелания.

Король и Королева очень любезны с графом Абердином и делают заметное различие между своим явным радушием к нему и чопорным этикетом, с которым принимают других послов.

Думаю, он доволен тем, что видит. Король подарил Королеве орден Черного орла с бриллиантами. Я пишу все эти подробности, как вы и просили, рискуя тем, что они могут вас не заинтересовать, к тому же я, как вы знаете, очень плохой мастер описаний. Я позабочусь о том, чтобы вы получали газеты.

Я не могу присутствовать при дворе сегодня утром, так как мой кашель слишком силен: надеюсь, что смогу быть на концерте сегодня вечером, но признаюсь, это кажется весьма сомнительным. Государственный обед прошел очень хорошо; нас обслуживали наши камергеры и пажи — Короля обслуживали обер-гофмаршалы, — а наши дамы стояли за нашими стульями. После того как подали первые два блюда, Король просит разрешения выпить, и это служит сигналом для дам и господ покинуть зал и отправиться обедать, в то время как пажи продолжают подавать весь обед, на самом деле удивительно хорошо, бедные мальчики, учитывая, что это нелегкая задача.

Завтра мы уезжаем из Кёнигсберга в Данциг — у нас здесь не было ни одного дня плохой погоды, только солнце и ярко-голубое небо. Я была так рада, что Небеса улыбнулись нам вчера, было бы так печально, если бы лил дождь; рано утром небо выглядело немного угрожающе и упало несколько капель, но к девяти часам оно полностью прояснилось.

Фриц поблагодарил бы вас за ваши милые письма сам, но он в университете, где его избрали ректором, и где он должен произнести речь. У нас здесь каждый день все наши слуги, кареты и лошади — 300 лакеев в ливреях, вместе с другими слугами в ливреях, составляют 400 человек. Все знамена и штандарты всей армии здесь, и все полковники. В общем, вы не можете себе представить, какая давка и какая суматоха происходит по любому поводу; на днях в толпе насмерть раздавили человека, что просто ужасно. Я должна попрощаться сейчас и отправить эту писанину с курьером, которого лорд Кларендон намерен отправить в путь. Всегда ваша самая послушная и любящая дочь,

Виктория.

Примечание 39: Джордж Хаусман Томас, художник (1824–1868). Картина, которую он создал по этому случаю, называлась «Почтение принцессы королевской на коронации короля Пруссии».

Примечание 40: Карл Александр, 1818–1901, дед нынешнего великого герцога.

Примечание 41: Принц Жуан, брат короля Педру, совершал поездку со своим старшим братом Луишем, герцогом Опорто.

Примечание 42: Принц Карл Антоний Гогенцоллерн был отцом молодой королевы Португалии Стефании, которая скончалась в 1859 году.

Примечание 43: Принц Карл Фридрих, 1823–1891.

Примечание 44: Принц Альберт, ставший королем в 1873 году.

Примечание 45: Брат короля Максимилиана II.

Примечание 46: Сын курфюрста Фридриха Вильгельма I.

Примечание 47: Брат правящего великого герцога.

Примечание 48: Дядя короля Голландии.

Граф Кларендон — Королеве Виктории.
THE PRINCESS ROYAL

Кёнигсберг, 19 октября 1861 г.

Лорд Кларендон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и смиренно надеется, что Ваше Величество не будет недовольно тем, что он не написал раньше, но каждая минута была занята празднествами и церемониями здесь, а также визитами к королевским особам, которых здесь великое множество, и лорд Кларендон также хотел отложить отправку курьера до окончания коронации.

Эта в высшей степени интересная и внушительная церемония состоялась вчера и прошла с полным и безоговорочным успехом; все было проведено в самом совершенном порядке; служба была не слишком долгой, вокальная музыка — чарующей, но главной особенностью церемонии был то, как принцесса королевская отдала дань уважения Королю. Лорд Кларендон не находит слов, чтобы описать Вашему Величеству изысканную грацию и глубокое волнение, с которыми Ее Королевское Высочество выразила свои чувства по этому случаю. Многие мужчины, как старше, так и моложе лорда Кларендона, у которых не было такого интереса к принцессе королевской, были столь же неспособны, как и он сам, сдержать свое волнение при виде того, что было столь трогательно, потому что было столь естественно и искренне...

Если бы Его Величество обладал умом, суждением и дальновидностью принцессы королевской, не было бы причин для опасений, и пример и влияние Пруссии вскоре удивительным образом развились бы. Лорд Кларендон имел честь провести очень долгую беседу с Ее Королевским Высочеством и был более чем когда-либо поражен государственными и всесторонними взглядами, которые она имеет на политику Пруссии, как внутреннюю, так и внешнюю, и на обязанности конституционного монарха.

Лорд Кларендон совсем не удивлен, но очень доволен тем, как высоко ценят и любят Ее Королевское Высочество все сословия. Каждый член королевской семьи говорил о ней лорду Кларендону в восхищенных тонах, и по разным каналам он имел возможность узнать, насколько сильны чувства образованных и просвещенных людей к Ее Королевскому Высочеству. Все люди совершенно справедливо говорят, что любой, кто видел Ее Королевское Высочество вчера, никогда не сможет ее забыть.

Лорд Кларендон с сожалением должен сказать, что у принцессы королевской сегодня лихорадочная простуда — ничего серьезного — и поскольку Ее Королевское Высочество оставалась в постели сегодня днем, она не присутствовала на большом концерте во дворце сегодня вечером, и, как надеется лорд Кларендон, не поедет в Данциг завтра, Ее Королевское Высочество, вероятно, будет вполне готова к выполнению многих утомительных обязанностей, которые ей предстоит исполнить на следующей неделе...

Граф Кларендон — Королеве Виктории.
THE EMPEROR NAPOLEON'S AIMS

Берлин, 20 октября 1861 г.

Лорд Кларендон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и смиренно просит сообщить, что вчера он имел честь быть вызванным к Королеве, с которой у него состоялась долгая и интересная беседа...

Королева выразила глубокое сожаление по поводу тона английских газет, но признала, что немецкая пресса платит английским оскорблениям с лихвой. Ее Величество, однако, сказала, что она и Король, и все здравомыслящие люди, с которыми их Величества поддерживают общение, полны решимости игнорировать эти нападки и всеми возможными средствами сближаться с Англией.

AUSTRIA AND PRUSSIA

Лорд Кларендон воспользовался случаем, чтобы предупредить Королеву относительно Императора и его idée fixe о том, что его династия может быть обеспечена только территориальным расширением Франции. Лорд Кларендон выразил убеждение, что если бы Король был похож на графа Кавура, им уже были бы сделаны какие-то решительные предложения, но планы Императора были сорваны благородным характером Короля. Тем не менее, здесь не должно быть никаких иллюзий, а напротив, следует тщательно избегать ловушек, которые лесть и угодничество расставляют для Пруссии, потому что в любой момент Император может счесть необходимым для своих целей во Франции захватить левый берег Рейна, и все классы во Франции, независимо от того, к какой партии они принадлежат, были бы в восторге от этого, и его популярность и власть во Франции были бы от этого колоссально увеличены. Королева согласилась, но была под впечатлением, которое лорд Кларендон смог эффективно развеять, что плачевное состояние французских финансов помешает Императору предпринять войну в больших масштабах.

Лорд Кларендон полагает, что он укрепил мнение Королевы относительно «непредвиденных обстоятельств» и необходимости подготовки и пробуждения национального духа против иностранной агрессии, подобно тому, как это недавно проявилось в Англии, что сделало так много в пользу мира, насколько это касалось нас самих. Ее Величество, однако, сказала, что прусская политика в отношении Германии открывает столь обширную главу, что она хотела бы отложить обсуждение этого до нашей следующей беседы.

Лорд Кларендон опасается, что граф Бернсторф склонен думать, что трудности Австрии — это возможность для Пруссии, и быть требовательным в отношении уступок, на которых должно основываться лучшее взаимопонимание между двумя странами. Лорду Кларендону вчера конфиденциально сообщили, что кабинет министров только что собрался впервые с тех пор, как граф Бернсторф стал его членом, и что в отношении внутренних дел он сильно встревожил и рассердил некоторых своих коллег своими ретроградными взглядами. Лорд Кларендон имел честь обедать с наследным принцем и принцессой вчера вечером. Обед был безупречен, и все было проведено самым восхитительным образом; после этого был бал у «Королевы», который был поистине великолепным праздником. Празднества и визиты идут так непрерывно, что все нездоровы и устали. Большой праздник герцога де Маджента состоится 29-го. Австрийский министр дает бал завтра (в воскресенье), день, который, к сожалению, был назначен Королем, к досаде всех англичан; но лорд Кларендон решил, что посольство будет присутствовать, иначе Король мог бы подумать, что мы хотели преподать ему публичный урок по соблюдению субботы. Лорд Кларендон надеется, что Ваше Величество одобрит это решение. Визит лорда Гренвиля, по-видимому, высоко ценится двором.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
Балморал, 21 октября 1861 г.

Мой самый дорогой дядя, — вы извините длинное письмо, так как это наш последний день, увы! Большое, большое спасибо за ваши милые письма от 17-го и 18-го, которые я получила вчера. Я рада видеть, что мой рассказ о нашей горной экспедиции позабавил вас и что вы все так хорошо помните. Если бы это могло позабавить вас позже, я бы прислала вам свое Reisebeschreibung для чтения. Я велю его скопировать и пришлю вам позже. У нас была прекраснейшая неделя, которой мы полностью насладились — я выходила каждый день около двенадцати или половины первого, мы брали с собой ланч, который нес в корзине на спине горец, и подавал его бесценный горский слуга, который у меня есть, он мой фактотум здесь и заботится обо мне самым чудесным образом, совмещая обязанности конюха, лакея, пажа и горничной, я почти могла бы сказать, так как он так ловок с плащами и шалями и т. д. Он всегда ведет моего пони и всегда сопровождает меня вне дома, и такого хорошего, ловкого, верного, преданного слугу я нигде не имею; для меня настоящая печаль оставлять его позади. Теперь, с нежной любовью Альберта, всегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Королева Виктория — виконту Палмерстону.
THE TIMES AND PRUSSIA

Виндзорский замок, 25 октября 1861 г.

Королева давно с глубоким сожалением наблюдает за упорными усилиями «Таймс», которая ведет за собой остальную нашу прессу, в нападках, очернении и оскорблении всего немецкого, и особенно всего прусского. Эта газета уже много лет проявляет ту же предвзятость, но именно после дела Макдональда в прошлом году она приняла тот тон язвительности, который не мог не вызвать глубочайшего возмущения среди народа Германии и постепенно отчуждать чувства народа этой страны от Германии. Лорд Палмерстон, вероятно, не читая ни одной немецкой газеты и не имея личного общения с этой страной, вряд ли может осознавать, до какой степени зашел этот вред, хотя он согласится с Королевой, что национальная ненависть между этими двумя народами является настоящим политическим бедствием для обоих. Королева часто намеревалась написать лорду Палмерстону по этому поводу и спросить его, не действовал бы он в духе общественного долга, если бы попытался, насколько это было в его силах, указать руководителям «Таймс» (которая черпает часть своей силы из веры за границей в то, что она более или менее представляет чувства правительства), насколько велик ущерб, который она наносит лучшим интересам этой страны. Она, однако, воздерживалась от этого, надеясь на возможность изменения тона и чувствуя, что лорду Палмерстону может не понравиться вступать в дискуссию с редакторами «Таймс»...

Королева полагает, что лорд Палмерстон — единственный человек, который мог бы оказать какое-либо влияние на мистера Делейна, и даже если оно будет небольшим, будет важно, чтобы этот джентльмен знал, какой вред наносят его статьи и что правительство искренне сожалеет об этом.

Примечание 49: В Бонне, в сентябре 1860 года, капитан Макдональд, пассажир железной дороги, был высажен со своего места в поезде железнодорожными властями и заключен в тюрьму. Инцидент стал предметом значительной дипломатической переписки, а также нескольких яростных нападок на Пруссию в «Таймс».

Мистер Делейн — виконту Палмерстону.
THE ENGLISH PRESS

16 Сержантс Инн, 28 октября 1861 г.

Мой дорогой лорд, — я буду очень рад дать пруссакам передышку от самого жестокого из всех наказаний — добрых советов.

Действительно, я бы не стал навязывать ничего столь нежеланного во время великолепных торжеств коронации, если бы Король не произнес те удивительные анахронизмы о Божественном праве.

Прошу заметить также, в оправдание моего проступка, что я отправил верного летописца в Кёнигсберг, который описал все великолепие в подобающем и благоговейном духе и сделал все, что может сделать человек, чтобы сделать такие церемонии понятными, а их изложение не слишком утомительным для тех, кто верит в Божественное право так же мало, как ваш лордства самый верный слуга,

Джон Т. Делейн.

Примечание 50: Приложено к следующему письму.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
THE TIMES

Виндзорский замок, 30 октября 1861 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит сообщить, что, когда он получил несколько дней назад от лорда Рассела меморандум, который Ваше Величество предназначали для него, и который он вернул лорду Расселу, он написал мистеру Делейну в соответствии с пожеланиями Вашего Величества, и сегодня утром получил прилагаемый ответ.

Виконт Палмерстон, однако, осмелился бы заметить, что на континенте преобладает ошибочное представление об английских газетах.

Газеты на континенте все более или менее находятся под определенной степенью контроля, и самые видные из них являются органами политических партий или ведущих общественных деятелей; и неудивительно, что правительства и партии на континенте думают, что английские газеты издаются на подобных условиях.

Но в этой стране все процветающие газеты являются коммерческими предприятиями и ведутся на коммерческих принципах, и никакие другие не могут долго поддерживать свое существование. Часто предпринимались попытки основать газеты, которыми руководили бы политические деятели и которыми руководствовались бы те же соображения, которыми эти люди руководствовались бы в своем собственном поведении, но такие газеты редко преуспевали. Партия пилитов несколько лет назад предприняла такой эксперимент с «Морнинг Кроникл», но, потратив очень большую сумму денег на это предприятие, они были вынуждены отказаться от него. «Таймс» ведется как крупное коммерческое предприятие, хотя, конечно, с определенными политическими тенденциями и предвзятостью, но главным образом с целью получения прибыли на вложенный крупный капитал.

Фактическая цена, по которой продается каждый экземпляр газеты, едва покрывает расходы на бумагу, печать и содержание; говорят даже, что цена не окупает эти расходы. Прибыль газеты возникает от цены, уплачиваемой за объявления, и чем больше количество объявлений, тем больше прибыль. Но объявления посылаются предпочтительно в ту газету, которая имеет наибольший тираж; и та газета получает самый широкий тираж, которая является самой занимательной, самой интересной и самой поучительной. Скучную газету вскоре перестают читать. Поэтому владельцы и руководители «Таймс» идут на большие расходы, отправляя корреспондентов во все части света, где происходят интересные события, и они нанимают множество способных и умных людей для написания статей по всем вопросам, которые время от времени привлекают внимание общественности; и поскольку человечество получает больше удовольствия от чтения критики и поиска недостатков, чем от похвалы, потому что индивидуальному тщеславию и самомнению приятно воображать, что читатель стал мудрее тех, о ком он читает, так и «Таймс», чтобы поддерживать свой тираж, свободно критикует всех и вся; и особенно события, лиц и правительства за границей, потому что такие критические замечания с меньшей вероятностью создадут врагов дома, чем яростные нападки на партии и лиц в этой стране. Иностранные правительства и партии должны поэтому смотреть на английские газеты с правильной точки зрения и не быть слишком чувствительными к нападкам, которые могут содержать эти газеты.

Граф Кларендон — Королеве Виктории.
DEMOCRACY IN PRUSSIA

Берлин, 5 ноября 1861 г.

Лорд Кларендон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и смиренно просит сообщить, что, поскольку он покидает Берлин завтра, принцесса королевская очень любезно только что дала ему прощальную аудиенцию, хотя Ее Королевское Высочество все еще испытывала значительную боль в ухе и была совершенно неспособна к каким-либо усилиям. Лицо Ее Королевского Высочества несет следы тяжелой болезни последних нескольких дней, но лорд Кларендон надеется, что худшее уже позади и что для ее полного выздоровления необходим только уход. Ее Королевское Высочество все еще настолько слаба, что была вынуждена прекратить писать, что она пыталась сделать сегодня утром, и лорд Кларендон взял на себя смелость настоятельно рекомендовать, чтобы поездка в Бреслау, на которой, по-видимому, настаивала Ее Королевское Высочество, была отменена. Лорд Кларендон намерен повторить тот же совет Королеве, которую он должен увидеть сегодня вечером, так как в Бреслау предстоят четыре дня празднеств, к усталости от которых наследная принцесса должна быть совершенно не готова.

Ее Королевское Высочество очень встревожена положением дел здесь, и лорд Кларендон считает, что с полным основанием, ибо Король твердо решил, какой курс он будет проводить. Он видит демократию и революцию в каждом признаке оппозиции своей воле. Его министры — просто клерки, которые вполне довольны тем, что регистрируют указы Короля, и нет человека, у которого Его Величество искал бы совета, или, действительно, который был бы способен или имел бы моральное мужество дать его. Король всегда будет религиозно держать свое слово и никогда не опрокинет институты, которые он поклялся поддерживать, но они настолько противны ему и настолько расходятся с его привычкой мышления и устоявшимися мнениями о правах Короны, что Его Величество никогда, если сможет избежать этого, не примет последствий представительного правительства или не позволит ему стать реальностью. Это общеизвестно, и среди средних классов это вызывает беспокойное и обиженное чувство, но, насколько лорд Кларендон может судить, нет страха перед революцией — армия слишком сильна, а воспоминания о 1848 годе слишком свежи, чтобы допустить акты насилия.

Лорд Кларендон имел честь аудиенции у Короля в воскресенье. Его Величество был очень дружелюбен и любезен, но явно нездоров и раздражителен. Лорд Кларендон поэтому подумал, что было бы ни благоразумно, ни полезно говорить многие вещи, которые Королева хотела, чтобы Король услышал от лорда Кларендона. Он коснулся темы конституционного правительства, и Его Величество сказал: «Я поклялся поддерживать наши институты, и я заявляю вам, и я хочу, чтобы вы сообщили своему правительству, что я буду поддерживать их».

Лорд Кларендон предполагает остаться в пятницу в Брюсселе и надеется иметь честь видеть Короля.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
DEATH OF KING OF PORTUGAL

Виндзорский замок, 12 ноября 1861 г.

Мой любимый дядя, — я едва знаю, как писать, ибо голова моя кружится и плывет, а сердце очень болит! Какое ужасное несчастье! Как рука смерти, кажется, стремится преследовать эту бедную, дорогую семью! некогда столь процветающую. Бедный Фердинанд, столь гордившийся своими детьми — своими пятью сыновьями — теперь старший и самый выдающийся, глава семьи, ушел, а также другой, пятнадцати лет, и младший все еще болен! Двое других в море и прибудут завтра в полном неведении обо всем, и бедный, дорогой, добрый Луиш (которого я считала ужасно подавленным, когда мы видели его и Жана в течение часа в пятницу) — Король! Это почти невероятное событие! ужасное бедствие для Португалии и настоящая европейская потеря! Дорогой Педру был так хорош, так умен, так выдающ! Он был так привязан к моему любимому Альберту, и характеры и вкусы так хорошо подходили, и он имел такое доверие к Альберту! Все, все ушли! Он счастлив теперь, воссоединившись с дорогой Стефанией, чью потерю он никогда не пережил... Всегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Примечание 51: Король Португалии Педру скончался от брюшного тифа 11 ноября; его брат Фердинанд скончался 6-го; а принц Жуан, герцог Бежа, скончался в декабре того же года.

Примечание 52: Молодая королева Португалии Стефания скончалась в 1859 году.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
THE AFFAIR OF THE TRENT

Даунинг-стрит, 13 ноября 1861 г.

...Виконт Палмерстон встретил вчера за обедом у барона Бруннова великого князя Константина и великую княгиню, и они были переполнены благодарностью за добрый и милостивый прием, который они встретили в Виндзорском замке.

Были основания подозревать, что американский федеральный военный пароход с восемью орудиями, который недавно прибыл в Фалмут, а оттуда в Саутгемптон, предназначался для перехвата почтового пакетбота, возвращающегося домой с вест-индской почтой, чтобы снять с него господ Мейсона и Слайделла, двух посланников от Южной Конфедерации, которые, как предполагалось, находились на нем.

Виконт Палмерстон в понедельник провел совещание в Казначействе с канцлером, доктором Лашингтоном, тремя юрисконсультами, герцогом Сомерсетом, сэром Джорджем Греем и мистером Хэммондом. Результатом их обсуждения было то, что, согласно международному праву, как оно было сформулировано лордом Стоуэллом и практиковалось и обеспечивалось Англией в войне с Францией, Северный Союз, будучи воюющей стороной, имеет право своими военными кораблями останавливать и обыскивать любые нейтральные торговые суда, а вест-индский пакетбот является таковым; обыскивать его, если есть разумное подозрение, что он перевозит депеши врага, и если таковые будут найдены на борту, доставить его в порт воюющей стороны и там возбудить против него дело для конфискации. Поскольку это было признано законом, единственное, что можно было сделать, — это приказать фрегату «Фаэтон» спуститься к Ярмут-Роудс из Портсмута и наблюдать за американским пароходом, и следить за тем, чтобы он не осуществлял это право воюющей стороны в пределах трехмильной зоны британской юрисдикции, и это было сделано. Но виконт Палмерстон вчера послал за мистером Адамсом, чтобы спросить его об этом деле и представить ему, насколько неразумно было бы создавать раздражение в этой стране только ради предотвращения высадки мистера Слайделла, чье присутствие здесь не имело бы большего влияния на политику Вашего Величества в отношении Америки, чем присутствие трех других южных депутатов, которые находятся здесь уже много месяцев. Мистер Адамс заверил виконта Палмерстона, что американский пароход имел приказ не вмешиваться ни в какое судно под иностранным флагом; что он пришел перехватить «Нэшвилл», корабль конфедератов, на котором, как предполагалось, могли прибыть южные посланники; и, не встретив его, возвращался к американскому побережью, чтобы наблюдать за некоторыми торговыми судами, которые, как предполагалось, везли оружие в южные порты.

Виконт Палмерстон услышал из источника, который, вероятно, хорошо осведомлен, что на встрече между Императором и Королем Пруссии в Компьене Император, среди прочего, сказал Королю, что существуют три системы союза, между которыми Франция и Пруссия могут выбирать: союз Франции с Англией, союз Пруссии с Англией, союз Франции с Пруссией. Первый, сказал Император сейчас, до некоторой степени существует, но он ненадежен и вряд ли продлится долго, потому что Англия слишком требовательна; второй не был бы полезен Пруссии, но мог бы быть опасен, поскольку это выглядело бы как враждебность к Франции, и Англия вряд ли поддержала бы Пруссию эффективно, если бы произошел разрыв между Пруссией и Францией. Последняя была системой, лучшей для Пруссии, и была рассчитана на продвижение ее интересов; во всяком случае, Император надеялся, что если когда-либо произойдет разрыв между Францией и Англией, Пруссия останется нейтральной. Король Пруссии сказал, что он приехал не для того, чтобы обсуждать вопросы такого рода с Императором, а только чтобы нанести ему визит вежливости. Ваше Величество сможете сравнить это заявление с отчетами, которые Ваше Величество могли получить о том, что происходило во время этого визита...

Канцлер сказал кабинету министров, уходя, что ему скоро придется закрыть Канцлерский суд вследствие того, что он распорядился всеми исками, находившимися в нем; и что в будущем ход канцлерского дела будет эмблемой быстроты, а не, как раньше, синонимом бесконечной задержки.

Примечание 53: См. Вступительную заметку, выше, стр. 421.

Примечание 54: Сэр Уильям Атертон, генеральный атторней, сэр Раунделл Палмер, генеральный солиситор, и доктор Филлимор, юрисконсульт Адмиралтейства.

Примечание 55: Постоянный заместитель государственного секретаря по иностранным делам, впоследствии лорд Хэммонд.

Примечание 56: Лорд Уэстбери.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
Виндзорский замок, 26 ноября 1861 г.

Мой любимый дядя, — ... Альберт немного страдает ревматизмом, что является чумой — но очень трудно не иметь чего-то подобного в этот сезон, с этими быстрыми изменениями температуры; unberufen, unberufen, он чувствует себя намного лучше этой зимой, чем в предыдущие годы...

Примечание 57: Принц был нездоров еще до получения печальных новостей из Португалии и начал страдать от некоторой непрерывной бессонницы. 22 ноября он поехал в Сандхерст, чтобы осмотреть новые строящиеся там здания. День был очень дождливым, и, хотя он вернулся в середине дня в Виндзор, это усилие оказалось слишком тяжелым для него; 24-го он жаловался на ревматические боли и на продолжительную бессонницу.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
REDRESS DEMANDED

Даунинг-стрит, 29 ноября 1861 г.

Виконт Палмерстон свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству и просит сообщить, что кабинет министров на своем заседании сегодня днем возобновил рассмотрение насильственного захвата южных посланников с борта парохода «Трент», по которому юрисконсульты вчера дали заключение, содержащееся в прилагаемом отчете. Юрисконсульты и доктор Филлимор, юрисконсульт Адмиралтейства, присутствовали. Результатом было то, что кабинету министров показалось, что было совершено грубое оскорбление и нарушение международного права и что Вашему Величеству следует посоветовать потребовать репарации и возмещения ущерба. Кабинет министров должен собраться снова завтра в два часа, к тому времени лорд Рассел подготовит инструкцию для лорда Лайонса для рассмотрения кабинетом министров и для представления впоследствии Вашему Величеству. Общий план и содержание, которые, по-видимому, отвечали мнениям кабинета министров, заключались бы в том, что правительству Вашингтона следует сказать, что то, что было сделано, является нарушением международного права и прав Великобритании, и что правительство Вашего Величества надеется, что этот акт будет дезавуирован, а заключенные освобождены и возвращены под британскую защиту; и что лорду Лайонсу следует дать инструкцию, что если это требование будет отклонено, он должен удалиться из Соединенных Штатов.

Миссис и мисс Слайделл, которые сейчас находятся в Лондоне, заявляют, что северный офицер, который поднялся на борт «Трента», сказал, что они действовали на свой страх и риск без инструкций из Вашингтона; что очень возможно, что их акт может быть дезавуирован, а заключенные освобождены по прибытии в Вашингтон. Но было известно, что «Сан-Хасинто», хотя и прибыл с африканской станции, пришел оттуда за несколько недель до этого, был на Сент-Томасе и там получил сообщения из Нью-Йорка; и говорят также, что генерал Скотт, который недавно прибыл во Францию, сказал американцам в Париже, что он приехал не на увеселительную прогулку, а по дипломатическим делам; что захват этих посланников обсуждался в кабинете министров в Вашингтоне, в его присутствии, и был преднамеренно решен и заказан; что кабинет Вашингтона полностью предвидел, что это может привести к войне с Англией; и что он был уполномочен предложить Франции в этом случае присоединиться к Северным Штатам в войне против Англии и предложить Франции в этом случае восстановление французской провинции Канада.

Генерал Скотт, вероятно, обнаружит, что сильно ошибался относительно успеха своих предложений; ибо французское правительство более расположено к Югу, чем к Северу, и, вероятно, думает больше о хлопке, чем о Канаде...

Граф Рассел — Королеве Виктории.
AN ULTIMATUM

Министерство иностранных дел, 29 ноября 1861 г.

Лорд Рассел свидетельствует свое нижайшее почтение Вашему Величеству; мистер Гладстон взял на себя обязательство объяснить Вашему Величеству, что произошло в кабинете министров сегодня.

Лорд Рассел предлагает составить для завтрашнего кабинета министров проект депеши лорду Лайонсу, направляя его потребовать освобождения господ Мейсона и Слайделла и двух их спутников, а также извинений. В случае, если эти требования будут отклонены, лорд Лайонс должен запросить свои паспорта.

Лорд-канцлер и юрисконсульты Короны ясны в отношении закона по этому делу.

Лорд Рассел будет рад узнать мнение Вашего Величества о проекте, который поступит к Вашему Величеству завтра около четырех часов, без потери времени, так как пакетбот уходит завтра вечером.

Примечание 58: Проект депеши лорду Лайонсу прибыл в Виндзор вечером 30-го, и, несмотря на свое слабое и болезненное состояние, принц подготовил проект письма Королевы рано утром следующего дня. Письмо было напечатано в факсимиле сэром Теодором Мартином, который добавляет, что оно имеет особую ценность как «представляющее последний политический меморандум, написанный принцем, в то же время не уступающий ни одному из них, как будет видно в дальнейшем, по важности своих результатов. Оно показывает, как и большинство его меморандумов, по исправлениям рукой Королевы, как умы обоих постоянно были направлены на предметы, с которыми они имели дело».

Королева Виктория — графу Расселу.
THE PRINCE'S LAST LETTER

Виндзорский замок, 1 декабря 1861 г.

Заметка почерком Королевы.

[Этот проект был последним, который когда-либо написал любимый принц; он был очень нездоров в то время, и когда он принес его Королеве, он сказал: «Я едва мог держать перо».

Виктория R.]

Королева возвращает эти важные проекты, которые в целом она одобряет, но она не может не чувствовать, что основной проект, тот, что для сообщения американскому правительству, несколько скуден. Она хотела бы видеть выражение надежды на то, что американский капитан не действовал по инструкции, или, если он это сделал, что он неправильно понял их — что правительство Соединенных Штатов должно полностью осознавать, что британское правительство не может позволить оскорблять свой флаг и ставить под угрозу безопасность своих почтовых сообщений, и правительство Ее Величества не желает верить, что правительство Соединенных Штатов намеревалось преднамеренно нанести оскорбление этой стране и добавить к своим многочисленным мучительным осложнениям, навязывая нам вопрос спора, и что мы поэтому рады верить, что при полном рассмотрении обстоятельств и несомненного нарушения международного права, они спонтанно предложат такое возмещение, которое одно могло бы удовлетворить эту страну, а именно восстановление несчастных пассажиров и подходящие извинения.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
Виндзорский замок, 4 декабря 1861 г.

Мой самый дорогой дядя, — у меня много оправданий за то, что я не писала вчера, но у меня было много дел, так как ревматизм моего бедного дорогого Альберта превратился в настоящий грипп, который очень сильно ослабил и истощил его. С понедельника он был прикован к своей комнате. Это влияет на его аппетит и сон, что очень неприятно, и вы знаете, что он всегда так подавлен, когда с ним что-то не так. Однако сегодня ему определенно лучше, и я надеюсь, что через два или три дня он снова будет самим собой. Это чрезвычайно досадно, так как он был особенно здоров, пока не подхватил эти простуды, которые навалились на него из-за разного рода тревог... Всегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
ILLNESS OF THE PRINCE

Виндзорский замок, 6 декабря 1861 г.

Мой любимый дядя, — я с благодарностью сообщаю, что моему любимому Альберту определенно лучше. Он спал гораздо больше и принимал гораздо больше пищи со вчерашнего вечера. В целом, этот противный, лихорадочный вид гриппа и расстройство желудка идут на поправку, но это будет медленно и утомительно, и хотя не было ни одного тревожного симптома, было такое беспокойство, такая бессонница и такой (до сегодняшнего дня) полный отказ от всей пищи, что это заставляло очень, очень тревожиться, и я не могу описать тревогу, которую я пережила! Я чувствую себя сегодня довольно потрясенной, ибо четыре ночи я получала только два или три часа сна. У нас, однако, есть все основания надеяться, что выздоровление, хотя оно может быть несколько утомительным, не будет очень медленным. Вы услышите снова завтра. Всегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
HOPE NOT ABANDONED

Виндзорский замок, 9 декабря 1861 г.

Мой любимый дядя, — я прилагаю отчет Кларка, который, я думаю, вам может быть интересно услышать. Наш любимый больной идет на поправку — но это должно быть утомительно, и мне не нужно говорить вам, какое это испытание для меня. Каждый день, однако, приближает нас к концу этой утомительной болезни, которая очень похожа на то, что было у меня в Рамсгейте, только я была гораздо хуже, и сначала меня не очень хорошо лечили. Вы будете слышать ежедневно.

Вы, я знаю, посочувствуете мне! Ночь была отличная; первая хорошая, которая у него была. Всегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Американцы, возможно, смогут выйти из этого положения.

Король бельгийцев — Королеве Виктории.
Лакен, 11 декабря 1861 г.

Моя любимая Виктория, — как я сочувствую вам от всего сердца; что у вас должна быть эта совершенно неожиданная скорбь — недомогание дорогого Альберта, когда не так давно мы радовались, что он так хорошо переносит это время года. Теперь мы должны быть очень терпеливы, так как недомогание такого рода в это время года обычно проходит медленно. Главная цель должна состоять в том, чтобы устроить все мелкие детали именно так, как того может пожелать пациент; чтобы все в этом роде проходило очень гладко, весьма полезно. Пациенты очень разные в своих предпочтениях; к большому ужасу ангельской Луизы, как только я заболеваю, я становлюсь почти невидимым, не желая никого видеть. Другие люди любят компанию и хотят быть окруженными. Медицинские советники, слава Богу! отличные, и Кларк так хорошо знает Альберта. Альберт пожелает, чтобы вы не прерывали свои обычные прогулки; вам нужен воздух, и лишение его принесло бы вам вред. Температура здесь, по крайней мере, была чрезвычайно мягкой — это должно быть благоприятно. Я верю, что каждый день теперь будет показывать некоторое небольшое улучшение, и будет очень любезно с вашей стороны часто сообщать мне, как идет дела у дорогого Альберта. Верьте мне всегда, моя любимая Виктория, ваш преданный дядя,

Леопольд R.

Его Королевское Высочество Принц-консорт, 1861 г.

С картины Смита, по Корболду, в Букингемском дворце.

Напротив стр. 472, том III.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
Виндзорский замок, 11 декабря 1861 г.

Дорогой дядя, — я могу сообщить о еще одной хорошей ночи, отсутствии потери сил и продолжающихся удовлетворительных симптомах. Но большего мы не смеем ожидать в течение нескольких дней; не терять позиции — это выигрыш, теперь, каждого дня.

Это очень печально и утомительно для меня, но я здорова, и я думаю, действительно очень мужественна; ибо это первый раз, когда я когда-либо была свидетельницей чего-то подобного, хотя я страдала от того же самого в Рамсгейте и была гораздо хуже. Испытание во всех отношениях очень тяжелое, ибо я потеряла своего проводника, свою опору, свое все, на время — так как мы не можем ни о чем спросить его или рассказать ему. Большое спасибо за ваше доброе письмо, полученное вчера. Мы читали и читаем Альберту книгу фон Энзе; но она не стоит многого. Ему очень нравится, когда ему читают, так как это успокаивает его. В. Скотт также читается ему. Вы услышите снова завтра, дорогой дядя, и, дай Бог! каждый день будет более обнадеживающим. Всегда ваша преданная племянница,

Виктория R.

Примечание 59: Мемуары Варнхагена фон Энзе (1785–1858), который служил несколько лет в австрийской и русской армиях, а позже был на прусской дипломатической службе.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
Виндзорский замок, 12 декабря 1861 г.

Мой любимый дядя, — я могу снова сообщить благоприятные новости о нашем самом драгоценном больном. Он хорошо держится — провел еще одну очень хорошую ночь — принимает много пищи и проявляет удивительную силу. Я постоянно вхожу и выхожу из его комнаты, но с первых четырех ужасных ночей, на прошлой неделе, прежде чем они объявили, что это гастрическая лихорадка — я не сижу с ним ночью, так как я не могла бы быть полезной; и нет ничего, что вызывало бы тревогу. Я выхожу дважды в день примерно на час. Это очень тяжелое время, ибо лихорадка с ее унынием, слабостью и случайным и неизменным бредом — это очень больно видеть — но у нас никогда не было ни одного неблагоприятного симптома; завтра, считая с 22-го, когда дорогой Альберт впервые заболел — после того, как пошел в дождливый день осматривать некоторые здания — будучи также необычно подавленным из-за разного рода тревог — это конец третьей недели; мы можем надеяться на улучшение после этого, но врачи говорят, что они не были бы совсем разочарованы, если бы это не произошло до конца четвертой недели. Я не могу достаточно похвалить мастерство, внимание и преданность доктора Дженнера, который является первым врачом по лихорадкам в Европе, можно сказать — и добрый старый Кларк здесь каждый день; добрый Браун также очень полезен... У нас есть доктор Уотсон (который сменил доктора Чемберса), и сэр Г. Холланд также был здесь. Но я держалась подальше от этих двоих. Альберт много спит днем. Его каждый день переводят в соседнюю комнату на диван, который устроен как кровать. Он только с понедельника постоянно лежит в постели. Большое, большое спасибо за ваше дорогое, доброе письмо от 11-го. Я знала, как вы будете сочувствовать и думать обо мне. Я очень удивительно поддерживаема, и, за исключением трех случаев, держалась очень хорошо. Я уверена, Кларк скажет вам об этом. Всегда ваша самая преданная племянница,

Виктория, Королева.

Сноска 60: Доктор (впоследствии сэр) Уильям Дженнер, кавалер ордена Бани (1815–1898), в то время был экстраординарным врачом Королевы.

Сноска 61: Впоследствии сэр Томас Уотсон (1792–1882), член Королевского общества.

Сноска 62: Доктор Уильям Фредерик Чемберс (1786–1855) был хорошо известен как врач-консультант.

Сноска 63: Сэр Генри Холланд (1788–1873) был ординарным врачом Королевы и Принца-консорта.

Генерал Грей — сэру Чарльзу Вуду.
Виндзорский замок, 13 декабря 1861 г.

Мой дорогой Вуд, Королева просит меня подтвердить получение вашего письма и сообщить, что она полностью одобряет содержание вашей депеши генерал-губернатору, понимая ее так, что речь идет не о каком-либо сокращении артиллерийских сил, которые было решено оставить на постоянной основе в Индии в качестве надлежащего гарнизона для этой страны, а просто о том, что некоторые батареи, которые в любом случае было решено вернуть домой, вернутся несколько раньше, чем предполагалось, и т. д., и т. д., и т. д.

Грей.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
DEATH OF THE PRINCE

Осборн, 20 декабря 1861 г.

Мой самый дорогой, самый добрый Отец, — ибо я всегда любила Вас как такового! Бедная, лишившаяся отца восьмимесячная малышка теперь стала совершенно убитой горем и раздавленной сорокадвухлетней вдовой! Моя жизнь как счастливой женщины окончена! Мир для меня рухнул! Если я и должна продолжать жить (а я не сделаю ничего, чтобы мне стало хуже, чем сейчас), то отныне — ради наших бедных детей, оставшихся без отца, — ради моей несчастной страны, которая потеряла все, потеряв его, — и только делая то, что, как я знаю и чувствую, он хотел бы, ибо он рядом со мной — его дух будет направлять и вдохновлять меня! Но о! Быть отрезанной в расцвете лет — видеть, как наша чистая, счастливая, тихая, семейная жизнь, которая одна только позволяла мне выносить мое столь нелюбимое положение, обрывается в сорок два года — когда я с такой инстинктивной уверенностью надеялась, что Бог никогда не разлучит нас и позволит нам состариться вместе (хотя он всегда говорил о скоротечности жизни) — это слишком ужасно, слишком жестоко! И все же это должно быть во благо ему, для его счастья! Его чистота была слишком велика, его стремления слишком высоки для этого бедного, жалкого мира! Его великая душа теперь наслаждается лишь тем, чего она была достойна! И я не буду завидовать ему — лишь молиться, чтобы моя душа усовершенствовалась благодаря этому и стала достойной быть с ним вечно, о чем я искренне молюсь в этот благословенный момент. Дорогой, дорогой Дядя, как любезно с Вашей стороны приехать! Это будет неописуемым утешением, и Вы можете сделать многое, чтобы сказать людям делать то, что они должны делать. Что касается моих собственных добрых, личных слуг — бедного Фиппса в особенности — никто не может быть более преданным, какими бы убитыми горем они ни были, и стремящимися лишь жить так, как он желал!

Добрая Алиса была и остается удивительной. 64

26-е число мне вполне подходит. Всегда Ваша преданная, несчастная Дочь,

Виктория, Королева.

Сноска 64: По удивительному совпадению, Принцессе суждено было скончаться в годовщину смерти Принца. Она умерла 14 декабря 1878 года.

Сэр Чарльз Вуд — Королеве Виктории.
DEATH OF LADY CANNING

22 декабря 1861 г.

Сэр Чарльз Вуд, с покорнейшим долгом, просит приложить к письму Вашего Величества два письма из Индии: одно с отчетом о том, как лорд Каннинг вручал индийским вождям знаки ордена Звезды Индии, а другое — с рассказом о болезни и смерти бедной леди Каннинг, что, даже в этот печальный момент, может представлять интерес для Вашего Величества.

Сэр Чарльз Вуд надеется, что ему простят, если, обращаясь к Вашему Величеству, он осмелится выразить Вашему Величеству свое глубокое сочувствие в связи с горем, которое сейчас переживает Ваше Величество, и свое глубокое осознание невосполнимой утраты, постигшей Ваше Величество и страну.

Хотя это не может служить утешением, Вашему Величеству должно быть приятно узнать о глубоком и всеобщем чувстве сожаления и скорби, которое царит среди всех слоев подданных Вашего Величества, и нигде так сильно, как среди тех, кто имел наибольшую возможность оценить неоценимую ценность тех услуг, которых страна лишилась в результате этого ужасного провидения.

Граф Каннинг — Королеве Виктории.
DEATH OF LADY CANNING

Барракпур, 22 ноября 1861 г. 65

Лорд Каннинг представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству. Ваше Величество, должно быть, слышали с последней почтой о тяжелом ударе, который постиг лорда Каннинга. Доброта Вашего Величества к леди Каннинг была столь неизменной и великой, что он считает правильным, чтобы Ваше Величество получили достоверный отчет о ее последней болезни как можно скорее.

Похороны окончены. Они состоялись совершенно приватно на рассвете 19-го числа. Для генерал-губернатора или его семьи нет места захоронения, а кладбища в Калькутте во многих отношениях отвратительны: поэтому лорд Каннинг выделил для этой цели часть сада в Барракпуре (в пятнадцати милях от Калькутты). Это прекрасное место, выходящее на тот изгиб великой реки, который она так любила рисовать, защищенное от яркого солнца высокими деревьями и среди ярких кустарников и цветов, которые доставляли ей столько удовольствия.

Вашему Величеству будет приятно, но не удивительно узнать о глубоком уважении, которое было оказано ее памяти не только знакомыми членами семьи и близкими друзьями, которые отказались позволить наемным работникам совершить последние обряды, но и гражданскими и военными органами, а также общественностью в целом. Гроб был доставлен в Барракпур артиллеристами и пронесен через сад английскими солдатами.

Лорд Каннинг уверен, что Ваше Величество не сочтет эти подробности вторжением. Он уверен в добром сочувствии Вашего Величества. Она нежно любила Ваше Величество, и лорд Каннинг уверен, что он исполняет то, что было бы ее желанием, осмеливаясь таким образом написать Вашему Величеству. В последнем связном разговоре, который он имел с ней, как раз перед тем, как болезнь стала действительно угрожающей, она сказала, что должна снова написать Королеве, «ибо я не хочу, чтобы она подумала, что я не была в Аллахабаде из-за лени». Дело в том, что она всегда намеревалась присутствовать на церемонии инвеституры и приняла все меры, чтобы отправиться из Дарджилинга в Аллахабад для этой цели; но лорд Каннинг, услышав о плохом состоянии дорог из-за сильных и несезонных дождей и зная, насколько утомительным будет дополнительное путешествие почти в 900 миль, умолял ее отказаться от этого намерения и остаться подольше на холмах, а затем отправиться прямо в Калькутту. Могло ли все сложиться иначе, если бы придерживались первого плана, знает только Бог. Его воля была исполнена.

Сноска 65: Получено 22 декабря или около того.

Королева Виктория — Королю бельгийцев.
A NOBLE RESOLVE

Осборн, 24 декабря 1861 г.

Мой любимый Дядя, — хотя, дай Бог, я увижу Вас так скоро, я должна написать эти несколько строк, чтобы подготовить Вас к тому мучительному, печальному существованию, которое Вы обнаружите у Вашего бедного, покинутого, безутешного ребенка, влачащего усталое, безрадостное существование! Я также хочу повторить одну вещь, и эта вещь — моя твердая решимость, мое бесповоротное решение, а именно: что его желания, его планы обо всем, его взгляды на все должны быть моим законом! И никакая человеческая сила не заставит меня отступить от того, что он решил и пожелал, — и я рассчитываю на Вас, чтобы поддержать и помочь мне в этом. Я применяю это, в частности, в отношении наших детей — Берти и т. д., — для будущего которых он все так тщательно наметил. Я также полна решимости, что никто, будь он хоть трижды хорош, хоть трижды предан среди моих слуг, не будет вести, направлять или диктовать мне. Я знаю, как бы он это не одобрил. И я продолжаю жить с ним, ради него; на самом деле я отделена от него только внешне, и только на время.

Никто не может рассказать Вам больше о моих чувствах и ввести Вас в курс многих трогательных фактов, чем наш превосходный доктор Дженнер, который был и остается моим великим утешением и которого я умоляла бы Вас увидеть и выслушать, прежде чем Вы увидите кого-либо еще. Умоляю, сделайте это, ибо я очень боюсь, что другие попытаются увидеть Вас первыми и сказать вещи и пожелать того, на что я не согласилась бы.

Хотя я ужасно слаба и совершенно разбита, мой дух восстает, когда я думаю, что какое-либо его желание или план должны быть затронуты или изменены, или что меня заставят сделать что-либо. Я знаю, Вы поможете мне в моей полной тьме. Это лишь на короткое время, а затем я уйду — чтобы никогда, никогда не расставаться! О, эта благословенная, благословенная мысль! Он кажется таким близким мне, таким совершенно моим теперь, мой драгоценный любимый! Да благословит и сохранит Вас Бог. Всегда Ваша несчастная, но преданная Дочь,

Виктория, Королева.

Что за Рождество! Я не хочу об этом думать.

Виконт Палмерстон — Королеве Виктории.
BUSINESS STILL TRANSACTED

Пиккадилли, 30 декабря 1861 г.

Виконт Палмерстон представляет свой покорнейший долг Вашему Величеству и прочитал с глубоким волнением письмо Вашего Величества от 26-го числа, каждое слово которого попало прямо в сердце. Виконт Палмерстон, однако, смиренно выразил бы надежду, что интенсивность горя Вашего Величества не приведет к тому, что Ваше Величество пренебрежет своим здоровьем, сохранение которого столь важно для благополучия детей Вашего Величества и для благополучия преданно привязанных и любящих подданных Вашего Величества; и которое столь существенно необходимо, чтобы позволить Вашему Величеству выполнять те обязанности, исполнение которых будет целью жизни Вашего Величества.

Лорд Гранвиль сообщил виконту Палмерстону о желании Вашего Величества, чтобы мистер Дилк 66 был произведен в баронеты, а мистер Боуринг 67 — в кавалеры ордена Бани, и обе эти вещи будут сделаны соответствующим образом. Но есть еще три человека, чьи имена виконт Палмерстон уже некоторое время хотел представить Вашему Величеству для присвоения достоинства баронета, и если Вашему Величеству будет угодно милостиво одобрить их, список будет выглядеть следующим образом:

Мистер Дилк.

Мистер Уильям Браун 68 из Ливерпуля, очень богатый и выдающийся купец, который недавно сделал великолепный подарок в виде публичной библиотеки своим согражданам.

Мистер Томас Дэвис Ллойд, богатый и весьма почтенный джентльмен из графства Карнарвон.

Мистер Рич, перед которым Правительство имеет большие обязательства за то, что он по собственной воле и без каких-либо условий освободил в прошлом году свое место от Ричмонда в Йоркшире и тем самым позволил Правительству получить ценные услуги мистера Раунделла Палмера в качестве Генерального солиситора Вашего Величества.

Виконт Палмерстон положил в эту шкатулку несколько частных писем, которые, как думает лорд Рассел, Вашему Величеству, возможно, было бы интересно посмотреть.

Сноска 66: Сэр Чарльз Вентворт Дилк был членом Исполнительного комитета Выставки 1851 года и Королевской комиссии по Выставке 1862 года. Он умер в 1869 году.

Сноска 67: Звание кавалера ордена Бани было присвоено мистеру Эдгару Боурингу за заслуги в связи с более ранней Выставкой. Впоследствии он был членом парламента от Эксетера, 1868–1874 гг.

Сноска 68: Мистер Браун стал баронетом в 1863 году.

Королева Виктория — графу Каннингу.
COMFORT AND HOPE

Осборн, 10 января 1862 г.

Лорд Каннинг и не думал, когда писал свое доброе и трогательное письмо от 22 ноября, что оно дойдет до Королевы лишь тогда, когда она сама будет поражена и повержена в прах событием, подобным тому, которое он описывает, — и, как ни странно, болезнью, во многом аналогичной той, что отняла у него все, что он любил больше всего. В случае с ее обожаемым, драгоценным, совершенным и великим мужем, ее дорогим господином и повелителем, которому эта Нация была обязана больше, чем когда-либо сможет по-настоящему узнать, лихорадка протекала весьма благоприятно до дня, предшествовавшего ужасному бедствию, а затем это было застойное явление в легких и недостаток силы кровообращения (у любимого Принца всегда был слабый и вялый пульс), что в критический момент, действительно всего за два часа до того, как Бог забрал его, вызвало этот ужасный результат. Потерять спутника жизни — это, как знает лорд Каннинг, все равно что потерять половину своего тела и души, насильственно оторванную, — а дорогая леди Каннинг была такой дорогой, достойной, преданной женой! Но для Королевы — для бедной беспомощной женщины — это не только то; это потеря опоры, поддержки и утешения! Для Королевы это как смерть при жизни! Великое и малое — ничто не делалось без его любящего совета и помощи — и она чувствует себя одинокой в широком мире, с множеством беспомощных детей (кроме Королевской Принцессы), которые смотрят на нее, — и вся нация смотрит на нее — теперь, когда она едва может бороться со своим жалким существованием! Свое страдание — свое полное отчаяние — она не может описать! Ее единственная поддержка — единственный луч утешения, который она получает на мгновение, — это твердое убеждение и уверенность в его близости, его бессмертной любви и их вечном воссоединении! Только она всегда молится и тоскует по последнему с тревогой, которую не может описать. Как и дорогая леди Каннинг, любимый Королевы должен покоиться в саду — во Фрогморе, в Мавзолее, который Королева собирается построить для него и для себя.

Хотя Королева была больна, она смогла рассказать своему драгоценному ангелу об утрате лорда Каннинга, и он был глубоко опечален, возвращаясь к этому несколько раз и говоря: «Какая потеря! Она была такой выдающейся личностью!»

Да утешит и поддержит Бог лорда Каннинга, и пусть он подумает в своей скорби о своей овдовевшей и убитой горем Монархине — склоненной к земле величайшими из человеческих страданий и несчастий! Она жила только ради своего мужа!

Сочувствие многих тысяч ее подданных, но прежде всего их скорбь и их восхищение им, успокаивают ее кровоточащее, пронзенное сердце!

Драгоценный муж Королевы, хотя временами бредил, был в сознании почти до самого конца, узнал ее и поцеловал ее за час до того, как его чистый дух улетел в свой достойный и подобающий вечный Дом!

УКАЗАТЕЛЬ.

(Ссылки на страницы, набранные курсивом, относятся к Вводным примечаниям или сноскам.)

A | B | C | D | E | F | G | H | I | J | K | L | M | N | O | P | Q | R | S | T | U | V | W | Y | Z |

Abd-el-Kader, i, 43, 57;
ii. 31, 146

Аберкорн, маркиза, i. 310

Аберкромби, доктор, врач, i. 448

Аберкромби, Джеймс, см. Данфермлин, лорд

Аберкромби, сэр Ральф, iii. 111

Aberdeen, Earl of, Foreign Secretary, i. 22,
309;
political power and views, i. 29,
30;

мнение Палмерстона о нем, i. 375;

Император Николай I, ii. 1;

Queen's appreciation of, ii. 17, 87,
105;
iii. 101, 102,
190;

Законы о хлебе, ii. 49;

прощается с Королевой, ii. 85;

mentioned, ii. 103, 248,
263, 291,
293,
294;

failure to form a Government, ii. 296,
298, 299;

mentioned, ii. 356, 393;

формирует Правительство, ii. 413–429;

нападки лорда Дерби на него, ii. 418;

одобрение Королевы Виктории, ii. 430;

Eastern Question, ii. 432,
437-444, 449-451,
452, 455-472;

Билль об Индии, ii. 447;

относительно ухода с должности, ii. 458;

on Lord Palmerston's resignation, ii. 467,
468;

Crimea, iii. 1, 44;

anomalous position of Prince Consort, iii. 3,
4;

Орлеанская семья, iii. 7;

declaration of war with Russia, iii. 12,
13, 19;

unsatisfactory speech, iii, 34;

возможная отставка лорда Джона Рассела, iii. 57–60;

доверие Королевы к нему, iii. 66;

Knight of the Garter, iii. 67, 68;

Lord John Russell's resignation, iii. 71,
72;

отставка Правительства по результатам предложения Робака, iii. 77–80;

лорд Джон Рассел, iii. 88;

Правительство 1855 года, iii. 97–104;

упоминается, iii. 190;

о прокламации по Ауду, iii. 286;

и У. Э. Гладстон, iii. 349;

смерть, iii. 453

Абу, Эдмон, французский писатель, iii. 357

Восшествие на престол, воспоминания Королевы Виктории, i. 75

Ахмет-бей, i. 57

Адамс, мистер, iii. 467

Adélaïde, Madame, King Louis Philippe's sister,
смерть, ii. 143–147;

завещание, ii. 148

Adelaide, Queen (wife of William IV.), parentage and marriage, i. 23,
24;
характер, i. 24;

интересы в жизни, i. 24;

письмо о восшествии Королевы на престол, i. 77;

о коронации Королевы, i. 120;

Протестантская церковь в Валлетте, i. 138;

letters, i. 371, 399,
437;

посещение монастыря, i. 437;

письмо, i. 464;

смерть, ii. 230

Adelaide, Princess, of Hohenlohe, question of marriage, ii. 356,
408, 409

Аделаида, Королева Мария, Сардинская, смерть, iii. 206

Адольфус, Джон, «История Англии», i. 453

Адрианопольский мирный договор, i. 229

Адриатическое море, сообщаемая демонстрация в, ii. 193

«Эмилия», iii. 380

Afghanistan, Dost Mahommed dethroned, i. 142;
капитуляция, i. 209;

восстание, i. 254;

бедствия устранены, прокламация, i. 370;

troubles, i. 373, 382;

Падение Кабула, i. 385;

успешный исход, i. 441;

медали, i. 444;

операции против афганцев, ii. 218

Африка, Южная, Трансвааль и Оранжевое Свободное государство, ii. 142; iii. 200

Agriculture, motion on distress of, ii. 285-286;
защита, ii. 384; см. Законы о хлебе

Эйри, сэр Ричард, генерал-квартирмейстер, iii. 175

Ак-Мечеть, iii. 45

Akbar Khan (son of Dost Mahommed), i. 254,
370, 442

Аландские острова, iii. 36

Алава, Мигель Рикардо ди, испанский генерал, i. 59

Альба, герцог, ii. 435

—— герцогиня, смерть, iii. 415

Albemarle, sixth Earl of, Master of the Horse, i. 76,
81, 121,
219

Альберт, эрцгерцог, ii. 219

—— Эдвард, см. Уэльский, Принц

—— Принц, см. Принц-консорт

Альбертинская линия Саксен-Кобургского дома, история, i. 2

Олдершот, смотр крымских войск, iii. 198

Alexander, Grand Duke (afterwards Czar Alexander II.), iii. 112,
172;
коронован в Москве, iii. 158;

его характер, iii. 204

Александрия, i. 179

Элфорд, декан Кентерберийский, iii. 227

Alfred, Prince, birth, ii. 20;
упоминается, iii. 399;

визит на Мыс, iii. 410, 413;

визит в Ирландию, iii. 420;

присоединяется к «Эвриалу», iii. 433

Алжир, i. 43

Ali, Mehemet, Pasha of Egypt, i. 141,
179, 182,
190;
ultimatum, i. 209,
232-240;

отказывается от претензий на Сирию, i. 252

Алибо, i. 407

Alice, Princess, birth and christening, i. 480,
501; iii. 240;
день рождения, iii. 396;

engagement to Prince Louis of Hesse, iii. 405,
415, 416-419;

смерть Принца-консорта, iii. 474

Аллахабад, мятеж, iii. 224

Аллен, мистер, библиотекарь, Холланд-хаус, i. 359

Allt-na-Giuthasach, Shiel of, Queen's visits to, ii. 322,
392

Alma, victory of, iii. 1, 43,
49, 252

Амритсар, ii. 74

Анархисты, ii. 3

Англси, маркиз, i. 388; ii. 86

Annual Summary of Events, 1821-1835, i. 27;
1836, i. 43;

1837, i. 56;

1838, i. 102;

1839, i. 141;

1840, i. 209;

1841, i. 253;

1842, i. 370;

1843, i. 450;

1844, ii. 1;

1845, ii. 30;

1846, ii. 71;

1847, ii. 115;

1848, ii. 141;

1849, ii. 208;

1850, ii. 231;

1851, ii. 283;

1852, ii. 356;

1853, ii. 431;

1854, iii. 1;

1855, iii. 63;

1856, iii. 158;

1857, iii. 223;

1858, iii. 261;

1859, iii. 307;

1860, iii. 379;

1861, iii. 420

Anson, George, i. 199;
Private Secretary to Prince Albert, i. 201,
206;

interviews with Baron Stockmar, i. 224,
330, 331;

interviews with Lord Melbourne, i. 224,
256, 268,
269, 296,
297, 303,
304, 311;

interviews with Sir Robert Peel, i. 271,
273, 284,
311-312;

memoranda by, i. 295, 298,
322, 337,
338, 368;

болезнь, i. 490;

 mentioned, ii. 36, 46,
67

—— сэр Джордж, i. 201

Антонелли, кардинал, iii. 311

Antwerp, Queen's visit to, ii. 45;
ii. 68

Аппоньи, граф, австрийский посол, i. 237

Ученичество на Ямайке, i. 102

Аквила, граф д’, ii. 32

Arbuthnot, Colonel, i. 314, 398

Арденны, ii. 16

Argyll, eighth Duke of, Lord Privy Seal, ii. 420;
Правительство 1855 года, iii. 97;

Лорд-хранитель печати, iii. 104;

Билль о разводе, iii. 231;

Лорд-хранитель печати, iii. 348;

Отмена налога на бумагу, iii. 403

Аргайл, герцогиня, ii. 376

«Аристократический», значение слова, i. 107

Army (see Militia), estimates i. 99;
гражданское управление, i. 147;

храбрость войск, ii. 74;

победа, ii. 77;

медали за полуостровную войну, ii. 109–113;

офицерские патенты, ii. 185;

в Индии, ii. 212;

Принц-консорт, ii. 365;

военные назначения, ii. 393;

национальная оборона, ii. 396–398;

Королева об увеличении, iii. 12;

отправка в Крым, iii. 14;

резерв, который должен быть отправлен, iii. 36;

Бомарзунд, iii. 36;

битва при Альме, iii. 44;

индийские контингенты, iii. 46;

Балаклава, iii. 50;

Sebastopol, iii. 50, 63;

Инкерман, iii. 53;

Билль о найме иностранных войск, iii. 58;

падение Севастополя, iii. 64;

лишения Армии, iii. 68–70;

Новый Совет, iii. 71;

слабость дисциплины, iii. 153;

сухопутный транспорт, iii. 157;

сокращения, iii. 188;

мирный штат, iii. 191;

review of Crimean troops at Aldershot, iii. 198,
199, 200;

military education, iii. 218, 220;

Indian Mutiny, iii. 224, 234,
236;

ополчение сформировано, iii. 241;

Queen's view on need of increasing, iii. 245,
257;

вотум благодарности, iii. 261;

вопрос контроля, iii. 293;

неделимость, iii. 319;

Комитет по военным ведомствам, iii. 351

Арнольд, доктор, ii. 273

Arrow, Chinese dispute, iii. 223,
228

Arthur, Prince (afterwards Duke of Connaught), christening, ii. 251;
день рождения, iii. 121, 189;

mentioned, ii. 317, 395;
iii. 137, 163,
195, 436

Аскот, посещение Королевой скачек, ii. 13

Ashburton, Baron, i. 368, 462

Ashley, Lord, afterwards Earl of Shaftesbury, i. 165;
Билль о труде, i. 370;

Билль о фабричном труде, ii. 1;

Герцогство Ланкастерское, iii. 116;

Oudh Proclamation, iii. 282,
290

Asis, Don Francisco de, ii. 72,
99

Aston, Mr (Diplomatic Service), i. 329,
432, 495

Афины, революция в, i. 494; ii. 231

Атертон, сэр Уильям, Генеральный атторней, iii. 467

Атолл, герцогиня, ii. 376

Атток, форт, захвачен, ii. 218

Attwood, Thomas, Birmingham Political Union, i. 69,
425

Охтерардер, церковное дело, i. 448

Auckland, Baron (afterwards Earl of), Governor-General of India, i. 142;
policy in Afghanistan, i. 209,
266, 373,
383;
ii. 10,
86

Одли, барон, i. 124

Augusta, of Cambridge, Princess, afterwards Grand Duchess-Dowager of Mecklenburg-Strelitz, i. 434,
437, 440;
ii. 256; iii. 264

—— Принцесса, Саксонская, i. 92

—— Princess, daughter of George III., i. 228;
смерть, i. 230

Август, Принц, Саксен-Кобургский, см. Саксен-Кобург

Август, Принц Эрнест, впоследствии герцог Камберлендский, iii. 456

Aulaire, Ste., Ambassador, i. 321, 334,
508

Aumale, Duc d', i. 95, 493,
502; ii. 153,
167;
gallantry, ii. 192-193, 267,
337;

визит в Нью-Лодж, iii. 386

Австралазийские колонии, самоуправление, iii. 64

Australia, emigration to, i. 102;
вино из, ii. 41

Австрия, Императрица Елизавета, iii. 414

—— Emperor of (Francis Joseph), ii. 318;
покушение на убийство, ii. 440;

King Leopold's opinion of, ii. 447,
448;

Queen's letter to, iii. 322, 323;

reply, iii. 324, 325;

proposed meeting with the Queen, iii. 408,
409

—— and the Porte, i. 191;
отречение Императора, ii. 141;

Папа объявляет войну, ii. 141;

господство в Ломбардии, ii. 174;

и Италия, ii. 174;

war with the Piedmontese, ii. 178,
182, 186,
190, 193;

and England, ii. 183, 186,
190, 191,
198, 380;

отклоняет посредничество, ii. 193;

ascendency in N. Italy, ii. 208;
ii. 229, 275;

and Prussia, ii. 276; ii. 379,
402;

and Eastern Question, ii. 440-444,
451, 452;

союз с Пруссией, iii. 1;

and Russia, iii. 13, 25;

proposed alliance with England, iii. 49,
50, 51,
66;

люди требуются, iii. 115;

переговоры прерваны, iii. 118;

and the Four Points, iii. 120, 161,
165;

and France, iii. 168, 306;

и Италия, iii. 307;

война с Сардинией и поражение, iii. 308;

и Папская область, iii. 313;

предлагаемый конгресс, iii. 325–334;

войска пересекают Тичино, iii. 327;

французские победы, iii. 352;

conclusion and terms of peace, iii. 354,
359, 360;

Италия, iii. 382

Эртон, мистер, iii. 239

Адзельо, граф, премьер-министр Сардинии, ii. 386; iii. 368

Баден, кризис в, ii. 220

—— Принцесса Мария Баденская, i. 470

Bagot, Sir Charles, Governor-General of Canada, i. 323,
334

Baines, Matthew Talbot, Chancellor of Duchy of Lancaster, iii. 116,
149;
Conspiracy Bill, iii. 265,
272

Бала Рао, Индийский мятеж, iii. 351

Balaklava, successes at, iii. 2, 50;
ураган и человеческие жертвы в, iii. 56; iii. 189

Баллард, лейтенант, осада Силистрии, iii. 36

Баллотировка, i. 56; ii. 335

Balmoral Castle, Queen's description of, ii. 194,
323;
первое занятие Королевой, iii. 141

Baltic, English, expedition to the, iii. 16,
115

Бандейра, Са да, i. 55

Оркестры по воскресеньям, iii. 194

Bank Charter Act, ii. 1;
нарушение, ii. 115;

приостановка, iii. 224

Барбес, Арман, i. 179

Пивоварня Барклая и Перкинса, нападение на генерала Хайнау, ii. 269

Barham, Lady (afterwards Countess of Gainsborough), i. 124,
318; ii. 274

Baring, F. (afterwards Lord Northbrook), Chancellor of the Exchequer, i. 264,
281, 308,
314;
ii. 60, 84, 287, 312, 347;
capture of Lagos, ii. 365,
366;

Совет по общественным работам, ii. 421; iii. 79;

Правительство 1855 года, iii. 91

—— Thomas, ii. 368;
дебаты об Индийском мятеже, iii. 239;

Билль об Индии, iii. 294

Баркли, сэр Г., губернатор Виктории, iii. 190

Барнард, генерал, смерть в Дели, iii. 243

Барракпур, похороны леди Каннинг, iii. 475

Барро, Одилон, i. 248; ii. 149

Барроу, сэр Джон, i. 432

Барри, сэр Чарльз, посвящен в рыцари, ii. 363

Бастид, М., ii. 187

Бодран, генерал граф, i. 83

Бэйли, преподобный Эмилиус, iii. 416

Bean, attempt on the Queen's life, i. 370,
407

Биас, река, ii. 74

Беатриса, Принцесса (впоследствии Принцесса Генри Баттенбергская), рождение и крещение, iii. 234

Боклерк, лорд Амелиус, i. 108

Бофорт, герцог, i. 334

Богарне, Эжен де, герцог Лейхтенбергский, iii. 354

Beauvale, Lord (afterwards second Viscount Melbourne), i. 191;
i. 232, 418,
490, 512;
ii. 165, 436

Беш, сэр Генри Т. де ла, геолог, i. 315

Bedford, seventh Duke of, i. 296, 509;
ii. 130, 132, 195, 257;
opinion of Lord Palmerston, ii. 260,
261; ii. 403;
iii. 89;

оценка Королевой Эндсли, iii. 203

Бегум, бывшая Королева Ауда, iii. 351

Бельгийцев, Король, см. Леопольд

—— Королева, см. Луиза

Belgium, dispute with Holland, i. 43,
102, 119,
142, 145,
146;
независимость, i. 118;

King Leopold's views on, i. 152, 153;

and England, i. 134, 151;
ii. 68;

и Германия, i. 379;

и Император России, ii. 15;

неудачное восстание, ii. 172;

нейтралитет, iii. 171

Белшем, Уильям, «История Великобритании», i. 467

Бенгальский мятеж, iii. 224

Bentinck, Lord George, attack on Sir R. Peel,
ii. 79, 80;
ii. 87;
внезапная смерть, ii. 208

—— Major-General Sir Henry, K.C.B., wounded at Inkerman, iii. 53;
interview with the Queen, iii. 56,
60

Бересфорд, лорд Джон Джордж де ла Поэр, архиепископ Армский, ii. 224

—— майор, iii. 78

—— виконт, i. 420; ii. 393

Беркли, адмирал, член парламента, Глостер, iii. 78

Бернадот, маршал, iii. 448

Bernard, Dr, trial of, iii. 261,
274

Bessarabia, cession of, iii. 152,
158, 208

Бессборо, граф, см. Данканнон

Bethell, Sir Richard (afterwards Lord Westbury), Attorney-General, Divorce Bill, iii. 232;
Билль об Индии, iii. 267;

Лорд-канцлер, iii. 442

Beust, Baron, Minister in Saxony, iii. 151, 151,
171

Беверло, лагерь, i. 41

Бейенс, барон, секретарь миссии в Мадриде, ii. 436

Бейрут, бомбардировка, i. 238; iii. 10

Bickersteth, Robert, afterwards Bishop of Ripon, iii. 206,
217

Бильбао, битва при, i. 67

Берч, мистер, бывший наставник Принца Уэльского, iii. 431

Birmingham, Chartist riots, i. 179;
политическое состояние, i. 506

Регистрация рождений, i. 43

Bishops, seats in House of Lords, i. 56;
и доктор Хэмпден, ii. 139;

appointments of, iii. 416,
417

Black Sea, Russia's Fleet, iii. 120;
neutralisation of, iii. 152,
158;

Англия посылает флот в, iii. 208

Благден, мистер, i. 14

Блан, Луи, «Организация труда», ii. 168

Блумфонтейн, ii. 200

Бломфилд, Ч. Дж., см. Лондон, епископ

Bloomfield, Baron, ii. 256;
Minister at Berlin, ii. 285;
iii. 161, 253

Boers, defeat of, ii. 142,
200

Буа-ле-Конт, монс., французский министр в Мадриде, i. 96

Болград, iii. 208

Бомарзунд, захват, iii. 36

Бонапарт, см. Наполеон

Bordeaux, Duc de (afterwards Comte de Chambord), i. 495,
498, 499,
506, 508;
visit to London, i. 509, 510;
ii. 3, 177;

слухи о визите в Англию, iii. 7;

и Король бельгийцев, iii. 296

Бортвик, Питер, ii. 34

Буркэнси, монс. де, iii. 151

Бувери, мистер, iii. 131

Боуринг, Эдгар, кавалер ордена Бани, iii. 477

—— Sir John, British Plenipotentiary, Hong-Kong, iii. 223,
227

Боуэр, сэр Джордж, член парламента, iii. 445

Брабант, герцогиня Мария Генриетта (впоследствии Королева бельгийцев), iii. 276

—— герцоги, см. Леопольд

Брейсбридж, мистер и миссис, iii. 62

Braganza, Duchess of, i. 51, 178

Breadalbane, Marquess of, i 429;
Лорд-камергер, ii. 425;

смотр в Эдинбурге, iii. 407

—— маркиза, дама опочивальни, i. 143

Брешиа, ii. 269

Bresson, Count, ii. 98, 99,
107

—— М., помогает побегу Короля Луи Филиппа, ii. 157

Подкуп на выборах, i. 90

Бриджуотер, восьмой граф, трактаты, i. 349

Bright, John, on war with Russia, iii. 20;
призыв к прекращению войны, iii. 63;

теряет свое место, iii. 223;

Билль об Индии, iii. 280;

Oudh Proclamation, iii. 281, 290;

Билль о реформе, iii. 324;

предлагаемая честь, iii. 349;

Англия и Савойя, iii. 394;

резолюции о привилегиях, iii. 404;

и Палмерстон, iii. 429

Брайтон, i. 140

Британская Колумбия, название дано, iii. 296

Бродфут, майор, политический агент, Индия, смерть, ii. 76

Бродстерс, визит Королевы, i. 19

Брок, миссис, няня Королевы, i. 14

Brocket Hall, Lord Melbourne's house, i. 150;
визит Королевы, i. 296

Брольи, герцог де, бывший министр иностранных дел, i. 149; ii. 37

Brougham, Lord, i. 56;
о канадских трудностях, i. 102, 128;

совет против роспуска, i. 293;

право аудиенции, i. 344;

как протекционист, ii. 81

Brown, Sir George, wounded at Inkerman, iii. 53,
129

—— сэр Уильям, баронет, iii. 477

Брюс, коммодор, ii. 366

—— полковник, iii. 306

—— леди Августа, ii. 434; iii. 451

Brunnow, M. de, Russian Minister, i. 190,
232;
ii. 250, 286,
408, 442,
456;
iii. 176, 189,
466

Brunswick, House of, history of, i. 1, 6

Брюссель, российский посланник в, ii. 17

Брайдон, доктор, i. 254

Buccleuch, Duke of, i. 509;
ii. 49, 63-65

—— герцогиня, обер-гофмейстерина, i. 310

Бьюкенен, мистер, впоследствии сэр Эндрю, секретарь миссии в Санкт-Петербурге, ii. 221

—— Mr (afterwards President), American Minister to Great Britain, iii. 105,
182;
receives the Prince of Wales, iii. 380,
405

Buckingham, second Duke of, i. 278;
Лорд-хранитель печати, i. 309; i. 386; ii. 33

—— Дворец, предлагаемые изменения, ii. 33

Бакленд, доктор, ирландский комиссар, ii. 48

Буэнос-Айрес, блокада британским флотом, ii. 133

Булл-Ран, битва при, iii. 421

Buller, Charles, i. 142, 425

Bulwer, Sir Henry (afterwards Lord Dalling), Minister at Madrid, i. 235,
238, 334;
ii. 97, 119;
133, 136;
recall, and Queen's opinion of, ii. 175,
179;

в Риме, ii. 365;

declines governorship of Victoria, iii. 190,
191

—— Lytton, Sir Edward (afterwards Lord Lytton), i. 350;
iii. 79;
motion of censure on Lord John Russell, iii. 131,
132, 292,
296, 301

Bunsen, Chevalier, ii. 139, 182;
отзыв, iii. 31

Buol, Count, Austrian Prime Minister, ii. 380,
440;
iii. 11, 66,
121, 131,
176, 306,
328, 329

«Бюрократический», определение Палмерстона, i. 107

Бергерш, Фрэнсис лорд (впоследствии граф Уэстморленд), адъютант лорда Раглана, iii. 50

Бергойн, сэр Джон, ii. 141

Burnes, Captain (afterwards Sir Alexander), mission to Cabul, i. 142;
убит, i. 254

Бернет, епископ, «История моего времени», i. 435

Burney, Miss (Madame D'Arblay), diary, i. 406,
467

Бери, лорд, Стрейтс-Сетлментс, III, 277

Буши-парк, резиденция герцога и герцогини Кларенс, I, 33

Бушир, взятие, III, 159

Буссахир, III, 360

Батлер, капитан, осада Силистрии, III, 36

Бакстед, резиденция лорда Ливерпуля, визит королевы, I, 50

Бакстон, Чарльз, III, 443

Байгрейв, капитан, I, 442

Бинг, сэр Джон, см. Страффорд, граф

—— George, i. 60,
467

Байрон, леди, I, 310

— седьмой лорд, I, 307

Cabrals, the, ii. 134, 135

Cabul, i. 254, 370,
383;
fall of, i. 385, 442;
ii. 218

Кадис, герцог, II, 89

Кадоган, Онория, графиня, умерла 12 сентября 1845 г., I, 62

Cagliari, seizure of the, iii. 262,
274, 275

Кэрнс, сэр Хью, генеральный солиситор, дебаты по прокламации об Ауда, III, 290

Камарилья, I, 58

Cambridge, first Duke of, i. 4;
political views, i. 5,
6;

регент Ганновера, I, 7;

marriage, i. 99, 207,
208, 245;

daughter's marriage, i. 434, 437,
440, 475,
476;

death, ii. 247, 256

Cambridge, Prince George of (afterwards second Duke of Cambridge), i. 212;
Ирландия, II, 226;

графство Типперэри, II, 245-247;

Ирландия, II, 303;

смотритель парков, II, 393;

в Париже, III, 14;

интервью с Наполеоном, III, 24-26;

writes from Constantinople, iii. 27,
28;

болезнь и возвращение из Крыма, III, 70;

III, 78;

council of war, iii. 160,
167;

Commander-in-Chief, iii. 199,
200;

proposed marriage of Princess Mary, iii. 206,
209;

контроль над армией, III, 293

Cambridge, Duchess of, i. 11, 31,
99, 494

—— Queen's visit to, i. 496,
501, 503

Кэмпбелл, г-н, член парламента от Уэймута, III, 239

—— Sir Colin (afterwards Lord Clyde), Queen's high opinion of, iii. 152,
155;
Commander-in-Chief, Indian Mutiny, relief of Lucknow, iii. 224,
250, 259,
278;

пэрство, III, 262;

iii. 405, 455

—— Lord, Bernard trial, iii. 274;
лорд-канцлер, III, 348;

отчеты о бракоразводных процессах, III, 378

Canada, friction in, i. 56, 98,
100, 102,
103;
Lord Durham, Governor-General, i. 104,
128, 133,
135-137;

отставка, I, 137;

объединение, I, 209;

спор с Соединенными Штатами, I, 254; II, 30;

отставка лорда Меткалфа, II, 47;

управление, II, 94;

Билль о доходах духовенства, II, 431;

Новая Шотландия, III, 189;

колониальное губернаторство, III, 190;

Оттава выбрана столицей, III, 262;

Британская Колумбия, III, 296;

претензии Соединенных Штатов на остров Сан-Хуан, III, 373;

Prince of Wales's visit to, iii. 380,
404;

предлагаемое увеличение армии и флота, III, 440

Кандагар, I, 407

Canning, Right Hon. G., speech on Queen's education, i. 10,
229

—— Viscount (afterwards Earl), ii. 346;
почта, II, 421;

не в Кабинете министров, II, 427;

правительство 1855 г., III, 98;

почта, III, 104;

Governor-General of India, iii. 128,
159, 178;

прибытие в Индию, III, 179;

Indian Mutiny, iii. 224,
236-238;

его милосердие, III, 249-252;

Oudh Proclamation,
iii. 262, 281-285,
289, 291;

вице-король, III, 304;

графство, III, 313;

вопрос об индийской армии, III, 318;

подавление восстания, III, 350;

индийские титулы, III, 387;

удовлетворение королевы прогрессом в Индии, III, 405;

кавалер Ордена Подвязки, III, 441;

высокое мнение королевы, III, 453;

смерть жены, III, 475;

touching letter from the Queen, iii. 477,
478

—— Viscountess, i. 310,
397; iii. 405;
смерть, III, 474;

Queen's appreciation of, iii. 477,
478

— сэр Стрэтфорд, см. Стрэтфорд де Редклифф

Canrobert, Marshal, Commander of French army, iii. 1,
64;
отставка, III, 126

Canterbury, Archbishop of (William Howley), report as to Queen's education, i. 17,
55;
announces to the Queen William IV.'s death, i. 74,
75;

присутствует на первом совете королевы, I, 77;

обращение к конвокации, I, 299;

(Джон Берд Самнер), епископство Кейптауна, II, 448;

о воскресных оркестрах, III, 194;

(К. Т. Лонгли), III, 206;

национальная молитва и смирение, III, 247

— виконт, III, 230

Canton, England's occupation of, iii. 223,
226

Кейптаун, епископство, II, 448

Карадок, сэр Джон Хобарт, см. Хауден, лорд

общество карбонариев, III, 261

Cardigan, Earl of, i. 263, 264,
386, 394; iii.
67;
порицание, III, 175

Cardwell, Mr (afterwards Viscount), ii. 368;
военный министр, II, 421;

президент Совета по торговле, II, 468;

прокламация об Ауда, III, 282;

вотум порицания отозван, III, 290;

главный секретарь по делам Ирландии, III, 349

Карлайл, шестой граф, I, 419

—— seventh Earl (sometime Lord Morpeth), Chief Secretary for Ireland, i. 62,
281, 308;
ii. 79, 95;
Chief Commissioner of Woods and Forests, ii. 168,
324, 427,
428;
iii. 452

Carlists, i. 50, 67;
ii. 3

Carlos, Don, i. 44, 57,
488;
отречение, II, 31

Карлтон-хаус, резиденция Георга IV, визит королевы, I, 11

беспорядки в Кармартене, I, 484

Южная Каролина, III, 381

Картрайт, сэр Т., I, 409

Кашмир, II, 74

Каслросс, лорд, III, 291

Каткарт, граф, генерал-губернатор Канады, II, 47

Cathcart, General Sir George, Kaffir War, ii. 283;
смерть при Инкермане, III, 52;

III, 134

Cavaignac, General, French Minister for War, ii. 184,
190, 191,
207, 387

Cavour, Count, Sardinian Premier, iii. 63,
66, 156,
161, 170,
307, 333;
отставка, III, 359;

Папская область, III, 380;

death, iii. 420,
441

Кодор, граф, I, 484

Cawnpore, Mutiny, iii. 224,
238;
massacre of the garrison, iii. 247,
248, 261

Сесиль, адмирал, II, 213

Chalmers, Dr, i. 448,
450

Чамберс, д-р Уильям Фредерик, врач-консультант, III, 473

Шамбор, граф де, см. Бордо, герцог де

Чандос, лорд (впоследствии герцог), секретарь Казначейства, II, 423

Chantrey, Sir Francis, sculptor, i. 313,
333, 337

Чепмен, д-р, III, 431

Чапу, захвачен сэром Хью Гофом, I, 441

Шарье, мадемуазель, II, 3

Шарлемон, виконт, I, 344

Карл Гессенский, принц, III, 458

— Карл X, король Франции, характер и смерть, I, 52

— эрцгерцог Карл, I, 431

—— Albert, King of Sardinia, ii. 141,
175;
Piedmontese war, ii. 178,
182,
183, 186,
187, 190,
191, 197,
198;

поражение при Кустоце, II, 191;

при Новаре, II, 208;

отречение в пользу сына, II, 208

Чарльстон, сдача, III, 421

Charlotte, Princess (daughter of George IV.), i. 8;
character, ii. 39,
40;

бюст, I, 203

— принцесса Прусская (впоследствии наследная принцесса Саксен-Мейнингенская), рождение, III, 406

Charlotte, Princess of Belgium, ii. 185;
illness, ii. 255,
271;

красота, II, 367;

proposed marriage of, iii. 207,
211;

marriage of, iii. 240,
241

Chartists, i. 83;
беспорядки, I, 179; II, 134;

демонстрация, II, 168;

фиаско, II, 169

Chartres, Duc de, i. 266,
414; iii. 453

Шатобриан, виконт де, I, 508

Чатсуорт, визит королевы, I, 509

Челмсфорд, лорд, лорд-канцлер, III, 272

пенсионеры Челси, вооружение, I, 486

Шербур, визит королевы к Наполеону, III, 295

декан Честера, см. Дэвис

Чилдерс, полковник, «Жизнь достопочтенного Г. К. Э. Чилдерса», II, 77

Чиллианвала, II, 208

Шиме, принц де, III, 274

China, opium trade dispute,
i. 142, 209,
219, 254,
260, 265;
operations in, i. 261,
337, 370,
441;

war of 1857, iii. 223, 226,
231;

Treaty of Tien-tsin, iii. 262,
301;

отказ ратифицировать договор, поход на Пекин, III, 381

Чизик, II, 17

Chobham camp, review at, ii. 449,
449

холера, эпидемия, II, 228

Кристиан, принц Глюксбургский, впоследствии король Дании Кристиан IX, II, 358

— принцесса, см. Елена, принцесса

Christina, Queen, Regent of Spain, i. 59,
62, 95;
abdication, i. 244,
346, 349,
351;

marriage question, ii. 4, 31,
96, 97,
99, 100,
183

Christino cause, i. 44, 67

Church of England, Queen's early knowledge of, i. 16;
her relations to, i. 51,
72, 79;

Паркер-сообщество, I, 259;

реформа, I, 282;

difficulties at Oxford, i. 373,
374;

фанатизм низкоцерковников, II, 37;

II, 115;

назначения, II, 121;

Ritualists and Romanists, ii. 273,
273,
377;

беспорядки в Стокпорте, II, 391;

в колониях, II, 448

—— of Scotland crisis, i. 447,
448, 450

—— rates, i. 56, 66;
iii. 323

Черчилль, леди, III, 407

Chusan, i. 209, 265

Чаттар Сингх, сдача, II, 217

Синтрская конвенция, III, 175

цистерцианцы (трапписты), визит королевы Аделаиды, I, 437

Civil Service, competitive examinations for, iii. 9,
11

Clanricarde, Marquess of, i. 188;
ii. 427;
хранитель Малой печати, III, 266

— маркиза, I, 350

Кланвильям, граф, II, 422

Claremont, residence of King Leopold, Queen's reminiscences of, i. 10,
18, 19;
regret at leaving, ii. 5,
21;

резиденция короля Луи-Филиппа, II, 160-162

— полковник, процесс Орсини, III, 273

Кларенс, герцог, см. Вильгельм IV

Кларендон, третий граф, главный судья, смерть, I, 143

—— fourth Earl of, i. 97;
посол в Мадриде, I, 281;

Lord Privy Seal, i. 308;
ii. 60, 83,
86, 131,
132, 169,
195, 223,
224, 236,
244;

opinion on Lord Palmerston's removal, ii. 260,
263;

refusal of Foreign Office, ii. 346,
348;

ii. 420,
423;

министр иностранных дел, II, 431;

Eastern Question, ii. 439-444,
452-471;

герцог Кембриджский в Париже, III, 14;

русский заем, III, 35;

Крым, III, 43;

Austrian alliance, iii. 48,
51;

«четыре пункта», III, 65;

Government of 1855, iii. 82, 83,
86, 88,
89, 90,
92, 94,
96, 96,
97, 98,
99;

иностранные дела, III, 104;

Emperor's proposal to take command at the Crimea, iii. 111,
111;

депеша по Неаполю, III, 143-144;

Austrian ultimatum, iii. 152, 153,
165;

согласование условий урегулирования, III, 168-185;

разговор с французским императором, III, 175;

подписание мирного договора, III, 183;

Queen's appreciation of his services, iii. 184,
185;

почести, III, 186;

III, 190;

интервью с Персиньи, III, 232;

и Италия, III, 305;

отказывается войти в новый Кабинет, III, 346;

спор о Сан-Хуане, III, 373;

coronation of King of Prussia, iii. 428,
429;

прием на коронации короля и королевы Пруссии, III, 458-460;

интервью с французской императрицей, III, 460;

взгляды короля Пруссии, III, 465

Clarendon's History of the Rebellion, i. 38,
52;
«Личные мемуары», I, 435

отель Клэридж, императрица Франции останавливается в нем, III, 419

Clark, Dr (afterwards Sir James), Physician to the Queen, i. 61,
130, 202;
Багшот-парк, III, 384;

Prince Consort's illness, iii. 471,
473

Клементина, принцесса Орлеанская, I, 431

Кливленд, герцог, I, 386

Клайв, лорд, «Жизнь» сэра Дж. Малкольма, I, 55

Клоуз, Фрэнсис, декан Карлайла, III, 206

Клайд, лорд, см. Кэмпбелл, сэр Колин

Cobden, Richard, i. 300;
Corn Laws, i. 415, 465;
ii. 60;

дань уважения Пиля, II, 83;

the Whigs, ii. 84,
85, 87;

Poor Law Commission, ii. 130,
131, 132;

ii. 155, 216;

вопрос о браке между принцем Фридрихом Вильгельмом Прусским и Королевской принцессой, III, 182;

о войне в Китае, III, 223;

потеря места, III, 226;

III, 263;

refuses to join Government, iii. 307,
348, 350;

и Папа, III, 357;

полномочный представитель по торговому договору, III, 379;

declines honours, iii. 413,
414

Кобленц, III, 146

Coburg (see Saxe-Coburg), House of, history of, i. 3;
влияние на политику королевы, I, 4;

злоупотребление, I, 53

— визит королевы, II, 45

Кокрейн, г-н Бэйли (впоследствии лорд Ламингтон), III, 445

Кокберн, сэр Джордж, адмирал флота, I, 432

—— Mr (afterwards Sir Alexander), Don Pacifico debate, ii. 252;
главный судья общих тяжб, III, 215

Codrington, Major-General Sir William, wounded at Inkerman, iii. 53;
commands the English army in the Crimea,
iii. 64, 134,
155, 155

Colborne, Sir John (afterwards Lord Seaton), i. 57;
верховный комиссар, Канада, I, 102;

Field-Marshal, i. 129, 130

Колчестер, лорд, III, 230

Колдстримские гвардейцы, раненые из Крыма, III, 110

Коленсо, преподобный Дж. У., II, 449

Кольридж, г-н, и должность проректора Итона, III, 431

Colloredo, Count, Austrian Ambassador, ii. 439,
440

Колхун, г-н, III, 44

Колвин, Джон Рассел, вице-губернатор Северо-Западных провинций, смерть, III, 251

Combermere, Viscount, i. 420;
констебль Тауэра, II, 393;

фельдмаршал, III, 146

компании с ограниченной ответственностью, принят статут, III, 64

Конрой, сэр Дж., контролер герцогини Кентской, I, 99

Conservatives in opposition, i. 56;
разногласия, II, 1;

«хлебные законы», II, 66;

ii. 83, 315,
384, 403;

формирование правительства, II, 412-430;

Roebuck Motion, iii. 79, 226;

Government of 1858, iii. 262,
266;

возможный роспуск, III, 283-292;

новый Билль о реформе, III, 307;

поражение, III, 341;

III, 362;

overtures to Lord Palmerston, iii. 420,
429

Consort, Prince (see Victoria, Queen), parentage, i. 4;
влияние барона Стокмара, I, 26;

его характер, I, 28;

мнение принцессы Гогенлоэ, I, 46;

первое впечатление королевы, I, 49;

education of, i. 97, 109,
111;

engagement to Queen Victoria, i. 141,
188;

посещает Италию, I, 152;

взгляды королевы, I, 177;

описание, I, 186;

прибытие в Виндзор, I, 188;

религия, I, 196;

вопрос о пэрстве, I, 198;

the Declaration, i. 203, 204;

his Household, i. 204, 206,
207;

marriage with the Queen, i. 209,
217;

his grant, i. 209, 214;

назначен регентом, I, 209;

конфиденциальный секретарь королевы, I, 28;

имя в молитвеннике, I, 249;

об изменениях при дворе, I, 256;

посещает Оксфорд, I, 291;

его положение при смене правительства, I, 304;

мнение лорда Мельбурна, I, 306;

Комиссия по изящным искусствам, I, 332;

закладывает первый камень Королевской биржи, I, 376;

о дуэлях, I, 450;

семейная жизнь, I, 464;

to hold levées, i. 470, 471;

прием в Бирмингеме, I, 509;

смерть его отца, II, 6;

Большой крест Св. Андрея, II, 17;

день рождения, II, 20;

признательность французского короля, II, 25;

слухи о титуле, II, 34;

интерес к Осборну, II, 42;

нападки, II, 46;

меморандум о смене правительства, II, 61;

заседание совета, II, 65;

сэр Р. Пиль и меморандум об их разговоре, II, 76;

memo. on resignation of Sir R. Peel, ii. 80,
83;

о новом правительстве, II, 85;

сэр Р. Пиль, II, 93;

его самоотречение, II, 129;

посещает короля Луи-Филиппа в Клермонте, II, 163;

и безработные, II, 168;

визит в Йорк, II, 184;

визит с королевой в Ирландию, II, 224;

открытие новой угольной биржи, II, 228;

Exhibition of 1851, ii. 231,
316-318;

memo. on Lord Palmerston's Foreign Policy, ii. 235,
243, 260,
261;

речь в Мэншн-хаусе, II, 239;

memos. on formation of a new Government, ii. 293,
297, 298,
300, 302,
306, 309,
310, 311;

председательствует на собрании по распространению Евангелия, II, 319;

о преемнике лорда Палмерстона, II, 345-347;

его любовь к политике и делам, II, 362;

и армия, II, 365;

on resignation of Lord John Russell, ii. 367,
369, 371;

о смене правительства, II, 374;

командование гренадерской гвардией и стрелковой бригадой, II, 392;

о новых назначениях после смерти герцога Веллингтона, II, 392;

о национальной обороне, II, 398-400;

о дебатах по свободной торговле, II, 404;

об отставке лорда Дерби, II, 412-413;

on new Government, ii. 413, 415,
420;

мнение лорда Дерби, II, 426;

о смене министерства, II, 427;

рождение принца Леопольда (впоследствии герцога Олбани), II, 444;

поздравляет г-на Гладстона с бюджетной речью, II, 446;

memo. on Eastern Question, ii. 454,
456;

меморандум об отставке лорда Палмерстона, II, 467;

Press attacks on, iii. 1, 3,
4, 7,
8;

интервью с императором Наполеоном, III, 1;

президент Патриотического фонда, III, 2;

memos. on Reform Bill, iii. 20,
22, 23,
24;

memo. of Government changes, iii. 33,
34;

посещает французского императора, III, 41-43;

меморандум о возможной отставке лорда Джона Рассела, III, 58;

посещает французского императора, III, 64;

меморандум об отставке лорда Джона Рассела, III, 72;

меморандумы о неспособности лорда Дерби и лорда Джона Рассела сформировать правительство, III, 83-96;

memo. on Lord Palmerston's Government of 1855, iii. 97,
98;

просит лорда Абердина войти в новое правительство, III, 98;

меморандум об интервью с г-ном Гладстоном, III, 107-109;

on Austria's proposal of Crimean settlement, iii. 120,
127;

посещает Францию, III, 135;

назначение сэра У. Кодрингтона, III, 155;

меморандум королевы о его статусе, III, 192-194;

title of Prince Consort conferred, iii. 196,
197, 197;

French Emperor's feeling towards England, iii. 232,
233;

marriage of Princess Royal, iii. 261,
263, 264;

меморандум об отставке правительства, III, 266-268;

датский вопрос, III, 281;

меморандум о прокламации об Ауда, III, 284;

меморандум о лорде Дерби и роспуске, III, 289;

визит к французскому императору в Шербур, III, 295;

меморандум о лорде Палмерстоне, III, 300;

положение лорда Стэнли при королеве, III, 301-303;

поездки принца Уэльского и принца Альфреда, III, 411;

помолвка принцессы Алисы, III, 415;

государственный визит в Ирландию, III, 420;

депеша лорда Джона Рассела в Америку, III, 421;

ухудшение здоровья, III, 421;

смерть герцогини Кентской, III, 435-439;

illness, iii. 468, 470;

проект депеши в Соединенные Штаты, последняя, написанная им, III, 469;

slight rally, 472, 473;

death, iii. 421,
473

Билль о заговорах и покушениях, III, 266

Constantin, expedition against, i. 43;
захвачен Францией, I, 96

Константин, великая княгиня, II, 7; III, 466

Constantinople, i. 232;
Russian Fleet ordered to, ii. 441,
452

«Constitution de la Belgique», газета, I, 55

английская конституция, I, 358

«Constitutional», газета, I, 53

Конингем, леди Мария, I, 12

— маркиза, I, 12

—— Marquess, Lord Chamberlain, i. 12,
74, 75,
84, 110,
121

Купер, лестерский чартист, I, 424

Кург, принцесса, III, 54

Корбетт, г-н, секретарь миссии во Флоренции, III, 310

Кориган, Доминик, придворный врач, II, 136

Cork, Queen Victoria's visit to, ii. 224;
вопрос о верфи, III, 151

Corn Laws, petition against, i. 148;
debates on, i. 218, 265,
278, 280,
370, 381,
415, 450,
465;

Anti-Corn-Law League, i. 370,
415, 466;
ii. 30, 49,
383;

paragraph in the Times, ii. 48,
49;

политика лорда Джона Рассела, II, 59;

Sir R. Peel's views, ii. 65, 66,
87;

урегулирование, II, 233;

граф Грей о нем, II, 377;

г-н Дизраэли о нем, II, 381

Coronation, i. 120, 127

Corry, H., ii. 306, 405

Cottenham, Earl of, Chancellor, i. 271,
308, 314;
ii. 83

избирательное право в графствах и боро, II, 288

Купер, сэр Джордж, III, 254

Курвуазье убивает лорда Уильяма Рассела, I, 220

театр Ковент-Гарден, митинги за свободную торговлю, II, 131

Ковентри, граф, I, 91

Коуэлл, майор (впоследствии сэр Джон), наставник принца Альфреда, III, 413

Коули, первый барон, министр во Франкфурте, I, 495

—— second Baron (created Earl 1859), ii. 146,
186, 275;
Queen's high opinion of, ii. 285,
286;

Ambassador at Napoleon's Court, ii. 397,
407;

женитьба Наполеона, II, 435;

Eastern Question, iii. 115, 151,
153, 154,
160;

военный совет в Париже, III, 168;

почести, III, 186;

III, 221;

mission to Vienna, iii. 308,
323, 324-326;

слухи о договоре между Францией и Россией, III, 330;

условия мира в Виллафранке, III, 359;

представитель Англии на конгрессе, III, 375;

Italian Question, iii. 384, 385;

stormy interview with Napoleon, 390-394;

французская политика в Италии, III, 412

Каупер, графиня, I, 201

—— Lady Fanny, i. 121;
her beauty, i. 123,
125;

I, 266.

См. также Джоселин, леди

—— Hon. William, Priv. Sec. to Lord Melbourne, i. 220;
первый комиссар по общественным работам, III, 443

Cracow, ii. 72, 114

Crampton, Mr (afterwards Sir John), British Minister at Washington, dismissal of, iii. 219;
английский посол в Санкт-Петербурге, III, 326

Cranworth, Lord, Lord Chancellor, ii. 420;
iii. 103;
Билль о разводе, III, 231

Крептович, граф, русский посол, III, 185

Крым, см. Восточный вопрос

Крокер, достопочтенный Дж. У., декларация королевы, I, 197

Crown, influence of the, i. 105;
prerogatives of, iii. 294,
296

—— jewels, claim to, i. 439,
487

Краутер, преподобный Сэмюэл, II, 366

Crystal Palace, the Queen opens the, iii. 2;
визит императора и императрицы Франции, III, 117;

праздник мира, III, 190

Каллен, д-р, архиепископ Армы, II, 281

Cumberland, second Duke of, i. 4;
his character, i. 6,
72, 76.

См. также Ганновер, король Эрнест

— третий герцог, см. Ганновер, король Георг V

Кьюретон, генерал, смерть, II, 212

— преподобный У., рекомендован на должность каноника, II, 121

Кюстин, маркиз Астольф де, «Россия в 1839 году», I, 501

«Daily News», III, 337

Dalhousie, Countess of, i. 397;
смерть, II, 450

—— tenth Earl and first Marquess of, ii. 65,
84;
вице-король Индии, II, 142;

взгляды на Пенджаб, II, 196;

Marquess, ii. 208, 221;

мнение королевы, II, 212;

алмаз «Кохинур», II, 242;

Рангун, II, 380;

Пять портов, II, 393;

India, ii. 400, 401;

о смерти жены, II, 450;

correspondence with the Queen, iii. 38,
39, 45-48,
53;

желает уйти в отставку, III, 114;

retirement of, iii. 159,
179;

сообщения о неспособности подавить неподчинение в Индии, III, 180;

лорд Каннинг сменяет его, III, 179;

III, 292

Далкит, визит королевы, I, 430

Далмени, лорд, I, 489

датский закон о престолонаследии, II, 358; III, 280

Дармес, покушение на жизнь короля Луи-Филиппа, I, 243

д'Обиньи, монс., II, 20

Дэвис, Джефферсон, президент Южных штатов, III, 421

Davys, Rev. George, Dean of Chester, afterwards Bishop of Peterborough, instructor of Queen, i. 15,
38, 64

Доус, Ричард, декан Рипона, III, 206

Доусон, достопочтенный Томас Веси, смерть при Инкермане, III, 55

Билль о сестре покойной жены, III, 277

Defences, national, ii. 396, 398-400;
iii. 37

Де Грей, граф, лорд-лейтенант Ирландии, I, 309

Delane, John T., editor of the Times, ii. 263;
и Германия, III, 462

Де Ла Уорр, Элизабет, графиня, I, 310

Delhi, revolt at, iii. 224, 236;
захват, III, 236

демократия, прогресс, II, 385

«демократический», определение термина, I, 107

Denison, J. E., ii. 273;
спикер, III, 223

Денман, лорд, I, 469

Denmark, and Morocco, ii. 4;
and Holstein, ii. 171,
222, 223,
249, 251,
270;

peace concluded with Prussia, ii. 254,
255;

Danish succession, ii. 320,
358

— король Дании, письмо королеве Виктории, II, 254

Дерби, граф, см. Стэнли

Despatches, method of dealing with, ii. 221,
222

Девоншир, герцог, II, 16; III, 202

Dhuleep Singh, Maharajah, Queen's impression of, iii. 39,
47, 54;
III, 219;

Indian Mutiny, iii. 248,
252

Dietz, Mons., Governor of Prince Ferdinand, i. 54,
131

Дильк, сэр Ч. У., баронет, III, 477

Disbrowe, Sir Ed., British Minister at the Hague, i. 145,
409, 417

Билль о лишении избирательных прав, II, 380

Disraeli, Benjamin, "Young England," ii. 16;
«отравленная чаша», II, 59;

протекционист, II, 71;

attack on Sir R. Peel, ii. 79, 80;

leader of Opposition, ii. 208,
216, 248;

предложение по сельскохозяйственному кризису, II, 285;

протекционизм, II, 287;

ii. 291, 301,
303, 363;

о защите Палмерстона, II, 364;

«Эндимион», II, 376;

канцлер Казначейства, II, 381;

дебаты о роспуске, II, 382, 384;

Militia Bill, ii. 385, 386,
387;

речь о герцоге Веллингтоне, II, 401;

Free Trade, ii. 402, 403;

и Гладстон, II, 405;

бюджетная речь, II, 406;

loss of office, ii. 415, 427;

извинение за свою речь, II, 428;

нападки на правительство, III, 38;

Roebuck Motion, iii. 76, 79,
106;

formation of Government of 1855, iii. 81,
84;

нападки на лорда Джона Рассела, III, 131;

подготовка к войне, III, 192;

attack on the Budget, iii. 224,
226;

China War debate, iii. 228, 229;

речь об индийском восстании, III, 239;

возвращение к власти, III, 261;

дебаты по Биллю о заговорах, III, 265;

канцлер Казначейства, III, 272;

reports of the debates, iii. 274, 275,
277, 278;

Билль об Индии, III, 279;

Oudh Proclamation debate, iii. 290,
292;

и лорд Стэнли, III, 301;

дебаты по обращению, III, 340;

поражение правительства, III, 341;

и Папа, III, 358;

и правительство лорда Палмерстона, III, 429

диссентеры и церковные налоги, III, 323

роспуск, прерогатива, II, 91

Divorce Bill, iii. 224,
231

— суд, возражение королевы против публикации разбирательств в газетах, III, 378

Доаб, Восточный, разоружение сикхов, II, 217

Дорсет, герцог, шталмейстер, I, 12

Дост-Мухаммед, см. Афганистан, эмир

Дуглас, генерал сэр Говард, III, 175

— лорд (впоследствии герцог Гамильтон), брак, I, 439

Дуглас, преподобный достопочтенный А. (впоследствии епископ Абердина и Оркнейских островов), III, 102

Douro, Marchioness of, i. 486; ii. 5, 322

Дойл, Ричард, I, 152

Дрейтон-Мэнор, визит королевы, I, 509

Дрезден, II, 220

Дрё, II, 159

Drummond, Edward, assassination of, i. 455,
456

— замок, визит королевы, I, 430

—— Henry, Member for West Surrey, iii. 76,
276

друзы, III, 380

архиепископ Дублинский (Ричард Уэйтли), мнение королевы, I, 62

—— fear of outbreak at, ii. 169;
визит королевы в Дублин, II, 224

Duels, military, i. 450,
485

Дафферин, маркиз, и история о миссис Нортон и «Таймс», II, 48

Даффилд, Уолтер, II, 41

Дюма, генерал, II, 159

Duncannon, Viscount (afterwards Earl of Bessborough), Lord Privy Seal, afterwards Lord Lieutenant of Ireland,
i. 99, 133,
281, 308,
344; ii. 93;
смерть, II, 122

Duncombe, Thomas, M.P., Finsbury, iii. 79;
Комитет Робака, III, 106

Dundas, Vice-Admral Sir James, Commander of Mediterranean Fleet, ii. 452;
iii. 1, 116

— контр-адмирал Ричард, командует экспедицией на Балтику, III, 116

— г-н (впоследствии лорд Мелвилл), I, 357

— сэр Дэвид, Синтрская конвенция, III, 175

Дандональд, граф (ранее лорд Кокрейн), III, 9

Данфермлин, лорд (ранее Джеймс Аберкромби), спикер, I, 98; III, 230

Данганнон, виконт, I, 133

Данкелд, визит королевы, I, 429

Данмор, графиня, фрейлина, I, 384

— граф, смерть, II, 43

Durham, first Earl of, High Commissioner in Canada, i. 102,
103, 104;
rash conduct, i. 128,
133, 137;

отставка, I, 137;

i. 142, 144,
155, 234

Eastern Question, ii. 431, 437,
441-444, 449,
452-471;
declaration of war with Russia, iii. 1,
12, 13,
20;

турецкий успех, III, 36;

battle of the Alma, iii. 43,
49;

Инкерман, III, 53;

Four Points negotiations, iii. 63,
65;

terms of settlement and final evacuation of the Crimea, iii. 158,
182

East India Company, recall of Lord Ellenborough, ii. 1,
9, 11;
вручение медалей, II, 200;

сэр Чарльз Нейпир, II, 259;

position of Indian princes, iii. 47,
219;

Mutiny, iii. 223, 234,
237-248, 252;

будущее управление Индией, III, 257

Истлейк, сэр Чарльз, хранитель Национальной галереи, I, 338

Ecclesiastical Titles Bill, ii. 232,
279, 281,
283, 313,
314

Эккерфёрде, II, 218

Иден, генерал-лейтенант Джон, III, 39

Эдинбург, визит королевы, I, 429

Education, Bullock's work on, ii. 214;
комитет по, II, 390

Эдвардс, майор, II, 200

Egypt (see also Ali, Mehemet) and the Four Powers, i. 227,
232, 242,
252

Эльхинген, герцог де, I, 83

Elcho, Lord (afterwards Earl of Wemyss), Government of 1855, iii. 98;
новое здание Министерства иностранных дел, III, 443

Election, general 1836, i. 56;
on death of William IV., i. 80,
89;

II, 126;

Билль о коррупционных практиках, III, 8

Elgin, Earl of, Governor in Jamaica, ii. 47,
94;
договор с Японией, III, 262;

генеральный почтмейстер, III, 349

Элимар, принц Ольденбургский, III, 458

Элиот, лорд, впоследствии граф Сент-Джерманс, I, 310

Елизавета, принцесса, дочь королевы Аделаиды, смерть, I, 31

Ellenborough, Lord (afterwards Earl of), President of Board of Control, i. 163,
309, 326;
Governor-General of India, i, 344;

Indian warfare, i. 407, 443;

Somnauth proclamation, i. 445, 462,
468;

спор о Синде, I, 502;

recall of, ii. 1, 9, 18;

графство, II, 10;

in office, ii. 65, 70;

протекционист, II, 306;

и лорд Кокрейн, III, 10;

iii. 73, 81;

President of Board of Control, iii. 262,
272;

Oudh despatch, iii. 281,
282-289;

отставка, III, 282-285

Элсмир, граф, смерть, III, 227

Эллис, г-н, I, 144; II, 92

Elliot, Captain, Chinese opium trade, i. 254,
260, 261;
отозван, I, 265

— леди Фанни, I, 291

— леди Харриет, болезнь, III, 69

—— Mr (afterwards Sir Henry), P.C., G.C.B., Plenipotentiary to Naples, iii. 356,
418

Эльфинстон, генерал, захват, I, 254

— сэр Дж. Д. Х., член парламента от Портсмута, III, 278

—— Baron, Governor of Bombay, iii. 313,
406

Или, епископство, II, 35

— маркиза, III, 378

Эмлин, лорд, брак, I, 395

Энфилд, III, 212

England, troubles in Afghanistan, i. 254,
370, 373,
382, 385

—— and Austria, ii. 182,
183, 187,
190, 380;
Eastern Question, ii. 432,
441, 444,
452; iii. 1,
13, 25;

proposed alliance, iii. 49, 50,
65, 115,
118;

Four Points, iii. 120, 144;

ultimatum, iii. 152, 168,
182

—— and China, i. 260-262;
успехи, I, 441;

dispute with and ultimatum, iii. 223,
226, 231;

treaty of Tien-tsin, iii. 262,
381;

поход на Пекин, III, 381

— и Дания, II, 358

—— and France, i. 93,
209, 230;
ii. 1, 19,
96, 120;
гостеприимство к королю, II, 155;

отношения как с республикой, II, 206;

on the Eastern Question, ii. 431,
443, 452,
458, 460,
470;

alliance with, iii. 1, 232;

feeling against, iii. 261,
264

—— and Germany, ii. 274,
275, 276

— и Индия (см. Индия)

—— and Italy, ii. 182, 186;
Rome, ii. 279, 386,
387;

Naples, iii. 140, 141

— и Япония, договор, III, 262

— и Персия, война, III, 159

—— and Portugal, unpopularity, i. 57;
английский флот на Тежу, II, 109;

constitutional trouble, ii. 111, 118;

конференция, II, 120;

политика в, II, 179

— Пенджаб, аннексия, II, 208

—— and Russia, i. 86; ii. 19;
on the Eastern Question, ii. 431,
441-445,
452; iii. 1,
4, 11,
12, 13,
14;

объявление войны, III, 19;

Crimea, iii. 24-32, 35,
36, 43;

defeat at the Alma, iii. 43, 44,
50;

битва при Балаклаве, III, 50;

Four Points, iii. 66, 120;

Севастополь взят, III, 141;

австрийский ультиматум, III, 152;

мир и условия урегулирования, III, 158;

difficulty of enforcing settlement, iii. 159-186,
213;

датский вопрос, III, 439

—— and Spain, i. 433, 486,
487, 512;
ii. 31, 32,
44;
marriage question, ii. 72,
95-108

— Швеция и Норвегия, III, 134

—— and Turkey, Eastern Question, ii. 431,
437, 441-445,
452; iii. 1,
11, 13,
19

England and United States of America, boundary dispute, i. 254,
355, 368,
461; ii. 30,
72;
rupture with, iii. 159,
219;

инцидент с «Трентом», III, 421

England, General (afterwards Sir Richard), i. 402,
407

Enrique, Don, ii. 89, 90,
96, 98,
99, 103

Энзе, Варнхаген фон, мемуары, III, 472

Эрфурт, сейм, II, 229

Эрнест, принц Гогенлоэ, смерть, III, 396

Ernest, King, of Hanover, i. 57, 189.
См. Камберленд, герцог

—— Prince, of Saxe-Coburg, i. 48;
прибытие в Виндзор, I, 188;

I, 205;

брак, I, 380;

храбрость, II, 218

Эрнестинская линия Саксен-Кобургского дома, история, I, 2

Erroll, Earl of, i. 300, 474

Espartero, Joaquin, Regent of Spain, i. 57,
346

Эсте, сэр Огастес де, I, 489

Esterhazy, Prince Paul, i. 115, 435

Eton College, ii. 22;
Монтем, II, 109;

отставка д-ра Хоутри, II, 433;

дополнительная неделя каникул, III, 200;

выборы проректора, III, 431

Eu, Château de, i. 181, 182;
Queen's visit to, i. 490;
ii. 23, 89

Евгения, императрица Франции, см. Монтихо

Eupatoria, disaster at, iii. 1,
63, 111

Evans, Col. (afterwards Sir G. de Lacy), i. 44,
57; iii. 53,
297

Examinations, competitive, iii. 10,
297

казни, публичные, II, 38

Эксетер, епископ, дело Горэма, II, 273

Эксетер, маркиз, I, 312

Exhibition of 1851, in Hyde Park, ii. 231,
239;
success of, ii. 283,
316, 317;

бал в Гилдхолле, II, 320

Factory Labour, Bill, ii. 1,
115

Fane, Hon. Julian, Secretary of Embassy, Vienna, iii. 370,
409

Фарнем, визит королевы в, т. III, 400

Фосетт, полковник, убит на дуэли, т. I, 485

Featherstonhaugh, Mr., H.B.M. Consul, Havre, arranges escape of King Louis Philippe, ii. 156-160,
163

Feodore, Princess, of Leiningen, the Queen's half-sister, marriage to Prince of Hohenlohe-Langenburg,
i. 3, 33;
детство, т. I, 18;

i. 31, 37,
88, 125,
480, 510

Ferdinand, Maximilian Joseph, of Austria, Archduke, proposed marriage, iii. 211;
marriage and death of, iii. 234,
240

— герцог Орлеанский, т. I, 234

— см. Португалия, король

—— II., King of Naples, i. 51;
восстание против, т. II, 141;

болезнь и смерть, т. III, 324

— Болгарский, принц, т. I, 431

Фероз-шах, принц, т. III, 47

Ferozepore, ii. 74, 208

Ferozeshah, ii. 31, 76

Фиески, покушение на жизнь короля Луи-Филиппа, т. I, 407

Файф, граф, пэрство, т. III, 245

Комиссия по изящным искусствам, т. I, 332

Finlay, Mr, claim against Greek Government, ii. 231,
239

Финнмарк, гарантия, т. III, 134

Фискальная политика, т. II, 292

Фишер, д-р, см. Солсбери, епископ

Фицкларенс, лорд Адольфус, т. I, 390

Fitzgerald, William Robert Seymour Vesey, Under Secretary for Foreign affairs, iii. 277,
445

— сэр Джон, т. III, 76

—— and Vesci, Lord, President of Board of Control, i. 347,
372

Фицмейер, полковник, т. III, 182

Фицуильям, граф, т. II, 126-128

— леди Анна, т. I, 121

Флао, мадам де, т. II, 39

Florence, visited by Prince Albert, i. 152;
революция в, т. III, 308

Follett, Sir William, i. 219;
генеральный солиситор, т. I, 469

Фонбланк, Олбани, т. I, 412

Foreign Enlistment Bill, iii. 2,
58

Министерство иностранных дел, новое, т. III, 444

министр иностранных дел, обязанности, т. II, 264

Форе, генерал, т. III, 455

Фортескью, второй граф, награжден орденом Подвязки, т. III, 157

— Дадли, т. III, 443

Fould, Achille, French Minister, iii. 333,
418

Four Points, Crimean negotiations, iii. 63,
65, 120,
154, 158,
160-185

Fox, Charles James, i. 5, 391

— г-н, британский посланник в Вашингтоне, т. I, 355

France, attempts on life of King, i. 43,
243, 408;
expedition to Constantin, i. 43,
57;

heated debates in Chamber, i. 59, 63;

герцог и герцогиня Орлеанские, т. I, 69;

and England, i. 93, 97,
209, 230;

и Пиренейский полуостров, т. I, 94;

в Африке, т. I, 96;

sympathy with Belgium, i. 102,
135;

resignation of Ministry, i. 149, 151;

Луи Бонапарт, т. I, 209;

турецко-египетская конвенция, т. I, 227;

Eastern crisis, i. 231, 235-240;

friendliness with England, i. 239, 244;

отставка министерства Тьера, т. I, 242;

возможность революции, т. I, 246-249;

and Spain, i. 347, 351,
445;

Spanish marriage, i. 488;
ii. 32, 44,
72, 96-109;

визит королевы Виктории в, т. I, 490;

friction with England, ii. 1,
6, 21;

Англия и Россия, т. II, 19;

военные действия с Марокко, т. II, 20;

укрепление Парижа и проблемы в Алжире, т. II, 31;

Сирийская война, т. II, 68;

murder of Duchesse de Praslin, ii. 115,
128;

революция, т. II, 141;

отречение короля, т. II, 149;

republic, ii. 148, 151;

new Government, ii. 155, 172;

национальное собрание, т. II, 173;

королевская семья, т. II, 176;

entente cordiale, ii. 186,
190;

English Ambassador to, ii. 190,
206;

Louis Bonaparte, President of Republic, ii. 205,
210, 214;

отношения с Англией, т. II, 206;

положение в, т. II, 238;

coup d'état in Paris, ii. 334-340,
353;

спор с Россией, т. II, 356;

и швейцарское правительство, т. II, 380;

защитник итальянской свободы, т. II, 387;

Бурбоны, т. II, 389;

положение Луи Наполеона, т. II, 390;

принимает императорский титул, т. II, 406;

Eastern Question, ii. 431,
441-444, 449,
451-471; iii. 1;

флот отправлен к Саламину, т. II, 441;

и Англия, т. II, 443;

alliance with England against Russia, iii. 1,
6, 13;

and Sebastopol, iii. 43, 44;

Инкерман, т. III, 52;

и «четыре пункта», т. III, 120;

успех против России, т. III, 135;

Queen's visit to, iii. 135, 136;

fall of Sebastopol, iii. 142, 143,
145;

стремление к миру, т. III, 153;

peace and terms of settlement, iii. 138-185,
214, 215;

rupture with King Ferdinand, iii. 158,
159;

и Австрия, т. III, 168;

плохое состояние армии, т. III, 180;

feeling against England, iii. 261,
264;

Италия и Сардиния, т. III, 307;

war with Austria, iii. 310,
314;

сообщения о договоре с Россией, т. III, 328;

победы, т. III, 353;

заключение мира, т. III, 355;

Цюрихский договор, т. III, 374;

аннексия Савойи и Ниццы, т. III, 379;

экспедиция в Пекин, т. III, 381;

политика в Италии, т. III, 412

Franchise, County and Borough, ii. 288,
289;
Комитет по расширению, т. II, 324;

Disfranchisement Bill, ii. 380, 381;

основанный на личной собственности, т. III, 307;

боро, т. III, 379

Francis, attempts the Queen's life, i. 370,
398, 405

—— II., King of Naples, flight to Gaëta, iii. 380,
407

Frankfort, National Assembly at, ii. 174,
188, 192

Фредерик Нидерландский, принц, т. III, 458

— эрцгерцог, т. I, 431

Frederick, William Victor Albert (afterwards German Emperor), birth of, iii. 314;
крестины, т. III, 324

Фридрих I, см. Вюртемберг, король

— Август II, см. Саксония, король

— кронпринц Прусский, см. Пруссия, принц Фридрих

Свободная церковь Шотландии, основана, т. I, 448

масоны, т. I, 478

Free Trade, i. 382; ii. 132,
248, 310,
313, 344,
384, 386,
390, 399,
405, 427

Фримантл, сэр Томас, впоследствии лорд Коттесло, т. I, 482

французов, император, см. Наполеон

— императрица, см. Монтихо, мадемуазель де

французов, король, см. Луи-Филипп

— королева (Мария Амелия) (см. Луи-Филипп), смерть, т. II, 265

Frogmore, iii. 399;
death of Duchess of Kent at, iii. 435-439,
447

фуэрос, т. I, 188

гэльский язык, в школах Хайленда, т. II, 214

Гаэта, т. II, 205

Гайяр, Габриэль Анри, «Соперничество Франции и Испании», т. I, 39

Гейнсборо, графиня, см. Бархэм, леди

Гейсфорд, преподобный Томас (декан Крайст-Черч), т. III, 148

Гарбетт, г-н, т. I, 374

Гарднер, лорд, т. I, 291

Garibaldi, guerilla leader, iii. 308;
депутат от Ниццы, т. III, 380;

and Sicilian insurrection, iii. 380,
410;

Lord J. Russell's letter to and reply, iii. 431,
432, 434

Гейзель, кардинал, т. III, 457

George III., his politics, i. 5;
семья, т. I, 6

—— IV., marriage, i. 1;
политика, т. I, 5;

Queen's visit to, i. 11-13, 258;

смерть, т. I, 19

— V, Ганноверский, см. Ганновер

— принц, Датский, т. I, 214

Germany, King of Prussia on, ii. 137;
влияние Французской революции, т. II, 141;

anxiety in, ii. 167, 170,
174;

Minor States, ii. 188, 189;

интерес к Ломбардии, т. II, 193;

disorder in, ii. 199, 215;

отказ короля Пруссии от императорской короны, т. II, 219;

Union of Schleswig and Holstein, ii. 222,
249, 254;

critical position of, ii. 229, 273,
275, 278;

и Англия, т. II, 274;

конституционализм, т. II, 275;

тревога в, т. II, 278;

сейм, т. II, 320;

коронация, т. III, 456-459;

взгляды императора, т. III, 465

Гент, беспорядки в, т. I, 187

Голаб Сингх, т. II, 74

Голам Мохаммед, принц, т. III, 39

Ghuznee, surrender of, i. 402, 442;
Махмуд, т. III, 46

Гибралтар, губернаторство, т. II, 201

Гилберт, генерал-майор, т. II, 217

Жирарден, Эмиль, т. II, 149

Giurgevo, Turkish success at, iii. 1,
35

Gladstone, Right Hon. W. E., Member for Newark, i. 220;
президент Совета по торговле, т. I, 370;

хлебные законы, т. I, 381;

отставка, т. II, 30;

Colonial Secretary, ii. 64, 65;

ii. 71, 248,
252, 302,
305, 306,
368;

Билль о лишении избирательных прав, т. II, 381;

циркуляр об образовании, т. II, 391;

Free Trade, ii. 403, 404;

и Дизраэли, т. II, 405;

канцлер казначейства, т. II, 421;

first Budget, ii. 431,
446;

поздравления принца Альберта, т. II, 440;

Восточный вопрос, т. II, 454;

возможный лидер, т. II, 458; т. III, 24;

письмо в «Морнинг кроникл», т. III, 8;

Civil Service examinations, iii. 9,
10;

Roebuck Motion, iii. 77, 79,
109;

formation of Government of 1855, iii. 83,
86, 93,
94, 97,
98, 107;

канцлер казначейства, т. III, 104;

встреча с принцем Альбертом, т. III, 107;

отставка, т. III, 109;

т. III, 149;

подготовка к войне, т. III, 192;

attack on Budget, iii. 224,
226;

китайский спор, т. III, 228;

Билль о разводе, т. III, 231;

High Commissioner to Ionian Islands, iii. 262,
301, 309;

дебаты по Биллю о заговоре, т. III, 265;

refusal to join Government of 1858, iii. 270,
292;

дебаты по прокламации об Ауде, т. III, 290;

прерогативы короны (Индия), т. III, 295;

новый Билль о реформе, т. III, 307;

канцлер казначейства, т. III, 307;

о судьбе правительства, т. III, 341;

канцлер казначейства, т. III, 349;

и Папа, т. III, 357;

итальянская политика, т. III, 367;

повышение подоходного налога, т. III, 379;

желание уйти в отставку, т. III, 379;

бюджетные импортные пошлины, т. III, 388;

Bill for Abolition of Paper Duties thrown out, iii. 401,
402, 420;

угрожает отставкой, т. III, 403;

disagreement with Palmerston, iii. 420,
423, 429

Glasgow, serious riot, ii. 141;
королева открывает водопровод, т. III, 308

Glenelg, Lord, Colonial Secretary, i. 102,
104

Гленлайон, лорд (впоследствии герцог Атолл), т. I, 429; т. II, 25

Gloucester, Duchess of (Princess Mary), i. 12,
31, 172,
194, 389;
ii. 174

— герцог, характер и политика, т. I, 7

— принцесса София Матильда, т. I, 480

Глюксбург, принц Кристиан, см. Кристиан

Гобле, Альбер Жозеф, граф д'Альвьелла, т. I, 52

Голди, бригадный генерал, смерть при Инкермане, т. III, 52

Гудфорд, д-р, директор Итонского колледжа, избран проректором, т. III, 431

Гордон, полковник, заместитель генерал-квартирмейстера, порицание, т. III, 174

—— Sir Robert, Ambassador to Vienna, i. 326,
359, 487,
512

Горэм, г-н, и епископ Эксетерский, т. II, 272

Gortschakoff, Prince, iii. 135;
character, iii. 204,
334, 410

Госфорд, граф, губернатор Нижней Канады, т. I, 56

Гота, линия пресеклась, т. I, 2

Gough, Sir Hugh (afterwards Viscount),
successes in China, i. 441;
баронет, т. I, 444;

successes in India, ii. 30,
71, 73,
74;

Commander-in-Chief in India, ii. 142,
208;

смещен, т. II, 215;

виконт, т. II, 221

Goulburn, H., Chancellor of the Exchequer, i. 309;
ii. 37, 38,
306;
нападки Дизраэли, т. II, 428

Гоуэр, леди Элизабет (впоследствии герцогиня Аргайл), т. I, 449

— леди Эвелин Левесон, замужество, т. I, 489

Graham, Sir James, Home Secretary, i. 163,
219, 253,
309, 448;
public executions, ii. 38, 39;

хлебные законы, т. II, 49;

takes leave of the Queen, ii. 85, 88;

as to joining the Whig Cabinet, ii. 287,
293, 298,
305, 359,
368, 375;

речь о пошлине на зерно, т. II, 382;

т. II, 415;

Колониальное министерство, т. II, 421;

и Дизраэли, т. II, 428;

Билль об Индии, т. II, 447;

Eastern Question, ii. 454,
455;

положение в правительстве, т. II, 458;

речь в клубе «Реформ», т. III, 25;

Government of 1855, iii. 91, 93,
94, 97,
100;

Адмиралтейство, т. III, 104;

отставка, т. III, 109;

iii. 175, 190;

Билль о заговоре, т. III, 265;

поражение правительства, т. III, 267-272;

дебаты по прокламации об Ауде, т. III, 290;

competitive exams., iii, 297;

атакован Дизраэли, т. III, 341

Грэмстаун, новая епархия, т. II, 448

Грэнби, маркиз, т. III, 76

Грантаун, визит королевы в, т. III, 407

Granville, first Earl, Ambassador at Paris, i. 95,
181, 258

—— second Earl, ii. 261;
Foreign Secretary, ii. 283,
343, 344,
345, 348;

аудиенция у королевы, т. II, 349;

Queen's view of Foreign Policy, ii. 351,
366, 372;

отставка 1852 г., т. II, 375;

Совет по торговле, т. II, 421; т. III, 34;

правительство 1855 г., т. III, 97;

председатель Тайного совета, т. III, 104;

т. III, 141;

коронация царя, т. III, 158;

т. III, 196;

его мнение о царе, т. III, 203;

орден Подвязки, т. III, 227;

дебаты о войне в Китае, т. III, 229;

fails to form a Government, iii. 307,
343;

и разоблачения в «Таймс», т. III, 347;

председатель Тайного совета, т. III, 348;

и Папа, т. III, 357;

сэр Джеймс Хадсон, т. III, 377;

депеша лорда Дж. Рассела во Францию, т. III, 389

Грейвс, лорд, т. I, 12

Greece, throne of, i. 63; ii. 21,
199;
case of Don Pacifico and Mr Finlay, ii. 231,
234;

обращение к России и Франции, т. II, 242

Gregory XVI., Pope,
встреча с принцем Альбертом, т. I, 152;

смерть, т. II, 115

Гренадеры, раненые из Крыма, т. III, 110

Гренвиль, лорд, т. I, 357

Greville, Charles, journal of, i. 285;
и лорд Палмерстон, т. II, 263; т. III, 300

Grey, Sir George, Governor of Cape of Good Hope (afterwards Governor of New Zealand),
iii. 201;
трудности с готтентотами, кафрами и бурами, т. III, 225;

действия в Кейптауне, т. III, 238

—— General, iii. 407,
473

—— second Earl, Prime Minister, i. 55;
Билль о реформе, т. I, 61;

т. I, 283;

болезнь, т. I, 512;

смерть, т. II, 43

— третий граф, см. Хоуик, лорд

—— Sir George, Under-Secretary for the Colonies, i. 135;
канцлер герцогства Ланкастерского, т. I, 308;

Home Secretary, ii. 60, 86;

чартистский митинг, т. II, 169;

офицерские патенты, т. II, 185;

ii. 237, 244,
261;

о преемнике Палмерстона, т. II, 346;

сложение полномочий, т. II, 374;

Министерство внутренних дел, т. II, 468;

Colonies, iii. 1, 34;

resignation of Lord John Russell, iii. 75,
76-78;

Government of 1855, iii. 93, 95,
97, 98;

Cabinet of 1855, iii. 103, 104,
149, 150;

дебаты по Биллю о заговоре, т. III, 265;

т. III, 272;

канцлер герцогства Ланкастерского, т. III, 349;

о назначении сэра Джеймса Хадсона, т. III, 377;

инцидент с «Трентом», т. III, 466

— Джордж Генри (сын вышеупомянутого), т. III, 103

Grimston, Lady Mary, trainbearer to the Queen, i. 121;
ее красота, т. I, 123

Грёбен, генерал граф фон дер, т. III, 16

Гро, барон, т. II, 235

Grosvenor, Lord, i. 202, 204,
207

— лорд Роберт (впоследствии лорд Эбери), пэрство, т. III, 245

Гвардия, отправка в Крым, т. III, 14

Орден Гвельфов, т. II, 5

Guéronnière, M. de la, The Pope and the Congress pamphlet, iii. 313,
382

Гилфорд, граф, см. Норт, лорд

Guizot, M., i. 237, 238,
321, 347,
348; ii, 6,
20, 44,
106, 108;
беглец, т. II, 141;

ii. 145, 153,
156, 162,
170, 263

Gujerat, ii. 208, 217

Haddington, Earl of, First Lord of the Admiralty, i. 309,
432; ii. 65

Хэдфилд, г-н, т. III, 239

Halford, Sir Henry, Court Physician, i. 144,
477

Hall, Sir Benjamin (afterwards Baron Llanover), First Commissioner of Public Works, ii. 365;
iii. 135, 150

Hallam's Constitutional History, i. 435,
449

Гамильтон, Уильям, покушение на жизнь королевы, т. II, 220

Хэммонд, г-н (впоследствии лорд), постоянный заместитель министра иностранных дел, т. III, 466

Hampden, Dr, Bishop of Hereford, ii. 115,
135, 136,
139

Ганноверская династия, история, т. I, 1

—— constitution abrogated, i. 57;
прием кронпринцессы, т. III, 454

—— King of (Ernest Augustus), the Queen's uncle, i. 6,
72, 76,
123, 126;
права на королевские драгоценности, т. I, 439;

visit to the Queen, i. 477, 480-482;

право присуждать ордена, т. II, 5;

смерть, т. II, 331;

отношение к принцу-консорту, т. III, 192

—— King George V. of, marriage, i. 437;
вступает на престол, т. II, 331;

т. II, 449

Ганноверские ордена, т. II, 5

Harcourt, Edward Vernon, Archbishop of York, i. 291,
292

Hardinge, Sir Henry (afterwards Viscount), i. 65;
Secretary at War, i. 163,
279, 309;

Governor-General of India, ii. 28,
29;

установление границ сикхов, т. II, 74;

Queen's appreciation of, ii. 75, 77,
88;

положение в Индии, т. II, 125;

Ирландия, т. II, 188;

аудиенция у королевы, т. II, 376;

Commander-in-Chief, ii. 393, 394,
396;

армейские повышения, т. III, 39;

фельдмаршал, т. III, 146;

Army discipline, iii. 152, 189;

illness and resignation, iii. 197,
198;

death and Queen's opinion of, iii. 210, 211

Hardwicke, first Earl, Lord Chancellor, i. 502,
504

—— fourth Earl, i. 384,
497; ii. 23;
лорд-хранитель Малой печати, т. III, 272

Харли, лорд (впоследствии граф Оксфорд), т. I, 504

Харроу, дополнительная неделя каникул, т. III, 200

Харроуби, лорд, т. III, 149

Хартингтон, лорд (впоследствии герцог Девоншир), т. III, 340

Хацфельдт, граф, т. III, 181

Хавелок, полковник, смерть, т. II, 212

—— General, Lucknow relief, iii. 224,
238, 249,
255, 259;
смерть, т. III, 259

Гавр, бегство короля Луи-Филиппа, т. II, 157-160

Хоус, г-н, т. I, 220; т. II, 83

Hawtrey, Dr, Headmaster of Eton College, i. 339;
Монтем, т. II, 109;

отставка, т. II, 433

Hay, Lord John, i. 44, 57

Haynau, General, attack on, ii. 231,
267, 269,
402

Хейтер, г-н, художник, т. I, 338

— г-н (впоследствии сэр Уильям), либеральный «кнут», т. III, 227

Хед, сэр Фрэнсис, т. I, 56

Хит, капитан, корабль «Санспарейль», т. III, 70

Хиткот, сэр Уильям, т. III, 292

Хелена, принцесса (впоследствии принцесса Кристиан), т. II, 220

Henley, J. W., iii. 78;
президент Совета по торговле, т. III, 272;

выход из министерства, т. III, 307

Хеннесси, Джон Поуп (впоследствии сэр), член парламента, т. III, 445

«Анри IV», французский военный корабль, гибель под Балаклавой, т. III, 56

Herat, i. 327; iii. 159;
осада, т. III, 199

Herbert, Sidney (afterwards Lord Herbert of Lea), ii. 48,
49, 84,
368;
Билль о милиции, т. II, 388;

Free Trade debate, ii. 405, 415;

Адмиралтейство, т. II, 421;

отправляет Флоренс Найтингейл, т. III, 62;

предложение Роубака, т. III, 76;

formation of Government of 1855, iii. 83,
87, 91,
97, 99;

Cabinet, iii. 103, 104;

отставка, т. III, 109;

Lord Palmerston, opinion of, iii. 149,
150;

отказывается войти в правительство, т. III, 150;

военный министр, т. III, 349;

вмешательство Англии в дела Италии, т. III, 364;

болезнь и смерть, т. III, 422

Herries, Rt. Hon. J. C., ii. 291,
303

Гессен-Кассель, т. II, 272

Гессен, принц Карл, т. III, 458

Хевер-касл, визит королевы в, т. I, 37

Heytesbury, Lord, Governor of Isle of Wight, i. 326,
330

Хайлендские добровольцы, т. I, 429

Хайлендеры, 92-й полк, т. I, 429

Hill, Viscount, Commander-in-Chief, i. 100,
263;
resignation and death, i. 419,
420, 421,
446

— лорд Маркус, т. I, 300

Илье, генерал Бараге д', при взятии Бомарзунда, т. III, 36

Hindoos, public offices opened to, ii. 29;
remarriage of widows, iii. 223,
235;

Indian Mutiny, iii. 224,
252;

обращение к королеве, т. III, 399

Hobhouse, Sir John Cam (afterwards Lord Broughton), President of Board of Control, i. 62,
281; ii. 86,
287

Гогенлоэ, дом, история, т. I, 3

—— Langenburg, Ernest, Prince of, i. 3;
брак, т. I, 33; т. II, 402;

вопрос о браке его дочери, т. II, 429

— Герман, принц, т. III, 396

— принцесса, см. Аделаида, принцесса; Феодора, принцесса

Гогенцоллерн, принц, т. III, 457

Holland, Dr (afterwards Sir Henry), Court Physician, i. 237,
438; ii. 8;
последняя болезнь принца-консорта, т. III, 473

—— and Belgian dispute settled, i. 43,
102, 142,
145, 146;

взгляды короля Леопольда на, т. I, 152;

и Англия, т. I, 117-120;

визит королевы в, т. II, 44

—— King William I. of, i. 188;
abdication, i. 210,
351

—— King William II. of, as Prince of Orange, suitor to the Queen, i. 1;
становится королем, т. I, 210;

i. 379, 380,
409;

визит к королеве Софии Фредерике, т. II, 42

— король Вильгельм III, визит к королю Леопольду, т. III, 454

— королева, визит в Англию, т. III, 240

Холланд, лорд, канцлер герцогства Ланкастерского, т. I, 245

Holstein, union with Schleswig, ii. 222,
249, 250,
251, 258,
270

Священный союз, т. I, 44

Холирудский дворец, т. II, 266; т. III, 50

Honfleur, ii. 157, 159

Hong-Kong, i. 261, 262;
уступка, Англии, т. I, 370; т. II, 4

река Хугли, т. III, 250

Хоуп, А. Дж. (впоследствии Бересфорд-Хоуп), т. III, 8

Horsman, Mr, M.P., iii. 276, 404

госпитали для больных и раненых солдат, т. III, 113

Хотам, адмирал сэр Уильям, т. I, 216

House Tax, ii. 407, 411

Household appointments, ii. 373, 376

Говард, Чарльз, т. I, 419

—— de Walden, Lord,
British Minister at Lisbon and Brussels, i. 96,
131, 133,
356, 485;
ii. 95

Howden, Lord (formerly Sir John H. Caradoc), British Minister at Rio Janeiro and Madrid, ii. 133,
241, 323,
390

Howick, Lord (afterwards third Earl Grey), views on Canadian affairs, i. 98,
100;
о гражданском управлении армией, т. I, 147;

хлебные законы, т. I, 465;

и лорд Палмерстон, т. II, 59;

возможный министр колоний, т. II, 59;

Ирландия, т. II, 84;

его партия, т. II, 86;

views on resignation of Government, ii. 375;
iii. 80, 81,
86, 89,
90;

т. III, 192;

Южная Африка, т. III, 201;

отказ войти в правительство 1858 г., т. III, 270

Хоули, д-р, см. Кентербери, архиепископ

Hübner, Baron, Austrian Ambassador at Paris, ii. 422;
iii. 310, 321,
327

Hudson, Sir J., British Envoy at Turin, ii. 386;
iii. 161, 333;
мир в Виллафранке, т. III, 359;

iii. 375, 440

Гюго, Виктор (1802-1885), «Наполеон Малый», т. II, 391

Халл, визит королевы в, т. III, 49

Hume, Joseph, i. 60, 90,
147;
ii. 70, 123

Humiliation, days of, Queen's views on, iii. 19,
20;
national prayer and humiliation, iii. 247,
248

Хуммелауэр, барон, т. II, 174

Hungary, submission of, ii. 208,
223

Хант, г-н Ли, т. I, 412

Хаскиссон, г-н, т. I, 278

Хатчинсон, миссис, биограф своего мужа, т. I, 52

Ibrahim Pasha, (son of Mehemet Ali), i. 142,
246

«Наполеоновские идеи», т. II, 374

Income Tax, Queen's decision to pay, i. 387; iii. 36;
Bill, i. 403, 405;

raised, ii. 141, 303,
307, 312,
388;

снижение для фермеров, т. II, 406;

т. II, 431; т. III, 226;

повышение, т. III, 379;

снижение, т. III, 420

Indemnity Act, iii. 224,
256

India (see Afghanistan and East India Co.),
политика в отношении Герата, т. I, 327-329;

подкрепления для Китая, т. I, 336;

успех в, т. I, 481;

удержание Синда, т. I, 502;

recall of Lord Ellenborough, ii. 1, 9,
18, 19;

образование, т. II, 28;

государственные должности открыты для индусов, т. II, 29;

агрессивность сикхов, т. II, 30;

сикхи разбиты, т. II, 71;

расширение границ, т. II, 74;

процветание под британским правлением, т. II, 125;

причины войны с сикхами, т. II, 142;

необходимость превращения Пенджаба в британскую провинцию, т. II, 196;

successful operations against Sikhs, ii, 208,
217;

безопасность английских пленных, т. II, 217;

разоружение сикхов, т. II, 217;

аннексия Пенджаба, т. II, 220;

положение в, т. II, 400;

почести герцогу Веллингтону, т. II, 401;

India Bill, ii. 431, 447;

satisfactory state of, iii. 45-48, 53;

войска для Крыма, т. III, 46;

Ауд передан под британский контроль, т. III, 159;

Mutiny in, iii. 223, 235,
235-238;

Lucknow, iii. 243, 248,
249;

Cawnpore, massacre of garrison, iii. 247,
248, 249;

future government of India, iii. 257,
262, 293;

Oudh Proclamation, iii. 262,
281, 282;

Indian Army organisation, iii. 282,
295, 302;

прокламация, т. III, 298;

титул вице-короля, т. III, 304;

религиозный вопрос, т. III, 304;

армейский вопрос, т. III, 317-320;

подавление восстания, т. III, 350;

статус Буссахира, т. III, 360;

титулы и почести, т. III, 387;

благодарственные письма гражданским служащим, т. III, 399

Инд, т. II, 74

Inkerman, battle of, iii. 252;
описание битвы, т. III, 54-56

невменяемость, довод о, т. I, 469

Inverness, Duchess of (wife of Duke of Sussex), i. 479,
480

Ионические острова, конституция, т. III, 301

Ireland, Secret Societies, i. 43;
Municipal Corporations Bill, i. 56,
66;

Билль о десятине, т. I, 66;

и О'Коннелл, т. I, 130;

комитет по, т. I, 150;

регистрация, т. I, 265;

агитация за отмену унии, т. I, 450;

Билль об оружии, т. I, 482;

обвинение О'Коннелла, т. II, 1;

отчет Картофельной комиссии, т. II, 48;

неурожай картофеля, т. II, 53;

Coercion Bill, ii. 71, 79,
81;

Queen's proposed visit to, ii. 93, 95,
127;

alarming state of, ii. 141, 170,
188;

Queen's visit to, ii. 208, 223,
224;

энтузиазм народа, т. II, 226;

бревет-повышения, т. II, 227;

еще один визит в, т. III, 420

Ирун, взятие, т. I, 57

Isabella, Queen, of Spain, i. 59, 62;
опека над, т. I, 346;

proposed marriage of, i. 349, 432,
485, 486,
487, 512;

ii. 4, 31,
32, 44,
71, 90,
96, 107,
389; iii. 6,
51

Измаил, сдача, т. III, 159

Issendorf, M. de, iii, 455

Isturitz, Señor, Spanish statesman, flight, i. 44;
ii. 97, 99

Italy, special mission to the Vatican, ii. 128;
революция, т. II, 141;

и Австрия, т. II, 174;

and England, ii. 182, 183,
187, 386,
387;

Piedmontese successes in Northern, ii. 191,
191, 208,
213;

and Austria, iii. 306, 322;

предлагаемый конгресс и война, т. III, 324-354;

мнение Папы об итальянцах, т. III, 357;

восстание в Перудже, т. III, 358;

Treaty of Zurich and congress to settle Italian affairs, iii. 374,
379;

французская политика в, т. III, 412;

сводка событий 1861 г., т. III, 420;

Palmerston's views on, iii. 427,
428

Jackson, Serjeant J. D., Irish Solicitor-General, i. 352,
354

Jamaica, troubles in, and constitution of, i. 102,
141, 153;
Билль, т. I, 176

Джеймс, Эдвин, успешная защита д-ра Бернара, т. III, 274

Япония, договор с, т. III, 262

Jarnac, Count, French Ambassador, ii. 21,
160

Жо, М. де, т. II, 429

Дженкинсон, леди Луиза, т. I, 121

Дженнер, д-р (впоследствии сэр Уильям), экстраординарный врач королевы, присматривал за принцем-консортом, т. III, 473, 476

Джерси, граф, шталмейстер, т. I, 310

Билль о правах евреев, т. III, 224

Джоселин, лорд, о свободной торговле, т. II, 403

—— Lady, i. 380; iii. 427;
см. также Каупер, леди Фанни

John, Archduke, younger son of the Emperor Leopold II, i. 431;
ii. 171, 188,
191, 193

— принц Португальский, брат короля Педру, т. III, 457

Joinville, Prince de, i. 94, 452,
480;
imprudent brochure, ii. 1,
11, 24,
27;

ii. 148, 153,
167, 192,
267, 337,
353;

героический поступок, т. II, 192;

несчастный случай с, т. III, 324

—— Princess de, i. 178, 490

Джонс, сэр Джон Томас, «Войны в Испании», т. I, 38

— г-н, вице-консул в Гавре, т. II, 157

Джоуэтт, преподобный Б., член Баллиол-колледжа, профессор греческого языка, т. III, 148

Кафрская война, т. III, 201

Kainardji, Treaty of, ii. 431,
452, 464

Калампака, бой при, т. III, 37

Карак, остров, т. III, 4

Kars, fortress of, iii. 64,
159, 178,
179, 208

Кин, сэр Джон (впоследствии лорд), Кабул, т. I, 142

Келлерман, генерал, и Синтрская конвенция, т. III, 175

Келлерсберг, барон, т. III, 328

Кеннеди, г-н, смещен с должности в канцелярии короны, т. III, 61

Кеннингтон-Коммон, чартистский митинг, т. II, 169

Kensington Palace, Queen's birth-place, i. 8;
ранние воспоминания королевы о, т. I, 10;

предложение построить Национальную галерею на месте, т. II, 315

Kent, Duchess of (Queen's mother), biography of, i. 3,
4, 8,
9;
характер и нрав, т. I, 9;

парламентская субсидия, т. I, 9;

образование принцессы Виктории, т. I, 14-17;

парламентская субсидия увеличена, т. I, 19;

отчуждение от Вильгельма IV, т. I, 19;

визит в Бельгию, т. I, 287;

т. II, 177;

болезнь, т. III, 335;

Фрогмор, т. III, 399;

Эдинбург, т. III, 405;

присутствовала на смотре добровольцев, т. III, 406;

death, iii. 420,
435-439

—— Duke of (Queen's father), politics and philanthropic views, i. 5;
биография, т. I, 8;

внезапная смерть, т. I, 9

Kertsch, successful attack on, iii. 64,
126

армия Хальсада, сдача, т. II, 216

Khyber Pass, i. 370, 402

Кинбурн, цитадель, т. III, 64

King, Mr Locke, ii. 288, 295

— преподобный Брайан, т. III, 417

Kinglake, Mr, Invasion of the Crimea, iii. 31,
36, 111

Кингстаун (Ирландия), визит королевы Виктории в, т. II, 225

Кинский полк, потеря двадцати четырех офицеров, т. II, 219

Киркпатрик, Уильям, т. II, 435

Киселев, генерал, российский посол, т. III, 393

Клебельсберг, графиня, брак, т. I, 13

Knatchbull, Sir Edward, Paymaster-General, i. 279,
309

Найтли, Рейналд (впоследствии сэр), член парламента, т. III, 76

Ноллис, сэр Уильям, т. III, 39

Koh-i-noor diamond, ii. 208;
история, т. II, 242

Коканд, хан, т. III, 45

Коллер, барон, австрийский посол, т. II, 267-269

Кенигсберг, коронация короля и королевы Пруссии, т. III, 420

Kossuth, Louis, champion of Hungarian freedom, flight of, ii. 208;
визит в Англию, т. II, 283;

reception by Lord Palmerston, ii. 324-331,
440, 441;
iii. 432

Lablache, Luigi (Queen's singing master), i. 50,
62, 89

Labouchere, Mr (afterwards Lord Taunton), President of the Board of Trade, i. 262,
281, 308;
Government of 1855, iii. 91,
150, 190,
272

Labour Bill, Mines, i. 370;
фабрики, т. II, 1

Лакен, королевский дворец в Бельгии, т. I, 34

Лагос, взятие, т. II, 366

Лахор, т. II, 217

Lamartine, M., ii. 173,
174

Ламбетский дворец, т. I, 388

ландграфиня, принцесса Елизавета, т. I, 212

Landseer, Sir Edwin Henry (1802-1873),
artist, i. 396,
397

Лэнгдейл, лорд, хранитель свитков, т. I, 335

Lansdowne, Marquess of, Lord President of the Council, i. 74,
281; ii. 83,
86, 236,
237;
Government crisis, ii. 290,
308, 310,
413-417;

в кабинете министров, т. II, 424;

Билль о реформе, т. II, 468;

и лорд Джон Рассел, т. III, 58;

formation of the Government of 1855, iii. 85-89,
90, 93,
94, 97,
98, 102;

Cabinet, iii. 103, 104;

его министерская жизнь, т. III, 104;

т. III, 190;

отказывается от герцогского титула, т. III, 246

Лапорт, т. I, 220

Ла Сюсс, французский адмирал, т. II, 26

Лаврадио, М., португальский государственный деятель, т. I, 58

правосудие, отправление, т. II, 67

— лорды, нехватка, т. III, 145

Lawrence, Sir Henry, Military Administrator at Oudh, death at Lucknow, iii. 224,
242

Лоуренс, миссис Джордж, мужество, т. II, 217

— сэр Дж., прокламация об Ауде, т. III, 286

Layard, Mr, Under Secretary for Foreign Affairs, iii. 76,
98, 376,
443-447

Ли, д-р Джеймс Принс (впоследствии епископ Манчестерский), т. II, 131

Лик, адмирал сэр Генри, взятие Бушира, т. III, 159

Lefevre, Mr Shaw (afterwards Viscount Eversley), Speaker, i. 141,
176; iii. 223,
230

Лефрой, Джон Генри, генеральный инспектор армейских школ, т. III, 220

Lehzen, Baroness (Queen's governess), i. 12,
14, 25,
122, 224

Лестер, граф, т. I, 350

Leigh, Mr Pemberton (afterwards Lord Kingsdown), ii. 284;
iii. 145;
отказывается от поста лорда-канцлера, т. III, 271

Лейнинген, дом, история, т. I, 9

—— Prince of, marriage, i. 3;
смерть, т. I, 9

—— Prince Charles of (son of above), i. 13,
120, 125,
126; ii. 188;
death, iii. 216,
217

— принцесса Феодора, см. Феодора

Лит, предлагаемая верфь в, т. III, 151

Ле Маршан, сэр Джон Гаспард, лейтенант-губернатор Новой Шотландии, т. III, 189

Леннокс, леди Кэролайн, т. I, 121

Леопольд, принц (впоследствии герцог Олбани), рождение, т. II, 444

— герцог Брабантский (впоследствии второй король бельгийцев), т. I, 59; т. II, 6

—— 1st King of the Belgians, birth and parentage, i. 4, 22;
Queen's reminiscences of, i. 10,
11, 13,
22;

доброта к герцогине Кентской, т. I, 11;

influence on, and kindness to the Queen, i. 19,
22, 23;

в русской армии, отказ от греческого престола, т. I, 22;

принимает бельгийский престол, доблесть на войне, образцовый правитель, т. I, 23;

характер переписки с королевой, т. I, 27;

первое письмо королевы Виктории к, т. I, 32;

ценные советы королеве Виктории, т. I, 37;

газетные нападки на, т. I, 53;

рождение второго сына, т. I, 63;

визит к королеве, т. I, 91;

Belgian interests, i. 134, 151,
152, 153;

Англия и Франция, т. I, 227-251;

взгляды на роспуск парламента, т. I, 282-289;

Queen's visit to, i. 492, 493;

дружба с королевой Викторией, т. II, 10;

взгляды на визит царя в Англию, т. II, 19;

letters on King Louis Philippe's visit to England, ii. 23,
25;

письмо королеве на день рождения, т. II, 39;

о положении в Германии, т. II, 167;

провал восстания, т. II, 172;

Луи Бонапарт, т. II, 213;

state of France, ii. 238, 342;

о смерти сэра Роберта Пиля, т. II, 255;

болезнь королевы Луизы, т. II, 266;

суверенный «народ», т. II, 379;

о Викторе Гюго, т. II, 391;

о смерти герцога Веллингтона, т. II, 395;

императрица французов, т. II, 436;

Eastern Question, ii. 441, 443;

нападки прессы на принца-консорта, т. III, 5;

посещает королеву, т. III, 133;

on the conclusion of the war, iii. 172,
185;

т. III, 195;

смотр крымских войск в Олдершоте, т. III, 198;

о награждении герцога Вестморленда, т. III, 202;

предлагаемый брак принцессы Шарлотты, т. III, 207;

о смерти принца Карла Лейнингенского, т. III, 216;

marriage of Princess Charlotte, iii. 234,
240;

о визите королевы к Наполеону, т. III, 295;

желание Наполеона воевать, т. III, 315;

Наполеон и Папа, т. III, 382;

итальянский вопрос, т. III, 386;

визит принца Уэльского в Канаду, т. III, 404;

смотр добровольцев в Гайд-парке, т. III, 406;

письмо королеве, т. III, 414;

death of Duchess of Kent, iii. 435-439,
451;

sympathy for Prince Consort's illness, iii. 471,
472

Leopold, Prince of Saxe-Coburg, ii. 89,
97, 98

Письма, доставка по воскресеньям, т. II, 244

Леви, герцог де, т. I, 507

Lewis, Sir George Cornewall, Chancellor of Exchequer, iii. 109;
Билль о гербовом сборе, т. III, 116;

бюджет, т. III, 224;

подоходный налог, т. III, 226;

финансовый кризис, т. III, 255;

министр внутренних дел, т. III, 348;

спор о Сан-Хуане, т. III, 373

Lhuys, M. Drouyn de, French Foreign Minister, ii. 262;
и российский заем, т. III, 35;

Предложенные Австрией условия урегулирования в Крыму и отставка, III. 120

Liberals (see Whigs), small majority, i. 176;
gains at election, 1839, ii. 126,
458;

Сторонники лорда Палмерстона, Либеральная партия, III. 110;

Oudh Proclamation debate, iii. 291,
292;

новый Билль о реформе, III. 307;

Lord Palmerston forms a Government, iii. 307,
344-349

Лидделл, г-н, III. 239

Лихтенштейн, принц и принцесса, I. 433

Льеж, III. 453

Lieven, Princess de, i. 85,
88

Линь, принц де, I. 109

Линкольн, Авраам, президент Соединенных Штатов, III. 421

— епископ (Джон Кей), отчет об образовании королевы, I. 14-16

—— Earl of (afterwards fifth Duke of Newcastle),
Chief Commissioner of Woods and Forests, i. 466;
ii. 84;
ii. 294, 300,
346, 350,
354, 360,
420, 448-449,
455, 468,
471;

государственный секретарь по военным делам, III. 1;

маршал Сент-Арно, III. 30;

госпиталь в Скутари, III. 61;

Lord J. Russell's resignation, iii. 73,
75, 80,
91, 97;

Knight of the Garter, iii. 145, 154,
156;

отказывается войти в состав правительства 1858 года, III. 271;

министр по делам колоний, III. 349;

tour with Prince of Wales, iii. 380,
405, 414

Линд, Дженни, II. 123

Линдли, д-р, ирландский уполномоченный по вопросам картофельной болезни, II. 48

Линдси, леди Шарлотта, I. 358

Lisbon, revolution, i. 54;
набег на банк, II. 90

Ливерпуль, банкротства банков, II. 131

—— third Earl of, biography of, i. 50,
165;
Lord Steward, i. 169,
310; ii. 85,
89;

смерть, II. 323

Ллановер, барон, см. Холл, сэр Б.

Ллойд, Томас Дэвис, баронетство, III. 477

Лочнагар, визит королевы, II. 322

Лофтус, лорд А., III. 153

Login, Sir John, iii. 248;
Прокламация об Ауде, III. 286

Lombardy, ii. 178, 182,
183, 186,
191, 194,
198;
уступлено Сардинии, III. 308

London, Bishop of (C. J. Blomfield), report on Queen's education, i. 14-16,
I. 349;

Папская агрессия, II. 281; III. 416;

(А. К. Тейт), Билль о разводе, III. 231

Londonderry, Marquis of, Ambassador at Vienna, i. 420;
ii. 287;
Garter, ii. 391,
393

Лонгли, Чарльз Томас, епископ Даремский (впоследствии архиепископ Кентерберийский), III. 206

Лонсдейл, Джон (епископ Личфилдский), II. 35

— граф, II. 392

Лудиана, II. 74

Lords, House of, increase of appellate jurisdiction, iii. 158;
powers in Money Bills, iii. 379,
401;

throw out Abolition of Paper Duties Bill, iii. 401,
403;

резолюции о привилегиях, III. 404

— мировые судьи, вопрос о, II. 44

Людовик XVIII, характер, I. 53

Луи Наполеон, см. Наполеон

—— Philippe, King of the French, biography of, i. 4;
бельгийский трон, I. 22;

attempted assassination of, i. 43,
243, 407;

letters to the Queen, i. 77; ii. 27,
57, 78,
146, 160;

proposed visit to the Queen, i. 181,
182; ii, 21-22;

and English Government, ii. 1,
21, 27,
68;

letter from the Queen on resignation of Sir R. Peel and reply, ii. 69,
78;

II. 89;

the Spanish marriages, ii. 71, 90,
102, 105,
107;

II. 118;

abdication, ii. 141,
148;

смерть его сестры, II. 143-147;

flight of, ii. 149, 152,
153-165;

благодарность королеве, II. 160;

II. 169;

Queen Victoria's view of his policy,
ii. 170, 172;

position of, ii. 177, 183,
204;

illness and death, ii. 231, 238,
265;

сравнение с Наполеоном III по уровню знаний, III. 124

Louis, Prince, of Hesse (afterwards Grand Duke Louis IV.), engagement to Princess Alice, iii. 405,
415, 418,
419

—— Mrs (Queen's dresser), i. 10,
14, 110;
смерть, I. 111

Луиза, принцесса Гессенская, II. 358

Louise (Queen of the Belgians), marriage and correspondence with the Queen, i. 28;
ее характер, I. 34;

письмо о помолвке королевы, I. 192;

on death of the Duke of Orleans, i. 413,
414;

II. 7;

on her father's visit to England, ii. 21,
22, 23;

скорбь по поводу смерти мадам Аделаиды, II. 143-145;

Французская революция и бегство ее отца, II. 150;

болезнь, II. 266;

death, ii. 266, 267;

II. 271

—— Princess, of Belgium, birth, iii. 276,
397

Левенштейн, принц Вильгельм, I. 490

Лойд, г-н Джонс (впоследствии лорд Оверстоун), II. 130

Лукан, лорд, порицание, III. 175

Лукка, герцог, I. 148

Lucknow, iii. 177;
mutiny and siege of, iii. 224,
238;

relief of, iii. 248, 254,
259, 262,
278

Луитпольд Баварский, принц, III. 458

Lushington, Dr Stephen, Admiralty Judge, i. 62, 277;
отказывается от пожизненного пэрства, II. 284; III. 145;

о праве досмотра судов, III. 466

Luxemburg, i. 43, 102

Lyndhurst, Lord, Lord Chancellor, i. 163,
253, 308;
ii. 368
об агрессивности России, III. 35;

title of Prince Consort, iii. 196,
197;

Divorce Bill, iii. 231,
232

Лайнедок, лорд, смерть, I. 512

Lyons, Richard Bickerton Pemell, K.C.B. (afterwards Earl Lyons), the Pope's appreciation of, iii. 310;
спор с Соединенными Штатами, III. 469

— сэр Эдмунд, командует Средиземноморским флотом, III. 116

Lyttelton, Lady (governess to the Royal children), i. 390,
394; ii. 3

— лорд, III. 190

Литтон, см. Бульвер-Литтон

Мак-Аскилл, сэр Джон, смерть, II. 76

Мак-Каллох, г-н, II. 303

Macaulay, T. B. (afterwards Lord Macaulay), Secretary at War, i. 141;
дебаты по Китаю, I. 219;

in favour of dissolution, i. 281, 308;

о прокламации Сомнаут, I. 469;

грант Мейнуту, II. 37;

поражение в Эдинбурге, II. 126;

пэрство, III. 245

Макдональд, капитан, III. 462

— подполковник достопочтенный Босвиль, III. 70

— мисс, II. 220

Макмахон, г-н, дебаты по Биллю о заговоре, III. 265

Macnaghten, Sir William, envoy at Cabul, i. 209,
383;
смерть, I. 386

MacNaghten, Daniel, assassin, i. 455-459;
pronounced insane, i. 468,
469

Макнилл, сэр Джон, III. 175

Мадиаи, освобождение, II. 443

Мадженис, Артур Чарльз (впоследствии сэр), посланник в Стокгольме, III. 133

Маджента, герцог, III. 461

Маньян, маршал, III. 136

Mahmoud, Sultan, war with Pasha of Egypt, i. 141;
преемник, I. 182

Mahon, Lord (afterwards fifth Earl Stanhope), History of England, i. 436,
449

Malakhoff batteries, attack on, iii. 64,
 129

— герцог де, см. Пелисье

Малкольм, майор, I. 446

Маленьяно, австрийцы разбиты при, III. 308

Malmesbury, Earl of, memoirs, ii. 2;
Foreign Secretary, ii. 372-374,
397;

титул Наполеона, II. 406;

секретный протокол, II. 408;

question of Princess Adelaide of Hohenlohe's marriage, ii. 408-410,
422;

III. 190;

министр иностранных дел, III. 272;

Orsini incident, iii. 273, 274;

Датский вопрос, III. 280;

и Италия, III. 305;

proposed congress to settle Italian difficulties, iii. 325-335,
341, 363;

пэры и финансовые законопроекты, III. 379;

and Lord Palmerston's Government, iii. 423,
429

Мальта, английская церковь на, I. 138

Молтби, д-р Эдвард, епископ Даремский, I. 122; II. 273

Mamelon, capture of, iii. 64,
126

Manchester, riot, i. 422-424;
чартистское фиаско, II. 169

— герцогиня (впоследствии герцогиня Девонширская), обер-гофмейстерина, III. 454

Мэнглс, г-н, из Ост-Индской компании, III. 239

Манн, сэр Гораций, I. 389

Manners, Lord John (afterwards seventh Duke of Rutland), ii. 17;
комиссар по общественным работам, III. 272;

о Джоне Брайте, III. 394;

о новом здании Министерства иностранных дел, III. 443

Мэннинг, Мари, ее казнь, II. 269

Мэнсфилд, полковник, военный советник в Константинополе, III. 154

— граф, I. 429

Manteuffel, Baron, President of Prussian Ministry, iii. 19,
153, 181

Мария, донна, см. Португалия, королева

Марио, оперный певец, II. 253

Международное морское право, III. 183

Маркхэм, генерал, смерть, III. 153

Marmora, General La, Sardinian General, iii. 66,
134, 135,
168

Марониты, III. 380

Закон о браке, I. 43

Норт-Марстон, ремонт церкви, II. 392

Мартин, преподобный Фрэнсис, бурсар Тринити-колледжа, Кембридж, I. 348

—— Sir Theodore, Life of Prince Consort, iii. 41,
137;
последний проект, подготовленный принцем-консортом, III. 469

Мэри, принцесса, см. Глостер, герцогиня

—— of Cambridge, Princess (afterwards Duchess of Teck),
 proposed marriage of, iii. 206,
 209

Мариборо, леди, I. 223

Мейсон, г-н, посланник Конфедерации, III. 466

Мэтью, отец, II. 88

Мол, г-н Фокс, см. Панмюр, лорд

деньги Моди, II. 37

Морис, преподобный Ф. Д., II. 46

Максимилиан, эрцгерцог, см. Фердинанд

Мэйн, Ричард, комиссар полиции, II. 169

Maynooth Roman Catholic College, grant, ii. 30,
36, 37,
75

Мадзини, II. 440; III. 359

Мекленбург, принц Карл, I. 6

Mecklenburg-Strelitz, Frederic William, Grand Duke of, i. 431,
435

Medals, Peninsular, ii. 109-113;
Ост-Индская компания, II. 200;

Crimea, iii. 56, 116;
распределение, III. 127

Medjid, Abdul, Sultan, i. 182;
интервью с герцогом Кембриджским, III. 27

Мир Шир Магомед, I. 481

Мирут, восстание, III. 224

Melbourne, Viscount, Prime Minister and First Lord of the Treasury, i. 20;
Министерство, I. 24;

I. 67;

Queen's confidence in and appreciation of, i. 74,
79, 158,
159, 174,
189, 192;

письмо королеве по случаю восшествия на престол, I. 74;

аудиенция у королевы, I. 76;

arrangements for King William IV.'s funeral, i. 80,
81;

King Leopold's appreciation of, i. 81, 82,
87, 116,
134, 145,
175, 190;

мнение герцога Веллингтона о, I. 83;

недомогание, I. 84;

политика, I. 89;

визит к королеве, I. 92;

Canadian troubles, i. 98, 99,
100, 103,
127-129, 133,
135-137;

I. 102;

Coronation arrangements, i. 114, 115;

Belgium and Holland, i. 118, 135;

церемония, I. 122-125;

Cabinet crisis, i. 147, 149,
150;

resignation, i. 154, 155;

advises the Queen, i. 155, 156,
160, 161,
162, 164;

Queen's distress at parting, i. 156,
159;

отказ королевы принять условия Пиля, I. 167;

декларация принца Альберта, I. 196;

Турецко-египетская конвенция, I. 227-232;

заигрывания с Францией, I. 231;

Восточные трудности, I. 237-239;

criticism on his future correspondence with the Queen, i. 254,
330, 331,
340, 353,
360, 361;

Министерство под угрозой, I. 268-287;

роспуск, I. 301;

прощается с королевой, I. 306;

portrait of, i. 333, 337;

о разделении высших государственных должностей, I. 357;

адрес из Дерби, I. 369;

visit to the Queen, i. 371, 372,
451, 512;

serious illness, i. 376, 438;

on his health, i. 449, 453,
458, 462,
467, 474,
483;

визит королевы, I. 483;

о старости, II. 8;

мнение об императоре России, II. 17;

кризис в парламенте, II. 18;

о Шотландии, II. 24;

Queen's letters to, ii. 36, 42;

Sir R. Peel's resignation, ii. 51, 52,
67;

политические взгляды, II. 92;

аванс королевы, II. 140;

поздравления королевы с днем рождения, II. 164;

смерть, II. 203

Мелвилл, сэр Джеймс, главный секретарь Ост-Индской компании, III. 299

Mendizabal, Don Juan Alvarez y, Spanish statesman, i. 44;
мнение королевы о, I. 59

Menschikoff, Prince, the Eastern Question, ii. 431,
442, 449

Mensdorff-Pouilly, Comte Emmanuel de, marriage, i. 97,
396, 404;
ii. 333

Мередит, г-н, II. 48

Metcalfe, Sir Charles (afterwards Lord), Governor-General of Canada, i. 454,
508;
retirement, ii. 46,
94

Мещерская, княгиня, III. 387

Metternich, Prince, i. 190, 192,
231, 232,
236,
359, 487,
512;
ii. 4, 114;
a fugitive, ii. 141,
170, 171;

Italian Question, iii. 370, 375,
412

Мейендорф, барон, министр иностранных дел Австрии, II. 457

Мейер, мисс Евгения, I. 461

Michael, Grand Duke, visit to the Queen, i. 494,
501

Мигель, дон, I. 43; II. 118; III. 10

Milan, surrender of, ii. 190;
восстание, II. 440;

французский император и король Эммануил входят, III. 308

восстание в Милане против Австрии, II. 141

Майлз, г-н, член парламента от Бристоля, о пошлинах на сахар, II. 16; III. 78

Militia, reconstruction, ii. 141;
Bill, ii. 367, 368,
374, 380,
388;

carried, ii. 388, 440;
iii. 71

Milner Gibson, Mr, iii. 223;
Conspiracy Bill Debate, iii. 261,
264, 265;

президент Совета по торговле, III. 349;

Abolition of Paper Duties Bill, iii. 401,
403

Милнс, Р. Монктон (впоследствии лорд Хоутон), III. 76

Ministers of State, duties of, i. 106;
iii. 68, 69

Minto, Earl of, First Lord of the Admiralty, i. 281,
308; ii. 86, 107, 115;
special mission to the Vatican, ii. 128,
183;

ii. 196, 236;

мнение Папы о, III. 356

Модена, герцог, II. 174

Mohammedan schools, ii. 29;
Индийское восстание, III. 251

Молдавия, III. 262

Моле, граф, премьер-министр и министр иностранных дел Франции, I. 95

Molesworth, Sir William, at the Office of Works, ii. 422;
правительство 1855 года, III. 98;

Совет по общественным работам, III. 104;

смерть, III. 148

Монро, майор, I. 315

битва при Монтебелло, III. 308

Montemolin, Count of, ii. 89, 90

Montijo, Mdlle. Eugènie de (Empress of the French), parentage, marriage to Napoleon, ii. 434,
435, 436;
II. 437;

визит в Англию, III. 117;

Queen's opinion of, iii. 122, 137;

Queen's letter to, re Treaty of Paris, iii. 207,
208;

attempted assassination of, iii. 261,
264;

турне по Шотландии и Англии, III. 415;

visit to the Queen, iii. 418,
419

Монжуа, мадам де, II. 165

Montpensier, Duc de, i. 439, 501;
ii. 22, 23,
24, 32;
engagement to the Infanta, ii. 72,
99, 100,
102, 107,
148, 149,
155, 164,
172

Монреаль, I. 508

Moodkee, ii. 31, 75

Mooltan, insurrection, ii. 196,
208

Morning Chronicle, i. 374;
ii. 34, 86,
172; iii. 7,
8, 463

Morning Post, III. 337

Марокко, II. 4

Морпет, виконт (впоследствии граф Карлайл), см. Карлайл

Моррис, г-н, управляющий Банком, II. 129

Мортон, граф, I. 499

Муравьев, генерал, берет крепость Карс, III. 64

Muich, Loch, Queen's visit to, ii. 321,
392

Муниципальные корпорации, I. 43

Манро, лейтенант, дуэль, I. 485

Munster, Earl of, Governor of Windsor Castle, tragic death, i. 387,
390

Манц, Джордж Фредерик, член парламента, Бирмингем, III. 79

Мюрат, мадам де, II. 154

— Иоахим, бывший король Неаполя, III. 428

Мюррей, сэр Джордж, главнокомандующий в Ирландии, I. 420

— Джордж, епископ Рочестерский, III. 417

Маскат, имам, список подарков для королевы, I. 406

Масгрейв, д-р, епископ Херефордский (впоследствии архиепископ Йоркский), II. 135

Закон о мятеже, II. 447

Naas, Lord (afterwards Earl of Mayo),
главный секретарь по делам Ирландии, III. 277

Нагпур, аннексия, III. 178

Nana Sahib, perfidy of, iii. 238,
351

Nanking, i. 370, 442

Napier, Sir Charles (General), Scinde victory, i. 481;
G.C.B., I. 484;

губернатор Синда, I. 503;

получает благодарность обеих палат, II. 1;

succeeds Lord Gough, ii. 208,
215;

отставка, II. 259

—— Sir Charles (Admiral), i. 252;
commands the Baltic Fleet, iii. 1,
2, 10,
16;

взятие Бомарсунда, III. 36

— сэр Джордж, губернатор Капской колонии, I. 427

Naples, cholera panic, i. 52;
slight on English Government, iii. 140,
141;

seizure of the Cagliari, iii. 262,
275;

триумфальный въезд короля Сардинии и Гарибальди, III. 380;

flight of Francis II., iii. 380,
408;

revolution doctrines, iii. 383,
397;

поглощение, III. 428

—— Francis II., King of, amnesty granted, iii. 311;
письмо королеве, III. 409;

ответ, III. 412;

характер, III. 418

Napoleon I., Emperor, iii. 139,
274, 354

—— Louis (afterwards Napoleon III., Emperor of the French), lands at Boulogne, i. 209,
228;
President of the French Republic, ii. 141,
178;

elections, ii. 204, 205;

пишет королеве Виктории, II. 210;

ii. 212, 213;

всеобщее избирательное право, II. 283;

государственный переворот в Париже, II. 334-340;

assumes Imperial title, projected marriage, ii. 356,
406, 408,
422;

Queen Victoria's opinion of, ii. 360,
362, 366,
374, 378;

титул императора, II. 389;

его положение, II. 390;

анекдот о, II. 397;

and England, ii. 398,
401;

письмо королевы Виктории к, II. 406;

раздражение против держав, II. 422;

его титул, II. 433;

Eastern Question, ii. 432,
442;

marriage, ii. 434,
435;

интервью с принцем Альбертом, III. 1;

и Россия, III. 6;

интервью с герцогом Кембриджским, III. 24-26;

визит принца Альберта, III. 41;

визит в Англию с императрицей, III. 63;

письмо Палмерстона к, III. 105;

proposes to take command at the Crimea, iii. 110,
111, 111;

визит в Англию, III. 117;

празднества и инвеститура, III. 117;

письмо королеве, III. 118;

and reply, 119;

и предложенное Австрией урегулирование в Крыму, III. 120;

покушения на его жизнь, III. 121;

Queen's opinion of, iii. 122,
122-126, 138;

визит королевы во Францию, III. 135-137;

покушение на его жизнь, III. 142;

желание прекратить военные действия, III. 150;

correspondence with the Queen on the ultimatum,
iii. 162, 164,
172, 185,
188;

council of war at Paris, iii, 165,
169;

интервью с лордом Кларендоном, III. 175;

рождение принца Императорского, III. 181;

Мирный договор, III. 221;

о предложенном браке принца Фридриха Вильгельма Прусского, III. 220;

Египет и Марокко, III. 221;

его чувства к Англии, III. 232;

визит в Англию, III. 240;

attempted assassination of, iii. 261,
264;

и клуб карбонариев, III. 273;

и Италия, III. 305;

confederacy with Sardinia, iii. 308,
331;

въезд в Милан и заключение мира, III. 308;

Napoléon et l'Italie, III. 313;

war with Austria, iii. 313-315, 321,
332, 333;

предложенный конгресс, III. 326;

слухи о договоре с Россией, III. 329;

французские победы, III. 353;

conclusion and terms of peace, iii. 354,
359, 361;

annexation of Savoy and Nice, iii. 379,
385, 391-393,
397;

политика в Сирии, III. 380;

брошюра The Pope and the Congress, III. 382;

итальянская политика, III. 385;

бурное интервью с лордом Коули, III. 390-394;

новогоднее письмо королеве, III. 423;

ответ, III. 427;

Итальянский вопрос, III. 432;

о смерти Кавура, III. 441;

король Швеции, III. 448;

Мексика, III. 453;

интервью с королем Пруссии, III. 467

—— Bonaparte, Prince Jerome, iii. 160,
331

—— Eugène Louis Jean Joseph, Prince Imperial, birth, iii. 181,
182

Нарваэс, генерал, II. 241

Насмит, лейтенант, осада Силистрии, III. 36

Нассау, принц, III. 205

Национальная галерея, II. 315; III. 196

Navigation Laws, i. 278;
ii. 184;
 repeal of, ii. 208, 219;
iii. 2

Navy, African squadron, ii. 366;
назначения в Адмиралтейство, II. 373;

national defences, ii. 396, 398;

бомбардировка Одессы, III. 26;

Бомарсунд, III. 36;

битва при Альме, III. 44;

Балаклава и Севастополь, III. 50;

ураган в Балаклаве, III. 56;

вторая Балтийская экспедиция, III. 115;

отсутствие дока в Шотландии, III. 151;

сокращения, III. 188;

положение, III. 191;

мирный штат, III. 191;

флот отправлен в Черное море, III. 208;

want of ships and state of, iii. 242,
279, 297;

использование во время Индийского восстания, III. 250;

proposed increase, iii. 312, 330;

изменение в военно-морской форме, III. 402

Нилд, Дж. К., оставляет состояние королеве Виктории, II. 392

Neill, General, death of, iii. 254,
259

Нейпперг, граф, брак, I. 439

Nelson, Lord, proposed pension for children of his adopted daughter, iii. 40,
41

Немур, герцогиня де, см. Виктория, принцесса

—— Duc de, i. 63, 65;
в Константинополе, I. 96;

брак, I. 149;

i. 414, 439,
495, 498,
506;
ii. 5, 148,
153, 154,
164, 167,
173, 185,
204, 354,
360;
iii. 6;

смерть его жены, III. 254

Nesselrode, Count, Russian Minister, ii. 452,
456; iii. 12

Нидерланды, король, см. Голландия, король Вильгельм II

Neuchâtel, ii. 138;
восстание в кантоне, III. 214

Нёйи, визит королевы, III. 136

Neumann, M. de, Austrian Minister, i. 46,
232, 497

Ньюкасл, герцог, см. Линкольн, граф

Нью-Форест, II. 282

Ньюхейвен, бегство короля Луи-Филиппа, II. 159

Ньюмен, г-н, II. 130

Newport, riot at, i. 141, 201

New Zealand, native troubles, ii. 31;
дарована конституция, II. 357

Ней, Эдгар, II. 387

— генерал, III. 182

Nice, annexation to France, iii. 379,
385, 391-393,
397

Николай, см. Россия, император

— принц Нассауский, визит к королеве, II. 354

Николсон, генерал, смерть, III. 254

Николай, великий князь, III. 457

Николс, генерал-лейтенант сэр Джаспер, главнокомандующий в Индии, I. 444

Nightingale, Miss Florence, iii. 2;
прибытие в Скутари, III. 62;

благодарственное письмо королевы, III. 170;

представление, III. 170

станция Найн-Элмс, II. 133

Нинбо, I. 441

Норбери, лорд, убийство, I. 144

Norfolk, Duchess of (governess to Royal children), i. 397,
484, 485;
Papal brief, ii. 273,
277

—— Duke of, Coronation, i. 122;
отказ от ордена Подвязки, III. 227

Normanby, Marquess of, Canada, i. 129;
Home Secretary, i. 141,
308;

Lord-Lieut. of Ireland, i. 143, 281;

I. 509; II. 100, 104;

Ambassador-Extraordinary at Paris, ii. 190,
192, 206;

coup d'état, Paris, ii, 334-341;

Palmerston's conduct to, ii. 334, 336,
338, 341,
344, 354,
363

Норманби, маркиза, государственный переворот в Париже, II. 336-341

Нормандия, II. 4

Норт, полковник, III. 76

— лорд (впоследствии граф Гилфорд), I. 358

Northumberland, Duke of, ii. 303, 305,
306, 392

—— Duchess of, first Lady-in-Waiting to the Queen, i. 64;
слабое здоровье, II. 376

Нортон, миссис, II. 48

Норвегия и Швеция, III. 134. См. также Швеция

Nott, General (afterwards Sir William), Afghanistan, i. 370,
402, 443,
444

выборы в Ноттингеме, I. 264

битва при Новаре, II. 219

Нанхэм, визит королевы, I. 291

Билль о присяге, III. 262

О'Брайен, Смит, агитация «Молодой Ирландии», II. 141

Ocean Monarch, сгоревшее судно с эмигрантами, II. 193

O'Connell, Daniel, agitator, i. 106, 130,
425, 450;
арест, I. 496;

освобождение, II. 1;

ii. 8, 141

O'Connor, Feargus, people's charter, ii. 141;
Kennington Common meeting, ii. 168,
169

Одесса, бомбардировка, III. 27

Олосага, г-н, III. 51

Ольтеница, II. 432

Омар-паша, турецкий командующий, III. 31

Опера, королева в, II. 14

Oporto, Louis, Duc de, brother to King Pedro V of Portugal, iii. 332,
459, 465

Оранский, принц, см. Голландия

— принц Вильгельм Николай (сын короля Вильгельма), III. 185

— Оранжевое Свободное Государство, II. 142; III. 201

Ордена, право британских подданных принимать иностранные, II. 5

Орегон, окончание пограничного спора, II. 82

Orleanists, and French Revolution, ii. 148-162;
ошибки, II. 164

Orleans, Duke of, i. 63, 94;
death, i. 408, 409,
415, 416

— герцогиня, II. 334

— принцесса Луиза, см. Бельгийцев, королева

—— Princess Marie of, i. 65;
брак и смерть, I. 144

—— family, ii. 321, 360,
379; iii. 7,
139

Орлова, княгиня, III. 387

— граф, российский посол, I. 86; III. 204

Orsini, of the Carbonari Society, execution of, iii. 261,
264, 274

Osborne, Ralph Bernal, Secretary of the Admiralty, ii. 423;
iii. 78, 275,
443, 444

—— Queen's purchase of, ii, 35,
36;
оккупация королевой, II. 42

Oscar, Prince, of Sweden, iii. 195,
397;
visit to the Queen, iii. 447,
448, 450

Отон, король Греции, II. 199

Oudh, placed under British control, iii. 159,
176;
Mutiny, iii. 224,
238;

Proclamation, iii. 262,
281, 282,
291

Oudinot, Gen., ii. 208,
387

Ультремон, графиня де, I. 210

Outram, General (afterwards Sir James), war with Persia, iii. 159;
аннексия Ауда, III. 177;

Indian Mutiny, iii. 249, 255;

Oudh, Proclamation, iii. 262,
291

Оверстоун, лорд, см. Лойд

Оксфорд, епископ, см. Уилберфорс

— трактаты, I. 373

Оуэн, сэр Эдвард, I. 384

Pacifico, Don, Claim against Greek Government, ii. 231,
235, 239,
240, 243,
248, 252,
253, 256

Пэджет, генерал сэр Эдвард, G.C.B., I. 420

— леди Аделаида, I. 121

— лорд, паж лорда Мельбурна, I. 125

Пакенхэм, сэр Р., посланник в Лиссабоне, II. 286

Pakington, Sir John (afterwards Lord Hampton), First Lord of the Admiralty, iii. 272,
278, 280;
French naval preparations, iii. 297,
328

Палермо, оккупация Гарибальди, III. 380

Palmella, Duc de, ii. 72, 109

Палмер, полковник, I. 402

— г-н, II. 273

—— Sir Roundell, Solicitor-General, iii. 467,
477

Palmerston, Viscount, his political power and views, i. 30;
i. 54, 62;

речь об испанских делах, I. 66;

i. 72, 82;

визиты к королеве Виктории, I. 92;

власть чиновников в государственных ведомствах, I. 106;

i. 113, 119;

болезнь, I. 143;

Бельгия и Голландия, I. 145;

брак, I. 201;

Восточный кризис, I. 227-240;

views on France, i. 233, 246;

China and opium trade, i. 260, 261;

голоса за роспуск, I. 281;

министр иностранных дел, I. 308;

Morning Chronicle, I. 374;

и лорд Грей, II. 59;

возможный министр иностранных дел, II. 60;

стремление к миру, II. 68;

and Lord Aberdeen, ii. 85, 86;

Spanish marriage question, ii. 90,
95, 97-103,
107;

incurs Queen's displeasure, ii. 136, 171,
182, 193,
195, 221,
222, 223-236,
240, 241,
248, 256;

attack on Portuguese Government, ii. 179,
180;

антиавстрийские симпатии, II. 182;

France and Austria, ii. 186, 192,
193;

Lord Normanby's appointment to Paris, ii. 189,
206;

итальянская политика, II. 197;

депеша о Греции, II. 199;

поставляет оружие повстанцам, II. 211;

proposed removal of, ii. 212, 235;

методы исправления несправедливостей, II. 229;

враждебность к Греции, II. 231;

инцидент с Гайнау, II. 231;

case of Don Pacifico and Mr Finlay, ii. 231,
233-240, 243,
244, 252,
253;

draft to Greece, ii. 234, 235;

Prince Consort's memoranda on his Foreign Policy, ii. 235,
243, 260,
261;

и Испания, II. 240;

Lord J. Russell's offer to resign, ii. 243,
244;

речь о внешней политике, II. 252;

проект по Шлезвигу, II. 258;

рассмотрение вопроса о его смещении, II. 260-263;

нападки прессы на, II. 263;

обязанности министра иностранных дел, II. 263;

депеша по делу Гайнау, II. 267-270;

Австрия и Пруссия, II. 274;

reception of Kossuth, ii. 283,
325-331;

Луи Наполеон, II. 283;

diplomatic changes, ii. 285, 312;

государственный переворот, одобрение, II. 334-341;

разногласия с лордом Норманби, II. 334-340;

отставка с должности, II. 342-349;

непоследовательность, II. 344;

отсутствие на Совете объяснено, II. 350;

объяснение в Палате, II. 362-364;

Militia Bill, ii. 367, 368,
385, 386;

refusal to serve under Lord Derby, ii. 369,
370;

and Lord John Russell, ii. 378, 379,
382; iii. 58;

право назначать главнокомандующего, II. 394;

his aims, ii. 403, 404;

Министерство внутренних дел, II. 420;

illness, ii. 428,
430;

Восточный вопрос, II. 432;

peculiar position of, ii. 451,
457;

objection to Reform proposals, ii. 465,
466; iii. 20,
22, 23,
24;

отставка, II. 467;

отзывает свою отставку, II. 472;

речь в клубе «Реформ», III. 26;

австрийский союз, III. 51;

и Военное министерство, III. 53;

III. 57;

формирует правительство, III. 63;

об отставке лорда Джона Рассела, III. 72;

премьер-министр, III. 76-78;

position on Lord Derby's and Lord John Russell's failure to form a Government, iii. 84,
85, 87-96;

формирует правительство, III. 97-104;

письмо Наполеону, III. 105;

Комитет Робака, III. 109;

отставка лорда Джона Рассела, III. 131;

неаполитанское оскорбление, III. 141;

поздравления королевы с Мирным договором 1856 года, III. 186;

сделан кавалером ордена Подвязки, III. 187;

состояние обороны, III. 192;

получает большинство в Палате общин, III. 223;

résumé of events, iii. 225,
226;

dissolution on China War debate, iii. 229,
 231;

Indian Mutiny, iii. 234, 239,
241-248;

финансовый кризис, III. 255-257;

министерство потерпело поражение из-за права на убежище, III. 261;

отставка, III. 266-268;

iii. 272, 276;

Билль об Индии, III. 279;

iii. 288, 290;

его непопулярность, III. 300;

новый Билль о реформе, III. 307;

примирение с лордом Дж. Расселом, III. 307;

forms a Government, iii. 307,
344-348;

иностранные дела, III. 324;

и Джон Брайт, III. 350;

Комитет по военным ведомствам, III. 351;

разногласия с королевой по итальянской политике, III. 361-373, 374-378;

Peers and Money Bills, iii. 379,
401;

W. E. Gladstone's resignation, iii. 402,
403;

резолюция о привилегиях, III. 404;

предложенный визит императора Австрии, III. 409;

назначения епископов, III. 416;

предложения от лидеров консерваторов, III. 420;

résumé of political situation, iii. 422,
423, 429;

Italian Question, iii. 427, 428;

Garibaldi letter, iii. 432, 434;

настаивает на назначении г-на Лэйарда, III. 443-447;

газета Times, III. 462-464

Panmure, Lord (Mr Fox Maule), afterwards Earl of Dalhousie, Under Secretary for Home Office,

and Secretary for War, i. 221;
ii. 345; iii. 61;
War Minister, iii. 63,
90, 98,
104;

Крымские медали, III. 116;

fall of Sebastopol, iii. 142, 143;

G.C.B., III. 146;

Сухопутный транспорт, III. 157;

нет войск в лагере, III. 196;

Indian Mutiny, iii. 235,
236;

increase of Army, iii. 256, 260;

новый кабинет, III. 272

Panshanger, Earl Cowper's residence, i. 151;
визит королевы, I. 296

Papal aggression, ii. 272, 273,
277-282, 294,
299, 307

Paper Duties, Bill for Abolition of, thrown out, iii. 401;
принят, III. 420

Paris, Comte de, birth, i. 243;
christening, i. 266,
267;

Федеральная армия, III. 453

—— question of an Ambassador, ii. 189;
государственный переворот, II. 334-340;

Queen's visit to, iii. 135, 136;

Treaty of, iii. 160, 167,
207, 208,
214

Парк, барон (впоследствии лорд Венслидейл), I. 419; III. 158

Parker, Admiral Sir Wm., successes in China, i. 254,
370, 441;
G.C.B., I. 444;

Италия, II. 128;

commands Mediterranean fleet, ii. 229,
235

— Общество, I. 259

Парки, Королевские, II. 259

Парламент, новые здания, II. 363

Парламентская реформа, II. 458

Парма, герцог, II. 174

Парма, герцогиня, III. 355

Паша, Капитан-паша, предательство, I. 179

— Египта, см. Мехмет-Али

— Омар, см. Омар

Паспортный вопрос, III. 277

Пейт, Роберт, нападение на королеву, II. 231

Патриотический фонд, основан, III. 2

Paul, Captain, ii. 157, 158

Пакстон, г-н, II. 231

Педру, дон, император Бразилии, I. 43

—— Prince (afterwards King of Portugal, King Pedro V.);
proposed marriage of, iii. 51,
207, 211;

брак, III. 332;

death, iii. 420,
465

Пил, капитан, с судна Shannon, доблесть при освобождении Лакхнау, III. 252

— леди (жена сэра Роберта Пиля), II. 280

—— Rev. John, Dean of Worcester, ii. 40,
41

—— General Jonathan, War Secretary, iii. 272,
321

—— Sir Robert, in opposition, i. 43,
56
Glasgow speech, i. 58,
60;

нападки Хьюма на, I. 60;

вызван королевой, I. 141;

Corn Laws, i. 148, 218,
465, 466;
ii. 49;

правительство Ямайки, I. 153;

i. 155,
156;

просьба сформировать министерство, I. 158;

впечатление королевы Виктории от, I. 159;

difficulties as to appointment of Queen's Household, i. 159-173,
268-274;

и Соединенные Штаты, I. 260;

мнение лорда Мельбурна о, I. 161;

Свободная торговля, I. 279; II. 66;

вотум недоверия, I. 286;

i. 302, 305;

премьер-министр и первый лорд казначейства, I. 308;

аудиенция у королевы, I. 309;

римские католики, I. 365; II. 30;

мнение короля Леопольда о, I. 462;

визит королевы, I. 509;

Queen's appreciation of, ii. 16, 64,
85;

титул принца Альберта, II. 34;

resignation and interview with Prince Albert, ii. 48,
51;

his attitude, ii. 53, 54;

вернулся к власти, II. 58-66;

комплексная схема, II. 66;

речь на открытии парламента, II. 73;

возражение против меморандума принца Альберта об их разговоре, II. 76;

personal defence, ii. 79, 80;

отставка, II. 82;

account of his speech, ii. 82, 83;

takes leave of the Queen, ii. 85, 87;

и принц Альберт, II. 93;

II. 115;

поддерживает министерство, II. 123;

accident and death, ii. 231,
253-255

— Фредерик (впоследствии достопочтенный сэр Фредерик), первая речь, II. 219

Peelites, ii. 359, 368,
375, 403,
404;
position in Government of 1852, ii. 412,
413, 414;
iii. 63;

отставка лорда Джона Рассела, III. 75;

Government of 1855, iii. 82, 83,
85, 88,
89, 93,
94, 98,
101, 108;

уход в отставку, III. 109;

Chinese debate, iii. 223,
231;

дебаты о заговоре, III. 266;

возвращение к власти, III. 307

Peers, right of audience, i. 335, 343;
полномочия в финансовых законопроектах, III. 379

Pélissier, General (afterwards Duc de Malakhoff), Commander of the French army, iii. 64,
126, 129;
поздравления королевы, III. 143;

становится герцогом Малаховским, III. 143;

iii. 154, 276,
314, 333

Пеннефазер, главный судья ирландской скамьи королевы, I. 352

Penny postage introduced, i. 141,
176

беспорядки из-за Народной хартии, I. 141; II. 141

Пепис, Генри, епископ Вустерский, смерть, III. 416

Перси, лорд Генри Хью Манверс, K.C.B., V.C., доблесть при Инкермане, III. 55

Перекоп, перешеек, III. 44

Перим, остров, III. 391

Перри, сэр Эрскин, бывший главный судья Бомбея, дебаты об Индийском восстании, III. 239

Persia, Turkey, and England, iii. 4;
война с Англией, III. 159;

осада Герата, III. 199;

военные действия прекращены, условия мира, III. 223

Persigny, M. de, French Ambassador in London, iii. 121, 165, 213, 215;
интервью с графом Кларендоном, III. 232;

Инцидент с Орсини, т. III, 273

отставка, т. III, 276;

т. III, 333;

war with Austria, iii. 353,
369, 375;

visit to the Queen, iii. 384,
396

Пешавар, т. II, 218

Питерборо, епископ, см. Дэвис

Пфордтен, М. фон дер, т. III, 151

Philippe (second son of King Leopold I., afterwards Count of Flanders), i. 65,
146

Филлимор, д-р, юрисконсульт Адмиралтейства, т. III, 467

Филлипс, г-н Т. (мэр Ньюпорта), посвящен в рыцари, т. I, 201

Филпотс, Генри, епископ Эксетерский, т. II, 140; т. III, 417

Филпотт, каноник Генри, епископ Вустерский, т. III, 416

Фиппс, Мария Генриетта София, бракосочетание, т. III, 169

—— Hon. Sir Charles, ii. 184,
378; iii. 89,
286, 430

Пианори, Джакомо, т. III, 122

Пикколомини, Макс, т. I, 395

Piedmont, war with Austria, ii. 178, 190,
191, 386, 387;
вторжение в, т. III, 308

Piedmontese,
ii. 178, 191

Пьерри, казнь, т. III, 261

Пирей, флот отправлен в, т. II, 231

Питт, Уильям, т. I, 391

Pius IX., Pope, ii. 115;
flight to Gaëta, ii. 204,
208;

письмо Королеве, т. II, 204;

ответ, т. II, 210;

Papal brief, titles for English bishops, ii. 232,
273;

папская агрессия, т. II, 273-282;

и Англия, т. III, 310;

вторжение в Папскую область, т. III, 380;

т. III, 415

Плэйфэр, д-р, ирландский комиссар, картофельная болезнь, т. II, 48

Plombières, compact of, iii. 308,
385

Поэрио, т. III, 312

Poles and Russia, ii. 15, 17

Полк, президент (США), т. II, 30

Pollock, General (afterwards Sir George), successes in Afghanistan, i. 370,
402, 442;
G.C.B. (Рыцарь Большого креста ордена Бани), т. I, 444

Поллон, граф, сардинский министр, т. I, 148

Ponsonby, Lord (Ambassador at Constantinople), i. 232,
234; ii. 114

Poor Law Act, i. 20, 102,
108, 382;
государственное обеспечение бедных, т. II, 67;

комиссия, т. II, 130

Pope, see Pius IX. and Gregory XVI.
«Папа и Конгресс», знаменитый памфлет, т. III, 382

Porte, the, i. 179;
и Австрия, т. I, 191;

convention of 1828, i. 229, 232;

и Мехмет-Али, т. I, 237;

Eastern Question, ii. 431,
441-444, 449,
452-465, 469;
iii. 1, 12,
13, 20;

турецкий успех, т. III, 36;

Alma, iii. 43, 50;

Инкерман, т. III, 53;

Four Points Negotiation, iii. 63,
65;

защита христианских подданных, т. III, 152

Портленд, третий герцог, т. I, 357

— пятый герцог, т. III, 227

Portugal, revolution, i. 43, 54,
92;
and England, i. 57,
149, 356;
ii. 111, 118,
134;

and Spain, i. 59, 62;
ii. 119;

новое министерство, т. I, 92;

работорговля, т. I, 115;

insurrection, ii. 72, 90;

civil war and constitutional troubles, ii. 109,
116, 117,
119, 120,
129;

нападки лорда Палмерстона на, т. II, 179;

case of Don Pacifico, ii. 231,
234, 235,
239, 240,
243

—— King of (Prince Ferdinand of Saxe-Coburg), i. 45;
мнение Королевы о, т. I, 46;

Commander-in-Chief, i. 47, 55;

письмо Королевы к, о работорговле, т. I, 115;

и лорд Говард де Уолден, т. I, 133

—— Maria da Gloria, Queen of, i. 4,
43, 44,
94;
письмо о помолвке Королевы, т. I, 200;

dismissal of Ministry, ii. 109,
134; iii. 10

—— Stephanie, Queen of, iii. 332,
466

— принц, Папа — крестный отец, т. I, 392

Post Office, inauguration of penny post, i. 141,
176;
доставка почты по воскресеньям, т. II, 244

Pottinger, Sir Henry, successes in China, i. 254,
265;
G.C.B., т. I, 444;

i. 446, 447,
449

Поуис, капитан, т. I, 426

Поццо ди Борго, граф, российский посол, т. I, 67

Praet, Van, i. 134, 136

Преториус, д-р, т. I, 361

Praslin, Duchesse de, murdered by her husband, ii. 115,
128

Прескотт (Канада), т. I, 136

— г-н, заместитель управляющего Банка, т. II, 130

Presentations, fatigue of receiving, i. 470,
471

Престон, бунт, т. I, 424

Преториус, бурский лидер, т. II, 200

премьер-министр, лорд Мельбурн о происхождении термина, т. I, 358

право первородства, т. I, 56

«Принц», гибель парохода, у Балаклавы, т. III, 56

Principalities, the Danubian, Russia's invasion of, iii. 1,
12, 13,
17, 32;
relinquishment of Russia's protectorate, iii. 152,
158, 180,
233, 262

Прайор, Мэтью, т. I, 504

вопрос о привилегиях, т. I, 209

имущественный ценз, т. I, 56

Protection, i. 278;
ii. 66, 293,
294;
лорд Дерби, т. II, 384;

отказался от, Дизраэли, т. II, 404

Protectionists, ii. 66, 71,
81, 83,
86, 123,
216, 231;
check to, ii. 233,
248, 283,
289, 298,
315, 384,
468; iii. 88

Protestant, Prince Consort's declaration, i. 203-205;
фанатизм низкоцерковников, т. II, 37;

Церковь в Ирландии, т. II, 83

голосование по доверенности, т. I, 56

Prussia (see Prussia, King of), and Holland, i. 119;
ii. 275, 278;
Восточный вопрос, т. II, 452;

союз с Австрией, т. III, 1;

position in impending war, iii. 17,
115;

и Англия, т. III, 161;

admission to war conference, iii. 171,
181

—— King of (Frederick William IV.), i. 365;
visit to Queen Victoria, i. 376,
378-380;

о швейцарских распрях, т. II, 137;

о Французской революции, т. II, 150;

отклоняет императорскую корону Германии, т. II, 219;

Эрфуртский парламент, т. II, 229;

мир с Данией, т. II, 254;

and Austria, ii. 276, 280;

письмо Королевы Виктории к, о его положении, т. III, 17;

ответ, т. III, 28;

влияние России на, т. III, 31;

письмо от Королевы, т. III, 107;

т. III, 454;

account of his death, iii. 420,
423-426

Prussia, Queen of, iii. 425, 426

Prussia, Prince of (afterwards King William I.),
visit to Queen Victoria, ii. 172,
251, 253;
беженец, т. II, 176;

признательность Королевы, т. II, 256;

coronation, iii. 455,
456-459;

встреча с Наполеоном, т. III, 467

—— Prince Frederick William of (afterwards Emperor Frederick),

question of marriage, iii. 142, 146,
147, 182,
195, 205,
220;
marriage to the Princess Royal, iii. 253,
261, 455;

рождение сына (нынешний Император), т. III, 314;

смерть короля Пруссии, т. III, 423-426;

коронация короля и королевы Пруссии, т. III, 456-459

—— Marie Louise Augusta, Princess of (grandmother of present German Emperor), ii. 106,
318, 319;
Королева пишет, о смерти Царя, т. III, 112

Пултени, г-н (впоследствии граф Бат), т. I, 391

Punjab (see India), ii. 142,
196;
annexation of, ii. 208,
220; iii. 178

Puseyites, ii. 16, 273,
277, 282,
376

Четверной союз, т. I, 488; т. II, 353

Рашель, мадам, т. I, 290

Расин, Жан Батист (1639-1699), трагик и поэт, т. I, 40

Radetzky, Marshal, Austrian General, ii. 141,
178, 182;
defeats Piedmontese at Custozza, ii. 191,
219

Radicals, i. 56, 66,
90; ii. 123,
216, 313,
365, 403;
наносят поражение правительству по налогу на жилье, т. II, 411-413;

включение в правительство лорда Абердина, т. II, 412-430; т. III, 300

Раднор, третий граф, т. I, 335

Радовиц, генерал, прусский министр иностранных дел, т. II, 278

Раглан, леди, т. III, 129

— лорд, см. Сомерсет, лорд Фицрой

Railways; accident near Reading, i. 369;
первая поездка Королевы по Большой западной железной дороге (G.W.R.), т. I, 404

Раджпутские горные княжества, т. II, 74

Рамнагар, поражение англичан при, т. II, 142

Ramsgate, Queen's visit to, i. 11, 19

Рангун, т. II, 380

Рафаэль, художник, т. I, 334

Равалпинди, т. II, 217

Рехберг, граф, австрийский министр иностранных дел, т. III, 409

Redan batteries, attack on, iii. 64,
126, 129,
163, 165

Решид-паша, турецкий министр, т. II, 460; т. III, 27

Рив, Генри, т. II, 263

Reform Bill, i. 20, 61;
ii. 294, 332,
361, 369,
466;
withdrawn, iii. 2,
8, 15,
16, 20,
23, 59;

introduced by Disraeli, iii. 307,
324

реформа, парламентская и муниципальная, т. I, 20

вопрос о беженцах, т. II, 440

Билль о регентстве, т. I, 209

Рейнхардсбрун, т. I, 186; т. II, 45

Rellstab, Louis, novelist, i. 501, 506

Review in Windsor Park, ii. 13;
Crimean troops at Aldershot, iii. 198,
199, 200;

полевые учения, 1860 г., т. III, 400;

в Эдинбурге, т. III, 407

«Revue des Deux Mondes», т. II, 132

«Revue Retrospective», т. II, 183

Rianzares, Duke of, marriage, ii. 2,
97

Райс, г-н, член парламента от Дувра, т. III, 78

Rich, Mr, iii. 79;
баронет, т. III, 477

Ричмонд, герцогиня, т. I, 124

—— Duke of, i. 122,
309

Рио-де-Жанейро, т. II, 133

Riots, Manchester, i. 422;
tollbar, i. 450,
483, 492,
493;

Chartist demonstration, ii. 167, 168;

Бирмингем, т. I, 179;

Стокпорт, т. II, 391

Ripon, first Earl of (Mr Robinson), Chancellor of the Exchequer, speech on Queen's education, i. 9,
10;
т. I, 299;

президент Совета по торговле, т. I, 309;

политическая история, т. I, 309; т. II, 65

Рио-де-ла-Плата, т. II, 133

Робинсон, г-н, см. Рипон, граф

Скалистые горы, Канада, спор о территории, т. II, 30

Роден, третий граф, т. III, 19

Roebuck, Mr, ii. 247, 363;
motion on conduct of Crimean War, iii. 63,
72, 76-78;

result, iii. 78, 79;

Committee, iii. 89, 107,
108, 109,
112;

китайский спор, т. III, 228;

Ирландия, т. III, 277;

Билль о реформе, т. III, 324

Рокби, лорд, т. III, 60

Ролл, лорд, коронация Королевы, т. I, 122

Роллен, Шарль, «Древняя история», т. I, 39

—— Ledru, French President, ii. 174,
239

Romagna, The, assembly of, and Victor Emmanuel, iii. 308;
т. III, 380

Roman Catholics, Maynooth College grant, ii. 30,
36;
Bill, ii. 81, 84;

papal aggression, ii. 232, 277-282,
303, 376

Романо, Джулио, художник, т. I, 334

Rome, Prince Albert's visit to, i. 152;
бегство Папы из, т. II, 205;

и Англия, т. II, 279;

проект лорда Рассела по Римскому вопросу, т. III, 441

Ромилли, сэр Джон, хранитель архивов, т. III, 216

Розбери, четвертый граф, т. I, 62

Розенау, т. II, 45

Росслин, леди, т. I, 310

Ротсей, лорд Стюарт де, посол в Санкт-Петербурге, т. I, 326

Ротшильд, барон, т. III, 262

Роуэн, полковник, комиссар полиции, т. II, 167

Роксбург, герцог, т. I, 278

«Royal Charter», крушение, т. III, 308

Royal Exchange opened by the Queen, ii. 1,
27

— принцесса, см. Виктория

Ройстон, лорд, т. I, 384

Runjeet Singh, i. 233; ii. 217;
алмаз «Кохинор», т. II, 242

Russell, Lord John (afterwards Earl), Irish Municipal Bill, i. 66;
лидер Палаты, т. I, 77;

результат выборов, т. I, 90;

т. I, 106;

death of his wife, i. 130, 131,
133;

министр внутренних дел, т. I, 141;

гражданское управление армией, т. I, 147;

Corn Laws, i. 148, 381;

politics, i. 267, 277,
278, 281;

сахарные пошлины, т. I, 274;

министр по делам колоний, т. I, 308;

политическая карьера, т. I, 309;

ответ на плимутский адрес, т. I, 365;

оппозиция биллю о подоходном налоге, т. I, 406;

conversion to repeal of Corn Laws, ii. 30,
49;

взгляды на отсутствие Королевы в Англии, т. II, 43;

unable to form a Government, ii. 58-60,
70;

отставка сэра Р. Пиля, т. II, 81;

undertakes to form a Government, ii. 83,
86;

пенсии, т. II, 88;

взгляды Королевы на роспуск парламента, т. II, 91;

Spanish marriage difficulties, ii. 96-103,
107;

Portuguese and Spanish affairs, ii. 117,
118, 119,
132;

возможный роспуск, т. II, 121;

кризис в Сити, т. II, 130;

рождение второго сына, т. II, 170;

difficulty as to despatches, ii. 179,
220, 221,
222;

Германия, т. II, 229;

case of Don Pacifico and Mr Finlay, ii. 233-236,
242;

отчет, т. II, 243;

Prince Albert's memos. on Lord Palmerston's Foreign Policy, ii. 235,
243, 260,
261;

предложение об отставке, т. II, 243

об отстранении лорда Палмерстона, т. II, 262;

депеша о Гайнау, т. II, 267-270;

о ритуализме, «Долой папизм», т. II, 273;

и сэр Джеймс Грэм, т. II, 286;

defeat of Government, ii. 288, 289,

отставка, т. II, 290;

неудачи в формировании нового правительства, т. II, 289-308;

меморандум об объединении с пилитами, т. II, 296;

старое правительство продолжает работу, т. II, 312;

меморандум о состоянии правительства, т. II, 313;

прием Палмерстоном Кошута, т. II, 324-331;

Parliamentary Reform, ii. 332, 333;

одобрение лордом Палмерстоном государственного переворота в Париже, т. II, 334-340;

увольнение лорда Палмерстона, т. II, 342;

и преемник лорда Палмерстона, т. II, 343-347;

фиаско лорда Палмерстона в Палате, т. II, 362-364;

отставка, т. II, 367;

Lord Grey's opinion of, ii. 374, 375;

и лорд Палмерстон, т. II, 379;

т. II, 381;

о роспуске, т. II, 382;

ошибка с биллем о милиции, т. II, 387;

образование, т. II, 390;

т. II, 403;

отказ от Министерства иностранных дел, т. II, 413-418;

принимает Министерство иностранных дел, т. II, 422-427;

уходит с поста министра иностранных дел, т. II, 431;

лидерство без должности, т. II, 438;

обязательство внести Билль о реформе, т. II, 451;

possible retirement, ii. 457, 458;

военные меры, т. II, 467;

President of the Council, iii. 1,
34;

withdraws Reform Bill, iii. 2, 8,
15, 16,
23;

incomprehensible actions, iii. 21,
22;

нападки Дизраэли на, т. III, 38;

Austrian alliance, iii. 48, 50;

призывает к более решительным мерам, т. III, 53;

предлагаемая отставка, т. III, 57-60;

и потеря должности г-ном Кеннеди, т. III, 61;

Ministry defeated, resignation, iii. 64,
72, 74,
79;

визит в Париж, т. III, 69;

неудача в формировании правительства, т. III, 87-96;

правительство 1855 г., т. III, 98;

Vienna Conference, iii. 64,
105;

Colonial Office, iii. 109, 110;

предложенные Австрией условия урегулирования Крымской войны, т. III, 120;

attacks on, and resignation, iii. 121,
131, 132,
133;

т. III, 190;

Chinese dispute, iii. 223,
228;

и Палата лордов, т. III, 227;

сохраняет свое место, т. III, 231;

финансовый кризис, т. III, 256;

Билль о заговорах, т. III, 266;

Билль о реформе, т. III, 276;

Билль об Индии, т. III, 279;

конкурсные экзамены, т. III, 297;

new Reform Bill, iii. 307,
324;

примирение с Палмерстоном, т. III, 307;

министр иностранных дел, т. III, 345-349;

Франция и Австрия, т. III, 352;

differences with the Queen on Italian policy, iii. 361-373,
374-378, 382-390,
395-398;

Билль о реформе, т. III, 379;

революционные доктрины, т. III, 383;

депеша французскому правительству, т. III, 390;

Билль об отмене пошлин на бумагу, т. III, 401-404;

предлагаемый визит императора Австрии, т. III, 409;

disagreement with Palmerston, iii. 420,
423;

goes to the House of Lords, iii. 420,
423;

депеша в Америку, т. III, 421;

т. III, 428;

and Gen. Garibaldi, iii. 431, 432,
433, 434;

Датский вопрос, т. III, 439;

проект в Рим, т. III, 441;

орден Подвязки, т. III, 441;

пэрство, т. III, 444

—— Lord William, i. 202;
убийство, т. I, 220

—— Odo (afterwards Lord Ampthill), Secretary of Legation at Florence, iii. 306;
interviews with the Pope; iii. 310,
356

Рассел, «Современная Европа», т. I, 38

Russia, Hereditary Grand Duke of (afterwards Alexander II), i. 154,
172

—— Nicholas, Emperor of, i. 234;
визит в Англию, т. II, 12;

Queen's opinion of, ii. 12, 14,
15, 17;

влияние на иностранные государства, т. II, 19;

о Французской революции, т. II, 165;

спор с Францией, т. II, 357;

письма Королевы и к Королеве по Восточному вопросу, т. II, 459-465;

и Турция, т. III, 4, 5;

и Наполеон, т. III, 6;

встреча с сэром Г. Сеймуром, т. III, 6;

death, iii. 63, 111

— императрица-мать, вдова императора Николая, т. III, 306

— Александр, император, см. Александр

— императрица Мария Александровна (жена Александра), т. III, 205

—— and England, i. 86;
защитник Блистательной Порты, т. I, 229;

и Центральная Азия, т. I, 328;

Франция и Англия, т. II, 20;

Польша, т. II, 114;

спор с Францией, т. II, 356;

война с Турцией, т. II, 431;

Eastern Question, ii. 437-444,
449-465, 469-471;
iii. 1, 4,
5, 17,
18;

посол покидает Лондон, т. III, 10;

Англия объявляет войну, т. III, 20;

Napoleon's views on the crisis, iii. 24,
25;

Пруссия, т. III, 29;

отпор со стороны Турции, т. III, 36;

defeat on the Alma, iii. 43,
50;

opinion of, in India, iii. 45, 46;

Балаклава, т. III, 50;

Inkerman, iii. 53, 54-56;

смерть царя Николая, т. III, 63;

падение Севастополя, т. III, 64;

"Four Points" negotiation, iii. 66,
120;

Керчь и гравийные карьеры (Редан) взяты, т. III, 126;

поражение на реке Черной, т. III, 135;

австрийский ультиматум, т. III, 152;

peace and terms of settlement, iii. 158,
182-185;

procrastination in carrying out terms, iii. 159,
179, 208,
214;

мнение лорда Гренвилла о, т. III, 204;

reported treaty with France, iii. 328,
331;

Датский вопрос, т. III, 439

дома для моряков, т. III, 191

Сент-Олбанс, лишение избирательных прав, т. II, 381

St Arnaud, Marshal, commands French Army in Crimea, death, iii. 1,
28, 30

Сен-Клу, визит Королевы в, т. III, 136

Кресло Эдуарда Исповедника, т. I, 121

—— Chapel, i. 121, 122

Сент-Джерменс, граф, генеральный почтмейстер, т. II, 65

Сан-Хуан, остров, претензии США на, т. III, 373

St Leonards, Queen's visit to, i. 39, 40

Сент-Леонардс, лорд (лорд-канцлер), отказ войти в правительство 1858 г., т. III, 271

Сен-Симон, герцог де, «Мемуары», т. I, 435

Сак, предлагаемая оккупация, т. III, 185

Салданья, маршал, т. II, 90

Сейл, леди, ее дневник, т. I, 383

—— Sir Robert, success in Afghanistan, i. 370,
383, 402;
пенсия, т. I, 444;

смерть, т. II, 76

Солсбери, епископ (д-р Фишер), воспоминания Королевы о, т. I, 10

— маркиз, председатель Тайного совета, т. III, 272

Санд, Жорж, «Графиня Рудольштадт», роман, т. II, 27

Сэндон, виконт, сахарные пошлины, т. I, 275

Сэндвич, графиня, т. I, 177

Сан-Суси, смерть короля Пруссии в, т. III, 424

Sardinia, Princess Clothilde of, marriage of, iii. 308,
331

— короли, см. Карл Альберт и Виктор Эммануил

Sardinia, ii. 141, 175;
war with Austria, ii. 178,
182, 186,
190, 193;

Западный союз против России, т. III, 63;

success against Russia, iii. 135,
154, 161;

Мирный договор, т. III, 213;

союз с Англией и Францией против России, т. III, 307;

война с Австрией и уступка Ломбардии, т. III, 308;

отказ разоружиться, т. III, 327;

симпатия к, т. III, 328;

правительство Тосканы, т. III, 329;

обещание помощи Наполеона, т. III, 331;

герцогства Парма, Модена и Романья, переданы, т. III, 380;

отречение от Гарибальди, т. III, 380

Savoy, annexation to France, iii. 379,
385, 395

Saxe-Coburg-Gotha, House of, history of, i. 1,
2, 3

Saxe-Coburg, Ernest, Duke of, (Prince Consort's father), i. 4,
22, 48;
смерть, т. II, 6

—— Ernest, Prince of (Prince Consort's brother), i. 49,
62;
болезнь, т. I, 69

—— Prince Augustus of, parentage and marriage, i. 4,
431, 458,
459

Saxe-Saalfeld-Coburg, Duchess of, i. 13,
18

—— Francis, Duke of, i. 8,
22; iii. 437

Саксен-Веймар, принц Эдуард, письмо Королеве, т. III, 54

— принц Вильгельм и принцесса Луиза, т. I, 31

Саксония, кронпринц, т. III, 458

—— Frederick Augustus II., King of, ii. 12,
16

Шлейниц, М., т. II, 250

Schleswig, ii. 141, 182,
192, 195;
union with Holstein, ii. 222,
249, 254,
258; iii. 281

«Школа злословия», т. I, 218

Шуленбург, графиня, т. III, 457

Schwartzenberg, Prince, Prime Minister of Austria, ii. 378,
380

Scone Palace, Queen's visit to, i. 429,
430

Шотландские фузилеры, раненые из Крыма, т. III, 110

Scotland, Church crisis,
i. 447, 448,
450;
Admission of Ministers Bill, i. 488,
489;

the Queen's visit to Balmoral, ii. 321-323,
392, 394-396;

в Эдинбург, т. III, 406

Скотт, генерал, т. III, 469

— Гилберт, архитектор, т. III, 444

Scutari, iii. 2;
hospital at, iii. 61,
62, 78

Search, right of, on the high seas, ii. 6;
iii. 466, 468,
469

Ситон, лорд, см. Колборн

Sebastopol, iii. 1, 43, 44;
бомбардировка, т. III, 50;

fall, iii. 64, 142

государственный секретарь, см. Секретарь государственный

— военный министр, см. Военный министр

Sepoys, mutiny of, iii. 224,
237, 238

Закон о семилетнем парламенте, т. I, 56; т. II, 121

Serpent's Island, Russia's claim to, iii. 159,
 208

Сеттембрини, т. III, 312

Севинье, мадам де, т. I, 40; т. III, 172

Севильский, герцог (дон Энрике), т. II, 45

Seymour, Lord (afterwards Duke of Somerset), Roebuck Committee Reports, iii. 112.
см. Сомерсет, герцог

— адмирал, занимает китайский форт, т. III, 223

—— Mr Digby, M.P., iii. 402, 404

—— Sir Hamilton, Minister at Brussels, i. 139,
320;
Envoy-Extraordinary at Lisbon, ii. 119,
134, 179,
180, 181;

Петербург, т. II, 286;

Восточный вопрос, т. II, 431;

отзыв из Санкт-Петербурга, т. III, 10;

встреча с царем, т. III, 26;

«нейтрализация», т. III, 151

Шефтсбери, граф, см. Эшли, лорд

Sheil, Mr, Minister at the Court of Tuscany, ii. 279;
смерть, т. II, 319

Шер Сингх, капитуляция, т. II, 217

Short, Dr Thomas Vowler (afterwards Bishop of Sodor and Man), i. 64;
«Очерк истории Церкви Англии», т. I, 452

Сибторп, полковник, т. III, 76

Sicily, rising in, ii. 141,
208.
см. Гарибальди

Sikhs (see India), aggressive, ii. 30;
defeat of, ii. 71,
77;

границы, т. II, 74;

убийство двух англичан, т. II, 142;

hostility of, ii. 196, 197;

successful operations against, ii. 208,
217

Силезия, восстание в, т. II, 72

Silistria, Turkish success at, iii. 1,
36

Simpson, General, retirement from the
командование в Крыму, т. III, 64;

смерть лорда Раглана, т. III, 128;

главнокомандующий, т. III, 130;

положение, т. III, 134;

Queen's congratulations on fall of Sebastopol, iii. 142,
143

Синклер, сэр Джордж, член парламента, т. I, 448

Сингапур, население каторжников, т. III, 278

Сингх, махараджа Дхулип, см. Дхулип

Sinope Harbour, affair of, ii. 432,
471; iii. 115

Slavery, abolition of, i. 20, 277,
377, 382

Slidell, Mr, Southern Confederacy Envoy, iii. 466,
468, 469

Smith, Mr Robert Vernon (afterwards Lord Lyveden), Under-Secretary for War and the Colonies,
i. 275, 468;
iii. 76;
Board of Control, iii. 109,
127, 128;

annexation of Oudh, iii. 178,
219;

об Индийском восстании, т. III, 239;

т. III, 272;

прокламация об Ауда, т. III, 281

—— Sir Harry, ii. 71;
губернатор Капской колонии, бурская война, т. II, 142;

ранен, т. II, 200;

Кафрская война, т. II, 283;

Оранжевое свободное государство, т. III, 201

— сэр Лайонел, губернатор Ямайки, т. I, 141

Смитфилд, выставка скота, визит Королевы, т. III, 419

Смит, Уильям, профессор современной истории, т. I, 435

Смит, Джордж, член партии «Молодая Англия», т. II, 17

Sobraon, defeat of the Sikhs at, ii. 74,
77

социализм, возможности в России, т. III, 205

Общество распространения Евангелия, принц-консорт председательствует на собрании, т. II, 319

Solferino, battle of, iii. 308,
353

Сулейман-паша, т. I, 246

Сомерсет, 11-й герцог, смерть, т. III, 145

—— 12th Duke of, First Lord of the Admiralty, iii. 349;
орден Подвязки, т. III, 441;

т. III, 466.

см. Сеймур, лорд

—— Lord Fitzroy, afterwards Lord Raglan ii. 393,
396;
командующий силами на Востоке, т. III, 26;

победа при Альме, т. III, 50;

Field-Marshal, iii. 52, 53;

Inkerman, iii. 52, 54-56;

death of, iii. 64, 128;

welfare of the Army, iii. 68, 69,
81

Somnauth, Gates of Temple of, i. 444-445, 468,
477

Зондербунд, т. II, 138

Sooja, Shah, Ameer of Afghanistan, 1. 142,
209, 328,
444, 445;
алмаз «Кохинор», т. II, 242

Sophia, Princess, daughter of George III., i. 31;
смерть, т. II, 147

Сульт, маршал, герцог Далматинский, т. I, 111; т. II, 268

South Africa, Natal insurrection, i. 427;
прокламация сэра Г. Смита в 1848 г., т. II, 142;

голландская война, т. II, 200

Southern, Mr, Secretary of Legation at Lisbon, ii. 111,
118, 119,
120

Spain, disputed succession, i. 44, 50,
57;
and Portugal, i. 59,
61; ii. 119, 133;

лорд Палмерстон о, т. I, 66;

битва при Бильбао, т. I, 67;

constitution, i. 82, 83;

condition of,
 i. 96, 102;

фуэрос, т. I, 188;

миссия, т. I, 330;

опека над юной Королевой, т. I, 346;

and France, i. 347, 350,
351, 374;

proposed marriage of the young Queen, i. 432,
485, 486,
487; ii. 31,
32, 44,
72, 90,
96-109;

отказ дона Карлоса от претензий на трон, т. II, 31;

изменения в министерстве, т. II, 116;

и Англия, т. II, 120;

и сэр Г. Бульвер, т. II, 175;

и лорд Палмерстон, т. II, 240;

желание королевы Испании получить орден Подвязки, т. II, 323

—— Infanta of, i. 488;
ii. 32, 45,
72, 97,
99, 103,
107; iii. 51

— королева, см. Кристина

Späth, Baroness, i. 14, 18,
123

Спитхед, несчастный случай, т. II, 199

Спунер, г-н, дебаты по Биллю о заговорах, т. III, 265

Спринг-Райс, г-н, канцлер казначейства, т. I, 147

Стаффорд, Огастес, секретарь Адмиралтейства, т. III, 78

Stamp Duties Bill, iii. 116;
гербовый сбор на чеки, т. III, 262

«Standard», газета, т. III, 8

Стэнхоуп, Филип Генри, четвертый граф, т. I, 108

—— Lady Wilhelmina, i. 121,
123, 125

Stanley, Lord (afterwards fourteenth Earl of Derby), thrice Prime Minister, i. 62,
137;
Colonial Secretary, i. 163,
306, 309;

хлебные законы, т. II, 49;

resignation, ii. 54, 64;

Protection dinner, ii. 87, 122;

vote of censure, ii. 244,
247, 248,
287, 288;

failure to form a Government, ii. 290,
291, 293,
299, 300,
311, 315;

премьер-министр, т. II, 368-397;

и Церковь, т. II, 376;

соблюдение договоров, т. II, 377;

взгляды Королевы на Билль о милиции, т. II, 380;

Билль о лишении избирательных прав, т. II, 380;

вопрос о роспуске, т. II, 383;

progress of democracy, ii. 384, 385;

протекционизм, т. II, 386;

Militia Bill, ii. 386, 388,
389;

Italy, ii. 386, 387;

военные назначения, т. II, 392;

national defences, ii. 396, 398-400;

путаница партий, т. II, 403-405;

бюджет, т. II, 406;

бракосочетание принцессы Гогенлоэ, т. II, 408-411;

отставка, т. II, 412-414;

attack on Lord Aberdeen, ii. 417, 418, 419,
425;

прощается с Королевой, т. II, 425;

предложение Роубака, т. III, 78;

failure to form a Government, iii. 63,
80-87, 90;

on title of Prince Consort, iii. 197,
197;

дебаты о войне с Китаем, нападки на лорда Палмерстона, т. III, 230;

Conspiracy Bill, iii. 261, 264,
265;

формирует правительство, т. III, 268-272;

прокламация об Ауда и отставка лорда Элленборо, т. III, 282-285;

possible dissolution, iii. 285,
286-289;

вотум недоверия отозван, т. III, 290-293;

competitive examinations, iii. 296,
297;

новый Билль о реформе, т. III, 307;

письмо Королевы французскому императору, т. III, 314;

вопрос об индийской армии, т. III, 317-320;

письмо Королевы императору Австрии, т. III, 322;

предлагаемый конгресс для урегулирования Итальянского вопроса, т. III, 327-333;

Тронная речь, т. III, 336-340;

resignation on defeat of Government, iii. 307,
324, 343

—— Lord (afterwards fifteenth Earl of Derby), Colonial Secretary, iii. 148,
272, 292;
его положение по отношению к Королеве, т. III, 301-303;

Indian Army Question, iii. 317, 318,
319;

пэры и денежные билли, т. III, 379

Stanley of Alderley, Lord, Secretary to Treasury, i. 129,
395; iii. 150

государственный секретарь, обязанности, т. I, 100; т. III, 34

Стефания, великая герцогиня, т. II, 233

Stephen, James, Under-Secretary for Colonies, retirement, ii. 131;
Тайный совет, т. II, 132

Stockmar, Baron, private physician and secretary to King Leopold, unofficial adviser to the Queen,
i. 25;
сопровождает принца Альберта в поездке, т. I, 25, 152;

his character, i. 25, 26,
68;

i. 69, 72,
73, 76,
79, 81,
83, 211,
332;

memos. on Lord Melbourne's correspondence with the Queen, i. 340,
353, 360,
361;

болезнь, т. I, 392;

i. 474, 476;

испанский брак, т. II, 103;

т. II, 192;

о долге министра, т. II, 238;

ii. 279, 315,
362;

Legion of Honour, ii. 402;
iii. 49, 171;

болезнь, т. III, 185

Стокпорт, бунт в, т. II, 391

Stopford, Admiral Sir Robert, i. 252,
258

Стоуэлл, лорд, международное право, т. III, 466

Strafford, Earl of, ii. 126, 128,
393;
фельдмаршал, т. III, 146

Стрейтс-Сетлментс, т. III, 277

Strangford, Viscount, i. 326, 482

Стренгвейс, бригадный генерал, погиб при Инкермане, т. III, 53

Stratford de Redcliffe, Viscount (formerly Sir Stratford Canning), ii. 138,
369;
Eastern Question, ii. 431,
449, 452,
456, 457,
460-465, 469,
470;

болезнь, т. III, 27;

победа при Альме, т. III, 44;

и Папа, т. III, 358

Строберри-Хилл, продажа, т. I, 389

Стрелиц, т. II, 188

Стрикленд, мисс Агнес, т. I, 322

Строкенс, майор, т. I, 67

Стратт, г-н, канцлер герцогства Ланкастерского, т. III, 34

Стюарт, мисс, бракосочетание, т. I, 388

—— Wortley J. (afterwards second Baron Wharncliffe), President of the Council, i. 299,
309

Садбери, предоставление избирательных прав, т. II, 381

Suffrage, Queen's view of, ii. 333;
extension of, ii. 324,
333, 366

Sugar Duty, i. 265;
Colonial preference, ii. 17,
91

Sully, Maximilien, Duc de, Memoirs of, i. 38,
47

воскресные оркестры, т. III, 135

Surrey, Earl of (afterwards thirteenth Duke of Norfolk), i. 123;
казначей двора, т. I, 275

Sussex, Duke of, politics, i. 5, 6,
10, 11,
71, 76;
Ireland, i. 129, 138;

старшинство, т. I, 207;

Regency Bill, i. 209, 378,
390;

will of, i. 478, 479

Сазерленд, второй герцог, смерть, т. III, 443

—— Duchess of, i. 101, 120;
ценный друг Королевы Виктории, т. II, 371;

письмо Королеве о смерти ее мужа, т. III, 442

Свеаборг, бомбардировка, т. III, 64

Sweden, and Morocco, ii. 4;
Шлезвигский вопрос, т. II, 195;

и Норвегия, т. III, 134

—— and Norway, Charles XV., King of, visit to the Queen, iii. 447;
его взгляды на иностранные дела, т. III, 448-450

Switzerland, internecine strife, ii. 115,
137-139;
и Франция, т. II, 380;

восстание в, т. III, 214;

протест против аннексии Савойи, т. III, 380;

претензии на части Савойи, т. III, 395

Syria, i. 179, 209,
240;
successes in, i. 246,
252;

война, т. II, 69;

политика Наполеона, т. III, 380

Tahiti, dispute with France, ii. 1,
21, 25

Тейт, д-р А. К., епископ Лондонский, т. III, 205

Talbot, Lady Mary, i. 121, 125

— монсеньор, т. III, 356

Tallenay, M. de, ii. 173, 186

Талейран, принц, смерть, т. I, 116

Тамбурини, сеньор, оперный певец, т. I, 220

Танжер, бомбардировка, т. II, 20

Танкервиль, граф, т. I, 198

Тауэлл, убийца из Солт-Хилла, т. II, 269

Тейлор, сэр Герберт, т. I, 68

Теймут, дом лорда Бредалбейна, визит Королевы, т. I, 428

Tchernaya, River, success of the Allies at, iii. 64,
135

Теба, граф де (впоследствии граф де Монтихо), т. II, 435

Темпл, достопочтенный сэр Уильям, K.C.B., полномочный министр, Неаполь, т. III, 140

Темплтаун, виконт, т. I, 62

Теннент, сэр Джеймс Эмерсон, т. I, 469

Tennyson, Alfred, poet, ii. 45;
поэт-лауреат, т. II, 272

Терсейра, герцог де, т. I, 55; т. II, 397

Терни, водопад в, визит принца Альберта, т. I, 152

Темза, загрязнение, т. III, 294

Тереза, эрцгерцогиня, т. I, 52

Тереза, принцесса, т. I, 453

Thiers, Louis A., French Premier, i. 149,
227; ii. 364,
389

Тирлуолл, епископ Сент-Дейвидский, т. III, 416

Thouvenel, M. de, French Foreign Minister, iii. 382;
и депеша лорда Джона Рассела, т. III, 389;

т. III, 395

трехпенсовики, обращение, т. II, 37

Ticino, Austrian troops on the, iii. 328,
333

пошлина на лесоматериалы, т. I, 265

Times, newspaper, i. 425;
ii. 20, 27,
30, 48,
86, 135,
172, 190,
220, 241,
244, 263,
282, 348,
412;
iii. 1, 8, 16;
Крым, т. III, 36;

визит Королевы во Францию, т. III, 138;

расследование в отношении крымских офицеров, т. III, 174;

iii. 192, 254;

нападки на Пруссию, т. III, 455;

отчет о частной встрече, т. III, 347;

abuse of Germany, iii. 462,
463

Тиндал, главный судья, т. I, 469

Типу Сахиб, т. III, 39

Тайт, г-н (впоследствии сэр Уильям), архитектор, т. III, 443

десятина, т. I, 43

Tollbar riots, i. 450, 483,
492

Томантул, визит Королевы, т. III, 407

Tory party and the Royal family, i. 5, 6;
консолидация, т. I, 20;

Queen's opinion of, i. 27, 60,
61, 203,
207, 212,
213;

неудача, т. I, 66;

организация, т. I, 90;

безуспешная попытка сформировать министерство, т. I, 154-170;

vote of censure on Government and success at the polls, i. 253,
264;

выборы в Ноттингеме, т. I, 264;

поправка к тронной речи, 1841 г., т. I, 301;

Cabinet, i. 308, 309;

финансы, подоходный налог, импортные пошлины, т. I, 370;

Corn Law Debate, i. 465, 466;

Ирландский билль об оружии, т. I, 482;

dissensions (Young England party), ii. 1,
16;

resignation, ii. 30, 51;

return to office, ii. 30, 62;

отмена хлебных законов, т. II, 71;

поражение по Ирландскому биллю о принудительных мерах, т. II, 71;

resignation, ii. 80, 115;

о вмешательстве в Португалии, т. II, 123;

т. II, 216;

опасность для министерства, т. II, 285;

поражение правительства, т. II, 288;

неспособность сформировать правительство, т. II, 288-313;

Parliamentary Reform, ii. 332, 333;

отставка вигского правительства, т. II, 368;

лорд Дерби становится премьер-министром, т. II, 369-377;

первые дебаты, т. II, 380-383;

вопрос о роспуске, т. II, 383;

дебаты о свободной торговле, т. II, 399;

бюджет, т. II, 406

поражение по налогу на жилье и отставка, т. II, 411-413;

дебаты о войне с Китаем, т. III, 231

Tractarian movement, ii. 273, 280

Транспортный корпус, т. III, 157

Transvaal, independence of, ii. 142;
т. III, 200

Trapani, Count, Spanish marriage, ii. 31,
32, 44,
89, 99

Treaty of 1856, settlement of Eastern Question, iii. 63,
65, 158,
182;
Нанкин, i. 442

Трелони, сэр Джон, и церковный налог, iii. 323

Тренч, Ричард Чевениш, декан Вестминстерский, iii. 206

Trent, steamship, seizure of Envoys, iii. 466,
468

Tréport, Queen's visit to, ii. 44;
ii. 157

Трианон, iii. 136

Траубридж, сэр Томас, кавалер ордена Бани, проявленная доблесть при Инкермане, iii. 127

Трувиль, ii. 156

Трулав, судебный процесс над, iii. 274

Такетт, капитан Харви, i. 263

Таллок, полковник, iii. 175

Tunbridge Wells, Queen's visits to, i. 11,
19, 36,
38

Turgot, M., ii. 335, 339,
344

Turkey, Convention about Egypt, i. 227-243,
258;
война с Россией, ii. 432;

Eastern Question, ii. 437,
441-444, 449,
452, 464-465,
469-471;

и Персией, iii. 4;

Russian occupation of the Principalities, iii. 12,
13, 17;

подписан протокол о целостности, iii. 19;

успех, iii. 35;

Инкерман, iii. 54-56;

peace and terms of settlement, iii. 158,
161-188, 208

Тёртон, д-р Томас, декан Илийский, ii. 35

Тосканцы, депутация к королю Виктору Эммануилу, iii. 308

Тоскана, герцог, мнение Папы о, iii. 357

—— Government of, iii. 308,
329

Умбрия, завоевана, iii. 380

Unemployed, the, ii. 67, 168

United States, dispute with Canada, i. 254,
260, 356,
368;
treaty, i. 461, 462;

пограничный спор с Англией, ii. 30;

граница Орегона, ii. 82;

Foreign Enlistment Act, iii. 159,
219;

финансовый кризис, iii. 256;

военная оккупация острова Сан-Хуан, iii. 373;

визит принца Уэльского, iii. 380;

волнения аболиционистов, iii. 381;

конфликт между федеральным правительством и южными штатами, iii. 421;

right to search neutral ships, iii. 466,
468, 469;

проект депеши об освобождении Мейсона и Слайделла, iii. 469

Ункяр-Искелесийский договор, i. 142

Уругвай, ii. 133

Утрехтский мир, ii. 107

Uxbridge, Earl of, i. 110, 400,
467

—— Countess of, i. 400;
смерть, ii. 8

Valliant, Marshal, Minister of War, iii. 43;
кавалер Большого креста ордена Бани, iii. 146;

мнение о Марокко, iii. 221;

поездка в Италию в 1859 г., iii. 333

Вейн, лорд Гарри, дебаты по Биллю о заговоре, iii. 265

Varna, Allied Forces sailing from, iii. 1,
36

Venice, Republic proclaimed, ii. 141;
ii. 198;

Венеция в 1859 г., iii. 308

Верни, сэр Гарри, ii. 390

Версаль, визит королевы, iii. 136

Вико, полковник, смерть, iii. 135

Victoire, Princess, of Saxe-Coburg, i. 149;
брак с герцогом де Немур, i. 213;

flight from France, ii. 155, 167,
176, 177;

visits Queen Victoria, ii. 184,
185

Victor Emmanuel, King of Sardinia, ii. 208,
218;
visit to England, iii. 64,
156;

присоединение к Западному альянсу, iii. 66;

слухи о разговоре с Луи Наполеоном, iii. 168;

предлагаемый брак, iii. 207;

война с Австрией, вступление в Милан и заключение мира, iii. 308;

и Папа, iii. 311;

уступка Савойи и Ниццы, iii. 385;

война с Австрией, iii. 386;

как король Италии, iii. 420

Victoria, Queen, ancestry of, i. 1-7;
политическое положение, i. 17;

мемуары о ранних годах, i. 18-21;

родственники и друзья, i. 22-26;

тесная переписка и отношения с королем Леопольдом, i. 23;

формирование характера, i. 22-26;

интересные моменты в переписке, i. 27-29

1819 Родилась 24 мая в Кенсингтонском дворце, i. 8

1819-1826 Воспоминания о раннем детстве, написанные ею самой, i. 10-14

1824 Фрейлейн Лезен становится ее гувернанткой, i. 25

 1826  Visits George IV. at Windsor, i. 11-13;
serious illness, i. 13, 14

1827 Визит к Георгу IV в Виндзор, i. 13

1828 Первое письмо принцу Леопольду, i. 32

 1830  Duchess of Kent's memo, on education, i. 14-16;
Июнь, скончался Георг IV и на престол взошел Вильгельм IV, i. 19;

Герцогиня Нортумберленд назначена официальной гувернанткой, i. 25

1832 Король Леопольд о необходимости формирования ее характера, i. 35

 1834  Visits Hever Castle, i. 37;
чтение и занятия, i. 37-40

1835 Конфирмация, i. 41

 1836  Painful scene between the Duchess of Kent and William IV., i. 19;
possible suitors, i. 47,
48;

admiration for Prince Albert, i. 48, 49,
50;

визиты к лорду Ливерпулю в Бакстед-парк, i. 50;

церковные дела, i. 52; 72;

обсуждение смены имени, i. 55

 1837  Music with Prince Albert, i. 59;
her establishment, i. 64,
68;

Вильгельм IV предлагает ей независимый доход, i. 68;

24 мая — достижение совершеннолетия, i. 69;

близость восшествия на престол, i. 71;

доверие к лорду Мельбурну, i. 72;

20 июня — смерть Вильгельма IV: восшествие на престол королевы Виктории, i. 75;

воспоминания о событиях в связи со смертью короля, i. 75;

адрес с соболезнованиями и поздравлениями, i. 77;

ее национальность, i. 78;

ее министры, i. 79;

13 июля — переезд в Букингемский дворец, i. 84;

17 июля — пророгация парламента, i. 86;

уроки пения, i. 89;

выборы, i. 89;

визит короля Леопольда в Виндзорский замок, i. 91;

визит в Брайтон, i. 92;

посещение Палаты лордов и дарование согласия на Билль о цивильном листе, i. 97

 1838  Prince Albert's education, i. 111;
distress at death of Louisa Louis, i. 111,
112;

смерть старых слуг, i. 112;

arrangements for the Coronation, i. 113, 114;

проект письма королю Португалии о работорговле, i. 115;

блестящий бал, i. 115;

28 июня — день коронации, воспоминания королевы, i. 120-125;

9 июля — коронационный смотр в Гайд-парке, i. 126;

в Виндзорском замке, i. 130

в Брайтоне, i. 140;

 1839  Death of Princess Marie of Orleans, i. 144;
открытие парламента, i. 146;

разногласия с королем Леопольдом, i. 151-154;

путешествие принца Альберта по Италии, i. 152;

отставка лорда Мельбурна, i. 154;

аудиенция у герцога Веллингтона и сэра Р. Пиля, i. 157-159;

отказ позволить сэру Р. Пилю назначить дам ее двора, i. 161-169;

возвращение лорда Мельбурна к власти, i. 170;

бал в Букингемском дворце, i. 172;

взгляды на правительственный кризис, i. 174;

feelings for Prince Albert, i. 177,
178;

в опере, i. 178;

arrival of Princes Albert and Ernest at Windsor Castle, i, 188;

announcement of her engagement to Prince Albert, i. 188,
189;

ее счастье, i. 191;

her letters to the Royal Family, i. 193,
194;

letters to Prince Albert, i. 195, 196,
199, 200,
203, 206,
208, 211-213,
217;

чтение декларации перед Тайным советом, i. 196;

предложение о пожаловании пэрства принцу Альберту, i. 196-199;

двор принца Альберта, i. 200-207

 1840  Queen opens Parliament and announces intended marriage, i. 212;
грант принцу Альберту, i. 214;

marriage of the Queen to Prince Albert, i. 209,
217;

беспорядки в опере, i. 220;

принц Альберт и политика, i. 224;

покушение на убийство, совершенное Оксфордом, i. 225;

views on foreign affairs, i. 248, 249;

рождение Королевской принцессы, i. 251

 1841  Christening of Princess Royal, i. 255;
speech from the Throne, i. 256,
257;

operations in China, i. 261, 262;

бюджет, i. 265;

трудности с назначениями ко двору, i. 268-273;

беспристрастность, i. 285;

визит в Аскот и Нанем, i. 291;

visit to Woburn Abbey, i. 295, 296;

авария кареты, i. 298;

отставка вигского министерства, i. 301;

Prince Albert as adviser, i. 304, 305;

интервью с сэром Р. Пилем и печаль при расставании с лордом Мельбурном, i. 309;

обмен государственными печатями, i. 315;

question of future correspondence with Lord Melbourne, i. 330,
331, 340,
353, 360,
361;

недомогание, i. 364;

рождение первого сына, ныне короля Эдуарда VII, i. 364;

он получает титул принца Уэльского, i. 366;

семейное счастье, i. 366

 1842  Christening of the Prince of Wales, i. 376,
381;
визит в Брайтон, i. 383;

поездка в Портсмут, i. 384;

решение платить подоходный налог, i. 387;

selection of a governess, i. 390,
394;

ball at Buckingham Palace, i. 392,
393;

покушение Фрэнсиса на жизнь королевы, i. 398;

Аскот и смотр кавалерии, i. 401;

первое путешествие по железной дороге, i. 404;

список подарков, присланных имамом Маската, i. 406;

покушение Бина на жизнь королевы, i. 407;

death of the Duke of Orleans, i. 408, 409,
413, 416;

strike riots, i, 422-428;

пророгация парламента, i. 425;

visit to Scotland, i. 428, 429;

возвращение в Виндзор, i. 430;

паровая яхта, i. 432;

семейное счастье, i. 436;

visit to Walmer Castle, i. 436, 438,
443;

King of Hanover's claim to Crown jewels, i. 439,
487;

and France, i. 445, 446

 1843  Gaieties at Windsor, i. 451;
визит и воспоминания о Клермонте, i. 451;

образование принца Уэльского, i. 463;

семейное счастье, i. 464;

новая часовня в Букингемском дворце, i. 466;

взгляды на вердикт «не виновен, но невменяем» в деле Макнатена, i. 469;

Prince Consort to hold levées for the Queen, i. 470,
471, 472,
473;

тост за принца, i. 475;

birth and christening of Princess Alice, i. 480,
481;

Turnpike riots in South Wales, i. 483,
492;

resignation of the Duchess of Norfolk as Bedchamber Woman and successor, i. 484,
485, 486;

пресечение дуэлей, i. 485;

королевские драгоценности, i. 487;

визит к королю и королеве Франции в замок д'Э, i. 490;

визит в Бельгию, i. 492;

visit to Cambridge, Wimpole, and Bourne, i. 496,
497, 500,
503;

visit to Sir R. Peel at Drayton Manor, i. 504,
509;

visit of Prince Consort to Birmingham, i. 507,
509, 510;

visit to Belvoir Castle and Chatsworth, i. 509,
510

 1844  Opens the new Royal Exchange, ii. 1,
27;
visit to Claremont, ii. 4,
5;

авария кареты, ii. 5;

смерть герцога Саксен-Кобург-Готского, ii. 6;

брошюра принца де Жуанвиля, ii. 11;

visit of the Emperor Nicholas of Russia, ii. 1,
12-16, 17,
20;

domestic happiness, ii. 6, 7;

дядя и племянница, ii. 10;

смотр в Виндзорском Большом парке и скачки в Аскоте, ii. 13;

visit of King Louis Philippe, ii. 21,
27

 1845  Spanish marriage question, ii. 32,
44;
состояние Букингемского дворца, ii. 33;

вопрос о титуле принца Альберта, ii. 34;

восприемник внука сэра Р. Пиля, ii. 35;

Queen's purchase of Osborne, ii. 35,
42;

фанатизм низкоцерковников, ii. 37;

письмо короля Леопольда на день рождения, ii. 39;

визит короля Голландии, ii. 42;

об отсутствии королевы в Англии, ii. 43;

визит в Голландию и Кобург, а также в Трепор к королю Луи Филиппу, ii. 44;

отставка сэра Р. Пиля и возвращение к власти, ii. 48-67;

письмо от короля Луи Филиппа, ii. 57;

ответ, ii. 69-70

 1846  Opening of Parliament in person, ii. 73;
разгром сикхов, ii. 74-76;

Билль о принуждении, Ирландия, ii. 79;

отставка сэра Р. Пиля, ii. 80-85;

Лорд Джон Рассел формирует правительство, ii. 85-87;

расставание с министрами, ii. 87;

Spanish marriage question, ii. 89, 90,
96-107;

взгляды на роспуск парламента, ii. 91;

правительство Канады, ii. 94;

статуя герцога Веллингтона, ii. 95;

возмущение помолвкой королевы Испании, ii. 99-109;

визит на Джерси, ii. 100;

визит в Осборн, ii. 105;

Peninsular War medals, ii. 109, 112,
113

 1847  Views as to governing Portugal, ii. 117-120;
церковное покровительство, ii. 121;

difference with Lord Palmerston, ii. 122,
136;

в опере на выступлении Дженни Линд, ii. 123;

статуя герцога Веллингтона, ii. 124;

визит в Ардверике, ii. 128;

и г-н Кобден, ii. 131;

внешняя политика, ii. 132-134;

о швейцарском споре, ii. 138;

епископы и д-р Хэмпден, ii. 139;

аванс лорду Мельбурну, ii. 140

 1848  Madame Adélaïde's death, ii. 143-146;
отречение и бегство короля Луи Филиппа в Клермонт, ii. 149-164;

принцесса Луиза родилась 18 марта, ii. 166;

чартистская демонстрация, ii. 167-169;

displeased with Lord Palmerston, ii. 171,
190, 191,
193, 195,
234, 240,
241, 256;

position of the French Royal Family, ii. 176,
177;

взгляды на внешнюю политику, ii. 180;

панегирик принцу Альберту, ii. 192;

описание Балморала, ii. 194;

взгляды на австрийский и итальянский вопросы, ii. 197;

stays at Osborne, ii. 197, 204;

письмо от Папы Пия IX, ii. 204;

отношения с Францией, ii. 206

 1849  Receives the Koh-i-noor diamond, ii. 208;
correspondence with Pope Pius IX., ii. 209,
210;

письмо от Наполеона, ii. 210;

memo. on French Republic, ii. 213,
214;

покушение Гамильтона на ее жизнь, ii. 220;

method of dealing with despatches, ii. 221,
222;

on Schleswig-Holstein Question, ii. 223,
250, 251,
257, 258;

визиты в Ирландию (Корк, Дублин, Уотерфорд, Кингстаун, Белфаст), ii. 223-249;

открытие Угольной биржи, ii. 228;

благодарение после эпидемии холеры, ii. 228;

смерть королевы Аделаиды, ii. 230

 1850  Pate's attack, ii. 231,
253;
the draft to Greece, ii. 234,
238, 240;

речь принца Альберта, ii. 240;

алмаз «Кохинор», ii. 242;

рождение и крещение принца Артура, ii. 251;

пребывание в Осборне, ii. 256;

смерть первого герцога Кембриджского, ii. 256;

обязанности министра иностранных дел, ii. 264;

смерть короля Луи Филиппа, ii. 265;

визиты в Шотландию, ii. 265;

death of the Queen of the Belgians, ii. 266,
267, 271,
272;

Lord Palmerston and the Haynau despatch, ii. 269,
270;

on Germany, ii. 274, 278;

on religious strife, ii. 277, 278;

папская агрессия, ii. 279-282

 1851  Principle of diplomatic appointments, ii. 285,
286;
memo. on Sir J. Graham joining the Cabinet, ii. 286,
287;

resignation of Government, ii. 289,
304;

трудности при формировании правительства, ii. 288-315;

success of the Exhibition in Hyde Park, ii. 317,
318, 320;

бал в Гилдхолле, ii. 320;

визит в Балморал, Алт-на-Гьютасах и Лохнагар, ii. 321-323;

лорд Палмерстон и Лайош Кошут, ii. 325-331;

смерть короля Ганновера, ii. 331;

взгляды на предложения о франшизе и избирательном праве, ii. 332;

государственный переворот Луи Наполеона, ii. 334;

отставка лорда Палмерстона, ii. 342-348;

обзор иностранных дел, ii. 351

 1852  Crown of Denmark, ii. 358;
женщины и политика, ii. 362;

новое здание парламента, ii. 363;

напряженность дел, ii. 366;

смена правительства, ii. 368-377;

Household appointments, ii. 373,
376;

on Foreign Affairs, ii. 377, 380;

visits Osborne, ii. 378,
390, 417;

on Italy, ii. 386, 387;

положение Луи Наполеона, ii. 390;

визиты в Осборн, ii. 391;

наследование состояния г-на Нилда, ii. 392;

визиты в Балморал, ii. 392;

views on national defence, ii. 396,
398-400;

death of the Duke of Wellington, ii. 392-396,
401, 402;

ее восхищение его характером, ii. 394;

Louis Napoleon becomes Emperor, ii. 397,
407, 408;

письмо к нему, ii. 407;

секретный протокол, ii. 408;

views on Princess of Hohenlohe's marriage, ii. 408-411,
422, 429;

новое правительство лорда Абердина, ii. 412-430;

дань уважения лорда Дерби, ii. 426

 1853  French Emperor's marriage, ii. 433-435;
Eastern Question, ii. 431,
441-444, 449,
452-465;

взгляды на положение лорда Джона Рассела, ii. 438;

рождение принца Леопольда (впоследствии герцога Олбани), ii. 444;

поздравления от императора России, ii. 444;

взгляды на Билль об Индии, ii. 447;

переписка с императором России по Восточному вопросу, ii. 459-465;

депеша лорда Стратфорда, ii. 469

 1854  Opens Crystal Palace, iii. 2;
Press attacks on Prince Albert, iii. 1,
3, 7,
8;

on reception of Orleans family, iii. 6,
7;

Reform Bill, iii. 8, 15;

on competitive examinations, iii. 10,
11;

желает увеличения армии, iii. 12;

Балтийский флот выходит в море, iii. 16;

correspondence with King of Prussia on Eastern Question, iii. 16-19,
28-30, 31-33;

объявление войны России, iii. 19;

о беззащитном состоянии Англии, iii. 36;

on the state of India, iii. 38, 53;

взгляды на продвижение по службе в армии, iii. 39;

не одобряет особых молитв во время болезни, iii. 40;

French Emperor's letter after Prince Albert's visit, iii. 41,
42;

battle of the Alma, iii. 44, 49;

обращение с индийскими князьями, iii. 47;

views on Austrian Alliance, iii. 48,
50;

Balaklava, iii. 50, 51;

Inkerman, iii. 52, 54-56;

Крымская медаль, iii. 56;

состояние госпиталя в Скутари, iii. 61

 1855  Visits the French Emperor, iii. 64;
король Сардинии посещает Англию, iii. 64;

мнение о переговорах по «четырем пунктам», iii. 65;

доверие к лорду Абердину, iii. 66-68;

on the duties of Ambassadors and Foreign Secretaries, iii. 68,
69;

об отставке лорда Джона Рассела, iii. 72-75;

memo. on the crisis, iii. 74, 75;

об отставке правительства, iii. 79;

неспособность лорда Дерби и лорда Джона Рассела сформировать правительство, iii. 80-96;

Лорд Палмерстон формирует правительство, iii. 96-104;

письмо королю Пруссии, iii. 107;

визит к раненым из Крыма, iii. 110;

письмо принцессе Прусской о внезапной смерти царя, iii. 112;

госпитали для больных и раненых солдат, iii. 113;

Крымские медали, iii. 116;

визит императора и императрицы французов, iii. 117;

смотр в Виндзорском парке, iii. 117;

инвеститура французского императора, iii. 117;

letter from the Emperor, and reply, iii. 118,
119;

мнение королевы о французском императоре, iii. 122-126;

раздача медалей, iii. 127;

power of appointing Governor-General of India, iii. 127,
 128;

смерть лорда Реглана, iii. 129;

письмо леди Реглан, iii. 129;

послание армии, iii. 130;

Lord John Russell resigns, iii. 131,
132;

трудности генерала Симпсона в Крыму, iii. 134;

воскресные оркестры, iii. 135;

отчет о ее визите во Францию, iii. 135-140;

письмо французскому императору, iii. 137;

первое пребывание в Балморале, iii. 141;

взятие Севастополя, iii. 142;

Queen's message, iii. 142, 143;

Princess Royal's proposed marriage with Crown Prince of Prussia, iii. 146,
147;

желание королевы иметь верфь на Форте, iii. 151;

обсуждение предложений о мире, iii. 152-154

 1856  Victoria Cross, iii. 160;
correspondence with French Emperor on the ultimatum, iii. 162-164,
172, 185;

views on the council of war at Paris, iii. 168,
169;

взгляды на короля Сардинии, iii. 168;

политика Англии, iii. 169;

письмо Флоренс Найтингейл, iii. 170;

распределение наград, iii. 171;

комиссия по поведению крымских офицеров, iii. 174;

question of marriage of Princess Royal, iii. 182,
188, 220;

взгляды королевы на мирный договор, iii. 182-188;

праздник мира в Хрустальном дворце, iii. 190;

запросы перед предложением должностей, iii. 190;

memorandum on her husband's status, iii. 192-194,
196;

воскресные оркестры, iii. 194;

присвоение титула принца-консорта, iii. 197;

review of Crimean troops, iii. 198,
199, 200;

proposed marriage of Princess Mary, iii. 206,
209;

letter to Empress of the French as to Treaty of Paris, and reply, iii. 207,
213;

Балморал, iii. 209;

оборона Англии, iii. 212;

death of Prince Charles of Leiningen, iii. 216,
217;

письмо Луи Наполеону, iii. 221

 1857  Indian Mutiny, iii. 223, 234,
236;
China War debate, iii. 223,
231;

чувства французского императора к Англии, iii. 233;

рождение принцессы Беатрисы, iii. 234;

marriage of Princess Charlotte of Belgium, iii. 234,
240, 241;

награда Крест Виктории, iii. 235;

visit of the Emperor and Empress of the French, iii. 240,
242;

взгляды на беззащитное состояние Англии, iii. 241-242;

призыв к подкреплениям для Индии, iii. 242-246;

on necessity of increasing the Army, iii. 245,
257, 260;

тревога за Индию, iii. 246;

брак Королевской принцессы, iii. 253;

смерть герцогини де Немур, iii. 254;

финансовый кризис, iii. 255;

открытие парламента лично, iii. 256

 1858  Prince Frederick William of Prussia (afterwards Emperor Frederick),
married to the Princess Royal, iii. 261;
смерть герцогини Орлеанской, iii. 261;

parting with the Princess Royal, iii. 263,
264;

поражение правительства по Биллю о заговоре, iii. 265;

формирование нового правительства, iii. 267-272;

конфирмация принца Уэльского, iii. 278;

enquiries into the state of the Navy, iii. 279,
297;

Crown prerogatives, iii. 294, 295,
296;

визит к императору французов, iii. 296;

Proclamation to people of India, iii. 298,
304;

обязанности государственного секретаря, iii. 299;

прием Королевской принцессы пруссаками, iii. 454-456

 1859  Dissolution on new Reform Bill, iii. 307;
необходимость сильной армии и флота, iii. 309;

Queen's speech, iii. 313, 314;

birth of first grandchild (present German Emperor), iii. 314,
324;

письмо французскому императору с советом о мире, iii. 315;

вопрос об индийской армии, iii. 316-320;

открытие парламента, iii. 317;

letter to Emperor of Austria, and reply, iii. 322,
323, 324,
325;

предлагаемый конгресс для урегулирования итальянского вопроса, iii. 325-334;

речь королевы, iii. 335-340;

поражение правительства, iii. 342;

Лорд Палмерстон формирует новое правительство, iii. 344-349;

комитет по военным ведомствам, iii. 351;

views on the war between France and Austria, iii. 353,
354;

conclusion of peace arranged between the two Emperors, iii. 354,
359, 360;

мнение Папы о политике Англии, iii. 356-359;

differences with Lord Palmerston and Lord J. Russell on England's Italian Policy, iii. 361-373,
374-377;

возражение против публикации дел о разводе в ежедневных газетах, iii. 378;

поздравляет французского императора с миром, iii. 378

 1860  Volunteer Review in Hyde Park, iii. 379;
Prince of Wales visited Canada and United States, iii. 380,
405;

трудности с лордом Джоном Расселом по поводу итальянской политики, iii. 383;

бюджетное заявление Гладстона, iii. 388;

бурное интервью графа Коули с французским императором, iii. 390-394;

Prince of Wales visits Coburg and Gotha, iii. 396,
397;

благодарственные письма индийским гражданским служащим, iii. 398;

визит в Олдершот, iii. 400;

Билль об отмене пошлин на бумагу отклонен Палатой лордов, iii. 400-403;

engagement of Princess Alice to Prince Louis of Hesse, iii. 405,
415, 418,
419;

визиты в Холируд, iii. 406;

Балморал, iii. 407;

proposed meeting with the Emperor of Austria, iii. 408,
409;

обращение от короля Неаполя, iii. 409;

ответ, iii. 412;

appointment of bishops, iii. 416,
417

 1861  Death of Duchess of Kent, iii. 420;
third visit to Ireland, iii. 420,
452;

New Year's letter from French Emperor, and reply, iii. 423,
427;

подробный отчет о смерти короля Пруссии, iii. 424-426;

счастье Королевской принцессы, iii. 430;

годовщина свадьбы, iii. 433;

письмо Гарибальди, iii. 434;

death of the Duchess of Kent, iii. 420,
435-439, 447,
448;

г-н Лэйард в качестве заместителя министра иностранных дел, iii. 444-447;

визит короля Швеции в Осборн, iii. 447;

его взгляды на иностранные дела, iii. 448-450;

взгляды королевы, iii. 450;

визиты во Фрогмор, iii. 451;

визиты в Ирландию, iii. 452;

коронация короля и королевы Пруссии, iii. 456-458;

королева Пруссии о внешней политике, iii. 460;

признательность своему горскому слуге, iii. 461;

нападки газеты «Таймс» на Пруссию, iii. 462-464;

America's right to search neutral ships, iii. 466,
468;

Prince Consort's illness, iii. 468,
470;

небольшое улучшение, iii. 470;

the crisis, iii. 472, 473;

pathetic letter to King Leopold on death of Prince Consort, iii. 473,
476;

смерть леди Каннинг, iii. 475;

сочувственное письмо виконту Каннингу, iii. 477

Victoria, Princess Royal, birth, i. 251;
 i. 319, 322,
358, 364,
436, 451,
493; ii. 3,
5;

на открытии новой Угольной биржи, ii. 228;

ii. 276, 317;

авария при верховой езде, ii. 322;

ее характер, iii. 156;

question of marriage, iii. 146, 147,
182, 188,
195, 218,
221;

конфирмация, iii. 185;

день рождения, iii. 216;

iii. 240;

marriage, iii. 253, 261;

parting from the Queen, iii. 263,
264;

прием пруссаками, iii. 454-456;

birth of the present German Emperor, iii. 313,
314;

iii. 332;

визит к королеве, iii. 335;

рождение принцессы Шарлотты, iii. 406;

подробный отчет о смерти короля Пруссии, iii. 424-426;

семейное счастье, iii. 430;

death of Duchess of Kent, iii. 435,
438

«Виктория и Альберт», королевская яхта, ii. 42

—— Cross, iii. 160, 235

— (Австралия), губернаторство, iii. 190

Vienna, Congress of, i. 3;
Treaty of, ii. 72,
114, 455,
469;

Crimean Conference, its failure, iii. 63,
64;

Конференция держав, iii. 104

Villafranca, peace concluded at, iii. 308,
355, 359,
361

Вильерс, Джордж Уильям Фредерик, впоследствии четвертый граф Кларендон. См. Кларендон

— достопочтенный Генри Монтегю, епископ Карлайлский, iii. 417

—— Mr Charles, "Father of the House," i. 148;
Free Trade motion, ii. 381,
399, 404;

предложен на должность, ii. 422

Виконт, значение термина, i. 124

Вивиан, сэр Хасси, генерал-фельдцейхмейстер, i. 279

Смотр волонтеров, iii. 406

Предпарламент, ii. 192

Уоддингтон, д-р, декан Даремский, i. 453

Экспедиция на Вальхерен, iii. 76

Wales, Albert Edward, Prince of, afterwards King Edward VII., birth, i. 364;
Орден Черного орла, i. 372;

christening, i. 376, 380;

education, i. 463, 475;

Большой крест ордена Святого Андрея, ii. 17;

подарок от короля французов, ii. 27;

герцог Корнуольский, ii. 100;

ирландский титул, ii. 224;

открытие новой Угольной биржи, ii. 228;

иностранные ордена, ii. 390;

конфирмация, iii. 278;

визит к Наполеону в Шербур, iii. 296;

visit to Rome, iii. 306, 311,
321;

tour in Canada and United States, iii. 380,
411, 413,
414;

визит в Кобург и Готу, iii. 396;

visit to Ireland, iii. 420, 452;

поездка в Кембридж, iii. 433;

смерть принца-консорта, iii. 476

—— tollbar disturbances, i. 450,
483, 492

Валевская, мадам, iii. 333

—— Count, ii. 133;
coup d'état, Paris, ii. 334,
339, 344,
347, 407;

proposed marriage of Louis Napoleon, ii. 410,
422, 429;

Восточный вопрос, ii. 442;

визит принца Альберта к Луи Наполеону, iii. 42;

нехватка транспорта, iii. 51;

curious letter, iii. 85,
154;

Treaty of Peace, iii. 160,
213, 215;

right of asylum despatch, iii. 261,
266, 276;

and war with Austria, iii. 333,
333;

отставка, iii. 383

Уокер, полковник, iii. 410

Валахия, iii. 262

Walmer Castle, i. 436;
Queen's visit to, i. 438,
443

Walpole, Spencer, ii. 374;
Militia Bill, ii. 386,
388;

on education, ii. 390, 391,
428; iii. 76;

Home Secretary, iii. 272, 278;

выходит из состава министерства, iii. 307

— сэр Роберт, i. 358

War, Secretary at, duties of, i. 100;
право назначать главнокомандующего, ii. 393

Уорбертон, г-н, дебаты о хлебных законах, i. 218

Ward, Mrs Horatia, daughter of Lord Nelson, iii. 41;
pension for her children, iii. 40,
41

— преподобный, декан Линкольнский, ii. 46

Уорр, генерал-лейтенант сэр Уильям, i. 423

Ваза, принцесса Каролина Стефания, ii. 408

прием принца Уэльского в Вашингтоне, iii. 405

Уотерфорд, визит королевы, ii. 225

— маркиз, i. 388

Уотсон, д-р (впоследствии сэр Томас), последняя болезнь принца-консорта, iii. 473

— адмирал, iii. 250

Вайкерсхайм, iii. 396

Weimar, Grand Duke of, i. 180;
iii. 456, 458

Уэлсли, лорд Чарльз, ii. 23

— сэр Артур (впоследствии герцог Веллингтон), и Синтрская конвенция, iii. 175

Wellington, Duke of, Foreign Secretary, i. 30;
Reform Bill, i. 61,
89;

о канадских трудностях, i. 100;

i. 106, 155;

интервью с королевой, i. 157;

конвенция 1828 г., i. 229;

i. 253;

болезнь, i. 259;

i. 300;

в кабинете министров, i. 309;

римско-католический вопрос, i. 365;

крещение принца Уэльского, i. 376;

главнокомандующий, i. 420;

on duelling, i. 450, 485;

i. 509;

Corn Laws, ii. 49, 63;

ii. 55, 63,
65;

о роспуске парламента, ii. 81;

statue, ii. 95, 123,
124;

Peninsular War medals, ii. 109, 113;

об интервенции в Португалии, ii. 123;

об обороне Англии, ii. 141;

дань уважения королевы, ii. 219;

бревет-повышения, ii. 227;

отставка сэра Чарльза Нейпира, ii. 259;

взгляды на формирование нового правительства, ii. 295;

appeal to, ii. 308, 309;

death, ii. 357, 392;

признательность королевы, ii. 394;

организация похорон, ii. 396;

почтение Индии, ii. 401;

похороны, ii. 402

— колледж, первый камень, iii. 195

валлийский язык в школах, ii. 215

Уэмисс, граф, см. Элчо

Вессенберг, барон, ii. 197

Уэстбери, лорд, см. Бетелл, сэр Ричард

Westminster Abbey, the enthronisation, i. 121,
122

Вестминстер, маркиз, кавалер ордена Подвязки, iii. 227

Westmorland, eleventh Earl of, Minister at Berlin, ii. 241,
250, 274;
вопрос о наградах, iii. 202

Weyer, Sylvain van de, Belgian Foreign Minister, i. 58,
61, 182,
205;
visit to the Queen, i. 255;
ii. 299, 362,
372; iii. 101,
109, 386

Уолли, г-н, член парламента, iii. 402

Wharncliffe, first Baron, Lord President of the Council, i. 299,
309

Уэйтли, Ричард, архиепископ Дублинский, i. 62

Уилер, генерал сэр Хью, мятеж в Канпуре, iii. 238

Уэвелл, профессор, i. 348

Whig Party, and the Royal Family, i. 5;
власть, i. 20;

weakness of, i. 43, 209;

Ministry of, i. 56, 66,
102, 106;

отставка, i. 154;

возвращение к власти, i. 171;

мнение королевы, i. 213;

на грани роспуска, i. 230;

поражение, i. 253;

под угрозой, i. 268;

вотум недоверия, i. 289;

роспуск парламента, i. 301;

кабинет министров, i. 308;

дебаты о хлебных законах, i. 465;

unable to take office, ii. 30,
58-63;

и протекционисты, ii. 71;

take office, ii, 71;

Irish Coercion Bill, ii. 79, 81,
82;

и Кобден, ii. 84;

ревность, ii. 86;

Закон о фабриках, ii. 115;

интервенция в Португалии, ii. 123;

Комиссия по закону о бедных, ii. 130;

repeal of Navigation Laws, ii. 208,
219;

case of Don Pacifico and Mr. Finlay, ii. 231,
233-239, 243,
244, 247,
248;

предлагаемая перестановка должностей, ii. 236;

защита внешней политики, ii. 252;

в затруднительном положении, ii. 283;

Government defeat and resignation, ii. 288,
291;

возвращение к власти, ii. 314;

попытка слияния с пилитами, ii. 359;

Билль о милиции, ii. 368;

resignation, ii. 368, 385;

путаница партий, ii. 403;

defeat Government on House Tax, ii. 411,
412, 413,
423, 425;

Лорд Абердин формирует новое правительство, ii. 412-430;

withdrawal of Reform Bill, iii. 16,
23;

resignation of Lord John Russell, iii. 58,
61, 63,
73-76;

Лорд Палмерстон становится премьер-министром, iii. 76;

Roebuck Motion, iii. 76, 78;

и лорд Джон Рассел, iii. 86;

Government of 1855, iii. 97, 102;

Cabinet, iii. 103, 108,
109;

Лорд Джон Рассел принимает пост министра по делам колоний, iii. 109;

роспуск парламента из-за китайских дебатов, iii. 229;

возвращение к власти, iii. 307

Уайтсайд, г-н, iii. 239

Уайтинг, паж королевы Виктории, i. 12

Wilberforce, Archdeacon (afterwards Bishop of Oxford), i. 333;
ii. 35, 82,
135;
Divorce Bill, iii. 231,
232

Уилки, сэр Дэвид, i. 313

Вильгельм I, король Пруссии, см. Пруссия

— король Нидерландов, см. Голландия

—— IV. of England (formerly Duke of Clarence), politics, i. 5;
marriage, i. 8, 14,
24;

наследование престола, i. 19;

estrangement with Duchess of Kent, i. 19,
27, 68;

death and review of his reign, i. 19, 20,
56;

illness, i. 71, 72,
73;

смерть, i. 74;

его дети, i. 258

Уильямс, генерал Фенвик, доблестная оборона Карса, iii. 64

— г-н, i. 374

Уиллис-румс, iii. 341

Уиллоуби, лорд, приемы при дворе, iii. 385

Уилсон, Джеймс, финансовый секретарь казначейства, впоследствии член Тайного совета, iii. 190

Уимпол, i. 504

Уинчестер, маркиз, ii. 393

Windsor, Queen's opinion of, i. 85;
красота, i. 372

Wiseman, Cardinal, made Archbishop of Westminster, ii. 232,
273, 278

Уоберн-Эбби, визит королевы, i. 295

Водхаус, леди, iii. 205

— лорд (впоследствии граф Кимберли), iii. 377

Женщины и политика, взгляд королевы Виктории, ii. 362

Wood, Sir Charles (afterwards Viscount Halifax), Chancellor of the Exchequer, ii. 84,
86, 109,
130, 132,
139, 312,
324, 359;
сдача государственных печатей, ii. 375;

Совет по контролю, ii. 421;

and Disraeli, ii, 428;

Билль об Индии, ii. 447;

и лорд Джон Рассел, iii. 59;

Government of, 1855, iii. 93, 97,
98;

Индийский совет, iii. 104;

first Lord of Admiralty, 1855, iii. 109,
149, 253;

положение военно-морских сил, iii. 191;

финансовый кризис, iii. 256;

министр по делам Индии, iii. 349;

итальянская политика, iii. 366;

индийские титулы, iii. 394;

индийская гражданская служба, iii. 398;

артиллерия в Индии, iii. 473;

письмо о смерти принца-консорта, iii. 474

Вудс, сэр Уильям, i. 204

Вулиджский арсенал, ii. 22

Worcester, Deanery of, ii. 40;
епархия, iii. 416

Вордсворт, преподобный д-р Кристофер, директор школы Харроу, i. 348

Воронцов, князь Михаил, i. 494

Уорсли, лорд, i. 287

Вулф, Стивен, впоследствии главный барон казначейства Ирландии, i. 62

Врангель, генерал фон, iii. 454

Вюртемберг, Александр, герцог, брак, i. 4

— наследный принц, iii. 458

—— King of, marriage, i. 1;
визит к королеве, i. 90

—— Prince Alexander, of, i. 89,
144, 145,
199

Würtemberg, Princess Alexander of, death, i. 144,
150

—— Queen of, i. 11;
визит во Фрогмор, i. 13

Wyse, Mr, British Envoy at Athens, ii. 229,
234, 235,
243

река Янцзы, i. 442

Yeh, Chinese Governor, and Sir John Bowring, iii. 223;
ультиматум, iii. 223

York, Duke of, character, i. 5, 10

— визит принца-консорта, ii. 184

Йорк, сэр Джозеф, смерть, i. 384

Янг, сэр Джон, верховный комиссар, iii. 309

"Young England" party, ii. 1, 16

Зичи, граф Эжен, i. 115

Таможенный союз, i. 289

Зуавы, iii. 136

Zurich, Treaty of Peace at, iii. 308,
374

Отпечатано Hazell, Watson & Viney, Ld., Лондон и Эйлсбери.

Бумага предоставлена John Dickinson & Co., Ld., Лондон.

Примечание транскрибатора:

Это третий том из трех.

Указатель находится в этом томе, со ссылками на все три тома; некоторые сноски связаны между томами.

Эти ссылки предназначены для работы при чтении книги онлайн. Однако, если вы хотите загрузить все три тома и сделать так, чтобы ссылки работали на вашем компьютере, следуйте этим инструкциям внимательно.

1. Создайте каталог (папку) с любым названием (например, Victoria). (Название этого каталога (папки) не критично, но внутренние папки должны быть названы так, как указано ниже, иначе ссылки между томами не будут работать).

2. В этом каталоге (папке) создайте 3 каталога (папки) с названиями

20023

24780

28649

3. Создайте следующие каталоги (папки):

В каталоге 20023 создайте каталог с названием 20023-h

В каталоге 24780 создайте каталог с названием 24780-h

В каталоге 28649 создайте каталог с названием 28649-h

4. Загрузите заархивированную html-версию каждого тома.

Загрузите том I с http://www.gutenberg.org/etext/20023

Загрузите том II с http://www.gutenberg.org/etext/24780

Загрузите том III с http://www.gutenberg.org/etext/28649

5. Распакуйте загруженные файлы и переместите их в соответствующие каталоги:

Переместите распакованный файл 20023-h.htm и его каталог «images» в ваш каталог 20023-h.

Переместите распакованный файл 24780-h.htm и его каталог «images» в ваш каталог 24780-h.

Переместите распакованный файл 28649-h.htm и его каталог «images» в ваш каталог 28649-h.

Используйте кнопку НАЗАД, чтобы вернуться по ссылке.

Опечатки - старые опечатки:
Очевидные ошибки пунктуации были исправлены.

Оставшиеся внесенные исправления обозначены пунктирными линиями под исправлениями.

Наведите курсор мыши на слово, и появится исходный текст.

Примечание: Буква 't' была пропущена в трех словах ('sentiments', 'indépendants' и втором случае 'sentiments' в письме от императора Франца Иосифа (le 8 Mars 1859)). Маловероятно, что это была ошибка наборщика.

 

 

back

back

back

back

back