Примечание транскриптора:

Новое оригинальное оформление обложки, включенное в эту электронную книгу, передано в общественное достояние.

Imprimatur,

29 июля 1676 г.

Jonas Moore Soc. Regiæ

Vice-Præses.

РАЗОБЛАЧЕНИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМОГО КОЛДОВСТВА. В котором утверждается, что существует множество видов обманщиков и мошенников, А ТАКЖЕ немало лиц, пребывающих в пассивном заблуждении вследствие МЕЛАНХОЛИИ и ФАНТАЗИИ. Однако то, что между ДЬЯВОЛОМ и ВЕДЬМОЙ существует телесный союз, или что он сосет тело ведьмы, вступает с ней в плотскую связь, или что ведьмы превращаются в кошек, собак, вызывают бури и тому подобное, решительно отрицается и опровергается. В нем также рассматриваются: существование ангелов и духов, истинность явлений, природа астральных и звездных духов, сила заклинаний и приворотов, а также другие сокровенные материи.

By John Webster, Practitioner in Physick.

Falsæ et enim opiniones Hominum præoccupantes, non solùm surdos, sed & cæcos faciunt, it à ut videre nequeant, quæ aliis perspicua apparent. Galen. lib. 8. de Comp. Med.

LONDON,

Printed by J. M. and are to be sold by the Book-sellers in London. 1677.

Моим достопочтенным и уважаемым друзьям: Томасу Паркеру из Брейшолма, Джону Эштону из Лоуэр-Холла, Уильяму Дрейку из Барноласвик-коута, Уильяму Джонсону из Грейнджа, Генри Марсдену из Гисберна, эсквайрам, мировым судьям и членам кворума его Величества в Западном райдинге Йоркшира.

Worshipful Gentlemen and honoured Friends,

Я не посвящаю этот плод моих трудов вам, чтобы выпрашивать для него защиту, опасаясь его слабости или злобных порицаний невежд; ибо я прекрасно знаю и испытал на себе, что праздным и суетным людям свойственно услаждать свой злобный нрав осуждением и насмешками над тяжкими научными трудами других. Я всегда считал, что не следует публиковать ничего такого, что, подобно имени существительному, не может стоять само по себе без поддержки извне. И это не проистекает из тщеславной уверенности или преувеличения моих собственных способностей, хотя я хорошо знаю, что некоторые так же влюблены в порождения собственного ума, как другие — в плоды чресл своих. Ибо я много лет был столь осторожен и бдителен, насколько это возможно, следя за собой, чтобы знать и поддерживать четкое различие между льстивой фантазией и истинным, здравым суждением. Но я вкратце изложу вам истинные причины, по которым представляю это скромное сочинение на ваше прочтение и суд.

1. Первая причина заключается в том, что вы все — джентльмены, не только хорошо известные мне на протяжении многих лет как мои близкие соседи, но и те, с кем мне было позволено вести благородные и великодушные беседы, и кто доверял мне и оказывал честь в своих домашних делах, где я, благодаря своей медицинской профессии, мог быть полезен вам или вашим семьям, что намного превосходит мои скромные заслуги. И, будучи много лет внимательным наблюдателем вашего поведения на местах, где вы исполняли обязанности магистратов — ибо сторонний наблюдатель (возможно) замечает не меньше, чем сами участники игры, — я был побужден представить этот плод моих трудов именно вам, в силу этого знания и знакомства, а не другим, чьи способности и честность я понимал не столь хорошо. И (я надеюсь) я могу без подозрения в лести (в которой, я уверен, как вы сами, так и другие, знающие меня, оправдают меня, ибо если я в чем и виновен, то скорее в излишней прямоте и открытости) сказать, что вы были и остаетесь истинными патриотами своей страны, и не только мировыми судьями, но и истинными ее хранителями и миротворцами среди всех ваших соседей; и, по правде говоря, это одна из главных причин, почему я посвятил этот трактат вам.

2. Другая причина в том, что вы все хорошо знали меня и большинство подробностей моей жизни, как мои глупости и слабости, так и другие мои дарования и способности, и поэтому, принимая это во внимание, я счел, что никто не подходит лучше вас, кому я мог бы предложить этот трудоемкий труд. Ибо вам небезызвестно, что (за исключением моей врачебной практики, которой возраст и немощи не позволяют мне уделять много времени) я много лет жил уединенной и сидячей жизнью, mihi & Musis, больше общаясь с мертвыми, чем с живыми, то есть больше с книгами, чем с людьми. И поэтому я представляю это вам, как людям, способным лучше, чем большинство других, кому я неизвестен, судить о том, на что я способен в таком предмете, как этот.

3. Также вам небезызвестно, что мне выпала немалая доля бед и преследований в этом внешнем мире, в которых вы, в отличие от многих других, не стояли в стороне, делая вид, что не знаете меня, но, как люди справедливости и истинного великодушия, осмелились взглянуть на оклеветанную невинность и помочь ей, хотя она и была вымазана зловонной грязью гнусных наветов, и именно в тот самый момент, когда вся легкомысленная свора лающих собак и алчных волков стремилась пожрать меня. Но тогда, именно тогда вы протянули руку помощи и были готовы заявить о том, что знали о моей невиновности: это было столь великодушное, благородное и христианское проявление справедливого сострадания, что я вечно считал бы себя жалким человеком, если бы не запечатлел это глубоко в своем сердце и памяти, чего не могут стереть ни время, ни невзгоды. Но, находясь в положении, когда я могу поистине сказать вместе с апостолом Петром: «Серебра и золота нет у меня» (чего, я знаю, вы и не ждете), величайшая сила, которой я обладаю, — это мое слабое перо, чтобы засвидетельствовать мою благодарность за вашу несравненную доброту. И поэтому я предлагаю этот трактат как вечный и монументальный памятник для всех потомков в знак моей признательности и вашей доброты.

Более того, кому может быть более уместно и подобающе представлен предмет такого рода, как не таким магистратам, как вы, которым часто приходится сталкиваться с невежественными, завистливыми, а порой и мошенническими обвинениями против людей, подозреваемых в колдовстве, чародействе, наведении порчи и волшебстве? В делах, где оправдать виновного и осудить невиновного одинаково мерзко пред Господом, следует проявлять великое суждение, осторожность, осмотрительность и тщательность при расследовании и вынесении решений. В этом вопросе я использовал всю возможную ясность и прямоту, чтобы провести различие между теми, кто является обманщиками, плутами и активными мошенниками, и теми, кто пребывает лишь в пассивном заблуждении вследствие невежественного и суеверного воспитания, меланхолического темперамента и склада ума, или же ведомы тщетной доверчивостью к недейственным заклинаниям, изображениям, обрядам и тому подобному, которым их научили по традиции. Первых следует наказывать за обман народа и притязания на то, что они якобы могут совершить вещи, на которые у них нет ни навыка, ни силы; вторые же заслуживают скорее жалости и просвещения или помощи врача, нежели какого-либо наказания. Я осмелюсь напомнить вам об одном: в делах такого рода следует проявлять великое внимание к условиям, качествам, целям и намерениям жалобщиков и доносчиков, которые зачастую более достойны наказания, чем обвиняемые. Ибо многие, движимые лишь заблудшим воображением, завистью, невежеством и суеверием, приписывают естественные болезни, недомогания и несчастные случаи ведьмам и колдовству, когда на самом деле ничего подобного нет. А порой они имитируют странные припадки и болезни, такие как рвота неестественными и странными предметами, что при тщательном рассмотрении оказывается лишь фокусами и обманным сговором, и все же из злобы, мести или иных низменных побуждений они обвиняют других в том, что те являются их виновниками.

И хотя вы можете встретить тех, кто уверенно признается, что заключил видимый и телесный союз с дьяволом, что он вступает с ними в плотскую связь, сосет некоторые части их тел, что они превращаются в собак, кошек и тому подобное, или летают по воздуху и вызывают бури, все же (я надеюсь) я достаточно доказал словом Божьим, истинными основаниями теологии и здравым разумом, что никогда не существовало такой «ведьмы» in rerum natura, и поэтому вы можете знать, какого доверия заслуживают подобные басни и невозможности.

Желая вам долгой жизни в здравии и счастье, чтобы служить его Величеству и вашей стране, что есть и будет моей верной молитвой за вас, я прощаюсь, подписываясь

Your Worships

most Faithful Friend,

and Devoted Servant.

John Webster.

ПРЕДИСЛОВИЕ или ВВЕДЕНИЕ.

Readers,

Твердо зная, что все опубликованные сочинения разделяют одну судьбу — выстоять или пасть под общим судом, мнением и оценками людей, я не приложил никакого эпитета, предвидя, что этот трактат (подобно человеку, вышедшему в море и вынужденному противостоять любой погоде) должен будет выдержать суждения всех сортов людей, сколь бы различны ни были их умы и принципы. И хотя людские фантазии и мнения обычно так же различны, как и их лица, я перечислю несколько общих типов, которые могут быть достаточно исчерпывающими, чтобы охватить большинство других подчиненных частностей, и сделаю это в таком порядке.

1. Во-первых, то, что человек нашел истинным на опыте в подобных случаях, может весьма разумно побудить его ожидать того же вновь; так, после того как я напечатал свою книгу «История металлов», я встретил некоторых, кто был не умнее попугаев, кто не мог написать правильно по-английски и чье величайшее мастерство заключалось в различных способах разврата, и других жалких педантов, которые едва владели грамматикой, и все же эта шайка и им подобные были достаточно дерзки и смелы, чтобы осуждать мои тяжкие труды и насмехаться над ними как над простым сборником. И поэтому, публикуя это сочинение, затрагивающее темный и таинственный предмет, я вполне могу встретить отряды таких дерзких невежд, которым я дам лишь такой резкий, но подходящий ответ. Обычное дело для многих, кто никогда не мог сшить башмак, порицать и находить недостатки у сапожника: но такие мудрецы (годные лишь для Готэма) могут усвоить две пословицы: «Нет никого смелее слепого Байярда» и «Дурак скоро выстрелит», и их головы могут быть больше пригодны для перьев, чем для лавра, и когда кто-либо из них составит такой сборник, как моя предыдущая книга, или опубликует такое сочинение, как это, тогда я дам им лучший ответ, а не раньше: Lactucas non esse dandas hisce Afinis comedendas, cum illis sufficiant cardui.

Prov. 26. 12.

2. Есть другое поколение, кажущееся мудрым в собственных глазах, чьи мозги подобны надутым пузырям, наполненным ветром самомнения и тщеславия, и они обычно фыркают, пыхтят и дуются на все, что не согласуется с их капризными головами, в то время как их способности по большей части заключаются в обрывках, собранных в театрах или из бесед в тавернах и кофейнях, и если они могут ухватить лишь жалкие куски шутовства и насмешек, то считают себя способными осудить что угодно, даже не читая и не видя, кроме титульного листа. Этим я мало что могу сказать, ибо они лишь воздушные и пенистые пустозвоны, которых малейший порыв здравого разума заставляет развеяться в дым и ничто; им я советую лишь серьезно обдумать слова мудреца: «Видал ли ты человека, мудрого в глазах его? На глупого больше надежды, нежели на него». И совет ученого отца уместен для таких тщеславных самоуверенных людей: Expedit benè timere, quam malè fidere; & utilius est, ut infirmum se homo cognoscat, ut fortis existat, quàm fortis videri velit, & infirmus emergat.

3. Есть другой сорт людей, столь критически завистливых, что они не могут допустить ничего, что не является их собственным произведением и не прошло проверку их одобрением, и не могут не клеймить труды других, сколь бы хороши или полезны они ни были, потому что они затмевают их славу и не способствуют росту их собственной репутации: подобно тому как различные виды насекомых питаются экскрементами других животных, так и эти питают свой нрав и услаждают свои фантазии клеветой и очернением трудов других. Будучи виновными в раздражительной угрюмости, они не могут смотреть благосклонно ни на что чужое без хмурого взгляда, отвращения и осуждения; но нам мало что можно сказать таким, как они, мы оставим их наедине с желчью их собственных сердец и селезенкой их собственного ума, не предназначая наши труды для них и не ценя их осуждений, сколь бы острыми и горькими они ни были. Ибо nulla fœlicitas tam magna est, ut malignitatis dentes vitare possit. И поэтому благоразумно терпеть то, для чего человеческая мудрость не может найти лекарства.

1 Cor. 13. 11.

4. Есть другие, которые стали упрямы в своих умах и воле относительно духов, явлений, колдовства, чародейства, волшебства и тому подобного, и стали упорны и решительны в том, чтобы придерживаться тех мнений, которые они впитали через невежественное воспитание: не учитывая, что упорство в добром деле и хорошо обоснованном мнении похвально, но упорство в плохом и плохо обоснованном убеждении столь же плохо и вредно. И долг каждого мудрого человека — стремиться к развитию и совершенствованию благ ума и никогда не стыдиться учиться тому, чего они не знали прежде. Ибо умы людей не только помрачены грехопадением Адама, но и сильно введены в заблуждение впитыванием ошибок в их юные и более неосторожные годы, откуда они должны стремиться изо всех сил извлечь и освободить себя. Но тот, кто намеренно осел на осадке и подонках прежних мнений, сколь бы ошибочными они ни были, закрыл доступ всякому дальнейшему свету в свое понимание и стал добровольно слепым. Таким мы предложим лишь пример и практику апостола, который говорит: «Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое». И я советую им не отвергать совет св. Августина, который говорит: Ad discendum quod opus est, nulla ætas sera videri potest: quia etsi senes magis decet, docere quam discere; magis tamen decet discere, quam ignorare. И им не нужно стыдиться подражать Сократу, который старел, каждый день узнавая что-то новое.

5. Как мы не предназначали этот трактат и введение для таких людей, которых мы перечислили выше, так есть и другие, кому мы свободно предлагаем и представляем его, и покажем основания и причины, побудившие нас взяться за такой таинственный и опасный предмет. Это те, кто обладает смиренным, кротким и непредвзятым умом, кто обычно читает книги, чтобы получить информацию и узнать те истины, о которых они не знают, или чтобы утвердиться в том, что они отчасти знали прежде. Именно таким мы предлагаем наши труды и поэтому чистосердечно объявим им причины и основания нашего предприятия, а именно:

1. Хотя существует множество авторов, писавших о магии, колдовстве, чародействе, волшебстве, духах и явлениях в разные века, в разных странах и на разных языках, все же по большей части они лишь заимствовали друг у друга или переписывали то, что было написано до них. Так что не было сделано никакого правильного прогресса в истинном раскрытии теории или основания этих темных и сокровенных материй, и не было проявлено никакой точной заботы в приведении примеров фактов, которые были бы достоверно и достаточно засвидетельствованы. Лишь рапсодии и запутанные груды историй и рассказов, сваленные вместе, когда ни одна из сотни не имела вида достоверности или правдоподобия, отчего понимание читателей оставалось неосвещенным, память — смущенной, а мозги — набитыми причудами и химерами. И хотя нет ничего более обычного, чем споры о ведьмах и колдовстве, как в словах, так и в письме, ни один из множества не сказал нам ясно, в каком понятии или под каким принятием они используют эти слова, и какое описание согласовано для любого из них, чтобы их существование или отсутствие, их сила и действия могли быть известны и определены. Но все споры о них до сих пор были свободными, дикими и in vagum. И поэтому, чтобы исправить это, насколько позволял такой предмет и насколько хватало наших способностей, мы были побуждены и попытались прояснить эти трудности. И если мы не (что эпидемично для человечества) льстим и обманываем себя, мы в некоторой мере разумно достигли этого, так как ясно изложили понятие и принятие слов «ведьмы» и «колдовство», в которых мы признаем их существование, и в каком смысле и отношении мы не признаем их вовсе, что больше (как мы полагаем), чем было сделано кем-либо до сих пор. И хотя наши примеры фактов не столь точны или полны, как хотелось бы, ибо вещи такого рода глубоки и скрыты, все же они лучшие, что мы могли отобрать или выбрать; и это одна из главных причин, почему я взялся за этот предмет.

2. Хотя грубые, абсурдные, нечестивые и папистские мнения о слишком преувеличенных силах демонов и ведьм в этой нации были довольно хорошо подавлены и заглушены трудами Виера, Тандлера, г-на Скота, г-на Эди, г-на Вагстаффа и других, а также серьезными разбирательствами многих ученых судей и других здравомыслящих магистратов, все же, обнаружив, что в последнее время два человека большого учения и известности, которые оба (как я информирован) являются бенефициариями в Церкви, а именно д-р Казобон и г-н Гленвиль, заново поддержали столь плохое дело и взяли на себя эту ссору, и с этой целью заново начистили старое оружие и выгребли старые аргументы из папистской сточной канавы и навозных куч и придали им новый вид, чтобы они могли предстать с большим блеском, и так изо всех сил трудятся поддерживать старые гнилые утверждения, один в своей книге под названием «Трактат, доказывающий существование духов и ведьм» и т. д., другой в трактате под названием «Удар по современному саддукейству» и т. д. Находя этих (я говорю) как двух новых поборников, бросающих вызов всем, кто придерживается противоположного мнения, я был побужден ответить на их якобы сильные аргументы и неопровержимые примеры, что я и сделал (признаюсь) без страха или особого уважения к их титулам, местам или мирским достоинствам, а лишь рассматривая силу или слабость их аргументов, доказательств и разума. Ибо в этом частном случае, с которым я имею дело, речь идет не о людях, а об их мнениях и основаниях, на которых они хотели бы заложить свои фундаменты. И если меня осудят за слишком резкое и суровое обращение с ними, они должны извинить меня, ибо я заявляю, что не имею никакого злого умысла против их личностей, не более чем против не-сущности, но был справедливо ревностен к истине и горек против таких мнений, которые они высказали, которые мне кажутся опасными и в некотором отношении нечестивыми, как (я полагаю) я полностью доказал. И это была еще одна причина моего письма об этом предмете.

3. Еще одна причина, побудившая меня взяться за этот предмет, — это ужасные абсурды, которые влечет за собой убеждение обычных охотников на ведьм, поскольку оно не только стремится продвигать суеверие и папизм, но также сильно умаляет мудрость, справедливость и провидение Всевышнего, и превозносит силу Царства тьмы, ставит под сомнение истинность главного Артикула Христианской веры, касающегося Воскресения Христа в Его истинном числовом Теле, и в целом стремится к препятствованию практике благочестия и набожности. Эти вещи, после того как я серьезно взвесил и обдумал их, побудили меня трудиться, насколько свет слова Божьего, основания истинной теологии и ясная сила разума могли направлять меня, чтобы предпринять их опровержение, насколько я был способен, и если я потерпел неудачу, я смиренно прошу тех, кто более способен, рассмотреть этот вопрос более полно, если это возможно.

Если кого-то смущает, что я, по-видимому, поддерживаю некоторые вещи, которые являются парадоксами, я надеюсь, что могу просить позволения как отступить от мнений других, так и другие делали это от тех, кто был до них. И я желаю, чтобы они не столько рассматривали новизну или странность мнений, сколько вес и силу доводов, которые изложены для их поддержки и обоснования; ибо если аргументы здравы и действительны, то убеждения, построенные на них, не могут быть слабыми и шаткими. И хотя я признаю, что имею человеческие слабости и поэтому могу ошибаться, у меня нет желания или воли упорно настаивать на ошибке, и эти вещи, о которых мы рассуждали, лежат так далеко от познания наших чувств, и эксперименты такого рода либо столь редки, либо неопределенны, что мы можем разумно ожидать прощения, а не порицания.

Но я не скажу больше, а позволю книге говорить самой за себя, лишь желая читателям сначала прочитать и серьезно обдумать, прежде чем осуждать, чтобы у меня была причина сказать им: Прощайте.

Dated February

23. 1673.

СОДЕРЖАНИЕ.

Chap. 1. Of the false, irrational, and unchristian censures, that have been, and yet are cast upon learned Men for writing of abstruse subjects: As also for treating of Apparitions and Witchcraft, especially if they crossed the common stream of vulgar opinion.
Page 1.

Chap. 2. Of the Notion, Conception, and Description of Witches and Witchcraft according to divers Authors, and in what sense they may be granted, and in what sense and respect they are denied.
p. 19.

Chap. 3. The denying of such a Witch as is last described in the foregoing Chapter doth not infer the denying of Angels, or Spirits. Apparitions no warrantable ground for a christian to believe the existence of Angels, or Devils by, but the word of God.
p. 37.

Chap. 4. That the Scriptures, and sound reason are the true and proper mediums to prove the actions attributed unto Witches by, and not other improper ways that many Authors have used. And of the requisites necessary truly to prove a matter of fact by.
p. 43.

Chap. 5. That these things now in question, are but barely supposed, and were yet never rationally nor sufficiently proved: And that the Allegations brought to prove them by are weak, frivolous, and absolutely invalid: with a full confutation of all the four particulars.
p. 63.

Chap. 6. That divers places in Scripture have been mis-translated thereby to uphold this horrid opinion of the Devils omnipotency, and the power of Witches, when there is not one word that signifieth a familiar Spirit, or a Witch in that sense that is vulgarly intended.
p. 106.

Chap. 7. Of divers places in the Old Testament, that are commonly wrested, and falsly expounded, thereby to prove Apparitions, and the power of the Devil, and Witches.
p. 136.

Chap. 8. Of the Woman of Endor that pretended to raise up Samuel, and of some other places in the Scriptures, not handled yet, and of some other objections.
p. 165.

Chap. 9. Of Divine permission, providence and prescience.
p. 183.

Chap. 10. Whether faln Angels be corporeal, or simply incorporeal, and the absurdity of the assuming of Bodies, and the like consequents.
p. 197.

Chap. 11. Of the knowledge, and power of faln Angels.
p. 215.

Chap. 12. If the Devils or Witches have power to perform strange things, whether they do not bring them to pass by mere natural means, or otherwise? And of Helmont’s opinion concerning the effects caused by Devils or Witches.
p. 241.

Chap. 13. That the ignorance of the power of Art and Nature, and such like things, hath much advanced these foolish and impious opinions.
p. 267.

Chap. 14. Of divers Impostures framed and invented to prove false and lying miracles by, and to accuse persons of Witchcraft, from late and undeniable authorities.
p. 270.

Chap. 15. Of divers creatures that have a real existence in nature, and yet by reason of their wonderous properties, or seldom being seen, have been taken for Spirits and Devils.
p. 279.

Chap. 16. Of Apparitions in general, and of some unquestionable stories, that seem to prove some such things. Of those Apparitions pretended to be made in Beryls and Crystals, and of the Astral or Sydereal Spirit.
p. 288.

Chap. 17. Of the force and efficacy of words or charms, whether they effect any thing at all, or not, and if they do, whether it be by natural or diabolical virtue and force.
p. 321.

THE

DISPLAYING

OF SUPPOSED

WITCHCRAFT.

ГЛАВА I.

О ложных, иррациональных и нехристианских порицаниях, которые были и до сих пор возводятся на ученых людей за написание о сокровенных предметах: а также за рассуждения о явлениях и колдовстве, особенно если они шли вразрез с общим потоком вульгарного мнения.

Собираясь рассуждать о таинственном и сокровенном предмете ведьм и колдовства, я не могу не считать необходимым (особенно чтобы сделать вещи, которые мы рассматриваем, более ясными и очевидными) подражать архитекторам, которые, когда намереваются возвести какое-либо прекрасное строение или здание, не только обеспечивают себя хорошими и долговечными материалами, но прежде всего заботятся о том, чтобы заложить прочный и надежный фундамент, чего они не могут хорошо выполнить, если земля и мусор не будут удалены, чтобы можно было найти твердую почву для фундамента. Поэтому, прежде чем я заложу фундамент того, что я намереваюсь сделать в этом дискурсе, я постараюсь устранить некоторые порицания и клевету, которые обычно возводятся на тех ученых людей, которые трудятся, чтобы освободить заключенную истину и рискнуть пойти против потока вульгарного мнения, подкрепленного кажущимся авторитетом, древностью или универсальностью голосов, особенно если они вмешивались в предметы оккультные и таинственные.

И эти порицания (сколь бы несправедливыми они ни были) часто удерживали самых способных и наиболее ученых от обнародования своих мнений или публикации своих мыслей по таким трудным и запутанным вопросам, что (я полагаю) не должно делаться по следующим причинам.

Reas. 1.

1. Потому что лучшая часть человека, как естественно рассматриваемого, — это его мужество, решительность и великодушие, которые должны делать его решительным и смелым, чтобы объявлять и поддерживать то, что он на здравых и рациональных основаниях понимает как истину, и вовсе не бояться порицания или суждения других, которые, возможно, не имели лучших средств, чтобы информировать себя, или, возможно, были менее прилежны, и, как бы то ни было, подвержены тем же ошибкам и заблуждениям человечества, которые все должны признать истинность того безошибочного оракула: Humanum est errare. И поэтому он должен быть человеком бедного, низкого и низменного духа, который скрывает свои собственные чувства истины из страха перед порицанием или клеветой других.

Reas. 2.

August. de Agone Christi.

2. Тот, кто боится объявить свои мысли из страха перед порицанием или скандалом, должен по необходимости быть очень слабым в своей морали, имея мало привязанности к истине, которая является главным объектом интеллекта и, следовательно, должна превыше всего направлять и вести чувства. И быть напуганным от признания или объявления истины из страха перед тщетными, воздушными, беспочвенными и ошибочными порицаниями других должно означать, что человек слаб в основаниях морали и имеет малую привязанность к добродетели, чьим проводником является истина. Ученый отец сказал чрезвычайно хорошо по этому поводу: Qui veritatem occultat, & qui prodit mendacium, uterq; reus est. Ille quia prodesse non vult, ipse quia nocere desiderat.

Reas. 3.

Prov. 23. 23.

Gregor. Homil.

Chrysost. sup. Math.

3. Тот, кто скрывает истину, которую он знает, из страха перед порицаниями других, должен по необходимости иметь мало христианства в себе, ибо нам заповедано покупать истину и не продавать ее; но для христианина скрывать истину и не сметь объявлять и защищать ее из страха перед тщетными и погибающими порицаниями людей — значит совершить абсолютную продажу истины, и это за худшую из всех цен, которые могут быть. Ибо какой невесомой и никчемной ценой являются суждения и мнения тщетного человека, чье дыхание в его ноздрях и чья жизнь — лишь пар, чтобы христианин из страха перед такими тщетными порицаниями боялся объявлять или защищать истину? Поэтому пусть хитрые политики и макиавеллисты этого века, которые в некотором роде превратили истину Христианской религии и самые верные правила Провидения в атеизм и стали тщетными идолопоклонниками, чтобы приносить жертвы ложно обожаемым и обожествленным фантазиям их собственного мастерства и хитрости, думают или говорят, что им угодно, но правило благочестивого Григория всегда будет оставаться верным: Ille veritatis defensor esse debet, qui quum rectè sentit, loqui non metuit, nec erubescit. И то, что сказал Златоуст, никогда не должно быть забыто добрым христианином и тем, кто боится Бога, который говорит: Non solùm proditor est veritatis, qui mendacium pro veritate loquitur: sed qui non liberè pronuntiat veritatem, quam pronuntiare oportet, aut non liberè defendit veritatem, quam defendere oportet. Но как были некоторые, кто был напуган вымышленными пугалами порицаний и скандалов злобных людей, так были и другие, кому природа дала большее великодушие, кто был лучше принципиален в своей морали и лучше обучен Христианской религии, кто презирал и недооценивал эти порицания как тщеславие и пустяки, и это были те

——Quos Jupiter æquus amavit,

Et meliore luto finxit præcordia Titan.

Это были те, кто ради продвижения Истины и Знания и блага Человечества осмелились предпринять

Ire per excubias, & se committere Parcis.

И не боялись бурных штормов ядовитых языков или злобных умов, из которых мы здесь перечислим компетентный Каталог.

Præf. in Harvæi Exerc. Anat.

Pag. 3.

1. В первую очередь нам не нужно далеко ходить, ни в отношении времени, ни места, чтобы найти прецеденты тех, кто подвергся немалым порицаниям и насмешкам за оправдание Истины и труд ради ее продвижения, хотя и против общего и глубоко укоренившегося Мнения. Столь плохое развлечение новые Изобретатели и Изобретения всегда находили среди нынешних Мастеров различных Профессий и тех, кто заставлял Мир верить, что они одни получили Монополию на все Знание. Наш ученый соотечественник доктор Хэквелл в своем Предисловии к своей Апологии достаточно доказал эту частность: чье глубокое Сочинение о доказательстве отсутствия упадка в Природе (истина, ныне достаточно известная и признанная) встретило немалое противодействие, как со стороны ученых в Теологии, так и других лиц, и подверглось многим резким порицаниям, пока люди более внимательно не взвесили силу и убедительность его Аргументов, которые несут достаточное доказательство, чтобы опровергнуть рациональных лиц. Наш ученый и самый прилежный Анатомист д-р Гарвей, который (несмотря на недавние придирки некоторых) первым нашел и доказал Миру то редкое и прибыльное открытие Циркуляции Крови, подвергся той же Судьбе: кто в течение восемнадцати или двадцати лет стонал под тяжелым порицанием всех Галенистов и экспертов Анатомистов почти в Европе, и был обруган, и горько написан против, не только такими, как Александр Росс и д-р Примроуз, но и Риоланом и другими, и не был пощажен тем знаменитым Врачом из Роттердама, Захарией Сильвиусом, который искренне признается в следующем: Primum mihi inventum hoc non placuit, quod & voce & scripto publicè testatus sum; sed dum postea ei resultando & explodendo vehementiùs incumbo, refutor & ipse & explodor: adeò sunt rationes ejus non persuadentes, sed cogentes: diligenter omnes examinavi, & in vivis aliquot canibus eum in finem à me dissectis, verissimum comperi. Что было самым откровенным и свободным отречением и признанием своих собственных ошибок, и может быть предложено как пример всем дерзким и необдуманным Порицателям. Ни эта самая ясная и очевидная Истина (которая подпадает под глазную Демонстрацию и явные Эксперименты) не могла найти одобрения в Мире, пока Валлей, Племпий и другие здравомыслящие и точные Анатомисты не нашли истину мнения Гарвея своими собственными пробами и глазным осмотром: столь трудно опровергнуть старое укоренившееся мнение. Ибо я знал несколько лет назад, что человек за признание или поддержание Циркуляции крови должен был быть осужден и высмеян другими Врачами так же сильно, как кто-то должен был бы быть сейчас за отрицание того же: столь трудно искоренить мнение (хотя бы оно было ложным и беспочвенным), если оно однажды укоренилось в мозгах многих и имело долгий поток постоянной репутации и веры. И гораздо больше нужно учитывать невежество, глупость и извращенность тех, кто в этот Век Знания осмеливается брать на себя порицание (даже осуждение) того Общества лиц и их усилий, которые имеют справедливого, благочестивого, милосердного и ученого Короля своим Основателем, и наибольшее число Знати и Джентри, известных как божественным, так и человеческим Знанием, которые могут быть выбраны из трех Наций для своих Членов, и чьи предприятия и уровень являются самыми высокими, благородными и превосходными, в которых когда-либо Мир был участником. И все же (чему можно удивляться) я не только встречал многих, кто осуждает и неверно судит их огромное и похвальное предприятие, но даже был смел появиться в Печати, чтобы осудить и скандализировать их действия, как это очевидно в том Сочинении под названием Plus ultra, написанном г-ном Стаббсом из Уорика, в котором он совершил столько же, сколько Собаки, лая на Луну. Но ясно, что высота места или величие частей не освобождает ни одного человека от злых языков или плохих порицаний. И по этому поводу я не могу не добавить д-ра Казобона, который, как он имел долгую болезнь тела, так, несомненно, ему не хватало некоторого расстройства ума, когда в своем Трактате о Доверчивости и Недоверчивости он произнес это. «Если я могу высказать свое мнение (говорит он), без обиды, эта чудовищная склонность к инновациям во всех видах, но в вопросах Знания в частности, которыми так многие без основания, которое я могу видеть, или появления разума, одержимы; я не знаю, к чему мы должны более вероятно приписать это, чем к некоторому печальному Созвездию или влиянию». Увы! бедный человек, он был столь слеп, что не мог видеть основания или появления разума для полезности Экспериментальной Философии, ни для Институции Королевского Общества, но должен приписать это Звездам: это чудо, почему он не приписывает это естественной Меланхолии, как он делает почти все странные Эффекты, в своей Книге Энтузиазма или почему не демонам или ведьмам, как он делает большинство вещей в процитированном Трактате.

2. Тот ученый и трудолюбивый человек Ренат де Карт, который ввел, возродил и усовершенствовал старую Доктрину Атомов, приписываемую Демокриту и другим Древним, долгое время находил много противодействия; настолько, что когда он жил в Утрехте в Голландии, Аристотелевские Профессора того Университета стали столь воспалены завистью к нему, что их Ученые подняли Чернь Города под звук Колокола, чтобы выгнать его из Города. И все же Философия этого человека имела удачу торжествовать в том Университете, где столько презрения было излито на него; ибо Генрикус Региус, публичный Профессор Физики там, опубликовал Книгу Естественной Философии, согласную с Принципами и замыслом Де Карта: и в некотором роде общепринята и аплодируема; и достопочтенным г-ном Бойлем много использована, и им названа Корпускулярной Философией. Так не был ли тот самый ученый и прилежный Математик Галилей заключен в тюрьму за то, что видел больше, чем другие могли с помощью своих Оптических Стекол, теряя (как говорит один) свою собственную свободу в Тюрьме, за предоставление Земле свободы совершить круг вокруг Солнца? И все же теперь до какой большой высоты улучшения дошли Телескопы, и какое доверие оказывается Наблюдениям, сделанным с ними? хотя в их рождении их первый Автор и Пользователь столь сильно противостоял и наказывал; ибо все Изобретения, которые являются новыми (так же как и Мнения), в своих началах противостоятся и осуждаются, не учитывая, что все приобретенное Знание и все Искусства и Науки были когда-то новыми и имели свои начала.

3. Когда Иосиф Кверцетанус и сэр Теодор Майерн трудились, чтобы ввести практику Химической Физики в Город Париж, какие жестокие порицания и скандалы они претерпели от всех остальных Врачей Колледжа, так что они считались неграмотными и невежественными Малыми и опасными Эмпириками, не подходящими для практики в Доминионах Короля Франции, и поэтому были приговорены Колледжем и запрещены к практике? Столь далеко невежество, личный интерес и слепая злоба преобладали против этих двух лиц, столь большого Достоинства и Знания, настолько, что первый был сделан Врачом Короля Франции и дожил до того, чтобы увидеть презираемую Химию процветать, где она была наиболее презираема, сам быть почтенным, и его Химические Труды быть опубликованными, и быть в большом и общем уважении у всех, кто был Любителями Знания. Последний также пережил злобу всех своих врагов и увидел себя продвинутым быть Врачом двух могущественных и известных Королей Англии, и иметь общую практику большинства Знати и Джентри Королевства, и дожить до прекрасного старого возраста и умереть очень богатым. Так что даже самые храбрые люди, за свои благородные усилия для блага Человечества, всегда находили суровое обращение.

Mund. subter. lib. 11. sect. 2. pag. 277.

Prov. 26. 12.

Hist. Magic. c. 14. p. 177.

De Arte Lullian. Præf.

Vide Relat. Paris. impres. Gallicè, 1631.

4. Не лучше обошлось с различными лицами, которые писали о сокровенных и таинственных Предметах, такими как Арнольд де Вилла Нова и Раймунд Луллий, которые, потому что они обращались с тем секретным и возвышенным Искусством Трансмутации Металлов, были из-за невежества и злобы Франциска Пегны и Джона Тредешена из Рима, Афанасия Кирхера, с некоторыми другими, заклеймены именем Магов, взятым в худшем смысле. Facile est reprehendere & maledicere, столь склонны люди через самомнение и тщеславие, как будто они не были невежественны ни в чем, брать на себя порицание всего, когда Артисты только подходят для суждения о тех надлежащих Искусствах, в которых они сведущи и воспитаны, а не другие: Ибо недостаточно человеку быть сведущим во многих частях Знания, но также в той самой Науке или Искусстве, в которой Вопрос предложен: как для Примера; Предположим, человек хорошо читал в Школьной Теологии, Метафизике, Логике, Грамматике, Риторике, Этике и Физике, все же для всего этого насколько неспособен был бы он решить одно из труднейших Предложений в Евклиде? не более может любое лицо, хотя никогда не столь вообще ученое, если он совершенно не понимает метод, термины, основание, материю и конец Писателей в мистической Химии, быть любым компетентным Судьей их Искусства, ни природы Трансмутации. И это могло справедливо обуздать Кирхера и многих других дерзких и тщеславных Порицателей удерживать свое суждение, пока они совершенно не поймут материю, о которой они должны дать суждение, и рассмотреть ту Максиму мудрейшего из людей: Видал ли ты человека, мудрого в глазах его? На глупого больше надежды, нежели на него. Но несмотря на эти беспочвенные клеветы против Арнольда, что он был виновен в Дьявольской Магии, от которой Перо ученого Нандэуса полностью освободило его, хотя он иначе (согласно своему петулантскому юмору и предубежденному мнению против Искусства Трансмутации, о котором он не был компетентным Судьей, по причине вышеизложенного) бросил некоторые недостойные отражения как на него, так и на Лулли, все же он признается (что есть лишь голая истина, как каждый ученый Врач достаточно знает, кто внимательно читал его Труды об Искусстве Медицины) в этих словах: «Что верно, он был самым ученым Врачом своего времени, одинаково знакомым с Латинским, Греческим и Арабским Языками, и тот, чьи Труды достаточно свидетельствуют о его способностях в Математике, Медицине и Философии, практика которой принесла ему благосклонность и занятость около Папы Климента и Фридриха Короля Сицилии, который, конечно, никогда не воспользовался бы им, если бы он думал, что он Колдун или Маг, такой как многие судили, что он был». Что касается Луллия (несмотря на злобную пену некоторых дерзких, злобных и невежественных Писателей), он был виновен в никакой другой Магии, кроме той, что была естественной, законной и похвальной, как его глубокие и ученые Труды (если бы его слепые Противники когда-либо взяли на себя труд прочитать их, которые часто осуждают и клеймят те вещи, которые они никогда не видели, читали или понимали) свидетельствуют вне всякого исключения, и все оправдано свидетельствами столь многих ученых и здравомыслящих лиц, что больше не может быть сказано в его похвалу и оправдание. Большинство его ученых Трудов хранятся в Библиотеке в Оксфорде, написанные древней рукой: что никогда не было бы сделано, если бы они не были высоко оценены и оценены. Ибо как Зетцнерус, великий Книготорговец из Страсбурга, говорит: «Tantæ suo fuisse ævo authoritatis atq; æstimationis legitur, ut justissimi Arragonum Reges eum in privilegiis eidem concessis, magnum in Philosophia magistrum, & mirandarum artium & scientiarum authorem nominârint». Наконец, один Отец Пацификус в своем Путешествии из Персии 1628 г. пришел на Остров Майорка, где Лулли родился, и к своему великому восхищению нашел Статую Луллия там из Дерева, любовно раскрашенную, и он почитался как Святой (кого он ранее судил еретиком), а также Общество Профессоров, следующих Доктрине Луллия, и названных Раймундины или Луллисты, и что они утверждали, что через Божественное озарение он имел совершенное знание Природы, через которое он нашел универсальную Медицину, через определенный Aurum potabile, через который он продлил свою жизнь до 145. года своего возраста, в котором году он претерпел Мученичество. Это я произвел, чтобы показать, как необдуманно и невежественно лучшие ученые Века могут быть, и часто несправедливо и ложно оклеветаны и очернены, что может быть предупреждением всем лицам остерегаться, как они выносят свои порицания, пока они не поймут совершенно все, что необходимо знать о Предмете, о котором они должны дать суждение, прежде чем они произнесут или объявят свой приговор.

Lib. 1. de Script. Anglic.

Cap. 1.

5. Роджер Бэкон, наш Соотечественник, который был Францисканским Монахом и Доктором Богословия, величайшим Химиком, Астрологом и Математиком своего времени, все же не мог избежать оскорбительного и нехристианского порицания быть Колдуном, и так сильно поставлен в тупик, что, как говорит Питтс, он был дважды вызван в Рим Климентом Четвертым, чтобы очиститься от этого обвинения, и был вынужден послать свои Оптические и Математические Инструменты в Рим, чтобы удовлетворить Папу и Конклав, что он полно выполнил и вышел с честью и аплодисментами. Оправдать которого мне нужно сказать мало, потому что это уже выполнено Перьями тех ученых лиц, Питтса, Леланда, Селдена и Нандэуса, только я добавлю одно Предложение из того самого ученого Трактата, De mirabili potestate artis & naturæ, & de nullitate magiæ. Где он говорит так: Quicquid autem est præter operationem naturæ vel artis, aut non est humanum, aut est fictum & fraudibus occupatum. Другой из наших Соотечественников д-р Джон Ди, величайший и способнейший Философ, Математик и Химик, которого его Век (или, может быть, когда-либо с тех пор) произвел, не мог избежать порицания Монстроголового множества, но даже в свое время жизни считался Колдуном, о чем он наиболее печально (и не без причины) жалуется в своем самом ученом Предисловии к Евклиду, переведенном на английский г-ном Биллингсли, и там сильно оправдывается за себя, с тем рвением и пылкостью, что может удовлетворить любого рационального Христианина, что он не был таким злым человеком, чтобы иметь видимое и близкое общение (если какая-либо такая вещь может быть в наши дни) с Дьяволом, известным Врагом Человечества, о чем возьмите этот короткий отрывок, где он говорит: «О мои недобрые Соотечественники, О неестественные Соотечественники, О неблагодарные Соотечественники, О мозгобольные, дерзкие, злобные и презрительные Соотечественники, почему вы угнетаете меня так насильственно своим клеветанием на меня вопреки истине и вопреки вашим собственным совестям?» И все же, несмотря на это, и его известные способности в большинстве частей сокровенного Знания, великое уважение, которое он имел от различных Принцев, Знати и самых Ученых во всей Европе, не могло защитить его от этого сурового и несправедливого порицания. Ибо д-р Казобон почти пятьдесят лет спустя после смерти д-ра Ди опубликовал в 1659 г. большую Книгу в Фолио о общении Ди в течение многих лет с Духами (злыми он имеет в виду). Но насколько по-христиански это было сделано, чтобы ранить репутацию человека столько лет после его смерти, и с той ужасной и злой клеветой иметь близость с Дьяволами в течение многих лет в его жизни, что ведет к потере как тела, так и души, и зарегистрировать его среди проклятых, насколько по-христиански это, я оставляю всем Христианам судить? Кроме того, пусть весь Мир судит в этом случае, что д-р Казобон, будучи присяжным охотником на ведьм, даже до доверчивости к самым грязным и невозможным из их действий, не может не позволить Закону, который наказывает их за выкапывание костей мертвых, чтобы использовать их для Суеверия или Колдовства; что может он тогда думать, Мир может судить его виновным, за раскрытие Спален умерших, не чтобы злоупотреблять их костями, но чтобы бросить их Души в самую глубокую яму Ада? Злодейство, конечно, за пределами величайшего злодейства, которое он может верить, совершается Ведьмами. Ясно, что он не опубликовал это просто как правдивое отношение факта, и так оставить это другим судить; но что намеренно он трудился представить Ди как самого позорного и злого человека, как может быть ясно видно во всем направлении его утомительного Предисловия. Но его замысел сделать Ди Собеседником со злыми Духами был не всем, он имел другой, который касался его более близко. Он ранее бежал в некотором роде (трудясь сделать все то, что он называл Энтузиазмом, быть ничем иным, как обманом или меланхолией и развращенной фантазией, возникающей из естественных причин) в порицание быть Саддукеем или Атеистом. Чтобы смыть которое, он думал, ничто не было столь преобладающим, как прыгнуть в другой конец весов (середину трудно сохранить), чтобы перевесить другое, опубликовав некоторое печально известное Сочинение, которое могло (как он думал) в высокой степени проявить существование духов добрых и злых, и это он думал, осуществит это достаточно, или по крайней мере сотрет прежнее обвинение, которое он приобрел.

Но дабы не быть слишком утомительным, я кратко подытожу некоторые другие примеры, из которых станет ясно, что те бесстрашные умы, которые осмелились пойти против течения общего мнения, и те, кто занимался сложными предметами, никогда не испытывали недостатка в противодействии и клевете, сколь бы истинными или полезными ни были вещи, о которых они рассуждали или писали. Тритем, эта честь и украшение Германии во всех видах литературы, не избежал Буйюса, который клеветал на него и обвинял в незаконной магии, от чего, как известно всем ученым Европы, он был оправдан благодаря умелому и изящному перу того, кто именует себя Густав Селен, и других. Корнелий Агриппа разделил ту же участь из-за писанины того невежественного и завистливого монаха Павла Иовия, от чьей злобной клеветы он был полностью оправдан неопровержимыми свидетельствами Виера, Мельхиора Адама, Нандея и других. Кто почти не читал или не слышал об ужасных и отвратительных ложных наветах, возведенных на того totius Germaniæ decus, Парацельса, злобным пером Эраста, а затем с жадностью проглоченных Либанием, Конрингием, Сеннертом и многими другими? И это не только за попытку привнести новую теорию и практику в искусство медицины, но и за стремление очистить древнюю, естественную, похвальную и законную магию от грязи и отбросов обмана, лжи, церемоний и суеверий: однако он не испытывал недостатка в сильных и непобедимых защитниках, таких как Дорн, Петрус Северинус, Сметиус, Кроллиус, Битисциус и многие другие. Наш соотечественник доктор Фладд, человек, знакомый со всеми видами знаний и один из самых христианских философов, когда-либо писавших, тем не менее не избежал тех рычащих животных, таких как Марсенн, Лановий, Фостер и Гассенди, а также наш Казобон (безумный не меньше других), которые тщетно и ложно обвиняли его в дьявольской магии, от чего сила его собственного пера и аргументов избавила его без возможности возражений. Теперь мы перейдем к тем, кто рассматривал колдовство и решительно противостоял и опровергал многие удивительные и невероятные действия и силу, приписываемые ведьмам: и эти люди, идя наперекор общему мнению, не избежали грузов недостойных и нехристианских наветов, возведенных на них, из которых мы назовем только этих двоих: Виера, ученого человека, немца, бывшего в свое время врачом герцога Клевского; и другого, нашего соотечественника мистера Реджинальда Скота, человека с достаточными познаниями, благочестивого и из хорошей семьи: то, что сказано против них в частности, я изложу и дам на это краткий ответ.

1. Существует небольшой трактат на латыни под названием «Демонология», приписываемый королю Якову (насколько справедливо — мы не будем спорить, ибо некоторые приписывают его другим), где в предисловии эти два лица подразумеваются как ведьмы, и утверждается, что они писали против общего мнения относительно силы ведьм, чтобы лучше скрыть и замаскировать свое дьявольское искусство. Но, по правде говоря, это беспочвенное обвинение не нуждается в опровержении, а скорее в презрении и насмешке, поскольку не имеет под собой никаких рациональных оснований полагать, что они могли быть такими проклятыми лицемерами или притворными политиками, один из которых был весьма ученым и способным врачом, что подтверждают как его труды, так и то, что честный и беспристрастный автор Мельхиор Адам в его жизнеописании весьма полно изложил: другой же был известен (поскольку жил не так уж много лет назад) как благочестивый, ученый и честный человек, что его книга, которую он называет «Открытие колдовства», весьма широко показывает, если бы его противники когда-либо взяли на себя труд прочитать ее. Так что все рациональные люди могут ясно видеть, что это лишь лживое измышление, злонамеренная уловка и просто сфабрикованное обвинение.

2. Эти лица обвиняются в том, что они полностью отрицали существование ведьм, что мы продемонстрируем как заведомо ложное с помощью следующих доводов.

Considerat. about Witchcraft, p. 76.

1. Мог ли когда-либо какой-нибудь рациональный человек подумать или поверить, что мистер Гленвиль, человек, претендующий на столь высокие достоинства, проявит столько слабости и наглости, чтобы обвинить мистера Скота в прямом отрицании существования ведьм, как он делает это в своих словах, говоря о нем? И он выдает это за опровержение бытия ведьм и привидений; и он намекает на это в разных других местах, но без какой-либо цитаты, чтобы показать, где или какими словами Скот просто отрицает бытие ведьм, чего он нигде не утверждает: столь уверены многие в том, чтобы обвинять других в том, чего они ни придерживаются, ни пишут.

2. Мистер Скот и Виер не ставят вопрос «An sint» — существуют ли ведьмы или нет, но «Quomodo sint» — каким образом они действуют. Таким образом, их вопрос заключается лишь в том, какого рода силой обладают предполагаемые ведьмы или посредством чего они действуют, и что это за вещи, которые они делают или могут совершать: так что состояние вопроса заключается не просто в бытии ведьм или «de existentia», а только «de modo existendi»: где ясно, что любой спор «de modo existendi» необходимо допускает и предполагает достоверность существования, иначе спор о способе их бытия, свойствах, силе или действиях не имел бы под собой никакой почвы или основания. Как если бы я и другой человек спорили о размерах, постройках и расположении великого города Пекина в Китае или о длине, ширине и высоте великой стены, отделяющей Китай от Тартарии; мы оба принимаем как должное, что существует такой город и такая стена, иначе наш спор был бы диким, тщетным и беспочвенным: подобно двум мудрецам из Готема, которые спорили и препирались о перегоне овец через мост; один утверждал, что перегонит своих овец через мост, а другой протестовал против этого, и так они начали: один как бы гнать, а другой — удерживать и останавливать их, когда между ними не было никаких овец. И это могло бы послужить достаточным уроком для мистера Гленвиля, чтобы быть более трезвым, чем так ложно обвинять Скота. И разве древние отцы не расходятся во мнениях «circa Angelorum modum existendi», некоторые из них считая их телесными, а некоторые — бестелесными? Тем не менее обе эти стороны твердо придерживались их существования: так что это ложное и неуместное обвинение, не имеющее под собой никакой основы.

3. Какой человек, обладающий разумом и суждением, мог бы поверить, что мистер Гленвиль или доктор Казобон, будучи лицами, претендующими на большую долю учености и на точность в своих способах аргументации, совершили бы столь жалкую и грубую ошибку, как «fallacia consequentis»? Ибо если я отрицаю, что ведьма не может летать по воздуху, ни быть трансформированной или пресуществленной в кошку, собаку или зайца, или что ведьма заключает какой-либо видимый завет с дьяволом, или что он сосет их тела, или что дьявол имеет с ними плотское совокупление; я тем самым не отрицаю ни бытия ведьм, ни других свойств, которыми они могут обладать, за которые их так называют: не более, чем если я отрицаю, что собака обладает рычанием (которое свойственно только льву), следует ли из этого, что я отрицаю бытие собаки или что она обладает лаем? Это просто нелогично и не имеет никакой связи. Так, если я отрицаю, что человек не может летать благодаря своим естественным способностям в воздухе, как птица, ни жить постоянно в море, как рыба, ни в земле, как червь или крот, это вовсе не означает, что я отрицаю существование человека, ни его другие свойства, такие как способность к смеху, рациональность или тому подобное. Но такова ученая логика и ясные способы аргументации, которые используют эти люди.

Pag. 76.

Of Credul. and Incredul. p. 40.

3. Третий навет, который мистер Гленвиль бросает на него, таков, где он говорит следующее: «Ибо автор делает мало что, кроме как рассказывает странные сказки и глупые легенды, которые он опровергает и над которыми смеется, и выдает это за опровержение бытия ведьм и привидений. Во всем этом его рассуждения тривиальны и ребячливы; а когда он отваживается на философию, он немногим лучше, чем абсурден». Доктор Казобон, хотя и признается, что никогда не читал книгу Скота, а находил ее случайно у друзей или в книжных лавках, тем не менее причисляет его к числу своих невежественных бедолаг и рассказывает нам, как доктор Рейнольдс осуждал его и некоторых других. На это, хотя они и не очень существенны, мы дадим положительные и убедительные ответы.

1. Нет большего признака слабости дела человека, равно как и его неспособности защитить его, чем когда он проскакивает мимо сути рассматриваемого вопроса и начинает нападать на противную сторону, бросать грязь и нечистоты в него, оскорблять и клеветать на него: это вещь очень обычная, но чрезвычайно низкая, и ясно демонстрирует порочность их дела.

2. Если мистер Скот сделал мало что, кроме как рассказал странные сказки и глупые легенды, мистер Гленвиль мог бы очень хорошо смириться с ним; ибо я уверен, что его история о барабанщике и другая о колдовстве столь же странны и глупы, как любые, которые можно рассказать или прочитать, и столь же бесполезны, невероятны, нелепы и смехотворны, как любые другие. И если сказки, которые рассказывает Скот, странны и глупы, то большинство из них взято у тех жалких лживых охотников на ведьм, таких как Дельрио, Боден, Шпренгер, Ремигий и тому подобных, авторов, которые наиболее почитаемы доктором Казобоном и другими охотниками на ведьм, о которых мы скажем больше далее.

3. Для мистера Гленвиля давать общие обвинения без конкретных доказательств, как, например, говорить, что рассуждения Скота тривиальны и ребячливы, а когда он отваживается на философию, он немногим лучше, чем абсурден, ясно проявляет злобу этого человека и обнаруживает его слабость: ибо «dolus versatur in universalibus», и никто не должен быть осужден без конкретного и точного доказательства относительно времени, места и всех других обстоятельств, чего мистер Гленвиль сделать не мог, и поэтому он лишь дает общие клеветнические измышления без оснований; и если Скот был немногим лучше, чем абсурден, то он тем лучше согласуется с мистером Гленвилем, чьи платонические причуды столь же абсурдны, как и любые другие, что мы впоследствии достаточно докажем.

4. Доктор Казобон, должно быть, был сильно возвышен желанием осуждать, когда он хотел осудить человека, не читая его книги или серьезно не взвесив силу его аргументов; это свидетельствует о его огромной слабости и большой извращенности ума, как могут судить все рациональные люди; ибо, по сути, это выглядит так: Скот — невежественный бедолага, и его книга полна ошибок, но я никогда не читал ее, а лишь просматривал у друга или в книжной лавке: разве это не жалкое основание, на котором строится столь жалкий фундамент, чтобы судить его как невежественного бедолагу? И осуждать его по докладам других столь же несправедливо, слабо и по-детски, как и предыдущее; и хотя доктор Рейнольдс был ученым человеком, неясно, за какой конкретный пункт или ошибку он осуждал Скота, и поэтому это лишь общее и беспочвенное обвинение, укрытое под цветом репутации доктора Рейнольдса, доказательство, в разуме и законе, не имеющее никакого веса или силы.

5. Для доктора Казобона причислять его к числу невежественных бедолаг противоречит самому правилу закона природы, которое учит всех людей, что они не должны делать другому того, чего не хотели бы, чтобы другой сделал им. И, конечно, доктор Казобон не хотел бы, чтобы другой судил и осуждал его как невежественного бедолагу, и поэтому он не должен был осуждать мистера Скота таким образом. И как это противоречит закону природы, так это противоречит правилам скромности и морали давать человеку такие клеймящие титулы: более того, это даже противоречит правилам хороших манер и гражданского воспитания, но некоторые люди думают, что им дозволено говорить все что угодно и что ничто из того, что они говорят, не является для них неподобающим. И, наконец, насколько это противоречит правилам христианства и благочестия, пусть судят все добрые христиане.

6. Ложность этого гнусного навета очевидна в обеих деталях, в нем заключенных. 1. Ибо мистер Скот был ученым и прилежным человеком, как засвидетельствует весь трактат; он понимал латинский язык и немного греческий, а что касается еврейского, если он ничего о нем не знал, то он приобрел очень хорошие пособия, как видно из его разъяснения различных слов, используемых в Писании для обозначения предполагаемых ведьм и колдовства; а также его цитирование различных отцов, реформатских служителей и многих других авторов, что достаточно доказывает, что он не был невежественным. 2. И что он не был жалким человеком, очевидно, будучи человеком из хорошей семьи, значительного состояния, человеком весьма похвального поведения и очень благочестивым и ревностным протестантом, как я был проинформирован людьми достойными и заслуживающими доверия, и что достаточно доказано его писаниями.

Я не был столь утомителен, чтобы накапливать эти примеры людей, которые были осуждены за противодействие вульгарным мнениям или написание о сложных предметах, как только косвенные или для украшения, но исключительно как они являются вводными, необходимыми и уместными для цели, которую я преследую в этом трактате, как я сделаю очевидным в этих правилах или наблюдениях, следующих далее, и добавлю достаточные причины для подтверждения оного.

Rule 1.

1. Что всеобщность мнения или многочисленность лиц, которые придерживаются и поддерживают его, не являются безопасным и оправданным основанием, чтобы принять его или придерживаться его: равно как и то, что небезопасно или нерационально отвергать мнение, потому что лишь немногие придерживаются его или число поддерживающих его невелико. И это я постараюсь обосновать следующими верными и твердыми аргументами.

Exod. 13. 2.

Mat. 24. 5.

Luke 6. 26.

Lib. de vit. beat. Lactant. Duimar. Instit. l. 2. c. 3.

1. Потому что Писание говорит нам следующее: «Не следуй за большинством на зло». И что есть много обманщиков: «Ибо многие придут под именем Моим, говоря, что Я Христос, и многих прельстят. И горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо: ибо так поступали с лжепророками отцы их». Откуда ясно, что, во-первых, мы должны рассмотреть и быть уверенными, что дело не является злым; ибо если оно таково, мы вовсе не должны поддаваться влиянию множества, которое следует за ним или поддерживает его: так, если мнение является злым, ошибочным или ложным, мы не должны принимать его или придерживаться его, хотя бы очень многие придерживались или поддерживали его. Так что в истине и по сути мы вовсе не должны рассматривать, мало или много тех, кто придерживается его, но просто, истинно оно или нет. Ибо, как говорит нам Платон: «Neq; id considerandum quid dixerit, sed utrum verè dicatur nec ne». Ибо множество всегда считалось всеми хорошими авторами и учеными людьми наиболее ошибочным, как говорит Сенека: «Quærendum non quod vulgo placet, pessimo veritatis interpreti». И Лактанций учит нас этому: «Vulgus indoctum pompis inanibus gaudet, animisq; puerilibus spectat omnia, oblectatur frivolis, nec ponderare secum unamquamq; rem potest». И наш Спаситель дает нам доказательство и пример ошибки множества, и это в вопросе факта. Разве почти все иудеи при правлении различных царей не аплодировали и не одобряли доктрины и мнения лжепророков, хотя они были совершенно ошибочными? Настолько, что Илия сказал, что он один остался из истинных пророков, хотя лжепророков было много и они были многочисленны. Так что правило доказано как истинное, как предписанием, так и примером Писания.

2. Если мы рассмотрим все человечество, либо в отношении их склонностей и предрасположенностей, либо их воспитания и образования, мы не найдем и одного из ста, кто был бы либо по природе склонен, либо по воспитанию подготовлен и квалифицирован, чтобы искать и понимать истину. И тогда, если сто человек из ста утопают в невежестве и заблуждениях, и так мало тех, кто подготовлен понимать истину вещей, как божественных, так и естественных, то из этого необходимо следует, что небезопасно принимать или придерживаться мнения из-за большого числа тех, кто придерживается или поддерживает его, но скорее придерживаться меньшего числа; хотя ни то, ни другое само по себе не должно приниматься во внимание, но только сама истина.

3. Опять же, если мы рассмотрим те числа, которые либо по природе склонны, либо по воспитанию обучены наукам, чтобы дать им возможность правильно судить между истиной и правдоподобием, как мало из них доказывают что-либо превосходное в тех частях знаний, в которых они воспитаны, мы можем легко увидеть истинность этого правила, достаточно доказанного, что небезопасно принимать или придерживаться мнения, потому что числа тех, кто придерживается или поддерживает его, велики.

4. Если бы за множеством, которое придерживается мнений, будь то о духовных или естественных вещах, следовало идти только из-за большого числа тех, кто придерживается их: тогда, если мы посмотрим и рассмотрим труды лучших географов, путешественников и мореплавателей, мы должны были бы придерживаться мнений язычников, которые являются наиболее многочисленной частью человечества, или магометан, которых много по сравнению с малочисленностью христиан. И тогда какие ужасные, богохульные, идолопоклоннические, нечестивые и дьявольские мнения мы должны были бы принять и придерживаться, как относительно Бога, ангелов, творения, так и большинства операций, которые производятся природой? Так что аргументы доктора Казобона и мистера Гленвиля, почерпнутые из универсальности мнения и великих множеств тех, кто придерживается его, тщетны и беспочвенны.

5. Если сравнение, которое я использую, покажется слишком широким, и правило будет поставлено только в отношении большей части ученых, которые есть в Европе, все же оно останется в силе, что большей части ученых не следует следовать из-за их многочисленности; равно как и остальных не следует отвергать из-за их малочисленности. Ибо достаточно известно, что епископ Майнца был осужден и отлучен от церкви за утверждение, что существуют антиподы, сотнями тех, кто считался ученым и мудрым: так что ясно, что большее число может быть в заблуждении, а те, кто в меньшинстве, могут быть правы. И разве большая часть врачей в Европе не придерживалась полностью доктрины Галена, хотя теперь в Германии, Франции, Англии и многих других странах большинство отвергло ее? И разве аристотелевская философия не была принята большей частью всех ученых в Европе? И разве картезианцы и другие не проявили теперь достаточно ошибок и несовершенств ее, и особенно усилия достопочтенных и ученых членов Королевского общества здесь, в Англии, и подобных обществ за морями своими постоянными трудами и бдительностью в экспериментах сделали ошибки и дефекты ее очевидными для всех любознательных людей? Так что множество, как множество, не должно вести или склонять нас, но сама истина.

6. Если ко всему этому мы добавим, что истина сама по себе лишь одна; ибо «unum» и «verum» взаимозаменяемы, и что заблуждение или ложность разнообразны и многогранны, и что может быть тысяча заблуждений относительно одной конкретной вещи, и все же только одна истина; из этого необходимо следует, что наибольшее число, придерживающееся мнения, не может быть безопасным для следования из-за их множества, и причина в том, что заблуждение многогранно, а истина лишь одна.

Rule 2.

2. Небезопасно и нерационально принимать или придерживаться мнения из-за его древности; равно как и отвергать его из-за его новизны. И это мы докажем из и посредством следующих причин.

1. Потому что нет мнения (особенно о сотворенных вещах), которое когда-то не было бы новым; и если мнение должно быть отвергнуто только из-за новизны, тогда из этого следует, что либо все мнения могли быть отвергнуты по этой самой причине, либо что новизна не является безопасным основанием, почему мнение должно быть оспорено или отвергнуто.

2. Древность и новизна — лишь отношения «quoad nostrum intellectum, non quoad naturam»; ибо истина, как она фундаментально существует в вещах «extra intellectum», не может считаться ни старой, ни новой. И мнение, когда оно впервые найдено и обнародовано, является такой же истиной тогда, как и когда течение сотен или тысяч лет прошло с момента его открытия. Ибо это была не меньшая истина, когда в младенчестве философии утверждалось, что в природе существует рождение и разрушение в отношении индивидуумов, чем она есть сейчас: так мало время, древность или новизна изменяют, меняют, подтверждают или опровергают истину; ибо «veritas est temporis filia», в отношении ее открытия нам или нами, кто должен извлечь ее «è puteo Democriti». И существование Вест-Индии было таким же до открытия, сделанного Колумбом, как и после, и наше невежество относительно него не умаляло истинности его бытия, ни новизна его открытия не делала его меньшей истиной, ни годы после не делали его большей: так что мы должны просто исследовать, является ли мнение возможным или невозможным, вероятным или невероятным, истинным или ложным; и если оно ложно, мы должны отвергнуть его, хотя бы оно казалось сколь угодно почтенным сединами древности; равно как мы не должны отказываться от него, хотя бы оно казалось сколь угодно молодым или близким к своему рождению. Ибо, как сказал святой Киприан: «Error vetustatis est vetustas erroris».

Advanc. of Learn. l. 1. c. 5.

3. В отношении натурфилософии и знания свойств сотворенных вещей и познания их, мы превратно считаем прежние века и людей, живших в них, древними; которые в отношении производства и рождения индивидуумов своего собственного вида таковы; но в отношении знаний и опыта этот век следует считать наиболее древним. Ибо, как говорит ученый лорд Бэкон: «Действительно, говоря по правде, Antiquitas seculi, juventus mundi», древность времени — это юность мира. Конечно, наши времена — это древние времена, когда мир теперь древний, а не те, которые мы считаем древними, «ordine retrogrado», путем вычисления назад от наших собственных времен; и все же такое доверие было оказано старым авторам, чтобы наделить их властью диктаторов, чтобы их слова стояли, вместо того чтобы признать их консулами, дающими совет.

Rule 3.

3. Небезопасно и нерационально решать придерживаться наших старых впитанных мнений, равно как и намеренно отвергать те, что кажутся новыми, если мы не будем полностью удовлетворены, из несомненных оснований, что то, что мы считаем старым, безусловно истинно, а то, что мы считаем новым, несомненно ложно. И это окажется истиной, отчасти из-за слабости их аргументов, которые, кажется, полностью осуждают всякое отступление от древних мнений как тщетное, глупое и ненужное; а также из других положительных причин.

1. Некоторые приводят причину, почему они не хотят отступать от мнения, которого придерживались их предшественники; ибо их предки были столь же мудры, если не мудрее их. Но это, если строго рассмотреть, очень хромо и дефектно; ибо их предшественники были лишь людьми и поэтому были подвержены как активному, так и пассивному обману и не были освобождены от общей слабости человечества, которое все подвержено ошибкам. И поэтому, если они не были уверены, что их предки в прежние века придерживались верных и несомненных оснований истины, в них нет никакого разума, а лишь чистая извращенность воли, скорее упорно «errare cum patribus», чем учиться следовать истине с теми, кто является их современниками, что глупо и иррационально. Далее, сейчас есть больше пособий и средств для достижения знания истины, чем было в дни, когда жили их предки, и это должно быть своего рода величайшим безумием закрывать глаза, чтобы свет истины не мог явиться им.

2. Этот вид рассуждения имеет не больше разума в себе, чем если бы кто-то сказал, что потому что его дед и прадед были слепы или хромы, поэтому и они будут такими же: или что их предки никогда не изучали греческий или латинский языки, ни писать или читать, и они не будут изучать ничего больше, чем они: или что их предшественники были плохими хозяевами и расточителями, и что поэтому они будут продолжать те же курсы: или что потому что их предки предавались пьянству и роскоши, поэтому они будут продолжать ту же карьеру пороков, как многие из наших развратных людей делают в наши дни, не имея лучших причин для своих непомерных и порочных курсов, кроме того, что осудил пророк: «Отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина».

3. Как далеко они побежали бы назад, чтобы установить начало своих предков? Если так далеко, как их первые оригиналы, тогда они все должны быть дикарями, варварами и язычниками. И если они установят это на расстоянии от своих первых оригиналов, тогда у их предшественников была та же причина продолжать, как у тех, кто предшествовал им. Но если их предки отклонились от и оставили шаги и мнения тех, кто шел перед ними, тогда, если они хотят делать так, как делали их предки, они должны оставить свои курсы и мнения, как они сделали это с теми, кто предшествовал им.

August. lib. de Liber. Arbitrio.

4. Некоторые говорят, что они не могут отступить от мнений своих предшественников, потому что это было бы стыдом и позором для них. Но то, что мы называем стыдом и позором, состоит в мнении других, и мы не должны принимать заблуждение или отвергать истину из-за осуждений или мнений других: «Si de veritate scandalum sumitur, utilius permittitur nasci scandalum, quàm veritas relinquatur». И оставить заблуждение, чтобы принять истину, настолько далеко от того, чтобы быть стыдом и позором, что не может быть большей чести или славы: ибо «errare humanum est, sed in errore perseverare belluinum ac diabolicum est».

Rule 4.

4. Те эффекты, которые кажутся странными и удивительными, будь то в отношении искусства или природы, требуют большого усердия, чтобы истинно обнаружить и найти их причины; и мы не должны опрометчиво приписывать эти эффекты дьяволу, чьи причины скрыты или неизвестны нам: и это по следующим основаниям.

De Inject. mater. pag. 597.

Ibid. pag. 598.

1. Было обычным почти во все века, не только для вульгарных, но и для всей толпы демонографов и охотников на ведьм приписывать эти странные и удивительные эффекты, будь то возникающие от искусства или природы, худшим из творений Божьих, если они сами не понимали их причин, и осуждать авторов, которые писали о них, как колдунов и магов, как я сделал очевидным в моих предыдущих примерах, и могло бы быть далее доказано и проиллюстрировано эффектами исцеления с помощью оружейной мази, симпатического порошка, излечения различных болезней с помощью аппендиксов, амулетов или трансплантации, и многими другими наиболее восхитительными эффектами как искусства, так и природы, которые этими самодовольными невеждами все бросаются на спину дьявола, и он делается автором и исполнителем их, как будто он имел своего рода всемогущую силу: о чем ученый философ и врач Ван Гельмонт дает нам этот отчет: «Credo equidem cum pietate pugnare, si Diabolo tribuatur potestas naturam superans. Verum naturæ ignari præsumunt se naturæ secretarios per librorum lectionem: quicquid autem ipsos latet, vel adynaton, vel falsum, vel præstigiosum, atq; diabolicum esto». И немного после он добавляет это: «Pigritiæ saltem enim immensæ inventum fuit, omnia in Diabolum retulisse quæ non capimus, nec velim Diabolum invocatum, ut nostris satisfaciat quæstionibus per temerariam potestatum attributionem».

2. Всякий, кто прочитает «Pancirollus de rebus memoralibus noviter repertis», может легко убедиться, какие странные и изумительные вещи искусство и изобретения людей произвели в эти последние века. И никто не может рационально сомневаться, что многие другие, столь же странные или гораздо более удивительные, могут быть найдены и обнаружены в грядущие века; ибо существует своего рода бездонная глубина в искусствах, будь то либеральные или механические, которая еще не была основана, но лежит скрытой и неизвестной людям. И если бы они из-за своей удивительности должны были (как прежние века невежественно делали) быть приписаны силе сатаны, а их авторы обвинены в колдовстве и дьявольской магии, никакой больший вред не мог бы быть причинен искусству и художникам, и это было бы своего рода богохульством приписывать эти изумительные эффекты (как вульгарные и охотники на ведьм привыкли делать) дьяволу, худшему из творений Божьих и врагу человечества.

Pag. 103.

Rom. 1. 20.

De Civit. Dei lib. 10.

3. Третий аргумент я возьму у мистера Гленвиля (который является величайшим куском истины во всем его трактате) и обращу и парирую его против него: и это (он говорит) «Мы невежественны относительно протяженности и границ сферы и возможностей природы». Теперь, если мы невежественны относительно протяженности и границ сферы и возможностей природы, тогда должно быть глупостью, безумием и унижением силы Божьей в природе приписывать те эффекты злым, падшим и дегенерировавшим демонам, о которых мы не знаем, не произведены ли они ходом природы. И приписывать продукты природы таким злым инструментам богохульно, лишая природу чести, должной ей, и грабя Бога чести и славы, принадлежащей ему, за удивительную силу, которой он наделил свои творения, которые все были созданы, чтобы показать его силу и божественность, «и небеса возвещают славу Божью, и твердь показывает дело рук его»: и как один сказал очень хорошо, «Natura creatrix est quædam vis & potentia divinitùs insita, alia ex aliis in suo genere producens». Так что честь, которая должная Творцу, Хранителю и Устроителю природы, не должна быть приписана дьяволам; ибо, делая это, охотники на ведьм становятся виновными в идолопоклонстве и сами являются такими ведьмами, как упомянутые в Ветхом Завете, которые своими лживыми гаданиями вели людей за собой следовать идолам; поэтому эффекты, которые принадлежат природе, должны быть приписаны природе, а эффекты, которые производят дьяволы, должны быть приписаны им, а не смешивать одно с другим. И многое по этой цели ученый отец имеет весьма значительный отрывок: «Quicquid igitur mirabile fit in hoc mundo, profectò minus est quàm totus hic mundus, i. e. cœlum & terra, & omnia quæ in eis sunt, quæ certè Deus fecit: nam & omni miraculo quod fit per hominem, majus miraculum est homo. Quamvis igitur miracula visibilium naturarum videndi assiduitate vilescunt, tamen ea quum sapienter intuemur, inusitatissimis rarísq; majora sunt».

Job 1. 11. & 2. 5.

2 Pet. 2. 4.

August. super Psal.

4. Хотя эти люди должны верить, что сила дьявола велика по его творению и не уменьшена его падением (что сомнительно или ложно), все же он не может проявить или привести эту силу в исполнение, кроме как когда, где, как часто и каким образом Бог посылает, приказывает, направляет и повелевает ему: и не мог войти в стадо свиней, пока Христос не приказал и не повелел ему; ни коснуться Иова или поразить его либо в его имуществе, либо в теле, пока Бог не дал ему лицензию и приказ с явным ограничением, как далеко он должен продвинуться, и не дальше. Во всем этом не появляется ничего от его силы, кроме его злобы и злой воли; и что было осуществлено, было рукой Господа, а он лишь голый инструмент для исполнения и выполнения приказа. Поэтому приписывать дьяволу эффективность тех операций, которые мы не понимаем ясно, — значит позволить ему своего рода всемогущество и грабить как Бога, так и природу того, что принадлежит им; ибо Всемогущий делает все, что ему угодно, как на небесах, так и на земле, и это он, кто работает все во всем. И дьявол — лишь как палач Божий, чтобы исполнить его волю в искушении людей и наказании нечестивых, и не может действовать ничем, кроме как Бог приказывает ему, кроме актов его злой и развращенной воли; ибо он со всеми своими ангелами предан в узы тьмы, чтобы быть сохраненным до суда. По этой цели есть весьма истинное и христианское изречение святого Августина в этих словах: «Diabolus plerumq; vult nocere, & non potest, quia potestas ista est sub potestate: nam si tantum posset nocere Diabolus quantum vult, aliquis justorum non remaneret».

Rule 5.

5. Последнее правило, которое я буду соблюдать, — это то, что люди, если они намерены извлечь пользу из чтения споров такого рода, должны благоразумно и обдуманно рассмотреть замысел, который авторы имели при написании. Ибо хотя это общее притворство всех, что они пишут, чтобы опровергнуть ошибки и поддержать истину, очень немногие в спорах такого рода искренне выполнили эту притворную цель. Ибо некоторые писали (как мы далее сделаем очевидным в должном месте) по намеренной цели, тем самым чтобы установить некоторые пункты в их испорченной и суеверной религии. Некоторые из-за своей собственной корысти и прибыли, возникающей от поддержания этих мнений о великой силе и действиях ведьм, как делали все инквизиторы и их приверженцы, имея долю в имуществе осужденных ведьм. Другие писали на эти темы исключительно для остенирования и тщеславия, чтобы получить имя, что они были учеными и способными людьми: всего этого разумные читатели должны остерегаться и учитывать. Есть еще один главный навет, который охотники на ведьм обычно (особенно в последнее время) бросают на тех, кто противостоит их грубым, нечестивым и богохульным мнениям; но я не могу своевременно дать ответ на него, пока не изложу состояние вопроса, на котором основана суть этого трактата, и поэтому перейду к его объяснению.

ГЛАВА II.

О понятии, концепции и описании ведьм и колдовства согласно различным авторам, и в каком смысле они могут быть допущены, и в каком смысле и отношении они отрицаются.

Те, кто являются мастерами в этике, учат нас, что каждая добродетель имеет с обеих сторон один порок в крайности, и что добродетель состоит только в середине, и как трудно эту середину соблюдать в чем-либо, писания и действия большинства людей достаточно информируют нас. Это очевидно, что не многие годы назад истина философии лежала закованной в тюрьмах школ, которые думали, что в ней нет прогресса, кроме как только в их логических и систематических способах: так что (в некотором роде) всякая свобода была отнята как в письме, так и в речи, и ничто не должно было быть допущено, что не имело печати академической санкции. И теперь, когда философия получила свою свободу, чтобы распространяться через всю сферу природы, посредством всех видов запросов и испытаний, чтобы завершить совершенную историю природы, некоторые, с другой стороны, стали столь жесткими и категоричными, что они будут осуждать все вещи, которые не прошли проверку экспериментом или не ведут прямо к той самой точке, и так полностью разрушили бы ту часть академического и формального обучения, которая учит людей методу и способу логической процедуры в написании споров и ведении дискуссий. Тогда как что более необходимо и похвально для тех, кто рассматривает любой спорный пункт в письме или в других дискуссиях, чем ясный и прозрачный метод, правильное и точное изложение вопроса в сомнении, определение или описание терминов, которые являются или могут быть двусмысленными, и разделение целого на его должные и подлинные части, различение вещей одной от другой, ограничение вещей, которые слишком общие, и объяснение всего, что сомнительно? Те, кто полностью отнял бы эту столь прибыльную и отличную часть обучения, не моего суждения, ни могут быть оправданы за то, что впали в ту крайность, которая чрезвычайно осуждаема. Пусть экспериментальная философия имеет свое место и должную честь; и пусть также логические, методические и формальные способы академий имеют свою должную похвалу и одобрение, как будучи оба чрезвычайно прибыльными, хотя в разных отношениях; иначе, в письме и аргументации, ничто, кроме беспорядка и путаницы, не будет властвовать.

Я предпослал так много, потому что большинство авторов, которые рассматривали этот узловатый и тернистый предмет ведьм и колдовства, были столь же запутаны и неметодичны, как любые другие. Ибо тогда как ученый оратор Цицерон говорит нам, что «omnis discursus à definitione debet proficisci»; и что это также верно, что то, что не уместно и подходяще определено или описано, насколько предмет допускает, никогда не понимается совершенно: все же большинство этих авторов (которых много) не изложили никакого совершенного описания ведьмы или колдовства, ни объяснили полностью, что они имели в виду под этим именем, понятием или концепцией. И поэтому, чтобы я не стал виновным в той же ошибке, я изложу, что наиболее значительные авторы, которые рассматривали этот предмет, имеют в виду или намереваются под этим словом «ведьма» и «колдовство», и полностью объясню, в каком понятии или смысле я либо допускаю, либо отрицаю их и их действия, и это в этом порядке и в этих деталях, следующих далее.

Lib. 14. method. c. 9.

Ibid. c. 1.

1. Хотя аргумент, взятый «à denotatione nominis», имеет мало веса или силы, и трудолюбивый и остроумный человек Гален, кажется, мало учитывает слова, то есть в этом отношении, когда мы хотели бы только понять природу вещей, все же в другом отношении он заключает так: «Verùm qui alterum docere volet quæ ipse tenet, huic prorsus nominibus propter res uti est opus». Теперь ведение споров главным образом и преимущественно предназначено для информирования других и обучения их истине, и для обнаружения ошибок; поэтому в этом отношении объяснение и обозначение слов чрезвычайно прибыльно и необходимо: и так Платон в «Кратиле» говорит нам: «Nomen itaq; rerum, substantiam docendi discernendiq; instrumentum est». И будучи явной истиной, что слова — лишь выражение тех понятий, которые мы имеем о вещах, и должны быть подчинены вещам, а не вещи словам: если наши понятия не согласуются с самими вещами, тогда мы получили ложные «Idola» или образы их; но если мы задумали их правильно и не выражаем их подходяще и конгруэнтно, тогда мы едва ли заставим других понять нас правильно, ни можем ясно открыть им доктрину, которую мы хотели бы преподать им.

2. Но чтобы перейти к значению и принятию слов, которые те авторы, которые превозносили и защищали силу ведьм, использовали, чтобы выразить свои понятия, мы найдем их столь далеко зашедшими, столь метафорическими и неправильно примененными, что никакой рациональный или понимающий человек не может сказать нам, что с ними делать. И если мы возьмем понятие, как они делают, убивающей и умерщвляющей ведьмы, с остальными дополнениями, которые они связывают с ним, мы не сможем найти подходящее и значимое слово, ни на еврейском, греческом, латинском, французском, испанском, итальянском или верхненемецком, но множество или «Ferrago» слов, из которых ни одно не означает должным образом какую-либо такую вещь, как они заставили бы нас поверить, по понятию, которое они поддерживают о ведьме: из которых мы главным образом отметим эти.

Lament. 4. 3.

1. Что касается еврейских слов, используемых в Ветхом Завете, мы не будем упоминать их здесь, но позже, где мы говорим о неправильном переводе их, и поэтому будем преследовать их на латыни и других языках. И во-первых, они иногда используют слово «Lamia» на латыни, «Λάμια» на греческом, которое Геснер и другие говорят нам, означает земное существо или прожорливую рыбу, а также спектр или фантазм. И это предполагалось быть существом с лицом, как у женщины, и ногами, как у лошади или осла, таким, как (действительно) ни есть, ни когда-либо было «in rerum natura», но было лишь фикцией, придуманной, чтобы пугать детей. Но если мы хотим верить поэтическим басням, романам Филострата относительно Аполлония или лживому дневнику его человека Дамиса, мы должны принять это за духа или привидение, такое, как греки называли «Empusæ», которые ходили на одной ноге и имели глаза, которые они могли вынуть и вставить, когда хотели. И такая чудовищная басня и ложь была достаточным основанием для дряхлых охотников на ведьм, чтобы построить свои невероятные истории о силе и действиях ведьм, не имея подходящего слова для такой ведьмы, в которую они ложно верят и предполагают. Хотя есть текст в Плаче Иеремии, который дал повод или цвет этому тщетному мнению, особенно как вульгарная латынь переводит его, который таков: «Sed & Lamiæ nudaverunt mammam, lactaverunt catulos suos. Filia populi mei crudelis, quasi struthio in deserto». Французы переводят это: «Драконы обнажили свои груди»: и так же итальянцы в своем переводе сохранили слова «дракон» и «страус»; и также Септуагинта переводит слова «δράχοντες» и «στρουθίον». И Лютер в своем переводе сохранил те же слова, хотя немцы называют «Lamia» «Ein Rachtsgeist». Но наш собственный перевод подошел ближе к истине: «Даже морские чудовища вытягивают грудь, они дают сосать своим детенышам: дочь народа моего стала жестокой, как страусы в пустыне». И Ариас Монтанус дает это так: «Etiam draco——תנין Tannin (который означает дракон, змей, кит или другие морские существа) solverunt mammam, lactaverunt catulos suos: Filia populi mei in crudelem, veluti ululæ in deserto». Но никто не подошел близко к отметке, кроме Юниуса и Тремеллиуса, которые переводят место так: «Etiam Phocæ præbent mammam, lactant catulos suos, quomodo filia populi mei, propter crudelem inimicum, est similis ululis in deserto». И примечания к этому месту делают его ясным: «Vox quidem Hebræa latè patet, significans serpentes & reptilia magna, sive terrestria sive aquatilia; sed cùm non omnium reptilium sint mammæ, neq; aquaticorum sint ii quos Propheta vocat catulos; necesse fuit hunc locum ad Phocas, id est marinos vitulos accommodari, qui à natura sint quasi Amphibii. Nam Draconibus accommodari non potest, cùm volucrium solus vespertilio mammas habeat: serpentium terrestrium nulla species mammata est, ac proinde hæc ad marinum istud genus referri debent».

Isa. 34. 14.

Gesn. de Avib. l. 3. p. 241.

Hist. Anat. Cent. 1. p. 18.

2. Еще одно весьма натянутое и неуместно применяемое к ведьмам название — Strix, и поэтому некоторые авторы называют их Striges; тогда как слово Strix в собственном смысле означает ночную птицу, à stridendo sic dicta, которая имеет обыкновение сосать вымя у коз, а также у маленьких детей, что мы покажем далее как истину, а не басню, как говорит Овидий,

Nocte volant, puerósq; petunt nutricis egentes,

Et vitiant cunis corpora rapta suis.

Carpere dicuntur lactentia viscera rostris,

Et plenum poto sanguine guttur habent.

Est illis strigilis nomen; sed nominis hujus

Causa, quòd horrendâ stridere nocte solent.

Это тот самый вид птицы, который Геснер называет Caprimulgus, греки — Ἀιγαθήλας, немцы — Rachtvogel или Rachtraven, евреи — לילית, Лилит, как сказано у Исаии: Quin & ibi subitò quievit strix (seu lamia) & invenit sibi requiem. Считается, что это разновидность совы, немногим больше черного дрозда и меньше кукушки; днем они слепы, а по ночам летают, издавая ужасный шум, и их можно было встретить в окрестностях Рима, Гельвеции и на Крите или в Кандии, и они определенно сосут вымя у коз, отчего те чахнут и слепнут. А то, что они иногда встречаются и в Дании, делает очевидным тот ученый врач и прилежный анатом Бартолин, и что они сосут грудь или пупки у маленьких детей. Какое же отношение это имеет к ведьме или колдовству? Разве что охотники на ведьм готовы приплести любую аллюзию или метафору, какой бы неуместной или нелепой она ни была? Ибо если бы это было перенесено на действия ведьм, то, как говорит нам Калепин: Ab hujus avis nocumento striges appellamus mulieres puellulos fascinantes suo contactu, & lactis mammarúmq; oblatione. Таким образом, если бы уподобление было правильным в какой-либо пропорции или частности, те женщины, которых они считают ведьмами, лишь вредят маленьким детям ядовитыми испарениями своего дыхания и эффлювиями, исходящими из их грязных и оскверненных тел, и действуют так через контакт и прикосновение, посредством которых передается заразный яд, но не через колдовство.

Act. 1. 26.

Prov. 16. 33.

3. Есть еще одно слово, которое они применяют к ведьмам, столь же бессмысленное и неуместное, как и другие, а именно Sortilegus, χρησμολόγος, гадатель по жребию или надрезам: и Ламберт Данеус, который в остальном был рассудительным и ученым человеком, крайне заблуждался относительно этого мнения, называя ведьму Sortiarius, производя это от Sortilegus, что французы называют Sorcier. Какое же родство или соответствие имеет бросание или использование жребия с тем, что эти люди называют колдовством? Конечно, никакого. Ибо хотя жребий, подобно лучшим вещам, может быть использован во зло и искажен ради суетной или дурной цели, все же он не является всецело злым, но может иметь гражданское и законное применение, как это очевидно по сей день в знаменитом городе Венеции, где их главные должностные лица выбираются с помощью жребия. Также благочестивое и божественное использование жребия совершалось даже самими апостолами при решении вопроса об избрании Варсавы и Матфия, на последнего из которых пал жребий, и он был сопричислен к одиннадцати апостолам. И Соломон говорит нам: Жребий бросается в полу, но все решение его — от Господа. И, конечно, эти люди были в тупике, пытаясь найти подходящее слово, чтобы приклеить его к этим созданиям, которым они приписывают столь невозможные и невероятные действия, раз им пришлось прибегнуть к этому наименованию Sortilegus, которое не имеет никакого родства с такими ведьмами, как они подразумевают и имеют в виду.

4. Иногда их называют именем Saga, что означает не что иное, как мудрая и проницательная женщина, будучи производным от sagiendo — быстро воспринимать или быстро вынюхивать вещь, что немцы называют Vnhold, что означает не что иное, как malevolus, или злонамеренный.

5. Они используют слово Veneficus, venefica и veneficium, и это в своем собственном значении и происхождении от латыни означает не что иное, как отравитель, или изготовление яда, venenum facere, и поэтому, возможно, могло быть дано им, поскольку по преданию они научились нескольким способам тайно и странно отравлять, как, несомненно, могут существовать различные скрытые и не общеизвестные способы (как мы покажем далее), посредством которых либо через обоняние, вкус, осязание (а может быть, и через зрение) они могли убивать и уничтожать, хотя средства, которые они использовали, и произведенные эффекты были чисто естественными; но поскольку способ был очень оккультным и незаметным, из-за невежества и отсутствия должного исследования дел это считалось дьявольским; когда в этом деле было не больше дьявола, чем в воре или убийце, а только в использовании и применении, которое заключается в том, чтобы красть, убивать или уничтожать. И это, хотя сейчас неправильно и злоупотребительно называемое колдовством, означает лишь отравление, и поэтому французы называют это Empoisonnement, итальянцы — Veneficio или Avenenatione, а немцы — Vergifftung, что все сводится к одной цели. И это Veneficium или отравление греки называют Φαρμάκευσις и Φαρμακία от Φάρμακον — Medicamentum v.l. Venenum; ибо иногда это принималось в лучшем смысле как излечивающее и исцеляющее лекарство; а иногда в худшем — как яд, который убивал или уничтожал. И ни в одном греческом авторе нельзя найти, чтобы это означало что-то большее, чем таких мужчин или женщин, которые использовали чары и заклинания и считались простонародьем способными совершать ими странные вещи, когда на самом деле они не совершали ничего, кроме как естественными средствами и тайными ядами, и отсюда получили эти имена. И поэты говорили о них, чтобы украсить свои поэмы согласно общему мнению; не потому, что они сами верили, что вещи совершаются так, как верило простонародье, и не для того, чтобы придать веру таким ложным басням и невозможностям; но чтобы сделать свои поэмы более приятными и желанными для простого народа, который обычно увлекается такими глупыми романтическими историями и ложью. Но после 1300 года, когда испанские инквизиторы, папистские доктора и писатели обнаружили сладость и выгоду от конфискованного имущества тех, кого они заставили обвинить и осудить как ведьм, в их понимании тогда эти слова, будь то в греческом или латинском, были искажены, чтобы означать ведьму, которая заключила видимый и телесный союз с дьяволом, когда в истинном своем смысле они означали лишь тайного отравителя. Так что все было поспешно, пусть даже крайне неуместно и несогласно, приспособлено к их грязной наживе и алчному эгоизму. Templum venale Deúsq;.

6. Наконец, для колдовства они использовали латинское Fascinum и Fascinatio, и так они называли ведьму Fascinator и Fascinatrix, и это греки называли Βασκανίον, Βασκανία, Fascinum, Fascinatio, также invidia, odium, seu invidentia, ἀπὸ τοῦ Βασκανεῖν, à fascinando, seu oculis occidendo: немцы называют это Zaubery и Verzauberung, а иногда Hexenwerk; французы — Ensorcellement и Sorcelerie; итальянцы — Lestrigare & amaliare, amaliamento; бельгийцы — Betoovenge; саксы называли их и это Ƿɩcce и Ƿɩcce-cꞃeeꝼꝇ, откуда мы имеем название Witch и Witchcraft, что означало Saga, Venefica, Lamia и Fascinum, Magia, Incantatio, Fascinatio, Præstigium: о чем (поскольку у нас будет повод поговорить об этом далее) мы здесь отметим лишь несколько вещей.

Vid. Alexand. Aphrod. lib. 2. Probl. 53.

1. Это иногда принимается за зависть и злобу, потому что те, кто, как предполагалось, использовали очарование (Fascination), направляли его на одно создание больше, чем на другое, через свои завистливые умы, как можно заметить у некоторых немногих авторов: и так это считалось своего рода «сглазом», посредством которого (как верило простонародье) дети худели и чахли, первопричину чего они относили к кривым и косым взглядам злонамеренных лиц, никогда не исследуя истину фактического положения дел, имел ли тот ребенок, который чах, какую-либо естественную болезнь или нет, которая вызвала эту худобу или чахлость; и не рассматривали, была ли какая-либо эффективность в зависти или косых взглядах этих злонамеренных лиц, но тщетно приписывали эффекты тем вещам, которые не имели в себе никакой причинности для производства таких эффектов.

Eclog. 3.

2. Иногда этот вид очарования приписывался больным или зараженным глазам тех, кто считался виновниками вреда, причиненного этим другим, и в этом смысле Вергилий говорит: Nescio quis teneros oculus mihi fascinat agnos. И под этим нельзя было понимать ничего иного, кроме того, что те, у кого были зараженные и больные глаза, могли заразить других, и это было не что иное, как заражение, или разлагающиеся испарения, исходящие от одного тела к другому, что может случиться при многих болезнях, как это очевидно из сочинений различных ученых врачей, как, например, в телах, зараженных чумой, французской болезнью, проказой, офтальмией и тому подобным.

Sup. Epist. D. Paul. ad Galat. c. 3.

3. Иногда очарование принимается за некий вид заклинания, которое силой слов или чар совершает некоторые странные вещи; но относительно этого существует такая неопределенность мнений ученых, что одни наотрез отрицают, что слова или чары имеют в себе какую-либо естественную эффективность вообще; другие же столь же твердо утверждают это, что по этому пункту очень трудно прийти к ясному определению: и поэтому мы скажем здесь об этом лишь то, что Ангельский доктор хорошо заключил по этому поводу в следующих словах: «Ad sciendum autem quid sit fascinatio, sciendum est quòd secundùm glossam fascinatio propriè dicitur ludificatio sensus, quæ per artes magicas fieri consuevit, puta, cum hominem facit aspectibus aliorum apparere leonem, vel cornutum, & hujusmodi».

Столь подробно рассмотрев имена и наименования, данные тем лицам, которые почитаются ведьмами, и обнаружив их столь неуместными, не относящимися к делу, разнообразными и неопределенными, давайте теперь перейдем к понятию и принятию колдовства и ведьм, чтобы попытаться, сможем ли мы найти в этом больше определенности или согласованности, и здесь мы приведем некоторые из главных описаний, которые даются им различными авторами; ибо цитировать всех было бы утомительно и излишне. Тех, кто являются или могут считаться ведьмами, мы ранжируем в эти два разряда.

1. Те, кто были и являются активными обманщиками, и являются как по практике, так и по цели отъявленными мошенниками, хотя они и скрывают свои обманные и плутовские проделки под различными и разнообразными предлогами; некоторые притворяются, что совершают свои подвиги с помощью астрологии (которая является общим обманом, как она обычно используется), некоторые — с помощью мнимого дара от Бога, когда они являются отъявленными пьяницами, развратниками и богохульниками, такими, как в самые последние годы был сапожник, живший на Эллилл-Мур, по имени Ричмонд, и многие другие, которых я мог бы назвать, если бы из скромности не пощадил их репутацию: некоторые — притворяясь навыками в естественной магии, когда на самом деле они едва могут правильно читать по-английски; некоторые — притворяясь наличием фамильярного духа, как некий Томас Болтон близ Нерсборо в Йоркшире, когда на самом деле и по правде у них нет иного фамильяра, кроме их собственного духа лжи и обмана: некоторые — притворяясь, что открывают вещи в хрустальных стеклах или бериллах, как было хорошо известно, притворялся доктор Лэмб, и многие другие, которых я знал. И некоторые — притворяясь, что заклинают и вызывают дьяволов или духов умерших людей; и некоторые — многими другими путями и средствами, которые здесь не обязательно называть; ибо у ошибки и обмана есть многочисленная свита последователей и учеников. И существование такого рода ведьм, как эти (если вы непременно хотите называть их этим именем, а не их собственными титулами, которые заключаются в том, что они поистине являются обманщиками, плутами, мошенниками и шарлатанами), я охотно признаю, как имевших место и встречающихся во все века, и эти виды также признаются Виером, мистером Скотом, Иоганнесом Лазарусом Гутериусом, Тобиасом Тандлером, Иеронимом Ниманом, Мартиниусом Бирманом и всеми остальными, которые, тем не менее, изо всех сил противостояли грубому положению обычных охотников на ведьм.

A Candle in the dark, p. 12, 13.

Object. p. 78.

И к этому сорту относились все те различные различия прорицателей, ведьм или обманщиков, упомянутые в Писании, как мистер Эди достаточно объявил в этом отрывке, который мы перепишем. «Ведьма — это мужчина или женщина, которые практикуют дьявольские ремесла обольщения людей ради наживы, от познания и поклонения Богу, и от истины, к суетной доверчивости (или вере в ложь), или к поклонению идолам». И снова он говорит: «Колдовство — это дьявольское ремесло обольщения людей ради наживы, от познания и поклонения Богу, и от Его истины, к суетной доверчивости (или вере в ложь), или к поклонению идолам». Что это ремесло, поистине так называемое, и точно так же, что оно ради наживы, доказано в Деян. 16:16, 19. Служанка, которая следовала за Павлом, крича, приносила своим господам большую прибыль; и что это ремесло развращения людей, или обольщения их от Бога и Его истины, доказано в Деян. 13:7, 8. Елима волхв старался отвратить проконсула от веры. Так же точно Деян. 8:9, 10, 11 более ясно доказывает все эти слова: «Находился же в городе некто именем Симон, который перед тем волхвовал и изумлял народ Самарийский, выдавая себя за кого-то великого, которому внимали все, от малого до большого, говоря: сей есть великая сила Божия. А внимали ему, потому что он немалое время изумлял их волхвованиями». Как изумлял их волхвованиями? То есть, обольщал их дьявольскими ремеслами: (как греческий, а также латинский перевод Тремеллия более ясно иллюстрируют). В этом смысле говорит Павел Галатам 3:1: «О, несмысленные Галаты, кто прельстил вас, чтобы вы не покорялись истине?». И что ведьма или колдовство не принимается ни в каком ином смысле во всем Писании, это явствует из всего течения Писания, как вы можете видеть в этой книге». Но против этого мистер Гленвиль и остальные его мнения будут возражать и говорить, что это жестко и сурово, что плутов и шарлатанов следует ставить в один ряд с заклинателями и теми, кто общается с дьяволами и идолопоклонниками, и что относительно этого трудно привести причину. На это мы дадим полный ответ.

Levit. 20. 10.

Deut. 22. 22, 23, 24.

1. Мы должны рассмотреть, в каком точно отношении действия в Священном Писании называются греховными и нечестивыми, и почему к ним приложены столь суровые наказания, и мы обнаружим, что это не ratione medii vel actùs, sed finis. В качестве примера и иллюстрации: мы обнаружим, что Закон был категоричен в вопросе прелюбодеяния, который гласит: «Если кто будет найден лежащим с женою замужнею, то должны умереть оба они». Теперь акт совокупления, как он есть акт, есть одно и то же с законной женой и с женой другого человека (то есть, рассматриваемый родово), и все же одно является законным, как согласующееся с Божьим Законом и Постановлением, а другое — незаконным, греховным, нечестивым и поэтому подлежащим наказанию смертью, потому что это есть отступление от Божественного Постановления и противоречит Заповеди Бога, который говорит: «Не прелюбодействуй». Так что, хотя вещи, совершенные этими лицами, были или могли быть выполнены естественными или искусственными средствами, которые просто сами по себе не были греховными или столь сурово наказуемыми, все же они были злыми в отношении цели, которая заключалась в том, чтобы обмануть и обольстить людей к идолопоклонству.

2 Chron. 33. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8.

Пс. 115:4, 5, 6, 7. там же Пс. 135:17.

2. Поэтому истинная и точная причина, почему эти лица (называемые ведьмами или прорицателями) должны быть столь сурово наказаны по Закону Божьему, заключается в том, что они влекли людей к идолопоклонству, тому, что Бог более всего ненавидит и против чего Он провозгласил самые суровые и ужаснейшие суды из всех. Более того, эти люди были самыми настоящими лжепророками, особенно одного сорта, и самыми настоящими жрецами идолов, как это очевидно в нечестивом и грязном идолопоклонстве всех видов, установленном и практикуемом Манассией, даже всех видов (или большинства из них), упомянутых в Писании. И Бог объявляет Себя Богом ревнителем, и что Он не даст славы Своей другому, но является единственным Господом Богом, и Ему одному мы должны служить; и поэтому будет наиболее сурово наказывать тех, кто приписывает идолам то, что свойственно только Ему самому: и по этой причине, и на этом основании используются все те ужасные угрозы в Писании, и особенно против этого сорта людей, которые были главными орудиями продвижения идолопоклонства, приписывая им силу Божества, когда Пророк говорит нам: «Их идолы — серебро и золото, дело рук человеческих; есть у них уста, но не говорят; есть у них глаза, но не видят; есть у них уши, но не слышат; есть у них ноздри, но не обоняют; есть у них руки, но не осязают; есть у них ноги, но не ходят; не издают они голоса гортанью своею; нет дыхания в устах их».

2 King. 1. 4.

1 King. 18.

3. То, что многие великие и глубокие вещи могут быть законно совершены с помощью естественной магии, хорошо известно лучшим натуралистам, и то, какие великие подвиги могут быть совершены с помощью математики и механических искусств, хорошо известно ученым; и что существует и может быть законное использование астрологии, и многие вещи могут быть предсказаны с ее помощью, немногие из рассудительных людей не знают; что прогностика в искусстве медицины необходима и имеет много пользы и определенности, все ученые врачи знают очень хорошо; что наблюдение времен и многие другие подобные вещи могут по разным причинам законно практиковаться. Но если все или любая из них используются для того, чтобы ввлечь людей к идолопоклонству, а их странные эффекты приписываются немым и мертвым идолам, то какой ужасный грех и мерзость это были бы, и никакое наказание не могло бы быть слишком тяжелым для этого. И так обстоит дело в случае с этим сортом людей, называемых ведьмами или прорицателями, они убеждали толпу, что их ложные боги (или, скорее, дьяволы) в их идолах могут предсказать жизнь или смерть, и так влекли людей блудить вслед за ними, как Охозия посылал вопросить бога Аккаронского, выздоровеет ли он или нет, и поэтому он получил тот суровый суд, что он не сойдет с той постели, на которую взошел, но непременно умрет. И разве жрецы Вааловы (которые были той же самой толпой, названной во Втор. 18:10, 11, 12, 13 и т.д.) не упорно трудились, чтобы заставить Ахава и весь народ поверить, что боги (или дьяволы), которым они поклонялись в своих идолах, могли и хотели отвечать огнем, и упорно настаивали на своем упрямстве, кололи себя ножами и копьями с утра до времени приношения вечерней жертвы, и все же ничего не было совершено? так что они были справедливо виновны в том наказании, которое получили, а именно в смерти, за приписывание мертвому идолу того, что никто не мог совершить, кроме единственного истинного Бога Израилева, и все же в то же время не могли ни своим собственным искусством, ни искусством своих идолов предвидеть ту внезапную смерть, которая постигла их: какое наказание заслуженно пало на них за старание обмануть народ и утвердить их в идолопоклонстве, приписывая мертвому чурбану то, что было только во власти Всемогущего совершить. Так что если бы все те изящные штучки и аккуратные трюки, которые Афанасий Кирхер совершал в Риме с помощью магнита и упомянутые в его книге de Arte Magnetica, были бы им приписаны какому-нибудь святому, чтобы тем самым привлечь людей к поклонению этому святому, а значит, к идолопоклонству, это было бы активным обманом, плутовством и мошенничеством с его стороны, и он мог бы справедливо быть внесен в каталог этих ведьм или прорицателей и был бы действительно активным шарлатаном, как они, и поэтому заслужил бы то же наказание: когда, напротив, за приписывание эффектов их истинным и надлежащим причинам и ясное показ способа и средств производства этих эффектов, он справедливо заслужил титул ученого и честного человека. И хотя обычный фокусник или тот, кто играет трюки ловкости рук, чтобы заработать на жизнь, трудится, чтобы заставить невежественную толпу поверить, что он совершает свои подвиги силой своих варварских терминов или незначащих слов, или с помощью какого-то фамильярного духа; должен ли поэтому благоразумный или ученый человек верить в то же самое, а не трудиться понять, что эти предлоги используются лишь для того, чтобы лучше обмануть чувства зрителей, и, следовательно, этот предлог — лишь обман и шарлатанство?

Isa. 44. 15, 16.

Isa. 41. 22, 23.

Dan. 22. 11.

Gen. 41. 8.

1 Sam. 28. 11.

Act. 8. 9.

4. Мы утверждаем, что все упомянутые в Писании (более того, и жрецы, обслуживающие все столь прославленные оракулы) были лишь простыми обманщиками и шарлатанами, и это по следующим причинам. 1. Они не могли быть и не были невежественны в том, что все их многочисленные идолы были лишь делом рук человеческих, и что они не могли сами по себе двигаться, видеть, слышать, обонять или дышать, тем более есть и пить; и поэтому были отъявленными обманщиками и шарлатанами, стараясь заставить людей поверить в обратное. 2. Они не могли не знать, что какие бы ответы ни давались и какие бы действия ни совершались, они выполнялись ими самими, а не идолами, и все же они старались заставить людей поверить в обратное, как брамины и жрецы делают по сей день по всей восточной части Азии и во многих других местах, и поэтому должны быть отъявленными негодяями и обманщиками; потому что, как говорит Исаия: «Из части дерева, из которого он сделал себе идола, он разводит огонь и греется». 3. Они не могли не знать, что их идолы не могли и не объявляли ничего истинного, что должно было произойти, но какие бы ответы ни давались или прорицания ни произносились, они были их собственного измышления и изобретения, и не было никакого другого дьявола в этом деле, кроме дьявольских внушений в их умах. И это очевидно по их жалким уверткам (особенно всех оракулов), их ответы всегда были двусмысленными и имели двойной смысл, что заставило Кардана сказать: «Oracula, si non essent ambigua, non essent oracula». И обычно (если не всегда) они давались в пользу тех, кто давал самые большие дары, что заставило Демосфена сказать, что оракул в Дельфах φιλιππίζειν, потому что он всегда говорил в пользу Филиппа и его действий. И с оракулами было так же, как с храмом Нептуна: все приношения тех, кто избежал кораблекрушения, были сохранены и их можно было видеть; но о тех, кто потерпел кораблекрушение, не было ни памяти, ни знания об их количестве: так, многие отмечали некоторые немногие попадания оракулов, но немногие отмечали их промахи, которых, несомненно, было гораздо большее число. Ибо так же обстоит дело здесь, в этой Северной стране, с нашими гадателями и мнимыми заклинателями, «пророками по моче» и «водяными ведьмами», что если они попадут хоть раз, это разносится и рассказывается повсюду; но если они ошибутся сто раз, это вскоре погребается в тишине и забвении, и один дурак не примет предостережения от того, что другой был обманут и введен в заблуждение. И что их идолы не могли и не объявляли истинно то, что должно произойти, очевидно из слов пророка, который говорит: «Представьте их (то есть их идолов) и покажите нам, что произойдет: пусть они покажут прежнее, что было, чтобы мы могли рассмотреть это и знать последний конец его; или возвестите нам о грядущем. Покажите грядущее, чтобы мы знали, что вы боги: делайте что-нибудь, доброе или худое, чтобы мы изумились и увидели вместе». И все же эти жалкие, обманывающие, притворяющиеся негодяи, которые хотели, чтобы толпа поверила, что их идолы могли предсказать истинно почти что угодно; однако ни их идолы, ни боги (или дьяволы), которые, как они притворялись, были в них, ни они сами не могли предсказать или предвидеть свою собственную гибель, как это очевидно на примере пророков Вааловых во времена Илии, которые взошли на гору Кармил, чтобы продвигать поклонение и силу своих идолов, но не предвидели, что это будет их всеобщей гибелью и смертью. Несомненно, те, кто в книге Даниила называются мудрецами, магами, астрологами, чародеями и халдеями, были наделены многими редкими знаниями, как в отношении Природы, так и Искусства: ибо если бы их знания были дьявольскими, вне всякого сомнения, Даниил вряд ли стал бы заступаться за них, однако они не могли открыть, что за сон был у царя, который ушел от него, ни предвидеть, что они подвергаются опасности своей жизни; но заключили, что никто другой не может показать это, кроме богов, которых обитание не с плотью. 4. В вопросах факта оказывается, что они были активными обманщиками и обольстителями, как очевидно, когда фараону приснились два сна, что он призвал и послал за всеми магами и мудрецами Египта; но они не могли истолковать их ему. Юний и Тремеллий переводят это: Omnes Magos Ægypti, & omnes Sapientes ejus. Вульгата (или то, что неправильно называется переводом св. Иеронима) дает это: Misit ad omnes Conjectores Ægypti, cunctósq; Sapientes. И за этими, несомненно, фараон не послал бы, если бы либо по своему собственному знанию он не знал, что они заявляют о способности толкования снов, и (возможно), как показало продолжение, о больших вещах; или же по общему мнению, или рассказу других, и это должно было возникнуть из их собственного заявления о знании таких глубоких вещей: и поэтому по необходимости должны были притворяться большими вещами, чем когда они пришли к испытанию, они были способны выполнить, и поэтому должны были быть шарлатанами. И женщина в Аэндоре (ложно называемая ведьмой, или женщиной, у которой был фамильярный дух, когда на иврите она называется только Хозяйкой Бутылки, как мы покажем далее) должна была быть обманщицей и шарлатаном, потому что она притворялась, что вызывает кого угодно, кого пожелает Саул, что было вещью, абсолютно не в ее власти, как я неопровержимо докажу впоследствии. И несмотря на истории Евсевия и сильные старания доктора Хэммонда доказать, что Симон Волхв был человеком, который имел особое и телесное общение с дьяволом, и посредством этого союза и общения мог совершать странные и чудесные вещи; все же он был лишь отъявленным шарлатаном, как явствует из двух причин. 1. Текст говорит, что он выдавал себя за кого-то великого, то есть, что он имел большое искусство и был способен совершать чудесные вещи. Это показывает его самомнение и притворство, верный признак обманщика и плута. 2. Но мог сделать немногое, кроме некоторых мелких фокусов ловкости рук, сговора и тому подобного; потому что он удивлялся или был поражен, видя чудеса и знамения, которые совершались, и это были те, что нечистые духи, крича громким голосом, выходили из многих, одержимых ими: И многие, парализованные и хромые, были исцелены. Теперь, если бы он был каким-то великим магом или мог совершить какие-то великие вещи, он не мог бы так сильно удивляться тем вещам, которые совершал Филипп: или если бы он мог летать в воздухе, как Евсевий (или те, кто вставил такую невероятную ложь в его сочинения) притворяется, тогда ему не нужно было бы быть столь пораженным чудесами и знамениями, которые совершали апостолы, ни предлагать купить дар дарования Святого Духа, но только потому, что он был отъявленным притворщиком и шарлатаном. И если бы он был в союзе с дьяволом, конечно, он мог бы изгонять дьяволов силой Вельзевула, князя бесовского: все это ясно заключает его как абсолютного обманщика и шарлатана. И история о Виле и Драконе (хотя и апокрифическая часть, но очень древняя и достаточного доверия в отношении факта) очевидно демонстрирует, что этот сорт людей был отвратительными обманщиками и шарлатанами и не был наделен никакой сверхъестественной силой, ни имел помощи никакого видимого демона, но только дьявола обмана и плутовства в их собственных грудях, и поэтому были, как говорит Кардан, Carnales Dæmones ipsis Dæmonibus callidiores.

Instit. p. 3. p. 45.

5. И хотя по законам нашей собственной нации этот сорт людей должен был сурово наказываться, как явствует из Статута 1 Jac. cap. 12, все же они имели уважение в этом Акте не только к наказанию в отношении того, что эти лица могли или делали, но также в отношении их бытия шарлатанами и обманщиками людей; ибо так Лорд Главный Судья сэр Эдвард Кук, лучший толкователь Закона, который писал на нашем языке, истолковывает это в следующих словах. Зло до этой части этого Акта было: «Что различные шарлатаны, мужчины и женщины, брались рассказывать или делать эти изящные вещи, здесь указанные, в великом обмане людей, и обманывая и плутуя их на деньги или другие товары: поэтому была сделана эта часть Акта, в которой эти слова [брать на себя его или их] очень примечательны. Ибо если они берут на себя и т.д., хотя на самом деле они этого не делают, все же они находятся в опасности этой первой ветви».

6. И тогда как в возражении мистер Гленвиль упоминает общение с дьяволами, если он имеет в виду ментальное, внутреннее и духовное общение, такое, какое убийцы, прелюбодеи, воры, грабители и все нечестивые люди имеют с сатаной, мы признаем это; ибо так имели иудеи и первосвященники в заговоре и действии, чтобы предать нашего благословенного Спасителя смерти: «это было их время и власть тьмы». Но если он имеет в виду видимое и телесное общение, тогда мы прямо утверждаем, что нет и не может быть никакого такого, посредством которого какие-либо такие странные вещи (как охотники на ведьм глупо и ложно верят) могут быть совершены или произведены. Поэтому в качестве заключения по этому пункту мы признаем, что существует много сортов такого рода ведьм, которые ради наживы и тщеславия берутся объявлять скрытые и оккультные вещи, прорицать о том, что должно произойти, и делать многие чудесные дела, но что они — лишь обманщики, обольстители и плуты.

2. И как существует многочисленная команда активных ведьм, чье существование мы свободно признаем; так есть и другой сорт, которые находятся под пассивным заблуждением и не знают, или, по крайней мере, не замечают или не понимают, что они введены в заблуждение или обмануты. Это те, кто уверенно верит, что они видят, делают и страдают многие странные, необычные и чудесные вещи, которые на самом деле не имеют никакого существования вообще, но только в их испорченном воображении, и являются просто melancholiæ figmenta. И все же признания этих, хотя абсурдные, праздные, глупые, ложные и невозможные, без всякого основания и причины обычными охотниками на ведьм принимаются за истины и ложно приписываются демонам, и что они являются достаточными основаниями, чтобы действовать, чтобы осудить исповедующихся на смерть, когда все это — лишь пассивное заблуждение, внутренне произведенное в испорченной воображающей способности тремя путями или средствами.

1. Одной из причин, которая производит это испорченное и пассивное заблуждение, является дурное воспитание; они воспитываются в невежестве, либо Бога, либо Писания, либо истинных оснований Христианской Религии, более того, не будучи обучены общим Правилам Морали или другой человеческой литературы; но только впитывая и всасывая, с молоком своих матерей и кормилиц, общие грубые и ошибочные мнения, которые держат тупоголовые вульгарные люди, которые все вообще очарованы и околдованы верой в странные вещи, рассказываемые о дьяволах, привидениях, феях, домовых, духах и тому подобном: так что тем самым самое глубокое впечатление истинности самых грубых и невозможных вещей запечатлевается в их фантазиях, едва ли когда-либо после в течение всей их жизни, чтобы быть стертым или смытым: столь преобладающая вещь — Обычай и Учреждение с юных лет, хотя вещи, таким образом полученные и упорно веримые и соблюдаемые, являются самыми отвратительными фальшивостями и невозможностями, не имеющими иного существования, кроме как в мозгах и фантазиях старых, невежественных и выживших из ума людей, и являются просто muliercularum & nutricum terriculamenta & figmenta, и поэтому Сенека сказал: Gravissimum est consuetudinis imperium. И что это одна из главных причин этого заблуждения, очевидно из всех лучших историков, что там, где свет Евангелия меньше всего появлялся, и где существует величайшее скотское невежество и языческое варварство, там находится величайший запас этих заблудших ведьм или меланхоликов, как на севере Шотландии, в Норвегии, Лапландии и тому подобном, как можно видеть подробно у Саксона Грамматика, Олауса Магнуса, Гектора Боэция и тому подобных.

Schenck. observ. medic. lib. 1. pag. 129.

2. Но когда атрабилиарный темперамент, или меланхолический склад и конституция случаются с теми людьми, воспитанными в таком невежестве, и которые впитали все глупые мнения, которым Обычай и Традиция могли их научить, тогда какая вещь может быть воображена, которая является странной, чудесной или невероятной, но эти люди упорно верят в нее и столь же уверенно рассказывают ее другим? более того, даже вещи, которые абсолютно невозможны, как то, что они действительно превращаются в волков, зайцев, собак, кошек, белок и тому подобное; и что они летают в воздухе, присутствуют на великих пирах и собраниях и делают странные и невероятные вещи, когда все это — лишь эффекты воображающей функции, испорченной парами меланхолического юмора, как мы могли бы показать из сочинений самых серьезных и ученых врачей; но мы удовлетворимся некоторыми немногими избранными. 1. То расстройство, которое врачи называют Lycanthropia, есть, по суждению Аэция и Павла, лишь определенный вид меланхолии, и все же они действительно думают и верят, что они волки, и подражают их действиям: о чем Иоганнес Финцелий в своей второй книге de Mirac. дает нам рассказ на этот счет. «Что в Падуе в 1541 году некий земледелец казался себе волком и прыгал на многих в полях, и убивал их. И что наконец он был пойман не без большого труда и уверенно утверждал, что он настоящий волк, только что разница была в коже, вывернутой внутрь с волосами. И поэтому те, кто, отбросив всякую человечность и будучи поистине свирепыми и прожорливыми, били и отсекали ему ноги и руки, тем самым чтобы испытать истину дела; но невинность человека была известна, они передают его хирургам, чтобы вылечить, но что он умер не многие дни спустя». Какой пример достаточен, чтобы опровергнуть тщетное мнение тех людей, которые верят, что мужчина или женщина могут быть действительно трансформированы или пресуществлены в волка, собаку, кошку, белку или тому подобное, без действия всемогущей силы, как в случае с женой Лота, ставшей соляным столбом; хотя св. Августин был столь слаб, что, казалось, верил в реальность этих трансформаций: о чем у нас будет повод поговорить более подробно далее.

Observat. medic. lib. 1. cap. 18. pag. 38.

2. Еще одну историю мы приведем из авторитета того ученого врача Николауса Тульпия из Амстердама на этот счет. Некий знаменитый художник долгое время был заражен черной желчью и ложно воображал, что все кости его тела были столь мягкими и гибкими, что их можно было тянуть и сгибать, как мягкий воск. Каковое мнение, глубоко запечатленное в его уме, он держал себя в постели всю зиму, боясь, что если он встанет, они не выдержат его веса, но сожмутся вместе из-за своей мягкости. Что Тульпий не противоречил ему в этой фантазии, но сказал, что это расстройство, о котором врачи не были невежественны, но было давно до этого отмечено Фернелием, что кости, как воск, могут быть размягчены и затвердевать, и что это может быть легко вылечено, если он будет послушен: и что в течение трех дней он сделает кости твердыми и стабильными, и что в течение шести дней он восстановит его к способности ходить. Каковыми обещаниями было трудно объявить, сколько надежды на восстановление здоровья это подняло в нем, и как послушным это сделало его. Так что с лекарствами, подходящими для очистки атрабилиарного юмора в назначенное время, ему было позволено в конце трех дней встать на ноги, а на шестой день было дано разрешение ходить на улице: и так он нашел себя совершенно здоровым впоследствии; но не осознал обмана в своей фантазии, который заставил его лежать целую зиму в постели, хотя он был не глупым, а изобретательным человеком в своем Искусстве, и едва ли уступал кому-либо.

Cent. 1. Hist. 79. pag. 117.

Vt supr. Histor. 85. pag. 125.

3. Томас Бартолин, знаменитый анатом и врач Фредерика Третьего, короля Дании, говорит нам такие вещи: «Что свойство меланхоличных людей — бояться вещей, которых не следует бояться, и выдумывать вещи, quæ nec picta usquam sunt, nec scripta. Плебей (говорит он) у них, изобилующий меланхолической кровью, воображал, что его нос вырос до такой величины, что он не смел выходить на улицу из страха, что его повредят или толкнут те, кого он встретит. И что знаменитый поэт в Амстердаме верил, что его ягодицы из стекла, и боялся их разбития, если он сядет. Другой старик первостепенного достоинства подозревал, что проглотил гвоздь, который, будучи потерян, он нигде не мог найти, и думал, что сильно мучается от того, что он застрял в нем. Но был восстановлен к своему здоровью, получив рвотное, и врач подложил гвоздь в материю, которую он изверг. И что некий человек в Англии не хотел мочиться из страха, что вся кровь в его теле выйдет через этот проход, и поэтому крепко перевязал член ниткой на несколько дней, от какового опухания он был недалеко от смерти, если бы его брат силой не развязал его». Книги врачей очень полны такими рассказами, и мы в нашей практике встречали различные столь же странные, как эти, и вылечили их. Также он говорит нам это: «Некий студент меланхолического склада, отвлеченный горем из-за смерти сестры и утомленный ночными бдениями, жаловался (Бартолину) на дьявола, преследующего его: и утверждал, что чувствовал, как злой дух входит через его задний проход с ветром, и так полз вверх по его телу, пока не овладел головой, чтобы он не мог посещать свои Молитвы и Размышления с привычным благочестием, и что он спускался и выходил тем же путем, когда он склонялся к Молитвам и чтению Священных Книг. До этих вещей он был наполнен неслыханной радостью от своих усердных Молитв и бодрствования, что также он слышал небесного рода Музыку, и поэтому, презирая все смертные вещи, он раздал все вещи бедным; но что теперь благочестие остывало от слишком большого аппетита к еде, и его мозг был встревожен этим ветром, что он слышал голос кого-то в своем мозгу, упрекающий его в Богохульстве, и что он чувствовал руки, бьющие его, и вонь, проходящую перед его носом. По всему чему Бартолин догадался, что это Гипохондрическая Меланхолия, и хорошим Советом, надлежащим Лекарством, веселой Компанией и правильным упорядочением его, он был совершенно вылечен».

Histor. medic. mirab. l. 2. c. 1. p. 33.

4. К этим мы добавим только то, что рассказано Марцеллом Донатусом, врачом герцога Мантуи и Монферрата, на этот счет. «Что он знал благородную графиню их города, которая самым серьезным образом утверждала, что она стала больной от Колдовства и Заклинания некой злонамеренной женщины; что было понято ученым врачом как, несмотря на ее фантазию, не что иное, как Гипохондрическая Меланхолия, которую он вылечил, давая ей надлежащие Медикаменты для очистки этого юмора и приказав ее горничной положить в материю, которую она извергала, Гвозди, Перья и Иглы; что когда с радостным лицом она показала своей Госпоже, она тотчас закричала, что не была обманута, когда относила причину своей болезни к Колдовству, и впоследствии ежедневно поправлялась все больше и больше».

Relat. of Lancash. Witches.

3. И как невежество и безрелигиозность, встречаясь с меланхолическим складом, формируют многих людей к странным фантазиям как страха, так и доверчивости: так когда к этому добавляются учения тех, кто сами находятся под самым сильным пассивным заблуждением, тогда из всех других они становятся наиболее сильно уверенными, что могут совершать удивительные вещи. Как когда человек впитал воспитанием все самые грубые басни и ложь о силе ведьм и фамильярных дьяволов, и в этом становится чрезвычайно уверенным, усиленным парами черной желчи, и так думает, размышляет и мечтает о дьяволах, духах и всех странных историях, которые были рассказаны о них, и становится злобно возбужденным против какого-нибудь Соседа или другого: И так в том злобном и мстительном уме ищет и расспрашивает о какой-нибудь прославленной и отъявленной ведьме, о которой они верят, что могут научиться такому ремеслу и хитрости, что тем самым они могут быть способны убить или уничтожить людей или товары тех, о ком они предполагают, что они причинили им травмы. Тогда встречаясь с некоторыми, кто сильно заблуждается и уверенно убежден, что они имеют компанию и помощь фамильярного духа, с чьей помощью они верят, что могут сделать (почти) что угодно, особенно в уничтожении людей или скота, они тотчас инструктируются, какие суетные и отвратительные Церемонии, Соблюдения, Мази, Чары, создание Картин и тысячу таких глупых, странных безделушек они должны использовать, посредством которых они верят, что могут делать странные Подвиги. И из этого происходят их смелые и уверенные признания лжи и невозможностей, которые, тем не менее, злоупотребили столь многими, чтобы принять их за истинные истины: так что согласно Пословице, Папизм и Колдовство идут по Традиции: и мы не найдем ни одной из этих заблудших ведьм (если они должны так называться), но они были научены другими, которые думали, что они тоже такие. И это истина, если мы можем доверять признанию Ализон Денис в Баре в Ланкастере, которая говорит так: «Что около двух лет назад ее Бабушка по имени Элизабет Сотерес, псевдоним Дембдайк, (несколько раз в ходьбе или прогулке вместе, когда они ходили просить милостыню) убеждала и советовала этой Экзаменуемой позволить дьяволу или Фамильяру появиться ей, и что она, эта Экзаменуемая, позволила бы ему сосать какую-то часть ее, и она могла бы иметь и делать, что хотела».

Но помимо этих двух видов ведьм, существование которых мы не отрицаем, существует понимание слова «ведьма» в ином смысле, существование которых я решительно отрицаю, а именно согласно г-ну Перкинсу: «Ведьма — это маг, который посредством явного или тайного союза сознательно и добровольно соглашается использовать помощь и содействие дьявола в совершении чудес».

Однако полное описание и понятие, которое дают ведьме обычные охотники на ведьм, таково: «Ведьма — это такой человек, которому дьявол является в каком-либо видимом обличье, с которым ведьма заключает союз или договор, иногда скрепленный кровью ведьмы, и благодаря которому он затем сосет какую-либо часть их тел, и они вступают в плотскую связь, и что в силу этого союза ведьма может превращаться в зайца, собаку, кошку, волка или подобных существ; что они могут летать по воздуху, вызывать бури и штормы, убивать людей или скот и совершать тому подобные чудеса». Это понятие ведьмы можно почерпнуть из трудов таких лиц, как иезуит Дельрио, Боден, Якобус Спрингер, Иоганнес Нидер, Бартоломеус Спинеус, Паулюс Грилландус, Ламбертус Данеус, Хеммингиус, Эраст, Сеннерт и многих других. А также из трудов наших соотечественников: г-на Перкинса, г-на Бернарда из Болкомба, автора книги под названием «Демонология», г-на Гола, г-на Гиффарда и многих других, которые один за другим слизывали рвоту первого распространителя этого тщеславного и ложного мнения и без должного рассмотрения стремились навязать его другим. И все же оно было в некотором роде отвергнуто большинством ученых, которые должным образом взвесили этот вопрос и прочли веские и убедительные доводы Виера, Тандлеруса, Ниманнуса, Биерманнуса, Гутьерриуса, г-на Скота и им подобных, пока в последние годы д-р Казобон и г-н Гленвиль не взялись за оружие, чтобы защитить эти ложные, абсурдные, невозможные, нечестивые и кровавые мнения, против доводов которых мы теперь главным образом направляем наше перо, и после опровержения их беспочвенных и несправедливых измышлений мы постараемся разрушить их главные оплоты и укрепления.

ГЛАВА III.

Отрицание такой ведьмы, как описано в предыдущей главе, не влечет за собой отрицания ангелов или духов. Явления не являются для христианина законным основанием верить в существование ангелов или дьяволов, но таковым является Слово Божье.

Of Credulity and Incredulity, pag. 7.

Preface.

Разъяснив, в каком смысле и понимании мы допускаем существование ведьм и в каком понятии мы их отрицаем, дабы нас не поняли превратно, мы добавим следующее: мы не отрицаем (как говорят в школах) существование ведьм absolutè & simpliciter (абсолютно и просто), sed secundùm quid (но в определенном отношении), и что они не существуют tali modo (таким образом), то есть они не заключают видимого договора с дьяволом, он не сосет их тела, они не вступают с ним в плотскую связь и тому подобное, перечисленное ранее; и в этих отношениях, а не иначе, Виер, Гутьерриус и г-н Скот отрицали ведьм, то есть что ни они, ни их предполагаемые фамильяры не могли совершать то, что им приписывается. И то, что д-р Казобон и г-н Гленвиль обвиняют тех, кто придерживается этого мнения, в атеизме или саддукействе, для меня очень странно, не имея для этого никаких оснований, связи или рационального следствия: однако д-р Казобон утверждает это следующими словами: «Ныне одним из главных оснований атеизма, как отмечают многие древние и поздние авторы, является неверие в существование духовных сущностей, будь то добрых или злых, отдельных или объединенных, подчиненных Богу как высшей и первоначальной причине всего; и, как следствие, отрицание сверхъестественных действий: я, признаюсь, применил себя, приводя примеры, которые в данном случае значат больше, чем любые рассуждения, и (если отложить в сторону авторитет Священного Писания) являются почти единственным убедительным доказательством». А г-н Гленвиль настолько уверен (я мог бы справедливо сказать — дерзок), что назвал свою книгу «Удар по современному саддукейству», который, признаюсь, является столь слабым ударом, столь слепо нанесенным и столь ненадлежащим образом направленным, что я уверен, он никого не убьет и не ранит: и говорит нам об этом смело и прямо: «А те, кто не осмеливается прямо сказать: «Бога нет», довольствуются (в качестве справедливого шага и введения) отрицанием существования духов или ведьм. Этот род неверующих, хотя и не является обычным среди простого народа, все же многочислен в немного более высоком кругу понимания. И те, кто хоть что-то знает о мире, знают, что большинство вольнодумного дворянства и мелких претендентов на философию и остроумие в целом являются насмешниками над верой в ведьм и привидения». И весь замысел его книги состоит в том, чтобы доказать, что те люди виновны в саддукействе, кто отрицает существование ведьм в его понимании, и мы выступаем против этого, и положение вопроса мы излагаем следующим образом.

Что отрицание существования ангелов или духов, или воскресения не влечет за собой отрицания бытия Бога; равно как и отрицание существования ведьм (в смысле, изложенном ранее) не влечет за собой отрицания ангелов или духов; и что они несправедливо обвиняют авторов этого мнения в саддукействе, мы докажем неопровержимыми аргументами.

Argum. 1.

1. Не может быть сделано правильного вывода, ни проведено правильного следствия там, где нет зависимости в причинности, ни связи зависимости. Ибо как в относительном и коррелятивном отрицание одного неизбежно уничтожает другое, yet fundamentum Relationis non destruitur (однако основание отношения не уничтожается); так отец без ребенка, как отец, ни существует, ни познается, и все же основание этих двух терминов, отцовства и сыновства, которым является человек, остается. Так и тот, кто отрицает творение, уничтожает относительное, которым является Творец; однако основание, которым является Бог, остается: и отрицание творения не влечет за собой необходимого вывода об отрицании бытия Бога, потому что Бог мог бы существовать, даже если бы не было творения, ибо предполагается, что Бог существует как в отношении причинности, так и в отношении длительности до творения. Так какое отношение может выдумать г-н Гленвиль между бытием Бога и бытием ангелов или духов? Ибо они оба принадлежат к категории субстанции, а не отношения; и меньше отношения между бытием ведьмы и бытием духов: так что отрицание одного не влечет за собой отрицания другого. И даже если бы существовало отношение (которого г-н Гленвиль не может показать), основание этого отношения (которое столь необходимо, что относительные не могут существовать без него) могло бы остаться, даже если бы относительные были устранены: и поэтому отрицание существования ангелов или духов не влечет за собой отрицания бытия Бога; и поэтому авторы этого мнения несправедливо и ложно обвиняются в атеизме: и отрицание существования ведьмы (в указанном смысле) не влечет за собой отрицания бытия духов; и поэтому Скот, Осборн и им подобные ложно и несправедливо обвиняются в саддукействе.

Argum. 2.

Mat. 22. 23. Act. 23. 8.

2. Хотя это истинная максима, что de posse ad esse non valet argumentum (от возможности к действительности аргумент недействителен); однако, напротив, возможность того, что когда-то было in esse (в бытии), никогда не может быть рационально отрицаема. Но очевидно, что саддукеи отрицали воскресение и то, что существуют ангелы или духи, то есть они отрицали, что ангелы или духи, будь то добрые или злые, существуют отдельно, и что они были не чем иным, как добрыми или злыми движениями в умах людей: однако эти люди не были атеистами; ибо хотя они отрицали воскресение и считали, что нет никаких ангелов или духов, все же они держались и верили, что есть Бог, и признавали и верили в пять книг Моисея, иначе наш Спаситель не использовал бы аргумент, единственная сила которого была почерпнута из предложения в третьей главе Исхода, шестом стихе. Так что даже отрицание существования ангелов и духов не влечет за собой отрицания Бога; тем более отрицание существования ведьмы не влечет за собой отрицания бытия ангелов и духов; и поэтому обвинение в атеизме и саддукействе является ложным, оскорбительным и клеветническим.

Argum. 3.

3. Те вещи, которые в своем бытии не имеют зависимости друг от друга, отрицание одного не устраняет и не отрицает бытие другого; но там, где бытие просто существует в зависимости от другой высшей причины, там устраните или отрицайте бытие первой причины, и тем самым вы устраняете и отрицаете бытие всего остального, что от нее зависит. Так тот, кто отрицает бытие Бога, неизбежно отрицает бытие ангелов или духов; но не наоборот. Ибо тот, кто отрицает существование ангелов и духов, не обязательно поэтому устраняет или отрицает бытие Бога, потому что бытие Бога независимо от ангела или духа и существует исключительно само по себе. И поэтому, если бы Виер или Скот отрицали существование ангелов и духов (чего они не делали), это все равно не означало бы, что они атеисты; и поэтому они ложно обвиняются д-ром Казобоном и г-ном Гленвилем. И хотя они должны были бы отрицать существование ведьм (чего они не делали simpliciter, sed tali modo), это все равно не означало бы, что они виновны в саддукействе, потому что духи или демоны имеют свое существование без какой-либо зависимости от бытия ведьм; и поэтому это лишь жалкая fallacia consequentiæ (ошибка следствия) — говорить, что тот, кто отрицает ведьму, отрицает демона или духа.

Argum. 4.

4. Отрицание существования духов не влечет за собой отрицания бытия Бога, потому что в приоритете длительности Бог был, когда духов не было, ибо они не бессмертны à parte anté (с начала времен). Так же и отрицание существования ведьм не влечет за собой отрицания бытия духов, ибо в приоритете длительности духи существовали до ведьм; ибо Адам и Ева не могли не знать, что существуют духи, как добрые, так и злые, и все же тогда не было ведьм. Так что дух, имея в отношении длительности бытие до того, как ведьма может иметь какое-либо, отрицание существования последнего не влечет за собой отрицания бытия первого, а является просто непоследовательным, не соответствующим никаким правилам логики, кроме правил колледжа дураков.

Argum. 5.

5. Многие свойства или надлежащие признаки могут быть приписаны субстанции, отрицание которых не влечет за собой отрицания бытия субстанции. Так что отрицание того, что у лошади есть плавники, как у рыбы, или крылья, как у птицы, не влечет за собой отрицания бытия лошади. Поэтому д-ру Казобону и г-ну Гленвилю оскорбительно и клеветнически обвинять д-ра Виера и г-на Скота в атеизме и саддукействе, когда на самом деле (как мы докажем далее) их собственные догматы ведут к богохульству, нечестивости, тщеславию и немилосердию.

Другое, чему мы противостоим, заключается в том, что явления не являются для христианина законным основанием верить в существование ангелов и духов, но таковым является Слово Божье, что убедительно доказывают следующие веские доводы.

Argum. 1.

1. Ибо сказать, что явления духов, добрых или злых, доказывают их существование, есть лишь petitio principii (предвосхищение основания), принятие за доказанное того, что сначала вызывает сомнение и должно быть доказано. Ибо откуда нам быть уверенными, что явления, которые происходят и действительно засвидетельствованы неоспоримыми свидетелями как истинные (не говоря уже о меланхолических фантазиях и баснях, уловках мошенничества и обмана, а также других невежественных и грубых ошибках, которые часто принимают за явления, когда они таковыми не являются), что они совершаются добрыми или злыми духами? Ибо это и есть то, что вызывает сомнение, и поэтому является лишь круговым способом аргументации путем предвосхищения основания или доказательства ignotum per ignotius (неизвестного через более неизвестное); ибо явления не доказывают бытие духов, если сначала не будет доказано, что эти явления совершаются или вызываются духами.

Argum. 2.

2. Существует множество явлений, которые производятся естественными и искусственными причинами и не нуждаются в отнесении к сверхъестественным, как и все те Idola (образы), изображения или виды, которые мы видим в зеркалах, что нельзя отрицать как явления, и все же они возникают из естественных причин. Так и явление комет, новых звезд и многих других видов странных метеоров, как иногда три солнца, радуга, гало и тому подобное, которые имеют естественные причины для своего возникновения и не являются доказательством бытия духов. Более того, как лучшие и наиболее заслуживающие доверия историки оставили в летописях, и как было известно как несомненная истина в различных частях этих трех королевств в течение последних сорока лет, странные и разнообразные зрелища были видимы в воздухе, как людей, так и лошадей, и армий, сражающихся друг с другом; и все же они не были доказательством существования духов, потому что они могут (и, несомненно, происходят) проистекать из других причин, а не из действия или эффективности ангелов или духов, будь то добрых или злых.

Argum. 3.

Jo. Drusii Præterit. l. 7. p. 289.

De Subtil. l. 19. p. 1202, 1203.

De Nymph. lib. pag. 389.

The invisible World, sect. 6. pag. 303.

3. Неизвестно точно, какое разнообразие существ может существовать, которые являются mediæ naturæ (средней природы) между ангелами и людьми, которые могут иногда появляться, а затем исчезать: так что если допустить, что существуют явления, реальные и истинные, все же из этого не обязательно следует, что они вызваны добрыми или злыми ангелами, потому что они могут быть осуществлены существами другой и средней природы; и поэтому явления не являются надежным основанием для веры в существование ангелов или духов. Ибо ученейший Друзиус дает нам такой отчет от одного из комментаторов книги «Авот»: «Человек должен понимать и знать, что от земли до небосвода, который они называют Ракия, то есть Простертое, все полно воинств и начальников, и внизу есть множество существ, вредящих и обвиняющих, и все они стоят и летают в воздухе, и нет от земли до небосвода пустого места: но все полно поставленных, одни из которых побуждают к миру, другие к войне, одни к добру, другие к злу; к жизни и к смерти. По этой причине была составлена песнь встреч, которая начинается: «Сидит в сокровенном Всевышний»». И если это истина, то здесь достаточно порядков и чисел различных видов, чтобы создавать явления, и при этом не быть ни добрыми, ни злыми ангелами. И если можно придать хоть какое-то доверие рассказу, который Кардан приводит о своем отце Фациусе Карданусе, который он слышал из его собственных уст, а также оставил в письме; тогда «существуют смертные демоны, которые рождаются и умирают, как люди, которые могут появляться и исчезать, и имеют столь тонкие тела, что не могут оказать нам ни помощи, ни вреда, за исключением ужасов, призраков и знаний». И если можно придать доверие Плутарху (так высоко возвеличенному д-ром Казобоном), то бог Пан язычников должен был быть одним из этих смертных демонов, потому что он говорит нам со слов Эпотерсеса (рассказ по слухам): «Что Тамусу голосом, трижды взывавшим к нему, было приказано, чтобы, когда он придет в Палодес, он сказал им, что великий бог Пан умер». И что существуют такие смертные демоны, решительно утверждает Парацельс, и называет их нимфами, сильфами, пигмеями и саламандрами, и что они не от поколения Адама, и что они обладают удивительной силой и мастерством. И к этому мнению полностью склоняются школы как древних, так и поздних академиков, и, кажется, ему симпатизируют как д-р Мур, так и сам г-н Гленвиль; и если существуют такие вещи, несомненно, оттуда возникли все странные истории и сказания, которые прошлые поколения рассказывали и в которые верили относительно явления этого рода существ, которых простой народ называет феями: о чем преподобный и ученый епископ Холл дает нам такое замечание: «Времена еще не вышли за пределы нашей памяти, со времени частых (и отчасти правдивых) сообщений о тех знакомых дьяволах, феях и гоблинах, которыми были обычно одержимы многие места; редкость которых в эти последние времена достаточна, чтобы обнаружить разницу между состоянием невежественного суеверия и ясным светом Евангелия». И всякий, кто серьезно прочтет и рассмотрит то небольшое произведение, которое было напечатано несколько лет назад, хотя и написано давно, и некоторыми (которые не претендуют на малую долю учености) восхвалялось чрезвычайно как самое убедительное повествование, чтобы доказать существование духов, под названием «Дьявол из Макона», может легко понять, что если бы вещь была правдиво изложена в отношении факта, то это должно было быть какое-то существо средней природы, а не злой дух, как потому, что это было такое игривое и благовоспитанное существо, что оно оставляло их и не беспокоило их во время молитв; так и (насколько я помню, ибо у меня нет книги под рукой) потому, что оно отрицало, что оно дьявол, и исповедовало, что надеется на спасение Христом.

Argum. 4.

Joh. 15. 15.

Act. 20. 27.

2 Tim. 3. 15, 16, 17.

Eph. 6. 11, 12, 13.

2 Cor. 2. 11.

2 Pet. 1. 19.

Luk. 16. 29, 30, 31.

Sup. Gen. ad lit. l. 2.

Isa. 8. 19, 20.

4. То, что Писания содержат в себе все необходимое для спасения, есть столь ясная истина, что никто, кроме тех, кто сознательно слеп, не может отрицать ее; ибо Христос учил своих учеников всему, что он узнал от Отца, и Отец, посылая его быть Спасителем мира и проповедовать Евангелие вечного спасения, не был неполным в провозглашении всего, что было необходимо для завершения дела и цели, ради которой он был послан Отцом. И славный апостол св. Павел говорит ученикам и братьям, что он не уклонялся от того, чтобы возвестить им весь совет Божий, который должен по необходимости быть в изобилии достаточным для их спасения. И он говорит Тимофею, что он знал Писания с детства, которые были способны сделать его мудрым ко спасению. Все Писание богодухновенно и полезно для учения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности: да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен. Более того, женщина из Самарии имела столько знаний и веры, что верила, что когда придет Мессия, он скажет им все. Теперь для получения спасения нет ничего более необходимого, чем знать, против каких врагов люди должны сражаться в своей христианской битве, о чем апостол говорит следующими словами: Ибо мы не боремся против плоти и крови, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных: посему они должны взять на себя всеоружие Божие, πανοπλίαν τοῦ Θεοῦ, чтобы они могли устоять против козней дьявольских, μεθοδείας τοῦ διαβόλου: и это заставило апостола сказать в другом месте: Мы не неведении умыслов его или хитростей, νοήματα. Теперь, когда Писания способны сделать нас мудрыми ко спасению, они достаточно провозгласили природы, силы, знания и должности как добрых, так и злых ангелов, и являются верным словом пророчества, к которому хорошо прислушиваться, а не к бабьим басням о явлениях и гоблинах, таким как те, о которых г-н Гленвиль хотел бы убедить нас, что они являются вестями из другого мира, когда нас учат безошибочным свидетельством Истины: «Что те, у кого есть Моисей и пророки, и не слушают их, те не поверят, даже если кто воскреснет из мертвых». И поэтому мы должны быть смелыми, чтобы сказать г-ну Гленвилю, что Священные Писания с непогрешимой достоверностью учат нас, что как добрые, так и злые духи, безусловно, имеют существование, и поэтому нам не нужны никакие его вымышленные или поддельные истории о явлениях; которые, если бы они были достоверно известны как истинные и реальные, по неопровержимым фактам, все же тот, кто не верит в то, что написано о бытии духов Моисеем и пророками, не поверит явлениям, даже человека, если бы он пришел из мертвых. И поэтому я заключу тем драгоценным и емким изречением св. Августина, который говорит: Major est hujus Scripturæ authoritas, quàm omnis humani ingenii perspicacitas (Велик авторитет этого Писания, чем вся проницательность человеческого ума). И не верьте тем, кто говорит: если вы хотите узнать силу дьяволов и ведьм, идите к трудам д-ра Казобона, г-на Гленвиля и к остальным демонографам и охотникам на ведьм, которые собирают и нагромождают все лживые, тщеславные, невероятные и невозможные истории, которые можно соскрести с любого автора, древнего, среднего или современного, когда нам заповедано обращаться к закону и свидетельству, если они не говорят согласно этому слову, это потому, что в них нет света. И на этом я закончу эту главу, в которой (я полагаю) я достаточно доказал, что отрицание такой ведьмы, как я описал, не влечет за собой отрицания бытия ангелов или духов, и что явления не являются достаточным основанием для христиан верить в существование ангелов и духов, но таковым является Слово Божье; что и было делом, которое предстояло доказать.

ГЛАВА IV.

Что Писания и здравый разум являются истинными и надлежащими средствами для доказательства действий, приписываемых ведьмам, а не другими ненадлежащими способами, которые использовали многие авторы. И о требованиях, необходимых для истинного доказательства факта.

Как мы доказали в предыдущей главе, что явления (даже если они истинны) не являются достаточным основанием для нашей веры в существование ангелов или духов, но таковым является Слово Божье: так здесь мы постараемся ясно показать, что Священные Писания являются единственным средством, соединенным со здравым разумом, для решения этого вопроса о силе и действии демонов и ведьм, а не другие ненадлежащие средства, привнесенные различными авторами, и сначала мы ответим на возражение г-на Гленвиля, которое гласит так.

Object. 1.

Pag. 96, 97.

«Что хотя Новый Завет не упоминал ничего об этом деле, все же его молчание в таких случаях не является аргументированным. Он ничего не сказал о тех обширных неизвестных землях Америки, ни дал никаких намеков даже на существование этого многочисленного народа; тем более он не оставил инструкций об их обращении. Он не дает отчета о делах и состоянии другого мира, кроме того общего отчета о счастье одних и несчастье других. Он не сделал никакого открытия Magnalia (великих дел) искусства или природы, даже тех, посредством которых распространение Евангелия могло бы быть значительно продвинуто, а именно тайны книгопечатания и магнита, и все же никто не использует его молчание в этих случаях как аргумент против бытия вещей, которые являются очевидными объектами чувств». На что мы отвечаем.

Respons.

1. Он впадает в обычную ошибку, делая суждение универсальным, и dolus versatur in universalibus (обман кроется в универсалиях), когда оно должно быть лишь частным: так что для него говорить, что никакое молчание Писания не является аргументированным, слишком универсально; ибо его молчание в вопросе географии, как в описании Америки и ее народов, ни в открытии Magnalia Naturæ & Artis (великих дел природы и искусства) не является аргументированным; и мы не говорим, что всякое молчание Писания является аргументированным, но все же мы утверждаем, что некоторое молчание Писания является аргументированным. Так мы не можем универсально сказать, что ничто не имеет бытия, кроме того, что упомянуто в Писании; но мы можем очень хорошо утверждать, что некоторые вещи не имеют бытия или истины существования, потому что они не провозглашены в Писании.

Lib. 1. c. 1.

2. Писания были написаны не для того, чтобы учить естественной философии, искусствам или наукам, человеческой политике или тому подобному; но были даны, чтобы Божий человек был совершенен, приготовлен ко всякому доброму делу: и именно через них нам открыто учение о вечном спасении, и мы положительно утверждаем достаточность Писаний для спасения, что, как мы полагаем, не будет отрицать ни один православный богослов, и сам Беллармин признал это следующими словами: Prophetici & Apostolici libri sunt verum verbum Dei, ac stabilis regula fidei (Пророческие и апостольские книги суть истинное слово Божье и твердое правило веры). И если это верное правило веры и истинное Слово Божье, то во всем, о чем оно молчит, мы не должны верить, и поэтому его молчание является аргументированным в этом пункте. Писания совершенно молчат относительно чистилища, и поэтому это хороший аргумент утверждать, что нет такого места, как чистилище, потому что Слово Божье молчит относительно него; но если бы было необходимо верить в него, то о нем было бы упомянуто.

3. И как Писания достаточны в вопросах веры и circa credenda (относительно того, во что следует верить), и о чем они молчат, не должно приниматься как статьи нашей веры, но должно быть отвергнуто как не имеющее истины существования: так же и то, какого поклонения Бог требует от своего народа, полностью открыто в его Слове, и поэтому я должен отвергнуть поклонение Магомету с турками, или изображениям, и молитвы святым с папистами, потому что у меня нет ни заповеди, ни примера в Слове, но оно молчит в таких делах; более того, говорит нам: «Что он Господь Бог наш, и ему одному мы должны служить».

Pag. 87, 88. 23.

Origin. Sacr. l. 3. c. 6. p. 608.

Invisib. World, p. 112.

Joh. 17. 24.

Serm. c. 7.

Wisd. 3. 1.

Luk. 23. 43.

Concio secunda de Lazaro.

Luk. 16. 22, 23.

2 Sam. 12. 23.

Job 7. 9, 10.

Idem. 10. 20, 21.

Bellarm. Enervat. tom. 2. l. 5. p. 204.

Homil. sect. 16. pag. 484.

4. Хотя г-н Гленвиль говорит, что Бог не дал никакого отчета о состоянии другого мира, кроме того общего отчета о счастье одних и несчастье других; однако должен ли я верить, как г-н Гленвиль где-то в своей книге утверждает, что душа Самуила была вызвана женщиной в Аэндоре, и что те, с кем он выдумывает заключать союзы и договоры с ведьмами, являются душами тех, кто был ведьмами, когда они жили, и спрашивает: «Кто сказал, что счастливые души никогда не использовались в каких-либо служениях здесь внизу?» Или я должен верить, что души как благочестивых, так и нечестивых бродят туда-сюда здесь на земле и совершают явления, потому что папистские учителя считают, что это так? Надеюсь, что нет, и поэтому я частично дам здесь ответ на некоторые из них, а о женщине из Аэндора расскажу в другом месте. 1. Слово Божье конкретно учит нас состоянию и условию душ после смерти, что они будут как ангелы на небесах; и всем другим вещам, необходимым, чтобы побудить и привлечь нас верить в бессмертное существование душ, как это утверждал тот самый способный и ученый богослов д-р Стиллингфлит следующими словами: «Писания дают самое верное представление о состоянии и условии души человека. Мир (говорит он) был почти потерян в спорах относительно природы, состояния и бессмертия души, прежде чем божественное откровение было сделано известным человечеству через Евангелие Христа; но жизнь и бессмертие были пролиты светом через Евангелие, и будущее состояние души человека не открыто неопределенным платоническим путем, но с величайшим светом и очевидностью от того Бога, который имеет высшее распоряжение душами, и поэтому лучше всего знает и понимает их». Изречение поистине благочестивое и ортодоксальное. 2. Разве Бог в Священных Писаниях не полно и ясно научил нас состоянию другого мира, описывая нам такую многочисленную компанию серафимов и херувимов, ангелов и архангелов, с их различными порядками, должностями, служениями и занятиями? И это больше, чем общий отчет, как можно видеть в полном объеме в том ученом и благочестивом произведении епископа Холла под названием «Невидимый мир». И разве он не дал нам подробный отчет о самом царстве тьмы, рассказывая нам о дьяволе и его ангелах, и точно в этом перечислении? Ибо мы боремся не с плотью и кровью, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. И это больше, чем общий отчет, и мы должны сказать, что то, что он утверждает, очень унизительно для мудрости и благости Бога, а также достаточности и истины Писаний. 3. Должен ли я верить ему, что души святых бродят и скитаются здесь внизу? когда, как говорит епископ Холл, где он говорит против мнения тех, кто считает, что души спят до дня суда: «Действительно, кто может не удивляться, что какой-либо христианин может возможно дать приют столь абсурдной мысли, в то время как он слышит своего Спасителя, говорящего: «Отче, я хочу, чтобы те, которых ты дал мне, были со мной там, где я, и чтобы (не в безопасном сне) они могли видеть мою славу, которую ты дал мне»». Конечно, если души усопших со Христом там, где он, и видят его славу, то это папистская басня г-на Гленвиля — выдумывать их приход сюда с посланиями. Изречение св. Бернарда примечательно в этом случае: Advertistis tres esse sanctarum status animarum, primum videlicet in corpore corruptibili, secundum sine corpore, tertium in corpore jam glorificato. Primum in militia, secundum in requie, tertium in beatitudine consummata (Вы заметили, что есть три состояния святых душ: первое, очевидно, в тленном теле, второе без тела, третье в теле уже прославленном. Первое в воинствовании, второе в покое, третье в совершенном блаженстве). И если второе состояние святых душ без тела и находится в мире и покое, то должно быть истиной, что они не бродят здесь и не бегают по поручениям; Ибо души праведных в руке Божьей, и мучение не коснется их. И наш Спаситель сказал вору на кресте: «Сегодня ты будешь со мной в раю», то есть, как д-р Хаммонд дает парафраз: «Сразу после твоей смерти ты пойдешь в место блаженства и там пребудешь со мной, членом того моего царства, о котором ты просишь». Теперь, если души благочестивых после их смерти немедленно находятся в месте блаженства и пребывают со Христом как члены его царства, то они не бродят туда-сюда здесь, как г-н Гленвиль и паписты тщетно воображают и верят; ибо, как говорит Златоуст по поводу того места, где Лазарь был отнесен ангелами на лоно Авраамово: «Что же это тогда, что дьяволы говорят: «Я душа такого-то монаха»? Действительно, я поэтому не верю этому, потому что дьяволы говорят это, ибо они обманывают своих слушателей». 4. Или я должен верить, что души нечестивых бродят и совершают явления здесь, потому что г-н Гленвиль и папистские писатели говорят мне так? Надеюсь, что нет; ибо текст говорит нам ясно, что богач сразу после своей смерти был в аду в мучениях и не мог вернуться сюда на землю, чтобы предупредить своих братьев, иначе он не молил бы Авраама послать Лазаря. И будь то реальная история о совершенных делах или только притча, все же духовный смысл нашего Спасителя должен быть непогрешимо истинным, что сразу после смерти души благочестивых ангелами переносятся на лоно Авраамово, а нечестивые сходят в ад, откуда нет искупления; и поэтому они не бродят туда-сюда здесь и не совершают никаких явлений: ибо я полагаю, что авторитет святого царя Давида, пророка и человека по сердцу Божьему, должен быть предпочтительнее авторитета тысячи папистских писателей, и он говорит нам, когда ребенок умер: «Но теперь он умер, зачем мне поститься? могу ли я вернуть его? я пойду к нему, но он не вернется ко мне». И Иов говорит нам: «Как облако рассеивается и исчезает, так сошедший в могилу не выйдет, не возвратится более в дом свой, и место его не узнает его более». И поэтому это был тщетный аргумент Беллармина, когда он сказал: «Apparitiones animarum ex Purgatorio venientium idem testantur» (Явления душ, приходящих из чистилища, свидетельствуют о том же). На что протестанты отвечают: «Но кто засвидетельствует эти явления, что они не были либо вымышленными баснями, либо сатанинскими иллюзиями? Они были людьми и могли быть обмануты, даже лучшие из них, на которых покоится вера в эти повествования». 5. И тогда как он дерзко спрашивает: «Кто сказал, что счастливые души никогда не использовались в каких-либо служениях здесь внизу?» Я скажу ему, кто те, кто говорит, что счастливые души усопших никогда не используются здесь в каких-либо служениях; и это все ученые богословы реформатских церквей, и все те, кто были истинными сынами учения Церкви Англии, такими как епископ Джуэл, епископ Холл, д-р Уиллет, д-р Уитакер, г-н Перкинс и многие другие подобные, авторитет и репутация наименьшего из которых гораздо выше простого вопроса г-на Гленвиля. И поэтому говорит Гельветическое исповедание: «Теперь то, что записано о духах или душах умерших, иногда являющихся тем, кто жив, и т.д., мы считаем эти явления среди заблуждений и обманов дьявола».

5. И как Писания достаточны как в отношении вопросов веры, так и относительно божественного поклонения, что их молчание в этих двух частностях является полностью аргументированным, чтобы отрицать все, что не содержится в них, как непригодное для принятия для любой цели. Так и в отношении христианской битвы, все вещи для получения совершенной и полной победы, и для стояния и упорства, полностью провозглашены в них, и то, что они не упоминают, должно быть отвергнуто, как не имеющее печати божественного авторитета, будь то в отношении избегания того, что запрещено, или в следовании тому, что заповедано. И поэтому мы утверждаем, что то, что Писания не открыли о силе царства сатаны, должно быть отвергнуто и не должно быть принято на веру, и каким оружием мы должны пользоваться против козней дьявола, мы должны быть снабжены, но не нуждаемся ни в каких других, кроме тех, которые Святой Дух в Писаниях сделал известными нам, остальные должны быть отброшены как басни и ложь, или человеческие изобретения, потому что Писания молчат о любом таком деле, и это по этим веским основаниям и соображениям.

De Doctrin. Christian.

1. Мы примем признание самого Беллармина, который говорит: Nullum est vitium ad quod sanandum non invenitur in Scriptura aliquod remedium (Нет такого порока, для исцеления которого не нашлось бы в Писании какого-либо средства). И снова: Illa quæ sunt simpliciter omnibus necessaria, Apostoli consueverunt omnibus prædicare: & aliorum quæ sunt omnibus utilia (То, что просто необходимо всем, апостолы имели обыкновение проповедовать всем: и другое, что полезно всем). И с той же целью изречение св. Августина: Titubat fides, si divinarum Scripturarum vacillet authoritas: porrò fide titubante, etiam ipsa charitas languescit (Колеблется вера, если колеблется авторитет божественных Писаний: далее, при колеблющейся вере, даже сама любовь слабеет). Поэтому, если нет такого порока, для которого Писание не давало бы какого-либо средства, то, конечно, создание видимого союза с дьяволом или плотская связь с ним либо не должны иметь никакой истины вообще, либо Писание не предусмотрело никакого средства для этого, ибо о таких вещах нет упоминания. И если вера должна спотыкаться там, где отсутствует авторитет Писаний, то, конечно, вера всех рациональных людей должна быть шаткой, веря в то, что эти обычные охотники на ведьм утверждают о видимом союзе ведьм и плотской связи с дьяволом, когда нет никакого авторитета Писания вообще, чтобы укрепить или поддержать какое-либо такое дело.

Eph. 6. 11, 12, 13.

1 Pet. 5. 8, 9.

2 Cor. 10. 4, 5.

2. Писания полно и в изобилии информируют нас о духовной и невидимой силе дьявола и против нее провозглашают нам всеоружие Божие, которым мы должны быть снабжены, как говорит апостол: «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских. Ибо мы не боремся против плоти и крови, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, преодолев все, устоять». И апостол св. Петр говорит нам: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить; противостойте ему твердою верою». И в другом месте: «Ибо оружие воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь, ими ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия». Из которых Писаний мы можем сделать эти примечательные наблюдения.

2 Cor. 2. 11.

1 Tim. 3. 7.

2 Tim. 2. 26.

1. Мы должны рассмотреть природу этого воинствования, что оно духовное и против духов злобы поднебесных, а не против плоти и крови; и Святой Дух не мог быть недостаточным или дефектным, но сверхъестественно полным в описании природы этого воинствования, что оно духовное, а не плотское; и поэтому мы должны подготовить себя против всех духовных нападений: но что касается любого видимого, плотского или телесного, то нет и не может быть никакого такого, потому что апостол, который провозгласил своей проповедью и писаниями весь совет Божий, не открыл ничего такого, как видимое явление сатаны, тем более его создание видимого союза с ведьмами, или сосание их тел, или вступление в плотскую связь с ними, что должно по необходимости быть ложью и вымыслом, потому что Святой Дух не предупредил нас ни о чем таком, во что мы должны были бы верить, что он сделал бы, если бы было какое-либо такое дело. И святой апостол, который не был в неведении умыслов (νοήματα), понятий или намерений сатаны, не упустил бы предупредить благочестивых, если бы было какое-либо такое дело, как видимый союз, сосание их тел или плотская связь, вещь столь большого веса и значения. Ибо как кто-то хорошо сказал: Grave est de vita & bonis periclitari, sed multò gravius insidiantem habere Satanam (Тяжело подвергаться опасности в отношении жизни и имущества, но гораздо тяжелее иметь подстерегающего сатану). И тот, кто так часто давал нам предупреждение о кознях, умыслах и сетях дьявола, если бы была какая-либо такая опасная сеть, как эта, без сомнения, дал бы нам знать о ней.

2. Мы должны рассмотреть цель этого воинствования, что оно не за что иное, как за венец, и не земной, а небесный, не увядающий, а вечный, венец вечной жизни, бессмертной славы, даже за дом, данный Богом, вечный на небесах. Поэтому, будучи делом величайшего значения, которое принадлежит христианину, апостол, несомненно, не упустил бы ничего, что было бы необходимо для получения такого бесценного приза и такой важной победы; и поэтому не может в разуме скрыть или упустить такое весомое дело, как видимый союз и тому подобное, если бы была какая-либо такая вещь.

Eph. 6. 14, 15, 16, 17, 18.

3. Мы должны рассмотреть, что это всеоружие, предписанное для воинов Иисуса Христа, есть всеоружие Божие, πανοπλίαν, полное всеоружие Божие (как переводит его д-р Хаммонд), совершенное как для защиты, так и для нападения. И поэтому апостол описывает его полно метафорой, взятой из такого оружия, которое использовали римляне или другие народы в его время, говоря: «Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности: и обув ноги в готовность благовествовать мир. А паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого. И возьмите шлем спасения, и меч духовный, который есть слово Божие. Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом, и старайтесь о сем со всяким постоянством и молением о всех святых». И как это полное и совершенное всеоружие, как в отношении защиты, так и нападения; так это духовное, а не плотское, телесное или физическое всеоружие, потому что воинствование не против плоти и крови, но против духов злобы поднебесных, против духовных врагов, а не против телесных и плотских; ибо каковы враги и воинствование, таковы всеоружие и оружие. Откуда мы истинно настаиваем, что апостол, ведомый Святым Духом и мудростью Отца, и зная весь совет Божий (особенно в этом пункте), не упустил ничего, что является подходящим всеоружием для христианина, как для защиты, так и для нападения, посредством которого он может быть способен одержать победу над сатаной и всем его духовным воинством. И поэтому либо сатана не имеет силы, либо не нападает на христиан видимым, плотским и телесным образом, либо Святой Дух был дефектным в предписании всеоружия против таких нападений, и, следовательно, всеоружие воина Иисуса Христа не является полным, либо вообще нет таких телесных нападений сатаны, чтобы искушать видимо, заключать телесный союз, сосать тела ведьм или вступать в плотскую связь с ними. Но мы утверждаем, и (как мы полагаем) со здравым разумом, что Писания в этой частности всеоружия христианина и его полноты являются в изобилии достаточными против всех духовных нападений, какие бы они ни были, и, следовательно, что нет никакого другого вида нападений, кроме чисто духовных, и поэтому Слово Божье является наиболее подходящим средством со здравым разумом, чтобы судить о силе духов и дьяволов.

Gregor. sup. Ezekiel. Homil. 6.

1 Tim. 1. 17.

Heb. 12. 9.

3. То, что Писания и здравый разум являются единственным истинным и надлежащим средством для решения этих споров, является неоспоримо очевидным, потому что Бог есть Дух и невидимый Бог, и поэтому лучше всего знает природу и силу духовного и невидимого мира, и, будучи Богом истины, может и информирует нас об их силе и действиях лучше, чем тщеславная ложь и вымыслы языческих поэтов или сны платонической школы, как старшей, так и поздней, более того, лучше, чем все умозрительные и беспочвенные спекуляции схоластов, о которых можно истинно сказать, что Rivulo divinæ Scripturæ relicto, in abyssos vanarum opinionum incidêrunt (Оставив ручей божественного Писания, они впали в бездны тщеславных мнений). Более того, они могут лучше информировать нас в этом пункте, чем труды всех смертных вместе взятых, и поэтому все, что может быть сказано в противовес, может получить свой ответ от Отца: Quod de Scripturis sacris authoritatem non habet, eâdem facilitate contemnitur, quâ probatur (То, что не имеет авторитета от священных Писаний, с той же легкостью презирается, с какой доказывается). Поэтому, будучи Царем вечным, бессмертным, невидимым, единым премудрым Богом, ни от кого мы не можем так истинно и достоверно узнать эти вещи, как от того, кто обильно научил нас в своем Слове всему необходимому для спасения, дабы Божий человек был совершенен, ко всякому доброму делу приготовлен. Более того, он есть Отец духов, и поэтому истинно знает, и может, и учит нас их природам, должностям и действиям.

Vid. Orig. sacr. l. 1. c. 1. p. 15.

Levit. 18. 22, 23, 24.

4. Писания (особенно труды Моисея), рассматриваемые только как исторические, обладают большей древностью, истинностью и достоверностью как в отношении учения, заповедей, фактов, так и хронологии, чем все другие истории, какие бы то ни было, будь то финикийцев, египтян, халдеев или греков, как ученый д-р Стиллингфлит достаточно доказал. Теперь, если бы существовала такая ведьма, которая заключала видимый союз с дьяволом, и на чьем теле он сосал, и с которой он имел плотскую связь, что-то из этой природы, несомненно, было бы записано в Писаниях, о чем, тем не менее, нет ни малейшей йоты или упоминания. И Моисей, который был столь совершенным законодателем, что в некотором роде не упустил ни одного вида или рода греха или зла, который люди могли бы совершить, чтобы не запретить его и не издать закон против него, никогда не мог бы оставить без внимания столь ужасную, неестественную и адскую нечестивость, как плотская связь с падшими ангелами, если бы было какое-либо такое дело. Ибо он говорит, после того как запретил все виды блуда, прелюбодеяния и кровосмешения: «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость. И ни с каким скотом не ложись, чтобы не оскверниться от него: и женщина не должна становиться пред скотом для совокупления с ним: это гнусность. Не оскверняйте себя ничем этим: ибо всем этим осквернили себя народы, которых Я выгоняю от вас». Теперь нельзя рационально представить, что Моисей, назвав и запретив меньшие грехи скотоложства и содомии, упустил бы то, что является самым ужасным и отвратительным из всех остальных, а именно плотскую связь с дьяволами, если бы была какая-либо такая вещь, либо в возможности, либо в действии. И поэтому мы можем заключить согласно правилам здравого разума, что нет такого дела, и что Писания являются наиболее подходящим средством для решения этих споров.

2 Thess. 3. 2.

5. Писание и здравый разум — наиболее подходящие средства для решения подобных вопросов, ибо нет ничего, что было бы написано на эту тему (хотя авторов избыточно много), что, если оно не согласуется с принципами правильного разума и правилами Писания, не следовало бы отвергнуть. Ибо то, что не сообразуется со здравым смыслом, не должно приниматься никем, кто поистине является разумным существом; и то, что не согласуется со Словом Божьим, не должно приниматься никем, кто является или желает считаться добрым и истинным христианином. И если бы все грубые басни, ложь, нелепости и бессмысленные истории, которые демонографы и охотники на ведьм изложили и накопили, были подвергнуты проверке Писанием и здравым разумом, они были бы вскоре освистаны и изгнаны со сцены, и нашлось бы мало тех, кто верил бы в них или принимал их. Но увы! Все (вернее, немногие) обладают правильным использованием и упражнением своей разумной способности, но люди, если присмотреться, сами по себе подобны зверям; и поэтому мы все можем молиться вместе с Апостолом об избавлении от неразумных людей, или людей без разума, или абсурдных людей, которые не делают правильного использования разума, ἀτόπων ἀνθρώπων.

Dan. 4. 35.

Gal. 4. 4.

Joh. 9. 1, 2, 3.

Joh. 5. 14.

Vid. Thom. Aquin. caten. aur. in loc.

Ut supr.

6. Писание и здравый разум провозгласили всё касающееся духов, как добрых, так и злых, а также всех видов прорицателей (или ведьм, если угодно их так называть), и их природы, силы, операций и действий, более полно, чем любая другая книга, написанная до времени рождения нашего Спасителя (за исключением снов и причуд платоников) или в течение трехсот лет после, и поэтому они являются наиболее подходящим средством и авторитетом для решения этих вопросов. 1. Ибо, во-первых, очевидно, что всё устроено мудростью Всевышнего, который делает всё, что хочет, как на Небесах, так и в воинстве небесном, и среди обитателей земли: и никто не может удержать Его руку, или сказать Ему: что Ты делаешь? И эти вещи Бог совершает не простым предведением, но Своей божественной волей, провидением и установлением, как научил нас один ученый богослов в таких словах: Est hoc inprimis necessarium & salutare Christiano nôsse, quòd Deus nihil præscit contingenter, sed quòd omnia incommutabili & æternâ, infallibilíq; voluntate & providet, & præponit, & facit. Так что это было лишь Его волей, декретом и определением, чтобы Христос не родился или не принял человеческую природу видимым образом иначе, как в то точное время, которое Он назначил, согласно свидетельству Апостола: Но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего, Который родился от жены, подчинился закону. И когда пришла эта полнота времени, когда Он послал Его, тогда божественная Мудрость и Провидение установили все средства, объекты и поводы, посредством которых полнота Божества, обитавшая в Нем телесно, могла быть явлена через совершение чудес, как Им Самим, так и Его Апостолами; поэтому было так много различных видов бесноватых, слепых, хромых, немых, глухих и больных, не случайно, но по провидению Отца, и только и главным образом для того, чтобы дело Божие могло явиться в них, ибо Евангелист говорит нам: И, проходя, увидел человека, слепого от рождения. Ученики Его спросили Его: Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии. На это место доктор Хэммонд дает такой ясный парафраз: «И некоторые из Его последователей спросили Его, говоря: Господи, был ли это какой-либо его собственный грех, когда его душа была в другом теле, или это был какой-то грех его родителей во время его зачатия, который вызвал эту слепоту в нем? Ни его собственные, ни грехи его родителей не были причиной этой слепоты, но тайная мудрость Божья, которая намеревалась этим способом явить во мне Свою чудотворную силу среди вас». И хотя доктор хотел бы привнести мнение Пифагора о переселении душ (в чем он почти везде виновен в этих суетных традиционных фантазиях), как принятое и усвоенное некоторыми из иудеев, которые тогда следовали за Ним: однако очевидно, что это было вопросом не иудеев, а Его учеников, ὁι Μαθηλαὶ, и поэтому удивительно, что доктор так грубо ошибается; и Феофилакт говорит нам об этом ясно: Neq; enim Apostoli Gentiles nugas receperunt, quo anima ante corpus in alio mundo versans peccet, ac deinde pœnam quandam recipiat in corpus descendens. Piscatores cùm essent, neq; audiverant tale quiddam, quia hæc Philosophorum dogmata erant. И так объявляет, что ученики, увидев, как Христос исцелил человека, который тридцать восемь лет был немощен и хром, и сказав ему: Вот, ты выздоровел, не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже, подумали, что этот человек, родившись слепым, понес наказание либо за свои грехи, либо за грехи своих родителей, и поэтому, сомневаясь, задали вопрос. И так же святой Августин и Златоуст толкуют это место, что является и здравым, и разумным. И на ответ нашего Спасителя: Что ни он не согрешил, ни родители его, ученый отец дает удовлетворительный ответ, говоря: Nunquid vel ipse sine originali peccato natus erat, vel vivendo nihil addiderat? Habebant ergo peccatum, & ipse & parentes ejus, sed non ipso peccato factum est ut cæcus nasceretur. Ipse autem causam dicit quare cæcus sit natus, cùm subdit: sed ut manifestentur opera Dei in illo. И с той же целью Григорий приводит этот примечательный отрывок: Alia itaq; est percussio, quâ peccator percutitur, ut sine retractatione puniatur: Alia quâ peccator percutitur, ut corrigatur: Alia quâ quisq; percutitur, non ut præterita corrigat, sed ne ventura committat: Alia per quam nec præterita culpa corrigitur, nec futura prohibetur. Sed dum inopinata salus percussionem sequitur, salvantis virtus cognita ardentiùs amatur. Откуда очевидно, что как Отец в полноте времени, Своим Декретом и Провидением послал Сына, в Котором обитала полнота Божества телесно, с целью явить оную через Свои великие и чудесные Чудеса: так в Своей божественной Мудрости Он установил подходящие субъекты и объекты, на которых эта сила могла быть явлена. И поэтому были предложены такие странные болезни, особенно у бесноватых, которые едва ли могут быть сопоставлены в какой-либо одной стране такого малого размера и за такое короткое время, и всё это для того, чтобы дела Божьи могли быть явлены через того благословенного Спасителя Человечества, Иисуса Христа. И хотя было так много лиц, столькими различными способами встревоженных и пораженных как в своих умах, так и в телах, как некоторые сделанные глухими и немыми, некоторые растерзанные и искаженные в своих членах, некоторые брошенные на землю, некоторые в огонь, некоторые вынужденные жить среди могил и памятников, и все же все они исцелены нашим благословенным Спасителем: Однако нет упоминания ни об одном, кто заключил бы видимый союз с дьяволом, ни о ком, чьи тела он сосал, ни с кем он имел плотское совокупление, ни кого он пресуществил в волков, собак, зайцев, кошек или белок; исцеление которых было бы таким же великим чудом, как и любое другое, но таких вещей не было; и поэтому мы можем безопасно заключить, что никогда не было, нет и не может быть ничего подобного, что бы ни говорилось в противоположность этому.

Act. 8. 9, 10, 11.

Act. 13. 8.

Ibid. 16. 16, 18.

Act. 19. 13, 16.

2 Thess. 2. 9.

Chrysost. in loc.

2. В Новом Завете упоминается несколько видов обманчивых мошенников, прорицателей или ведьм, которые были обнаружены и побеждены той силой, которую Христос дал Апостолам; как, например: Симон, который прежде в том же городе занимался волхвованием и изумлял μαγεύων κὶ ἐξισῶν народ Самарийский, выдавая себя за кого-то великого. Ему внимали от малого до великого, говоря: сей есть великая сила Божия. А внимали ему, потому что он немалое время изумлял их волхвованиями; τῶς μαγείαις ἐξεσακέναι αὐτὺς, seducebat populum suis magicis præstigiis, говорит Тремеллий; и Беза, Exercuerat artem magicam, & gentem Samariæ obstupefecerat; который, когда хотел купить дар Святого Духа за деньги, был отвергнут Петром как мошенник и притворщик, и объявлено было, что он в горькой желчи. Таким же был Елима волхв (ибо таково его имя по толкованию) ὁ μάγος, который был поражен слепотой святым Павлом. Такой была девица, одержимая духом прорицательным, которого святой Павел изгнал. И таковы были иудейские заклинатели, которые взялись над теми, кто имел злых духов, произносить Имя Господа Иисуса, говоря: заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует. Но человек, в котором был злой дух, бросился на них, и одолел их, и взял над ними верх, так что они нагие и избитые побежали из того дома. Но среди этих различных видов прорицателей, мошенников или ведьм не было никого, кто заключил бы видимый союз с дьяволом, ни тех, чьи тела он сосал, ни тех, кто имел с ним плотское совокупление, ни тех, кто был превращен в кошек, собак или волков: но если бы дьявол имел какую-либо такую силу, или если бы существовал какой-либо такой вид ведьм, божественная Мудрость и Провидение установили бы, чтобы некоторые из них тогда были явлены, чтобы его сила через Христа и Апостолов могла быть показана как в большем, так и в меньшем: и это для более полного проявления дел Божьих, как для более триумфального провозглашения силы Христа в победе над ним и его Царством, и для более обширного предупреждения и наставления Детей Божьих избегать сетей и козней дьявола; но поскольку таковых нет, то мы должны разумно заключить, что сейчас нет, и никогда не было, и не может быть ничего подобного, но суетная вера в такие вымыслы и подделки есть лишь хитрость и заблуждение сатаны, который действует ложными и обманчивыми чудесами τέρασι ψεύδοις, о чем святой Златоуст говорит так: Hoc est, omnem ostentabit potentiam, sed nihil veri, verùm omnia ad seductionem. Et prodigiis, inquit, mendacii. Aut ementitis ac ludificantibus, aut ad mendacium inducentibus.

Pag. 9.

Достаточно доказав, что Писание и здравый разум являются надлежащими средствами для решения этих трудностей, мы в следующем разделе покажем недействительность некоторых способов, используемых большинством авторов для доказательства и защиты этих положений, и ab uno disce omnes, возьмем мистера Гленвиля за всех, его собственными словами: «Что это, будучи делом факта, способно быть подтверждено только свидетельством авторитета и чувств: и обоими этими способами существование ведьм и дьявольских контрактов подтверждается в высшей степени». На что мы дадим этот резкий ответ. Не для того, чтобы сделать утверждение универсальным, в целом отрицая свидетельство авторитета и чувств; нет, далек я от того, чтобы впасть в эту дикую и бессмысленную нелепость, которая в некотором роде разрушила бы достоверность всех человеческих свидетельств: Но мы будем здесь говорить о свидетельстве авторитета и чувств с этим ограничением и лимитацией, применительно к этим частностям. 1. Те авторы, которые пишут о привидениях и духах. 2. Те, кто трактует о дьявольских союзах и контрактах. 3. Те, кто упоминает сосание дьяволом тела ведьмы, плотское совокупление с ними, их превращение в зайцев, собак, кошек, волков и тому подобное. Этих авторов, говорим мы, следует читать с осторожностью, и их рассказам не следует верить, если не будет приведено лучших доказательств для подтверждения фактов, чем те, что до сих пор были представлены кем-либо, и это по этим особым причинам и необходимым предостережениям.

Epist. lib. 7. pag. 252.

De defect. oracul. p. mihi 700.

Plutarch. in vit. Marc. Brut. pag. 361.

1. Авторов, которые записали истории такого рода, следует серьезно рассмотреть: изложили ли они факты по собственному знанию, как очевидцы, или же они почерпнули их из слухов, общей молвы или рассказов других: и если то, что они излагают, не было их собственным достоверным знанием или αὐτοψία, то это имеет мало или вовсе не имеет доверия; ибо другой, кто это рассказывает, может быть виновен либо в активном, либо в пассивном обмане и заблуждении, или мог слышать это от другого, или из общей молвы: во всем этом нет уверенности, но остаются достаточные основания для сомнения, и этого достаточно, чтобы предостеречь благоразумного человека полностью приостановить свое согласие, пока не будут представлены лучшие доказательства. Существует история, рассказанная Плинием Цецилием своему другу Суре, о доме в Афинах, который был одержим духом настолько ужасным и пугающим образом, что он был полностью покинут, и никто не хотел жить в нем, пока Афинодор философ не отважился на это и не дождался прихода привидения или фантазма, и по его знакам последовал за ним в место внизу, а затем оно исчезло: он отметил место, пошел к магистрату и велел раскопать это место, и нашел кости человека, закованного в цепи или оковы, и велел похоронить кости, и так дом оставался свободным впоследствии. Удивительно думать, сколько авторов проглотили этот рассказ (даже сам Филипп Камерарий, который, хотя и был очень ученым человеком, все же в вещах такого рода был крайне доверчив) и приводили его в качестве доказательства, как дело большого доверия и авторитета, когда мы не можем усмотреть, что он дает какие-либо достоверные основания разумному человеку верить в него, не только потому, что сама суть дела и обстоятельства его дают достаточные основания для подозрения в его истинности; но главным образом потому, что Плиний излагает его лишь по слухам, exponam ut accepi, и о нем и остальных он просит мнения своего друга Суры, от которого мы не находим никакого ответа. История, взятая из Плутарха (серьезный автор, если рассматривать его как язычника и моралиста), однако не имеет авторитета для решения таких вопросов, как эти, о голосе, который взывал к Тамусу и приказал ему объявить, когда он придет к Палодесу, что великий бог Пан умер, что он и исполнил, и что после этого последовал великий плач многих: история в подробностях изложена многими и приводится как дело большого веса и достоверности, когда на самом деле нет достаточных оснований убедить кого-либо в том, что это было правдой. Ибо если бы она была рассказана Плутархом как очевидцем, все же он был лишь язычником, который, как мы знаем, верил во многие глупые, лживые и невозможные вещи, особенно о своих богах; и поэтому в данном случае для вдумчивого христианина не могла иметь большого авторитета. И если бы его авторитет был велик или имел вес в таких вопросах, как эти, все же он был лишь singularis testis, на что недостаточно полагаться в этих вещах. И наконец (для нашей нынешней цели здесь), он не записывает это как вещь своего собственного достоверного знания, но по слухам от Эпитерса, который был лишь единственным рассказчиком и человеком не определенной правдивости; и поэтому у нас не может быть разумных оснований верить в правдивость этой истории, но она может быть отвергнута с большим основанием, чем она может быть утверждена. Не большего доверия может заслуживать его история о том, как злой гений Брута явился ему, потому что он получил это по чистому преданию и слухам, и это не могло иметь иного источника, кроме рассказа самого Брута, чья виновная уверенность и встревоженный мозг вообразили такие суетные вещи; ибо те, кто был рядом с Брутом, не видели и не слышали ничего подобного, и поэтому это должно было быть обманом воображения, а не реальным привидением ad extra.

The invisible World, p. 245, 246, 247.

Jo. à Jesu Mar. lib. 5. de Vit. Theres. cap. 3.

The invisible World, p. 305.

Ibid. p. 284.

2. И как свидетельство факта, записанное со слов других, не имеет никакой силы для рассудительного человека: так, если факт засвидетельствован лишь одним единственным свидетельством (даже если это очевидец), этого недостаточно, потому что один человек может быть несовершенен в некоторых чувствах или находиться в каком-то болезненном состоянии, и поэтому не быть надлежащим судьей того, что он видит или слышит; и Слово Истины говорит нам: При устах двух или трех свидетелей будет твердо всякое слово; и поэтому мы не должны (особенно в таких запутанных вопросах, как эти) доверять свидетельству одного единственного свидетеля. Чтобы прояснить эту частность, мы расскажем историю или две, опираясь на авторитет преподобного и ученого епископа Холла, вместе с его суждением о таких слабых и вымышленных сказках, одна из которых гласит так: «Иоанн от Иисуса Марии, современный кармелит, пишущий Житие Терезы (недавно канонизированной Григорием XV), говорит нам, что как она была бдительным надзирателем своих послушниц при жизни, так и в смерти и после смерти она не хотела отвлекаться от своей заботы и присмотра: Ибо (говорит он) если какая-либо из ее сестер разговаривала в установленные часы молчания, она имела обыкновение тремя стуками в дверь кельи напоминать им об их предписанном молчании. И однажды, явившись (как она делала часто) в светлом сиянии некоему кармелиту, как говорят, так обратилась к нему: Nos cœlestes, ac vos exules amore ac puritate fœderati esse debemus, &c. Мы, граждане Небес, и вы, изгнанные паломники на земле, должны быть связаны союзом любви и чистоты и т.д. Мне кажется, рассказчик (говорит епископ) должен был бы опасаться, что это слишком много доброго общения для святой; я уверен, что ни божественная, ни древняя история не имели обыкновения давать такую фамильярность: и многие сомневались в действиях худших, где появлялось меньше причин для подозрения. Что это был (если что-то и было) злой дух под этим ликом, я справедливо уверен; ни один человек не может сомневаться, кто, заглянув дальше в рассказ, обнаружит, что он пришел с ложью в устах. Ибо так он продолжает: [Мы, небесные, созерцаем Божество, вы, изгнанные, поклоняетесь Евхаристии, которой вы должны поклоняться с тем же чувством, с каким мы обожаем Божество] такой аромат оставляет после себя этот святой дьявол. Подобное можно привести в тысяче привидений такого рода, все достойны такого же приема». Это история от одного единственного человека, лживого кармелита, того, кто ради выгоды и поддержания суеверия и идолопоклонства выдумал и подделал ее; ибо сама по себе она представляется чистой ложью и вымыслом, как любой разумный человек может легко усмотреть, и таковы тысячи историй такого рода, достойные такого же приема, то есть быть осужденными как ужаснейшая ложь. Другую он рассказывает нам: «Среди такого привередливого выбора целых сухих бочек объемных рассказов, я не могу не выделить ту одну знаменитую историю Магдалины де ла Круа, в год Господа нашего Христа 1545 и т.д.». Третья из уст другого лживого монаха по имени Иаков де Позали, в его проповеди: «Что святой Макарий однажды пытался примирить Бога и сатану и т.д.». Теперь, какое бы доверие этот ученый человек (который в вещах такого рода кажется таким же суетно доверчивым, как и любой другой) ни казался оказывать им, или какое бы применение он ни хотел сделать из них, неоспоримо очевидно для всех беспристрастных суждений, что это были лишь абсолютные подделки и трюки обмана и мошенничества, и (согласно его собственному мнению) могут быть справедливо отнесены к тем тысячам привидений такого рода, все достойны такого же приема, то есть быть отвергнутыми как отвратительная ложь или подделки, и это по следующим причинам. 1. Потому что они не засвидетельствованы никакими искренними и неиспорченными очевидцами, но отчетами и рассказами, и притом тех, кто был испорчен и пристрастен, или соучастниками в осуществлении мошенничества и обмана. 2. Если их проследить до их первого автора или распространителя сказки, он окажется лишь единственным свидетелем, что совершенно недостаточно для истинного подтверждения факта. 3. Рассказчики их публиковали их ради выгоды и с целью продвижения ложного учения, поклонения, суеверия и идолопоклонства, и поэтому не имеют силы и доверия. 4. Сами по себе (если строго рассмотреть) они окажутся лживыми, нелепыми, противоречивыми сами по себе и противоречащими авторитету Божественного Писания, и диссонирующими со здравым и правильным разумом, и поэтому не должны иметь иного приема, кроме как отвратительная ложь и подделки.

Of Credul. and Incredul. pag. 159.

A serious Disswasive from Popery, pag. 38, 39.

3. Но если факты засвидетельствованы и подтверждены многими или различными лицами, которые были очевидцами, все же их свидетельство может не иметь веса на весах Правосудия или здравого Разума, потому что они могут быть испорчены в плане выгоды, и поэтому их суждения могут быть введены в заблуждение и предвзяты коррупцией их желаний и привязанностей, или излагать вещи из злобы, зависти и недоброжелательства; и поэтому они могут не быть в этих таинственных вопросах подходящим авторитетом, на который можно положиться, ни компетентным доказательством в этих частностях, как доктор Казобон вынужден признать в этих словах: «В рассказе о странных вещах, будь то естественных или сверхъестественных, знать характер рассказчика, если его можно узнать: и какой интерес он имел, или мог предположительно иметь, в рассказе, чтобы заставить в него поверить. И опять, утверждает ли он, что видел это сам, или принял это на веру других. И является ли человек по своей профессии в состоянии, вероятном для суждения об истинности тех вещей, свидетелем которых он выступает». Каждая из этих частностей потребовала бы особого рассмотрения. Ибо если есть интерес в вопросе Религии, то все авторитеты, вся видимость разума привлекаются, чтобы оправдать этот интерес, и истина обычно подавляется в этом состязании за эгоизм и выгоду, а противные стороны клеймятся всей грязной ложью и чудовищными преступлениями, которые можно изобрести, как это наиболее очевидно в этих примерах. Папистская партия, обнаружив, что им препятствуют и противостоят в вопросе высочайшего интереса, сфабриковала тысячу ложных историй и сказок, чтобы оправдать интерес своей Партии, и не оставила никакой грязи и навоза, не соскобленного, чтобы бросить в лица своих Оппонентов; и так каждая Партия поступала против другой, где религиозный интерес был предметом спора, как епископ Холл истинно заметил в этом отрывке, где он показывает отвратительные коррупции Римской церкви: «Религия, которая не заботится о том, какой преднамеренной ложью она поддерживает сторону; как богохульство Уиклифа, совет Лютера от дьявола, общность Тиндейла, вымышленное чудо Кальвина и богохульная смерть, сломанная шея Буцера, отступничество Безы, проклятие гугенотов, недостаток церквей в Англии и христианском мире, неженственность королевы Елизаветы, ее епископская юрисдикция, ее тайная плодовитость, английские католики, брошенные в медвежьих шкурах собакам, постыдное поражение Плесси, солома Гарнета, непристойные ночные гуляния лютеранина, пьяное рукоположение Скори в таверне, указ нашего милостивого короля Иакова (87 г.) об установлении папизма, наше бросание корок нашего Таинства собакам, и десять тысяч подобного рода, злонамеренно возведенных вопреки знанию и совести, для позора тех, кого они хотели бы ненавидеть, еще до того, как узнали».

Возникновение этого мнения, против которого мы спорим, что дьявол заключает видимый и телесный союз с ведьмами, что он сосет их тела, имеет с ними плотское совокупление и что они превращаются в зайцев, собак, кошек или волков и тому подобное, произошло вскоре после тысяча трехсотого года от Христа, когда Фридрих Второй издал светский закон о сожжении еретиков. И вскоре после этого была учреждена Инквизиция в Риме и Испании, и тогда инквизиторы и их приверженцы извлекли из языческих поэтов и всех других авторов все, что могло иметь хоть какую-то видимость авторитета или разума, чтобы лучше оправдать свои кровавые и несправедливые действия, когда они завлекали тысячи людей в сети Инквизиции за мнимое колдовство, которое они сделали ересью. И все, что они написали об этих вещах, такие как Дельрио, Боден, Ремигий, Шпренгер, Нидер, Спинеус, Грилландус и целая толпа других, которых нет необходимости называть, являются не чем иным, как ложью и подделками, и не заслуживают никакого доверия по следующим причинам. 1. Потому что столько из них, сколько либо сами были инквизиторами, либо те, кто имел какую-либо зависимость от них, или получал выгоду от их действий, все являются несправедливыми и коррумпированными авторами и свидетелями, как пишущие и свидетельствующие ради своих собственных целей, интересов и выгоды, имея долю в товарах и имуществах всех, кто был осужден и приговорен: и волк и ворон обязательно вынесут суждение на стороне змея, чтобы он мог пожрать человека, хотя бы и самого невиновного, потому что они надеются получить долю его плоти, или, по крайней мере, обглодать кости. 2. Эти авторы, которые были первыми распространителями этих чудовищных историй о привидениях и ведьмах и так часто цитируются другими (которые должны были быть более осторожными и могли бы увидеть достаточно причин, чтобы отвергнуть всю их вымышленную ложь и заблуждения), были не только участниками дележа имущества осужденных (которых судили per fas & nefas), но также имели другую низкую цель и интерес, а именно: продвигать мнение о Чистилище, молитвах за умерших, установлении суетных суеверий о силе знака Креста, святой воде и тому подобном. И поэтому они сфабриковали так много историй о привидениях и душах, выходящих из Чистилища, и записали так много ложных, лживых и невозможных вещей из вынужденных, вырванных и притворных признаний самих ведьм, которые были не чем иным, как мешаниной ужасной и отвратительной лжи, не заслуживающей доверия, потому что авторы только изобрели их, чтобы продвигать свои собственные низкие цели и жалкие интересы.

Lib. 2. de præstig. Dæmon. cap. 5.

Vit. Germ. medic. pag. 16.

Anim. mag. præf.

Опять же, когда авторы ангажированы ради выгоды, они впадают в жар, страсть, злобу и зависть, и то, чего они не могут доказать силой аргументов, они стараются оправдать ложью и скандалами, как это наиболее очевидно в этом одном примере, который мы здесь приведем. Генрих Корнелий Агриппа, человек, в свое время хорошо известный большинству ученых в Европе и восхищаемый за свои общие и универсальные навыки во всех видах обучения, опубликовав произведение, которое он назвал «Декларация о неопределенности и суетности наук и искусств и превосходстве Слова Божьего», в котором среди прочего он резко критиковал монахов и монахов, и другие ордена, за их невежество, праздность и многие другие преступления и проступки, из-за чего некоторые теологи из Лувена (уязвленные собственной виной) в горькой злобе составили против него определенные статьи, обвиняя его в заблуждении, нечестивости и ереси, и настолько настроили Карла Пятого, тогдашнего императора, против него, что он приказал Агриппе без выслушивания сделать отречение. Но он, написав сильную, вежливую и содержательную Апологию, дал им такой ответ, что впоследствии они никогда не отвечали; благодаря чему и посредничеству различных ученых друзей, которые дали Цезарю правильную информацию о цели и направлении этой книги и вещей, в ней содержащихся, он был успокоен и приведен к лучшему пониманию дела. Однако это не могло защитить Агриппу от ядовитой злобы папистских охотников на ведьм, но они сфабриковали самые отвратительные ложь и скандалы против него, особенно тот жалкий и невежественный монах Павел Иовий, который не постыдился записать в своей книге, озаглавленной «De Elogiis doctorum Virorum», что Агриппа носил с собой какодемона в облике черной собаки и что он умер в Лионе, когда достоверно известно, что он умер в Грацианополе. От всех этих ужасных наветов и лживых скандалов он достаточно оправдан знаменитым врачом Иоганном Виром, который воспитывался под его началом и жил с ним в близких отношениях; и поэтому был лучше всего способен засвидетельствовать всю правду этих частностей. Но любой, кто настолько извращенно и намеренно ослеплен, чтобы иметь дурное мнение об этом человеке (который ab ineunte ætate in literis educatus esset, quâ fuit ingenii fælicitate, in omni artium ac disciplinarum genere ita versatus est, ut excelluerit), может получить самое полное удовлетворение от скромного и беспристрастного пера Мельхиора Адама, который написал его Житие: а также от чего-то, что наш соотечественник, называвший себя Евгений Филалет, ясно изложил: так что никто не может быть невежественным в этой частности, кроме тех, кто намеренно отказывается быть информированным об истине.

Inquir. into vulgar Errours, pag. 34.

Vid. vit. Germ. medic. pag. 29.

Более того, где интерес имеет долю, правды едва ли можно ожидать, даже если это касается более тривиальных вещей, как хотя бы ради воздушной славы и тщеславия, как может быть очевидно у Иеронима Кардана, который был человеком чудовищной гордости и тщеславия, что привело его (как отметил ученый доктор Браун) к немалым ошибкам, будучи великим собирателем странных и невероятных историй, побуждаемым излагать их своим чистым честолюбием в погоне за славой и репутацией универсального ученого. И не меньшей гордостью и тщеславным честолюбием страдал его антагонист Юлий Цезарь Скалигер, о котором можно истинно сказать, что он был по природе тех из Османской семьи, которые не думают, что могут когда-либо править безопасно, если не задушат всех своих братьев; так и он не думал, что может претендовать на трон монарха общего образования, не подавив славу и репутацию Кардана и других, против которых он был наиболее свиреп и порывисто горек. Но когда люди ссорятся из-за профессионального интереса, тогда истории, которые из злобы они изобретают и фабрикуют друг против друга, невероятны, как это очевидно во многих примерах; но мы приведем лишь один за всех, который таков. Когда Парацельс, вернувшись из своего странствия в десять лет и более, был призван стать преподавателем физики в Базеле, где он продолжал три года и более, своими странными и чудесными исцелениями вызвав восхищение большей части Германии и прилегающих стран; так что он был, и мог (несмотря на зависть и невежество всех своих врагов) справедливо называться Totius Germaniæ decus & gloria: однако этого было недостаточно, чтобы успокоить яростный и ядовитый ум Томаса Эраста, который, придя к оседлости в Базеле и обнаружив, что не может превзойти или сравняться с Парацельсом в плане медицинской практики, и будучи твердо основанным в аристотелевской философии и галеновой физике, со всей ядовитостью и горечью трудился опровергнуть принципы химической физики, которые ввел Парацельс; и чтобы его аргументы не оказались слишком слабыми, он подкрепил их ужаснейшей ложью и скандалами, думая, что многие и сильные обвинения (хотя бы и самые ложные) не будут легко опровергнуты, ни полностью смыты: которые впоследствии были жадно проглочены Либанием, Конрингием, Сеннертом и многими другими: так склонны люди изобретать и впитывать скандалы против других, никогда не задумываясь, насколько они ложны и беспочвенны, или могут быть таковыми: ибо то, что он несправедливо и ложно обвинил его во многих вещах, будет очевидно любому беспристрастному человеку, который только возьмет на себя труд прочитать его Житие, написанное тем беспристрастным судьей Мельхиором Адамом, и то обширное Предисловие, которое ученый врач Фредерик Битискиус предпослал к его Трудам, напечатанным в Женеве в 1648 году.

History 1.

Vid. Resp. Rob. Flud. ad Foster.

History 2.

4. Но если авторы, которые сообщают факты в отношении этих четырех частностей, которые мы назвали, были очевидцами, и не единственными, а в большем числе, и не были подвержены никакому коррумпированному или корыстному интересу, все же всего этого недостаточно, чтобы дать доказательства в этих вопросах, если они не квалифицированы должным образом в других вещах, которые обязательно требуются, чтобы дать человеку возможность правильно судить об этих тонких и трудных вопросах, некоторые из главных из которых мы здесь перечислим. 1. Лица, которые подходят для того, чтобы дать совершенное суждение об этих вопросах, должны быть совершенны в органах своих чувств, иначе они могут легко быть обмануты и думать о вещах иначе, чем они есть на самом деле; так некоторые дефекты или болезненные состояния в ушах, глазах или остальных органах чувств могут препятствовать истинному восприятию вещей, совершаемых или делаемых. 2. Они должны быть здравого суждения, а не с испорченным или болезненным воображением, ни меланхоличного темперамента или конституции; ибо такие будут полны страхов и странных воображений, принимая вещи за совершаемые и происходящие снаружи, когда они представлены только внутри. Они примут куст за привидение, а черную овцу за демона; шум диких лебедей, летящих высоко по ночам, за духов, или (как их называют здесь на Севере) Габриэль Рэтчетс, крик коростеля на лугу за свистунов, вой самки лисы в овраге или ущелье, когда они для совокупления, за крик маленьких детей или таких существ, которых простой народ называет феями, и многие подобные фантазии и ошибки. 3. Они должны быть чисты и свободны от тех усвоенных понятий о духах, домовых и ведьмах, которые были запечатлены в их воображении с самых ранних лет через невежественное и суеверное воспитание, которым вообще заражено все человечество, и лишь очень немногие избавляются от тех обманчивых лабиринтов, которые родители и невежество внушили им. Отсюда происходит, что не только тупой и глупый простолюдин, но даже лица, в остальном достаточно разумные, обычно приписывают те ловкости и трюки, которые исполняют наши обычные фокусники, дьяволу, когда они исполняются только ловкостью рук, коробками и инструментами, умело приспособленными; и не постыдятся верить и твердо утверждать другим, что они видели фамильяра или дьявола фокусника, когда это была лишь шкурка бедной белки, набитая волосами или мхом и ловко приводимая в движение руками фокусника: что заставляет меня вспомнить очень забавный и уместный случай, который однажды в мои молодые годы произошел в Берроубридже на большой ярмарке, проводившейся там в день святого Варнавы: будучи в компании с различными джентльменами, из которых двое были магистрами искусств, и гуляя по конной ярмарке, мы заметили большую толпу и круг людей, и, подойдя ближе, там был человек, обычно известный по большей части северных частей Йоркшира под именем Джон Цыган, будучи черным, как любой из этого племени, с пером в шляпе, шелковым камзолом с разрезами, поверх хорошей голландской полурубашки, притворяясь полупьяным и шатаясь туда-сюда, с тонкой лентой или тесьмой, крепко связанной на двух концах, и бросая ее (как бы) небрежно два или три раза вокруг гладкого прута, который другой человек держал за оба конца, а затем надевая петлю ленты на один конец прута, и затем крича: Теперь это закреплено за пять шиллингов; но не успев пошататься и посмотреть в сторону, человек, который держал прут, снова снимал петлю ленты, и все же Джон Цыган кричал и держал пари, что она закреплена, тогда подходили двое или трое и держали пари с ним, и выигрывали, и уходили (как бы) смеясь над ним, но он все равно продолжал и просил парня, который держал палку, не обманывать его, и ясно показывал людям, что она будет закреплена, когда петля будет надета, тогда парень, который держал палку, все равно снимал петлю, когда Джон Цыган смотрел в сторону, благодаря чему люди верили, что он пьян и поэтому обманут тем, кто держал прут, и так многие подходили и держали пари с ним, и проигрывали: так что он имел обыкновение выигрывать много денег, хотя петля снималась каждый раз, и никто не мог заметить никакого изменения в веревке. Этот странный трюк (который, признаюсь, как он его обрабатывал и исполнял, был одним из самых аккуратных, что я когда-либо видел в своей жизни) настолько удивил всех моих спутников, и отчасти меня самого, что некоторые из них были того мнения, что у него был какой-то камень в кольце на пальце, благодаря которому он исполнял трюк. Но большая часть заключила, что это не могло быть сделано иначе, как силой и помощью дьявола, и решили больше не подходить близко к Джону Цыгану, как к человеку, который был ведьмой и имел близость с дьяволом. Но я, который тогда был очень любопытен и не хотел быть обманутым в вещи такого рода, тогда также зная способ и манеру, как все обычные фокусники около Кембриджа и Лондона (которые делают из этого торговлю) исполняли свои трюки, я ускользнул от своей компании и снова пошел к месту, где нашел его все еще играющим; и протиснувшись, я пожелал подержать палку, в чем он не отказал; и так за короткое время я понял, как это делается, и вернулся к своей компании, и показал им ловкость и тайну этого, что заставило их очень сильно устыдиться своей глупости и невежества. Они могут высмеивать эту историю, кто хочет, и все же она может послужить наставлением для мудрейших, и есть сотни еще живущих, которые знали этого человека, и где он родился, что было в Болтон-бридже близ Скиптона в Крейвене, и видели, как он играет в этот трюк быстро и свободно, как я его изложил: так что если человек встречает хитрого ловкого парня, он обычно в виде пословицы называет его Джон Цыган. 4. Они должны быть свободны в своих суждениях, как in æquilibrio, а не быть укорененными или привыкшими к вере в эти вещи; ибо тогда их будет трудно разубедить в их мнениях, но они будут упорно придерживаться их, хотя бы они были самыми абсурдными, и будут склонны приписывать все эффекты, которые они не понимают, дьяволам и ведьмам, как это очевидно у иезуита Роберти Фостера, Сеннерта и многих других, которые приписывали эффекты Хоплокризма или оружейной мази, и симпатического порошка действию дьявола и колдовству, когда они являются чисто естественными. Что заставляет меня вспомнить милую историю, которая произошла, когда я был еще маленьким мальчиком. Ибо там, где я однажды учился в школе, был один, кто был ректором церкви, который был очень благочестивым человеком, хорошим и постоянным проповедником, считался очень ученым и бакалавром богословия: этот человек, будучи проинформирован, что я и некоторые другие мальчики могли играть некоторые странные трюки ловкости рук, особенно надеть кольцо на нашу щеку и бросить его на посох, удерживаемый крепко за оба конца; это он ни в коем случае не верил, что может быть сделано иначе, как дьявольскими средствами, и советовал и угрожал нам прекратить такие практики, как дьявольские и проклятые. Так готовы даже в остальном ученые люди, когда однажды утвердились в этих глупых и абсурдных мнениях о слишком большой силе демонов и ведьм, приписывать им то, что исполняется Природой и законным Искусством.

ГЛАВА V.

Что эти вещи, ныне находящиеся под вопросом, лишь едва предполагаются и до сих пор никогда не были разумно или достаточно доказаны: И что доводы, приведенные для их доказательства, слабы, легкомысленны и абсолютно недействительны. С полным опровержением всех четырех частностей.

Pag. 5, 6.

Bodin. Dæmonoman. ubiq; of evil Spirits, pag. 304.

Доказав в предыдущей главе, что Писание и здравый разум являются надлежащими средствами для решения этих трудностей, а также изложив необходимые квалификации, требуемые от автора или свидетеля, который хотел бы подтвердить эти вещи как факты: Мы здесь еще раз повторим четыре частности, которые мы собираемся опровергнуть, а именно: 1. Что дьявол не заключает видимый или телесный союз и завет с предполагаемыми ведьмами. 2. Что он не сосет их тела. 3. Что он не имеет с ними плотского совокупления. 4. Что они не превращаются на самом деле в кошек, собак, волков или тому подобное. И эти четыре частности, утверждаем мы, никогда не были фактами, ни когда-либо имели бытие, кроме как только в воображении, как чистые химеры, ни что они когда-либо были или могут быть доказаны как осуществленные или исполненные; и de non apparentibus, & non existentibus eadem est ratio, говорит великая Максима нашего Закона. Но прежде всего давайте выслушаем, что сторонники этого жалкого и отвратительного мнения могут сказать, чтобы доказать, что они являются фактами, или что они когда-либо были исполнены или совершены. И сначала у нас есть мистер Гленвиль, рассуждающий в таком духе: «Все истории полны подвигов этих инструментов тьмы; и свидетельство всех веков, не только грубого и варварского, но и самого цивилизованного и отполированного Мира, приносит вести об их странных исполнениях. У нас есть аттестация тысяч очевидцев, и тех, кто не только из легко обманываемого простонародья, но и из серьезных и мудрых проницателей; и это тогда, когда никакой интерес не мог обязать их согласиться вместе в общей лжи: я говорю, у нас есть свет всех этих обстоятельств, чтобы утвердить нас в вере в вещи, совершенные лицами с презренной силой и знанием, вне досягаемости Искусства и обычной Природы. Велись постоянные публичные Записи этих хорошо засвидетельствованных Рассказов, и создавались эпохи этих необычных событий. Законы во многих Нациях были приняты против этих гнусных практик; те среди иудеев и наши собственные печально известны; такие Дела часто решались рядом с нами, мудрыми и преподобными Судьями, на основе ясных убедительных Доказательств, и тысячи в нашей собственной Нации пострадали смертью за свои гнусные союзы с Отступническими Духами». И немного погодя он говорит: «И я думаю, те, кто может верить, что все Истории — это Романы; что весь более мудрый Мир согласился вместе, чтобы обмануть Человечество в общую веру в необоснованные Басни; что здравые чувства множества вместе могут обмануть их, и Законы построены на Химерах; что самые серьезные и мудрые Судьи были Убийцами, а самые мудрые лица — Дураками или проектирующими Мошенниками». Епископ Холл делает подобное Возражение, говоря: «Ни я не могу усомниться в аутентичных Записях Допросов и Признаний ведьм и колдунов в различных Регионах Мира, согласующихся в истинности их ужасных пактов с сатаной, их установленных Встречах со злыми Духами, их зверских Поклонениях и Беседах. Я ненавидел бы быть виновным в таком неверии, чтобы обвинить столь многих серьезных Судей и заслуживающих доверия Историков во лжи».

Эти Возражения на первый взгляд кажутся очень правдоподобными и несущими в себе большой блеск и вес истины и разума; но если в них всмотреться и внимательно взвесить на весах здравого разума и беспристрастного суждения, они окажутся слишком легкими и вскоре исчезнут в Риторических испарениях и пенистых парах: что, чтобы это могло быть более ясно исполнено, мы распределим их в число трех, в которых заключается вся их кажущаяся сила, и вот они.

1. Они претендуют на то, что эти вещи достаточно доказаны Историками неоспоримого доверия и репутации.

2. Что Признания самих ведьм, в различных Регионах, в разное время и в разных местах, которые все признали эти частности, являются достаточным доказательством истинности этих исполнений.

3. Что так много мудрых и серьезных судей и честных присяжных не могли быть обмануты, чтобы предать смерти столь великое множество таких людей, называемых или считающихся ведьмами, без достаточных доказательств фактов. На все это мы дадим полный ответ в отношении четырех частностей, упомянутых в начале этой главы, и добавим такие веские доводы, которые будут убедительны для всех разумных людей, чья воля не была извращена, а суждения не были искажены.

1. Весьма удивительно, что г-н Гленвиль (но особенно епископ Холл, весьма почтенный и ученый муж) придает столь большое значение столь слабому основанию: ибо ни одно из этих трех возражений не сводится к необходимому суждению, а лишь к случайному, которое не влечет за собой никакого достоверного и необходимого вывода и не порождает никакой уверенности или знания, а лишь голое мнение и вероятность. Propositio contingens est, quæ sic vera est, ut falsa esse possit: и в лучшем случае сила всех этих доводов — лишь testimonia humana, которые слабы и не являются достаточным основанием для разумного человека верить в их истинность, ибо humanum est errare. И предмет этих споров — не de lana caprina, vel de umbra asini, sed de pelle humana, ибо речь идет о жизнях и имуществе многих несчастных созданий, к тому же исповедующих христианство, а потому требует более сильных аргументов, чем случайные суждения, чтобы установить твердое основание для веры в это мнение.

Prov. 12. 22.

2. Одно дело — просто утверждать, и совсем другое — доказать достаточно и полно: ибо хотя они дерзко заявляют, что эти вещи достаточно доказаны авторами, чье доверие и правдивость не подлежат сомнению, мы должны дать решительный отрицательный ответ, и вот по каким причинам. 1. Пусть они покажут нам хоть одного автора, заслуживающего доверия, который когда-либо был свидетелем того, как дьявол заключает видимый и телесный союз или сделку с ведьмами, или что он когда-либо сосал их тела, или имел с ними плотское совокупление, или что на опыте своих чувств достоверно знал человека, действительно пресуществленного и превращенного в волка, или волка в человека, и мы уступим во всем деле. Но мы должны заявить и истинно подтвердить, что это их утверждение, будто данные вещи достаточно доказаны историками, заслуживающими доверия, есть чистая ложь и лживое украшательство тщетными словами. Существует (мы признаем) множество тщетных и лживых историй, собранных в трудах демонографов и охотников на ведьм о странных и необычных явлениях, деяниях, признаниях и тому подобном; но нет ни одного положительного доказательства ни одной из этих четырех частностей со стороны авторов, пользующихся доверием и репутацией: и это мы смело осмеливаемся утверждать перед всем миром. 2. Пусть они представят любых двух свидетелей, обладавших честностью и порядочностью, здравым умом и способностями, которые когда-либо присутствовали и были очевидцами видимого, гласного и телесного союза, заключенного между дьяволом и ведьмой; или пусть скажут нам, кто стоял рядом, наблюдал и действительно и истинно видел, как дьявол сосал какую-либо часть тела ведьмы; или кто были камергерами, сводниками или сутенерами, когда дьявол и ведьма совершали плотское совокупление; или кто когда-либо присутствовал, когда ведьма превращалась в кошку, собаку, зайца или волка. Если они смогут привести хотя бы двух заслуживающих доверия свидетелей, чтобы доказать эти вещи, тогда мы поверим им, но мы должны утверждать, что до сих пор таких двух свидетелей представлено не было: и поэтому мы не можем не удивляться бесстыдной наглости таких лиц, которые осмеливаются утверждать то, что никогда не было и не может быть доказано, и при этом не краснеют, извергая и трубя на весь мир о таких гнусных и отвратительных лжах. Г-н Гленвиль уверенно утверждает, что эти вещи являются фактами, а affirmanti incumbit probatio, пусть он представит своих свидетелей, и если они будут людьми рассудительными, правдивыми и беспристрастными, тогда мы примем их доказательства; но не выдумки, предположения, слабые домыслы или явная ложь смогут это сделать; ибо то, что никогда не совершалось, никогда не может быть истинно доказано, а вещи, которые не являются явными, подобны тем, которых нет; поэтому он должен представить свои свидетельства или потерять и свое дело, и свою репутацию, и должен быть принят как утверждающий никогда не доказанные басни. Лживые уста — мерзость пред Господом, а говорящие истину благоугодны Ему.

Теперь мы знаем, что они поступают в этом случае так же, как солдаты, которые, будучи выбитыми из какого-либо внешнего укрепления или траншеи, отступают в другую, которую считают более прочной и безопасной. И будучи изгнаны из своей слабой твердыни голого утверждения без доказательств, что эти вещи подтверждены как факты и действительно исполнены, как авторитетом, так и свидетельством чувств, что является совершенно ложным, они переходят к следующему утверждению: что признания столь многих ведьм во все века, в разных странах, в разное время и в разных местах, сходящиеся в этих частностях, являются достаточным доказательством истинности этих дел. На что мы ответим, что признания ведьм, как бы их ни рассматривать, не обладают доверием и силой для доказательства этих вещей; но сами по себе являются ничтожными и недействительными, как ложные, невозможные и сфабрикованные измышления, что мы подтвердим следующими доводами.

Reas. 1.

1. Ведьму следует считать либо человеком insanæ, vel sanæ mentis; и если они insanæ mentis, их признания не являются достаточным доказательством и не заслуживают никакого доверия; ибо нет ни разума, ни закона, ни справедливости, которые допускали бы свидетельство или признание идиота, умалишенного, безумного или выжившего из ума человека, поскольку они не обладают правильным и здравым рассудком и не должны считаться compotes mentis, а также не руководствуются разумностью. Ибо как по гражданскому праву безумцы, идиоты, дряхлые старики, рабы и подлые люди не способны составлять завещания для распоряжения товарами, землями или движимым имуществом, так тем более все эти категории лиц исключаются из дачи показаний посредством признаний или иным образом в делах, касающихся жизни и смерти, которые имеют гораздо больший вес и значение. И то, что эти лица обладают нездоровым рассудком, очевидно во всех пунктах, которые они признают, а потому это не является доказательством и не должно приниматься на веру: и вот по каким причинам. 1. Потому что вещи, которые они признают, не подтверждаются никакими другими лицами, обладающими честностью и здравым суждением, и они по необходимости должны быть лжецами, будучи рабами дьявола, чьи дела они творят, а он был лжецом от начала. 2. Потому что они признают вещи, которые невозможны (как мы докажем вскоре), а confiteri impossibilia insanientis est. 3. Нет никакой благой цели, ради которой они делают эти признания, и они не получают от них никакой выгоды, ни духовной, ни временной, ни внутренней, ни внешней. И это достаточно показывает, что они являются обманутыми, меланхоличными и безумными людьми, а потому их признания не имеют ни доверия, ни истинности, ни силы.

Reas. 2.

2 Thess. 2. 10, 11, 12.

2 Tim. 2. 26.

Joh. 8. 44.

2. Их признания окажутся ничтожными и ложными, если мы рассмотрим побудительную причину, которая движет ими при их совершении, и цель, ради которой они заявляют о таких ложных и лживых вещах, а именно в следующих частностях. 1. Побудительной причиной не является и не может быть Дух Божий, который есть Дух истины и праведности, ни какое-либо движение истинного раскаяния в своих грехах, или что-либо исходящее из кающегося сердца, потому что они — люди, оставленные Богом и Его благодатью, преданные превратному уму и чувствам, и поэтому истина Слова Божьего исполняется в них: «За то, что они не приняли любви истины для своего спасения, и за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду». 2. Также и цель не заключается в славе Божьей или их собственном спасении, потому что они — вассалы и рабы сатаны, удерживаемые в плену по его воле, и являются мятежниками и предателями против Бога и Христа, Его Церкви и Истины, отрекшиеся от веры и ставшие отступниками от истины. 3. Побудительная причина и главная цель, ради которой они делают эти и подобные признания, иногда и у некоторых лиц заключается просто в том, чтобы избежать пыток и телесных страданий, а иногда, напротив, исключительно ради того, чтобы избежать нынешних невзгод бедной, несчастной и тягостной жизни; и поэтому эти признания вовсе не заслуживают доверия, будучи тщетными и притворными. 4. Иногда их силой, лишением сна, хитростью и уловками, в надежде на помилование и жизнь, принуждают делать такие признания, которые низменные цели и порочные намерения самих инквизиторов или их агентов внушили им ради продвижения ложного учения, суеверия и идолопоклонства: таковы были большинство (если не все) историй, записанных Дельрио, Боденом и остальными охотниками на ведьм, которым нельзя доверять вовсе. 5. Но главная цель, которую преследует сатана (который является фальсификатором, зачинщиком и изобретателем этих признаний, если они сделаны добровольно и свободно, будучи главным агентом во всех этих делах), — это показать силу и славу своего собственного царства, чтобы тем самым вести людей в ложь и заблуждения и удерживать их в них; «ибо когда он говорит ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи», а ведьмы — его дети, и дела отца своего, дьявола, они творят, и он был и есть убийца и лжец от начала. И до сих пор мы признаем духовный и ментальный союз между ведьмой и дьяволом, в силу которого они признают эти ужасные и отвратительные лжи о славе его и его царства; но иного союза или договора не существует, и нет ни малейшей искры истины во всем, что они говорят или признают, потому что их единственная цель при совершении этих признаний — возвысить авторитет и силу сатаны. 6. Побудительная причина, которая часто заставляет их произносить такие признания о странных и невозможных вещах, — это сильное пассивное заблуждение, в котором они пребывают, приобретенное невежественным, нехристианским и суеверным воспитанием, которое они впитали с молоком матери, усиленное атрабилиарным темпераментом и конституцией, и подтвержденное злыми лжами и учениями других, что заставляет их признавать эти гнусные вещи, которые они в своем развращенном и испорченном воображении считают и верят, что совершили и претерпели, тогда как на самом деле ничего подобного не совершалось ad extrà, а только в их безумных и обманутых фантазиях: и поэтому им следует доверять не больше, чем самому безумному меланхолику, о котором когда-либо читали или слышали.

Reas. 3.

Lib. 1. of Prognost.

Hist. meditat. lib. 4. cap. 13. pag. 280.

History 1.

Hist. nat. l. 7. c. 52. pag. 103.

Doctor. Epist. pag. 641.

History 2.

Histor. Animal. lib. 8. cap. 24.

3. То, что в этих признаниях нет ни капли истины, очевидно, если мы рассмотрим их субъективную материю, как ясно из следующих оснований. 1. Ибо большинство из них не заслуживают доверия по причине своей непристойности и скверны; ибо целомудренные уши покраснели бы, услышав такую похабную и бесстыдную ложь; и какие чистые и трезвые умы не почувствовали бы тошноту и содрогание, узнав такие нечистые истории, как о плотском совокуплении дьявола с ведьмой или о том, что он сосал сосок или бородавку на старом вонючем и гнилом трупе? Конечно, даже одна эта нечистота может быть достаточной, чтобы опровергнуть ее достоверность, особенно среди христиан. 2. Есть много вещей, в которых нет никакой истины, которые, тем не менее, имеют правдоподобие; но эти не только лишены истины, но и лишены правдоподобия: ибо нет ни истины, ни какого-либо подобия ее в том, чтобы верить как в истину, будто дьявол носит старую ведьму по воздуху в чужие края, которая едва может ползать с посохом, на танцы и пиры, а затем возвращается с пустым желубом, и на следующий день вынуждена, подобно старой Демдайк или Элизабет Сотернс и Ализон Денис, ходить побираться с бидоном для скисшего молока: разве это вероятно или правдоподобно? Не принесло бы это гораздо больше пользы интересам дьявола и его царству, если бы он снабдил их хорошей и настоящей едой и питьем, а не такими воображаемыми лакомствами, которые не наполнили бы желудок и не удовлетворили аппетит? Не было бы для дьявола выгоднее снабдить их обилием золота и серебра, чем позволить им ходить в лохмотьях, выпрашивая хлеб от двери к двери? 3. Как эти признания не имеют в себе правдоподобия, так они являются вещами, которые просто невозможно совершить никакой сотворенной силой, а потому должны быть ложными и вымышленными рассказами; ибо никакое творение не может совершить ничего, кроме того, для чего оно было предназначено и спроектировано при сотворении; но дьяволы по сотворению не наделены порождающей силой, ни членами или органами для совершения акта совокупления; и поэтому их плотское совокупление с ведьмами — это чудовищная фикция и абсолютная невозможность, и не может иметь в себе ничего, кроме возбуждения воображательной способности, и тем самым вызывать щекотание в членах, приспособленных для акта деторождения, что случается со многими мужчинами и женщинами, обладающими горячей конституцией и изобилием семени, что мы называем nocturnæ prolutiones, о чем богословы и казуисты задают великий вопрос: An nocturnæ prolutiones sint peccatum? И столь же невозможно ни для дьявола, ни для ведьм изменить ход, установленный Богом в природе, как пресуществить мужчину или женщину в кошку, собаку или волка; и поэтому эти признания — чистые невозможности и чудовищная ложь. 4. В здравом и правильном разуме этим признаниям нельзя доверять вовсе, потому что многие из них были доказаны как совершенно ложные, что ясно видно на примере человека, который уверенно утверждал, что он настоящий волк и что у него под кожей есть шерсть, печальным испытанием чего стала его смерть, хотя это и было веским и неоспоримым доказательством того, что заблуждение было в фантазии и что не было никакого реального превращения тела человека в волка; и поэтому это решительно опровергает достоверность этих тщетных и лживых признаний. С той же целью приводится история, рассказанная Камерариусом со слов Иоганна Баптисты Порты, великого натуралиста и человека компетентной правдивости, которая такова: «Однажды (говорит он), я встретил старую ведьму, одну из тех, о которых говорят, что они проникают в дома в ночное время и сосут кровь маленьких детей, лежащих в колыбелях. Задав ей вопрос о чем-то, она тотчас пообещала, что через некоторое время даст мне ответ. Она выставила из своей комнаты всех тех, кто вошел со мной, чтобы быть свидетелями того, что должно произойти. Выставив нас, она разделась донага и натерла все свое тело определенной мазью, которую мы видели через щели в двери. Действие усыпляющих соков, из которых была составлена эта мазь, заставило ее упасть на землю и погрузило в глубокий сон. После этого мы открыли дверь и некоторые из нас начали бить и колотить ее как следует; но она спала так крепко, что бить ее тело или камень — было одно и то же. Мы вышли снова, тем временем действие мази закончилось, и старая карга, проснувшись и одевшись, начинает рассказывать сказки, говоря, что она перелетала через моря и горы, а затем дает нам ложные ответы. Мы говорим ей, что ее тело никогда не покидало комнаты; она настаивает на обратном: мы показываем ей следы побоев, которые мы ей нанесли, она упорствует в своем мнении еще сильнее». Из свидетельства этого автора, который был очевидцем этого происшествия, и других лиц с ним, что доказывает, что это хорошее и достаточное свидетельство, видно, что ведьмы находятся под меланхолическим и пассивным заблуждением, поддерживаемым с помощью усыпляющих мазей, посредством чего они воображают и думают, что их переносят в отдаленные места, где они слышат и видят странные вещи, и делают и претерпевают то, что вовсе не совершается, а только как во сне, в то время как их тела лежат неподвижно, и поэтому они лишь пересказывают небылицы и ложь, что является неопровержимым доказательством абсолютной ложности их признаний, что мы здесь и взялись подтвердить. И некоторые поздние ученые мужи (вместе с самим г-ном Гленвилем), придавая слишком много доверия вещам, рассказанным ведьмами в их признаниях, как правдивым историям о вещах, действительно совершенных на большом расстоянии, были вынуждены возродить ту старую платоническую причуду о реальном исходе души из тела в отдаленные места и ее возвращении с достоверным знанием о вещах, там сделанных или сказанных, согласно рассказу, который Плиний дает нам в этих словах: Reperimus (inquit) interempla, Hermotimi Clazomenii animam relicto corpore errare solitam, vagámq; è longinquo multa annuntiare, quæ nisi à præsenti nosci non possent, corpore interim semianimi: donec cremato eo inimici (qui Cantharidæ vocabantur) remeanti animæ velut vaginam ademerint. На что, однако, он, по-видимому, не дает веры. Но эти рассказы ведьм — чистая ложь и подделки, и лишь внушены им духовным коварством дьявола, чтобы тем самым претендовать на подражание истинным видениям, которые пророки получали от Бога. И хотя могут быть некоторые особые лица, которые имеют способ впадать в экстаз (как свидетельствует о себе Гельмонт) и могут тем самым понимать многие мистические материи, но в этом нет реального исхода души из тела, а лишь освобождение или отстранение ее от фантазии и чувств, и тогда (как говорят каббалисты и мистические авторы) она соединяется с умопостигаемым миром и созерцает вещи как присутствующие, и хотя в этом может быть доля истины, немногие авторы, заслуживающие доверия и правдивости, засвидетельствовали это на своем собственном опыте, и в этом может быть много заблуждений и опасностей, и поэтому мы оставляем это для дальнейшего поиска и исследования. Другое очевидное основание ничтожности истины или доверия к этим признаниям — то, которое дает нам ученый богослов в своем письме к д-ру Виерусу, суть которого мы передадим на английском языке, а именно: «Я знал (говорит он), в предшествующем году (он писал свое послание Anno 1565) много глупых вещей из частного признания некой старой женщины, чародейки, которая, услышав в моей проповеди объяснение места в 19-й главе Деяний: «Многие из занимавшихся чародейством, собрав книги свои, сожгли их перед всеми и т.д.», она тотчас (говорит он) пришла ко мне с явно встревоженным умом; и со слезами, изливающимися мне на грудь, открыла тайны своего сердца и приняла христианское наставление; и когда она поняла, по благословению Божьему, суетность дьявольских обманов и осознала их с открытыми глазами, она легко обратилась к свету истины, отбросив дым лжи. Она, однажды приняв истину, постоянно признавала, что ей стало ясно, как свет в полдень, что сатана лишь обманывал и ослеплял глаза своих вассалов и что ничего не было сделано в действительности, и это она провозгласила с отвращением к своему дьявольскому искусству». И так заключает это словами: Vno verbo dicam, me satis experientiâ didicisse, bonam partem incantationum mera esse insomnia. И всякий, кто прочтет и серьезно обдумает послание этого превосходного и ученого богослова, найдет большинство этих тщетных иллюзий раскрытыми и опровергнутыми: так что во всех (или большинстве) вещей, приписываемых ведьмам, мы не найдем в них ничего, кроме дьявольской операции, кроме внутреннего, ментального и духовного заблуждения, заставляющего ведьм верить и склонять других к тому же мнению, что дьявол обладает своего рода всемогущей силой и властью. Поэтому Аристотель хорошо заключил: Incantamenta esse muliercularum figmenta.

Reas. 4.

Joh. 8. 44.

1 Joh. 3. 8.

Psal. 62. 4.

4. Четвертая причина чистой ложности и невероятности этих признаний такова: возможно ли поверить разумному и непредвзятому суждению, что ведьмы (пусть даже их много, в разное время и в разных местах), сделав себя рабами и вассалами дьявола, как душой, так и телом, и будучи ведомыми его лживым и обманчивым духом (хотя и делая обширные и добровольные признания), могут иметь в себе хоть каплю истины? Конечно, в этих признаниях не больше истины, чем в дьяволе, который был лжецом от начала; и поэтому мы рассуждаем так. Какая воля, привязанности и склонности есть в самом дьяволе, такие же есть и в его детях. Но воля и привязанности дьявола направлены против Бога, Его Истины и против всего народа Божьего, и его склонности ведут к постоянной лжи. Следовательно, воля, привязанности и склонности его детей (таких, как ведьмы, и это признано) направлены против Бога, Его Истины и против всего народа Божьего, и их склонности ведут к постоянной лжи. Доказательством мажорного и минорного суждения являются прямые слова нашего Спасителя: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего», θέλετε ποιεῖν, «он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи». И снова св. Иоанн говорит нам: «Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил». Так что о них можно истинно сказать: «Они услаждаются ложью», и их признания — не что иное, как ложь. И если они возразят и скажут, что здесь мы признаем союз между дьяволом и ведьмой, иначе ведьмы не могли бы быть его детьми, вассалами и рабами, что мы в другом месте отрицаем; мы отвечаем, что это грубая ошибка, заключающаяся в несоблюдении различия, которое мы делаем между ментальным и духовным союзом, таким, какой дьявол и Иуда заключили, и таким, какой все нечестивые люди заключают с ним, и в этом союзе мы признаем всех ведьм; но видимый и телесный союз мы решительно отрицаем, и поэтому возражение не имеет силы. И таким образом, мы полагаем, что достаточно доказали, что признаниям ведьм не следует доверять вовсе, не больше, чем дьяволам, которые все являются лжецами.

Теперь перейдем к их третьему главному возражению: что так много мудрых и серьезных судей и честных присяжных не могли быть обмануты, чтобы предать смерти столь великое множество таких людей без достаточных доказательств фактов. Против чего мы выдвигаем следующие доводы.

Reas. 1.

1. Это в лучшем случае лишь аргумент, чтобы загнать другую сторону в абсурд, который не имеет таких опасных последствий, как может предполагаться; ибо это лишь заключило бы, что многие серьезные и мудрые судьи и присяжные были введены в заблуждение и обмануты, что является лишь argumentum ad homines, и, несомненно, многие могли быть и были таковыми. И разве мы, христиане, не считаем, что самые серьезные и мудрые судьи среди турок и персов были и остаются обманутыми и поступали несправедливо, преследуя и предавая смерти христиан за то, что они не хотели подчиниться религии Магомета, и все же мы не считаем абсурдом или несправедливостью выносить такое осуждение им? И разве идолопоклонники во всех тех обширных империях и королевствах Татарии, Китая, страны Моголов и остальных тех стран на востоке Азии не преследуют и не предают смерти многих за то, что они не поклоняются их идолам или не принимают их религию; и считаем ли мы абсурдным порицать и осуждать их за несправедливость, хотя в своих собственных странах они считаются серьезными и мудрыми судьями? Конечно, нет, и в обоих аргументах есть равенство причин, ибо все они лишь люди, а значит, могут ошибаться.

Reas. 2.

2. Но что касается серьезных, ученых и мудрых судей, а также понимающих и честных присяжных в пределах владений Его Величества, мы утверждаем, что они чисты и невинны от этих обвинений, и по многим и различным веским причинам. 1. Наши судьи и присяжные не имеют таких зловещих и порочных целей, чтобы извращать законы или вырывать и вымогать притворные и ложные признания, потому что у них нет таких целей, как поддержание и сохранение идолопоклонческих и суеверных догматов, таких как молитвы святым, возвеличивание святой воды или установление чистилища, как это было у папистских инквизиторов, демонографов и охотников на ведьм, которые писали ради этих целей. И поэтому не абсурдно говорить или думать, что они поступали несправедливо в своих разбирательствах, в чем наши ученые и благочестивые судьи не виновны и не могут быть виновны. 2. Инквизиторы и их агенты имели выгоду от смерти ведьм, получая долю в их имуществе, и поэтому не абсурдно заключить, что их разбирательства были несправедливыми, пристрастными и коррумпированными, от чего наши судьи и присяжные свободны, не имея никакой прибыли от смерти этих несчастных и обманутых людей. 3. Наши судьи лишь присягают на верное исполнение принятых законов, а присяжные присягают выносить свои вердикты в соответствии с лучшими доказательствами: теперь, если свидетели из злобы, зависти, невежества или ошибки клянутся в фактах, за которые законом предусмотрена смерть или другие наказания, и судьи, и присяжные абсолютно оправданы; и если есть какая-либо вина в свидетелях или ложь в их показаниях, она лежит на их собственной совести, а судьи и присяжные чисты и не подлежат порицанию, ибо никакая человеческая предусмотрительность не может полностью предотвратить то, что свидетели могут ошибаться или лжесвидетельствовать.

Reas. 3.

3. Разве не было многих тысяч истинных и верных мучеников, которые страдали и были осуждены во многие века, во многих и различных странах, во многие разные и отдельные времена? И некоторые из них были осуждены теми, кто назывался и считался Вселенскими Соборами, парламентами, высшими судами правосудия и другими местами великого судопроизводства, перед судьями, которые считались мудрыми, серьезными и учеными, и присяжными честности и понимания: были ли поэтому они не истинными мучениками, и были ли они все справедливо осуждены и преданы смерти? Или абсурдно быть виновным в таком неверии, чтобы думать и полагать, что столь многие серьезные и мудрые судьи и знающие присяжные были обмануты и поступали несправедливо? Пусть г-н Гленвиль или кто-либо другой решит этот аргумент и выиграет дело; иначе мы должны неизбежно заключить, что opinio quæ à se non propellit absurda, per absurda non premit adversarium.

Теперь, дав полный и удовлетворительный ответ на их главные и сильнейшие возражения и разбив всю силу их первого и самого яростного натиска, мы перейдем к тому, чтобы сокрушить их основную битву, доказав, что четыре частности, упомянутые в начале главы, являются ложными и невозможными. И делая это, мы рассмотрим три первые беспорядочно и все вместе, а четвертую, о пресуществлении или превращении ведьм в кошек, зайцев, собак, волков или подобных, мы рассмотрим отдельно.

Eph. 2. 2.

2 Thess. 2. 4.

Luk. 22. 2.

Chrys. in Luc. 22. 3.

Joh. 13. 2.

1. И прежде всего мы признаем внутренний, ментальный и духовный союз или договор между дьяволом и всеми нечестивыми людьми, такими как воры, грабители, убийцы, мошенники и тому подобные, посредством чего искушения, внушения и соблазны сатаны, духовно направленные и брошенные в разум, лица, на которых так воздействуют и с которыми преуспевают, соглашаются и дают согласие на движения и советы злого духа, и таким образом заключают союз и договор с упомянутым злым духом, как говорит текст: «По воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления». Он не только властвует над ними, но и действует в них; ибо люди — либо храмы Божьи, либо храмы сатаны и антихриста, «который в храме Божьем сядет, как Бог, выдавая себя за Бога». Такой духовный союз или договор, как этот, заключил Иуда с дьяволом, посредством чего он согласился предать своего Учителя Христа. «Вошел же сатана в Иуду»: не то чтобы он существенно или лично вошел в Иуду, но что он вложил в его сердце, βεβληκότος, предать Его: что подействовало так эффективно в нем духовным образом, что он принял это дьявольское решение предать своего невинного Учителя: и это было вступление в духовный союз с дьяволом. Ибо, как говорит Феофилакт на этом месте: Hoc enim significat, spospondit, hoc est, perfectam promissionem & pactum fecit. И другой говорит: In Judam Satanas intravit, non impellens, sed patulum inveniens ostium: nam oblitus omnium quæ viderat, ad solam avaritiam dirigebat intuitum. И снова: Missio ista spiritualis suggestio est, & non fit per aurem, sed per cogitationem: diabolicæ enim suggestiones immittuntur, & humanis cogitationibus immiscentur.

2. Мы признаем, что этот духовный союз в некоторых отношениях и у некоторых лиц может быть и является явным союзом, то есть лица, которые вступают в него, осознают или могут осознавать его и знают, что это так; ибо когда человек решает совершить убийство, он не может не знать, что он тогда заключает союз с дьяволом, который был убийцей от начала. И очевидно, что в этом союзе, и ни в каком другом, были все жрецы, принадлежавшие к оракулам, которые прекрасно знали, что идолы или ложные боги, которым они поклонялись, не давали никаких ответов вовсе, но ответы давались лишь их собственным измышлением и составлением, чтобы поддержать свой авторитет; и чтобы более благовидно обманывать и вводить в заблуждение людей, они притворялись, что получают ответы от своих богов или идолов, и до такой степени дьявол был во всех их мошенничествах и фокусах. И так все различные виды прорицателей или ведьм, упомянутые в Ветхом Завете, находились под духовным союзом с дьяволом и прекрасно знали, что то, что они делали, было не перстом Божьим, а с помощью искусства, природы, ловкости рук, сговора или подобных мошенничеств и обманов: и все же они притворялись, как Симон Волхв, и выдавали себя за великих людей, чтобы обманывать других, когда явно знали, что сами они лишь притворщики и лжецы, и что ради выгоды, авторитета и тщеславия они притворялись, что делают те вещи, которые никогда не могли истинно исполнить. И под этим духовным союзом, явно рассматриваемым, содержатся все наши гадатели, которые берутся (далеко за пределами правил истинного искусства) объявлять, где находятся украденные товары, и заставлять их возвращать, и многие другие такие тщетные и лживые материи, которые они прекрасно знают, что не имеют силы исполнить, но что они добровольно и сознательно берутся притворяться, что делают эти вещи ради тщеславия и грязной наживы. И к этому сорту относятся все наши притворные колдуны, прорицатели, волшебники и те, кто берется открывать вещи, глядя в кристаллы, бериллы и тому подобное (о чем мы, возможно, поговорим более подробно в будущем), которые на самом деле прекрасно знают, что лишь обманывают и дурачат других: обо всех которых мы могли бы привести очень забавные и подходящие истории, достоверно известные нам или обнаруженные нами; но г-н Гленвиль счел бы их лишь глупыми легендами и баснями старых баб, и поэтому мы воздержимся здесь и оставим их для более подходящего места.

Isa. 8. 19, 20.

Calvin in loc.

3. Есть другие, которые находятся под этим духовным союзом, хотя и неявно, как все те, кого мы признали пассивно обманутыми ведьмами, те, кто из-за невежественного и нерелигиозного воспитания, соединенного с меланхолическим темпераментом и предрасположенностью, к чему они добавили заклинания, изображения и другие суеверные церемонии, которые они узнали по традиции. Всем этим они становятся настолько обманутыми и одурманенными в своих фантазиях, что верят, будто дьявол видимо является им, сосет их, имеет плотское совокупление с ними, что их носят по воздуху на пиры, танцы и подобные ночные гулянья; и что они могут поднимать бури, убивать людей или зверей и сотню подобных глупостей и невозможностей, когда они не делают и не претерпевают ничего вовсе, кроме как в своем развращенном и обманутом воображении. И так слепо и неявно верят, что дьявол совершает все эти вещи для них, когда на самом деле и по правде он не делает ничего, кроме как направляет и вбрасывает эти грязные и глупые размышления в их умы, согласующиеся с их злой волей и развращенными желаниями, и так они крепко связаны в этом духовном и неявном союзе. И под этим духовным неявным союзом также охвачены все те, кто является охотниками на ведьм и верит в истинность и исполнение этих вещей, и думает, что дьявол может как вредить, так и помогать, и что есть плохая и хорошая ведьма, или, по г-ну Перкинсу, черная и белая, посредством чего злым мнением, обращение к ведьмам, волшебникам, бормочущим, ропщущим, заклинателям, прорицателям, колдунам, знающим мужчинам и женщинам (как мы говорим здесь на Севере) и тому подобным, все еще поддерживается авторами и сторонниками этого мнения, вопреки прямому совету Святого Духа, который говорит: «И когда скажут вам: обращайтесь к вызывателям умерших и к чародеям, к шепчущим и к чревовещателям, — тогда отвечайте: не должен ли народ обращаться к своему Богу? спрашивают ли живых о мертвых? Обращайтесь к закону и откровению. Если они не говорят, как это слово, то нет в них света». И поэтому говорит один: Admonet etiam, nos adversus impios cultus & superstitiones tutos fore, si in lege Domini acquiescamus. Союз или договор между дьяволом и ведьмой — это тот, который является видимым и телесным, где он, как предполагается, является в каком-то телесном облике ведьме и имеет устный и слышимый разговор с ним или с ней, и так заключает союз или договор; и это та вещь, которую мы отрицаем, и последствия этого, что он не сосет их тела, не имеет плотского совокупления с ними, не носит их по воздуху, ни для них, ни ими не уничтожает или не убивает человека или зверя, не поднимает бури, не превращает их в кошек, зайцев, волков, собак или подобных; и этому мы противопоставляем следующие доводы.

Reas. 1.

2 Pet. 5. 8, 9.

Rev. 12. 9.

2 Cor. 2. 11.

Eph. 6. 11.

Mat. 24. 24.

2 Tim. 2. 25, 26.

1. Что бы дьявол ни совершал, это делается для того, чтобы принести выгоду его собственному царству, иначе он действовал бы напрасно. Но что бы он ни совершал посредством видимого договора, это не приносит выгоды его собственному царству: и поэтому это напрасно. Мажор ясен из текста: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить. Противостойте ему твердою верою». Минор очевиден в этих двух частностях. 1. «Сатана — тот древний змей, который был и есть хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог»: что, несмотря на тщетные придирки и кажущиеся аргументы Перериуса, должно быть понято как сатана, противник человечества, а не как природный змей, который не является самым хитрым зверем, которого создал Бог, ибо есть много других, более хитрых, чем змей; и Писание говорит нам о его хитрости и коварстве: ибо Апостол говорит: «Нам не безызвестны его умыслы», νοήματα. И Апостол в другом месте называет их μεθοδείας, его уловки, которые настолько велики, что, если возможно, «прельстили бы и избранных». Так что ему не хватает ни хитрости, ни коварства, чтобы знать, как заманить грешника в свою сеть и крепко держать его, и когда он крепко пойман, он знает, что ему больше ничего не нужно делать, и поэтому не действует напрасно. 2. Прежде чем ему нужно будет пытаться совершить видимое явление ведьме (если бы что-то подобное могло быть), он знает, что ведьма уже надежно и крепко в его сети благодаря духовному союзу, в который она уже вступила, и поэтому знает, что ему больше ничего не нужно делать, и он слишком хитер, чтобы действовать без цели, и поэтому св. Павел предупреждает Тимофея: «Епископ должен иметь доброе свидетельство, чтобы не впасть в нарекание и сеть диавольскую», все грехи являются сетями дьявола, и когда люди крепко схвачены ими, они находятся в оковах сатаны, и он больше не трудится, а лишь удерживает их там. И так же тот же Апостол говорит о тех, кто противится Евангелию, что «их нужно с кротостью наставлять, чтобы они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю». Так что грехи удерживают людей в духовной сети дьявола, и так все те, кто считается ведьмами, находятся в этой духовной сети, удерживаемые достаточно крепко их собственным согласием и порочной волей, и не нуждаются в телесном явлении, чтобы сделать их еще более уверенными: и так этот видимый союз рушится, не имея основания или цели, почему он должен быть заключен. И для дьявола явиться в виде собаки или кошки и заговорить, конечно, не только напугало бы и встревожило старую ведьму, но даже самого смелого и стойкого человека.

Reas. 2.

2. Ведьмы посредством видимых явлений дьявола (если бы что-то подобное могло быть) в любом облике не могли бы иметь больше уверенности в действиях сатаны, чем они уже имеют посредством ментального убеждения и его господства в их сердцах, «который есть князь, господствующий в воздухе, действующий ныне в сынах противления», потому что посредством этого видимого явления не приносится никаких заложников или свидетелей, которые абсолютно необходимы для подтверждения такого союза или договора. И эти представления, создаваемые в их воображении и фантазиях, где они думают, что видят, делают и претерпевают эти обманчивые видения, настолько твердо и упорно подтверждаются в их вере в них, что любое внешнее явление должно быть тщетным и излишним.

Reas. 3.

3. Если ведьмы не являются сверхъестественно безумными (а если так, то так их и следует судить, и все, во что в этом пункте верят о них, будь то в делании, страдании или ином, должно быть судимо как крайняя глупость и безумие), они не будут заключать союз с дьяволом, зная, что он дьявол, потому что они не могут не знать, что он был и есть лжец и убийца от начала и обманул многих до них, которые были того же пути и профессии. И видимое явление не может дать им никакой определенной гарантии, кроме того, что он может и будет обманывать их и дальше, и что он остается лжецом и обманщиком. Но пока заблуждение является внутренним, а воображение развращено и ведомо внушениями и движениями сатаны, они тогда настолько ослеплены, что не видят и не понимают опасности, в которую впадают, ни достоверности обмана, в котором они пребывают, что видимое явление скорее потрясло бы и опровергло, чем каким-либо образом подтвердило, и поэтому оно ложно и излишне.

Reas. 4.

4. Но как ведьмы достоверно узнают, что дьявол может совершить такие вещи, которые они хотели бы сделать? Конечно, никаким образом, кроме как по традиционным слухам или внутреннему заблуждению; одно они не знают, кроме того, что это ложь, а другое заключает их пассивное заблуждение, ни к чему из чего видимое явление, подобное кошке или собаке, и говорящее с ними, не может принести никакого подтверждения, если только дьявол не принесет им много золота или серебра или не совершит какой-то странный подвиг перед их глазами, как убить каких-то людей или зверей или тому подобное; но ни одна из этих вещей никогда не была доказана как исполненная. И поэтому неразумно верить, что ведьмы заключают видимый и телесный союз с дьяволом, потому что посредством него они не могут иметь никакого достоверного знания, что он либо может, либо хочет совершить такие вещи для них, как они желают.

Reas. 5.

1 Sam. 16. 14.

Mat. 8. 31, 32.

Job 1. 10, 11.

1 Pet. 5. 8.

2 Pet. 2. 4.

Jude 6.

Aug. super Psal.

Of evil Aug. sect. 3. pag. 279, 280.

5. Дьявол не может своей собственной силой или волей ни являться видимо в каком угодно облике, ни может он, когда хочет и как хочет, совершать эти странные трюки, потому что он находится под ограничением и не может действовать иначе, как того требует и определяет воля Божья: так Бог послал злого духа на Саула, иначе он не мог бы беспокоить его; и дьяволы не могли войти в стадо свиней, пока им не было дано разрешение нашим Спасителем; также он не мог поразить Иова, пока рука Божья не была возложена на него и Бог не повелел ему быть инструментом в этом страдании. И хотя говорится, что дьявол «ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить», это хождение должно быть понято (и так принимается всеми здравыми толкователями) лишь как злое и нечестивое намерение его воли, согласно которому он всегда готов искать, кого поглотить, если он будет так повелен или допущен Богом (повеление и допущение в этом пункте являются лишь одним актом божественной воли и провидения), а не в отношении его силы или свободы действовать или исполнять то, что он хочет, и когда и как он пожелает; ибо тот же Апостол, а также св. Иуда говорит нам, что он «соблюдается в вечных узах, под мраком, на суд великого дня», и этими цепями он удерживается, что не может вредить или уничтожать, когда и где он хочет, но лишь как он послан и назначен Богом, либо чтобы искушать или поражать благочестивых, либо чтобы наказывать нечестивых; и поэтому приговор св. Августина должен быть весьма взвешен и рассмотрен, который говорит: Diabolus plerumq; vult nocere, & non potest, quia potestas ista est sub potestate: nam si tantum posset nocere Diabolus quantum vult, aliquis justorum non remaneret. И поэтому я не могу не переписать здесь мнение того благочестивого и ученого человека епископа Холла по этому самому пункту, которое таково: «Мог ли Самсон быть крепко связан по рукам и ногам филистимскими веревками, так что он не мог пошевелить теми своими могучими членами, какой мальчик или девочка из Гефа или Аскалона побоялись бы подойти и пнуть этого устрашенного чемпиона? Не иное состояние наших страшных врагов, они крепко связаны адамантовыми цепями самого милосердного и нерушимого Божьего указа и насильственно удержаны от их желаемого вреда. Кто может бояться намордника и привязанного мастифа? какая женщина или ребенок не может строить рожи свирепому льву или кровавому Баязету, запертому накрепко в железной решетке? Если бы не эта сильная и прямая узда божественного провидения, какой добрый человек мог бы дышать хоть минуту на земле? Бесноватый в Евангелии мог разрывать свои железные оковы с помощью своего легиона; те дьяволы, которые владели им, не могли разорвать свои; они вынуждены просить разрешения войти в свиней, и не получили бы его (по всей вероятности), если бы не справедливое наказание для тех гадаринских владельцев: насколько же мы можем быть уверены, что эта справедливая рука Всемогущества не позволит этим злым существам тиранить его избранные сосуды ради их вреда? Насколько мы в безопасности, поскольку их сила ограничена, а наша защита бесконечна?» Так что если дьявол таким образом скован и ограничен всемогущим указом и провидением, что не может совершить никакого зла, кроме как он повелен Богом, и что Бог не выпускает его иначе, как по справедливым причинам и основаниям; тогда не может быть, чтобы дьявол видимо являлся и заключал союзы с ведьмами, ни совершал такие странные вещи для них, потому что нет никакой справедливой или разумной цели, которая могла бы быть назначена, почему Бог должен повелеть ему делать эти вещи; и поэтому видимый союз с ведьмами — чисто ложный и мошеннический.

Reas. 6.

6. Этот мнимый союз должен быть ложью и вымыслом из-за тех последствий, которые, как утверждается, из него вытекают, а именно: плотское соитие с дьяволом, поднятие бурь и штормов, полет по воздуху, а также умерщвление людей и животных. Ибо если эти вещи совершаются, то они выполняются либо собственной естественной силой ведьм, либо силой дьявола. Если же собственной естественной силой ведьмы, или силой ее оживленного воображения и крепостью воли действовать ad nutum (как, по-видимому, полагает Ван Гельмонт), тогда дьявол ничего не совершает, кроме как играет роль обманщика, вводя ведьму в заблуждение, и для этого ему не нужен никакой видимый союз. Если же ведьма убивает людей или животных, или совершает любые из вышеупомянутых действий естественными средствами или агентами, то где же тогда сила дьявола, в чем заключается колдовство или очарование, и где же тогда результат союза? А если ведьма убивает естественными средствами, то естественный агент сам по себе не является злом, но становится таковым в использовании и применении. Как меч является естественным и законным инструментом для честного человека, чтобы защитить свою жизнь, используя его со своей естественной силой и умением; но если вор или разбойник, используя свою естественную силу и умение, применяет меч, чтобы убить и умертвить честного человека, то это зло в использовании и цели, но не в самом действии вора и не в воздействии меча. Так, если ведьма любыми естественными средствами (пусть даже самыми тайными) убивает человека или ребенка, это убийство; но в чем же здесь колдовство? Является ли оно чем-то иным, нежели Veneficium (как подразумевают и греческое, и латинское слова), то есть убийством каким-то тайным способом отравления? Покажите, какое еще колдовство в этом есть. Если дьявол своей собственной силой убивает человека или совершает перенос ведьмы по воздуху и тому подобное, пусть нам будет известно, как или с помощью каких средств он это совершает? Если то, что дьявол совершает в естественной и телесной материи, происходит (как отцы церкви, схоласты и богословы в большинстве своем полагают) путем применения естественных агентов к подходящим пассивным объектам, то результат является естественным, и, таким образом, в убийстве любого лица это является злым и дьявольским лишь в отношении цели, которая есть убийство, но какое колдовство содержится в средствах и самом действии? И поэтому Гитерриус решительно заключает: «Если нет естественного очарования, то не может быть и дьявольского; но естественного очарования не существует (как он считает, он достаточно доказал), следовательно, он заключает, что дьявольского очарования не существует вовсе». Нет иного способа разрешить этот аргумент, кроме как либо отрицать, что дьявол совершает эти вещи естественными средствами, что противоречит мнению всех ученых в целом — древних, средневековых и современных, — либо доказать, что существует естественное очарование, и тогда дьявольское является лишь напрасным и ненужным.

Reas 7.

7. Как могут ведьмы (если они не безумны в высшей степени) верить, что дьявол, который есть лжец и отец лжи, и о котором они не могут не знать, что он во многих подобных случаях обманывал тех, кто (по их мнению) заключал с ним договоры, окажется верен в исполнении своего обещания? Или что тот, кто является врагом всякой истины и добра и трудится, чтобы обмануть все человечество, будет верен в исполнении своего обещания или сделает им хоть что-то доброе, реальное или мнимое? Или (если ведьмы не безумны до невероятности) могут ли они верить, что он исполнит обещанное без заложников, поручителей или гарантий? Когда мы видим, что даже самый слабый и безумный из смертных, если он заключает договор с другим, известным своей ненадежностью и обманом, пусть даже ради вещи гораздо меньшей ценности, чем душа или тело, разве не потребует он достаточных поручителей и гарантий? Но какие поручители или гарантии могут быть у ведьм?

Reas. 8.

8. И если ведьмы не пребывают в безмерном заблуждении и безумии, должны ли они не понимать рационально, что если дьявол обманет их (а он непременно это сделает), то не будет никакого возмещения, и никто не сможет принудить его к исполнению сделок? Перед каким судом, перед какими судьями, по какому закону они должны призвать его к ответу или добиться его наказания? Таким образом, по всякому разумению и здравому суждению мы должны заключить, что ведьмы абсолютно безумны, и тогда все эти вещи также являются безумием, ложью и глупостью, либо же такого союза или договора не существует и никогда не существовало.

Reas. 9.

See the Arraignment of Witches in Lancast. Ann. 10. Jacobi.

9. Но если бы все это было признано, то кто же является свидетелями этого видимого союза или договора, могут ли ведьмы назвать или найти хоть кого-то? Вещи, которые не могут быть доказаны достаточными свидетелями, никогда не должны приниматься на веру, и мы доказали ничтожность, невозможность и ложность мнимых признаний самих ведьм, а следовательно, никакой веры им не должно быть оказано, и уж тем более никакой закон или справедливость не должны допускать показания заинтересованной стороны, каковой в этих случаях являются все ведьмы. И хотя некоторые из них были настолько чрезмерно безумны, что делали такие ложные и абсурдные признания, все же, если изучить записи всех веков и судов, обнаружится, что многие сотни из них пострадали, никогда не признавшись ни в малейшей крупице подобных вещей; а предполагаемые ведьмы из Салмсбери в графстве Ланкастер, в десятый год правления короля Иакова, были настолько далеки от этого признания, что были оправданы, а обвинение признано ложным, и все это было совершено путем обмана некоего Томпсона или Кристофера Саутворта. И я сам знал двух предполагаемых ведьм, которые были казнены в Ланкастере в течение этих восемнадцати лет, которые решительно отрицали любой такой союз или то, что когда-либо видели хоть какого-то видимого дьявола: и разве признания тех (которые обе умерли в покаянии) не могут быть приняты с таким же доверием, как признания тех, кто был доведен до таких признаний силой, обманом или хитрым убеждением и соблазнами? Но если существует какой-либо такой союз или договор между ведьмами и дьяволом, как получается, что истина об этом факте (если бы когда-либо существовала или могла существовать такая вещь) становится достоверно известной и открытой? Записал ли кто-либо из авторов Священного Писания, что когда-либо существовал, существует или может существовать такой союз или договор? Или был ли он когда-либо засвидетельствован какими-либо честными рациональными людьми, которые были бы свидетелями такого соглашения и договора? Поэтому мы должны еще раз заключить: De non apparentibus & non existentibus eadem est ratio.

Reas. 10.

10. Что касается ведьм, мужчин или женщин, вступающих в плотское соитие с дьяволами, будь то в качестве инкуба или суккуба, и их кражи семени у мужчины и переноса его в сосуды женщины, то это само по себе настолько ужасно, чудовищно и невероятно, что я не могу считать рациональным человеком или sanæ mentis того, кто верит в это как в истину, и поэтому не могу не думать, что одно лишь перечисление этого является достаточным опровержением. Также здесь я взываю ко всем ученым врачам, которые знают путь, которым природа производит человеческое семя, причины, делающие его плодовитым, и органы, пригодные для его порождения и принятия, которые (я не сомневаюсь) высмеют это утверждение и осудят его как ложное и отвратительное. Более того, ужасная абсурдность этого была достаточно продемонстрирована Виером, доктором Тандлерусом, мистером Скотом, мистером Вагстаффом и другими: и поэтому все, что мы скажем, это: «Что дьяволы, независимо от того, считаются ли они телесными или бестелесными и принимающими тела (ибо одно из двух должно быть по необходимости), не были созданы Богом для размножения, и у них нет, и не может быть никакого семени или органов, пригодных для размножения; и поэтому совокупляться или размножаться — это унизительно для славы природы и богохульно против Бога и Его силы». Что касается сосания дьяволами сосков, бородавок или подобных наростов на телах ведьм, мы бы прошли мимо этого так же легко, как и мимо предыдущего, если бы только мистер Гленвиль не взялся защищать это: чтобы опровергнуть это, мы приведем следующие убедительные доводы.

Reas. 1.

Pag. 18.

1. Нельзя указать никакой рациональной цели, почему дьявол должен совершать это действие, ибо мы должны сказать мистеру Гленвилю, что предположения не являются доказательствами, и ex suppositis supposita consequuntur, и в деле такого рода аргументы, доказывающие его вероятность, недостаточны. И если (как он признает) это происходит из-за того, что их сосет фамильяр, я скажу (он говорит): «Мы так мало знаем о природе демонов и духов, что неудивительно, что мы не можем с уверенностью угадать причину столь странного действия»: теперь, если он так мало знал об их природе, должно быть тщеславием и высокомерием брать на себя смелость заявлять так много; и если он не мог с уверенностью угадать причину столь странного акта, то было крайней глупостью и гордыней с его стороны привносить пустые и тщетные догадки и вероятности там, где ожидаются истина и определенность. Одно время он предполагает, что они телесны, что, если будет признано, не докажет, что они питаются парами и испарениями человеческой крови, потому что их тела более чистой природы, чем чтобы питаться грубой, а иногда (особенно у меланхоличных стариков и старух) испорченной кровью; ибо если все питается подобным себе, то они не могут питаться человеческой кровью, ибо у них нет ни плоти, ни костей, подобных нашим, которые нуждались бы в питании кровью. А что касается его следующего «возможно» и «может быть», что это дьявольское таинство, мы поверим в это, когда он докажет это, и не раньше. Но у него есть третье предположение, которое кажется ему наиболее вероятным, а именно: «Что фамильяр не только сосет ведьму, но в процессе действия вливает в нее некий ядовитый фермент». Если бы это было наиболее вероятным, зачем он привел два других, которые менее вероятны? Конечно, он мог бы знать, что frustra fit per plura, quod fieri potest per pauciora. И неужели его сосание теперь дошло до вливания и инъекции? Конечно, они не согласуются: но довольно о предположениях.

Reas. 2.

History.

2. Но мы должны узнать у мистера Гленвиля, откуда он знает, что сосание дьяволами тел ведьм является истиной, или что это когда-либо было доказано как факт, кто присутствовал при этом и был свидетелем этого? Вещь, которая никогда не была доказана, никогда не должна приниматься на веру; и если он прибегает к признаниям ведьм, то это было полностью опровергнуто ранее, и мы уверены, что в эти прошедшие годы, когда так много мнимых охотников на ведьм были отправлены в Шотландию и Нортумберленд, они никогда не проявляли и не могли подтвердить ничего подобного, но были обнаружены и разоблачены как печально известные мошенники и плуты, делающие вид, что обнаруживают ведьм, втыкая острые иглы или булавки в бородавки и полые наросты на телах разных людей, когда люди, с которыми так поступали, не видели и не знали этого; и если люди не чувствовали и не жаловались на боль, то (подумать только) они должны были считаться ведьмами и быть сожжены. Так со многих людей они получали деньги и взятки, чтобы их не обыскивали и не раздевали догола, а с других — за обнаружение на них наростов, которые были полыми и свищевыми, и поэтому, когда булавка вонзалась в свищевую полость, которая внутри была покрыта кожей и поэтому нечувствительна, их тогда считали виновными, и они были вынуждены либо откупаться от этих печально известных мнимых охотников на ведьм, либо подвергаться судебному преследованию за свою жизнь. Посредством этих злых средств и нехристианских практик многие невинные люди, как мужчины, так и женщины, лишились жизни; и этим злым негодяям не недоставало поддержки со стороны более влиятельных лиц (даже из духовенства), которые санкционировали и поощряли их в этих дьявольских делах, как будто это было каким-то образом предписано Богом или Его Словом для обнаружения ведьм, тогда как это было адским устройством дьявола, чтобы вводить в заблуждение сторонников веры в колдовство и подвергать бедных невинных людей опасности и смерти. И все же это распространилось бы дальше, если бы некоторые более мудрые головы и христианские сердца не вмешались, благодаря которым злодейство было обнаружено, а самозванцы сурово наказаны; и что это самая достоверная истина, сотни еще живущих могут засвидетельствовать. И подобное в мое время и на моей памяти случилось здесь, в Ланкашире, где многие мужчины и женщины были обвинены в предполагаемом колдовстве и с ними обращались настолько не по-христиански, не по-женски и бесчеловечно, что их раздевали догола и укладывали на столы и кровати для обыска (даже в самых сокровенных местах) на предмет этих их предполагаемых ведьминых меток: столь варварские и жестокие акты порождает дьявольское подстрекательство, воздействующее на невежество и суеверие.

Reas. 3.

3. Но поскольку никогда не было реально доказано de facto, что дьявол сосал тело предполагаемой ведьмы, так и возможность этого никогда не может быть продемонстрирована. Ибо считается ли дух телесным или принимающим тело, он все равно не имеет и не может иметь такого тела, в котором наш Спаситель явился после Своего Воскресения, которое было тем же самым реальным и численным телом, в котором Он страдал, и которое чувствами зрения и осязания отличалось от любых тел, в которых духи могут существовать и являться, особенно в твердости и осязаемости; ибо дух не имеет плоти и костей, как было ощутимо и видно у Него. А где нет плоти и костей, там не может быть никакого животного сосания, и мы здесь не говорим об искусственном сосании или притяжении, относительно которого существует большой вопрос, существует ли вообще такая вещь или нет; но как бы то ни было, духи не имеют силы сосать, потому что у них нет плоти и костей.

Reas. 4.

4. То, что на телах мужчин и женщин растут различные узлы, шишки, бородавки и наросты, достаточно хорошо известно ученым врачам и опытным хирургам. У некоторых они есть от рождения, некоторые вырастают позже, некоторые происходят от внутренних причин, некоторые от внешних повреждений, некоторые мягкие, некоторые твердые, некоторые висячие, некоторые нет, некоторые свищевые и выделяют гной, некоторые полые и нечувствительные, и многими другими способами. И они чаще встречаются у некоторых людей из-за их телосложения и конституции, у других из-за их возраста, пола и других случайностей и обстоятельств, особенно у женщин, которые стары, и их привычные очищения прекратились, или из-за деторождения и тому подобного. Теперь, если бы все это были ведьмины метки, то немногие остались бы свободными, особенно те, кто принадлежит к беднейшим слоям, кто питается хуже и содержится нечистоплотно. А то, что они нечувствительны, не доказывает ничего, кроме невежества; ибо многие виды опухолей и наростов безболезненны, так же как свищевые и полые бородавки. И это прискорбная ошибка — делать знаком и меткой дьявольского договора то, что имеет естественные причины для своего возникновения. И это странный вид логики — аргументировать или заключать, что мужчины или женщины являются ведьмами и заключили договор с дьяволом, потому что у них есть такие бородавки или наросты, которые нечувствительны при уколе: где здесь связность, связь или справедливое следствие? Пусть все мудрые люди судят.

Psycholog. par. 2. pag. 53. &c.

Dialog. Discours. pag. 149, &c.

Discovery of Witchcraft, l. 5. c. 1, &c.

Что касается того тщетного мнения, что ведьмы реально и по существу превращаются или могут превращаться в собак, кошек, зайцев и тому подобное, или люди пресуществляются в волков, то это широко опровергнуто многочисленными позитивными аргументами Касманнусом и авторами того ученого трактата о духах и дьяволах, написанного в правление королевы Елизаветы, а также Виером, мистером Скотом и другими; поэтому мы не будем приводить все, что другие написали по этому поводу, но отметим такие вещи, которые являются наиболее существенными и были менее затронуты или приняты во внимание другими, и это в следующих пунктах.

De Civit. Dei, lib. 18. cap. 18. pag. 583.

De Spirit. anim. cap. 26.

Hist. nat. l. 8. c. 22. p. 114.

2. Некоторые считают это большим делом, потому что святой Августин, по-видимому, поддерживает это мнение о трансформации и говорит нам следующее: Si enim dixerimus ea non esse credenda, non desunt etiam nunc, qui ejusmodi quædam, vel certissima audisse, vel etiam expertos se esse asseverent. А затем говорит: «И мы, когда были в Италии, слышали такие вещи об одном регионе тех мест, где некоторые женщины, содержавшие гостиницы, будучи искусными в этих искусствах (как говорили), имели обыкновение давать сыр путешественникам, которых могли уговорить его взять, после чего они немедленно превращались в вьючных животных и несли необходимые грузы, а когда заканчивали, снова возвращались в свое состояние, но при этом у них сохранялось не звериное, а рациональное и человеческое понимание». И все же заключает: Hæc vel falsa sunt, vel tam inusitata, ut meritò non credantur. На что мы дадим такие краткие ответы. 1. Хотя святой Августин во многом был очень ученым человеком, все же, будучи лишь человеком, он мог ошибаться и ошибался не только в этом пункте, но и во многих других. 2. Его доводы в доказательство этого слабы и беспочвенны. 3. Он не говорит ничего из своего достоверного и личного знания, а лишь по общему слуху и молве; и поэтому изложенные дела не заслуживают доверия. 4. Он признает, что они либо ложны, либо настолько необычны, что не заслуживают веры. 5. И когда он сказал все, что мог, он заключает, что эти трансформации (если таковые были) являются лишь фантастическими, то есть кажутся таковыми, но не являются таковыми на самом деле, и что он подразумевает под фантастическим явлением, судить нелегко: было ли это заблуждение воображения внутри или чувств снаружи. 6. Но в другом месте он говорит нам следующее: Non est credendum, humanum corpus Dæmonum arte vel potestate in bestialia lineamenta converti posse; так что здесь святой Августин противоречит сам себе, иначе он ничего не заключает. 7. Но его ученый комментатор Людовик Вивес не доверяет этим тщетным и лживым басням, а опровергает их авторитетом Плиния (который мог бы удовлетворить святого Августина, если бы тот читал его), который прямо говорит нам: Homines in lupos verti, rursumq; restitui sibi, falsum esse confidenter existimare debemus, aut credere omnia quæ fabulosa tot seculis comperimus. И далее говорит: Mirum est, quò procedat Græcia credulitas. Nullum tam impudens mendacium est, ut teste careat.

Gen. 19. 26.

Antiq. Judaic. l. 1. c. 12. p. 17.

Exod. 4. 3, 4.

Exod. 7. 9, 10, 20.

Exod. 7. 20, 21.

Job. 2. 9.

2. Что касается сущностных трансформаций, у нас есть примеры в Священном Писании, но они совершены не иначе как Божественной рукой и всемогущей силой. И такой была жена Лота, которая, оглянувшись вопреки повелению, превратилась в соляной столп, & fuit in statuam salis, как переводит Ариас Монтанус, что точно соответствует еврейскому тексту, Вульгата и другие говорят: versa est in statuam salis: и это Божественным перстом было реальным пресуществлением, особенно в отношении ее тела, субстанция которого была реально изменена в абсолютный соляной столп, без регресса или возвращения к тому, чем оно было раньше, но оставалось таковым до сих пор и стояло во дни Иосифа Флавия, если можно верить тому, что он пишет. Другой пример у нас есть в жезле Моисея, который Бог повелел ему бросить на землю, «и он бросил его на землю, и он стал змеем, и Моисей побежал от него. И сказал Господь Моисею: простри руку твою и возьми его за хвост. Он простер руку свою и взял его, и он стал жезлом в руке его». Этот жезл Аарон впоследствии бросил перед фараоном, и он стал змеем и поглотил жезлы мудрецов и чародеев, а впоследствии снова стал жезлом, и Аарон использовал его при совершении некоторых из остальных чудес. Так что это была настолько истинная трансформация, что сам Моисей испугался, когда увидел жезл змеем, что побежал от него; и что это было реальное изменение, проявилось в том, что он поглотил жезлы магов, а впоследствии снова стал жезлом. Так же и все воды в Египте были реально превращены в кровь: и наш Спаситель реально превратил воду в вино на браке в Кане Галилейской. И все это были истинные и реальные пресуществления, которые ни дьяволы, ни ведьмы совершить не могут, как видно из этих неопровержимых аргументов.

1. Все реальные пресуществления совершаются и выполняются Божественной и всемогущей силой: но дьяволы и ведьмы не обладают ни Божественной, ни всемогущей силой. Следовательно, дьяволы или ведьмы не могут совершать или выполнять какие-либо реальные пресуществления.

2. Все существа, совершающие реальные пресуществления, должны действовать вопреки и отлично от того порядка и хода, который Бог установил в природе: но дьяволы и ведьмы не могут действовать вопреки и отлично от того порядка и хода, который Бог установил в природе. Следовательно, дьяволы и ведьмы не могут совершать никаких реальных пресуществлений вовсе. Пусть все сторонники веры в колдовство в мире ответят на эти аргументы, если смогут.

Mat. 17. 2.

Mar. 9. 2, 3.

Luk. 9. 28.

Rom. 12. 2.

2 Cor. 3. 18.

Luk. 9. 29.

Exod. 34. 33, 34, 35.

3. Мы находим также внешнее преображение, как Христа на горе; ибо текст говорит в Евангелии от Матфея: «И преобразился пред ними, и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет». И Марк говорит: «И преобразился пред ними, и одежды Его сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить». И святой Лука говорит: «И когда молился, вид лица Его изменился, и одежда Его сделалась белою, блистающею». Слово, используемое в этих местах для преображения или изменения Его лица святым Матфеем и святым Марком, есть μετεμορφώθη, от μετὰ trans и μορὴ forma, figura, внешняя форма, вид, фигура или черты; и это слово также используется для изменения или преобразования ума, воли, желаний и привязанностей: ибо так говорит Апостол: «И не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего». И снова он говорит: «Мы же все, открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу». Но святой Лука вместо этого слова выражает это так: τὸ εἶδος τοῦ προσώπου αὐτοῦ ἕτερον. Тремеллий переводит это: Transformatus est aspectus vultûs ejus. А Беза: Species vultûs ejus alia, что ближе всего к греческому. Так и лицо Моисея, когда он был с Господом на горе, кожа его сияла, так что он накрывал ее покрывалом, когда говорил с народом, и снимал его, когда входил говорить с Господом. Таким образом, это были внешние изменения лица как Христа, так и Моисея, путем явления славными, блистающими и сияющими, как солнце, и это было совершено Божественной рукой и силой. Откуда мы можем отметить,

1. Что хотя Христос был таким образом славно преображен (ибо слово это допускает), мы не должны воображать, что Христос был сущностно изменен в какую-то другую субстанцию или природу; нет, но что Он был скорее сделан там наиболее блистающим в славе.

2. И где Апостол желает римлянам преобразиться: следует ли это понимать как сущностное преображение в какую-либо другую субстанцию или естественную вещь? Нет, не так, но эффективно в какие-то другие более священные качества, путем обновления их внутреннего ума. И снова, где он говорит: «И преображаемся в тот же образ от славы в славу». Его смысл не в том, что мы сущностно преображаемся в самый образ Божий; ибо так он весьма серьезно подтвердил бы то глупое мнение некоторых, кто утверждает, что люди обожествляются в Боге, а Бог также очеловечивается в людях: но его цель в том, чтобы мы (действием Святого Духа) продвигались и росли (постепенно) от славы к славе, пока не будем истинно сообразованы с подобием того же славного образа Божьего, в котором мы были впервые созданы; и поэтому он не подразумевает никакого сущностного преображения вовсе.

Observ. medic. pag. 80, &c. Id. pag. 129.

3. Мы должны здесь отметить разницу между этим преображением и тем, которое может происходить от естественных причин, таких как страсти, привязанности или болезни; а также от искусственных или поддельных преображений. Ибо удивительно видеть, как гнев и ярость меняют лица и выражения некоторых, и так же горе, печаль, отчаяние и тому подобное у других вызывает ужасные изменения во всех внешних частях как лица, так и тела. Ни одна страсть не является более сильной, чем глубоко укоренившийся страх, смешанный с отчаянием, как это проявилось у некоторых, у кого за короткое время, даже в течение одной ночи, волосы, которые ранее были черными, становились серыми или белыми, как свидетельствуют авторы неоспоримой достоверности. А что касается болезней, то почти невероятно думать, какие странные изменения могут произвести и породить безумие, неистовство, укусы бешеной собаки, меланхолия (особенно тот вид, который врачи называют ликантропией, который настолько удивителен, что заставил многих доверчиво верить, что они были реально преображены). Примеры этого в подробностях можно увидеть у Шенкиуса; о чем мы поговорим более полно вскоре, как и об искусственных и поддельных преображениях: и что ни дьяволы, ни ведьмы не могут совершить таких преображений, как это у Христа и Моисея, очевидно из аргументов, изложенных ранее, потому что они были совершены Божественной рукой и всемогущей силой, которой дьяволы и ведьмы не обладают, и поэтому не могут совершать подобных вещей.

2 Cor. 11. 13, 14, 15.

1 Cor. 7. 31.

4. Более того, в Писании есть упоминание о поддельном, симулированном и лицемерном преображении, о таком Апостол упоминает в этих словах, говоря о лжеапостолах: «Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых. И неудивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света. А потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды, но конец их будет по делам их». Слово, трижды использованное там, происходит от μετασχηματίζω, которое происходит от ἕχω habeo, possideo, teneo, и оттуда σχῆμα habitus: так что составной глагол правильно означает effingo, assimulo, и так по необходимости должен означать в этих трех местах. Так Апостол говорит в другом месте: «Проходит образ (σχῆμα) мира сего», то есть мода, состояние, обычай или использование мира проходит. Это место Писания относительно принятия сатаной вида Ангела света (хотя и ясное само по себе) было и до сих пор наиболее часто приводится сторонниками веры в колдовство, чтобы доказать явления дьяволов: ибо так они обычно аргументируют: «Если сатана может принять вид Ангела света, тем более (аргументируя à majore ad minus) в любой другой облик, и поэтому может легко явиться в образе кошки, собаки или в любом другом облике вообще», и это они считают непобедимым аргументом. Этот способ аргументации был бы силен, если бы Апостол в этом месте имел в виду или подразумевал какое-либо реальное или сущностное преображение; но что это не является смыслом текста, мы докажем следующими причинами.

Reas. 1.

Joh. 12. 5, 6.

1. Само значение слова здесь не допускает и не подразумевает никакого сущностного преображения; но только притворство, симуляцию и уподобление, как когда Иуда притворялся милосердием и любовью к бедным, когда сказал: «Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим? Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор и имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали». Хотя Иуда Искариот лицемерно притворялся этим милосердием и заботой о бедных, все же он не был реально милосердным человеком или любителем бедных, но вором и самым алчным негодяем. Так и эти лжеапостолы притворялись большим рвением и благочестием, чтобы проповедовать и продвигать Евангелие, но поэтому они не были реально преображены и изменены в истинных Апостолов, но были обманщиками, лицемерами и притворщиками. Так сатана часто притворяется небесными, ангельскими и Божественными вещами и делать то, что делают святые Ангелы; но это происходит в обмане, мошенничестве, лжи и лицемерии, и поэтому он, притворяясь и симулируя, называется преображенным в Ангела света, а не иначе каким-либо сущностным преображением вовсе.

Reas. 2.

2. Сам текст ясно показывает, что они не были преображены в истинных Апостолов, ибо тогда у святого Павла не было бы причин писать так горько против них; но что, несмотря на тот вид, форму или притворство, которые они демонстрировали, и хотя внешне они казались олицетворением истинных Апостолов Христовых, все же это было лишь внешним и лицемерным симулированием; ибо реально и истинно они были лжеапостолами, ψευδαπόστολοι, и лукавыми делателями, ἐργάται δόλιοι. И так сатана может делать какие угодно виды или притворства благости, благочестия и небесных вещей, и так может подделывать, притворяться и лгать, но все же он остается проклятым дьяволом и никогда не меняется реально из своей проклятой и дьявольской природы.

Reas. 3.

Dialog. Disc. of Spirits and Devils, p. 234.

3. Сатана настолько преображается в Ангела света, насколько его служители преображаются в Апостолов Христовых. Но служители сатаны не преображаются сущностно в Апостолов Христовых. Следовательно, и сатана не преображается сущностно в Ангела света. Ибо хотя служители сатаны могут притворяться сколько угодно благочестивыми и ревностными и трудиться, чтобы олицетворять и подражать истинным служителям Христа, все же, несмотря на это мнимое преображение, они все еще реально и сущностно остаются теми, кем были, то есть обманщиками и лицемерами. И сатана, несмотря на все свое кажущееся и видимое олицетворение и подражание Ангелам света, все еще остается по своей сущности и природе Ангелом тьмы, лживым и проклятым негодяем.

Reas. 4.

August. de Civ. Dei, l. 2. c. 26.

4. Дьявол никогда не может быть реально и сущностно пресуществлен в Ангела света, ибо тогда он мог бы (на самом деле и в истине) быть уже не дьяволом, но его дьявольская природа по необходимости прекратилась бы. Но все его преображение заключается в том, что когда он намеревается наиболее глубоко обмануть и ввести в заблуждение сынов человеческих, тогда он притворяется самыми религиозными и святыми видами из всех. Притворяясь во всем внешнем облике святыми привязанностями, искренностью и рвением самых святых Ангелов света. Ибо, как говорит святой Августин: «Если злоба сатаны не прикрыта тонко и хитро, его обманчивая цель редко или никогда не достигается».

Reas. 5.

Chrysost. in loc.

5. Лучшие и самые здравые толкователи, как древние, средневековые, так и современные, толкуют это место так, как мы настаивали, из которых мы назовем только двух или трех. Святой Иоанн Златоуст говорит нам следующее: Operarii dolosi: nam operantur quidem, sed revellunt ea quæ sunt plantata: nam quoniam sciunt se aliter non posse esse acceptos, personâ veritatis sumptâ, erroris actum simulantes peragunt. А немного спустя он говорит так: Et multos Diabolus sic decipit, personâ in se acceptâ, & non factus Angelus lucis: sic illi personam Apostolorum circumferunt, non ipsam potentiam, neq; fortes sunt. Доктор Хаммонд дает парафраз этого места так: «Ибо истина в том (говорит он), что эти люди, которые приходят, чтобы внушить вам ложные учения, ведут себя так хитро, как только могут, и трудятся, чтобы подражать и казаться делающими те самые вещи, которые делаем мы, истинные Апостолы. И это не необычное дело для обманщиков и соблазнителей делать так; ибо сам сатана притворяется, что делает те вещи, которые делают добрые Ангелы, делает вид, что желает вам всякой доброты, когда приходит, чтобы погубить вас. И поэтому нет ничего странного, если соблазняющие еретики, нанятые им, подражают действиям Апостолов Христовых; но по лицемерию их действий будут и их концы». См. Феофилакта и Кальвина по этому месту. Таким образом, мы положительно заключаем, что из этого места Писания никакие реальные или сущностные преображения дьяволов не могут быть доказаны вовсе.

Philosophical Transactions, numb. 64.

Vid. Barthol. Cent. 2. Hist. 100. pag. 319. Microgr. obser. 17. pag. 107.

6. Существуют естественные трансформации путем прогрессии к совершенству, как это очевидно у насекомых, которые поначалу на наш взгляд кажутся червями, личинками, ползающими существами или гусеницами, и все же впоследствии становятся различными видами крылатых существ, как бабочки многих и различных видов, мухи и тому подобное; как то существо, которое здесь, на Севере, рыбаки называют майской мухой, сначала является лишь маленьким ползающим существом, заключенным в оболочку, как из кусочков соломы или тому подобного: и так то, что они называют Cod-bait, похоже на желтую личинку с черной головой, заключенную в песчаную коркообразную оболочку, и все же к середине августа или началу сентября становится прекрасной желтоватой мухой, которую рыбаки используют для наживки, и это лишь постепенные прогрессии к совершенству животного, как объявил ученый автор Иоганнес Сваммерданус в этих словах, как мы находим это изложенным в Философских трудах: «Сначала он излагает основу всех естественных изменений у насекомых; объявляя, что под словом «изменение» не следует понимать ничего иного, кроме постепенного и естественного развития и роста частей, а не какой-либо метаморфозы или трансформации их, и еще много примечательных наблюдений относительно большинства видов насекомых, как можно увидеть в произведении, указанном на полях». Так же существует очень много странных трансформаций, вызванных окаменением как растений, так и животных или их частей, как можно увидеть в трудах многих ученых авторов, особенно тех, что отмечены на полях, к которым мы отсылаем любознательного исследователя. Поскольку это естественные преображения (ибо так их можно правильно назвать), мы не можем рационально предположить, что какой-либо здравомыслящий человек вообразит, что что-либо подобное может быть произведено дьяволами или ведьмами, потому что они порождаются естественными принципами и агентами, которые дьяволы или ведьмы не могут превзойти, изменить или воспрепятствовать, иначе весь и определенный ход, который Творец установил в порядке производства и порождения естественных вещей, мог бы быть приостановлен, что невозможно выполнить без всемогущей силы, которой дьяволы и ведьмы не обладают. Кроме того, большинство из них требуют подходящего времени для своего производства и совершенства, что должно выполняться только внутренней операцией природы или искусством, ускоряющим дела природы, чего дьяволы и ведьмы не могут совершить.

Exod. 4. 6, 7.

2 King. 5. 27.

1 Sam. 21. 13.

De Monst. l. 24. c. 18. p. 565.

7. Существуют различные другие трансформации (по крайней мере, так считающиеся и называемые), которые, поскольку они не абсолютно уместны для нашей цели, мы упомянем лишь вскользь. 1. Внешние изменения тела в отношении болезней, а некоторые — необычайной силой, как у Моисея, которому Господь сказал: «Опусти руку твою в пазуху твою. Он опустил руку свою в пазуху свою. И вынул ее, и вот, рука его побелела от проказы, как снег. И сказал: опусти опять руку твою в пазуху твою. Он опустил руку свою в пазуху свою, и вынул ее из пазухи своей, и вот, она опять стала такою же, как остальное тело его». Здесь мы видим, что та же рука стала белой от проказы, как снег, и была снова восстановлена, как остальное тело его. И это было сделано Божественной силой, такой, которую ни дьяволы, ни ведьмы совершить не могут. Так и Гиезий, о котором сказано: «И проказа Нееманова пристанет к тебе и к потомству твоему навек. И вышел он от него белый от проказы, как снег». И здесь суждение было постоянным, и никакого восстановления, и это было великое чудо, которое дьяволы и ведьмы совершить не могут. 2. Существуют притворные и искусственные преображения. Так о Давиде, о котором сказано: «И он изменил поведение свое пред ними, и притворился безумным в их руках, и чертил на дверях ворот, и пускал слюну по бороде своей». И все это он благоразумно притворил, чтобы мог убежать от Анхуса, царя Гефского, которого он сильно боялся: так многие достойные люди странно маскировались, чтобы могли избежать рук своих врагов или не попасть в их власть, и все же это было сделано не искусством дьявола и не колдовством. Так актер преображается, иногда чтобы олицетворять одного человека, а иногда другого; и хотя его внешний облик, речь и действие изменены, все же он остается тем же самым по природе и личности, каким был до этих изменений, и так это ничего не дает для колдовства вовсе. 3. Существуют мошеннические преображения и подделки для обманчивых и злых целей, как у тех, кого мы называем цыганами, которые обесцвечивают свои лица и кожу, чтобы быть более пригодными для обмана и надувательства. Так же делают многие другие подлые и злые люди, подделывая язвы, нарывы, проказу, водянку и тому подобные болезни, как можно увидеть в подробностях в книге Амбруаза Паре о монстрах, и мы видели и разоблачили многих; и все это сделано только для того, чтобы обмануть и злоупотребить добротой и милосердием людей: но нет больше дьявола ни в чем из этого, кроме злобы ума и зла цели и намерения. Более злого пошиба и нрава те, кто ради злых и дьявольских целей притворяются одержимыми и трудятся, чтобы заставить мир поверить, что дьявол движется в различных частях их тел и говорит в них, когда это не что иное, как только их собственная дьявольская хитрость во лжи и притворстве, как мы будем иметь случай показать более полно в дальнейшем. 4. Существуют также различные виды спортивных и обманчивых трансформаций, выполняемых теми, кто использует искусство ловкости рук или жонглирования, в которых они притворяются и кажутся пресуществляющими одну вещь в другую, когда ловкостью своих рук и жестами своего лица и тела они лишь отвлекают ваши глаза и внимание в другую сторону, в то время как они лишь проворно подменяют другую вещь на ее место. И тот, кто принимает их за колдунов или ведьм, а их трюки за дьявольские или колдовство, несомненно, находится под дьявольским заблуждением и является самым странным образом околдованным. А что касается изменений, совершенных магами фараона, мы подробно рассмотрим это в другом месте.

Rom. 12. 2.

2 Thess. 2. 9, 10, 11, 12.

1 Sam. 18. 10.

Dan. 4. 32, 33, 34, 36.

Ibid. vers. 16.

8. Существуют другие трансформации, упомянутые в Писании, о которых мы сейчас поговорим. 1. То преображение, которое благодать и Дух Божий совершают внутренне в умах и сердцах благочестивых, которое происходит не путем изменения их природы или личностей, но путем преображения их умов и изменения их воли и привязанностей от греховных и земных вещей к тем, которые святы и небесны: так Апостол желает римлянам, чтобы они «преображались обновлением ума своего», и так они приходят к тому, чтобы изменяться от славы в славу, и было бы богохульством сказать, что либо дьявол, либо ведьма могли бы совершить это. 2. Существует трансформация, совершаемая в умах нечестивых справедливым судом Божьим; ибо текст говорит, говоря об Антихристе: «Того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих за то, что они не приняли любви истины для своего спасения. И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду». Так в случае с Саулом текст говорит: «И было на другой день: напал злой дух от Бога на Саула». Это, следовательно, внутренние суды за нечестие, посланные Богом через служение сатаны, о чем мы будем говорить более подробно в дальнейшем. 3. Мы наконец подходим к главному пункту, то есть относительно трансформации Навуходоносора, которую сторонники веры в колдовство считают реальным и сущностным пресуществлением, поэтому давайте услышим слова, как они звучат в нашем английском переводе, которые таковы: «И отлучат тебя от людей, и обитание твое будет с полевыми зверями; травою, как вола, будут кормить тебя. Тотчас и исполнилось это слово над Навуходоносором, и отлучен он был от людей, ел траву, как вол, и орошаемо было тело его небесною росою, так что волосы у него выросли как у орла, и ногти у него — как у птиц. По окончании же дней тех, я, Навуходоносор, возвел глаза мои к небу, и разум мой возвратился ко мне». И немного ранее: «Сердце человеческое да отнимется от него, и да дастся ему сердце звериное». Из этого места они обычно строят аргумент с этой целью. Что Навуходоносор, будучи реально и сущностно изменен из человека в зверя или вола, тем более сатана может сущностно преобразить себя в облик любого существа, и, следовательно, что он может реально превратить ведьм в зайцев, собак, кошек и тому подобное. Но мы неопровержимо докажем, что предположение ложно, что Навуходоносор не был пресуществлен или сущностно преображен вовсе: и если бы он был реально таковым, все же следствие недействительно и не имеет силы, и это следующими аргументами.

Argum. 1.

Hist. medic. l. 4. c. 5. p. 239.

1. Потому что то, что он был изгнан в поле, ел траву, как волы, и имел свое тело (это было его тело, а не тело вола, и поэтому никакого телесного или реального изменения) орошаемым росой небесной, вовсе не заключает и не подразумевает, что его тело было реально и сущностно изменено, или во внешнем облике его изменено от того, чем оно было раньше; ибо он мог ходить на четвереньках и есть траву, и все же это не доказывает никакого реального изменения его телесной формы вовсе; ибо так делали многие люди, которые, будучи молодыми, терялись в лесах и пустынях и были воспитаны медведями или волками. Для этой цели возьмите одну историю из многих от Филиппа Камерариуса, того ученого советника из Нюрнберга, человека большого доверия и репутации, в этих словах: «В 1543 году в частях Гессена был пойман мальчик, который (как он сообщал впоследствии, и так было найдено правдой), когда ему было всего три года, был унесен, а впоследствии вскормлен и воспитан волками. Эти волки, когда добывали какую-либо добычу, всегда приносили лучшую ее часть к дереву и давали ребенку, который ел ее: зимой и во время холода они выкапывали яму, устилали ее травой и листьями деревьев, и на них клали ребенка, и, ложась вокруг него, оберегали его от вреда погоды: впоследствии они заставляли его ходить на четвереньках и бегать с ним, пока от использования и долгого времени он не мог прыгать и бегать, как волк; будучи пойманным, он был принужден мало-помалу ходить только на своих ногах. Он часто говорил, что если бы это было в его власти, он мог бы получать больше удовольствия от общения среди волков, чем среди людей: он был доставлен ко двору Генриха Ландграфа Гессенского, чтобы быть увиденным». И в той же главе он рассказывает другую историю с той же целью об одном, кого он сам знал и видел, который был удивительной ловкости, и еще больше в том же духе. Теперь должны ли мы заключить, что потому что этот мальчик жил и лежал на открытом воздухе, питался сырым мясом и ходил на четвереньках, что поэтому он был реально и сущностно превращен в волка? Нет, это было бы непоследовательно и смешно; и так же было бы, если бы потому что Навуходоносор лежал в открытом поле, был орошаем дождем и росой и ел траву, как вол, заключать, что поэтому он был реально превращен в зверя; абсурдности обе одинаковы. Это такой же безумный вид вывода, как если бы мы сказали: кролики и гуси едят траву, как вол, следовательно, они волы или ослы, когда, несмотря на это, они все еще сохраняют свои сущностные существа и формы, без каких-либо сущностных трансформаций вовсе.

Argum. 2.

2. Поскольку волосы на его голове (как сказано в Писании) отросли, подобно перьям орла, а ногти на руках и ногах стали подобны птичьим когтям, это вовсе не доказывает, что он был действительно превращен в зверя, и вот по каким причинам. 1. Было бы логичнее заключить, что он скорее превратился в некую птицу, имеющую перья и когти, нежели в зверя, у которого есть рога и копыта, хотя в нем не произошло никакой телесной трансформации, а лишь перемена в разуме. 2. Текст не соответствует еврейскому обороту, используемому там, где происходит реальное пресуществление, как в случае с женой Лота: Et fuit statua salis; но, как переводит это Тремеллий: Usquedum pili ejus ut Aquilarum plumæ crevissent, & ungues ejus ut avium. А Ариас Монтанус так: Donec capillus ejus sicut Aquilarum crevit, & ungues ejus sicut avium: что в точности согласуется с еврейским текстом. Таким образом, утверждение состоит не в том, что его волосы превратились в перья орла, а ногти — в когти птиц, но что они были sicut, то есть как перья орлов и как когти птиц; волосы — оттого, что стали взлохмаченными, грязными и жесткими, а ногти — оттого, что выросли длинными, твердыми и искривленными из-за отсутствия стрижки, ухода, расчесывания и приведения в порядок; и большего изменения, чем это, слова или смысл не содержат. 3. Не было никакой иной перемены, кроме той, что произошла в результате естественного роста; ибо еврейское слово רָבָה (раба) должным образом означает multus fuit, succrevit in multitudinem: так что волосы естественным образом увеличились в количестве и длине, а ногти — в величине и длине, и, следовательно, не произошло никакой сущностной перемены, а лишь чрезмерное их разрастание, поскольку он утратил способность пользоваться разумом, с помощью которого мог бы стричь, очищать и приводить их в порядок. Таким образом, они лишь стали грязными и безобразными из-за отсутствия средств для ухода за ними и придания им приличного вида, точно так же, как многие из тех, кто терялся или был оставлен в пустынях и безлюдных местах, спустя некоторое время обнаруживались заросшими волосами и с уродливыми ногтями, так что их едва ли можно было принять за людей, и они казались дикими и свирепыми чудовищами.

Argum. 3.

Dan. 4. 34, 36.

Avenar. Diction. pag. 313.

Palon. in loc.

3. Его восстановление ясно свидетельствует о том, какого рода это была перемена; ибо то, что было ему возвращено, привело его в то же состояние, в котором он пребывал до этой трансформации, а именно — к его знанию или разумению. Если же его знание или разумение вернуло его к правильному использованию разума и восстановило те условия и качества, которыми он обладал прежде, то совершенно очевидно, что были отняты или изменены только его знание или разумение; и, следовательно, не было никакой иной трансформации, кроме внутренней, в уме, суждении или воображении, путем изменения его воли, желаний, мыслей, состояния и качеств, и, таким образом, не было никакой сущностной трансформации вообще, равно как и изменения его внешнего облика, кроме того, что выросло естественным образом в отношении волос, ногтей или кожи из-за отсутствия должного ухода и приличного одеяния. И что это неопровержимая истина, достаточно свидетельствуют слова в Писании, которые в нашем английском переводе звучат так: «И возвратился ко мне разум мой, и в то же время возвратился ко мне рассудок мой»; следовательно, это были только его разумение и рассудок, которые на время отступили от него, а при его восстановлении вернулись или пришли снова. Тремеллий переводит первый стих: Et mente meâ ad me reversâ Excelso benedixi. А во втором: Mente meâ reversâ in me. В обоих стихах Ариас Монтанус переводит это так: Cognitio mea super me reversa est; ибо еврейское слово, используемое там, יָדַע (яда) — scivit, restituit, cognovit, agnovit, propriè est mentis & intellectûs, как говорит Авенарий. И Септуагинта в обоих стихах согласуется с еврейским текстом: αἱ φρένες μου ἐπ’ ἐμὲ ἐπεσρόφησαν. И с этой целью французский, итальянский и лютеровский переводы передают это, только Вульгата дает это через слово sensus, & figura mea reversa est, что совершенно порочно. Таким образом, отсюда мы можем с уверенностью заключить, что эта трансформация была только внутренней и ментальной, а не сущностной переменой вообще: о чем один весьма ученый богослов говорит нам следующее: Sunt nonnulli, inter quos est Johannes Bodinus, qui putant humanam figuram reverà fuisse ei ademptam. Ac sanè Deus pro sua omnipotentia miraculum hoc in rege isto impio facere, & humanam ejus naturam in bruti animalis essentiam mutare potuit: sed verisimilius est regem alienatum mente, vel etiam maniacum factum, ademptâ ei divinitùs mente, ut patet, ex sequente vers. 34. & in furorem versum, sive per iram, sive per dolorem, ob acceptam ignominiam, quòd regiâ dignitate esset orbatus. Sic Ericus Rex Sueciæ in furorem est actus per iram & dolorem, quòd regno esset dejectus, Anno 1568.

Argum. 4.

Obser. medic. p. 57, 58.

History 1.

History 2.

De Hydrop. l. 1. c. 12. p. 99.

Sennert. de Hydrop. pag. 417.

De medend. morb. c. 9. p. 97.

History 3.

Obser. medic. l. 10. p. 440.

History 4.

Vid. Polan. Rolloc. & alios in Dan. c. 4. v. 16.

The World surveyed, part. 2. c. 19. p. 270. History.

4. Что это была лишь ментальная и внутренняя трансформация, подобно многим видам меланхолии, особенно той, которую врачи называют Lycanthropia, или Melancholia lupina, Rabies canina и тому подобное, совершенно очевидно при сравнении с некоторыми из тех, что мы назвали; о которых (хотя мы уже упоминали некоторые ранее) мы приведем несколько примеров от авторов, заслуживающих доверия и правдивости. 1. И прежде всего, касательно последствий того безумия, вызванного укусом бешеной собаки, мы имеем весьма печальную и прискорбную историю, изложенную Филиппом Сальмутом, тем опытным врачом из Анхальта, которую мы здесь приведем на английском языке: «Многие (говорит он) действительно думают, что сила этого яда проявится и обнаружится в течение нескольких месяцев или лет. Но опыт всецело свидетельствует об обратном. Как отмечают некоторые ученые авторы, он скрывался в некоторых людях в течение семи лет, но у других прорывался на двенадцатый год. Гуайнериус также упоминает некоего человека, с которым гидрофобия случилась на 18-й год после того, как его укусила бешеная собака. Более того (продолжает он), один весьма знатный человек из Хагена рассказал мне, что некий дворянин был укушен в лицо маленькой милой собачкой, которой он очень дорожил, и что семена этого яда, словно вскормленные в его груди в течение долгого времени, в конце концов внезапно прорвались. Ибо после того, как в течение нескольких лет он не чувствовал никакого беспокойства или тревоги от того укуса, он посватался к девице и женился. И когда свадебный пир закончился, а невесту привели в брачную постель, ее родственники вскоре после этого слышат, как она жалуется и плачет. Над чем они посмеялись и пошутили, думая, что это лишь любовные игры. Но поскольку этот вой продолжался допоздна, они силой выламывают запертые двери комнаты, входят и обнаруживают, что жених искусал своими зубами, совершенно на манер собаки, лицо невесты, а также плечи, руки и мясистые места, и все еще не прекращал этого рода кусания. Будучи крайне пораженными этим печальным зрелищем и жестоким злодейством, они с гневным и раздраженным умом немедленно убивают его: и новая невеста также умерла в тот же день». Хотя он узнал это лишь по рассказам, все же это было от человека высокого положения; и если бы он не был достаточно уверен в правдивости этого, он никогда не записал бы это среди своих медицинских наблюдений. Но это также подтверждается другими авторами, заслуживающими достаточного доверия, о многих людях такого рода, которые и лаяли, и кусались, как собаки, и это засвидетельствовано Скрибонием Ларгом и Разесом, как цитирует их Баптиста Кодронхус; и ученый Сеннерт говорит нам следующее: «Что некоторые (если укушены собаками) лают, как собаки, и бросаются на всех, кого встречают, и это против или помимо их воли. Ибо (говорит он) Джентилис рассказывает в своем комментарии к Авиценне, что некий молодой человек, страдавший этим бешенством, увещевал свою мать, чтобы она не приближалась к нему, ибо он не мог сдержаться и кусал тех, кто подходил близко». 2. Что касается волчьей меланхолии, мы приведем лишь краткий рассказ или два, первый — от Донатуса аб Альто Мари, который признается, что видел двоих: об одном из которых он говорит: «Этот человек (говорит он), ранее знавший меня, однажды встретил меня, когда был охвачен этим недугом; но я, действительно испугавшись, отошел в сторону, а он, посмотрев на меня немного, ушел. С ним была толпа людей, и он нес на своих плечах целое бедро и ногу мертвого человека: наконец, будучи исцеленным, он стал здоров, и впоследствии, когда он снова встретил меня, он спросил, не испугался ли я, когда он нашел меня в таком месте, будучи безумным: из чего очевидно, что память у него не была повреждена». Другой пример возьмите от того способного врача из Делфта Петруса Форестуса, на английском языке так: «Некий сельский житель был виден весной в Алкмаре с ужасным видом, безумный, он слонялся вокруг кладбища, а затем вошел в церковь и прыгал на скамью или доску (как мы видели его), то взбираясь вверх, то спускаясь вниз с великой яростью, и никогда не оставаясь на одном месте. Он нес в руке длинный посох, но никого не бил, а лишь отгонял им собак; ибо его бедра и ноги были черными и изъязвленными черными струпьями или коростами от укусов собак. Все его тело казалось грязным, очень черным и меланхоличным, но лицо бледным, а глаза чрезвычайно впалыми. Из вышеуказанных признаков (говорит он) я заключил, что человек поражен ликантропией или волчьей меланхолией. Он никогда не пользовался услугами врача, насколько мне известно». И это как данный автор, Шенкиус, так и Сеннерт достаточно подтверждают ссылками на Павла, Аэция, Авиценну и тому подобных. Из всего этого ясно и очевидно, что недуг Навуходоносора был лишь своего рода меланхолией, посредством которой воображение было испорчено, а использование разума и правильного понимания на время полностью отнято, как сказано в Писании: «Сердце человеческое отнимется от него, и дастся ему сердце звериное». То есть, пусть его мысли, желания и привязанности станут скотскими; ибо под сердцем в Писании понимаются мысли, воля и привязанности, как: «сын мой, отдай сердце твое мне», то есть любовь и привязанности твоей души и сердца. Так что когда сказано: «дастся ему сердце звериное», это значит, пусть его ум, мысли и привязанности станут звериными; и таким образом произошла перемена условий и качеств его ума и сердца, но никакой реальной или сущностной перемены его естественного сердца не было вовсе. И в этом смысле понимает это Тремеллий, говоря: obbrutescat, nihil humanum sapiat, и так же понимают это Поланус, Роллок и другие; ибо Поланус говорит: Debuisse animum ejus prorsus obbrutescere, & mentem judiciúmq; animi humani amittere: non enim intelligendum hoc de metamorphosi aliqua in corpore facta, sed de animo tantùm obbrutescente. Таким образом, из этих примеров видно, что многие люди по причине меланхолии в ее различных видах были ментально и внутренне (как они думали, будучи развращены в своем воображении) превращены в волков и других существ и действовали так, как будто они действительно были таковыми, когда перемена была только в качествах и условиях ума, а не иначе. И такой же была только перемена Навуходоносора, которую, несмотря на это, Боден, папистские писатели и охотники на ведьм ложно и невежественно приняли за реальное пресуществление, тогда как она была лишь ментальной: так склонны люди ошибаться и неверно истолковывать вещи, когда это служит их собственной выгоде или интересу. Но если бы эти люди, которые считали себя действительно превращенными в волков, были покрыты волчьей шкурой, подогнанной к их телам, и ходили на четвереньках, и таким образом исполняли роли волков, тогда это, по всей вероятности, могло бы сильнее склонить их к вере в реальную трансмутацию, хотя и в этом случае не было бы никакой перемены субстанции, а лишь поддельное и хитроумное маскирование: о чем мы здесь вставим (ради развлечения) приятную историю из-под пера Винсента ле Блана из Марселя и оставим ее на суд в зависимости от доверия к автору, которая гласит так: «Что касается антрополичей, я не слышал (говорит он) ничего столь странного, как то, что однажды рассказал мне губернатор Багариса. Он сказал мне, что, направляясь с некоторыми из своей компании из Лионака в Монпелье, они нагнали старика с мешком на плечах, идущего быстрым шагом к тому же городу, джентльмен из компании из милосердия сказал ему, что если он хочет, один из его слуг, чтобы облегчить его, понесет его ношу; сначала он казался не желающим быть в тягость, но в конце концов принял предложение, и слуга из покоев командира по имени Николас взял ношу, и, поскольку было поздно, каждый удвоил шаг, чтобы успеть вовремя, сказав доброму старику, что они пойдут вперед, а он найдет их в «Белой Лошади». Слуга из покоев, войдя первым, проявил любопытство посмотреть, что в мешке, где он нашел волчью шкуру, так удобно приспособленную для цели, что у него возникло сильное желание замаскироваться в нее: после чего он накинул ее на спину и просунул голову внутрь головной части шкуры, как бы чтобы показать своим хозяевам маскарад; но немедленно ярость овладела им, так что в зале, где они ужинали, он направился прямо к компании за столом и, набросившись на них с зубами и когтями, учинил опасный грубый разгром и ранил двух или трех из них, так что слуги и другие потянулись к своим мечам и так осыпали волка ранами, что повалили его на землю, ранив в нескольких местах. Но когда они посмотрели на него, они были поражены, увидев под шкурой бедного юношу, барахтающегося в крови. Им пришлось немедленно положить его на кровать, позаботившись о его ранах и увечьях, от которых он оправился; и прошло много времени, прежде чем он смог излечиться: но это излечило его от подобного любопытства на будущее. Компания из-за этого имела плохо приправленный ужин, и многие из них были больны либо от ран, либо от страха. Что касается старого человека-волка, то не было известно, что с ним стало; но вероятно, что, услышав об этом досадном происшествии, он был осторожен, чтобы показаться». Теперь, если этот рассказ правдив, а в нем нет ничего, что казалось бы невозможным или невероятным, кроме того, что это могло быть, то из него мы можем отметить две вещи. 1. Подумать, с какой целью шкура волка была так подогнана и подготовлена, что могло быть для исполнения какой-то части трагедии или комедии, или ради забавы, чтобы напугать кого-то; но тогда маловероятно, чтобы старик не появился и не искал ее снова, что он мог бы сделать без страха или опасности. Но я скорее предполагаю, что это было для какой-то более пагубной цели, как в той маскировке пугать путешественников и прохожих, чтобы они могли (ибо без сомнения у старика были другие сообщники) более безопасно грабить их, а затем скрыться и не быть обнаруженными или схваченными, что могло заставить его бояться показаться или искать ее снова. 2. Мы можем отметить любопытство молодого человека и силу его воображения, будучи побужденным увидеть себя, столь подходящим по виду, столь похожим на волка, а не испарения, исходящие от волчьей шкуры, чтобы воздействовать на его воображение, что мы оставляем на исследование натуралистов, живущих в странах, где есть волки, чтобы провести испытание.

Таким образом, достаточно опровергнув их предположение или допущение, что Навуходоносор был сущностно превращен в зверя, мы также покажем следствие, которое (если бы это было правдой) они извлекли бы из него, а именно: если Навуходоносор был действительно превращен в зверя, тем более дьявол может превратить себя в облик любого существа и может превращать ведьм в кошек, собак, зайцев и тому подобное, что ни по каким истинным правилам аргументации не может быть верным, потому что это основывается на различных, или, скорее, противоположных действующих началах, а именно Боге и дьяволе. Один, имея от самого себя абсолютную и неопределенную власть, и поэтому сам по себе способен совершать то, что хочет, где, когда и как ему угодно. И так, по следствию, он мог бы (если бы это показалось правильным в его мудрости) сущностно превратить Навуходоносора в вола. Другой (дьявол, я имею в виду) имеет лишь конечную и ограниченную власть, и поэтому совершенно неспособен сам по себе совершить какое-либо дело за пределами границ этой власти: и так, по следствию, он не может возможно превратить себя сущностно в какое-либо существо вообще, без особой власти от Бога. Наконец, мы завершим все этим связующим аргументом: какие бы пресуществления ни совершались, вещь, подвергшаяся трансформации, перестает быть тем, чем она была прежде, как в природе, так и в свойствах, как жена Лота, будучи пресуществленной в соляной столп, перестала быть плотью, кровью и костями, как она была прежде, и утратила все свойства человеческой природы. Так если дьяволы или ведьмы пресуществляются в других существ, они перестают быть тем, чем они были прежде, как в природе, так и в свойствах. И тогда, по следствию, дьявол должен перестать быть дьяволом в природе и свойствах, а ведьмы должны перестать иметь человеческую природу и свойства в себе.

Изложив эти позитивные аргументы, мы в следующем месте покажем ужасные абсурдности этих положений, а именно: веры в видимый договор, что дьявол сосет тела ведьм, что они имеют плотское совокупление вместе, или что они сущностно превращаются в кошек, собак или зайцев, или что они могут летать по воздуху, или поднимать бури или штормы, и убивать людей или скот, и тому подобное, и это в таком порядке.

Absurd. 1.

2 Pet. 2. 4.

Jude 6.

Mat. 8. 31, 32.

Mar. 5. 9. to 14.

Job 1. 11, 12. 2. 5. 6.

Joh. 19. 11.

Rolloc. in loc.

Isa. 38. 29.

1. Эти положения умаляют мудрость и силу Бога в его управлении миром посредством божественного провидения, потому что из них предполагается, что дьяволы и ведьмы действуют что, когда и как им угодно, и таким образом жизнь и состояние всех существ должны быть в их власти, чтобы мучить, терзать или уничтожать, когда они пожелают, что является одновременно ложным и богохульным. Ибо дьяволы и нечестивые люди являются врагами и мятежниками против Бога, но все же побежденными, заключенными и скованными его Всемогущей Силой, так что они не способны совершить ничего вообще (кроме зла своей собственной воли) и не могут привести это в исполнение, кроме как насколько Бог позволяет и повелевает им, что мы сделаем ясным в этих двух частях. 1. Дьяволы содержатся в узах мрака до суда великого дня, то есть, хотя их воля порочна, нечестива и зла, и они имеют постоянное желание, «как рыкающий лев, искать, кого поглотить»; все же они удерживаются от совершения этого зла могущественной Силой Бога и не могут исполнить ничего вообще, кроме как насколько Бог повелевает и приказывает им: так дьяволы не могли своей собственной силой войти в стадо свиней, пока Христос не дал им позволения: также сатана не мог повредить Иову ни в его имуществе, ни в теле (хотя он сильно и искренне желал этого), пока не получил позволения и поручения от Бога. Не более могут дьяволы или ведьмы совершать эти вещи, которые предполагаются; ибо никогда не может быть доказано, что Бог когда-либо давал или даст им приказ или позволение совершать какую-либо подобную грязную или нечестивую вещь, для которой не может быть назначено никакой причины или цели, почему Бог должен был бы приказывать совершать такие вещи, столь отличные и противоположные правилам его Справедливости, Мудрости и Провидения. 2. Также нечестивые люди не могут действовать, как им угодно, но Бог обуздывает и удерживает их, как ему угодно; ибо хотя Пилат гордо думал и хвастался, что имеет власть осудить Христа или отпустить его, наш Спаситель говорит ему: «Ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше». На что ученый доктор Хаммонд говорит так: «Так что ты не имеешь ни права, ни власти причинить мне какое-либо наказание, если бы не то, что Бог, который есть мой Отец, в своей великой Мудрости и божественных советах, для самых славных целей, для блага Мира, решил предать меня в твою власть, чтобы пострадать смертью под твоим началом». О чем другой говорит так: Verba hæc duobus modis accipi possunt: partim quia omnis potestas est à Deo, & divinâ ordinatione; partim quia qui cum potestate est, nihil planè potest, nisi ex Dei efficaci dispensatione ac providentia. Так это очевидно в чрезмерной гордости и хвастовстве Сеннахирима своей собственной силой, и не обращении внимания на неизбежное Указание Бога в его Провидении, что это был он, даже Господь Саваоф, кто сделал это, и с древних времен сформировал это, без чего Сеннахирим не мог бы сделать ничего; но потому что он презирал Силу и Провидение Бога, поэтому говорит Господь: «Поэтому Я вложу крюк Мой в ноздри твои, и узду Мою в губы твои, и поверну тебя назад, тем путем, которым ты пришел», что было исполнено через избиение его Армии и отправку его назад в его собственную Страну: так мало преуспевают человеческие цели и советы, когда воля и цель Господа против них.

Absurd. 2.

2. Эти положения отвлекают и препятствуют силе и практике Благочестия: Ибо в то время как святых Божьих учат, что они должны «подвизаться добрым подвигом веры»; и если они намерены быть увенчанными, они должны сражаться стойко и одержать победу, зная, что они «сражаются не против плоти и крови, но против духов злобы поднебесных, и что поэтому они должны взять на себя всеоружие Божие»: Поэтому они, зная, что эта война духовная и против духовных врагов, и что оружие как наступательное, так и оборонительное также духовное; поэтому они должны всегда духовно бодрствовать и стоять на страже, чтобы их хитрый и жестокий враг дьявол не застал их врасплох или не застиг их своими Стратагемами. Ибо он есть тот старый хитрый Змей, который имеет бесчисленные уловки, и пока он намеревается одно, он притворяется другим; и как хитрый Враг, дает ложную Тревогу с одной стороны Лагеря, в то время как он нападает на другую, или создавая ложные огни или показы, он кажется уходящим, когда в темноте ночи он намеревается напасть. Так чтобы Христианин не был бдителен и не превозмог, он трудится через лжеучителей, которые являются Магами и Колдунами в Тайне, отвлечь их от их бдительности, овладевая их умами этими лживыми Положениями, что дьявол приходит в облике Кошки или Собаки к Ведьме, и заключает с ней сделки, и остальное, что пока они поставлены в изумление, чтобы искать его в телесном облике, они становятся небрежными в своей духовной страже, и так отвлекаются от духовного боя, и тем самым сила и практика Благочестия отвлекаются и препятствуются. Поэтому мы должны внимать совету Святого Духа; противостоять дьяволу в его духовных нападениях духовным оружием, которое Бог дарует нам, а не внимать басням старых Женщин, или лжеучению Охотников на ведьм, которые заставляют нас следить за дьяволом там, где его нет, и в то же время не противостоять ему там, где он есть, а это внутри эффективно духовным образом, ибо он действует в сынах противления, и поэтому дьявола внутри нас следует бояться больше, чем дьявола вне нас.

Absurd. 3.

Considerat. about Witchcraft, pag. 95, 96.

3. Эти положения поддерживают то ужасное, лживое и богохульное мнение, что наш благословенный Спаситель изгонял дьяволов Вельзевулом, князем бесовским: Ибо когда они не могли отрицать или опровергнуть простые и открытые факты, что наш Спаситель действительно изгонял дьяволов, тогда они дьявольски изобрели и высказали, что хотя он делал так, все же это было лишь с помощью князя дьяволов, с которым он имел договор, и так работал большей силой, чтобы одолеть меньшую. Относительно чего мистер Гленвиль изволит сказать нам следующее: «В своем ответе на что он не отрицает предположение или возможность вещи в целом, но оправдывает себя апелляцией к действиям их собственных детей, которых они не стали бы обвинять столь сурово». Но с позволения мистера Гленвиля мы должны утверждать, что хотя это смелое утверждение, все же оно неверно; ибо наш Спаситель абсолютно опровергает предположение как в целом, так и в отношении самого себя, показывая его абсурдность, и это посредством этих Аргументов.

Vid. Dr. Hammond in Math. 12. 25, &c.

Vid. loc. citat.

1. Они предполагали, что дьяволы имели князя или Правителя, который был способен изгонять дьяволов, которые были его Подданными и низшими по отношению к нему, на что его ответ: «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит. И если сатана сатану изгоняет, то он разделился сам с собою: как же устоит царство его?». На что один весьма ученый Автор делает такой парафраз: «Если какой-либо Царь намерен поддерживать свое Царство, он не будет ссориться и расходиться со своими собственными Подданными, и изгонять их, которые делают ему службу; такие разделения и гражданские раздоры, как эти, скоро разрушат его Царство, и поэтому не могут быть вероятно утверждены о каком-либо благоразумном Правителе или Принце. И изгнание сатаной дьяволов, которые заняты его делом (одерживая тех, кого он хотел бы иметь одержимыми), было бы таким гражданским раздором, как этот, и нарушением». Откуда он необходимо заключает, что либо сатана не изгоняет сатану, либо его Царство разделено и не может устоять, но придет к запустению. Но Царство сатаны не разрушено и не приведено к запустению; следовательно, оно не разделено само в себе, и, следовательно, сатана не изгоняет сатану. Об этом отрывке Феофилакт говорит: Quomodo enim Dæmones seipsos ejiciunt, quum magis inter se conveniant? Satan autem dicitur adversarius. И с той же целью то, что у С. Златоуста: Si divisus est, imbecillior factus est, & perit: si autem perit, qualiter potest alium projicere?

Vid. Hieron. in loc.

2. Наш Спаситель говорит далее: «И если Я силою Вельзевула изгоняю бесов, то сыновья ваши чьею силою изгоняют?». Ибо, как говорит вышеупомянутый Автор: «Почему я не могу изгонять дьяволов Силой и во Имя Бога, так же хорошо, как ваши Ученики и соотечественники, Иудеи среди вас (которые, будучи злыми, поэтому более подвержены подозрению в поддержании переписки с Царством сатаны), делают, по крайней мере, претендуют делать. Когда они во Имя Бога пытаются изгонять их, вы утверждаете, что это Сила Бога, и так же делаю я. Почему вы не должны верить обо мне то, что вы утверждаете о своих собственных?». Si expulsio (говорит С. Иероним) Dæemonum in filiis vestris Deo, non Dæemonibus deputatur, quare in me idem opus non eandem habeat & causam?

3. Христос далее настаивает: «Если же Я Духом Божиим изгоняю бесов, то конечно достигло до вас Царствие Божие». «Но если это действительно Силой Бога, что я делаю все это, тогда ясно, что хотя вы не осознавали этого, все же это время Мессии, чью Миссию Бог засвидетельствовал этими Чудесами, и не сделал бы так, если бы это был ложный Христос». Так что он, кажется, заключает так: «Вы, Книжники и Фарисеи, кажется, признаете, что существуют реальные одержимости дьяволами, и что они могут быть изгнаны либо Силой Бога, либо силой сатаны. Но я показал абсурдность, что сатана не изгоняет дьяволов, своих послушных Подданных, которые делают его службу; и поэтому то, что я делаю, должно быть перстом Божьим, и это должно определенно означать для вас, что его Царство пришло, и что я Мессия».

Chrysost. in loc.

4. Он продолжает: «Или, как может кто войти в дом сильного и расхитить вещи его, если не свяжет прежде сильного? и тогда расхитит дом его». «Мое лишение сатаны его вещей и изгнание его из тех, кого он одерживает, является аргументом, что я овладел им, и так что я не использую его силу, но что моя больше его, и применена наиболее против его воли, и к его ущербу». Quòd enim (как говорит ученый Отец) non potest Satanas Satanam ejicere, manifestum ex dictis est: sed quoniam neq; alius potest eum ejicere, nisi priùs eum superaverit, omnibus est manifestum: Constituitur ergo quod & anteà, cum manifestiori abundantia. Dicit enim: Tantum absisto ab hoc quòd utar Diabolo Coadjutore, quòd prælior cum eo, & ligo eum: Et hujus conjectura est, quòd vasa ejus diripio. Et sic contrarium ejus quod illi tentabant dicere, demonstrat. Illi enim volebant ostendere, quòd non propriâ virtute ejecit Dæmones. Ipse autem ostendit, quòd non solùm Dæmones, sed & eorum Principem ligavit: quod manifestum est ab his quæ facta sunt. Qualiter enim Principe non victo, hi qui subjacent Dæmones direpti sunt?

5. Наконец он заключает: «Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает». «И это прословуто известно» (говорит доктор Хаммонд) «что тот, кто не на чьей-то стороне, кто приводит Силы в поле, и не для чьей-то помощи, он определенно для его Врага, вступает против него, причиняет ему вред; и следовательно, мое изгнание дьяволов показывает, что я объявленный Враг сатаны». Всеми этими аргументами он напрочь опровергает ложное предположение Фарисеев. 4. Эти положения ниспровергают главные Артикли Христианской Веры, а именно: рациональное и непогрешимое свидетельство Воскресения Христа в том же самом индивидуальном и численном теле, в котором он пострадал: и это мы разъясним в этих частных Соображениях.

Absurd. 4.

4. Эти положения ниспровергают главные Артикли Христианской Веры, а именно: рациональное и непогрешимое свидетельство Воскресения Христа в том же самом индивидуальном и численном теле, в котором он пострадал: и это мы разъясним в этих частных Соображениях.

1 Cor. 15. 14, 15, 16, 17, 18.

1. Вся сила Христианской Религии состоит в достоверности Воскресения Христа в его истинном и индивидуальном теле. Ибо как аргументирует Апостол: «А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша: притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал, если, то есть, мертвые не воскресают. Ибо если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес. А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших. Поэтому и те, которые уснули во Христе, погибли. Если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков». Так что все эти печальные последствия должны необходимо последовать, и вся Христианская Религия оказаться ложью, если Христос не истинно воскрес из мертвых.

2. И хотя Апостол перечисляет достаточных Свидетелей его Воскресения и явления после смерти, «и что он явился Кифе, потом двенадцати, потом явился более нежели пятистам братиям в одно время, потом явился Иакову, потом всем Апостолам, а в последней из всех явился и мне»: Все же все это Облако Свидетелей докажет мало, но растворится в пар, если были или есть либо Ангелы, либо Духи, которые в своих собственных или принятых телах могут являться в его форме, облике и подобии, и на вид и осязаемость быть во всех свойствах как его тело было, иметь плоть и кости, отпечатки гвоздей на руках и ногах, и есть и пить.

Mar. 6. 49.

Mat. 27. 51.

Mar. 15. 38.

Mat. 28.6, 9.

Mar. 16. 1.

Joh. 20. 1.

Luk. 24. 37.

Joh. 20. 19, 26.

Vid. Rolloc. in Joh. 20.

3. Что Апостолы придерживались мнения, что существовали Привидения и Духи, которые показывали себя в любой форме или подобии, совершенно ясно и очевидно; ибо когда они увидели Христа, идущего по Морю, они предположили, что это был Дух или Привидение, ибо по-гречески это φάντασμα, и закричали. То есть, либо будучи жестоко напуганными и изумленными, их Фантазии представляли странные мысли в их умах: либо же (что несомненно было истиной), видя Христа, идущего по Морю, что, как они думали, невозможно для человека сделать без погружения или утопления, они в великом страхе закричали и, забыв его прежние Чудеса, тщетно предположили, что это какой-то Дух, который сделал явление в его подобии. Но весьма странно, что Ученики, которые видели и были очевидцами столь многих Чудес, совершенных им при жизни, и тех, которые сопровождали его при смерти, как раздирание завесы Храма сверху донизу, и Землетрясение, и раздирание Скал, и Тьма, которая была над Землей с шестого часа до девятого; и что после его Воскресения Гробы открылись, и многие тела святых, которые спали, воскресли, и вышли из Гробов, и вошли в святой Город, и явились многим, о чем они не могли не знать; Это (я говорю) весьма удивительно странно, что после всего этого они могли сомневаться в истинности его Воскресения и воображать, что это был Дух в его форме и подобии. И особенно, учитывая, что его Гробница была сделана надежной, камень запечатан, и Стража поставлена охранять ее, о чем они не могли не знать; и также определенное утверждение и свидетельство двух Марий, из уст Ангела, и их собственное зрение, которые поклонились ему и держали его за ноги, и нахождение Петром Гробницы пустой, и его явление двум Ученикам, которые шли в Эммаус, и все же, несмотря на все это, при его следующем явлении, не быть удовлетворенными, но быть в ужасе и испуге, и предполагать, что они видели Духа, это выше всякого удивления, если только несомненно небесный Отец не установил так в своей непостижимой Мудрости, чтобы непогрешимая достоверность его Воскресения могла быть более очевидно и точно доказана. Ибо при его следующем явлении, когда они были все вместе, Иисус сам встал посреди них и сказал им: «Мир вам». Но они были в ужасе и испуге и предположили, что видели Духа, там слово πνεῦμα. Теперь причиной этого предположения, что они видели Духа, несомненно было то, что, как говорит нам Св. Иоанн, «Иисус дважды стоял посреди них, двери были заперты из-за Иудеев», и поэтому они не могли возможно вообразить, что он мог иметь тело, которое могло совершить проникновение измерений, не учитывая, что он имел всемогущую Силу, и поэтому ничто не могло быть невозможным для него. Хотя может быть хорошо понято, что это сделано без проникновения измерений, потому что своей Всемогущей Силой он мог незаметно как открыть, так и закрыть двери, и так войти, и внезапно встать посреди них, и никакое человеческое чувство не было бы способно различить это. Но как бы то ни было, Ученики тогда не верили, что это был Христос с его индивидуальным телом, в котором он пострадал, но либо (как некоторые из Отцов верили), что это был его самый Дух, который он предал на Кресте, который явился в его фигуре или форме, который был столь чист, тонок и проницаем, что мог пройти через любую Среду, хотя бы самую плотную или твердую: либо какой-то другой Дух, который принял его форму и облик, что гораздо более вероятно и здраво. Но как бы то ни было, они верили, что это был какой-то Дух в его подобии, а не он сам, в том самом численном теле, в котором он пострадал, как может быть очевидно заключено из слов Фомы, называемого Дидимом, который сильно утверждал, говоря: «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю».

Rolloc. ubi supr.

Vid. Caten. Aur. Tho. Aquin. in locum.

4. К основаниям всех этих сомнений наш Спаситель дает демонстративное и непогрешимое решение, которое мы объясним в этих частностях. 1. Он вовсе не отрицает существование или бытие Духов; также не то, что Духи не делают или не могут делать видимые явления: но признает и то, и другое. 2. Но он ограничивает эти явления теми неотделимыми свойствами, которые принадлежат Телам и Духам, то есть тело (то есть человеческое тело) имеет плоть и кости, но Дух не имеет ни того, ни другого, как имеют тела Христа или человеческие тела; и поэтому говорит ученый Человек по этому поводу: Docet se non esse Spiritum hoc modo: Spiritus, inquit, non habet carnem & ossa. Ego verò, ut conspicitis, habeo carnem & ossa: Ergo ego non sum Spiritus. Vide igitur ex sensu & sensibilibus: sensu nimirum visus; sensu tactus: ex visibilibus & tractabilibus se corpus esse non autem Spiritum edocet. Per sensum enim fides & gignitur & confirmatur. Так что, считаются ли Духи телесными (и так являются в своих собственных телах) или бестелесными (и так являются в принятых телах), все же они оба на вид, и особенно на ощупь, не такие, как человеческие тела, которые имеют плоть и кости. Так что как бы они ни делали, могут или способны являться (ибо это должно быть рассмотрено в этой широте, иначе аргумент нашего Спасителя не был бы неопровержимым и убедительным), они к сопротивляемости прикосновения не могут быть такими, как плоть и кости, ибо они к чувству прикосновения сопротивляются и тверды, но так тела Духов в каком бы явлении ни были, не имеют и не могут иметь, иначе аргумент нашего Спасителя падает на землю и ничего не доказывает. 3. Он подтверждает это собственным доказательством Учеников ощущения и прикосновения к отпечаткам или шрамам от гвоздей на его руках, и отпечатку раны на его боку, и тем самым проявляет, что это был он сам, и то самое индивидуальное тело, в котором он пострадал, чем великое неверие и сомнение Фомы было неопровержимо удовлетворено, путем вложения его пальцев в или на самые отпечатки гвоздей, и путем вложения его руки в или на рану или шрам на его боку. И поэтому хотя та же сила, которая воскресила его из мертвых и отвалила запечатанный камень от Гробницы, могла бы усовершенствовать его тело, чтобы быть без отпечатков или шрамов от ран; все же божественная Мудрость сохранила их, тем самым чтобы исцелить неверие его Учеников и неоспоримо подтвердить истинность его Воскресения; к каковой цели один сказал хорошо: Ibi ad dubitantium corda sananda, vulnerum sunt servata vestigia. И далее чтобы утвердить и укрепить их Веру, он взял кусок печеной рыбы и сотового меда, и ел перед ними; все что заключило его иметь истинное тело, и что он не был Духом: откуда мы делаем эти выводы.

1. Что как бы Духи ни являлись или могли являться, они не имеют и не могут иметь такого тела, которое в отношении осязаемости является как плоть и кости. Ибо плоть и кости плотны, тверды и оказывают ощутимое сопротивление прикосновению; но тела Духов в их явлениях не являются и не могут быть таковыми. Ибо как мы не отрицаем, что существуют и могут быть явления в любой фигуре или форме, все же они могут быть лишь как фигуры и формы в Облаках, которые часто видны и вызывают много удивления, хотя (мы предполагаем) многие из них могут быть скорее приписаны ассимиляции, сделанной в фантазиях людей, чем их реальному существованию в тех формах или обликах. Так они могут быть как тени, или виды тел, которые мы видим вблизи или вдали, или как изображения, которые мы созерцаем самих себя и других вещей в Зеркалах или Смотровых стеклах: которые хотя без сомнения не являются не-сущностями, ибо nullius entis nulla est operatio, но они воздействуют на чувства, что является операцией или действием; все же они все легко уступают прикосновению и не имеют твердости или плотности, как плоть и кости имеют; и это все, что может быть справедливо выведено из аргументации нашего Спасителя.

2. Либо мы должны верить, что аргумент нашего Спасителя не имеет силы и значимости, что является богохульным и ужасным утверждать или воображать, он будучи путем, истиной и жизнью, и в чьих устах не было найдено лукавства, и тем самым ниспровергнуть весь фундамент Христианской Религии: либо же мы должны наверняка верить, что Духи, когда бы они ни являлись, не имеют такой твердости или сопротивляемости прикосновению, как плоть и кости имеют. И следовательно, что какие бы странные вещи мы ни могли по виду и прикосновению принять за явления Духов, которые при прикосновении имеют твердость плоти и костей, мы должны заключить, что они не Духи, но должны быть каким-то другим видом Существ, о чьей природе и свойствах мы должны навести справки; ибо несомненно (как мы проявим далее) существует много странных Существ, которые из-за своей редкости или странных качеств были и ошибочно принимаются за явление Духов. Ибо сомнения Учеников должны были бы остаться неудовлетворенными, если бы Духи могли являться, имея тела для прикосновения, той твердости, которой обладают плоть и кости, и тогда истинность Воскресения нашего Спасителя падает на землю, и Христианская Вера тщетна.

3. Поэтому то, что Демоны являются в облике Собак, Кошек и тому подобного, и носят тяжелые тела Ведьм в воздухе, сосут их тела и имеют плотское совокупление с ними, должно предполагать, что они имеют тела столь же твердые и осязаемые, как плоть и кости: и так ниспровергают главное доказательство Воскресения нашего Спасителя, и следовательно самый фундамент Христианской Религии; «Ибо если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна, вы еще во грехах ваших, и вы несчастнее всех человеков», как имеющие надежду только в этой жизни, и не далее. И этого достаточно, чтобы показать ужасную и отвратительную абсурдность этих мнений; какое возражение мистер Гленвиль называет злобным и вредным, но не осмелился предпринять решение, но с явным уверткой оставляет и перебегает его, как действительно будучи слишком твердым куском для его нежных зубов.

Gen. 18. 1, 4, 8.

И если кто возразит (как мы слышали, некоторые делают), что три Ангела явились Аврааму на Равнинах Мамре, когда он сидел в дверях Шатра, и ели и пили, и омыли свои ноги, и поэтому что они имели плоть и кости; на это мы возвращаем этот ответ.

1. Это весьма строптивый и извращенный способ аргументации, заставлять одно место Писания противоречить другому, когда они все должны быть истолкованы согласно Аналогии веры, и это совершенная Гармония, которую мы должны стремиться найти и радоваться ей.

Heb. 1. 1, 2.

2. Это не совершенный способ аргументации от Устроений во времена Патриархов и Пророков к тем, которые Бог использует сейчас во времена Евангелия; ибо так они могли бы аргументировать, что Бог должен отвечать через Урим и Туммим, потому что он делал так во времена Левитского Священства, но это теперь прекратилось, и Апостол говорит нам: «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне». Так что хотя Бог тогда удостоил сделать себя явным Патриархам через видимое явление Ангелов: все же это не рациональное следствие, что он делает так сейчас в эти дни.

Ibid. v. 17.

3. Очевидно, что хотя они были в числе трех, все же это правда, что это Иегова явился Аврааму, и Иегова сказал: «Утаю ли Я от Авраама то, что хочу делать». Теперь мы не находим, что слово Иегова применимо к какому-либо Существу, но только к самому Богу; и поэтому лучшие Толкователи понимают (несмотря на то, что Перериус говорит обратное), что один из них был Христос, второе Лицо в Троице, который после должен был принять человеческую природу на себя, и поэтому так явился.

4. Как бы то ни было, эти Ангелы имели с собой помощь божественной и всемогущей Силы, что не может рационально быть утверждено об обычных и рядовых явлениях Демонов Ведьмам, и поэтому не заключает ничего против того, что мы изложили выше.

ГЛАВА VI.

О том, что многие места в Писании были переведены неверно, дабы поддержать это ужасное мнение о всемогуществе дьявола и силе ведьм, тогда как нет ни одного слова, которое означало бы «вызыватель духов» или «ведьма» в том смысле, который обычно подразумевается.

Wier. l. 2. p. 89.

A Candle in the dark, p. 10.

The Question of Witchcraft debated, p. 1. &c.

Что касается слов на иврите и греческом, которые обычно приводятся для доказательства этих вещей, то они были искажены и притянуты для поддержки данных положений теми переводчиками, которые уже были заражены этими мнениями. И вместо того, чтобы следовать истинному и подлинному значению слов, они подгоняли их под заранее сформированное мнение и не переводили просто и ясно, как следовало бы. Это было замечено многими, особенно Виером, который привлек ученого Мазиуса (великого гебраиста) для их толкования, о чем он дал полный отчет, за которым последовал г-н Скот. Также г-н Эди, который прекрасно перевел их в соответствии с переводом Юниуса и Тремеллия, и, кроме того, г-н Вагстафф довольно хорошо раскрыл большинство из них. Таким образом, наша попытка здесь может показаться излишней и ненужной, и может быть осуждена как высокомерие и тщеславная самоуверенность. На что мы отвечаем: мы далеки от того, чтобы сравнивать себя с теми учеными мужами, которые были мастерами еврейского и греческого языков, будучи в сравнении с ними лишь дилетантами в этих языках, однако в молодые годы мы изучали их и преподавали другим, и, насколько мы беремся за это, надеемся, что нам не нужно бояться порицания самого строгого критика; мы намерены отметить некоторые вещи, которые другие упустили, и рассмотреть их в полной мере, что другие сделали лишь вкратце. И мы будем следовать этому в таком порядке.

Deut. 18. 10.

1. Мы возьмем слова в том же порядке, в каком они изложены во Второзаконии, и первое из упомянутых звучит так: «Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою через огонь». Здесь мы не будем вступать в тот великий спор, действительно ли они сжигали и приносили в жертву своих детей Молоху путем сожжения, или же они только посвящали их этому идолу, проводя через огонь; но исследуем причины, почему те, кто практиковал этот вид идолопоклонства, причисляются к прорицателям или ведьмам и должны были понести то же наказание, видя, что нигде не упоминается, что они вообще использовали какой-либо вид прорицания, а эти, как мы полагаем, являются главными.

Reas. 1.

Vers. 14, 15.

1. Господь обещал Своему народу воздвигнуть им Пророка из среды братьев их, подобного Моисею, и что поэтому они должны слушать Его, а не следовать за другими богами или идолами. И поэтому Он послал им многих и различных пророков, у которых они должны были вопрошать: точно так же Он дал священнику повеление вопрошать через Урим и Туммим, посредством которых Он давал ответы, и поэтому они должны были внимать Его постановлениям, а не следовать за другими чужими богами: ибо народы, которых Он изгнал, внимали наблюдателям времен и прорицателям, но они не должны были этого делать. И хотя те, кто проводил своих детей через огонь Молоху, не использовали прорицаний, все же это была нечестивая и мерзкая церемония, и использование и цель ее состояли в том, чтобы привести народ к идолопоклонству, и поэтому она причисляется к остальным.

Reas. 2.

Prov. 16. 10.

Isa. 3. 2.

Exod. 22. 20.

2. Они осуждаются исключительно потому, что целью всех их прорицаний и других действий было лишь склонить и привести народ к идолопоклонству и служению другим богам. Ибо очевидно, что все способы и виды прорицания не были сами по себе злыми и незаконными, иначе астрономия сама по себе, которая предсказывает вхождение Солнца и Луны в такие-то знаки, и когда случатся затмения, и тому подобное, тоже должна была быть запрещена, но это не так: таким образом, главная причина, по которой они были осуждены, была sub ratione finis, non medii, в отношении цели, а не используемых средств, потому что все их прорицания и другие искусства, ремесла или действия, выполняемые естественными или искусственными средствами, или иначе, всегда имели своей главной и основной целью приведение народа к идолопоклонству и служению другим богам, что было превыше всего мерзким и ненавистным Богу, Который есть Бог ревнитель и не отдаст славы Своей истуканам. И поэтому все идольские жрецы, или те, кто ведет народ к идолопоклонству, в смысле Писания являются ведьмами, прорицателями и тому подобным. И что не все прорицания были запрещены, совершенно ясно из слов Соломона, как переводит их Ариас Монтанус: Divinatio super labiis regis: и из слов Исаии, где Господь грозит отнять у Иерусалима посох и опору, то есть сильного человека и человека войны, судью, пророка и благоразумного, Divinum, sive Sagacem. Ибо это то же самое слово, и от того же корня קָסַם Divinavit: ибо, как говорят Авенариус, Шиндлер и другие, Est verbum medium, nam modò in bonam, modò in malam partem accipitur, о чем Тремеллий говорит так: Sagacitas, id est, consultissima prudentia in rebus dijudicandis, præcavendis, & veluti addivinandis: nam vox Hebræa media est sive anceps, quæ non tantùm in malam partem accipitur, sed etiam in bonam. Поэтому Закон был столь строг, что если кто приносил жертву любому другому богу, кроме Господа, он должен был быть полностью истреблен, тем более те, кто вел и подстрекал народ служить и приносить жертвы другим чужим богам, должны были быть искоренены.

2. Это слово, которое мы назвали ранее, а именно קֹסֵם קְסָמִים, Kosem Kesamim, Divinans divinationes: которое, как мы показали ранее, принималось in bonam & malam partem, и Септуагинтой метко переведено как μαντευόμενος μαντειαν vaticinans vaticinium, и почти всеми переводчиками передается в этом смысле и значении: так что нам не нужно жаловаться, что это одно из тех, что переведены неверно; но относительно него мы можем отметить следующие вещи.

1 Sam. 6. 1, 2. 3, 7, 8, 9.

Hos. 4. 12. Ezek. 21. 21.

1. Что существовало и существует почти бесчисленное множество способов, которыми люди брались прорицать и предсказывать будущее, некоторые из которых осуществлялись законными средствами и путями, как это делали и могут делать все благоразумные, проницательные и опытные люди. Некоторые — тщетными, тривиальными, глупыми и беспочвенными способами, как по полету птиц, их шуму и движению, и так же зверей, путем бросания жребия, костей и тому подобного, которые не имеют в себе никакой причинности или эффективности, чтобы объявлять будущее, но были просто тщетными и суеверными, которыми языческий мир до сих пор изобилует, и они еще не полностью искоренены среди христиан. Самым глупым из которых было следующее: когда филистимляне семь месяцев держали Ковчег Господень, они позвали священников и прорицателей, чтобы узнать, что с ним делать, и те посоветовали им не отсылать его пустым, но послать пять золотых наростов и пять золотых мышей, и взять новую колесницу и двух кормящих коров, на которых не было ярма, и привязать их к колеснице, и увести их телят домой, и положить Ковчег на колесницу, а драгоценности из золота положить в ларец рядом, думая, что если они пойдут вверх к Вефсамису, который был пределом израильтян, то если они так сделают, значит, это Он поразил их, в противном случае — это была лишь случайность, случившаяся с ними. И это в отношении священников и прорицателей было лишь случайным предположением наугад, хотя Бог в Своем провидении устроил это согласно Своей Божественной Мудрости к лучшему. Подобно этому было то, что упомянуто пророком, «вопрошающий у своего посоха», как и то у Иезекииля: «Ибо царь Вавилонский остановился на распутье, при начале двух дорог, чтобы совершить прорицание: он сделал свои стрелы блестящими, он советовался с идолами (терафимами), он смотрел в печень». И помимо этого были другие, которые претендовали на видения и откровения от своих богов или идолов; но насколько идолы, или дьяволы, или их жрецы могли истинно предсказывать будущее, очень сомнительно и трудно определить, о чем у нас будет повод поговорить позже.

2. Мы должны отметить, что хотя использовалось множество способов прорицания, и независимо от того, были ли средства, используемые для предсказания, естественными или сверхъестественными, законными или незаконными, легкомысленными и суеверными, или принятыми на здравых и рациональных основаниях, все они были нечестивыми и мерзкими, потому что они использовались для того, чтобы отвратить народ от тех постановлений, которые Бог назначил для получения ответов, и привести народ к вопрошанию тщетных и лживых идолов и их жрецов, и тем самым совершить идолопоклонство; и поэтому, каковы бы ни были средства, цель была нечестивой и проклятой.

Psal. 115. 4, &c.

Jer. 14. 14.

1 Cor. 8. 4.

Vid. Dr. Hammond. in loc.

Isa. 41. 23.

Jer. 10. 5.

3. Более того, какие бы ответы жрецы ни подделывали и ни давали (ибо очевидно, что идолы не давали никаких ответов; ибо у них есть уста, но не говорят, уши, но не слышат, глаза, но не видят, ноги, но не ходят, и нет дыхания в ноздрях их) — это были не что иное, как ложь и домыслы их собственного измышления, и поэтому идол на иврите иногда называется אֱלִיל nihilum, и поэтому говорит пророк: «Пророки пророчествуют ложь именем Моим, Я не посылал их и не повелевал им. Они пророчествуют вам ложное видение и прорицание, и нечто ничтожное, и обман своего сердца». На что намекает Апостол, когда говорит: «Мы знаем, что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме одного». То есть, что идол, взятый абстрактно, без учета материала, из которого он был сделан, как золото, серебро, камень, дерево или тому подобное, которые были естественными субстанциями, или без учета фигуры или формы, которая была искусственной и работой мастера, был просто ничем и не имел реального существования как Бог или идол, но только в фантазиях и умах ослепленных поклонников; ибо он не мог ни истинно предсказывать, ни действовать сам по себе, но все, что было сделано, было ложью и изобретениями жрецов, которые служили им и зарабатывали себе на жизнь этим гнусным и лживым ремеслом. Ибо Бог устами Своего пророка устанавливает истинное различие истинного Бога, Который мог безошибочно предсказывать и объявлять вещи, которые должны произойти, от ложных богов и идолов, и бросает им вызов таким образом: «Покажите то, что произойдет в будущем, чтобы мы знали, что вы боги: делайте добро или делайте зло, чтобы мы были поражены и увидели это вместе». Откуда ясно, что единственным κριτήριον для различения между прорицаниями, которые даются Духом Божьим через Его пророков или Апостолов, является то, что они ясны, определенны и безошибочны, и событие никогда не перестает соответствовать предсказанию, но те, что даются сатаной и его жонглирующими и лживыми служителями, всегда двусмысленны, сомнительны и запутанны, и всегда обманывают тех, кто доверяет им, как это было очевидно с Ахавом, когда все лжепророки велели ему идти на Рамоф Галаад и преуспеть, однако там он был убит. И как они никогда истинно не предсказывают будущее, так и идолы не могут делать ни добра, ни зла: все, что есть или когда-либо было сделано, было совершено только хитростью, сговором и жонглированием мошеннических и лживых жрецов; и поэтому пророк увещевает народ Божий не бояться их; «Ибо они не могут делать зла, равно как и нет в них способности делать добро».

Deut. 13. 1, 2, 3.

4. Мы должны отметить, что если предсказанный знак или чудо сбываются, у нас нет оснований приписывать их свершение ни дьяволу, ни ведьме, ибо Господь говорит нам следующее: «Если восстанет среди вас пророк или сновидец, и даст тебе знамение или чудо. И сбудется знамение или чудо, о котором он говорил тебе, говоря: пойдем после других богов (которых ты не знал) и будем служить им: не слушай слов пророка того или сновидца того: Ибо Господь Бог ваш испытывает вас, чтобы узнать, любите ли вы Господа Бога вашего всем сердцем вашим и всей душой вашей». Так что какие бы прорицания или предсказания ни были предсказаны кем-либо, или какие бы знамения или чудеса ни были совершены, если лица, которые совершают или предсказывают их, убеждают нас служить другим богам или идут соблазнять нас к идолопоклонству, мы не должны следовать за ними, но должны знать, что через них Господь испытывает нас, чтобы проверить, любим ли мы Его всем сердцем или нет. И если бы не было других средств отличить истинное чудо от ложного, то этого было бы безошибочно достаточно, чтобы наставить и направить нас.

5. Мы можем отметить, что из всех различных видов предполагаемых прорицаний и из всех значений этого еврейского слова во всей Библии нет ничего, что подразумевало бы какой-либо вид ведьмы-убийцы, как это обычно воображают, ни такой, которая заключает видимый союз с дьяволом, ни той, чьи тела он сосет или с кем имеет плотское соитие, ни такой, которая действительно превращается в кошек, зайцев, волков или собак; что и было тем, что мы взялись доказать.

3. Следующее слово, которое мы должны рассмотреть, — עֹנֵן, которое Авенариус, Шиндлерус, Буксторсиус и г-н Гудвин производят от עֹנֵן obnubilavit, nubem obduxit, item præstigiis usus est. Откуда мы можем отметить следующие вещи.

Vid. Polyglot. in loc.

1. Что большинство переводчиков переводят его кто одним словом, кто другим, так что никакой определенности из них вообще нельзя извлечь, как будто оно означало различные и многие виды таких родов гадания, прорицаний или жонглерских трюков, когда по логике мы не можем не предположить, что оно охватывало только какой-то один вид, а не так много, как приписывают ему переводчики. Септуагинта переводит его по большей части κληδονιζόμενος, иногда αποφθεγγόμενος, а иногда ὀρνιθοσκοπήσεθε, которые все имеют разные происхождения и значения; некоторые другие переводят его иначе, как: neq; auspicabimini, neq; observabitis horas, ne vaticinemini, ne ominemini, nec observet somnia & auguria, nec qui exercet Astrologiam и т. д. Теперь из такого разнообразия никто не способен извлечь положительную определенность.

2. Они не придерживаются одного слова, соответствующего ивриту, что, если бы они не забылись, они бы сделали, а не оставили бы его неопределенным. Ибо Ариас Монтанус в 19-й главе Левита, ст. 26, переводит его как neq; præstigiabamini, а во 2-й главе Исаии, ст. 6, переводит его как augures sicut Philistim. В Ис. 57:3 он называет их Filii Auguratricis. А в 27-й главе Иеремии, ст. 9, Et ad Augures vestros. Также Михей 5:11 он переводит как Præstigiatores. Теперь, какая большая разница между любым видом гадания и жонглированием или ловкостью рук, известно любому, кто хоть немного читал. А остальные переводчики гораздо более дикие и более широкие. И Юниус и Тремеллий, которые, как можно было подумать, должны были быть более осмотрительными, все же впадают в ту же неопределенность; ибо во Втор. 18:10 он переводит его как Planetarius, но в месте, цитировавшемся ранее в Левите, они переводят его как neq; utemini præstigiis, хотя на полях они исправляют это примечанием: neq; ex nubibus conjicite, vel ne temporis observationi plus æquo tribuite. И Ис. 2:6 Et præstigiatores sunt ut Polischtæi.

Vid. Jo. Wier. de mag. Jus. c. 1. p. 91.

Of Divin. lib. 4. cap. 10. p. 183.

3. Но если есть какая-то определенность в приверженности первоначальному значению еврейского корня, который ясно означает obnubilavit, то вне всякого сомнения, наиболее безопасно и подлинно переводить его как Planetarius, к чему склоняется ученейший Андреас Мазиус (как его цитирует Виер) в следующих словах: Veteres Hebræorum dicunt id verbum ad eos propriè pertinere, qui temporum momenta superstitiosè observant, atq; alia fausta rebus gerendis, alia infausta præscribunt. С чем соглашается г-н Томас Гудвин, говоря: «Но из всех я одобряю тех, кто производит его от עִנֵּן Облако, как если бы оригинал означал собственно планетарного или звездочета».

4. Но как бы то ни было, до сих пор не найдено ни одного слова, которое означало бы ведьму в том смысле, который мы изложили, ни такого лица, которое имело бы реального духа-помощника, либо в них, либо сопровождающего их, готового зримо появиться по их зову, этого еще не удалось обнаружить.

5. Следующее — וּמְנַחֵשׁ от корня נִחֵשׁ, nichesch, auguratus est, observavit, augurium fecit, которое наши английские переводчики ошибочно перевели как «заклинатель», что оно никак не означает и к чему не имеет никакого отношения, имея в следующем стихе упомянутого «очарователя», как будто «заклинатель» и «очарователь» — это не одно и то же, когда слово ясно (как признают г-н Гудвин и ученый Мазиус) означает авгура или прорицателя: то есть такого, кто из собственного опыта извлекает наблюдения о добре или зле, которые должны произойти: о чем мы можем отметить следующие вещи.

1. Большинство всех переводов, данных нам в Полиглоте, переводят еврейское слово как auguratus est, и поэтому понимают его как авгура или прорицателя, догадчика или наблюдателя, от чего бы он ни брал свои наблюдения, как от полета, шума или движения птиц или зверей, заглядывания в их внутренности и тому подобного, и оттуда беря на себя смелость предсказывать добро или зло, которые должны произойти, или то, что было скрыто и тайно.

2. Еврейское слово Септуагинтой переведено как οἰώνισμα, Augurium, Auspicium, то есть авгур, наблюдатель или догадчик, что Лютер переводит как eyn de vp Voegell geschrey achte. И в Библии на нижненемецком языке оно переведено соответственно этому; и французы переводят его как aux Oiseaux, от слова Oiseau, Avis, Volucris; и итальянцы переводят его как Auguropista, которые все служат одной цели, и никакой разницы вообще нет, и поэтому грубая ошибка наших английских переводчиков наиболее очевидна, что они делают его заклинателем или очарователем, к чему оно не имеет никакого отношения вообще.

Gen. 30. 27.

Gen. 44. 5, 15.

3. Это еврейское слово принимается in bonam partem, внимательно рассматривать, отмечать или наблюдать, как сказал Лаван, когда он старался удержать Иакова от ухода от него: «Я узнал по опыту, что Господь благословил меня ради тебя». Так что хотя сердце Лавана не было прямо по отношению к Иакову, и он не был искренним поклонником Бога евреев; все же Господь настолько убедил его верным и прилежным служением Иакова, которое он испытал, и на опыте обнаружил, что Господь благословил его ради Иакова. И то же самое слово используется, когда Иосиф сказал: «Не из нее ли пьет господин мой, и не она ли есть то, чем он прорицает или делает испытание?» И снова: «Разве вы не знаете, что такой человек, как я, может верно прорицать или делать испытание?» И хотя Перериус вел большой спор по этому вопросу и приводит мнения многих авторов относительно него; все же очевидно, что Иосиф знал своих братьев раньше и приказал положить чашу в мешок Вениамина, и что все это было сделано лишь справедливым и благоразумным образом, чтобы лучше подготовить своих братьев к тому, чтобы он открылся им, и поэтому не имело отношения ни к какому незаконному гаданию вообще, хотя было ясно, что он имел особый дар от Бога толковать сны и предсказывать вещи, которые должны произойти.

4. Слишком сложная задача — перечислить все различные способы, которые язычники использовали путем наблюдения, чтобы предсказывать будущее, и еще труднее объявить все предметы, из которых они собирали знаки своих предсказаний. Главные, которые использовали древние римляне, были Augurium quasi Avigerium dictum, vel Avigarium, ab avium scilicet garritu quem auspicantes observabant: И так Auspicium, quasi Avispecium, ab avibus spectandis. И эти наблюдения брались либо из кормления, полета или шума птиц. Так у них были свои Haruspices, Harioli и Haruspicina, которое было произведено ab haruga, hostia, ab hara in qua concluditur & servatur.

Matth. 16. 2, 3.

Luke 12. 54.

5. Но все эти виды наблюдений, догадок и предположений могут быть рассмотрены тремя способами. 1. Некоторые из них естественны, рациональны и законны; как прогностическая часть искусства медицины, политические предсказания об изменении, падении и крахе королевств, государств и империй. Некоторые гражданские, взятые из хода и поведения людей, как когда кто-то видит богатого молодого наследника, который не следует ничему, кроме порока, роскоши и всех видов разврата, легко предсказать, что его конец будет нищета и страдание. Некоторые из должного наблюдения за зверями и птицами, которые живут sub dio, могут легко предположить изменение погоды. И так, наблюдая за изменением или цветом звезд и планет, облаков и стихий, можно легко предсказать изменение погоды. И мы находим, что эти предсказания из знаков, собранных из естественных причин, не осуждаются нашим Благословенным Спасителем, Который говорит: «Когда вечер, вы говорите, что будет хорошая погода, ибо небо красное. И утром, что сегодня будет плохая погода, ибо небо красное и пасмурное». И снова: «Когда вы видите облако, поднимающееся с запада, вы тотчас говорите, что идет дождь, и так бывает. И когда вы видите, что дует южный ветер, вы говорите, что будет жара, и это сбывается». 2. Есть некоторые догадки, которые ложны, беспочвенны и суеверны, как были и есть все предсказания, взятые из кормления, полета или шума птиц, или знаков, появляющихся во внутренностях зверей; ибо во всех подобных вещах нет связи между причиной и следствием, и поэтому они ложны и тщетны, и это была одна из причин, почему они были запрещены среди евреев. 3. Были некоторые, которые в отношении их использования и цели были нечестивыми и идолопоклонническими, и в этом отношении все прорицания и предсказания являются нечестивыми и незаконными, если они используются (как это было и есть еще среди язычников) для того, чтобы привести народ к поклонению идолам и ложным богам или утвердить их в нем. И из всего этого видно, что мы все еще не можем найти подходящего или пригодного слова для такого рода ведьмы, чье существование мы отрицали и опровергаем.

5. Следующее слово в этом месте Второзакония — וּמְכַשֵּׁף Umechascheph, которое наши переводчики переводят как ведьма, но в каком смысле или значении, я думаю, немногие могут догадаться, ибо оно происходит от еврейского корня כֹּשֵּׁף Coscheph, который Авенариус переводит как Fascinavit, effascinavit, но Шиндлерус переводит его как Præstigias, maleficia aut magiam exercuit, mutavit aliquid naturale ad aspectum oculi, ut aliud appareat quàm est. И Буксторсиусом оно переводится как Præstigiæ, и производные от него через весь Ветхий Завет, что является наиболее точным значением слова, как покажут следующие соображения.

Chap. 7. 11, 22.

Chron. 2. 33. 6.

2 Kings 9. 22.

1. Что большинство переводчиков при переводе этого слова, будь то в этом месте или в других, были очень непостоянны, и одно место не согласуется с другим, как Ариас Монтанус в этом месте дает его как maleficus, но в Исходе он делает его Præstigiatores, а в 22 и 16 главах той же Книги он делает его Præstigiatricem; и в другом месте, где на иврите используется то же самое слово, он говорит о Манассии: & Præstigiis vacabat. И все же в другом месте он переводит то же самое слово как veneficia. Столь неопределенным был этот ученый муж и столь неосмотрительным в своих версиях, в которых он должен был проявить особую заботу. Теперь Тремеллий во всех названных ранее местах использует слова Præstigiatorem и слова того же происхождения на латыни, что показывает определенность и постоянство.

2. Большинство всех переводов в Полиглоте делают это слово сомнительным и различным: как maleficus, magus, præstigias faciens, Incantator и тому подобное, которые все сомнительны и различны, и никакой определенности из них нельзя извлечь. Только те, кого мы называем Септуагинтой, придерживаются слов того же значения, выведенных из φάρμακον, которое собственно означает не более чем venenum, яд, хотя обстоятельства показывают, что это были лишь жонглирование и обман. А переводы на верхненемецкий, нижненемецкий, французский и итальянский языки переводят его с той же неопределенностью, так что ничего верного из них нельзя извлечь.

Moses and Aaron l. 4. c. 10. p. 191.

Com. upon Exod. c. 7. p. 72.

3. Но чтобы оставить эти неопределенности, очевидно, что это слово означает то, как его переводят Буксторсиус и Шиндлерус, ибо им лучше всего доверять, потому что они не виновны в противоречии, как большинство других; то есть жонглер, или тот, кто сам или с помощью своих сообщников совершает странные вещи ловкостью рук и тому подобными приемами к изумлению зрителей. «И поэтому г-н Гудвин говорит нам следующее: Ведьма, собственно жонглер. Оригинал (говорит он) означает такого рода колдуна, который очаровывает чувства и умы людей, изменяя формы вещей, заставляя их казаться не такими, какими они являются на самом деле. И эти, говорит д-р Уиллет (говоря о магах фараона), были Præstigiatores, которых мы называем жонглерами, которые обманывали чувства людей. И хотя ученый Мазиус (говоря о тех, кого Навуходоносор призвал истолковать свой сон) выдвигает это возражение, что если это слово переведено как Præstigiatores, он не видит, quid illi ad explicandum somnium adferre suâ arte potuissent, quæ tota fallax & delusoria est:» Однако это имеет мало или вообще не имеет силы, ибо остальные, кто был призван, были такими же самозванцами, как и эти, если не больше, и царь и те, кто был с ним, не знали наверняка (как показал исход), что они могут совершить что-то подобное, но были невежественны в способе их заблуждений и обманов, и были ведомы только общим слухом и верой, основанными на тщеславных и лживых хвастовствах, которые такие люди склонны распространять о себе, и чудесах, которые они претендуют совершать. Так что из мнений его и его придворных относительно предмета или способа того, что они претендовали делать, нельзя сделать никакого вывода о том, что они могли делать на самом деле, потому что вера и действие — это две разные вещи, как можно было бы показать на тщеславной доверчивости простолюдинов, что такие обманщики могут делать странные вещи, но в испытании и эксперименте они оказываются мошенниками и самозванцами.

Chap. 7. 11.

4. Но что это слово несет это значение, очевидно из вещей, которые они совершали, ибо в Исходе они называются כַשְּׁפִים, и они подобным образом бросили каждый свой жезл, и они стали змеями: не то чтобы их жезлы были действительно пресуществлены в истинных змей, как жезл Аарона, ибо это не могло быть сделано иначе, как всемогущей и Божественной силой, которой у них не было; это было сделано только как жонглерами, по-видимому, ловкостью и хитростью, и поэтому имело вид истинных змей, но на самом деле ими не были; или же, делая вид, что бросают свои жезлы, они тайно уносили их и бросали змей вместо них, что легко могло быть сделано ловкостью рук, как мы покажем более полно позже.

2 Kings 9. 22.

Chap. 21. 8. 22. 51. 9. 21. 18. 23.

Chap. 5. 20.

5. Что это подлинное значение этого слова, очевидно из обстоятельств некоторых других мест, должным образом взвешенных и сравненных вместе: ибо один текст говорит, как перевели наши английские переводчики: «И было, когда Иорам увидел Ииуя, он сказал: мир ли Ииую? И он ответил: какой мир, пока так много блудодеяний твоей матери Иезавели и ее колдовства?». Теперь, почему они должны были перевести это как «колдовство», нельзя хорошо представить, если только это не было сделано для того, чтобы притянуть Писание к тому, чтобы оно говорило в соответствии с их заранее сформированными мнениями, ибо слово, используемое там, — то же самое, о котором мы говорим, а именно וּכְשָׁפֶיהָ, которое, хотя Ариас Монтанус переводит как & veneficia ejus, что согласно латинскому значению означает лишь отравления или изготовление ядов, что не подразумевает колдовство в том смысле, который обычно понимается, которое Тремеллий правильно переводит как & præstigæ ejus: и Лютер переводит его словами Toeverye, и так же делает нижненемецкий: Хотя правильное верхненемецкое слово для præstigiator, жонглер, есть Baucsler, что, как говорит нам Калепин, есть Præstigæ sunt incantationes, delusiones, cujusmodi sunt, quæ manuum quadam dexteritate alia apparent quam reverâ sunt. Теперь какие блудодеяния или прелюбодеяния совершила Иезавель? Духовные блудодеяния, а не плотские; ибо она сама пошла блудить за идолами и чужими богами, и насколько это было в ее силах, увлекла народ Израиля в те же блудодеяния, и за это на нее пал столь страшный суд. И какое колдовство (если его так нужно называть) она практиковала или за которым следовала? Было ли это чем-то иным, кроме как установлением, поддержанием и защитой жрецов Ваала и дубрав, которые практиковали различные виды прорицания, жонглирования, обмана и заблуждений, посредством которых они были соблазнены и ослеплены следовать и поклоняться ложному богу и идолам? И из этого ясно, что все ее колдовство было лишь обманом и заблуждениями, посредством которых народ был приведен к идолопоклонству: и поэтому истинное значение этого слова — обманщик и самозванец, и не подразумевает никакого другого вида колдовства вообще. И в том же смысле должно быть принято слово, данное теми, кого мы называем Септуагинтой, которое есть τὰ φάρμακα ἀυτῆς, Pharmaca vel venena sua, ее яды, то есть ее обманы и заблуждения, которые она установила лживыми прорицаниями, жонглированием и обманом жрецов, которыми народ был соблазнен, ослеплен и отравлен грязным учением и практикой идолопоклонства. И в том же смысле должны быть приняты слова в Откровении, где используются слова φαρμακεία, φαρμακεὺς, φάρμακος. Ибо текст говорит: «И сильный Ангел взял камень, подобный большому жернову, и бросил его в море, говоря: Так с насилием будет низвержен тот великий город Вавилон, и не будет найден более». И после: «Ибо купцы твои были великими людьми земли: Ибо твоим колдовством все народы были обмануты». Эти слова сказаны мистически о духовном Вавилоне, в котором правит Антихрист, который (как говорит Апостол) «сидит в храме Божьем и превозносит себя выше всего, что называется богом; и это тот, чье пришествие по действию сатаны, со всякой силой, и знамениями, и лживыми чудесами». Так что ясно, что его действие — лживые чудеса, его купцы должны быть лжецами и обманщиками, и это те колдовства, обманы и заблуждения, которыми все народы обмануты и заставлены заблуждаться: и поэтому это не иное колдовство, как просто ложь, заблуждение и обман. И с этой целью д-р Хаммонд перефразирует это такими словами, говоря о разрушении Вавилона: «И три выдающиеся причины (говорит он) есть для этого; Во-первых, роскошь, которая обогатила так много купцов и сделала их такими великими. Во-вторых, соблазнение других людей к их идолопоклонствам и мерзким путям всеми искусствами внушения. И в-третьих, преследование и убийство Апостолов и других христиан». И в том же смысле это слово должно быть принято и в послании к Галатам, которое, хотя и переведено как «колдовство», должно означать обман, хитрость и заблуждение, посредством которых люди уводятся от истинного Учения и Поклонения Христу к тщетному и лживому суеверию и идолопоклонству, а не телесное отравление.

1 Sam. 15. 23.

6. До сих пор мы не можем найти такого еврейского слова, которое означало бы какой-либо вид ведьмы, который д-р Казобон или г-н Гленвиль подразумевают или стараются доказать, и поэтому мы можем перейти к следующему. Только мы не можем не заметить еще один текст, который наши английские переводчики ошибочно перевели, и это следующий: где Самуил упрекает Саула за то, что он пощадил Агага и лучшую часть добычи, он говорит: «Ибо непокорность есть как грех колдовства, и упрямство есть как беззаконие и идолопоклонство»: Что Тремеллий переводит так: Quin sicut peccatum divinationis est rebellio: & sicut superstitio & Idola est repugnantia. А Ариас Монтанус дает это так: Quia peccatum divinationis est rebellio, & mendacium vel Idolum, & Teraphim transgredi, что оба согласуются с еврейским словом קֶסֶם, которое означает собственно прорицание. Таким образом, это место отмечает не непокорность земному или временному царю, но Царю Небесному; и не повиноваться Его повелению, и следовать нашим собственным волям и суждениям, и упорствовать в этом, столь же отвратительно и ненавистно, как установить лживые прорицания, чтобы следовать идолам и ложным богам: ибо следование фантазиям нашего собственного ума есть следование прорицаниям нашего собственного совета, и создание идола и терафима из наших собственных хрупких, слабых и слепых суждений, и оставление чистого и совершенного Закона Господня, который должен быть светильником для наших ног и светом для наших путей, и есть духовная непокорность, точно так же, как прорицания идольских жрецов и идолопоклонство были таковыми.

7. Следующее слово в этом месте Второзакония — וְחֹבֵר חָבֶר utens incantatione, vel incantans incantatione, aut jungens junctiones, от корня חָבַר Sociatus est, junctus fuit alteri, copulatus est, ибо так Авенариус переводит его. А Шиндлерус говорит: Incantator vel qui consortium habet cum Dæmonibus, conjurator, qui incantationibus multa animalia in unum locum consociat vel congregat, vel ne lædant associat. Откуда мы можем отметить следующее:

Chap. 14. 3.

Exod. 36. 10.

1. Что оно прежде всего означает соединять вместе, как в том месте Бытия, говоря о царях, которые пошли на войну: «Все они соединились вместе в долине Сиддим, которая есть соленое море». И в другом месте: «И он соединил пять занавесей вместе»; и в том же смысле в различных других местах: из всего этого видно, что когда оно используется для заклинания или очарования, это из-за некоторого соединения или сцепления вместе.

2. Очень примечательно, что во всех переводах в Полиглоте нет расхождений, и Ариас Монтанус, Буксторсиус или Тремеллий вообще не расходятся, и греческие переводчики соглашаются с ними, которые переводят его как ἐπαείδων ἐπαοιδὴν, и немецкие, нижненемецкие, французские и итальянские переводчики соглашаются с этим, и оно также переведено так в Ис. 47:9, 12 и в других местах. Так что ясно, что оно означает тех, кто брался странными словами и заклинаниями предотвращать ядовитых зверей от причинения вреда, укусов или ужалений, и многие другие удивительные вещи; но что они совершали или осуществляли, помимо обмана и введения в заблуждение народа и приведения их к идолопоклонству, трудно определить, о чем мы будем говорить в другом месте.

3. Существуют различные мнения относительно этого заклинания или очарования, почему оно должно считаться соединением или ассоциацией; и некоторые, как Шиндлерус и Битнер, полагают, что это потому, что они ассоциируют или собирают вместе много змей или вредных существ в одно место, а затем уничтожают их. Но это лишь предположение, ибо самыми учеными сильно оспаривается с обеих сторон, могут ли заклинания и чары действительно и истинно совершать какие-либо подобные эффекты, и приводятся различные примеры и случаи в обе стороны, некоторые за утверждение, некоторые за отрицание, так что фактическое положение дел точно не известно или не признано. Другие под ассоциацией понимают союз или договор, заключенный между очарователем и дьяволом, в силу которого такие странные вещи совершаются ими, и этого мнения придерживался г-н Перкинс (если та Книга о колдовстве, которая ходит под его именем, действительно его), который, подкрепляя свою концепцию тем стихом в 58 Псалме, думал, что нашел непобедимый аргумент для доказательства Компакта между ведьмами и дьяволами, и поэтому необходимо и целесообразно исследовать этот текст до основания, чтобы просеять истинный перевод и смысл этого места, что мы сделаем подробно, как следует в этих пунктах.

1. Наши английские переводчики переводят это так, говоря о глухом аспиде или гадюке: «Которая не слушает голоса очарователей, очаровывающих как можно мудрее»; и на полях: «или будь очарователь как можно хитрее», где они не обращают внимания на соединение соединений, и, следовательно, никакого такого союза или договора.

2. Тремеллий дает это так: Quæ non auscultat voci mussitantium, utentis incantationibus peritissimi, каковую часть латыни было бы очень трудно привести к совершенной грамматической конструкции, потому что mussitantium — это множественное число, но utentis и peritissimi — единственного числа, что мы оставим на суд критиков, и дадим примечание на полях, которое там добавлено. Surdæ id est, calidè agentis adversus incantamenta, ut sequentia exponunt, nam aurem utramq; ab ea obturari и т. д. О глухом аспиде «То есть, что действует хитро против заклинаний, как объясняют следующие слова: Ибо она затыкает оба уха, прижимая одно к земле, а другое закрывая и затыкая хвостом»; и что Иероним, Августин, Кассиодор и другие так объясняют это место. Правда ли это об аспиде или нет, очень сомнительно, ибо я не нахожу ни одного автора, заслуживающего доверия, который утверждал бы это по собственному знанию, и вещь очень трудна для эксперимента, и Псалмопевец мог говорить согласно вульгарному мнению, о котором не было необходимости, чтобы оно было буквально и точно истинным. Далее он продолжает и говорит: mussitantium «То есть, произнося их заклинания, чтобы очаровать ее, шепотом и очень тихо; каковое изучение очарования, чтобы кто-либо не подумал, что Давид одобряет их в этом месте, он учено использует самые слова запрета, которые Бог установил во Втор. 18:11. Ибо (говорит он) эти фасцинаторы в еврейском наименовании, как говорят, ассоциируют общество, потому что они применяют общество дьявола к своим искусствам».

3. Те, кого мы называем Септуагинтой, переводят это так: Ἥτις οὐκ εἰσκούσεται φωνὴν επᾳδόντων, φαρμάκου τε φαρμακευομένου παρὰ σοφοῦ. И то, что приписывается Иерониму в восьмом томе его работ, напечатанном в Базеле в 1525 году, дает две латинские версии этого, одна из которых отвечает Септуагинте, которая есть: Quæ non exaudiet vocem incantantium & venefici incantantis sapienter. Другая согласно ивриту так: Ut non audiat vocem murmurantium, nec incantatoris incantationes callidas. Так что это делает смысл таким, что глухой аспид настолько хитер в затыкании своего уха, что она не слышит голоса тех, кто бормочет и шепчет заклинания, хотя это очарователь, который произносит самые хитрые и мощные чары: Так что здесь нет никакого внимания к соединению или ассоциированию ни змей вместе, ни общества очарователя и дьявола.

4. Перевод этого места Лютером примечателен и звучит так: Dass sie nicht hoere die stimme dess Zauberers, dess Beschwerers der wol besch weren kan. Что в переводе на английский означает: «Который не слышит голоса магов или заклинателей, колдунов или экзорцистов, которые хорошо умеют колдовать». И с этим согласуется перевод на нижненемецкий язык. Таким образом, смысл заключается в том, что глухой аспид затыкает ухо свое от голоса заклинателей, тех, кто сговорились вместе (возможно, заблуждение и общее мнение настолько овладели ученым Лютером, как видно из его толкования третьей главы Послания к Галатам, что он верил, будто ведьма и дьявол находятся в союзе и дали друг другу клятву), и тех, кто был наиболее искусен в этом искусстве. Но это лишь в некотором роде предвосхищение вопроса, а не доказательство, ибо все сведется лишь к тому, что аспида нельзя заговорить, даже тем, кто обладает величайшим мастерством в деле заклинаний.

5. Французские переводчики передают это так: Lequel n’écoute point la voix des enchanteurs, ni du charmeur fort expert en charmes, что означает: «Который ни в коем случае не слышит голоса заклинателя, ни чародея, весьма искусного в чарах». И это вовсе не доказывает ни объединения в сообщества, ни каких-либо союзов. Итальянская версия дает это так: Accioche non oda la voce de glivoce incantatori, del venefico incantante incantationi di dotto. На английском это звучит так: «Который не слышит голоса заклинателя, ведьмы (если таково значение слова venefico, отравитель), колдующей заклинаниями ученых». И это наиболее близко к еврейскому тексту из всех остальных, и означает следующее: аспид не прислушивается к голосу заклинателя, чародея, который использует чары, составленные и соединенные ученым книжником; так что если здесь и подразумевается объединение, то его следует понимать как составление и соединение чар, что, несомненно, было делом рук весьма ученых людей, особенно если они действуют посредством естественной операции, о чем мы будем рассуждать далее.

6. Но теперь мы переходим к самому еврейскому тексту, который Ариас Монтанус переводит так: Quæ non audiet ad vocem mussitantium: jungentis conjunctiones docti. А на полях так: Quæ non obtemperabit voce incantantium, incantantis incantationes sapienter. Что мы можем перевести на английский так: «Который не прислушивается к голосу бормочущих, ученого соединителя союзов». А другое так: «Который не повинуется голосу заклинателей, лица, мудро заклинающего чары». Таким образом, это может означать, что аспид не прислушивается к голосу тех, кто бормочет или шепчет чары заклинателя, который мудро их использует, или того, кто является мудрым заклинателем. Но излишне и неправильно делать полупериод после mussitantium, ибо тогда не будет никакой связности в грамматической конструкции между первой и второй частью стиха: и поэтому, согласно правилам грамматики, его следует перевести так: Quæ non audiet ad vocem mussitantium incantationes, docti incantantis. И таким образом смысл ясно заключается в том, что аспид не прислушивается к голосу тех, кто бормочет чары ученого заклинателя. И поэтому здесь нет никакого намека на ассоциацию или союз ни в том, ни в другом смысле, но это лишь подразумевает, что аспид сопротивляется и расстраивает чары бормочущих, которые их используют, даже если они мудры в их использовании, что, несомненно, является наиболее подлинным переводом и истинным смыслом этого места: или же его можно перевести так: Quæ non audiet ad vocem mussitantium conjunctiones jungentis docti; то есть: «Который не прислушивается к голосу тех, кто бормочет союзы ученого соединителя». Таким образом, смысл будет в том, что она сопротивляется чарам или союзам ученого соединителя или составителя их, и, следовательно, это не имеет отношения ни к объединению или сбору аспидов в одном месте, ни к ассоциации или союзу между заклинателем и дьяволом, что является и надуманным, и притянутым за уши, и не может должным образом подразумеваться в этой метафоре. Но это (если переводить так, согласно Ариасу Монтану) относится точно и должным образом к хитроумному и мудрому составлению букв и слов, используемых в заклинании, так что если бы они были сколь угодно хитроумно придуманы или соединены теми, кто обладал величайшим мастерством в составлении и сочинении чар, все же они были совершенно неэффективны против этого вида змея. И на этом мы завершаем, не найдя пока такого еврейского слова, которое означало бы ведьму в вульгарном смысле и общепринятом понимании.

7. Другое слово, которое следует в этом месте Второзакония, — это וְשֹׁאֵל אוֹב, requirens Pythonem, и что оно означает, более скрыто и ошибочно переведено, чем любое из остальных. И это наши английские переводчики по невежеству или намеренно, но в любом случае ошибочно, перевели во всех местах, где оно используется, как «тот, кто имеет духа прорицательного». Отсюда отметим следующее.

Job 32.19.

1. Это слово, как отмечают Буксторф, Шиндлер и Авенариус, имеет два значения: одно — uter vel lagena (мех или бутыль), другое — Python. И так говорит ученый Мазиус: significat vero vox Ob utrem vel lagenam; «Откуда еврейский народ называл тех дьяволов, которые давали ответы из частей тел мужчин и женщин, Ob, а во множественном числе Oboth; как это лишь однажды используется для обозначения бутылей в книге Иова: «Вот, чрево мое как вино, которому нет выхода, оно готово прорваться, как новые мехи»». И с той же целью говорит Шиндлер такими словами: «Отсюда, по-видимому, оно называется אוב Pytho, потому что те, кто имел его или был одержим им, будучи надутыми ветром, раздувались, как надутые пузыри, и нечистый дух, будучи вопрошаемым, давал ответы из их чрева о вещах прошлых, настоящих и будущих, откуда их также называли ἐγγαστρίμυθος, ventriloqui, говорящие в чреве или из чрева». Таким образом, в понимании этих людей это был дьявол или дух, который говорил в них, как если бы они были по существу и субстанциально одержимы демоном; настолько они были склонны приписывать все (почти) силе дьявола, не принимая во внимание, что у них не было иного дьявола, кроме дьявола обмана и заблуждения, как мы покажем вскоре с помощью неопровержимых аргументов.

Ovid. Metam. lib. 1.

Mytholog. l. 4. c. 10. p. 36. 362.

2. Большинство или все переводы в Полиглотте передают это как Pythonem, vel spiritum Pythonis в этом месте Второзакония и других местах: Но что следует понимать под Python или духом Python, так же трудно выяснить, как и значение еврейского слова Ob, потому что его нужно выкапывать из мусора греческой лжи: Ибо некоторые хотят, чтобы оно происходило от слова ἀπὸ τοῦ πυνθάνεσθαι, à consulendi & interrogandi usu. Но что их называли так скорее от эпитета, данного Аполлону, который (как вымышляли поэты) вскоре после потопа Девкалиона убил дракона Пифона, πύθων, так названного от πύθεσθαι, quod est putrescere, потому что говорили, что он был порожден гниением земли; и поэтому его называли Apollo Pythius, а тех, кто хранил оракул в Дельфах и давал ответы, называли Pythii vates, а оракулы — Oracula Pythia: как можно видеть у Плутарха, Фукидида и Лукиана: а Суда и Гесихий говорят: Πύθων dicebatur etiam Dæmonium cujus afflatu futura prædicebant, & ὁι πύθωνες, è ventre hariolantes: Откуда произошел Pythius Apollo из-за убийства дракона, nam πύθεσθαι putrescere significat, ut est in his carminibus.

——Ὁ δ’ ἐπήυξατο φοῖβος Ἀπόλλων,

Ἐνταυθοῖ νῦν πύθεν ἐπὶ χθονὶ βωτιανείρη.

——Sic inde precatus Apollo est:

Putrescas tellure jacens campoq; feraci.

И отсюда были учреждены Пифийские игры:

Neve operis famam posset delere vetustas,

Instituit sacros celebri certamine ludos

Pythia perdomitæ serpentis nomine dictos.

Хотя, если мы поверим Наталису Комесу и некоторым другим, это был не змей или дракон, которого убил Аполлон, а человек, чье имя было Пифон, а прозвище Дракон, и от этой победы Аполлона называли Пифийским, а тех, кто хранил его оракул в Дельфах, называли Pythios vates, Пифийскими жрецами или прорицателями Пифона. Так что все, что можно извлечь отсюда, это то, что иметь дух Пифона означало предпринимать такие прорицания, какие использовали жрецы в Пифийском оракуле в Дельфах, и что это было не более чем, по правде и по существу, мошенники и обманщики.

De defect. Oracul. mihi. p. 691.

In Præfat. de defect. Oracul.

3. Те, кого мы называем Септуагинтой, выражая способ исполнения этого рода обмана, (как признает Мазиус, и это правда) постоянно называют их именем ἐγγαστριμύθους, потому что они говорили из своей груди или чрева, то есть поворачивая свои голоса назад в горло, что некоторые из латинян, подражая греческому слову, не без основания назвали ventriloquos, то есть говорящими в чреве. И что такие были в древние времена, свидетельствует Плутарх, который, говоря о прекращении оракулов, пишет так: «Что одинаково глупо и по-детски судить, будто сам Бог, как Engastrimuthoi (то есть гении, прорицающие из чрева), которых в прошлые времена называли Eurycleas, а ныне Pythonas, скрываясь в телах пророков и используя их рот и голос как инструменты, должен говорить». Откуда мы можем отметить следующее: 1. Что во времена Плутарха, который жил в правление Траяна, были такие люди, которые могли говорить (как бы) из своего чрева. 2. Что хотя Плутарх был весьма ученым, проницательным человеком, все же он либо не знал, либо скрывал способ, которым эти чревовещатели совершали это говорение в своей груди или чреве, будучи не чем иным, как обманом и искусственным мошенничеством, как мы покажем вскоре, о ком его ученый переводчик Адриан Турнеб говорит об этих суетах так: «Поэтому (говорит он) мы осуждаем все виды прорицаний, которые не получены из священных писаний, и судим их как изобретенные либо хитростью людей, либо злобой дьяволов; но мы радуемся сами себе, что, будучи божественно наученными, мы видим здесь гораздо больше, чем видел самый ученый Плутарх, который видел лишь мало света в этом своем рассуждении о недостатке оракулов». 3. Мы можем отметить, что эти слова (то есть гении, прорицающие из чрева), которые мы заключили в скобки, не встречаются в греческом тексте, написанном Плутархом, а добавлены лишь как догадка Турнеба. 4. Плутарх считает по-детски верить, что Бог скрывается и говорит в чреве этих обманщиков-прорицателей, и в этом он, будучи язычником, был мудрее многих, кто исповедует христианство сейчас, которые верят, что это какой-то дух, когда это не что иное, как хитроумный обман тех лиц, которые по привычке научились этому искусству поворачивать свои голоса назад в горло и грудь. 5. Что касается фактов, то очевидно, что во времена Плутарха были те, кто практиковал этот хитрый трюк, чтобы получить доверие или деньги под предлогом предсказаний и прорицаний, и такой, несомненно, была женщина в Аэндоре и служанка, упомянутая в Деяниях Апостолов, о чем мы скажем сейчас.

Antiq. lect. 8. 10.

Также Тертуллиан, серьезный автор, утверждает, что видел таких женщин, которые были чревовещателями, из чьих сокровенных частей слышался тихий голос, когда они сидели, и давал ответы на заданные вопросы. И так Целий Родегинус пишет, что часто видел женщину-чревовещателя на Родосе и в городе Италии, своей собственной стране, из чьих сокровенных мест он часто слышал очень тонкий голос нечистого духа, но весьма разборчивый, странно рассказывающий о вещах прошлых или настоящих, но о вещах будущих по большей части неопределенный, а также часто суетный и лживый; что ясно демонстрирует, что это было лишь человеческое искусство и преднамеренный обман.

Hist. 1.

De Mag. Infam.

Гл. 14, стр. 141.

«Но наиболее примечательна та история, рассказанная Виером со слов его сыновей, которые слышали ее из уст Адриана Турнеба, который открыто признавался, что прежде видел в Париже хитрого малого, очень похожего на Эврикла, упомянутого Аристофаном, которого звали Петрус Брабантиус, который, как только хотел, мог говорить из нижней части своего тела, при открытом рте, но не двигая губами, и что он обманывал многих повсюду этим хитроумием, что следует называть искусством, или упражнением, или дьявольским обманом, в чем приходится сомневаться. И далее рассказывает, что в Париже он обманул вдову и заставил ее отдать ему в жены свою дочь, у которой было большое приданое; притворяясь, что его говорение в груди или чреве — это голос ее покойного мужа, который был в чистилище и не мог быть освобожден оттуда, если она не отдаст свою дочь за него замуж: этим обманным плутовством он получил ее, и примерно через шесть месяцев, когда он потратил все ее приданое, оставив жену и тещу, он бежал в Лион: И там, услышав, что умер очень богатый купец, который при жизни считался очень злым человеком, нажившим богатство правым и неправым путем, этот Брабантиус идет к его сыну по имени Корнут, который гулял в роще или саду за кладбищем, и намекает, что послан научить его тому, что ему подобает делать. Но пока он говорит ему, что он должен скорее думать о душе своего отца, чем о его славе или смерти; внезапно, пока они говорят вместе, слышится голос, имитирующий голос его отца: Который голос, хотя Брабантиус издавал из своего чрева, он удивительным образом имитировал дрожь: Но Корнут был предупрежден этим голосом, в какое состояние впал его отец из-за своей несправедливости и какими великими муками он мучается в чистилище, как из-за своей, так и из-за вины сына, ибо он оставил его наследником стольких неправедно нажитых благ, и что он ничем не может быть освобожден, кроме как справедливым искуплением, совершенным сыном, и значительной частью его товаров, распределенных на благотворительные цели тем, кто больше всего в этом нуждался, таким как христиане, ставшие пленниками у турок. После чего он поверил Брабантиусу, с которым беседовал как с человеком, который должен быть послан благочестивыми людьми в Константинополь для выкупа пленников, и что он был послан к нему Божественной силой для той же цели. Но Корнут, хотя и был человеком отнюдь не злым; и хотя, услышав эти вещи, он не понял обмана: тем не менее, из-за слова, что он должен расстаться с такой суммой денег, ответил, что обдумает это, и просит Брабантиуса прийти на следующий день в то же место. Тем временем, колеблясь в своих мыслях, он сильно сомневался из-за места, где слышал голос, потому что оно было тенистым, темным и подверженным хитрым козням людей и эху. Поэтому на следующий день он ведет Брабантиуса в другое открытое ровное место, не потревоженное ни тенями, ни кустами. Где, тем не менее, во время их беседы была повторена та же история, которую он слышал ранее: к этому также было добавлено, что немедленно шесть тысяч франков должны быть переданы Брабантиусу, чтобы три мессы могли служиться каждый день для искупления его отца из чистилища; иначе не может быть для него искупления. И после этого сын, обязанный как совестью, так и религией, хотя и неохотно, передает столько на попечение Брабантиуса; при этом всякое законное доказательство соглашения и исполнения было совершенно проигнорировано. Отец, освобожденный от огня и мук, впоследствии покоился с миром и говорением больше не беспокоил сына. Но несчастный Корнут, после того как Брабантиус ушел, будучи однажды более веселым, чем обычно, что заставило его сотрапезников сильно удивляться; и немедленно открыв им причину, когда они спрашивали, он был тотчас же высмеян всеми, потому что в своем суждении он был так обманут и к тому же лишен своих денег, что через несколько дней после этого умер от чистого горя и так последовал за своим отцом, чтобы узнать истину об этой вещи от него».

Hist. 2.

Но чтобы сделать это более ясным и достоверным, мы добавим историю об известном самозванце или чревовещателе из свидетельства мистера Эди; которую мы получили подтвержденной из уст некоторых придворных, которые видели и знали его, и она такова: «Достоверно сообщалось (говорит он), что при дворе, во времена короля Иакова, был человек, который мог разыгрывать этот обман так живо, что мог называть короля по имени и заставлять короля оглядываться вокруг, удивляясь, кто это его зовет, тогда как тот, кто звал его, стоял перед ним в его присутствии, лицом к нему: но после того, как этот обман был раскрыт, король в своем веселье иногда пользовался случаем через этого самозванца, чтобы подшутить над кем-то из своих придворных, как, например: Был один рыцарь, принадлежавший ко двору, которого король заставил прийти к себе в свою личную комнату (где не было никого, кроме короля, этого рыцаря и самозванца) и притворился, что у него есть повод для серьезного разговора с рыцарем; но когда король начал говорить, и рыцарь сосредоточил свое внимание на короле, внезапно раздался голос, как из другой комнаты, называющий рыцаря по имени: «Сэр Джон, сэр Джон, иди сюда, сэр Джон»; при этом король начал хмуриться, что кто-то может быть настолько невоспитанным, чтобы беспокоить короля и его; и все еще прислушиваясь к речи короля, голос раздался снова: «Сэр Джон, сэр Джон, иди сюда и выпей своего хереса»; при этом сэр Джон начал раздуваться от гнева и заглядывал в соседние комнаты, чтобы увидеть, кто это осмелился так настойчиво звать его, и не мог найти, кто это, и, побранившись с тем, кого нашел, он вернулся снова к королю. Король не успел начать говорить, как прежде, но голос раздался снова: «Сэр Джон, иди сюда, твой херес ждет тебя». При этом сэр Джон начал топать от бешенства и выглядывал, и возвращался несколько раз к королю, но не мог спокойно беседовать с королем из-за голоса, который так часто беспокоил его, пока король не натешился вдоволь».

Hist. 3.

Я сам также видел молодого человека около 16 или 17 лет, который, научившись в школе и не имея большого желания к своей книге, впал в лихорадку; в упадке которой он, казалось, был охвачен судорожными припадками, а впоследствии впадал в трансы и, наконец, говорил (как бы другим тонким голосом) в своей груди или горле и делал вид, что объявляет тем, кто был рядом, какие греховные и плутовские трюки они совершали ранее или что другие делали в отдаленных местах и комнатах. Так что вскоре его отец и семья вместе с соседями были убеждены, что он одержим и что это дух, который говорит в нем, что вскоре было усилено папистскими слухами по всей стране. Но нашелся джентльмен, человек большого веса и понимания, его родственник, который заставил его прислать ко мне, чтобы узнать мое мнение, является ли это естественным недугом или нет. Отец и мальчик со старой хитрой женщиной (создание, сделанное, чтобы превозносить уверенность в его одержимости и истинность духа, говорящего в нем) пришли ко мне, которые все казались моему суждению и лучшему разуму подходящими людьми для совершения любого задуманного обмана. Отец, будучи тем, кто жил расточительно и потратил большую часть своих средств, будучи достаточно нечестивым и нерелигиозным: мальчик по своему лицу казался меланхоличного склада и тонкого и хитрого нрава; женщина хитрая, которая хотела заставить меня поверить во все, что он рассказывал, думая обмануть меня, как она делала с другими. Я тотчас же рассудил, что это не естественная болезнь и не сверхъестественный недуг, а только плутовство и обман, и поэтому заставил женщину замолчать и сказал ей, что она мошенница и заслуживает должного наказания, и что то, что она рассказывала, было по большей части ложью ее собственного изобретения; и сказал отцу и сыну, что я скоро могу изгнать всех дьяволов, которыми он одержим; но тогда я должен иметь его под своей опекой, и никто из них не должен приближаться к нему или говорить с ним. Долгое время я ожидал увидеть его в одном из его припадков, но его дьявол был слишком пуглив перед моим суровым лицом и грубым обращением. Что ж, после того как они втроем посовещались, мальчика ни в коем случае нельзя было заставить остаться со мной, даже на ту ночь, и нельзя было убедить снова привести его в мое присутствие; но они ушли, мальчик ехал позади своего отца, и когда примерно в четверти мили от города отец повернул лошадь, чтобы вернуться снова ко мне, мальчик спрыгнул с лошади и побежал прочь, крича от города так быстро, как мог. Они пошли в ту ночь в папистский дом, где было достаточное скопление людей, и много рассказывали о прорицаниях духа в мальчике, но ни слова ни обо мне, ни против меня. Вскоре после этого джентльмен, который был родственником мальчика, приехал, и я дал ему удовлетворение, что это был подстроенный обман, и после того, как он вернулся, он хотел убедить их отправить мальчика ко мне, но ни в коем случае не мог этого добиться; и так он никогда после не обращал на них никакого внимания, и вскоре после этого все это исчезло в ничто.

Hist. 4.

Я сам также знал человека в Западном райдинге Йоркшира, который около сорока лет или более, чтобы поразвлечься, накрывался покрывалом, а затем заставлял любого поверить (кто не знал правды), что у него с собой ребенок, так живо он беседовал двумя голосами и имитировал плач и тому подобное. А также упомянутый человек под покрывалом, вставая на четвереньки, так чрезвычайно уместно, даже до жизни, разыгрывал стычку между двумя мастифами, как оскалом, рычанием, так и всеми другими движениями и шумом, что многие понимающие люди были обмануты и искренне верили, что под покрывалом два мастифа, пока их глаза не убеждали их в их ошибке: столь обманчивыми могут быть искусство или хитрость, будучи подкрепленными привычкой и ловкостью.

Hist. 5.

Я также иногда видел человека, который жил в Саутуорке недалеко от Лондона, который, держа губы вместе и не издавая никакого звука или шума, тем не менее, движением мышц своего лица и агитацией головы и рук и другими жестикуляциями своего тела, заставлял любого из зрителей понять, какую мелодию он модулировал в своем воображении, что было очень странно и приятно видеть, и то, во что я не мог бы поверить, если бы не видел этого.

Stow p. 864.

Hist. 6.

Мы могли бы добавить к этому историю о мнимом спящем проповеднике, который привлек многих к восхищению и вере, что он делал это либо по божественному вдохновению, либо видению, и все же был лишь добровольным обманщиком и вводящим в заблуждение самозванцем, как можно видеть подробно в Хронике Стоу. Мы были столь утомительны в приведении этих примеров, чтобы стало ясно, как неуместно люди прибегают к сверхъестественным причинам для объяснения эффектов, которые есть и могут быть выполнены естественными средствами; и что людям не нужно ни вызывать дьявола из ада, ни душу с небес, чтобы объяснить эти эффекты, которые хитрость, искусство и мастерство людей способны выполнить.

Acts 16. 16.

Not. in Act. Apost. in loc.

Vid. Beza not. in loc.

&

A Candle in the dark, p. 67, 68.

Luke 7. 47. 8. 2.

4. Далее, чтобы более полно объяснить это, мы можем рассмотреть место в Деяниях, которое переведено так: Παιδίσκην τινὰ ἔχουσαν πνεῦμα Πύθωνος, о чем ученый и рассудительный Исаак Казобон говорит так: «Древний толкователь читает Πόθωνα, а сирийская версия переводит spiritum divinationis. Можно спросить, видя, что подразумевается Аполлон, почему св. Лука использует эпитет его, а не собственное имя: И причина в том, что древние называли чревовещателей Πύθωνες, Пифонистами». И ясно, что это было прорицание, то есть рассказывание тайных вещей, будь то прошлых, настоящих или будущих, что девушка притворялась и бралась делать: ибо текст говорит: «Которая приносила своим господам большую прибыль прорицанием; μαντευομένη, то есть пророчеством». Беза в своем латинском переводе говорит в своих примечаниях на полях: «Что этот дух прорицания был лишь выражением, намекающим на идола Аполлона, который назывался Пифоном и давал ответы тем, кто спрашивал, а именно через жрецов, которые принадлежали к нему, о каковом идоле поэты вымышляли много вещей; так что те, кто имел обман прорицания, как говорили язычники, были вдохновлены духом Аполлона. И в этом месте Деяний св. Лука говорит согласно общему выражению язычников, потому что он передает заблуждение простого народа, но не тем, по какому инстинкту девушка давала прорицания; ибо верно, что под маской этого идола дьявол разыгрывал свои обманные проделки, и этот дух Аполлона был ничем, кроме как сказать, обманом или вводящим в заблуждение трюком дьявола, практикуемым жрецами Аполлона».

2 Kings 10. 18, to 26.

5. Но чтобы перейти к сути дела, следует рассмотреть эти вещи. 1. Некоторые думали, что они были действительно и по существу одержимы злым духом, который говорил в них и давал ответы, и это самое распространенное, хотя и самое ложное мнение: которое, если бы оно было правдой, ничего не дает для тех фамильяров, которые приписываются нашим ведьмам, ибо под этим они подразумевают видимого дьявола вне их в образе собаки, кошки или тому подобного, и оба эти утверждения одинаково абсурдны и ложны, как мы покажем вскоре. 2. Некоторые думали, что злой дух ab extra лишь воздействовал на их умы и таким образом вдохновлял их этими прорицаниями, и это, по-видимому, было мнением Плутарха и некоторых других язычников. 3. Но другие (и это то, что мы утверждаем) считали, что они были лишь притворяющимися обманщиками, и то, что они делали, было только посредством чревовещания, жонглирования и сговора, и что все их мнимые прорицания и предсказания были не чем иным, как лживыми догадками и двусмысленными уклончивостями. Но чтобы раскрыть это полностью, мы должны представить, что они притворялись и брались предсказывать и объявлять вещи, которые должны произойти, которые, тем не менее, были лишь ложными подделками и ложью: ибо если бы они действительно имели какое-либо определенное предзнание вещей, которые должны произойти, то когда Ииуй был сделан царем и в хитрости притворился, что приносит жертву Ваалу, и таким образом собрал всех жрецов для жертвоприношения, если бы эти низкие, лживые, обманывающие самозванцы действительно имели какое-либо мастерство в прорицании, то они могли бы знать, что их созыв был не для того, чтобы действительно продвигать их идолопоклонство, а чтобы лишить их жизни; и можно с уверенностью заключить, что те, кто не мог предвидеть опасность, угрожающую их собственной жизни, не могли истинно предсказать случайные последствия для других; и хотя Писание дает нам много таких примеров, как эти, все же, чтобы избежать многословия, этого может быть достаточно, чтобы доказать, что все их мнимые предсказания были не чем иным, как догадками или лживыми подделками.

И как они брались предсказывать вещи, которые должны произойти, так и эта женщина из Аэндора, и, по всей вероятности, остальные, притворялись, что делают это путем вызывания или заставления подняться тех, кто умер, чтобы дать ответы на требуемые вещи.

Теперь, следовательно, состояние вопроса будет заключаться в том, имела ли эта женщина действительно фамильярного или сверхъестественного духа, который давал ей ответы, или что она вызывала такого, или что она была лишь обманщицей и самозванкой, которая могла впасть в транс и таким образом говорить в своей груди, или что у нее было место, приспособленное для этой цели (как у них было в оракуле в Дельфах), с помощью чего она могла говорить, как в бутыли или полой полости, и имела других сообщников, соответственно приспособленных для выполнения ее замысла. Здесь мы будем говорить только о значении слов, относящихся к этому делу, а историю фактов рассмотрим в другом месте: И в первую очередь мы допускаем и признаем, что она имела содействующую силу дьявола в своем уме и воле, побуждающую ее браться предсказывать вещи, которые должны произойти, о которых она была совершенно невежественна: так что мы признаем ее находящейся под духовным союзом с дьяволом, как и все нечестивые люди, но мы отрицаем, что она имела какого-либо иного фамильярного духа, кроме духа заблуждения и обмана, как мы докажем этими аргументами.

1 Sam. 28. 9.

Isai. 29. 4.

1. Потому что слово иногда означает лиц, притворяющихся искусными в этом роде прорицаний; ибо так женщина говорит Саулу: «Вот, ты знаешь, что сделал Саул, как он истребил הָאבוֹת Pythones, то есть лиц, которые притворялись и практиковали этот вид прорицания». И так снова в книге Исаии: «И голос твой будет כְּאוֹב sicut Pythonis, как голос того, кто использует этот вид прорицания». Так что ясно, что действие приписывается и совершалось лицами, практикующими это обманное ремесло, а не фамильяру или дьяволу.

2. Иногда оно принимается за средства, с помощью которых они, как они притворялись, совершали это, как в заблудшем и отчаявшемся смысле Саула; ибо он говорит: Divina quæso mihi כְּאוֹב in Pythone, vel per Pythonem, «и вызови подняться того, кого я назову тебе». Так что он тщетно думал, что она может вызвать и заставить подняться того, кого он назовет, настолько слеп и заблудшим он был, когда дух Господень отошел от него, и был справедливо предан верить лжи, потому что не принял любви к истине.

Nahum 3. 4.

3. Не видно, чтобы она имела какого-либо фамильярного духа или вызывала кого-либо; ибо имя, которое там дано ей, есть בַּעֲלַת אוֹב Dominam Pythonis vel utris; госпожа бутыли или оракула, ибо Саул говорит: «Ищите мне женщину, которая есть госпожа бутыли или оракула», ибо так оно должно означать, если оно переведено подлинно и уместно; и его слуги говорят ему, что в Аэндоре есть женщина, которая была госпожой Ob, бутыли или оракула. Ибо хотя некоторые переводят это mulier habens Pythonem, или как Тремеллий, mulier prædita Pythone, это будет означать лишь то, что она была одержима или имела в своей власти этот Ob, бутыль или оракул, что могло быть не чем иным, как подходящим приспособленным местом для дачи ответов, как они делали в оракуле. Ибо если они имели в виду, что она имела фамильярного духа в своем чреве, то он был одержим ею, больше, чем можно сказать, что она была одержима им. Но есть другой текст, который полностью согласуется с этим и поможет объяснить его, и он таков, говоря о разрушении Ниневии или еврейского народа и причинах этого: «Из-за множества блудодеяний благовидной блудницы, госпожи волхвований, בַּעֲלַת כְּשָׁפִים, Domina vel patrona, госпожи или покровительницы жонглирований и заблуждений». Так что в правильности языка она из Аэндора называется госпожой Пифона или оракула, потому что она могла разыгрывать обманные трюки, которые принадлежали к нему.

2 Chron. 33.6.

Gen. 6. 14. 16.

Psal. 115. 3.

Id. 136. 4.

4. Среди всех различных путей идолопоклонства, которые установил Манассия или заставил установить, это один וְעָשָׂה אוֹב, & fecit Pythonem, или fecissetq; Pythonem, он сделал Ob или Pytho; и хотя переводчики были сильно озадачены и поставлены в трудное положение, чтобы дать значение, согласующееся с их предвзятым мнением, все же они, правильно или неправильно, привели его к своим мыслям, хотя оно совершенно ложно и ошибочно; ибо Тремеллий переводит его instituitq; Pythonem, что хотя довольно близко, все же совершенно не достигает правильности, и большинство остальных пошли совершенно наперекор; но наши английские переводчики хуже всех остальных, которые дают его как «и имел дело с духом прорицательным». Когда ясно, что это слово должно быть взято в этом месте, как оно есть в третьем стихе этой главы, «он сделал рощи», fecitq; lucos, потому что слова оба от одного корня, который есть עָשָׂה fecit, confecit, perfecit, и так оно есть, и должно быть взято в других местах; и особенно очевидно в этих. Бог сказал Ною: «Сделай себе ковчег из дерева гофер», и после, «окно сделай в ковчеге». Псалмопевец говорит: «Но Бог наш на небесах, Он сделал все, что хотел», и снова, «Тому, кто один делает великие чудеса». Мы могли бы добавить сорок мест, где используется слово, которое происходит от этого корня и имеет то же точное значение; так что отсюда мы можем заключить: 1. Что Манассия не мог сделать дьявола или духа, и поэтому слово Ob не подразумевает и не несет в себе никакой такой материи в истинном и подлинном значении. 2. Что он не мог сделать мужчину или женщину, и поэтому слово правильно не означает ни того, ни другого. 3. Что он только мог сделать и заставить приспособить рощи в таком порядке, как жрецы идолов могли направить, как наиболее подходящие для них, чтобы разыгрывать свои обманные и жонглерские трюки и заблуждения. Так он мог сделать или заставить приспособить μαντείον или место для оракула и подготовить те штучки и инструменты, с помощью которых и в каком месте прорицатель мог либо сам, либо с помощью сообщников совершать странные вещи, которые они заставляли слепых и невежественных людей верить, что они совершаются богом, которому поклоняются в этих идолах и через них, или демонами и духами, или вызовом мертвых. Когда на самом деле ничего не совершалось, кроме как в экстазах, притворных и вынужденных неистовствах, трансах; и тем самым произносились лживые предсказания и двусмысленные уклончивости, посредством чего люди были введены в заблуждение и вовлечены в идолопоклонство: или путем дачи темных и неясных ответов чревовещанием, говорением в бутылях или через полые трубы и полости, посредством чего они пищали и бормотали; или, наконец, имея плутовских сообщников, спрятанных в тайных и хитроумно приспособленных местах и соответственно одетых, чтобы олицетворять тех, кого желали вызвать, как наиболее вероятно в этой женщине из Аэндора и поддельном и мнимом Самуиле: так что не было ни дьявола, ни фамильяра, а обманывающий плут или баба, более хитрая, чем сами демоны.

Isai. 8. 19.

Id. 29. 4.

Calvin in loc.

5. Что у них не было фамильярного духа, очевидно, если мы рассмотрим способ, как они вели себя в этих обманных действиях и исполнениях, ибо пророк говорит нам так: «И когда они скажут вам: ищите הָאֹבוֹת ad Pythones, к оракулам и к волшебникам, которые пищат и бормочут; Если бы у них был фамильярный дух или демон, зачем им пищать, пищать или бормотать? Разве он не мог говорить достаточно громко и ясно? Да, несомненно, мог, если бы у них был какой-либо такой, но это для того, чтобы скрыть свой собственный обман и плутовство, чтобы это не было найдено и обнаружено: И без такого писка и бормотания они не могли бы ни совершать свои жонглерские заблуждения, ни удержать их от того, чтобы быть известными и высмеянными. Примечание Тремеллия к этому месту весьма примечательно: «Пророк (говорит он) усугубляет гнусное преступление этих ведьм суетностью тех прорицаний, которые выдает сам способ их совершения: те соблазнители не имеют столько ума, чтобы они осмелились говорить людям то, что они притворяются говорить, в ясных и открытых терминах, слышимым ясным голосом, как те, кто являются пророками Божьими, которые говорят слово Божье так громко, как могут, и так ясно, как могут, людям; но они пищат в своих чревах и очень низко в своих горлах, как цыплята, наполовину вышедшие из скорлупы при вылуплении». И это ясно объявляет их плутовство и обманные жонглирования. Тот же пророк в другом месте, говоря о разрушении и унижении Иерусалима, говорит: «И ты будешь унижена, и будешь говорить из земли, и речь твоя будет тихой из праха. И голос твой будет как у Пифониста, Ob, или как у оракула, из земли, и речь твоя будет шептать, пищать или чирикать из праха». Слово там и в предыдущем месте используется от корня צַפְצֵף garrivit more avium, он пищал или чирикал, как птица. Теперь это ясно намекает на этот род Пифонистов или оракулов, которые при даче своих оракулов или прорицаний говорили из земли, то есть из полых сводов и пещер, приспособленных специально для них, чтобы совершать свои трюки, и такое место, как это, называемое на еврейском Ob, Манассия сделал и подготовил, «И речь твоя будет тихой из праха», как эти обманщики, которые впадают в трансы и лежат на своих лицах, чтобы лучше скрыть и спрятать свои обманы, и так меняют свой голос и бормочут, как бы из праха, тем самым заставляя людей верить, что это голос демона или духа, который говорит в них, когда это не что иное, как их собственное притворство. И голос твой будет как у одного из этих оракулов, из низкого и полого места, чтобы шептать и чирикать, как цыпленок, выходящий из скорлупы, тем более чтобы заставить их верить, что это голос духа, а не их собственный, хитростью и мастерством измененный и измененный. На каковое место ученый и рассудительный Кальвин говорит так: «Ибо голос тех, кто прежде был столь высокомерен и жесток, он сравнивает с речью Пифонистов, которые, когда они произносили оракулы, издавали не знаю какой род бормотания из какого-то низкого и темного места под землей».

8. Следующее слово, которое следует в этом месте Второзакония, есть יִדְּעֹנִי от корня יָדַע novit, sivit, proprie est (как говорит Авенариус) mentis & intellectus. Каковое слово наши переводчики (вопреки своему обычному обычаю) сохранили постоянство и всегда переводили как «волшебник», имя (как мы предполагаем) не неподходящее, ибо мы, на севере Англии, называем тех, кто берется предсказывать, где находятся вещи, которые были украдены, или берется помогать людям или товарам, которые суетная доверчивость простых людей считала заколдованными, мы (я говорю) называем их мудрыми мужчинами или мудрыми женщинами, без внимания к пути или средствам, которыми они брались выполнять эти вещи. Различные другие переводят это как sciolus, что является правильным и согласующимся с предыдущим. Другие переводы, которые мы либо видели, либо были способны понять, настолько неопределенны, разнообразны, широки и дики, что было бы потерянным трудом исследовать или перечислять их; и слово «волшебник» (хотя и общее) является наиболее подходящим, которое мы можем найти. Но мы должны заключить, что до сих пор мы не находим такого слова, которое означало бы ведьму в том смысле, который мы допустили и пытались опровергнуть.

9. Последнее слово, упомянутое в этом тексте Второзакония, есть некромант, или тот, кто советуется с мертвыми. Теперь, было ли это какой-то особый вид прорицания или лишь охват всех видов, будучи лишь во всех их различных сортах ведением людей спрашивать немых и мертвых идолов, может быть великим и существенным вопросом. И хотя ни один толкователь или комментатор, которого мы видели, читали или помним, не намекает на какую-либо такую материю, но все еще бьют по общей струне, что это должен быть какой-то вид магии, посредством которой они могли заставить мертвых появиться и советоваться с ними: все же, несмотря на все это, мы не можем не предложить наши сомнения в этих причинах, следующих далее.

1. Моисей в этом тексте, несомненно, не изложил все частные сорта прорицаний и обманов, используемых среди язычников, ибо это было едва ли возможно, но главнейшие виды их. И это не рационально вероятно, что он сделал бы это тавтологией или повторением одной и той же вещи дважды. Ибо спрашивание мертвых или совещание с ними подразумевалось в слове Ob, и женщина из Аэндора сказала: «Кого мне вызвать или заставить подняться к тебе?». Посредством чего оказывается, что она притворялась (а также Саул тщетно верил, который сказал: «Прорицай мне в или через Ob»), что она может заставить мертвых подняться и иметь ответы от них о вещах, которые должны произойти, как очевидно в истории мнимого явления и предсказания Самуила. И так эта вещь должна быть дважды повторена в этом месте, что не вероятно, что Моисей сделал бы.

Isai. 44. 19.

2. Он запрещает эти различные виды гадания не только потому, что они сами по себе были злыми и незаконными (ибо некоторые из них могли быть законными и совершаться естественными или искусственными средствами), но из-за того, на чем они все сосредоточивались, и цели, к которой они все стремились, а именно — вести и склонять людей вопрошать глухих, немых и мертвых идолов и служить им. Ибо хотя идолы были из серебра и золота, делом рук человеческих, и имели глаза, но не видели, имели уши, но не слышали, имели ноги, но не ходили, имели рты, но не говорили, и не было дыхания в ноздрях их; и хотя простой народ не мог не знать этого, ибо, как говорит Исаия, они были настолько ослеплены, что «никто не обратит этого в сердце своем, и нет столько смысла и понимания, чтобы сказать: “не часть ли я сжег в огне, и на углях его испек хлеб, изжарил мясо и съел? а из остатка его сделаю ли я мерзость? перед деревянным чурбаном буду ли кланяться?”». Тем не менее, они были настолько введены в заблуждение искусными обманами и тонкими гаданиями всех этих различных видов жрецов-фокусников, что бежали просить совета у этих мертвых идолов, которые (как они ложно убеждали народ) вдохновляли их и давали им ответы, тогда как идолы были всего лишь мертвыми вещами и вовсе не давали ответов. И это и есть то вопрошание мертвых, к которому все эти жрецы-обманщики склоняли народ, и поэтому оно здесь запрещено в общем виде.

Isai. 8. 19.

3. Слова пророка, где он говорит: «И когда скажут вам: обратитесь к вызывающим мертвых и к чародеям, к шепчущим и к чревовещателям: не должен ли народ обращаться к своему Богу? спрашивают ли мертвых о живых?» — полностью доказывают это; ибо смысл должен быть таким: народ Божий должен обращаться к своему собственному Богу, Который был и есть истинный и живой Бог, и к Его закону и свидетельствам, а не к тем шепчущим и бормочущим, которые ищут совета только у мертвых идолов; и, несомненно, это и есть истинное значение вопрошания мертвых.

4. Это толкование не содержит никакой нелепости, не влечет за собой никаких неудобств, оно подлинно и не натянуто; тогда как другое вносит целую кучу самых нелепых сомнений, вопросов и мнений. Но если в этом толковании мы окажемся гетеродоксальными, то просим прощения и оставляем это на суд ученых, какого бы вероисповедания они ни были.

In Dan. c. 1. v. 20. p. 87.

10. Другое слово, которое используется в различных местах Писания, — חַרְטֻמִּים, которое, хотя Авенариус и производит от חֶרֶט (стиль) и אָטַם (закрывать), однако ученый Мазиус говорит: «Est autem aliarum nationum vocabulum, ab Hebræa lingua alienum & peregrinum, usurpatum tamen ab Hebræis» [Это слово других народов, чуждое и иноземное для еврейского языка, однако используемое евреями]. И рассудительный Поланус также придерживается того же мнения, что это слово странное и чуждое еврейскому языку. Переводчики настолько расходятся в его правильном происхождении и значении, что было бы пустой тратой времени и сил перечислять их: но очевидно, что это было общее слово для обозначения того, кто был искусен во всех или различных видах этих гаданий, и его лучше всего было бы постоянно переводить как «magos» [маги], и вот по каким причинам.

A Candle in the dark, p. 11.

1. По мнению Мазиуса и мистера Эди, это общее слово, означающее того, кто обладает навыками во многих из этих видов искусств (если их можно так назвать), последний из которых говорит следующее: «Оно берется в общем смысле для magus, мага; который владеет одним или всеми этими ремеслами или обманами». А первый, цитируя изречение раввина Исаака Натара, говорит: «Hoc nomine vocatos esse ab Hebræis quosvis, qui inter gentes singularem profitebantur sapientiam; præsertim cùm ea ad superstitionem pertineret» [Этим именем евреи называли всех, кто среди язычников исповедовал особую мудрость; особенно когда она относилась к суеверию].

2. Потому что в Исходе 7:13 те, кто там назван Hachamim и Mechassephim, то есть sapientes & præstigiatores [мудрецы и фокусники], как переводит Тремеллий, что является наиболее точным и подлинным, там же названы Hartummim Mezeraim, то есть Magos Ægypti, маги Египта; из чего ясно видно, что это общее имя, и его наиболее правильно можно перевести как «маг».

3. Его наиболее правильно можно принять за «мага», потому что те, кто действовал перед фараоном, называются этим именем, и, за исключением их противостояния Моисею и их суеверий, не видно, чтобы они имели дело с незаконной магией, как мы неопровержимо докажем далее.

2 Sam. 12. 19.

Psal. 41. 7.

Isai. 26. 16.

11. Существует также другое слово, которое используется в различных местах, а именно לָחַשׁ (mussitavit), он бормотал или шептал, и оно понимается в общем смысле как любой вид бормотания по любой причине, как в этом месте: «Но когда Давид увидел, что слуги его шепчутся». И снова: «Все ненавидящие меня шепчутся между собою против меня». И в другом месте: «Fuderunt submissam orationem» [Они произнесли тихую молитву]. В этих местах оно понимается как любой вид тихой речи, шепота или бормотания. Из этого мы можем отметить следующее.

1. Иногда посредством метонимии оно понимается как тихая и скромная речь, искусство ораторства или красноречия, как в Исаии 3:3: «& intelligentem vel peritum eloquentiæ» [и сведущего или искусного в красноречии], а иногда как серьга (inauris), как в 20-м стихе той же главы.

Psal. 58. 6.

2. Оно также приписывается заклинателям или чародеям, как в Псалме: «Который не слышит голоса заклинателя»: где ясно, что все заклинатели были шепчущими и бормочущими, но не наоборот, что все шепчущие или бормочущие являются заклинателями.

Eccles. 10. 11.

3. И хотя наш английский перевод гласит: «Змей укусит без заклинания, и в болтливом нет ничего лучшего»; его можно прочитать так, как переводит Ариас Монтанус: «Si mordeat serpens in non susurro, vel absq: susurro» [Если змей укусит без шипения, или без шипения]. И Шиндлер в том же духе: «Si mordebit serpens absq; incantatione, vel murmure, id est sibilo» [Если змей укусит без заклинания или бормотания, то есть шипения]. И так же Авенариус: «Si mordeat serpens absq; susurratione, id est absq; sibilo» [Если змей укусит без шепота, то есть без шипения]. И хотя Тремеллий и вся толпа переводчиков переводят его так же, как наши английские переводчики, это не имеет смысла: ибо это означало бы, что, подобно тому как змей укусит, если его не заговорить, так же поступит и болтун. Но кто когда-либо слышал, чтобы болтуна заговаривали? Так что, если вдуматься, это не может быть смыслом данного места.

Но если понимать его точно в соответствии с еврейским языком, то смысл таков: «Если змей укусит без, или не шипя, и нет преимущества у того, у кого есть язык»; то есть: змей причиняет вред своим укусом, не издавая звука своим языком; но болтун издает звук, но ничего не достигает или говорит попусту.

Jerem. 8. 17.

4. Есть еще один текст у Иеремии, который обычно переводится так: «Ибо вот, Я пошлю на вас змеев, василисков, против которых нет заклинания, и они будут жалить вас, говорит Господь». Но его можно прочитать и так: «На которых нет шипения, и они будут жалить вас». И как бы его ни читать, смысл хороший; то есть: их враги будут настолько свирепы и жестоки, что никакие слова не смогут остановить или унять их ярость; или что они будут настолько хитры и коварны, что уничтожат вас, прежде чем заговорят или предупредят вас: и как бы то ни было, в еврейском тексте есть местоимение, которое является излишним, что обычно для этого языка.

5. Но если в обоих местах это понимать как заклинание, все равно это не докажет бытие и существование такого рода ведьм, которые мы отрицали и опровергли; и не указывает на какое-либо подходящее название для таковых.

Psal. 104. 4.

Malach. 4. 1.

12. Более того, есть другое слово, которое так же ошибочно понято и так же ложно переведено, как и все остальные, а именно לָהַט, Inflammatus est, flammescebat [воспламенился, пылал], и понимается как сияющий блеск, как в Псалме: «Ты творишь ангелами Своими духов, служителями Своими — огонь пылающий». И в другом месте: «& inflammabit eos dies veniens» [и воспламенит их грядущий день]; «Ибо вот, придет день, пылающий как печь». Откуда мы можем отметить следующее.

Gen. 3. 24.

Nahum 3. 3.

1. От этого корня происходит לַהַט (Flamma), метафорически (как говорит Шиндлер) — отполированный и сияющий кусок металла, такой как меч или тому подобное. Но Авенариус говорит нам, что это: «Flamma rutilans, lamina fulgens & vibrans» [Пылающее пламя, сверкающая и вибрирующая пластина]; как: «И поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни». И в другом месте: «Всадник поднимает блестящий меч и сверкающее копье». Оба места ясно показывают, что это означает металл, настолько отполированный, что когда его трясут на свету или при сиянии солнца и быстро двигают, он сверкает, как красное и сияющее пламя.

2. Есть также слово לאט (Involvit, velavit, arcanum [окутывать, скрывать, тайна]) и тому подобное, которое Вульгата приписывает магам фараона, когда наш перевод гласит: «И они сделали то же самое своими чарами»: это «& fecerunt similiter per sua arcana» [и сделали подобным образом своими тайнами], полагая, что слово там произошло от לאט (arcanum), тогда как оно от לַהַט (Flamma, lamina [пламя, пластина]); отполированный и блестящий кусок металла.

3. Во всех местах Исхода, где упоминаются маги, что они «сделали то же самое своими чарами», слово — בְּלַהֲטֵיהֶם, которое, если перевести верно, означает: «И они сделали то же самое своими блестящими, сверкающими ламинами или пластинами металла». И как переводчики могли притянуть это за уши, чтобы оно означало «чары», невозможно предположить; но поскольку маги там названы sapientes & præstigiatores [мудрецы и фокусники], они тщетно полагали, что те действовали посредством тайного договора с дьяволом, и поэтому все должно было быть сделано их воображаемым колдовством и чарами, когда ясно, что то, что они делали, было естественной магией и ловкостью рук, а вовсе не дьявольской магией. Но пусть они покажут нам хоть одно место во всем Ветхом Завете, где какие-либо производные от этого корня переведены как «чары», кроме этих мест в Исходе, и мы уступим во всем споре.

Isai. 19. 3.

13. Есть также другой текст, который мы намеренно опустили до сих пор, который наши английские переводчики, по своему обыкновению, переводят так: «И они будут обращаться к идолам, и к чародеям, и к вызывающим мертвых, и к волшебникам»: в котором есть слово, не используемое в этом смысле нигде больше во всем Ветхом Завете; об этом месте мы можем отметить следующее.

1. Слово, вызывающее сомнение, — אָט (Lenis, lenitas [мягкий, мягкость]), и оно часто становится наречием, leniter, pedetentim [мягко, шаг за шагом]. Корень אָטַט (leniter incessit [мягко ступать]), Авенариус говорит, что оно не используется во множественном числе и означает заклинателей или прорицателей, и это הָאִטִּים, которое он переводит как Incantatores [заклинатели]; потому что, как некоторые думают, они легко и нежно произносят свои заклинания.

2. Но Тремеллий переводит это так: «Consulent sua Idola, & præstigiatores Pythonesq; & ariolos» [Они будут вопрошать своих идолов, и фокусников, и питонов, и прорицателей]: и дает такое примечание: «Их идолы, то есть дьяволы, которые дают им ответы, особенно идол Латоны в городе под названием Бутон напротив Себенитского устья Нила, о котором говорит Геродот: где он также разъясняет различные вопрошания этих идолов». Но как или в каком смысле он утверждает, что дьяволы давали ответы, кроме как через лживые обманы жрецов, он не показывает, как и Геродот, его автор.

3. Но это место согласно Ариасу Монтану переведено так: «И они будут обращаться к своим суетным вещам или идолам, и к своим прорицателям (это и есть слово Haattim), и к питонистам, или оракулам, и к волшебникам». Но те, кого мы называем Септуагинтой, переводят это место очень странно, как они редко делают в других местах, а именно: «Καὶ ἐπερωτήσουσι τοὺς θεοὺς αὐτων, καὶ τὰ ἀγάλματα αὐτῶν, καὶ τοὺς ἐκ τῆς γῆς φωνοῦντας, καὶ τοὺς ἐγγαστριμύθους» [И они будут вопрошать своих богов, и своих истуканов, или расписные статуи, и тех, кто подает голос из земли, и тех, кто говорит в своей груди или чреве].

Strab. Geograph. l. 16.

14. Есть также другое слово, которое есть אַשָּׁף, и означает (как говорит Авенариус) Sophus, sapiens in Astrologia & in auspiciis, augur, aruspex [мудрец, сведущий в астрологии и знамениях, авгур, гадатель]. Раввин Авраам думает, что оно означает врача, который знает изменение тела по пульсу руки или по моче. А Шиндлер переводит его как философа, астронома и врача и говорит, что таковыми были астрономы и врачи среди халдеев, о которых Страбон говорит: «В Вавилоне было назначено определенное жилище для их доморощенных философов, которые были очень сведущи в философии и назывались халдеями». И далее: «что они были врачами, которые могли судить о страстях тела, которым подражали сны, по пульсу и моче». А Поланус говорит нам, что это халдейское слово, потому что оно не встречается нигде, кроме как у Даниила.

1 Kings 4. 30.

15. Наконец, есть еще одно слово, которого мы коснемся, а именно חָכְמָה (sapientia), мудрость божественных и человеческих вещей, магия или мастерство в естественных вещах; и происходит от корня חָכַם (sapuit mente, sapiens fuit, sapientia præditus est [был мудр умом, был мудрым, был наделен мудростью]). И это та мудрость, которая приписывается Соломону, о котором сказано: «И мудрость Соломона была выше мудрости всех сынов востока и всей мудрости Египта».

Так мы прошли по всем словам в Ветхом Завете, которые могут хоть как-то касаться этого предмета, и все же среди них нет ни одного, которое должным образом и подлинно, без натяжек, искажений или неправильного перевода, означает или может означать такую ведьму или прорицателя, который может убивать или уничтожать людей или зверей, или который заключает видимый договор с дьяволом, или на чьем теле он сосет, или что они имеют телесный союз друг с другом; или такую ведьму, которая есть или может быть реально превращена в кошку, собаку или тому подобное, что и было задачей, которую мы взяли на себя в этой главе. А что касается слов, которые есть в Новом Завете, мы разберем их, когда будем отвечать на возражения, сделанные оттуда. И поэтому мы хотели бы предостеречь мистера Гленвиля и всех других беспристрастных и трезвых людей остерегаться ложных или неверных переводов и не пытаться утвердить опасные и ошибочные догматы на таких скользких и зыбких основаниях: ибо одна ложь, однажды принятая или сочтенная за истину, влечет за собой целый ряд нелепостей.

ГЛАВА VII.

О различных местах в Ветхом Завете, которые обычно искажаются и ложно толкуются, чтобы доказать существование привидений и силу дьявола и ведьм.

До сих пор, как мы полагаем, мы достаточно доказали, что в Ветхом Завете нет слова, которое в оригинальном еврейском языке можно было бы подлинно и верно перевести так, чтобы оно означало такой вид ведьмы, чье существование мы отрицали. И теперь мы перейдем к ответу на те места в Ветхом Завете, которые обычно приводятся для доказательства силы дьяволов или ведьм в тех частностях, которые мы опровергли. И поскольку весь упор делается на истинном толковании тех мест, которые претендуют на доказательство таких вещей, мы считаем удобным и весьма способствующим делу изложить те правила толкования, которые провозгласили и назначили самые ученые богословы; и это в следующих частностях.

James 1. 5, 17.

Luke 24. 45.

1. Чтобы истинно понимать Писание в соответствии с разумом Святого Духа, Который изрек его и по чьему вдохновению оно было написано, совершенно необходимо, чтобы мы молили о помощи того благословенного Духа, Который открыл его тем, кто его писал; ибо, как говорит святой Иаков: «Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, — и дастся ему. Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены». И об учениках Христа сказано: «Тогда отверз им ум к уразумению Писаний». Так что все люди, мудрые или немудрые, ученые или неученые, нуждаются в учении и Духе Христа, чтобы Он отверз их ум к уразумению Писаний; и поэтому все люди нуждаются в верных и горячих молитвах, чтобы Бог просветил их разум в их понимании; иначе они подобны слепым, которые идут без поводыря, и поэтому неизбежно должны упасть в ров невежества и заблуждения.

2. Чтобы было произведено должное и тщательное сопоставление и сравнение различных версий с источниками и оригиналами, чтобы можно было удостовериться в истинности переводов. Ибо если будет допущена ошибка в этом пункте, все толкования и выводы, сделанные оттуда, неизбежно будут ошибочными и порочными.

3. Чтобы было произведено должное сравнение предшествующего и последующего в контексте, чтобы цель, охват, тема, аргументы, расположение и метод могли быть идеально и зрело рассмотрены: иначе, при пренебрежении или пропуске любого из этих частных пунктов, все место может быть понято неверно, и легко можно впасть в ошибку.

4. Должно быть уделено должное и серьезное внимание фразам и манере речи; особенно в отношении того языка, на котором оно было впервые написано: ибо каждый отдельный язык имеет свои особые фразы и формы речи, которые могут быть неуместны на другом языке, несоблюдение чего может скорее привести к большому отклонению от подлинного смысла места.

5. Чтобы было произведено самое тщательное сравнение места Писания, подлежащего разъяснению, с другими, имеющими сходство или несходство. Ибо зачастую одно Писание раскрывает и открывает другое, и один текст проясняет и делает понятным другой: что при отсутствии должного сравнения одного с другим может привести к ошибке в понимании истинного смысла места, которое подлежит толкованию.

6. И главным образом при разъяснении любого места необходимо обращать внимание на аналогию веры: потому что Писания не противоречат друг другу, особенно в статьях веры и главных пунктах, необходимых для веры.

2 Pet. 1. 20.

Rom. 8. 7.

Isai. 29. 14.

1 Cor. 1. 19, 20.

7. Должно быть произведено должное сравнение с суждениями и мнениями других толкователей, согласно тому, как говорит Апостол: «Никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою» [в оригинале: «не частного толкования»]: что следует переводить так, как дают ученые Беза и доктор Хаммонд: «Никакое пророчество в Писании не является propriæ incitationis [собственного побуждения], собственного или надлежащего побуждения, движения или излияния»; ибо таков греческий текст: ἰδίας ἐπιλύσεως οὐ γίνεται. О чем Беза дает это ученое примечание: «Пророков действительно следует читать, но так, чтобы дар толкования испрашивался у Бога, чтобы тот же Бог был Автором и Толкователем пророческих писаний». Ибо хотя человек обладает от природы сколь угодно великими дарованиями понимания, суждения и разума, или имеет сколь угодно обширные и богатые приобретенные знания, или сколь угодно высокомерно полагает, что ему помогает Дух; все же его собственному единоличному суждению не следует доверять в толковании Писаний; но он должен призвать на помощь и рассмотреть мнение и суждение других. Ибо очевидно, в какие опасные заблуждения впадали ариане, пелагиане и антитринитарии в древности, а также социниане и арминиане в более поздние годы, делая свои врожденные представления и силу естественного разума главными и основными правилами для толкования Писаний. И вряд ли есть хоть что-то, против чего Писания выступают больше или что они осуждают сильнее, чем чрезмерное превознесение и идолопоклонство перед человеческим и плотским разумом. Потому что «плотские помышления» (τὸ φρόνημα τῆς σαρκὸς) «суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут»; о чем Беза говорит: «Probatio cur intelligentia carnis sit mors, quia, inquit, Dei est hostis» [Доказательство того, почему плотский разум есть смерть, ибо, говорит он, он враг Бога]. И снова текст гласит: «Ибо написано: погублю мудрость мудрецов» (τὴν σοφίαν τών σοφῶν), «и разум разумных отвергну» (τὴν σύνεσιν των συνετων). И снова: «Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?» (σοφίαν τοῦ κόσμου τούτου). И слова еврейского текста в том месте у Исаии означают всю ту высоту мудрости или понимания, которую люди либо имеют от природы, либо приобретают искусством и прилежанием. Также небезопасно человеку полагаться на свои собственные единоличные приобретенные части, будь они сколь угодно обширны или велики; потому что в большинстве веков самые пагубные заблуждения и проклятые ереси распространялись и поддерживались людьми, которые обладали величайшими приобретенными дарованиями. И что часто столь же тщетно полагаться на водительство Духа, как и на два других, очевидно по недавним временам мятежа и смятения; где каждый человек, притворяясь, что имеет Духа, делал такие дикие и экстравагантные толкования Писаний, каких мало знало веков прежде; и это до сих пор поддерживается головокружительной толпой фанатичных квакеров и им подобных.

Существует другое правило, которое ученые используют при толковании Писаний, которое часто либо слишком расширяется, либо неверно ограничивается и применяется, а именно: люди при толковании Писаний должны придерживаться буквального смысла, если он не включает в себя абсолютную нелепость. При этом аллегорические, метафорические, мистические и параболические толкования не только порицаются, но некоторыми даже презираются и отвергаются, что не должно быть одобрено абсолютно и просто; и поэтому мы разъясним это в нескольких частностях.

John 9. 6, 7.

1. В исторических повествованиях о фактах мы должны придерживаться буквального смысла и ни на йоту не отклоняться от него, иначе мы ниспровергли бы лучшую часть христианской веры и разрушили бы главный фундамент истин Писания. Но, несмотря на это, хотя мы должны придерживаться буквального смысла в отношении самого факта, мы не всегда должны быть связаны голой буквой в способе, средствах или манере исполнения. Как может быть ясно из этих примеров. 1. Очевидно, что наш Спаситель Христос исцелил человека, слепого от рождения, и средства и манера описаны: «Он плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением глаза слепому. И сказал ему: пойди, умойся в купальне Силоам, что значит: “посланный”. Он пошел и умылся, и пришел зрячим». Теперь, что касается самого факта, что человек, слепой от рождения, был исцелен и к нему вернулось зрение, это истина в соответствии со смыслом буквы; и что манера, которая заключалась в использовании плюновения и земли, превращенных в брение, и покрытии или помазании ими его глаз, и умывании в купальне Силоам, была также буквально истинной, очевидно. Но было бы нелепо настолько придерживаться буквы, чтобы верить, что брение, плюновение и умывание в купальне Силоам были истинными и реальными естественными средствами для достижения этого эффекта; нет, это было бы нелепо, и в этом отношении буквальному смыслу следовать не следует.

1 Kings 22. 19, 20, 21, 22, 23.

Jerem. 23. 24.

1 Kings 8. 27.

Rom. 16. 27.

2. Опять же, касательно Ахава, буквально истинно в отношении факта то, что он был склонен пойти на Рамоф Галаад своими лжепророками, в устах которых был дух лжи. Но манера, объявленная там, посылания духа лжи в их уста, не может быть разумно признана истинной в буквальном смысле, но в метафорическом; ибо то, что Господь сидел на Своем престоле, и все воинство небесное стояло при Нем, по правую и по левую руку Его, должно быть метафорой, взятой от императора или короля, который сидит на своем престоле, а все его советники, князья, сословия и чиновники вокруг него, чтобы обдумывать и совещаться, что нужно сделать. И это самая высокая и наиболее подходящая метафора, которой может быть представлено верховное Величество Неба и Земли; не то, чтобы в буквальном смысле это должно считаться исполненным именно в таком настроении и манере, но как самая подходящая метафора, которую можно найти, чтобы выразить действия Небесного Величества, и это по следующим причинам. 1. Бог бесконечен и вездесущ Своей силой, сущностью и присутствием, и поэтому нельзя буквально сказать, что Он ограничен какой-либо локальностью, но только в метафорическом смысле и выражении. Ибо пророк говорит: «Не наполняю ли Я небо и землю? говорит Господь». И как признает Соломон: «Поистине, Богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей храм, который я построил». 2. Бог, Который единственно мудр и перед чьими очами «все обнажено и открыто», не может буквально считаться советующимся или обдумывающим, или спрашивающим Свои творения, как что-то должно быть сделано или осуществлено, потому что Его мудрость, подобно Ему Самому, бесконечна и не нуждается в совете ни у кого, и поэтому манера исполнения обмана пророков Ахава должна пониматься метафорически, а не буквально, что мы и хотели продемонстрировать.

1 John 1. 5.

1 Tim. 6. 16.

3. Далее, касательно поражения Сатаной Иова в его имуществе, скоте, детях, слугах и в его собственном теле, это реальная истина, буквально принятая в отношении самого факта; но манера появления Сатаны перед Богом, с сынами Божиими, не может без явной нелепости пониматься в буквальном смысле, но в метафорическом, что Бог, Который всемогущ, повелел, приказал, послал и ограничил его, что и насколько он должен действовать. Ибо иначе Бог «есть свет, и нет в Нем никакой тьмы, обитающий в неприступном свете»; но Сатана «связан узами вечного мрака» и поэтому не может, как говорят, буквально явиться в лицо перед Богом, но только посредством метафоры. Так, когда Ангел говорит Деве Марии, что она зачнет во чреве, и она, не понимая, как это может произойти, потому что она не знала мужа, Ангел ответил: «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя». Хотя сам факт является несомненной истиной и статьей веры, буквально принятой; однако манера схождения Духа Святого на нее и осенившая ее сила Всевышнего не может пониматься в буквальном смысле, как если бы это было тем естественным и человеческим путем, которым мужчины и женщины зачинают детей, ибо это было бы ужасно и нелепо (как некоторые недавние нечестивые, жалкие и развратные атеисты брызгали слюной), но в метафорическом смысле и с самым мистическим значением. Так что ясно, что там, где факт может быть буквально и исторически истинным, манера, как этот факт осуществляется, может быть, даже должна быть метафорической, иначе последует нелепость, что и было задачей доказать.

4. Нет ничего более обычного и привычного в Писании, чем метафоры, как когда Христос говорит: «Я есмь лоза, Я есмь дверь для овец, Я есмь хлеб живый, сшедший с небес»: хотя они являются метафорами, вещи, означенные и подразумеваемые ими, столь же реально и определенно истинны, как и сами метафоры, а иногда и более истинны; потому что иногда метафора используется не для истинности своего существования, а в соответствии с общим употреблением и мнением, как «О, несмысленные Галаты, кто прельстил вас?» не подразумевает ничего, кроме аллюзии на вульгарное мнение, которое считало, что люди могут быть околдованы и заговорены. И так Христос в истинном мистическом и духовном смысле является столь же реальной духовной лозой, дверью и хлебом, как и любые подобные вещи в природе или бытии. Но как от того, что является буквально и исторически истинным в отношении факта или смысла, не следует отступать; так и то, что является метафорой, не должно превращаться в буквальную вещь, и наоборот, буквальный смысл не должен делаться метафорическим.

Matth. 7. 24, 25, 26, 27.

5. Притчи — это подобия, взятые из вещей, которые могли быть сделаны или которые предполагаются сделанными, и поэтому вещь, с которой проводится сравнение или из которой взято подобие, не всегда должна быть вещью, которая была исполнена во всех обстоятельствах и манере ее; достаточно того, что вещь была возможной или разумно вероятной, чтобы быть исполненной, или, по крайней мере, предполагаемой таковой. Как, например, в той притче, где наш Спаситель говорит: «Что те, кто слышит слова Его и исполняет их, подобны мудрому человеку, который построил дом свой на камне; и тот, кто слышит их и не исполняет, подобен человеку неразумному, который построил дом свой на песке»: теперь не обязательно, чтобы были два таких человека, которые в отношении факта поступили таким образом (хотя до времени нашего Спасителя могло быть много людей, которые могли так поступить), но было достаточно того, что вещь, из которой было сделано сравнение, была возможной, разумной и вероятной. Но вещь, подразумеваемая притчей или подобием, всегда является духовной истиной и уверенностью. Относительно чего ученый Беза в притче о богаче и Лазаре дает нам это примечательное примечание на полях: «Хотя Христос рассказывает историю, тем не менее Он пишет духовные вещи под образами, которые, как Он знал, соответствуют нашему чувству. Ибо души не наделены пальцами и глазами, не страдают от жажды, не имеют взаимных бесед друг с другом. Поэтому итог таков, что верные души после того, как они покинули свои тела, ведут приятную и блаженную жизнь вне мира: и что самые ужасные мучения приготовлены для отверженных, которые не могут быть постигнуты нашими умами, как и безмерная слава Небес».

De Civitat. Dei lib. 13. c. 21. p. 404.

Ut supra l. 15. c. 27. p. 475.

6. Что касается аллегории, которая является продолжением метафоры и правильно означает фигуру, выражающую одну вещь через другую, от ἄλλος и ἀγορέω (enuntio [высказываю]), и это очень часто используется в Писаниях, как когда Апостол, говоря о двух сыновьях Авраама, «один от Агари, рабыни, другой от Сарры, свободной», говорит: «В этом есть иносказание» (ἅτενα ἀλληγορόυμενα), которые выражают одну вещь через другую; откуда мы можем отметить: 1. Что аллегории, которые ведут к назиданию, сохраняя аналогию веры и не извращая или ниспровергая буквальный смысл, не должны быть так сильно порицаемы или осуждаемы, как некоторые делали это против Оригена и других. «Ибо Апостол здесь, как отметил Беза, сделал очевидным, что он следовал по стопам пророка Исаии, который предсказал, что Церковь должна быть составлена из детей Сарры, которая была бесплодной, то есть из тех, кто просто и духовно верой должен был стать сынами Авраама, скорее, чем от Агари, которая была плодовитой, даже тогда предсказывая отвержение иудеев и призвание язычников». 2. Аллегории могут быть использованы, а буквальный смысл тем не менее сохранен, ибо история буквально истинна, что Сарра и Агарь были двумя живыми женщинами, одна — жена Авраама, свободная женщина, другая — его служанка и рабыня, и все же это не мешало тому, чтобы посредством этого могла быть использована аллегория, и они могли, и действительно означали и выражали иную вещь, чем та, что была просто заключена в букве. 3. Мы не можем здесь не добавить серьезное и ученое мнение святого Августина по этому самому пункту, который, отвергая догмат некоторых, которые делали Рай и вещи, в нем содержащиеся, чисто телесными, и некоторых, которые делали его только духовным и умопостигаемым, идет средним путем между этими двумя крайностями, говоря так: «Как будто Рай не мог быть телесным, потому что он также мог пониматься как духовный: как будто поэтому не было двух женщин, Агари и Сарры, и от них двух сыновей Авраама, один от рабыни, другой от свободной, потому что Апостол говорит, что два Завета были предображены в них; или поэтому вода не текла из скалы, когда Моисей ударил ее, потому что посредством этого в фигуральном значении может быть понят также Христос, когда Апостол говорит: “а скала была Христос”». И после заключает так: «Эти и некоторые другие вещи могут быть сказаны о понимании Рая духовно, и могут быть сказаны без противоречия, в то время как, тем не менее, самая верная истинность этой истории может быть принята в похвальном повествовании о вещах сделанных или исполненных». Это же мнение этот ученый отец поддерживает в другом месте, где он говорит о ковчеге Ноя.

Изложив эти правила для правильного толкования Писаний, мы теперь перейдем к главным вещам, которые мы намерены рассмотреть в этой главе. И те, кто хотел бы поддержать своего рода всемогущество дьяволов и поддерживать их великую силу в элементарных и подлунных вещах, чтобы лучше защитить великую силу ведьм, приводят различные места Писания и толкуют их в пользу своих грубых догматов, которые мы теперь будем исследовать и опровергать по порядку, как они стоят.

1. Первый правдоподобный аргумент, который они приводят, — это искушение и соблазнение Евы дьяволом или змеем, где, стараясь доказать силу дьявола и его видимое явление ведьмам, и заключение договора с ними, они притворяются, что при соблазнении Евы он видимо явился ей и устно беседовал с ней, и с этой целью он существенно вошел в тело змея и говорил через его органы, или что он принял видимый и телесный облик змея и так беседовал и имел общение с ней. Чтобы ответить на это (чтобы мы могли действовать методично), мы изложим и постараемся доказать эти два положения. 1. Что если бы было даровано, что он сделал это любым способом, это не было бы преимуществом, чтобы доказать обычную силу дьяволов или ведьм.

2. Что это место Писания, если его правильно взвесить и рассмотреть, никоим образом не покажет разумно, что дьявол совершил это искушение каким-либо иным способом, кроме как ментально; и что история там в манере и обстоятельствах ее должна толковаться только аллегорически и метафорически. И что касается первого, если бы было даровано, это ничего не доказывает по существу, для силы дьяволов или ведьм, как эти два аргумента достаточно докажут.

Argum. 1.

1. Ни из какого единичного примера или частного суждения никогда не может быть правильно сделан общий вывод по любым известным и определенным правилам разума или логики; ибо «Syllogizari non est ex particulari» [Силлогизм не строится из частного] известно любому новичку в этом искусстве. Но если бы Сатана хоть раз вошел в естественного змея или принял его облик, это обманчивый и порочный способ аргументации, что поэтому он имеет такую власть над всеми телами во все времена, когда ему угодно, или что он может принимать какой угодно облик, и поэтому это определенно и разумно не заключает ничего действительного.

Argum. 2.

1 Cor. 10. 13.

2. В искушении Евы было нечто более необычное, чем может быть назначено в любом другом искушении вообще, кроме искушения Христа. И поэтому было более особое и необычное снисхождение от Бога в том случае, чем может быть показано в любых других, кроме случая Христа. Ибо теперь Богу угодно в Своем милосердном провидении так упорядочить и превозмочь злобу его адской воли, и сдержать и обуздать его завистливую природу, что хотя его воля сколь угодно зла, все же он содержится в своих узах мрака, «и Бог не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести». Теперь Адам и Ева были в необычном состоянии по отношению к святым Божиим в этой жизни или любым другим лицам, и была более высокая и великая цель в провидении Божием в упорядочении и допущении этого искушения, чем есть или может быть в любых других, кроме случая Христа: И поэтому из того, что Господь допустил и приказал сделать в том искушении, или свободы, которую Он мог даровать ему, чтобы проявить свою собственную силу тогда, не последует разумно никакой аргумент, что он может обычно и по своему желанию совершать столько же, и поэтому не делает твердого вывода.

Vid. Pererii Comment. in locum.

А что касается того места Писания в третьей главе Бытия, великий и ученый иезуит Перерий берется изо всех сил доказать, что оно должно толковаться буквально, и что Сатана действительно вошел в тело естественного змея и говорил в нем или через его органы; и трудится (хотя и тщетно), чтобы ослабить и ниспровергнуть сильные аргументы своего брата по религии, ученейшего кардинала Каэтана, где он отвергает мнение тех, кто утверждает, что дьявол принял тело в облике змея; потому что (говорит он) Сатана сразу после окончания искушения должен был отложить и снять принятое тело, но змей был после в Раю, и поэтому он не действовал в принятом теле. Поэтому мы также пройдем мимо того мнения о принятии тел, как будучи просто беспочвенным вымыслом, изобретенным мечтательными схоластами, как мы продемонстрируем далее. Но чтобы продолжить по порядку, мы сначала покажем, что место по необходимости должно допускать аллегорию или метафору. И во-вторых, мы изложим позитивные аргументы, чтобы показать нелепость и невозможность дьявола говорить в змее или его органами. И в-третьих, мы ответим на все возражения, которые являются существенными, и это в следующих частностях.

1. Вещь, которая в той истории должна быть принята буквально, — это то, что Ева была искушена и соблазнена; но инструмент, которым это было сделано, манера и обстоятельства, по необходимости должны иметь аллегорическое или метафорическое толкование, иначе из этого места вообще нельзя сделать разумного смысла.

Vid. Dialog. Discourses of Spirits and Devils. Dialog. 4. p. 110.

2. «Никакая вина за действие не может быть приписана самому Сатане, если ни абсолютно, ни правильно, ни исторически, ни аллегорически, ни метафорически, ни каким-либо иным образом он не назван в той самой истории искушения Евы, в которой само действие с различными обстоятельствами полностью и ясно выражено. Ибо действие, особенно будучи столь весомым делом, необходимо было знать в каждом пункте: И поэтому не следует сомневаться, что история касательно этого так точно изложена, с каждым обстоятельством, что любой человек может быть способен судить о главных действующих лицах в нем, по крайней мере. Так что тогда, хотя дьявол в той истории не выражен ни абсолютно, ни исторически, ни правильно по имени; все же мы должны признать его в ней аллегорически и метафорически изложенным, по крайней мере, или иначе не возлагать на него никакой вины вообще касательно действия». И поэтому Перерий должен признать метафору в этом месте, иначе дьявол не может быть сделан действующим лицом в этом деле.

3. Это был не естественный змей, а сам Сатана, метафорически представленный под именем змея, который дал начало искушению Евы. Ибо посредством аллегорий и метафор всегда подразумевается нечто иное, чем то, что буквально выражено. И что это так, доказывается следующим образом. Если в том действии дьявол сам не исторически и правильно, а аллегорически и метафорически назван змеем, потому что он самый хитрый и коварный; то, несомненно, возражение о естественном змее, используемом в том действии, очень неудобно: но антецедент истинен, и поэтому также консеквент.

Apoc. 12. 3, 4, 5.

Id. 20. 2.

4. Антецедент к этому гипотетическому аргументу выше легко доказывается так: в Священном Писании принято использовать имена других тварей, излагая нашему чувству самих интеллектуальных существ. Отсюда то, что в Апокалипсисе дьявол (постоянной аллегорией) называется драконом или змеем: и поэтому в этой истории искушения Евы, подобной постоянной аллегорией, он также называется змеем. Ибо никто не может быть настолько нелепым и глупым, чтобы думать, что дьявол буквально и правильно (в том месте Откровения) может быть назван драконом или змеем; но только в метафорическом и мистическом смысле, и поэтому должен по праву разума быть принят так в том месте Бытия; ибо одна часть Писания всегда лучше всего толкуется другой.

Gen. 49. 9.

Revel. 5. 5.

Matth. 3. 7.

5. Далее, как Иуда может буквально быть львенком, или Христос — называться львом от колена Иудина? Должно ли это непременно пониматься так, что Христос либо принял облик настоящего льва, либо вошел в тело настоящего льва? Конечно, нет, думать или верить в подобное было бы величайшей нелепостью. Точно так же следует считать величайшей нелепостью и мерзостью, если Перерий или кто-либо другой вообразит, что дьявол не может вполне уместно, в аллегорическом или мистическом смысле, называться змеем в том действии искушения Евы, не принимая при этом облика змея и не вселяясь в тело настоящего змея. Я призываю всех разумных людей рассудить, не одинаковы ли нелепости в обоих случаях, если воспринимать их буквально и упрощенно. Но поскольку это был один из аргументов Каэтана, он оказался слишком твердым орешком для зубов Перерия, и потому он обошел его молчанием. Далее, когда наш Спаситель назвал фарисеев и саддукеев порождением ехидны, должен ли кто-либо быть настолько безумным, чтобы верить, будто они буквально и по природе были порождены ехиднами? Разве не должно быть понятно, что они были названы так из-за своих ядовитых и порочных умов, в метафорическом смысле? Да, безусловно: так и дьявол называется змеем метафорически, иначе, если воспринимать это буквально, оба наименования одинаково нелепы. И пусть Перерий или кто-либо другой распутает этот узел.

John 8. 44.

6. Как может дьявол быть человекоубийцей от начала (каковым он мистически считается), если он не приложил руки к погублению Евы и Адама как душой, так и телом? Но если под змеем не подразумевался дьявол, то он оправдан и не виновен в убийстве Адама и Евы как душой, так и телом. Однако мы должны утверждать, что все ученые и разумные богословы, будь то древние, средневековые или современные, которые толковали или комментировали это место, под словами нашего Спасителя, называющего сатану человекоубийцей от начала, понимают убийство Адама и Евы как душой, так и телом; и мы смеем отослать всех тех, кто взял или возьмет на себя труд изучить их по этому отрывку из Писания, к тому, что они обнаружат именно то, что мы утверждали.

2 Cor. 11. 3.

7. Моисей (в том действии) намеренно наделяет дьявола именем змея, потому что (своим действенным проникновением во внутренние чувства, а также заражением человеческих умов ядовитыми внушениями) он очень живо представляет природу, склонность и качества ядовитого змея. И в этом же смысле апостол ревновал о коринфянах, опасаясь, что, как тот змей ὁ ὄφις (что необходимо понимать как сатану через метафору змея) прельстил Еву хитростью своею, так и их умы, посредством коварства сатаны в его лжеапостолах, могут повредиться, уклонившись от простоты во Христе.

8. О змее, который искушал Еву в раю, сказано, что он был хитрее всех зверей полевых, что (если верны труды тех, кто наблюдал и описывал природу всех видов животных) нельзя с истиной отнести к природному змею. Ибо есть много других существ, более хитрых, чем змей. А потому это должно пониматься как духовный змей, то есть сатана, который (поистине) есть древний змей.

Judg. 9. 7, 8, 9, 10, &c.

9. Поэтому Моисей намеренно приписывает речь змею, который искушал Еву, дабы мы (зная по опыту, что речь не может должным образом соответствовать природному змею) скорее были побуждены поверить, что это должно метафорически пониматься как духовный змей. Ибо мы можем с такой же нелепостью вообразить, что маслина, смоковница, виноградные лозы и терновник говорили друг с другом членораздельно, как и предполагать, что либо змей, либо дьявол в змее использовал членораздельную речь и беседовал с Евой; и то, и другое одинаково правдоподобно и одинаково нелепо.

10. Наказание, наложенное Богом, не имеет никакого отношения к природному, но относится к духовному и мистическому змею, которым является дьявол. Ибо ни хождение на чреве, ни поедание праха не могут быть наказанием для природного змея, поскольку (до искушения) обе эти особенности были свойственны ему изначально, и свое имя он получил от своей ползающей природы, ибо Serpens происходит от serpendo, а на иврите он называется רֶמֶשׂ, пресмыкающееся, от רָמַשׂ, ползать, пресмыкаться. Также мы не можем вообразить, что упомянутый змей, будучи до искушения лучшего вида, был затем (по справедливому суду Божьему) превращен в более низкий облик, свойство или форму, так как в истории творения он причислен к пресмыкающимся существам.

Exod. 4. 3.

Aug. ad Gen. lib. 11. cap. 1.

Greg. in Moràl.

Pet. Martyr in Gen. 3. 1.

11. Моисей вовсе не упоминает о приближении змея к Еве по этому делу, ни о его уходе после действия, ни о каком-либо особом свойстве, по которому его можно было бы по существу распознать как (действительно) настоящего природного змея, ни о каком-либо изумлении или внезапном страхе у Евы при его внезапном приближении и необычной речи: тогда как сам Моисей впоследствии ужасно испугался при одном лишь виде змея. И там, где сказано: проклят ты пред всеми скотами и пред всеми зверями полевыми; там сами бессловесные животные (к ужасному посрамлению сатаны) ставятся выше него; не в абсолютной силе, но в особом отношении к тому счастливому сохранению и своевременному сбережению их первоначальной природы. Ибо звери полевые не теряют никакого небесного счастья, которого у них никогда не было: но они продолжают свой путь в том самом первоначальном состоянии, которое приняли вначале. Но сатана проклят, потому что не сохранил своего первого состояния, но пал из него, и поэтому он хуже зверей полевых. И этот способ толкования Писания метафорически, когда буквальный смысл содержит явную нелепость, не является ни единственным, ни новым, ибо как древние, так и современные авторы допускали такой подход, ибо св. Августин говорит: «Когда в Писании обнаруживается нечто, что невозможно (без нелепости) истолковать буквально, то это нечто, без сомнения, сказано фигурально и должно получить иное значение, нежели то, которое, по-видимому, несет голая буква». И Григорий говорит: «Когда порядок истории сам по себе становится дефектным в буквальном смысле, тогда некий мистический смысл, словно широко открытые двери, предлагает себя: да, и этот мистический смысл должен быть принят вместо самого буквального смысла». И поэтому (говорит Петр Мученик) «то проклятие, которое Господь изрек на змея, должно аллегорически пониматься как относящееся к дьяволу, и те вещи, которые, по-видимому, должным образом соответствуют змею, должны метафорически быть перенесены на сатану, подразумеваемого в змее». Итак, из всего вышесказанного совершенно очевидно, что именно сам дьявол, а не природный змей, напал на Еву в том искушении, будучи лишь метафорически представленным под именем змея: а потому ему не было нужды в том действии по существу принимать на себя тело природного змея для лучшего выполнения задуманного дела.

Далее следует привести положительные аргументы, доказывающие, что дьявол не вселялся по существу в тело змея, и если бы даже вселился, то ни он сам по себе, ни змей вместе с ним не могли бы произвести членораздельный звук или речь. Если предположить (как это и делается), что дьявол в змее совершает нечто подобное, то это должно рассматриваться либо применительно к нему как к бестелесному, либо как к телесному существу, но мы утверждаем, что он не мог совершить этого ни тем, ни другим способом, и вот по каким причинам.

Reas. 1.

1. Если рассматривать дьявола просто и абсолютно как бестелесное существо, то из этого следует, что он не может воздействовать на какую-либо телесную материю, поскольку бестелесная субстанция не может вступать в контакт с телом, если бы она сама не была телесной; ибо quicquid agit, agit per contactum, vel mediatum, vel immediatum. Но оба эти способа вызываются прикосновением одного тела к другому, как когда чья-то рука, касаясь соломинки, непосредственно сдвигает ее с места, или же дуновение перемещает ее, что происходит при посредстве воздуха; но то, что является чисто бестелесным, не может совершить ни того, ни другого: ибо то, что чисто бестелесно, не имеет поверхности, чтобы коснуться тела, которое нужно переместить; а потому не может произвести никакого движения вообще; а где нет движения, там не может быть никакого изменения, и, следовательно, никакой речи или членораздельности. И поэтому дьявол (если он бестелесен) не мог вовсе привести в движение органы змея, а значит, не мог говорить в змее или двигать его органами, если бы они были пригодны для членораздельного произношения, каковыми они не были. Что и требовалось доказать.

Reas. 2.

2. Змей по установлению Божьему при творении был предназначен для нечленораздельных звуков, а не для членораздельных: но дьявол не имеет и никогда не имел никакой власти изменять и опрокидывать ход Божьего установления в природе, а потому не имеет и никогда не имел власти заставить змея говорить членораздельно; ибо это означало бы ниспровергнуть незыблемый порядок, установленный Богом при творении, чего ни один человек здравого суждения никогда не утверждал, что дьявол мог бы сделать.

Reas. 3.

3. Я считаю одной из самых твердых максим, когда-либо бывших в школах, следующую: immateriale non agit in materiale, nisi eminenter ut Deus: следовательно, дьявол, будучи бестелесным и нематериальным, не может воздействовать на то, что материально, как было тело змея, если бы он не обладал сверхъестественной и всемогущей силой, приписывать которую ему было бы богохульством, поэтому он не мог членораздельно говорить в змее к Еве, ибо он нематериален и не имел всемогущей силы.

Reas. 4.

4. А если предположить, что он телесен, то он мог либо сам говорить членораздельно и внятно, либо нет. И если он мог делать это сам, то вселяться в змея было излишне и избыточно. А если не мог, то вселение в змея не добавило бы ему этой способности, и таким образом он не мог бы совершить это ни тем, ни другим способом; ибо лягушка, заползающая в тело человека, не заставит лягушку говорить, хотя и может вызвать какой-то шум или кваканье.

Reas. 5.

5. Хотя дьявол, будучи телесным, и вселился бы в тело змея, никаким движением, которое можно было бы совершить с его органами или на них, их нельзя было бы приспособить для произнесения членораздельного звука, потому что они не были приспособлены для этой цели, а только для шипения. Ибо в инструментах, которые являются искусственными, различные звуки и мелодии, производимые ими, соответствуют лишь разнообразию их частей и их особому устройству; так, арфа не может (будучи сделанной) быть настроена так, чтобы издавать звук, подобный трубе, или шум органа; и наоборот: и если какая-либо из их частей отсутствует, неисправна или сломана, то упорядоченный звук и музыка портятся. И хотя попугай или ара могут путем вокального и внешнего обучения быть приучены выучить и произнести некоторые слова, но это происходит не от вселения учителя в ее чрево, а от его внешнего, вокального обучения, посредством которого его чувства и воображение воспринимаются на слух, и никак иначе. Но в этом действии, приписываемом сатане, не предполагается, что он способен говорить членораздельно или что он обучил змея вокально и внятно, что если бы он и мог сделать, то ее органы все равно не были бы способны на подобное; и поэтому для дьявола было бы большей хитростью выбрать попугая, а не змея.

Единственное возражение, заслуживающее внимания, которое Перерий выдвигает против здравого и разумного мнения ученого Каэтана, заключается в следующем: что Адам и Ева, находясь в состоянии невинности, не могли быть подвергнуты внутреннему искушению, потому что ни чувственный аппетит, ни воображение не были испорчены; и поэтому сатана не мог внутренне воздействовать на них, и, следовательно, все искушение должно было быть внешним. На что мы даем следующий достаточный ответ.

Reas. 1.

1. Это лишь голое утверждение без каких-либо доказательств, и он лишь укрывается под авторитетом св. Августина и Григория, чьим авторитетом во многих других вопросах он часто пренебрегает, когда они не согласуются с его настроением, целью и интересом. Но как бы то ни было, это лишь testimonia humana; и мы должны обращать внимание не на то, кто говорит, а рассматривать вес и разумность того, что они говорят.

Reas. 2.

2. Он исходит из ложного предположения, что чувственный аппетит и, следовательно, воображение не могли быть затронуты или привлечены иначе, как чувственным и внешним объектом, тогда как очевидно, что один лишь вид змея не мог взволновать чувственный аппетит; ибо разумно предположить как несомненный факт, что Ева видела змея и до того времени. Также не могла и беседа со змеем, рассматриваемая просто как беседа, взволновать его; ибо несомненно, что она слышала и имела внятную, вокальную и членораздельную беседу со своим мужем до этого времени искушения. Также не могло это быть и созерцание древа познания добра и зла, ибо из беседы видно, что она видела его и раньше, и вероятно, что искушение происходило на виду у него, и вид упомянутого древа, представший ее взору, был тем же, что и прежде. Таким образом, становится совершенно очевидно, что искушение возымело действие от сильной лжи, которую сказал ей сатана, что откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло, и так ее обман был прежде всего совершен в ее уме и разумении, и тем самым была привлечена воля и взволнован чувственный аппетит, вследствие чего она взяла плодов древа и ела. И это можно гораздо более разумно считать осуществленным посредством ментальной беседы и внутренних движений, нежели посредством внешнего разговора, который должен был сначала воздействовать на ум, прежде чем воображение или чувственный аппетит могли быть хоть сколько-нибудь взволнованы или привлечены.

Reas. 3.

Vid. Is. Piscar. in locum.

3. Если бы искушение было таким, как предполагает Перерий, наши прародители не могли бы быть соблазнены; ибо аргумент сатаны состоял не в том, чтобы убедить Еву, что это приятно на вкус или полезно для желудка, чтобы тем самым привлечь чувственный аппетит и воображение, но что это хорошо и полезно, чтобы сделать их мудрыми и быть как боги, чем он уловил ее разумение лживым и обманным аргументом, составленным так, как излагает его ученый Пискатор: «Ту вещь, которая принесет вам Божественную Мудрость и Блаженство, ту вещь вы должны использовать. Но поедание этого плода может принести вам Божественную Мудрость и Блаженство: Следовательно, поедание плода этого древа вы должны использовать». И таким образом соблазн был вовсе не через чувственный аппетит (который не мог получить от него больше пользы, чем от других плодов в саду), но через ее разумение, ослепленное показным видом мнимой (а не реальной) выгоды, и тем самым ее воля была привлечена и ведома к тому, чтобы протянуть руку и съесть. И поэтому, следовательно, не было никакой нужды во внешнем искушении, которое могло быть и было осуществлено посредством внутреннего рассуждения, воздействующего на ее разумение.

Reas. 4.

Tom. 3. l. 3. c. 19. p. 156.

Hieronym. in Job. c. 24.

Tom. 7. p. 187.

2 Cor. 2. 11.

4. Конечно, если бы Перерий осознавал многие неудобства, которые влечет за собой это его мнение, он никогда не погрузился бы в лабиринт таких затруднений; некоторые из которых мы здесь перечислим и на этом закончим. 1. Если бы это мнение было истинным, что Ева по причине своего совершенства в состоянии невинности не могла быть искушена или соблазнена иначе, как внешним путем и средствами: тогда как могло случиться, что ангелы в своем первоначальном состоянии, которое было столь же совершенным (если не более), как состояние Евы, были без искусителя или каких-либо внешних средств привлечены к этому отпадению, которые оставили свое состояние и положение и не устояли в истине? 2. Как могло отпадение быть столь всеобщим (ибо множество их пало), если бы у них не было какого-то способа или средства сообщать свои помышления и намерения друг другу? Ибо хотя мы не способны постичь способ, как они беседуют или общаются друг с другом, все же должно принять за истину, что у них есть способ и средства проявлять свои помышления друг другу, что в некотором роде аналогично тому, что мы называем речью или беседой. Поэтому относительно этого пункта ученый и рассудительный Занхи делает такой вывод: «Поэтому (говорит он), то, что мы делаем посредством чувственного голоса, то же самое ангелы и блаженные души на небесах, да и дьяволы в адской бездне и в воздухе, совершают, но без голоса, духовным образом». 3. Если бы это мнение было истинным, то блаженные души, будучи облечены от своих тел, не имели бы общения друг с другом, и не должны были бы совместно славить и прославлять Бога вместе, что было бы ложно и нелепо; и поэтому ученый отец сказал хорошо: «Следует твердо держаться того, что служения Небесного Воинства ни в коем случае не совершаются в молчании; видя, что мы можем прочесть, что ангельские силы пред Престолом Господним оглашают Его хвалу неустанными голосами». 4. Уловки и хитрые махинации (ибо он имеет свои Νοήματα или замыслы) Царства сатаны не могли бы осуществляться, если бы у него не было способа и средств сообщать их остальной части своей шайки низших демонов, и поэтому это ясно доказывает, что существует способ скрытой, мистической и духовной беседы, которую дьявол мог и представлял уму и разумению Евы, посредством чего она была соблазнена, и что не было нужды в вокальной и внятной интерлокуции; и столько в ответ на его возражение.

Следующее место Писания, которое обычно приводится и используется для доказательства великой силы дьяволов и ведьм, — это место о магах фараона, откуда они аргументируют так: Если маги фараона были способны силой и помощью дьявола превратить свои жезлы в змеев, воду в кровь и произвести лягушек; почему ведьмы не могут, силой и помощью дьявола, превращать себя и другие вещи в странные и различные формы и совершать остальные подвиги, которые им приписываются?

Но хотя это лишь petitio principii, предвосхищение основания, что они совершили эти вещи с помощью дьявола, что не предполагается и не признается, но должно было быть сначала доказано; и хотя в случае ожесточения сердца фараона могло быть (и было) особое снисхождение от Бога в то время: все же из этого не следует, что Бог всегда снисходит и дает дьяволу позволение совершать подобные вещи; и поэтому ничего твердого из этого нельзя заключить. И все же (говорю я), хотя это так, мы опустим их и перейдем к полному раскрытию и обсуждению дела; и это в двух частях. 1. Насколько сила и помощь дьявола совпадали с действиями и свершениями. 2. И в чем он не совпадал и не действовал вовсе.

Ephes. 2. 2.

2 Tim. 3. 8.

1. Мы признаем, что фараон и маги, будучи идолопоклонниками и почитателями ложных богов, имели своими целями главным образом возвеличивание силы своих идолов и проявление того, что их предполагаемые боги могли совершать и приводить к исполнению столь же странные чудеса или знамения, как Моисей и Аарон могли совершить с помощью Бога евреев; и в отношении этой цели они имели всю помощь, которую сатана и его темное царство ангелов могли предоставить им духовным и адским образом; ибо он есть князь, господствующий в воздухе, действующий ныне в сынах противления, ибо таковыми были и фараон, и его маги. И для этой цели апостол говорит нам, говоря о лжеучителях: Как Ианний и Иамврий противились Моисею, так и сии противятся истине: так что маги фараона были осуждены за противление истине того послания, которое принесли Моисей и Аарон, и тем реальным чудесам, которые они совершили; и так в отношении порочной цели, к которой они стремились, они были поддержаны силой и содействием дьявола, и в этом отношении только были его слугами и орудиями.

Но что касается второго пункта, а именно действующих причин и средств производства тех вещей, которые совершали маги, мы утверждаем, что они были совершены силой природы и искусства, и что дьявол не был никакой действующей причиной их производства, и это посредством следующих неопровержимых аргументов.

Argum. 1.

1. Те, кто утверждает, что дьявол совершил или может совершить такие странные эффекты, также признают, что то, что он совершает в естественных и элементарных телах, делается путем применения естественных агентов к естественным и подходящим пациентам, которые действительно приводят к таким странным эффектам, и что он делает не более, как только осуществляет локальное применение их. Откуда необходимо следует, что эффекты проистекают из естественных агентов, и поэтому никакая причинность вообще не может быть приписана ему, кроме той фиктивной, быть causa sine qua non, что равносильно отсутствию всякой причины. И кроме того, нет доказательств, что он осуществляет это локальное применение; ибо если он бестелесен, то просто невозможно, чтобы он совершил что-либо подобное; и как бы то ни было, человек естественной силой и средствами, если он знает подходящие и способные активные и пассивные начала, может совершить их сам, и поэтому его помощь излишня; и мы еще не встречали ни одного аргумента, который имел бы убедительную силу, которая могла бы побудить нас поверить, что он такой великий натуралист.

Argum. 2.

De secret. oper. Art. & natur. c. 5.

Gen. 30. 37, 38, 39. &c.

2. Есть много людей, которые считают себя не последними знатоками в большинстве видов наук, и другие, которые очень строги в своем показном рвении к благочестию и в ненависти к делам сатаны, которые даже вздрагивают и выказывают отвращение при слове «магия», если оно хоть раз произнесено, как будто не существует магии, кроме дьявольской, или то, что они называют дьявольским, было каким-то иным злом, кроме как в цели и использовании: ибо есть много растений и минералов, которые, хотя и ядовиты, тем не менее хороши в отношении своего творения и хорошего использования, которое может быть сделано из них, например, чтобы убивать вредных животных, которые опасны для человека. Но если какая-либо сила злобы и порочности использует их для отравления и уничтожения мужчин и женщин, это было бы порочно и дьявольски в цели и использовании, но средства были бы законными и естественными. Так что, что бы дьявол ни делал через порочных людей, своих орудий, ведя и привлекая их к использованию великих magnalia naturæ, чтобы совершать странные чудеса, тем самым утверждая идолопоклонство и суеверие, или противясь истине и таким дьявольским целям, хотя цель и использование могут быть порочными и дьявольскими, все же действующая причина является естественной и законной. И поэтому мы не можем найти иного основания или причины деления магии на естественную и дьявольскую, кроме того, что они различаются в цели и использовании: ибо иначе обе они работают посредством естественного агентства и средств, видя, что дьявол не может сделать ничего выше или вопреки тому курсу, который Бог установил в природе. Поэтому люди могут делать без помощи дьяволов все, что они могут делать, видя, что у них нет преимущества перед нами, но они действуют только путем применения активных вещей к пассивным, подобно тому, как это делают люди: И поэтому сказал тот ученейший философ, химик и математик, наш соотечественник Роджер Бэкон, превосходно в этих словах: non igitur oportet nos uti magicis illusionibus cum potestas Philosophiæ doceat operari quod sufficit. Поэтому те люди, которые пришли с Востока поклониться Христу, называются магами, не потому, что те великие знания, которые они имели в тайнах Природы, были дьявольскими или незаконными; ибо имя мага было почетным и похвальным, пока мошенники и обманщики не стали использовать его для обмана и надувательства, и для порочных и нечестивых целей; но потому, что они использовали его для славы Божьей и блага человечества, поэтому они были магами в подлинном и лучшем смысле, как работающие законными и естественными средствами и к доброй цели: когда маги фараона могут быть названы какомагами, потому что они использовали добрые и превосходные причины и агенты природы для порочной и дьявольской цели, а именно чтобы противиться истине: и так единственное различие магии — от цели и использования, а не от причин или агентов, которые оба естественны. Так что то, что совершили эти маги фараона, хотя это было странно и удивительно, все же было чисто естественными средствами и причинами; и все же, будучи для порочной цели, было поэтому дьявольским. Так Иаков, когда он поставил очищенные прутья с белыми полосами на них перед стадами в желобах в водопойных корытах, чтобы, когда бараны и овцы подходили пить и совокуплялись, они могли зачать и принести пестрых, крапчатых и пятнистых детенышей; это случилось так, и признается самим Перерием и большинством ученых толкователей этого места, что это было от естественных причин, и было странным подвигом естественной магии; но не злым, потому что не направлено к порочной цели: но то, что у фараона, хотя совершено также естественными причинами (ибо так оно и было, приписывалось ли это дьяволу, который может работать только естественными средствами, или нет), было порочным и дьявольским; потому что они делали это, чтобы противиться Моисею и Аарону, посланникам Господа Иеговы.

Argum. 3.

3. Большинство или все ученые толкователи, которые комментировали это место Исхода (как можно видеть в «Гексапле» д-ра Уиллета и у различных других ученых авторов), хотя и приписывают эти вещи, совершенные магами, силе и помощи сатаны, все же в способе их совершения признают, что они были сделаны не реально и в истине, а только в виде и представлении. Но что они имеют в виду под видом и представлением, не так легко выяснить и определить; ибо если под этим они имеют в виду, что они делали это как жонглеры и те, кто использует искусство ловкости рук, то есть показывая одну вещь, а затем ловким движением и проворством убирая ее и внезапно и незаметно подставляя другую вещь на ее место, что они выполняют, отвлекая глаза и внимание зрителей в другую сторону, пристально глядя и используя странные и бессмысленные слова, тогда мы бы скоро согласились, ибо так они могли быть, вероятно, и легко совершены, как мы докажем вскоре, но это не то, что они имеют в виду или подразумевают. Но некоторые имеют в виду, что дьявол только обманывал воображение и фантазию зрителей, заставляя их воображать и верить, что жезлы были превращены в змеев, когда они вовсе не были превращены, а только их воображения были обмануты, думая, что они змеи, когда они были лишь жезлами, как меланхоличные люди, люди в лихорадках, бредовых состояниях и маниакальных расстройствах часто думают и утверждают, что видят странные вещи, когда они не видят таких вещей внешне, но воображение лишь обмануто видами и образами этих вещей внутри. Это можно было бы допустить, если бы можно было доказать, что фараон и все зрители были людьми, находящимися под вышеупомянутыми расстройствами и тому подобным, хотя это могло (и часто случается) произойти от чисто естественных причин, где дьявол вовсе ни при чем. Но зрители этих действий магов не доказаны, и их нельзя разумно предполагать людьми, находящимися под какими-либо такими расстройствами; но должны пониматься как люди различных конституций, темпераментов и крепкого здоровья, а потому никоим образом не способные к каким-либо таким иллюзиям, также дьявол не мог в одно мгновение так испортить их воображения, что, как мы утверждаем, он никоим образом не может сделать, если гуморы, испарения и духи в теле не будут сначала изменены естественными причинами, что не может быть сделано мгновенно, и если бы могло, то из этого следовало бы, что ни один человек не мог бы с уверенностью сказать, когда он обманут в своем воображении, а когда нет: также не могло это быть (как некоторые воображают) путем наведения тумана перед их глазами; ибо хотя Христос удерживал глаза двух учеников, идущих из Эммауса, чтобы они не узнали Его, было бы богохульством думать, что сатана мог сделать то же самое. И туман, наведенный перед их глазами, мог заставить их видеть более тускло и смутно, и заставить вещи казаться больше, чем они были, но не заставить одну вещь казаться совершенно противоположной. Но никогда еще не было доказано, что сатана мог совершить такую вещь, а то, что никогда не было доказано, может быть безопасно и разумно отрицаемо. Некоторые предполагают, что дьявол облекал или покрывал жезлы магов неким одеянием из воздушной субстанции, которое могло заставить жезлы казаться глазу змеями; но это такая же беспочвенная причуда, как и все остальные, и так как она не имеет доказательств, то не нуждается в опровержении.

Argum. 4.

Hist. 1.

4. Но чтобы подойти ближе к делу, совершенно ясно и понятно, что то, что они делали, было чисто искусством или искусством и природой, соединенными вместе; ибо если мы можем хоть сколько-нибудь доверять точности слов (как мы доказали достаточно прежде), они называются mechassephim, præstigiatores, то есть жонглеры, такие, которые ловкостью рук и проворным перемещением могли совершать странные и удивительные вещи, а после они называются Hartummin, то есть маги, такие, которые имели навык в естественных вещах, и, зная их причины и делая должное и своевременное применение их к пассивным началам, которые были подходящими, могли производить удивительные эффекты. И если мы серьезно рассмотрим те немногие вещи, которые они совершили, их можно было легко осуществить одной лишь ловкостью рук. Ибо, что касается держания жезла в руках и видимости бросания его на землю, как скоро они могли бросить искусственного змея вместо него и немедленно и незаметно убрать жезл? И если это покажется трудным или невозможным, я разгадаю тайну, как я иногда видел это исполняемым, и это лишь так. Жонглер, который должен выполнить этот трюк, обычно заранее снабжен проволокой, так скрученной и выгнутой, что ее можно сжать вместе мизинцем в ладони, и когда ее отпускают, она сама распрямится, как пружина, и совершит красивое движение на столе, это снабжено подходящей головой и куском аккуратно раскрашенного полотна, идеально напоминающего змея, с глазами и всем прочим. Это, таким образом подготовленное, он держит в правой руке между мизинцем и ладонью, затем левой рукой он берет маленький белый жезл, который у него на столе, с помощью которого он заставляет людей верить, что он совершает все свои трюки: И затем, рассказывая им историю, чтобы развлечь их, что он, подобно Моисею и Аарону, превратит этот жезл в змея, он тотчас начинает пристально смотреть вокруг себя и произносить какие-то странные и бессмысленные слова, как будто он призывает какого-то духа или гоблина, и так немедленно убирает жезл либо к себе на колени (если сидит), либо в рукав (если стоит), а затем выпускает змея из правой руки, толкая его вперед, что благодаря проволоке и проворному движению руки он заставляет его двигаться довольно долго по столу, что он продолжает, пока, предлагая одной рукой поймать его за шею, он проворно другой рукой подталкивает его вперед и поворачивает, касаясь хвоста, и тем временем шипит так искусно, что стоящие рядом думают, что это сам змей, и тотчас хватает его и прячет в карман. И такой трюк, хорошо исполненный, мог заставить фараона и зрителей поверить, что было сделано столько же, сколько сделали Моисей и Аарон, только что жезл Аарона поглотил их змеев, или его змей их, что они могли легко оправдать. Что касается превращения воды в кровь и производства лягушек, они были так легко выполнимы тем же способом, что не нуждаются в каком-либо особом объяснении, ибо этим способом можно легко понять манеру их исполнения. Хотя я однажды видел джентльмена, который был очень доволен этими видами трюков и сам исполнял их удивительно хорошо, который выполнял это с живой змеей, которую он достал для одного из своих детей, чтобы держать в коробке; ибо в этой северной стране они многочисленны и также безвредны; и это могло бы обмануть очень осторожного человека. Так что очень глупо и нелепо приводить демона из ада, или ангела с небес, или душу свыше, чтобы решить вещь, которая кажется странной и необычной, когда мастерство и хитрость людей (если должным образом рассмотрены и изучены) достаточны, чтобы совершить то же самое, и многое другое.

Argum. 5.

5. И в этом месте Исхода, где наши переводчики говорят: и маги сделали то же самое или подобным образом своими чарами, слово, будучи Belahatehem, должно было быть переведено suis laminis (как мы доказали прежде), то есть, своими блестящими металлическими пластинами, ибо слово не означает чары ни в одном месте во всем Ветхом Завете. И если истина и разум могут иметь хоть какое-то влияние, должно быть понятно, что они были глубоко сведущи в естественной и законной магии (как вообще египтяне и восточные народы), хотя они использовали и применяли ее к злой цели, а именно к противлению силе Божьих чудес, совершенных Моисеем и Аароном: и так под этим словом suis laminis, своими пластинами, должны пониматься металлические блестящие пластины, созданные под определенными подходящими созвездиями и выгравированные с определенными фигурами, посредством которых естественно (без какой-либо дьявольской помощи) они совершали странные вещи и заставляли формы некоторых вещей появляться глазу. И хотя мы можем быть осмеяны и подняты на смех невеждами, или сурово раскритикованы и осуждены большей частью циничных критиков, все же мы не можем настолько подавить знание наших собственных мозгов, ни быть настолько трусливыми в отстаивании истины, чтобы не утверждать: что в древности существовало некое законное искусство, посредством которого некоторые виды металлов могли быть смешаны вместе под должным созвездием, а после выгравированы в такие же подходящие планетарные времена с различными фигурами, которые естественно совершали бы странные вещи; И эта часть знания, хотя она может быть справедливо причислена к Desiderata и могла бы очень хорошо быть помещена в Каталог Deperdita Панчироллуса; все же она была хорошо известна древним магам и ими часто с успешным результатом применялась на практике; И среди тех многих благородных попыток той ученейшей и опытной (хотя и сильно осуждаемой) личности Парацельса, эта часть знания была не последней, которую он стремился восстановить. Истинность чего мы доказываем так.

Argum. 1.

Exerc. 196. 6. p. 637.

Hist. 1.

Cap. 2.

Hist. 2.

Vid. Gaffarel Unheard of curiosities, p. 165. &c.

Epist. ad Vazet.

Hist. 3.

Hist. 4.

Ut supra p. 164.

1. Что в прошлом в мире было много таких подобных планетарных печатей или талисманов (как называли их персы), очевидно из авторитета различных авторов хорошего доверия и счета. Ибо ученый и острейший Юлий Скалигер сообщает такое изречение: «Новизна этой истории также может отточить умы прилежных. В книгах арабских египтян (говорит он) написано так. Что Хамет Бен Таулон, правитель Египта для арабов, приказал, чтобы некое свинцовое изображение или картина крокодила, которая была найдена в основании некоего храма, была расплавлена в огне. С того времени жители жаловались, что те страны были более заражены крокодилами, чем прежде, против чьего вреда это изображение было создано и похоронено там более древними мудрецами или магами. Юнктин, на Сферу Сакробоско, утверждает, что его учитель, который был кармелитом, по имени Юлианус Ристориус а Прато, человек, который нисколько не был суеверен, был упрошен другом своим сделать одно из этих изображений для излечения судорог, которым он был очень подвержен. Этот ученый человек, сочувствуя страданиям своего друга, научил его способу, как сделать одно: так что он, не довольствуясь сделать только одно, сделал несколько из них, когда Луна была в знаке Рака; и это с таким хорошим успехом и с такой уверенностью, что он немедленно нашел пользу от этого. Confecit (говорит он) plures imagines, pro se, & amicis suis: quibus effectis, unam pro se accepit, & liberatus est. То же самое он сообщает о неком флорентийце, очень благочестивом человеке, который сделал один из этих талисманов, чтобы отогнать комаров, что он сделал с хорошим успехом. Nicolaus Florentinus, (говорит он) Vir religiosus fecit in una constellatione annulum ad expellendum culices, quas vulgo Zanzaras dicimus, sub certis & determinatis imaginibus; & usus fuit constellatione Saturni infortunati, & expulit culices.» Другую историю возьмите от арабского космографа, цитируемого Иосифом Скалигером так: «Этот талисман (говорит он) можно увидеть в стране Хампц, в городе, носящем то же самое имя; и это лишь фигура скорпиона, выгравированная на одном из камней в некой башне; которая имеет столь великую силу, что не позволяет никому, ни змею, ни скорпиону, войти в город. И если кто-либо, ради эксперимента, принесет одного из них из поля в город, он не успевает дойти до ворот, как умирает внезапно. Эта фигура имеет эту силу кроме того; что когда кто-либо ужален скорпионом или укушен каким-либо другим змеем, им нужно лишь взять изображение камня с небольшим количеством глины и приложить его к ране, и она мгновенно исцеляется». К чему г-н Гаффарель добавляет следующее: «Если кто-либо сомневается (говорит он) в доверии к этому космографу, он может все же рискнуть поверить г-ну де Бреву, как бывшему очевидцем подобного эксперимента: который говорит в своих путешествиях, что в Триполи, городе Сирии, внутри стены, которая тянется от морского берега до ворот города, есть некий зачарованный камень; на котором изображена, в рельефе или путем тиснения, фигура скорпиона, которая была там помещена магом, чтобы отогнать ядовитых зверей, которые заражали эту провинцию, как медный змей в ипподроме в Константинополе. И немного выше города есть некая пещера, которая полна туш и костей змеев, которые умерли в то время». И далее Гаффарель говорит: «Теперь, поскольку он называет это зачарованным камнем и говорит, что он был помещен там магом, вы должны заметить, что он там говорит согласно смыслу жителей, которые не знали, как дать какой-либо другой отчет о вещи, так как не понимали вовсе никакой естественной причины ее».

Argum. 2.

Observat. Communicat. 7. p. 329.

Hist. 5.

De simpl. medic. facul. p. 1076.

Pharm. med. Chym. c. 9. p. 24.

Deut. 33. 13, 14.

2. И что выбор подходящих времен согласно конфигурации звезд и планет имеет великую эффективность и силу, достаточно известно земледельцам и морякам, и не малой силы как в отношении естественных, так и искусственных вещей, как мы покажем в этом примере. Лазарь Ривериус, который был советником и врачом французского короля, человек необычайного знания и опыта в медицинской профессии, как в галеническом, так и в химическом пути, дает нам это сообщение, говоря: «Я не редко испытывал, и у меня есть много свидетелей этой вещи, что пион, собранный под своим надлежащим созвездием, а именно Луна склоняющаяся (inclinante), будучи в Овне, излечивает эпилепсию, одним лишь приложением: ибо средний и главный корень, разделенный по большей долготе, я (говорит он) обвязал вокруг шеи и рук некой девственницы в больнице, восемнадцати лет от роду, которая была поражена этой болезнью с детства и имела пароксизмы каждый день; но с того дня казалась совершенно исцеленной. Откуда очевидно, сколь высоко следует ценить наблюдение звезд в искусстве медицины». Согласным с чем является суждение того прилежного человека Галена, который утверждает, что пион путем аппензии излечивает эпилепсию, хотя он не объявляет подходящее время для его сбора. Откуда совершенно ясно, что тщательное и точное наблюдение небесных влияний наиболее необходимо врачу и всем другим, кто хотел бы произвести странные и желаемые эффекты. Поэтому ученый Шредерус говорит нам это относительно силы и эффективности этих влияний, говоря: «Влияния звезд суть effluvia, или испарения, наделенные особыми способностями, посредством которых они делают сильными (если они в своей силе и бодрости) вещи, которые им знакомы, и процветают и продвигают их добродетели; но, напротив, они ослабляют, препятствуют и делают хуже вещи, которые им не согласны». И это то, что Моисей полностью упоминает в этих словах, как они должным образом переданы Ариасом Монтанусом. Et ad Joseph dixit, Benedicta Domini terra ejus, de delicia Cœlorum, de rore, & de voragine cubante deorsum: & de delicia proventuum Solis, & de delicia ejectionis lunarum. Что наш перевод дает так: И об Иосифе сказал: благословенна Господом земля его за драгоценные дары неба, за росу и за бездну, лежащую внизу: И за драгоценные плоды, приносимые солнцем, и за драгоценные вещи, приносимые луной. Полное доказательство истинности этих влияний звезд, и необходимости и полезности для должных и надлежащих сезонов для сбора цветов, плодов, корней и растений, можно увидеть в том ученом произведении, которое Бартоломеус Карихтерус, главный врач Максимилиана Второго, написал и посвятил своему господину на немецком языке. Как также, что написано на том же языке теми учеными немцами, Иоганнесом Фарамундусом Румелиусом и Израилем Гебуэрасом, тем ученым математиком, в трактате, который он называет, Mysterium Sigillorum herbarum & lapidum, которые полностью подтверждают определенную эффективность и добродетель планетарных печатей, изображений или фигур.

Argum. 3.

Usefulness of Exper. Phil. c. 10. p. 207.

De Lapid. & Gemm. l. 2. c. 11.

Hist. 6.

De Gemm. & Lapid. l. 1. c. 23.

De Lapid. & Gemm. l. 2. p. 102.

Mod. Intrand. p. 604.

3. Эти вещи подтверждаются эффектами аппензий многих естественных вещей, которые производят странные и удивительные эффекты, некоторые из которых мы дадим в словах той достопочтенной личности г-на Бойля, который говорит: «Что великие исцеления могут быть сделаны голыми внешними приложениями, вы едва ли будете отрицать, если не будете не верить сообщениям, которые сделаны нам учеными людьми относительно эффективности Lapis Nephriticus, только привязанного к пульсам запястий (главным образом левой руки) против той упрямой и аномальной болезни камня. И то, что дает больше доверия этим сообщениям, есть: Что не только рассудительный Ансельм Боэций де Боот, кажется, ценит его, но знаменитый Монардес признается, что не пишет по слухам о великих добродетелях этого индийского камня, но сам сделал испытание его на людях очень высокого качества: И то, что рассказано Монардесом, гораздо менее странно, чем те почти невероятные вещи, которые со многими обстоятельствами доставлены об этом камне ученым химиком Вутцерусом. И хотя должно быть признано, что некоторые камни, которые идут под этим именем, были неэффективно применены при нефритических расстройствах. Все же точный Иоганнес де Лает сам снабжает нас ответом на это возражение, информируя нас, что многие из тех нефритических камней (которые сильно различаются по цвету, хотя лучшие обычно зеленоватые), хотя вовсе не подделанные или софистицированные, имеют мало или никакой добродетели. Но что все же есть некоторые другие из них, которые едва ли могут быть отличены от прежних, кроме как испытанием на нефритчиках, которые имеют удивительную эффективность, как он сам не раз испытывал на своей собственной жене. Гарсиас аб Орта упоминает камень, найденный в Балагат, называемый Алакека; о котором он говорит нам, что хотя он дешев: Hujus tamen virtus (использовать его собственные слова) reliquarum Gemmarum facultates exuperat, quippe qui sanguinem undequaq; fluentem illico sistat. Монардес (гл. 35.) рассказывает великие добродетели камня против истерических удуший и заключает: Cum uteri suffocationem imminentem præsentiunt, adhibito lapide subitò levantur, & si eum perpetuò gestant (Hysterici) nunquam simili morbo corripiuntur: exempla hujusmodi faciunt ut his rebus fidem adhibeam. Тот же автор в следующей главе, трактуя о Lapis Sanguinaris или кровавом камне, найденном в Новой Испании (сказав нам, что индейцы наиболее уверенно верят, что если плоть какой-либо кровоточащей части будет коснута этим камнем, кровотечение будет тем самым остановлено), добавляет это памятное наблюдение своего собственного: Vidimus nonnullos hæmorrhoidum fluxu afflictos remedium sensisse, annulos ex hoc lapide confectos in digito continue gestando; nec non & menstruum fluxum sisti. И к этим, ради краткости, мы только упомянем добродетели яшмы, которая кроваво-красна по всему телу камня, что Боэций де Боот из своего собственного опыта подтверждает в нескольких испытаниях, что она остановила потоки крови, только голым приложением: Как также ребенок знаменитого химического писателя, который имел своего ребенка (предполагаемого заколдованным), исцеленного повешением куска того благородного минерала, Парацельсом называемого electrum minerale immaturum, о котором Гельмонт говорит нам это: Imprimis electrum minerale immaturum Paracelsi, collo appensum, liberat, quos spiritus immundus persequitur, quod ipse vidi. Illius potum verò plures à veneficiis solvisse, memini. Nemo autem, qui appenso illo simplici, non præcaverit, ne injecta intromittantur: vel ab importunis ligationibus confestim non solvatur.» Все которые проявляют великие и удивительные добродетели, которыми Бог наделил камни, минералы, растения и корни, что дьявол не нуждается в том, чтобы быть приведенным, чтобы быть адъютантом или оператором в их эффектах.

Argum. 4.

Ut supra. 209.

Helm. de Febr. c. 2.

Paracels. in Archidox. mag. l. 6 p. 714.

4. Также очевидно, что металлы могут быть столь искусным образом соединены в соответствующих созвездиях, что их воздействие будет редким и поразительным, как вышеупомянутая достопочтенная особа переписывает и сообщает нам в следующих словах: «То, что Монардес (говорит он) упоминает о силе Lapis Sanguinaris для излечения геморроидальных кровотечений, напоминает мне о еще более странной вещи, которую утверждает Ван Гельмонт, а именно: что он мог изготовить металл, из которого, если носить кольцо, боль от геморроя проходила за то малое время, которое требуется для прочтения молитвы Господней; и в течение двадцати четырех часов сам геморрой, как внутренний, так и внешний, сколь бы сильно он ни выступал, исчезал, а застоявшаяся кровь (как он выражается) вновь приходила в норму и восстанавливалась до хорошего состояния. То же кольцо он рекомендует также при удушье и нерегулярном движении матки, а также при многих других болезнях. Но если Парацельсу в каком-либо случае можно верить в маловероятном деле, мы можем подумать по его весьма торжественным заверениям, что он говорит, основываясь на собственном опыте, что у него было кольцо, сделанное из металлической субстанции, называемой им electrum (которая, по его описанию, представляется смесью всех металлов, соединенных вместе под определенными созвездиями), обладавшее гораздо большей силой, чем это кольцо Ван Гельмонта. Ибо, hoc loco (говорит он) non possum non indicare admirandas quasdam vires virtutesq; electri nostri, quas fieri his nostris oculis vidimus, adeoq; cum bona veritatis conscientiâ præferre attestariq; possumus. Vidimus enim hujus generis annulos, quos qui induit, hunc nec spasmus convulsit, nec Paralysis corripuit, nec dolor ullus torsit, similiter nec Apoplexia, nec Epilepsia invasit. Et si annulus hujusmodi Epileptici digito annulari, etiam in Paroxysmo sævissimo, insertus fuit, remittente illicò Paroxysmo, æger à lapsu illico resurrexit, &c.» И хотя мистер Бойль, человек проницательного суждения и великого разумения, по-видимому, ставит под сомнение его авторитет с некоторой долей сомнения, вероятно, будучи поколебленным безосновательными порицаниями его величайших противников, все же мы должны утверждать, что весьма прискорбно, если его правдивость и опыт (которые были так же велики, как у любого другого человека) должны быть недооценены из-за невежества и праздности тех, кто судит его: тех, кто из-за своего невежества никогда не был способен понять смысл его мистического и темного способа письма, и из-за своей ленивой небрежности никогда не испытывал тех вещей, о которых он пишет, с той любознательной прилежностью и тщательностью, которые необходимы для достижения таких оккультных эффектов; не принимая во внимание, что Dii sua bona laboribus vendunt. Но несмотря на это, а также на чудовищную ложь и ужасные клеветы того жалкого рапсода Афанасия Кирхера, мы добавим еще одно свидетельство от того же автора, которое на английском звучит так: «Также (говорит он) я не могу здесь обойти молчанием одно великое чудо, которое я видел совершенным в Испании неким великим некромантом, у которого был колокольчик весом не более двух фунтов, который, как часто он ни звонил, мог призывать и вызывать множество различных явлений и видений духов. Ибо, когда он хотел, он начертал определенные слова и символы на внутренней поверхности колокольчика: после чего, если он ударял в него и звонил, тотчас же духи (в виде образов) выходили или появлялись в той форме или виде, в какой он желал. Он мог также звуком того же колокольчика притягивать к себе или отгонять от себя многих других видений и духов, а также людей и зверей, как я видел многие из этих вещей, совершенных им собственными глазами. Но всякий раз, когда он начинал что-то новое, он всякий раз обновлял также слова и символы. Но, несмотря на это, он не хотел открывать (говорит он) мне те секреты слов и символов, пока я сам, более глубоко взвешивая и обдумывая дело, наконец, случайно не нашел их. Что, несмотря на это, и примеры чего я здесь старательно скрываю. Но здесь следует не без основания заметить, что в колокольчике было больше значения, чем в словах: ибо этот колокольчик был, безусловно, полностью составлен или сделан из этого нашего Electrum».

Argum. 5.

In Verb. Herb. & lapid. mag. vis est. p. 579.

Vid. lib. de Doctr. promisc. c. 24. p. 187.

De secret. oper. artis & natur. c. 2.

Paracels. Archidox. magic. lib. 1.

5. А то, что существуют великие и скрытые добродетели как в растениях, так и в минералах, особенно в металлах и драгоценных камнях, по мере того как они производятся природой, подготавливаются и возвышаются мистической химией, или смешиваются и вырезаются в их надлежащих и подходящих созвездиях, может быть доказано не только вышеприведенными примерами, но также доводами и авторитетами лиц с великим суждением и опытом в тайнах природы, из которых мы здесь приведем лишь некоторые. И прежде всего, тот ученый и наблюдательный человек Баптиста ван Гельмонт говорит нам следующее: «Но одну вещь (говорит он) я охотно признаю: а именно, что металлы во много раз превосходят растения и минералы в искусстве исцеления. И поэтому металлы — это некие сияющие стекла, не по причине яркости, а скорее потому, что всякий раз, когда они открываются и их добродетели освобождаются, они действуют посредством дарованного света и жизненного контакта. Поэтому металлы действуют способом, приписываемым звездам, а именно посредством аспекта и притяжения изменяющего смещения или движения. Ибо сами металлы — это стекла, я говорю, лучшее порождение низшего мира, на которое вся центральная сила, в некоторые прошлые века, расточительно излила свое сокровище, чтобы она могла богатейшим образом сочетать этот ликер, этот пот и это порождение Божественного Провидения с теми целями, которые требовала слабость природы. Но (говорит он) я называю их сияющими стеклами, которые обладают силой проникать и освещать Архея, избавляя его от ошибок, ярости и дефектов». Также и те аргументы того ученого человека Галеотто Марцио в защиту естественных и законных эффектов планетарных печатей, когда они подготовлены из подходящей материи и сделаны в их надлежащих созвездиях, не имеют такого малого веса, как некоторые безвкусные невежды пытались представить, но являются убедительными для любого вдумчивого и рационального человека, как может показать этот пример, где он говорит о фигуре льва, выгравированной на золотой пластине, в следующих словах: «Фигура льва (говорит он), вырезанная в подходящие часы, в правильном созвездии, не действует сама по себе, но приносит начало действия, как свидетельствуют святой Фома и Альберт Великий: не как фигура и образ, запечатленные математически, но чтобы она могла осуществить ту или иную подготовку в фигурируемой вещи: которая может в различных настроениях принимать небесное действие без затруднений: ибо если бы образ собаки, или лошади, или какого-то другого животного был вырезан на золотой пластине, не было бы той предрасположенности материи, которая сопровождает образ льва и т. д. Откуда (говорит он) мы заключаем, что эта способность притягивать небесную добродетель в фигуре заключается не в фигуре как таковой, а в том, что золото сформировано более плотным или тонким в зависимости от состояния образа. Ибо даже в зеркалах различие фигуры приносит огромную разницу. Ибо насколько вогнутое зеркало отличается от выпуклого, известно даже старым бабам». Об этих вещах также наш ученый соотечественник Роджер Бэкон, который не уступал никому в тайнах искусства и природы, учит нас следующему: «Но те, кто знает, как в подходящих созвездиях совершать свои дела в соответствии с конфигурациями небес, они могут не только располагать символы, но и все свои операции, как искусства, так и природы, согласовывать с небесными добродетелями. Но поскольку в этих вещах трудно познать достоверность небесных тел, поэтому здесь много ошибок у многих; и мало тех, кто умеет упорядочить что-либо прибыльно и истинно». Но мы закончим этот пункт тем памятным и неопровержимым ответом Парацельса на обычное возражение, который на английском звучит так: «Но (говорит он) они будут так настаивать: как же это происходит, молю тебя, что металлы с их назначенными символами, буквами и именами должны совершать такие вещи, если только они не подготовлены и не сделаны посредством магической и дьявольской силы? Но (говорит он) на это я даю такой ответ. Значит, ты веришь (как я слышу), что если такие вещи сделаны с помощью дьявола, то они могут иметь свою силу и действия. Но не должен ли ты скорее верить в это? Что также Творец природы, Бог, живущий на небесах, настолько могуществен, что он подобным образом может дать и даровать эти добродетели и действия металлам, корням, травам, камням и тому подобным вещам? Как будто, право, дьявол сильнее, мудрее, всемогущее и могущественнее, чем единственный Вечный, Всемогущий и Милосердный Бог, который создал и возвысил их степени, даже всех этих вышеупомянутых металлов, камней, трав, корней и всех других подобных вещей, которые находятся над или внутри земли и живут и произрастают в воде или воздухе, для здоровья и пользы человека?»

Этот аргумент мы желаем, чтобы любой из охотников на ведьм или демонографов опроверг, прежде чем они сделают столь решительные выводы о силе дьяволов и ведьм.

Exod. 8. 19.

Таким образом, мы полагаем, что достаточно доказали, что то, что совершали маги фараона, могло быть рационально и вероятно осуществлено посредством естественной магии или сговора и ловкости рук, без какой-либо иной дьявольской помощи, кроме той, что была ментальной и духовной в отношении цели, которая заключалась в сопротивлении Моисею. И по всему, что они делали, как в превращении своих жезлов, приведении лягушек и превращении воды в кровь, рационально не видно, чтобы они имели какую-либо сверхъестественную помощь, ибо тогда они не могли бы быть так поражены чудом превращения пыли в вшей; ибо какого навыка не хватало дьяволу, чтобы он не мог совершить это? Если его силой были осуществлены прежние вещи, могло ли быть больше трудности в совершении этого, чем в приведении лягушек? Также их ловкость рук не могла бы подвести их, если бы они не были застигнуты врасплох и не подготовлены к тому, чтобы разыграть все виды трюков, а только некоторые, для которых они сделали приготовления. И поэтому, чтобы оправдать свою собственную неспособность, они воскликнули: это перст Божий; жалкая уловка, чтобы оправдать свое собственное мошенничество и обман, ибо здесь не могло быть больше перста Божьего, чем в предыдущем, а только уловка, чтобы скрыть свой собственный позор.

Другое место, откуда они хотели бы извлечь аргументы для поддержания силы дьявола и ведьм, — это история Валаама в Книге Чисел, откуда в первую очередь они хотели бы сделать вывод, что он использовал злые и дьявольские гадания и что словами он мог либо благословить, либо проклясть. В ответ на это мы приведем следующие убедительные доводы.

Reas. 1.

Numb. 22. 6.

Numb. 23. 8, 23.

1. Хотя можно было бы допустить, что он использовал гадания, которые не были законными, но что это значит для ведьмы-убийцы? Конечно, ничего. И хотя Валак верил, что «кого ты благословишь, тот благословен, и кого ты проклянешь, тот проклят», и поэтому привел его так издалека, но нет ничего очевидного, чтобы доказать, что Валаам мог совершить что-либо подобное, и из веры Валака в действия Валаама не следует никакого аргумента, ибо его вера в то, что он мог либо благословить, либо проклясть, не давала Валааму никакой силы для производства таких эффектов. И благословения или проклятия Валаама могли быть намеренными и декларативными, но не могли быть эффективными, ибо он признает большую часть истины: «Как прокляну я того, кого не проклял Бог? Как изреку зло на того, кого не изрек Господь?» Он мог бы сделать это словесно, но это было бы тщетно и безрезультатно, и поэтому он заключил: «Нет волшебства на Иакове и нет ворожбы на Израиле».

Reas. 2.

Chap. 24. 1.

2. И хотя говорится, что он не пошел, как в другие разы, навстречу гаданиям (ибо, как мы уже показали ранее, это слово правильно означает именно это), это должно быть понято, и очевидно, что в прежние времена он ходил, чтобы уединенно ожидать, что скажет ему Господь, и те два раза, что он ходил прежде, были только для того, чтобы встретить Господа, услышать и получить то, что Он скажет ему. Но здесь он не делал этого и не имел нужды идти, ибо Дух Господень сошел на него, и он произнес свою притчу и пророчествовал. Хотя его хождение навстречу Господу называется встречей с гаданиями, это не может быть принято в худшем смысле, как незаконные гадания, но как те, которые были посланы ему и преподаны Богом через видения, ангелов, трансы или другие подобные пути, которые Бог в те времена использовал, чтобы открывать Свою волю Своим пророкам: ибо от начала до конца видно, что он ни исповедовал, ни (в данном случае) не произносил ничего, кроме того, что повелел ему Господь, и поэтому не был лжепророком.

Reas. 3.

Numb. 22. 18.

Ibid c. 24. 4, 16.

Vid. Caten. Aur. Tho. Aquin. p. 10.

3. Что он не был лжепророком, то есть не имел и не использовал никаких гаданий, кроме тех, что получил от Бога, наиболее ясно из следующих деталей. 1. Когда Валак впервые послал к нему гонцов, его ответ был: «Если бы Валак давал мне полный свой дом серебра и золота, не могу преступить повеления Господа, Бога моего, чтобы сделать что-либо меньшее или большее». «Откуда очевидно, что он боялся Господа Иегову и называет Его своим Богом, тем самым показывая уверенность, которую он имел в Нем, и что он признавал Его своим единственным Богом. 2. Во всем ходе дела между ним и Валаком он никогда не брался объявлять что-либо, кроме того, что скажет ему Господь, и ни в малейшей степени не отступал от этого». 3. Он признается во всем, «что у него открыты глаза, и что он слышит слова Божьи, и видит видение Всемогущего, падая в транс, но с открытыми глазами». И это были вещи, которые не были присущи кому-либо, кроме тех, кто был истинными пророками Господа Иеговы. 4. Истинность его пророчества, которое было о Царстве Христа, и славе и владычестве его, с процветанием его народа, ясно доказывает, что он был истинным пророком Господа и что его гадания исходили от Всемогущего. И это заставило святого Иеронима и некоторых других отцов поверить, что этим пророчеством Валаама волхвы или мудрецы были направлены прийти в Иерусалим, чтобы искать и поклониться Христу, Спасителю мира.

Reas. 4.

2 Pet. 2. 15, 16.

Jude 11.

Revel. 2. 14.

Jonah 1. 3. & 4. 1.

1 Kings 13.

4. Хотя этот пророк впадал в тяжкие преступления и огромные грехи, такие как искушение Бога, когда, когда пришли первые гонцы от Валака к нему, ему было положительно приказано не идти с ними, и все же, как будто Бог изменит свое мнение, он принял их снова, из-за чего гнев Божий возгорелся на него. И хотя он был увлечен «любовью к мзде неправедной» и поэтому был упрекнут бессловесной ослицей, и хотя «он научил Валака ввести в соблазн сынов Израилевых», и поэтому понес наказание быть убитым среди мадианитян: все же ничто из этого не доказывает, что он использовал дьявольские гадания или не получил то, что объявил, от Божественного откровения, не более, чем бегство Ионы в Фарсис, когда ему было приказано идти проповедовать против Ниневии, или его ропот на милость Божью, явленную тому великому городу, показало его лживым пророком или использующим дьявольское гадание. Также и то, что пророк, который взывал против жертвенника в Вефиле перед Иеровоамом, был соблазнен старым пророком и был убит по дороге львом, и труп его был оставлен там, вовсе не доказывает, что его пророчество было ложным или что он не имел своего послания от Бога, но они лишь показывают, что даже те, кто был истинно вдохновлен Богом и истинно научен Им, тем не менее часто не повиновались Ему и поэтому понесли на себе страшные временные суды, и все же это не аргумент, что они использовали незаконные гадания.

Отсюда также охотники на ведьм используют легкомысленный и безосновательный аргумент, который заключается в следующем: что ангел говорил в ослице Валаама, и поэтому дьявол может говорить в собаке или кошке ведьме, но это опровергается следующими доводами.

Reas. 1.

1. То, что ангел сделал там, было по повелению и поручению от Бога, но мы никогда не читали и не может быть доказано, что дьявол посылается на такие праздные и обычные поручения, чтобы совершить чудо, говорить в собаке или кошке ведьме; ибо Бог не совершает чудес для каких-либо таких злых и отвратительных целей. И если он не послан Богом, он не может сам по себе совершить такое дело, который не мог войти в свиней без позволения и приказа Христа; но содержится в оковах вечной тьмы, откуда он не освобождается, кроме как когда Бог посылает его как инструмент для исполнения Своей воли, которая всегда направлена на добрые и справедливые цели, а не на такие гнусные и злые намерения.

Numb. 22. 26, 27.

Verse 28.

2. Они принимают ложное предположение, ибо ангел не был в ослице ни сущностно, ни эффективно, ибо в тот самый момент, когда ослица заговорила, «ангел стоял в узком месте, где не было пути свернуть ни направо, ни налево», и тогда, увидев ангела Господня, она упала под Валаамом и заговорила, и ангел не мог одновременно стоять на узком пути и также быть в ослице в один и тот же момент времени, если только мы не допустим ту нелепость, что творение может быть в двух разных местах в одно и то же время, что никогда еще не было позволено ни одному сотворенному существу. Но они открыто лгут и фальсифицируют слова текста, ибо в нем не сказано, что ангел говорил в ослице, но что Господь (слово — Иегова) открыл уста ослицы. Так что (мы полагаем) здесь достаточно продемонстрировано, что ни из одного из мест Писания, перечисленных до сих пор, нельзя извлечь никаких правдоподобных оснований для поддержки тех пунктов, которые мы пытались опровергнуть, и поэтому мы перейдем к другой главе.

ГЛАВА VIII.

О женщине из Аэндора, которая притворялась, что вызывает Самуила, и о некоторых других местах в Писании, еще не рассмотренных, и о некоторых других возражениях.

Относительно женщины из Аэндора, которую наши английские и многие другие переводчики ложно назвали ведьмой или женщиной, имеющей дух прорицания, мы говорили достаточно, когда рассматривали значение слова «Об». И там ясно показали, что она называется лишь хозяйкой бутыли или оракула, и что то, что она там делала или притворялась, что делает, было лишь посредством чревовещания, или, бросая себя в притворный транс, лежала ничком на земле лицом вниз, и так, меняя голос, бормотала и шептала, и пищала и чирикала, как птица, выходящая из скорлупы, или что она говорила в какой-то пустой пещере или своде, через какую-то трубу или в бутыль, и так забавляла и обманывала бедного, боязливого и отчаявшегося Саула, или имела сообщника, одетого как Самуил, чтобы сыграть его роль, и что это не было ни телом Самуила, ни душой, ни привидением или дьяволом, но только хитростью и обманом самой женщины, или с помощью сообщника. И хотя это могло быть вполне удовлетворительным для всех здравых и серьезных суждений, особенно если к этому добавить то, что мистер Скот, мистер Эди, мистер Вагстафф и ученые авторы «Диалога о духах и дьяволах» написали на эту тему: все же, поскольку мы обещали ранее сказать что-то об истории и фактической стороне дела, и что мистер Гленвиль, служитель нашей английской церкви, недавно поддержал этот спор, мы опровергнем его аргументы и проясним дело настолько полно, насколько это можно требовать по разуму, и это в следующих пунктах.

1 Sam. 3. 19. Id. c. 7. v. 13.

Confid. about Witchcraft, p. 8.

1. Верные и безошибочные пророчества Самуила, так точно сбывавшиеся, как он предсказывал, ибо сказано: «И Самуил рос, и Господь был с ним, и не допускал ни одного из слов его упасть на землю»; были явно известны всему Израилю, как в случае разрушения Илия и его дома, и при поражении филистимлян при Авен-Езере, и при помазании Саула на царство, и в случае посылки грома и молнии во время жатвы, и тому подобное. И так как они были публично известны всему Израилю, и они видели и испытали, какая безошибочная уверенность следовала за ними, так же было общеизвестно, что Самуил сказал Саулу, что Бог отверг его от того, чтобы быть царем над Израилем, и что Он помазал Давида быть царем вместо него; и поэтому любой рациональный человек, который знал эти вещи, а также видел, что Давид преуспевал во всем, что делал, и что с Саулом было совсем иначе, мог определенно знать, что царство будет передано от него Давиду, и поэтому не нужно было вызывать ни духа, ни дьявола, чтобы предсказать это, будучи достаточно известным всем, о чем также женщина в Аэндоре не могла не знать как о вещи, касающейся ее, особенно в плане ее практики, которая была чистым мошенничеством и обманом. И поэтому аргумент мистера Гленвиля ничего не доказывает, где он говорит: «И этот Самуил истинно предсказал его приближающуюся судьбу, а именно: что Израиль будет предан вместе с ним в руки филистимлян, и что завтра он и его сыновья будут в состоянии мертвых, что, несомненно, подразумевается выражением, что [они будут с ним]: какие случайные детали, как могла мошенница и ее сообщник предсказать, если бы в этом не было ничего необычного и сверхъестественного?» На что мы отвечаем, что не было никакой случайной детали, которая была бы предсказана, но мистер Гленвиль мог бы предсказать ее, если бы он был там и знал только то, что было публично обнародовано в Израиле, не подвергаясь опасности прослыть ведьмой или прорицателем.

Isa. 63. 16.

1. Потому что пророчества Самуила, как было известно, сбывались, и он открыто объявил, что царство будет отнято у Саула и дано Давиду. 2. Она или ее сообщник могли догадаться об этом из-за крайнего страха и смятения, в котором находился Саул, ибо бездушные и боязливые полководцы редко или никогда не выигрывают битвы. 3. Потому что он признался, что Бог оставил его, и когда он увидел войско филистимлян, он испугался и сердце его сильно дрожало, а те, кого Бог оставляет, не могут преуспевать. 4. Слово «завтра» на иврите не означает точно следующий день, но время, которое должно прийти, так что, как бы истинно ни думал мистер Гленвиль, в этом была лишь часть двусмысленной эквивокации, ибо нельзя доказать, что битва была в самый следующий день, также не все сыновья Саула были убиты с ним в то самое время. 5. И если ничего не должно быть добавлено, кроме того, что есть totidem verbis в тексте (как он настаивает против мистера Скота), то как будет доказано, что фраза («завтра ты и сыновья твои будете со мною») должна пониматься как состояние мертвых, видя, что слова (если брать их буквально) подразумевают местоположение, а не состояние или условие? 6. Но если предполагается, что это дьявол, откуда он знает случайности так точно? Это вещь, которую легко утверждать, но которая еще никогда не была достаточно доказана. Ибо если сказано, что он собрал это из пророчества Самуила, так могла бы сделать и ведьма без какой-либо помощи дьявола. 7. И если он считает, что это душа Самуила (как он, кажется, утверждает), откуда ушедшие души знают и предвидят, какие случайные эффекты должны произойти здесь внизу? Где он читает или находит такую теологию, кроме как у папистских авторов? Но он может заглянуть в текст: «Ибо Ты — Отец наш; хотя Авраам не знает нас, и Израиль не признает нас своими».

1 Sam. 9. 2. & 10. 23.

2. Что эта женщина была просто притворной и лживой обманщицей и не использовала ничего, кроме обмана, очевидно из следующих причин. 1. Потому что она была из той же команды и того же пошиба, что Манассия и Ахав установили, это совершенно ясно, но они были просто самозванцами и обманщиками, притворяющимися, что прорицают для других лиц и в других делах, но не могли предвидеть свою собственную гибель, и поэтому, вероятно, она была той же практики. 2. Потому что она ложно притворилась, что не знает Саула, о котором она не могла не знать, будучи так публично известным и видимым, и будучи выше любого человека в Израиле на голову и плечи. 3. Если бы она не знала, что это был Саул, когда он пришел к ней в первый раз, она никогда не положилась бы на его клятву, когда он клялся Иеговой, ибо не было никого, кроме царя, кто мог бы защитить ее от уничтожения. 4. Она должна быть самым известным притворным обманщиком, потому что она притворялась, что может вызвать кого угодно, ибо она сказала: «Кого вызвать тебе?» что совершенно точно ложно, у нее не было такой универсальной силы, нет, и у всех дьяволов в аду, если бы они все помогали ей. 5. Она явно притворялась, ибо текст говорит: «И увидела женщина Самуила и громко вскрикнула»; теперь, если она видела Самуила (которого он не мог не знать), почему она ответила Саулу, когда он спросил: «Что ты видишь?» Она ответила: «Вижу как бы богов, выходящих из земли». Пусть мистер Гленвиль и все люди судят, не является ли это грубой и явной ложью, «боги» во множественном числе, но Самуил был только один.

1 Sam. 16. 14.

1 Sam. 15. 23, 27.

1 Sam. 28. 6.

3. Как очевидно, что эта женщина была активным обманщиком и тем, кто намеревался обмануть и надуть, так же ясно, что Саул был в состоянии, подходящем для того, чтобы быть введенным в заблуждение и обманутым, даже теми, кто был менее хитрым и искусным, чем она, в искусстве обмана, что очевидно из следующих причин. 1. Дух Господень отступил от него, и, следовательно, мудрость, благоразумие и рассудительность, и поэтому то, что должно было направлять его волю, привязанности и действия на правильный путь, полностью оставило его. И когда они ушли, что есть человек, как не подходящий инструмент, чтобы подвергнуться и страдать даже от самых худших и низких заблуждений и злоупотреблений? 2. Дух Господень не только оставил его, но злой дух от Господа пришел на него, который мучил и пугал его. И какому безумию, глупости и нечестию не подвержен тот, кто ведом духом лжи и тьмы? 3. Господь открыто объявил, что, поскольку он отверг слово Господне, поэтому Господь отверг его от того, чтобы быть царем над Израилем, и что царство будет отнято у него и дано более достойному, чем он. Теперь, какое уныние духа, какие мучения и терзания духа должны быть в нем, который, будучи царем, так угрожаем тем, что его царство будет отнято у него и дано другому, легко вообразить. 4. Он должен быть под самым страшным смятением ума не только из-за этих названных вещей, но особенно имея прежде в своих опасностях и затруднениях полученные советы и наставления от Господа, хотя он теперь «вопросил Господа, но Господь не отвечал ему ни во сне, ни чрез урим, ни чрез пророков». Господь не отвечал ему ни во сне; ибо союз и общение, которые были между ним и Господом прежде, были теперь разорваны из-за его грехов и восстания. Также Господь не отвечал ему через урим, ибо урим был не во владении тогда Саула, но Давида, гл. 23. 6, 9. Также Господь не отвечал ему через пророков, ибо Самуил оставил его после своего последнего осуждения против него и больше не приходил к нему до самой его смерти. 5. Он должен быть в самом страшном положении и подходящим субъектом для самого слабого и простого обмана в мире, потому что филистимляне были на нем с мощной и многочисленной армией, а он мог собрать лишь немногие и слабые силы, лучшие и большая часть народа отложились от него и были в своих привязанностях или лицах с Давидом и за Давида. И отсюда легко можно сделать вывод, как легко было ввести в заблуждение и обмануть Саула даже тем, кто имел гораздо меньше хитрости, чем эта женщина, которая, несомненно, была дьявольски хитрой в своих обманных трюках.

4. Существует много вопросов о том, кто был автором этой первой книги Самуила, но кто бы это ни был (ибо мы не можем определить это), нельзя рационально предположить, что он имел историю этой сделки между Саулом и женщиной из Божественного откровения, ибо тогда, несомненно, она не была бы оставлена такой двусмысленной и сомнительной, но вся истина, как дела, образа, так и обстоятельств, по всей вероятности, была бы полностью изложена: и было бы объявлено, было ли это чудо, совершенное Богом, обманчивым явлением сатаны, душой Самуила или обманом женщины, достоверность чего была бы главным образом полезной и целесообразной для народа Божьего и Его Церкви знать. И если автор имел это из рассказа Саула или одного или обоих его слуг, то это должно было быть в соответствии с их обманутыми воображениями и их введенными в заблуждение представлениями, как наиболее рационально верить, что это было; или если он имел это от женщины или тех из ее семьи (что не является рационально вероятным), то это наверняка было представлено для наибольшей выгоды и доверия к навыку и хитрости женщины. Но самые ученые люди судят, что это рассказано просто в соответствии с обманутым мнением и представлением Саула.

Consid. about Witchcraft, p. 86.

5. Но чтобы подойти ближе к сути дела, хотя мистер Гленвиль уверенно говорит, что мнение мистера Скота, что женщина была в одной комнате, а Саул в другой, когда совершался этот подвиг, есть лишь милая уловка и выдумка, и лишь изобретение без основания, и даже не намекнуто в истории: все же мы должны трезво утверждать, что ничто не является более ясным в тексте, чем то, что они были либо в разных комнатах, либо что Саул не видел ничего вообще, но то, что он имел, было из ее рассказа или действия сообщника, и это мы докажем следующими неоспоримыми доводами. 1. После того как Саул успокоил притворные страхи женщины, которая ложно притворялась, что не знает Саула, который был выше любого человека в Израиле на голову и плечи, следующее, что мы слышим в тексте, это: «и когда женщина увидела Самуила»: теперь, если они были оба в одной комнате, и Самуил был видимым объектом, как же это происходит, что Саул не видел его? ибо если они были оба в одной комнате, и Самуил был видим, как это он не видел или не мог видеть его? были ли его телесные глаза такими же слепыми, как глаза его понимания? конечно, нет. Какая фикция или изобретение должно спасти это? конечно, мистер Гленвиль должен напрячься, чтобы найти это. 2. Следующее — это то, что когда женщина увидела (ибо слепой Саул не видел ничего) Самуила, она вскрикнула громким голосом, magna voce, или (как на иврите) in magna voce. И (я прошу вас) если бы они были оба в одной комнате или близко друг к другу, зачем ей нужно было кричать громким голосом, не мог ли обычный тон заставить его услышать ее? Был ли он глух, так же как и слеп? Или, может быть, это было для того, чтобы больше забавлять и поражать несчастного и обманутого царя, или чтобы показать чудесность явления, она притворилась этим изумлением, чтобы больше возвеличить свой навык и хитрость. Ну, допустим, это было так, все же, однако, очевидно, несмотря на ее громкий голос, что до сих пор Саул не видел ничего, но стоял, ожидая, как утопленная марионетка, чтобы услышать, каков будет исход, ибо все, что он понимал, было из ее хитрого и лживого рассказа. И так, либо до сих пор очевидно, что они были в разных комнатах, либо не было ничего, что он мог видеть. 3. Следующее — это то, что он говорит: «не бойся, что ты видишь?» то есть, хотя я Саул, все же не бойся, я поклялся, и ты не получишь никакого вреда, но «что ты видишь?» Как будто он хотел сказать, я пока ничего не вижу, но я полагаю, ты что-то видела; ибо иначе его вопрос не согласуется со словами, которые женщина сказала прежде. Но, однако, очевидно, что до сих пор он ничего не видел, и поэтому рационально должно предполагать, что они были в разных комнатах или что не было ничего видимого, что он мог видеть. Далее, его вопрос не в настоящем времени, но о прошедшем времени, «что ты видела?» или что ты видела? что не могло быть согласованно сказано, если бы они были оба в одной комнате, но, однако, неоспоримо доказывает, что до сих пор он не видел ничего вообще. 4. Следующее — это лживый и поддельный ответ женщины, чтобы тем самым возвеличить свою собственную хитрость и больше забавлять и изумлять бедного обманутого Саула, говоря: «Вижу как бы богов, выходящих из земли». Ну, все еще очевидно, что как Саул не мог прежде видеть Самуила, теперь он не видит ни этих богов, о которых она говорит ему, ни чего-либо подобного: так что все, что он понял, было из ее поддельных историй, ибо он не видел ничего до сих пор, либо потому, что он не был в одной комнате с ней, либо что не было видимого явления. 5. Затем он задает другой абсурдный вопрос, как человек, лишившийся рассудка в доме Вифлеемском, говоря: «каков он видом?» когда его вопрос должен был быть, каковы они видом? ибо она говорила о богах, которые во множественном числе и более одного, но он спрашивает в единственном числе, «каков он видом». Из всего этого очевидно, что он еще не видел ничего вообще. Ибо когда мы ясно видим вещь, мы обычно не спрашиваем других, каков он видом, потому что наши глаза могут сообщить нам об этом. Так что он не видел ничего, либо потому, что он не был в одной комнате, либо что не появилось ничего, что было видимым. 6. Теперь после всех этих двусмысленных лжей и отсроченных обманов, хитрая баба начинает подходить ближе, чтобы дать удовлетворение ослепленному ожиданию Саула, который все это время стоял, разинув рот, чтобы увидеть явление Самуила, и так она говорит ему (который был готов верить во что угодно, хотя бы это было абсурдно или невозможно): «вот выходит старец, одетый в длинную одежду». В начале действия текст говорит: «и когда женщина увидела Самуила, она вскрикнула», затем она сказала, что «видит богов, выходящих из земли», и теперь после всего этого разговора и траты времени Самуил только выходит, все было ложью и отсрочками, чтобы больше ослепить и обмануть бедного доверчивого царя. Но все же до сих пор ясно, что Саул не видел ничего вообще, и поэтому должен был все это время либо быть в другой комнате, либо, безусловно, не было никакого видимого явления, и все удовлетворение, которое он имел, было из лживых историй, которые женщина рассказала ему. Теперь пусть мистер Гленвиль подумает и ответит, не намекнуто ли только, но ясно ли изложено в тексте, что они были либо в двух разных комнатах, либо что ничего видимого не появилось перед Саулом. 7. Теперь после всего этого текст говорит: «и Саул узнал, что это Самуил», еврейское слово означает знать или воспринимать и относится к пониманию: но как он узнал или понял, что это Самуил? не зрением своих глаз, ибо мы сделали ясным, что он был либо в другой комнате, либо что никакое видимое явление не представилось перед его глазами, но он только понял это по описанию хитрой женщины, которая хорошо знала, какую одежду или одеяния носил Самуил при жизни, как человек, который был самым публично известным человеком в Израиле: и поэтому тонкая и хитрая баба, зная, что Саул требовал только Самуила, чтобы его вызвали, и никого другого, в конце концов составляет свой рассказ, согласующийся с желанием Саула, и так описывает его как старика, покрытого мантией, и такого Саул знал его, пока он был жив. Но если бы Саул видел какую-либо такую вещь, как образ или форму Самуила, то еврейский глагол, трижды использованный в том действии, который правильно означает видеть глазами, был бы использован в этом месте (так же, как когда он относится к тому, что она видела), а не глагол для знания или восприятия, который относится к разуму, и Самуила он не видел, но только верил лжи, которую она говорила ему. Ибо иначе было бы: И Саул увидел Самуила, а не: Саул узнал, что это Самуил, чего он не мог сделать, кроме как по ее рассказу и поддельным сказкам. 8. Последняя вещь в этом действии — это то, что «Саул пал лицом своим на землю и поклонился»: теперь чему он пал и поклонился, видя, что он не видел ничего своими собственными глазами, ни знал ничего, что появилось, но как женщина сказала ему? Могло ли это быть чему-то, кроме воображаемого Самуила и такого, какого она описала, которого он вообразил в своем воображении как самого Самуила? Конечно, в рациональном следствии это не могло быть ничем иным. Ибо все, что она сделала и сказала прежде, будучи неоспоримо ложью и обманом, это также в справедливом и правильном разуме должно быть судимо как таковое. Так что это была либо женщина, которая, будучи в другой комнате, изменила и исказила свой голос и так сыграла роль Самуила, либо что у нее был сообщник-мошенник, которого она выставила, чтобы сыграть роль мертвого Самуила.

6. Последняя вещь, которую мы рассмотрим относительно этого спорного предмета, — это исследование оснований и доводов тех, кто иного мнения, которые могут быть включены в эти три различных пункта. 1. Некоторые полагают, что это было тело Самуила, которое было вызвано и действовало его душой или сатаной. 2. Некоторые держатся того, что это была душа Самуила, которая появилась в образе и одежде, которую он имел при жизни. 3. Другие положительно утверждают, что это был дьявол, который принял образ Самуила и так совершил все дело посредством договора между ним и женщиной. Мы опровергнем их по порядку.

Philipp. 3. 21.

Matth. 27. 52, 53.

Caten. Aur. Tho. Aquin. in Matth. 27.

Revel. 14. 13.

1. Что это было не тело Самуила, которое было вызвано, ни душа, соединенная с ним, которая играла роль Самуила, очевидно из следующих причин. 1. Потому что тело Самуила лежало слишком долго в могиле, ибо некоторые считают, что около двух лет, и поэтому должно было в значительной части быть испорченным, истощенным и обезображенным, что никто не мог бы определенно узнать, что это Самуил. 2. Оно должно было быть таким прогнившим и вонючим, что никто не мог бы вынести его близости из-за зловонного и ужасного запаха. 3. Кто должен был покрыть его мантией, которая, если бы была похоронена с ним, должна была за столь долгое время сгнить и истлеть? Конечно, в могиле не было портных, чтобы сделать ему новую, но (по разуму и вероятности) если бы это было его тело, оно должно было появиться в льняной ткани или саване, если бы он не сгнил также. 4. Чтобы поднять тело, так долго мертвое, должно было потребоваться всемогущая сила, ибо это всемогущая сила Христа одна, которая воскрешает тленные тела своих святых и делает их подобными своему славному телу. И поэтому ни женщина со всеми ее гаданиями, ни все дьяволы в аду, ни какая-либо сотворенная сила, но Господь Всемогущий, не могли совершить это чудо, который никогда не сделал бы этого, чтобы удовлетворить прихоть или возвеличить обманную хитрость идолопоклоннической, злой и мошеннической ведьмы. И если дьявол или какая-либо сотворенная сила могла поднять тело ушедшего святого, то восстание из гробов многих тел святых, которые спали, и их приход в святой город, и явление многим после того, как Христос воскрес из мертвых, не было бы верным или убедительным аргументом несомненной истины божественности и воскресения нашего самого Благословенного Спасителя. Но они были самыми верными доказательствами их обоих, как говорит отец святой Иероним в этих словах: Sic multa corpora sanctorum resurrexerunt, ut dominum ostenderent resurgentem, & tamen cum monumenta aperta sunt, non ante resurrexerunt quàm resurgeret dominus, ut esset primogenitus resurrectionis à mortuis. 5. Что это была не душа Самуила, соединенная с телом, которая играла это, мы аргументируем так: то мнение, которое прямо противоречит ясному учению Писания, должно быть ложным. Но это мнение о душе Самуила, действующей в теле после смерти, прямо противоречит ясному учению Писания, ergo оно ложно. Малую посылку (мы полагаем) ни один православный христианин не может справедливо отрицать; и большая посылка доказана так. Писание заверяет нас, что «те, кто умирает в Господе» (как без всякого сомнения Самуил), «блаженны и отдыхают от своих трудов». Поэтому это мнение должно быть отвратительно ложным: ибо если бы душа Самуила после его смерти была приведена снова, чтобы действовать в теле, то он не отдыхал бы от своих трудов, но был бы потревожен и приведен к новым неприятностям, чтобы быть мучимым, видя Саула, совершающего больше нечестия, чем прежде, принимая совет от проклятой идолопоклоннической женщины, такой, которую Господь повелел уничтожить. И нет ни одного пункта во всей этой сделке Саула с ведьмой, который говорит о ее обмане более очевидно, чем там, где этот поддельный Самуил говорит: «Для чего ты потревожил меня?» Как будто святые Божьи после смерти могут быть потревожены дьяволом или ведьмой, которые (согласно Божьей верной истине) блаженны и отдыхают от своих трудов и находятся в руках Господа, где никакие мучения не могут коснуться их. И поэтому никто не произнес бы этих лживых слов, кроме дьявольской обманной бабы или проклятого подкупленного сообщника.

6. Если душа Самуила была снова соединена с его телом так долго после разделения и так совершала жизненные действия, кто был автором этого соединения или союза? могла ли ведьма или дьявол или какая-либо сотворенная сила осуществить этот союз? Конечно, нет, никто, кроме всемогущей силы Иеговы, который вдохнул в Адама дыхание жизни. И поэтому мы смело утверждаем (со всей компанией ученых христиан), что это мнение ошибочно, нечестиво и богохульно.

1 Sam. 15. 33.

Verse 29.

2. Второе мнение, согласно которому явилась душа Самуила в том самом виде и одеянии, которые он носил при жизни, решительно отстаивалось папистами и столь же твердо опровергалось реформатскими богословами. Но мы не станем утруждать себя и наших читателей перечислением их всех, а приведем лишь два или три наиболее убедительных довода, чтобы тем самым ответить на нелепости мистера Гленвиля. Вот они: 1. Если являлась душа Самуила, то нельзя предположить, что она пришла вопреки воле Бога или независимо от того, желал Он этого или нет, ибо вряд ли какой-либо разумный человек (мы полагаем) станет это утверждать, поскольку Бог делает все, что хочет, как на Небесах, так и на Земле, и кто воспротивился воле Его? 2. И нельзя разумно помыслить, что Самуил, который при жизни был столь пунктуально осторожен, чтобы не делать ничего (особенно в своем пророческом служении), кроме того, что было повелено ему Богом, после своей смерти отправился бы исполнять поручение без Его согласия или дозволения. 3. И то, что его душа пришла не по повелению Божьему, совершенно точно: хотя мистер Гленвиль задает вопрос, кто сказал, что блаженные души усопших никогда не использовались для каких-либо служений здесь, в дольнем мире? На что (хотя мы уже отвечали ранее) мы теперь снова отвечаем, что все ученые богословы реформатских церквей говорили и утверждали это, и мы также говорим и утверждаем, что они никогда не использовались и не используются для служений здесь, в дольнем мире, ибо никогда не были созданы или предназначены Богом для какой-либо подобной цели; напротив, существуют легионы ангелов, которые предназначены быть служебными духами, а не души святых, покинувших эту жизнь. Но мистер Гленвиль идет дальше и говорит, что Самуил был вызван не силой колдовских чар, а пришел по этому случаю с Божественным поручением. И хотя мы ранее неопровержимо доказали в общем, что души умерших не являются и не бродят после смерти в дольнем мире и не приходят с такими бессмысленными поручениями, как он предполагает, мы добавим здесь один или два довода в частности, чтобы доказать, что душа Самуила не приходила с Божественным поручением, как посланная Богом, без каковой миссии она вообще не могла бы прийти. 4. Ибо, в-четвертых, если бы мистер Гленвиль доказал хоть каким-то аргументом или подобием довода, что его душа пришла с таким Божественным поручением, это было бы хоть что-то, но он лишь выдвинул утверждение без доказательств, доводов или авторитетных источников, и мы можем с таким же основанием отрицать это, как он — утверждать, ибо голые утверждения ничего не доказывают. 5. Очевидно, что Бог во всех Своих установлениях провидения, особенно в порядке Своих чудес, действует главным образом для утверждения и свидетельства истины, ибо это (как заметил достойный и ученый Стиллингфлит) является наиболее верным критерием чуда; а послать душу с того света должно быть непременно чудесным. Теперь, если главная цель Божьего совершения чудес (ибо никто, кроме Него, не может их совершать) состоит в утверждении истины и установлении Его собственного Божественного и чистого поклонения, то это не может служить для поддержки лжи и идолопоклоннических путей. Но если бы Бог послал душу Самуила с Божественным поручением в то время, когда ведьма практиковала свои дьявольские гадания и мошеннические трюки, это означало бы одобрить и подтвердить как Саула, так и ведьму в их нечестивых путях и противоречить Его собственному закону и повелению, которые прямо предписывали, чтобы все, кто прибегает к гаданиям, были преданы смерти, а все те, кто искал у них совета, были сурово наказаны. Теперь пусть мистер Гленвиль или кто-либо другой докажет, что Бог повелевает делать через мертвых то, что Он запретил делать через живых. 6. Если бы это был истинный Самуил, который явился, то неразумно и неправдоподобно воображать, что он не упрекнул бы Саула за обращение к женщине, практиковавшей то, что было запрещено законом под страхом смерти; и что он не стал бы ни обличать, ни наказывать столь нечестивую женщину, застав ее на самом месте преступления. Мы говорим, что это неправдоподобно, если только мы не предположим, что Самуил был менее ревностен к закону и заповедям Божьим после смерти, чем при жизни. Конечно, тот, кто при жизни изрубил Агага на куски только потому, что Бог повелел его убить, (если бы это был истинный Самуил, которым он, вне всякого сомнения, не был) сделал бы столько же или хуже проклятой и идолопоклонствующей ведьме-мошеннице, даже после своей смерти, если бы он пришел с Божественным поручением. 7. Бог показал бы Себя весьма изменчивым, если бы ответил Саулу чудесным образом через мертвого пророка, отказавшись ответить ему через живого. И Самуил при жизни точно знал, что Господь отверг Саула, чтобы тот не был царем над Израилем, и засвидетельствовал ему, что Крепкий Израилев не скажет неправды и не раскается, ибо Он не человек, чтобы Ему раскаяться. Но если бы это был истинный Самуил, посланный говорить с Саулом, то, зная как по собственному разумению, так и из рассказа самого Саула, что Бог отказался отвечать ему через пророков, он должен был бы в этой беседе выставить Бога лжецом и изменчивым, а также самого себя, который при жизни свидетельствовал обратное, а потому это не мог быть ни истинный Самуил, ни его душа. 8. Очевидно, что Господь ранее отнял Свой добрый Дух от Саула, и злой дух от Господа пришел на него, а потому было совершенно невероятно, чтобы Господь чудесным образом ответил такому нечестивому человеку, которого Он полностью отверг как нечестивца. Также не похоже, чтобы Бог оказал ему чрезвычайную милость через мертвого пророка, если не удостоил его Своего Духа обычным путем. И Самуил, который долгое время не приходил к нему (хотя они были на небольшом расстоянии друг от друга), пока жил, вряд ли совершил бы столь долгий путь с Божественным поручением, чтобы посетить его после своей смерти. 9. И если Авраам по просьбе богача не хотел послать Лазаря, чтобы предупредить его братьев, дабы они не пришли в то место мучения, что несло в себе явный признак как милосердия, так и благочестия, то тем более Бог не дал бы пути (или Самуил не был бы желающим прийти), чтобы послать блаженную душу из ее покоя для такого пустякового дела, и никоим образом не стал бы попустительствовать нечестию как Саула, так и ведьмы, и никогда не побудил бы ни одного из них к исправлению их жизни. 10. Где мистер Гленвиль находит упоминание об этом в какой-либо части Писания? Или где это записано в трудах каких-либо реформатских или ортодоксальных богословов? Или где в каких-либо их работах провозглашается, что когда-либо какая-либо блаженная душа после смерти была послана или приходила с Божественным поручением к кому-либо здесь, в дольнем мире? Не является ли чудовищной самоуверенностью (чтобы не сказать наглостью) изрекать такие беспочвенные утверждения без каких-либо доказательств, доводов или авторитетных источников? Пусть все ученые и здравомыслящие люди рассмотрят и рассудят.

3. То, что дьявол принял облик Самуила и разыграл все это дело, является мнением всех или большинства ученых богословов реформатских церквей, у которых мы просим прощения, если расходимся с ними во мнениях, поскольку это не является фундаментальной основой религии или какой-либо статьей веры. И мы заявляем, что это делается не из духа противоречия и не ради оригинальности, а только потому, что (как мы полагаем) это положение не имеет достаточных оснований ни в Писании, ни в здравом смысле, чтобы поддерживать его, а потому мы постараемся опровергнуть его следующими аргументами.

1. Потому что это мнение, что дьявол должен был совершить это явление, опирается на два предположения, которые до сих пор не были достаточно доказаны и не содержат в себе никакой достоверной истины. Ибо, во-первых, они принимают за гипотезу, что дьяволы — это просто и исключительно бестелесные духи, что мы докажем далее как ложное. Во-вторых, они принимают за другую гипотезу, что духи и дьяволы могут принимать любые тела, какие пожелают, и являться в любом образе или виде, что является чистым вымыслом, изобретенным слабоумными схоластами, как мы достаточно обоснуем далее.

2. Мы не разделяем их мнения, что дьяволы движутся и бродят по этому элементарному миру по своему усмотрению, чтобы действовать, как им угодно, и являться когда, как и в каких образах они пожелают, ибо тогда мир был бы полон почти одними лишь привидениями, и каждый угол был бы наполнен их шутовскими проделками, как прежде, во времена слепого папизма и невежества, когда почти не было разговоров, кроме как о феях, домовых, привидениях, духах, дьяволах и душах, бушующих в каждом доме и творящих чудеса в каждом городе и деревне, когда это было не что иное, как суеверная доверливость и невежественные фантазии народа, соединенные с обманом священников и монахов. И если бы это было правдой, то как люди могли бы отличить истинную природную субстанцию или тело от этих фиктивных явлений? Более того, как человек мог бы узнать своего отца или мать, своих братьев или сестер, своих родственников или соседей? Не могли ли они с таким же успехом поверить, что они являются призраками и принятыми телами, как реальными и истинными существами?

1 Kings 22.

Isa. 37.

3. Но хотя падшие ангелы в отношении своей злобы, нечестивых воль и завистливых желаний, посредством которых они ищут (насколько это в их силах) погибели всего человечества как душой, так и телом, могут в этом конкретном смысле и отношении называться подобными рыкающим львам, ходящим и ищущим, кого поглотить, и обходящим землю и ходящим по ней: все же мы должны утверждать, что в отношении исполнения своих нечестивых, завистливых и злобных воль и желаний они ограничены, более того, удерживаются в цепях вечной тьмы, из которых они не выходят, кроме как тогда и настолько, насколько они посланы, упорядочены, лицензированы (или, как некоторые предпочли бы выразиться, допущены) замыслом и декретом Божественного и Всемогущего провидения. Так что совершенно точно, что падшие духи не могут выйти из своих цепей, когда им вздумается, чтобы совершить то зло, которое они хотели бы, вопреки воле Всемогущего, который сковал их и до сих пор держит в этих цепях: но когда они в какое-либо время выпускаются, это происходит только по воле, декрету, дозволению и повелению Иеговы, который посылает их исполнить Свою волю, либо для наказания нечестивых, чтобы обрушить на них Свои справедливые суды, для чего они являются назначенными служителями и исполнителями, и в исполнении этих служений Его гнева они ограничены и связаны тем, как далеко они должны зайти, и не дальше; либо же они посылаются, чтобы искушать или поражать благочестивых для испытания их веры, и здесь они настолько ограничены и связаны силой Всемогущего, что не могут действовать ни на йоту за пределами Его повелений или поручений, как это очевидно в случае с Давидом, который был искушаем сатаной исчислить народ, и в поражении Иова, где он был ограничен тем, как далеко он должен действовать, и не дальше. И когда злые ангелы таким образом посылаются и ограничиваются Богом, что и как далеко они должны действовать, это всегда для справедливых и праведных целей, как в случае с Ахавом, когда лживый дух был послан Богом в уста его пророков, чтобы он мог быть убежден пойти на Рамоф Галаадский, чтобы он мог быть убит там, или как это было для суда и разрушения над армией Сеннахирима, чтобы Иерусалим мог быть спасен и освобожден, а он отправлен назад со стыдом и замешательством в свою собственную страну, или это для проявления Его славы, благости и милосердия к Его святым, так Давид был побужден исчислить народ, чтобы, подпав под это искушение, он и народ, пораженные за это, могли быть приведены к большей степени покаяния и узнать, что их защита стояла не в множестве людей, а в благости Иеговы, который был их силой и их защитником, и так Иов был так сильно поражен, чтобы его вера и терпение могли быть явлены и остаться примером для всех последующих поколений. Но совершенно неразумно и неправдоподобно, чтобы Бог послал дьявола (без чьей миссии он не мог бы этого сделать), чтобы явиться в облике Самуила, либо чтобы возвеличить мастерство или практику распутной, нечестивой и идолопоклонствующей женщины, что Он запретил Своим ясным и открытым законом, ни чтобы удовлетворить любопытство жалкого нечестивца, каким был Саул, которому Он отказал в ответе через живых пророков, а потому не ответил бы ему через явление дьявола, чтобы совершить поддельный обман в облике святого Самуила. И поэтому мы заключаем, что это было не явление дьявола, а просто обман женщины, либо в одиночку, либо с сообщником.

Существует также четвертое мнение относительно действий этой Аэндорской волшебницы, которое гласит, что это было ни тело, ни душа Самуила, которые были вызваны, ни дьявол, который явился в его облике, ни обман одной лишь ведьмы или с сообщником, но что это был сидерический или астральный дух (как им угодно его называть) Самуила, который был заставлен явиться и говорить искусством и мастерством женщины. Но поскольку это учение не имеет большой древности и не имеет многих сторонников, а также потому, что оно принимает за гипотезу, а именно, что в человеке есть три части: тело, душа и дух; и что душа сразу после смерти отправляется либо на Небеса, либо в Ад, тело — в могилу, а дух в течение определенного времени после смерти блуждает в воздухе и может быть (с помощью определенного рода искусства) приведен к видимому явлению и давать ответы на все вещи, которые он знал при жизни, что до сих пор никогда не было достаточно доказано, поэтому мы пройдем мимо него здесь, имея (возможно) случай поговорить о нем более подробно в дальнейшем.

Теперь мы перейдем к упоминанию некоторых мест в Новом Завете, которые приводятся некоторыми, чтобы доказать великую силу дьяволов и ведьм в перемещении и переносе тел по воздуху, как это место об искушении нашего Спасителя, где сказано, что дьявол взял Его на высокую гору и поставил Его на крыле храма в Иерусалиме, откуда они рассуждают так: что если дьявол имел силу перенести нашего благословеннейшего Спасителя по воздуху на высокую гору и поставить Его на крыло храма, то тем более он имеет силу переносить тела ведьм, которые являются его присяжными вассалами, по воздуху, куда он пожелает или они пожелают. Чтобы аннулировать силу этого возражения, мы приводим следующие доводы.

Reas. 1.

Matth. 3. 16.

Luke 3. 22.

Judg. 15. 15.

1. Если бы было допущено, что дьявол перенес нашего Спасителя по воздуху, то из этого не следует, что он может в любое время, когда пожелает, переносить тела мужчин или женщин таким же образом, ибо никакое частное суждение не будет, согласно правилам искусства, выводить общее или универсальное заключение, ни один пример или случай индуктивно не докажет общую практику; одна ласточка не делает весны. Ибо хотя однажды, когда наш благословенный Спаситель крестился, Святой Дух сошел как голубь и опустился на Него, из этого не следует, что во всех других Его действиях проповеди или совершения чудес Святой Дух должен являться также в форме голубя, ни когда другие святые крестятся, не следует, что Он должен всегда являться в той же форме. И хотя Самсон однажды убил тысячу филистимлян челюстью ослиной, из этого не следует, что он делал так же в каждой битве или что каждый человек может делать подобное.

Reas. 2.

2. Если бы было допущено, что дьявол перенес тело Христа по воздуху, из этого не следует, что он может делать так в любое другое время, когда пожелает, потому что в искушении Христа было чрезвычайное Божественное устроение для этого, которое не может быть предположено в обычном перемещении ведьм, а потому аргумент полностью рушится.

Reas. 3.

3. В действиях сатаны (особенно в элементарных вещах, ибо мы не говорим об актах его воли) следует учитывать прежде всего волю, повеление и дозволение Бога, потому что его сила (в отношении исполнения) находится под властью Всемогущего, так что он не может сделать ничего в этом отношении, кроме того, что ему приказано и повелено делать. А потому следует учитывать прежде всего цель действия; ибо если Бог дал путь, чтобы Христос был перенесен сатаной по воздуху, это было для славной и доброй цели, чтобы послушание Его воли Отцу могло быть показано и чтобы Его победа над дьяволом могла быть явлена: но в переносе тел ведьм по воздуху не может быть никакой доброй, справедливой или благочестивой цели, ради которой дьявол должен быть лицензирован или допущен переносить их по воздуху, если только это не для поощрения скверны и отвратительного нечестия, что было бы абсурдно и богохульно воображать. А потому мы можем разумно и ясно заключить, что перенос тел ведьм по воздуху силой дьявола является ложным, нечестивым и нечестивым мнением.

Reas. 4.

Ezek. 8. 3.

Beza in Luc. 4. 5.

Matth. 4. 1.

Mark 1. 12.

Luke 4. 1.

Caten. Aur. Tho. Aquin. in Luke 4.

4. Некоторые придерживаются мнения, что все это действие было видимым, ощутимым и телесным, как Феофилакт и многие другие. Некоторые придерживаются мнения, что это было полностью в видении. А некоторые выбирают средний путь, что это было частично ощутимо и видимо, а частично ментально и посредством видения. К какому мнению, по-видимому, склоняется великий Камерон, который сравнивает это с тем, что было у Иезекииля, который говорит: «И поднял меня дух между землею и небом, и принес меня в видениях Божиих в Иерусалим»: И показывает, что слово Ἀνήχθη согласуется с еврейским словом נשא, которое так же применимо к поднятию или переносу в видении, как и к телесному перемещению. И что это было либо полностью, либо частично в видении, ученый Беза дает нам такое примечание: Hoc videtur satis ostendere hæc omnia per visionem quandam, non corporali transvectione & ostensione esse gesta, quomodo nempe humanitus videre potuisset omnia regna orbis, & gloriam eorum in momento? Но хотя это более здравое и разумное мнение, что все действие было ментальным и в видении, мы не будем полностью настаивать на этом, но если будет допущено, что оно было телесным и видимым, все же не представляется, что наш Спаситель был перенесен в Своем теле силой дьявола по воздуху, ни на вершину высокой горы, ни поставлен на крыло храма в Иерусалиме, и это по следующим причинам. 1. Наш Спаситель не пошел предпринимать этот бой с сатаной невольно, чтобы Ему нужно было быть принужденным или перенесенным, чтобы испытать предельную силу и злобу дьявола, но охотно и добровольно под водительством и ведением Святого Духа, ибо текст говорит в Евангелии от Матфея: «Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола»: И св. Марк говорит: «Немедленно после того Дух ведет Его в пустыню». И св. Лука говорит: «Он был ведом Духом в пустыню». Беза говорит: subductus fuit in desertum, а Тремеллий говорит: ductus fuit, на месте в Евангелии от Матфея. И в Евангелии от Луки Тремеллий говорит: Et duxit eum spiritus in desertum, а Беза: actus est ab eodem spiritu in desertum. И в Евангелии от Марка Тремеллий говорит: deduxit eum spiritus in desertum, а Беза переводит это: expellit eum spiritus in desertum. И из-за греческого слова, которое там есть ἐκβάλλει, он добавляет это примечание: Non significatur expulsio violenta, sed vis divina, quæ Christum, (qui ad illud usq; tempus ut privatus vixerat) nova persona induit, ac luctæ proximæ & ministerio præparatur. Поэтому говорит Ориген: Sequebatur planè quasi athleta ad tentationem sponte proficiscens, & quodammodo loquebatur: Duc quo vis, & invenies me in omnibus fortiorem. Так что совершенно ясно, что Он был ведом или перенесен сатаной не иначе, как Он был ведом Святым Духом, так что Он шел куда угодно сатане по Своему собственному разумению и согласию, и Ему не нужно было быть перенесенным дьяволом, ибо св. Лука использует одно и то же греческое слово как для ведения Его Святым Духом, так и для ведения Его сатаной, так что сатана не переносил Его тело по воздуху, как люди тщетно воображают. 2. Хотя св. Матфей использует слово παραλαμβάνει, которое может означать assumpsit, он взял Его и поставил Его на крыло храма, и взял Его на высокую гору; однако нельзя понимать под этим, что он взял Его и перенес Его тело, но что он шел впереди и вел Христа в те места, которые он считал наиболее подходящими для Него, чтобы преуспеть в своих искушениях, в которые Христос пошел не по невольному принуждению или будучи поспешно перенесенным по воздуху, но по готовности, как Тот, Кто точно знал и был уверен, что Он одержит победу, где бы и как бы велики ни были бой и искушения. А потому св. Лука использует то же слово от ἄγω, duco, как для ведения Духом, так и для ведения сатаной, как означающее не более, чем идти впереди и указывать путь, или влечь кого-то в то или иное место убеждением и желанием, а не быть перенесенным по воздуху, что представляется тщетным и поддельным толкованием, а не истинным смыслом этих мест.

Acts 8. 9.

О Симоне Волхве мы ранее в этом трактате достаточно доказали, что он был лишь обманщиком и самозванцем, и какие странные подвиги он совершал, чтобы изумить и ошеломить самарян, были лишь фокусами или обманами по сговору, а не сверхъестественными вещами, так что здесь мы больше ничего не скажем, а только добавим: что хотя наш английский перевод говорит, что он волхвовал народ Самарии чародействами, и что он сам, когда увидел чудеса и знамения, которые совершались, изумлялся; однако слово, которое они переводят в одном месте как волхвование, а в другом как изумлялся, оба происходят от одной темы, которая есть Ἠξίστημι, de statu mentis dejicio, facio ut aliquis mente non constet, perterrefacio, obstupefacio. А потому либо должно быть, что самаряне были изумлены подвигами, которые совершал Симон, и что он сам был изумлен чудесами Филиппа, либо что они оба были околдованы, ибо они оба были в одном и том же изумлении, и нет никакой причины давать этому один смысл в одном месте, а другой — в другом.

Acts 13. 10.

Acts 19. 13, 16.

Нам не нужно здесь ничего говорить об Елиме, который назван волхвом, потому что очевидно, что он был лжепророком, исполненным всякого коварства и всякого злодейства, сыном дьявола и врагом всякой правды: каковую характеристику, справедливо данную ему безошибочным приговором св. Павла, можно действительно приписать всему племени и профессии такого рода соблазнителей и обманщиков. Подобными им были те семь сынов иудея Скевы, которые называются заклинателями, которые взяли на себя смелость призывать над теми, кто имел злых духов, имя Господа Иисуса, говоря: «Заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует», но были крепко побиты за свои старания, достойная награда для таких бродяг; И если бы все, кто исповедует или практикует такие нечестивые, тщетные и лживые вещи, были должным образом наказаны, бедный невежественный народ не был бы так сильно обманут, как он есть.

Другие места в Новом Завете мы рассмотрели и ответили на них, а также коснулись того текста в послании к Галатам, где мы говорили о фасцинации, но чтобы этого не было недостаточно, мы полностью рассмотрим его здесь. Слова таковы: «О, несмысленные Галаты, кто прельстил вас, чтобы вы не покорялись истине?» Откуда они обычно рассуждают так: Если бы колдовство во времена апостолов не было известно и практикуемо, он не использовал бы эту фразу тогда; относительно чего мы возвращаем следующие ответы.

Delrio. l. 3. q. 4. sect. 1. Concl. 2.

1. Если мы рассмотрим, что естественная фасцинация философами и поэтами принималась только за заразительные испарения, исходящие из глаз или дыхания злобных и завистливых лиц, которые имели некоторые инфекционные болезни, как мы видим при чуме, оспе, венерических болезнях, болезнях глаз, лишаях и тому подобном, которые заразительны для других, кто спит с ними или общается рядом с ними, зараженные атомы или испарения, исходящие в определенной сфере активности, принимаются порами или ртами здоровых людей, посредством чего они также заражаются. И это засвидетельствовал поэт: Nescio quis teneros oculus mihi fascinat agnos. Теперь, поскольку это общее мнение, апостол берет метафору оттуда, как если бы он сказал: кто своими ядовитыми и пагубными мнениями заразил вас, чтобы вы не покорялись истине. И это подлинный смысл этой метафорической фразы, и никакой другой смысл не может быть разумно и согласованно приложен к этому месту, и это ничего не дает для того мнения о колдовстве, которому мы противостоим. Ибо Philosophica seu Physica fascinatio non nisi impropriè dici potest fascinatio, propriè verò est contagio, seu infectio. А потому ученый Валлезий говорил по тому же поводу следующее: Sed neq; si quis pestilenti affectus febri, aut etiam sine febre deferens secum seminaria pestis alium intuens intuentem inficiat, dicetur fascinasse, sed peste affecisse.

Vid. Jo. Lazar. Guttier. de fascino.

2. Некоторые из отцов (что может быть предложено как возражение) по-видимому придерживаются мнения, что св. Павел здесь имел в виду дьявольскую фасцинацию, и так Тертуллиан на английском языке: Ибо есть также нечто среди язычников, чего следует бояться, что они называют фасцинацией, будучи более неудачным событием похвалы и великой славы: это мы иногда интерпретируем как дьявола. И св. Иероним говорит на этом месте: Фасцинация — это когда некоторые вещи магическими иллюзиями показываются глазам людей иначе, чем они есть. Также фасцинацией вульгарно называют то, что вредит детям, ибо глаза некоторых людей, как говорят, жгут при взгляде, и этот их акт называется фасцинацией, и может быть, что дьяволы содействуют этому греху. И Фома Аквинский говорит: И это также может быть сделано дьяволами, которые имеют силу двигать ложные воображения и приводить их к принципам чувств, изменяя сами чувства. Откуда мы можем отметить следующие вещи. 1. Что Тертуллиан говорит, что они иногда интерпретируют это как дьявола, но насколько верно или на каких основаниях, он не показывает, и кажется, что иногда они интерпретировали это как нечто другое, ибо так его слова должны непременно подразумевать. 2. Во-вторых, св. Иероним иногда называет фасцинацию магическими иллюзиями, а иногда тем, что вредит детям, от жжения некоторых глаз; а затем добавляет, что может быть, что дьяволы содействуют этому греху. Так что он не уверен в своем мнении и не знает истинно, что такое фасцинация, но согласно вульгарному мнению или слепым догадкам. 3. И все, что говорит Ангельский Доктор, сводится лишь к заблуждению чувств посредством ложных воображений, так что здесь нет доказательства ни дьявола, ни его инструментов, чтобы вызвать какую-либо реальную фасцинацию.

Vid. Guttier. passim.

Galen. de Incantat.

3. Те, кто считает, что Павел намекал на естественную или дьявольскую фасцинацию, имеют в виду лишь магические иллюзии, посредством которых чувства злоупотребляются и обманываются, принимая вещи за то, чем они на самом деле не являются, и поэтому являются лишь обманными заклинаниями и иллюзорными фокусами, ибо как Гален (если это произведение действительно его) говорит: Incantationes verba sunt decipientia rationales animas secundum spei inceptionem, aut secundum timoris incisionem. Так что хотя св. Павел взял метафору от того, что обычно считалось фасцинацией, нет необходимости, чтобы поэтому метафора была во всех пунктах истинной: достаточно того, что общее мнение было таковым, из чьего использования таких терминов апостол использует слово, чтобы фасцинировать или очаровывать. И этого мнения придерживался сам св. Иероним, который говорит следующее: Dignè Paulum, qui etsi imperitus est sermone non tamen & scientia, debemus exponere non quod scierit esse fascinum, qui vulgò putatur nocere, sed usus sermone sit trivii, & ut in cætero, ita & in hoc quoq; loco verbum quotidianæ sermocinationis assumpserit. Так что отсюда совершенно очевидно, что использование слова фасцинация апостолом не подразумевает бытие вещи, а только мнение вульгарных, которые верили в вещи, которых не было. И того же суждения придерживается Фома Аквинский в этих словах: Propriè dicit Apostolus, quis vos fascinavit? quasi dicat, vos estis sicut homo ludificatus qui res manifestas aliter accipit quàm sint in rei veritate. Поэтому мы завершим этот пункт мнением св. Иеронима: Nunc illud in causa est, quod ex opinione vulgi sumptum putamus exemplum, ut quomodo tenera ætas noceri dicitur fascino, sic etiam Galatæ in Christi fide nuper nati, & nutriti lacte, & solido cibo velut quodam fascinante sunt nociti.

Vid. Valles. de sacr. Philosoph.

Galen l. 8. de compos. medic.

4. Но как бы ни понималась фасцинация, все же ясно, что кроме Effluvia или испарений тел, которые имели заразные болезни, входящих в другие здоровые тела и тем самым заражающих их своими вредными парами или атомами, нет ничего, кроме того, что было тщетной верой и доверчивым суеверием, как говорит нам ученый Валлезий в этих словах, переведенных на английский язык: «Но если это путь или причина фасцинации, любой может легко понять, что фасцинация — это определенный суеверный страх, возникающий из глупой доверчивости, к каковому сорту относятся многие другие вещи в жизни человека, как, например, то, что это мнение больше одобряется женщинами, чем мужчинами, и гораздо больше неучеными, чем учеными. Хотя (он говорит) я также вижу, что есть те среди ученых, которые являются скорее любителями тонкости, чем истины, которые заботятся о защите тех вещей, которыми восхищаются вульгарные. Посредством чего они хотели бы считаться рассудительными магическими фокусниками и людьми, искусными в тайнах». А потому он заключает так: «Поэтому имя фасцинации древнее, и согласно древнему значению, оно не означает никакой естественной болезни, но тщетное суеверие, возникающее из вульгарного мнения, а потому ни Гиппократ, ни Гален, ни кто-либо из древних врачей, которых я знаю, не упоминают фасцинацию ни среди различий, ни среди причин болезней. Откуда снова берется немалый аргумент ее тщетности». Поэтому мы завершим этот пункт тем замечательным изречением Галена: «Falsæ etenim opiniones animas hominum præoccupantes, non solum surdos, sed & cæcos faciunt, ita ut videre nequeant, quæ aliis conspicua apparent.»

5. Ангельский Доктор с согласия большей части всех ученых утверждает, что дьявол своей собственной силой не может изменить телесную материю, если только он не применит пропорциональные активные начала к подходящим пассивным, чтобы произвести те эффекты, которые он намеревается; как, например, он может вызвать горение, потому что в природе есть горючий агент; но если бы этого не было, или если бы не было горючей материи, как бы он мог вызвать какое-либо воспламенение? Но если предположить, что он работает дьявольскую фасцинацию, для которой нет агента в природе, будучи лишь воображаемой вещью в головах обманутых вульгарных; тогда из этого необходимо последует, что он не может совершить никакой фасцинации вообще, и так все мнение охотников на ведьм рушится. Ибо очевидно, что существует заражение через инфицированные Effluvia или испарения, исходящие из больного тела в другое, посредством чего оно может быть загрязнено, но иначе нет никакой естественной фасцинации, ни какого-либо агента в природе, чтобы произвести этот эффект, а потому не может быть никакой дьявольской фасцинации вообще.

ГЛАВА IX.

О Божественном дозволении, провидении и предведении.

Нет ни одной вещи, которая способствовала бы этому ложному и нечестивому учению о своего рода всемогуществе дьяволов и чрезмерной силе, приписываемой ведьмам, больше, чем непонимание истинного и правильного учения о Божественном Провидении и допущение голого дозволения у Бога как отличного и отдельного от Его провидения. Откуда происходит то, что не только вульгарные, но и те, кто идет по стопам Арминия, придерживаются простого голого дозволения, и что Бог сидит как тихий наблюдатель по Своему предведению от события вещей, чтобы видеть, что будет совершено дьяволами и нечестивыми людьми, которые тем временем бегают и бродят, действуя, что, когда и как они пожелают, и что Бог не имеет ни крюка в их ноздрях, ни узды в их ртах, ни держит их в каком-либо ограничении, порядке или управлении, и так мы должны иметь безумное правление в этом мире во время этого дозволения и нагого наблюдения.

Но чтобы мы могли действовать в таком порядке, который может быть ясен и понятен читателям, мы здесь предложим состояние дела, которое мы беремся опровергнуть, а именно: что нет в Боге нагого, пассивного дозволения, отдельного от положительного и активного декрета, порядка и воли Его Божественного Провидения и Управления, но что Он управляет всеми вещами согласно силе и определению Своей собственной положительной и фактической воли. И это мы будем преследовать в следующем порядке и деталях.

Те, кто отрицает, что в Боге есть пассивное дозволение, отдельное от Его декретивной и фактической воли в Его провидении, обвиняются другими, чтобы тем самым вывести абсурд, что Бог является автором или действующей причиной греха; каковой мнимый абсурд, в истине и разуме, не может быть никаким, потому что это простая и абсолютная невозможность, чтобы Бог был автором греха, как эти аргументы достаточно свидетельствуют.

Argum. 1.

James 1. 13.

Psal. 5. 4.

Deut. 32. 3.

1. То по необходимости должно быть ложным, что Писания объявляют таковым в открытых и ясных терминах. Но то, что Бог должен быть автором греха или зла, Писания отрицают в открытых и ясных терминах, как где текст говорит: «Бог не искушается злом»: где как акт, так и возможность его абсолютно отрицаются. Снова: «Ибо Ты не Бог, любящий беззаконие, не водворится у Тебя злой». Поэтому ложно, что Бог есть или может быть автором греха; и так по следствию мнимый абсурд является чистой невозможностью; и абсурд, выдвинутый, который невозможен, является наиболее абсурдным из всех.

Argum. 2.

2. Он есть ens summè perfectum, & quicquid est in Deo, est Deus; но грех, как бы он ни понимался или принимался, есть несовершенство, дефект и отклонение от справедливого и совершенного правила, а потому просто невозможно, чтобы Бог мог быть причиной чего-либо, что является несовершенным, греховным или злым, если грех рассматривается как malum culpæ.

Argum. 3.

Rom. 4. 15.

3. Бог не находится под каким-либо обязывающим законом, данным Ему кем-то другим, ибо тогда Он перестал бы быть верховным, независимым и всемогущим: теперь, кому не дан закон для соблюдения, не может быть преступления, ибо апостол говорит: «где нет закона, нет и преступления»; а потому просто невозможно, чтобы Бог был автором или причиной греха или зла, потому что нет закона, который Он мог бы преступить.

Argum. 4.

De Civitat. Dei, l. 2. c. 7.

4. Бог запрещает и ненавидит грех, как Писания везде свидетельствуют, но Бог является причиной ничего, кроме того, что Он любит, а потому не может быть причиной зла греха. И чтобы говорить правильно, грех не имеет действующей причины, но лишенную, каковой является воля падших ангелов и нечестивых людей, чья нерегулярность воли от повеления Бога есть вся причина, которую грех и зло имеют или могут иметь. Действующая причина есть только тех вещей, которые хороши, потому что каждая действующая причина, работая, полагает что-то в бытии: Но лишения (какового сорта являются грехи) не полагают ничего в бытии, но истинно отмечают отсутствие бытий. Поэтому св. Августин сказал хорошо: Mali causa efficiens nulla est, sed tantùm deficiens.

Argum. 5.

Gen. 1. 3.

John 8. 44.

1 John 3. 8.

5. То, что правильно имеет действующую причину, имеет также цель, правильно так называемую: Но грех не имеет цели, правильно так называемой, потому что цель есть бытие, а потому благо, и совершенство вещи. Но Писание объявляет, что «все вещи, которые Бог создал, были весьма хороши»; и что причиной греха был человек и дьявол; ибо текст говорит, что «дьявол был человекоубийца от начала и не устоял в истине»: И снова: «Кто делает грех, тот от дьявола, потому что дьявол грешит от начала». Поэтому отсюда ясно, что Бог ни является, ни может быть автором или причиной греха.

Argum. 6.

Vid. Schar. de miser. hom. stat. sub peccato, c. 3.

Fulgent. lib. 1. ad Monim

6. То, автором чего является Бог, не делает человека хуже, но грех делает человека хуже, поэтому Бог не является автором его. И весь грех совершается, потому что тем самым он отступил от порядка, который относится к Богу, как к конечной цели всех вещей; но Бог склоняет все вещи к Себе, как к конечной цели, ни Он не отвращает их от Себя, потому что Он есть summum bonum. И далее, как говорит Фульгенций: Deus non est ejus rei autor, cujus est ultor. At Deus est peccati ultor, ergo non autor. И поэтому мы заключаем, что это тщетная претензия на абсурд, потому что невозможно, чтобы Бог был автором или причиной греха.

Job 13. 7.

Эту правдоподобную претензию казаться ревностными, чтобы не делать Бога автором греха, мы хвалим как допустимую; но она подобна ревности книжников и фарисеев, которая была без знания, потому что они претендуют на абсурд, который является простой невозможностью. И они должны помнить аргумент Иова, который таков: «неужели вы для Бога говорите неправду и для Него говорите с обманом?» Ибо как мы не должны предполагать или подразумевать Его автором греха; так мы не должны грабить Его славы, убавляя от Его силы и провидения, ни приписывая тварям то, что принадлежит только Творцу; как делают те, кто держит нагое пассивное дозволение в Нем, отдельное от Его воли и декрета в Его провидении. Ни отрицание этого никоим образом не подразумевает, что Он является автором греха, ибо провиденциальное дозволение мы допускаем как акт Его воли и декрета, как мы покажем далее.

Теперь относительно дозволения у Бога, будучи приостановкой Его эффективности в отношении некоторых актов, дозволенных тварям, и это для справедливых и добрых целей, определение его и его аффектов или свойств так темно обрабатываются даже теми, кто делает больше всего шума вокруг него, что это служило бы скорее для отвлечения людей от правильного пути, чем для руководства ими на нем или к нему. Поэтому здесь мы отметим только эти три вещи и будем преследовать это более полно далее. 1. Должно быть лицо или сила, дозволяющая, которая имеет способность, право и власть так делать. 2. Должно быть лицо или сила, дозволяемая, которая имеет способность выполнить дозволенную вещь, иначе это было бы тщетно и без цели. 3. Должна быть вещь или действие, которое дозволено быть сделанным или приведенным к исполнению лицом, дозволенным действовать, и это не должно быть невозможным.

1. До Сотворения просто неуместно приписывать дозволение Богу, потому что не было ни лица, ни силы, кроме Него самого, которая могла бы действовать что-либо, а потому не могла быть дозволена, и так коррелят, будучи отсутствующим, как релятив, так и отношение между ними должны необходимо рухнуть, как не имеющие существования; и так невозможно, чтобы дозволение было в Боге, когда не было твари, чтобы быть дозволенной, а потому не могло быть приписано Ему до Сотворения.

Heb. 1. 3.

Job 34. 14, 15.

Vid. Chrysost. in Loc.

Psal. 104. 19.

Verse 9.

Psal. 107. 25.

Job 38. 11.

Jerem. 5. 22.

De Caus. Dei, l. 1. c. 2. p. 165.

Isai. 38. 8.

Exod. 14. 21, 22, 23.

Id. v. 17.

Jonah 1. 4.

Id. 2. 10.

Psal. 119. 91.

Greg. 16. mor. 4.

Thom. de Christ. Religion. 133.

De Caus. Dei, p. 171.

2. Столь же неуместно приписывать дозволение Богу в отношении физического агентства вторых причин, потому что Он не только работает все во всем и Своим Божественным содействием и консервативной силой поддерживает все вещи «словом силы Своей», и Иов говорит нам: «Если бы Он обратил на Себя сердце Свое и взял к Себе дух ее и дыхание ее, — вдруг всякая плоть погибла бы и человек возвратился бы в прах». На каковое место Евреям св. Златоуст говорит так: Feratq; inquit omnia, hoc est, gubernet omnia. Siquidem cadentia, & ad nihilum tendentia continet. Non enim minus est continere mundum quàm fecisse: Sed si oportet aliquid quod admireris dicere, adhuc amplius est. Nam in faciendo quidem, ex nullis extantibus rerum essentiæ productæ sunt: in continendo verò, ea quæ facta sunt, ne ad nihilum redeant continentur. Hæc ergo dum reguntur, & ad invicem sibi repugnantia coaptantur, magnum & valdè mirabile, plurimæq; virtutis judicium declaratur: Но также потому, что Он установил всем естественным вещам их границы и упорядочил, декретировал и определил их цели в действии. Теперь то, что Он назначил, упорядочил и декретировал быть агентством каждой твари, и определил ее цель в действии, не может правильно называться дозволением, но Его волей, ординацией и провидением. Как если бы кто-то сказал, что Он терпит и дозволяет Солнцу и Луне бежать их курс, это неуместное выражение и оскорбительное для Его мудрости и силы в Его провиденциальном управлении тварями, видя, что это достоверная истина, Deus operatur in omni operante: И «Он назначил луну для времен, и солнце знает свой закат». И абсурдно говорить, что Он терпит море убывать и прибывать, когда Он «положил ему предел, которого оно не перейдет». Ибо Он повелевает и поднимает бурный ветер, который поднимает волны его. И сказал, доселе дойдешь и не перейдешь: И здесь будут остановлены твои гордые волны. И снова, «Неужели вы не убоитесь Меня, говорит Господь, Который положил песок границею морю, вечным пределом, которого не перейдет; и хотя волны его устремляются, но не превозмогают; хотя они ревут, но не переходят его». И поэтому мы можем заключить, что все Сотворение в отношении физического агентства управляется согласно этим порядкам, а не случайным шансом или голым пассивным дозволением. 1. Ибо во-первых, все твари имеют свое физическое агентство, и аффекты и свойства его, упорядоченные Богом в Сотворении, и согласно этому они постоянно действуют, если только они не повернуты, изменены или приостановлены самим Творцом, и Он непосредственно действует во всех них, и они не могут правильно называться дозволенными. 2. Они поддерживаются, сохраняются и консервируются в своих различных состояниях словом Его могущественной силы, Его постоянным содействием и божественной эманацией, которая если бы она прекратилась хоть на одну минуту, все Сотворение упало бы в то ничто, откуда Его Вечный и Всемогущий Fiat поднял и вызвал их, так что мы смеем утверждать с глубоким Брадвардином, Quod necesse est Deum servare quamlibet Creaturam immediatiùs quacunq; causa creata. 3. Когда Он желает, Он приостанавливает эффекты и агентство естественных причин, как в заставлении Солнца стоять неподвижно в победе Иисуса Навина, и трех отроков в огненной печи. Иногда Он заставляет их действовать вопреки их врожденным силам и качествам, как в «заставлении тени вернуться на десять ступеней назад на солнечных часах Ахаза»: и в заставлении вод Красного моря, вопреки их природам, которые стремятся вниз, быть разделенными и идти назад, и быть как стена по правую руку и по левую, пока Моисей и дети Израилевы не прошли. И многими другими путями и средствами Он изменяет и меняет курс естественных агентов, чтобы служить Его воле и доброму удовольствию в Его милосердии или в Его справедливости, и все же здесь нет голого или пассивного дозволения. 4. Кроме этих, Он упорядочивает все частные акты естественных агентов быть подчиненными Его воле: Так когда Иона бежал в Фарсис, «Господь воздвиг на море крепкий ветер, и сделалась на море великая буря, чтобы настичь Иону»; и когда он был брошен в море, «Господь повелел большому киту поглотить Иону, и также Господь сказал киту, и он изверг Иону на сушу». Теперь ветер не был перенесен, ни буря воздвигнута дозволительной силой, но волей и порядком Господа Иеговы, который послал их и направил их либо Своей непосредственной силой, либо служением Своих ангелов; и хотя они работали согласно своему естественному агентству, все же специальное упорядочивание относительно частного акта было не по дозволению, но по воле и назначению Его провидения. Ни большой кит не пришел случайно или по дозволению, но Бог в Своем милосердном провидении приготовил его для сохранения Ионы и заставил его быть извергнутым на сушу; так что все твари не только продолжают согласно Его ординациям, но также все элементарные и иррациональные твари славят Господа, исполняя Его слово, волю и провидение. И чтобы нас не осудили за искажение Писаний или за то, что мы одиноки в этом мнении, примите суждение некоторых немногих других. Св. Григорий (как он цитируется ученым Брадвардином) говорит нам следующее: Quis de Deo ista vel desipiens suspicetur, qui nimirùm dum sit semper omnipotens, sic intendit omnibus, ut assit singulis; sic adest singulis, ut simul omnibus nunquam desit; sic itaq; exteriora circundat, ut interiora impleat; sic interiora implet, ut exteriora circundet; sic summa regit, ut ima non deserat; sic imis præsens est, ut à superioribus non recedat. И Фома Аквинский, их великий схоласт (как тот же автор цитирует его), говорит: Quòd Deus immediatè ordinat omnes effectus per seipsum, licet per causas medias exequatur, sed in ipsâ executione quodammodò immediatè se habet ad omnes effectus, in quantum omnes causæ mediæ agunt in virtute causæ primæ, ut quodammodo ipse in omnibus agere videatur, & omnia opera secundarum causarum ei possunt attribui, sicut artifici attribuitur opus instrumenti. Поэтому мы завершим это тем, что сказал св. Августин: Proculdubio nullus est locùs ab ejus præsentia absens; super omnem creaturam quippè præsidet regendo, subtus est omnia sustinendo, non pondere laboris, sed infatigabili virtute, quoniam nulla creatura ab eo condita per se subsistere valet, nisi ab illo sustentetur, qui eam creavit. Extra omnia est, sed non exclusus, intra omnia, sed non conclusus. И эти места не нуждаются в фикции гебраизма, чтобы объяснить их, ни в устройстве глагола активного окончания и дозволительного значения, чтобы избежать давления этой истины. А потому в отношении физического агентства мы смелы с Брадвардином утверждать эти три следствия.

1.
Quod nulla res potest aliquid facere, sine Deo.

2.
Quod nulla res potest aliquid facere, nisi Deus per se & immediate facit illud
 idem.

3.
Quod nulla res potest facere aliquid, nisi Deus faciat illud idem immediatiùs
 quolibet alio faciente.

Amos 3. 6.

4. Таким образом, как бы ни понималось допущение, оно должно надлежащим образом относиться к разумным и мыслящим существам, и притом исключительно и в особенности в отношении тех действий, которые мы называем нравственными, то есть в отношении греха, зла или malum culpæ; ибо всему, что является malum pœnæ, Бог есть автор, причина и тот, кто его насылает, согласно Писанию: «Бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы?» Чтобы правильно понять природу допущения, мы должны рассмотреть его свойства, качества и сопутствующие обстоятельства как в отношении лица, допускающего действие, так и существа, которому позволено действовать, и самой вещи, которую позволено совершить, со всеми относящимися к ним обстоятельствами; и их мы возьмем у самого их предводителя и великого поборника Арминия в этих вопросах.

Vid. Twisse Vindic. grat. de permiss. p. 341.

5. И во-первых, в отношении лица, допускающего действие (говорит он), необходимо, чтобы он знал, что именно, кому и в каком объеме дозволяется или предоставляется для использования лицом, которому это позволено, и чтобы лицо, допускающее действие, имело власть разрешать и препятствовать, а также имело право и полномочия на такое допущение. 2. В лице, которому позволено действовать, необходимо требуется, чтобы оно обладало достаточной силой для совершения и исполнения дозволенного действия, если не будет препятствий; ибо в противном случае было бы бессмыслицей говорить, что лицу позволено совершить действие, на которое у него нет сил. 3. Если лицо, которому позволено действовать, обладает достаточной силой для совершения дозволенного действия, все же требуется также склонность и предрасположенность в этом лице к совершению дозволенного, иначе допущение в отношении этого действия было бы лишено определенной цели и, таким образом, было бы in vagum, непостоянным и неисполнимым, и поэтому он заключает так: Imò nec rectè dici potest quod alicui actus permittatur, qui actus illos præstandi affectu nullo tenetur.

De permiss. p. 342.

Eccles. 7. 29.

6. Мы опустим возражения, которые ученый и тонкий доктор Твисс выдвинул против различных частностей в этих отрывках, и остановимся лишь на одном, который явно ложен (если он имеет в виду допущение в общем смысле, что он и признает). Ибо у Ангелов и Адама до их падения и совершения греха не было никакой склонности или предрасположенности к греху, и поэтому на это мы дадим самый острый ответ доктора Твисса в таких словах: Nam licèt insit homini propensio ad peccandum (scilicet post lapsum) per modum dispositionis, quæ præcedanea sit permissioni actus peccaminosi; At in Adamo (ante lapsum) nulla inerat hujusmodi dispositio, aut ad peccandum propensio, ante peccatum ejus primum. Sed neq; in Angelis, qui à statu suo ceciderunt. Secundo, ut ut dispositio, sive habitus insit qui inclinet ad agendum, non est ex natura dispositionis sive habitus cujuscunq; ut faciat hominem propendere ad actum aliquem particularem, cujus vel solius ratione dicitur permissio. И хотя признается, что Бог сотворил Ангелов и Адама in statu labili, в котором они имели достаточную силу или благодать, чтобы не согрешить или не пасть, и хотя эта сила или благодать не была у них отнята, и не было никакого принуждения их воли к греху; ибо если бы это было так, их падение не было бы грехом: так же и Бог не наделил их большей вспомогательной благодатью, чтобы удержать их, ибо тогда их состояние не было бы подверженным падению, и они не имели бы возможности согрешить. Но очевидно, что при сотворении они были поставлены в æquilibrio и имели равную силу свободы воли — либо грешить, либо не грешить, и, таким образом, не имели никакой склонности или предрасположенности к совершению того греха, к которому они были оставлены свободным допущением: и поэтому склонность и предрасположенность к дозволенному действию (если понимать допущение в общем смысле) не имели места ни у Ангелов, ни у Адама до их первого грехопадения, согласно Писанию: «Бог сотворил человека правым», то есть подобно прямой или ровной линии, которая, падая перпендикулярно на другую прямую линию, не склоняется ни к одному из концов линии, на которую падает; так и Адам был сотворен правым, без какой-либо склонности или наклонности к греху вообще. А если эта склонность и предрасположенность понимается и применяется к Ангелам в их состоянии после падения, то верно, что они имеют не только наклонность, но и сильнейшую волю и желание совершить больше зла и вреда, чем Бог по своей благости позволяет им совершить, ибо «диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить», и именно Сатана не только имел предрасположенность, но и «просил, чтобы сеять вас как пшеницу». И очевидно, что злые люди имеют сильную волю и желание творить зло; но Бог держит крюк в их ноздрях и узду в их челюстях, которыми он сдерживает и ограничивает их, так что они не могут совершить все то зло, которое замышляют, как это видно на примере Сеннахирима и многих других.

Twisse de Permiss. ut supra.

Fran. Jun. de peccat. prim. Adam. p. 111, 114.

August. Enchir. 75, 76.

7. Допущение должно быть отнесено и сведено к воле Божьей, ибо нежелание (nolition) есть акт Его воли, так же как и желание (volition): и, говоря правильно и истинно, допущение есть лишь акт Божественной воли, состоящий в том, чтобы не препятствовать тем или иным конкретным действиям творений; и поэтому те же самые следствия будут вытекать из Его желания или Его воли non impediendi, что и из Его желания совершения актов свободным агентом, поскольку ни то, ни другое не налагает принуждения на волю твари, которой предстоит действовать. И что допущение есть акт Божественной воли и должно быть сведено к нему, Арминий признает в таких словах: Permissionem ad genus actionis pertinere ex ipsa vocis flexione est notum, sive per se sive reductive, ut in Scholis loquuntur. Cessatio enim ab actu, ad actum quoq; est reducenda: causam autem proximam & immediatam habet voluntatem, non scientiam, non potentiam, non potestatem, licet & ista in permittente requirantur. И когда он определяет допущение, он говорит: Permissio Dei, est actus voluntatis Divinæ; яснее чего ничего быть не может. И не сильно отличается от этого определение допущения, данное ученым Юниусом так: Est autem permissio actus voluntatis, quo is penes quem est alienas actiones inhibere, eas non inhibet, sed agentis voluntati permittit earum modum. И далее он говорит: Apud Deum verò Opt. Max. nulla est omnino permissio, nisi voluntaria: quandoquidem omnis divina permissio à principio interno est, id est, à voluntate ipsius, & movetur ad finem quem voluntas præfinivit ejus. Но мы завершим это словами св. Августина, переведенными на английский так: «Ничто не происходит, если Всемогущий не пожелает, чтобы это было сделано, либо попустительством, либо Своим желанием. И не следует сомневаться, что Бог поступает хорошо, даже допуская совершение того, что делается во зло; ибо Он не допускает иначе, как по справедливому суду, и поистине все, что справедливо, есть благо. Хотя поэтому те вещи, которые злы, поскольку они злы, не являются добрыми; тем не менее, поскольку они не только добры, но и поскольку они злы, это хорошо. Ибо если бы не было благом, что должны существовать злые вещи, они никоим образом не были бы допущены всемогущим благом, которому, вне всякого сомнения, всегда так же легко сделать то, что Он хочет, как легко не попустить того, чего Он не хочет, чтобы было». Из всего этого ясно, что Его допущение есть акт Его Божественной воли, и если бы Он не хотел, чтобы это было сделано, Он бы не допустил этого, и поэтому те же последствия будут следовать из нежелания, что и из желания, в том смысле, что оба они являются актами Божественной воли.

Twisse ut supra. 346.

Prov. 16. 4.

8. Истиной является то, что все нравственные действия совершаются посредством физической силы в отношении поддержания воли в ее естественном бытии, пока она действует, и что творение сохраняется даже в самом акте, поскольку он естественен, хотя в воле твари, действующей в отношении закона, данного или ставшего ей известным, имеется извращенность. И это Арминий признает в таких словах: Necesse itaq; est, ut cum Deus potentiæ creaturæ actum aliquem permittit, creatura illa conservetur, ut sit, & vivat, potentia ejusdem permaneat, idonea ad actum producendum, nulla major vel æqualis potentia opponatur, objectum deniq; offeratur, & potentia permittatur. Отсюда, приводя в пример первый грех Ангелов и Адама, помимо равной силы и свободы воли, которые они имели, чтобы грешить или не грешить, очевидно, что Бог пожелал и определил не отнимать от них Свою сохраняющую силу, но чтобы они могли быть и жить в самом акте своего грехопадения. Он не отнял ту силу, которую они имели, и не противопоставил ей большую или равную силу, чтобы воспрепятствовать им, тем более Он не сотворил и не вложил никакого зла в их природу, и не наложил на них никакого принуждения воли, чтобы заставить их грешить, но лишь оставил их на произвол силы и свободы их собственных свободных воль. И хотя Своим предведением Он достоверно знал, что они согрешат и падут, все же Он определил в Своем замысле не препятствовать им, но Своим провиденциальным указом установил, как направлять и упорядочивать это падение и отступничество наиболее выгодным для Его славы образом, как в Его Милосердии, так и в Его Правосудии. Так что даже в этом не было простого пассивного допущения, отдельного и отличного от Его воли и указа в Его провидении, но лишь допущение к нравственному акту их воль, который Своей мудростью, указом и провидением Он упорядочил для Своей собственной славы, согласно Писанию: «Господь соделал (или устроил) все ради Себя; и даже нечестивого — на день бедствия». Еврейское слово, означающее «соделал», правильно означает работать путем полировки, отделки, или формирования и приспособления, так что нечестивых (которые сделали себя таковыми актами своих собственных воль) Бог Своим указом и провидением полирует, приспосабливает и упорядочивает для проявления Своей собственной славы, формируя нечестивых для дня бедствия, зла наказания и суда.

9. Далее необходимо, чтобы творение, совершающее нравственный акт (особенно в этом случае с Ангелами и Адамом до их падения), обладало свободой воли, и чтобы воля в момент акта не была ограничена и не находилась под принудительной силой, ибо в противном случае malum culpæ или грех перестал бы быть злом, и, таким образом, греха не могло бы быть вовсе. И до этого момента, и только в этом особом отношении, Ангелам и Адаму до совершения ими греха, и в самый момент самого акта, было позволено, то есть Бог пожелал и определил не препятствовать им, но для упорядочивания этого греха и падения допущение было соединено с Его волей и провидением, а не отделено от него, или не было «голым» допущением.

Rom. 7. 8, 11.

10. Что malum culpæ, или грех, возникает по поводу закона; ибо где нет закона, там не может быть греха, и поэтому Апостол говорит: «Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание». Так что грех, рассматриваемый как таковой, есть заблуждение или отклонение воли творения от явленного закона Творца и просто и абсолютно не имеет никакой другой причинности, кроме как недостаточность и ἀταξία творения, производящего его, особенно в этих случаях с Ангелами и Адамом в их первых актах греха.

Psal. 73. 18.

Psal. 37. 10.

Psal. 75. 6, 7.

11. Теперь мы перейдем к применению этого к нечестивым людям, поскольку они находятся под первородными и действительными грехами, и это на нескольких примерах. 1. Это происходит не по голой разрешительной силе, но по Его воле и порядку в Его провидении, ибо Он «на скользких путях поставляет их», и «еще немного, и не станет нечестивого; посмотришь на его место, и нет его». Так Каину было позволено убить своего брата Авеля, но вскоре он был изгнан от лица Господня в землю Нод: так Он поставил Саула царем над Израилем, а вскоре после этого отверг его, а также погубил его: это было по провидению, а не просто по голому допущению. 2. Ибо «возвышение не от востока и не от запада, и не от пустыни, но Бог есть судия: одного унижает, а другого возвышает». Так нечестивый Аман был возвышен до высшего положения в царстве после Ахашвероша и получил указ предать всех иудеев смерти, и приготовил виселицу, чтобы повесить на ней Мардохея, и все же посмотрите на провидение Божье, которое быстро привело к тому, что он сам был повешен на ней: и это будет далее разъяснено там, где мы говорим о провидении.

Resp. Fludan. ad Lanov. p. 18.

12. Хотя те, кто приписывает столь большую власть дьяволам и ведьмам, принимают как должное, что они находятся лишь под голым пассивным допущением и что падшие Ангелы действуют, что, когда, где и как они хотят, все же это чистая ложь, ибо они находятся под властью Божественной воли, указа и провидения Божьего и не делают ничего, кроме того, как и в той мере, в какой они лицензированы, упорядочены и ограничены Его волей и провидением, и находятся под пунктуальным ограничением, более того, содержатся в оковах вечного мрака до суда великого дня, как мы докажем в полной мере в той главе, где рассматриваем знание и силу падших Ангелов. И поэтому здесь мы скажем лишь то, что если бы дьяволы могли творить столько зла, сколько хотели, и не находились бы под никаким ограничением или оковами, то никто из благочестивых не остался бы в живых. Но очевидно, что дьяволы не делают ничего (за исключением извращенности и зла их собственных воль), кроме как просто в качестве инструментов Божественной воли и Провидения, ибо, как говорит христианский философ: Illa est impietas; nimirum ea falso attribuere creaturis, quæ radicaliter Deo soli sunt propriæ, & inter cætera, actum aliquem peculiarem in diabolo esse existimare, qui non est originaliter à Deo, & consequenter immediatè, cum essentialis Dei actus sit per se sine divisione in omni re.

Greg. in Dialog.

Isai. 42. 9.

Acts 15. 18.

August. de. Trinit. l. 15. c. 7.

Ephes. 1. 11.

Psal. 115. 3.

Psal. 33. 13, 14, 15.

Vid. Rivet. de Provid. Disput. 1.

August. de lib. arbitr. l. 3.

Относительно Божественного предведения, которое, как говорит св. Григорий, Præscientia est unamquamq; rem antequam veniat, videre, & id quod futurum est priusquam præsens sit prævidere, мы можем лишь отметить следующее: что оно достоверно и непогрешимо, как говорит Господь через Пророка: «Вот, предсказанное прежде сбылось, и новое Я возвещу; прежде нежели оно произойдет, Я возвещу вам»: Также: «Ведомы Богу от вечности все дела Его». «Так что Его предведение есть то непогрешимое видение, которым Он объемлет все, что знает, одним вечным, неизменным и неизреченным видением». Но это предведение в Боге не проистекает из вещей, которым предстоит произойти, но из Его указа, которым определены все будущие вещи, Кто «делает все по изволению воли Своей», ибо «Бог наш на небесах; творит все, что хочет». Но это предведение не следует рассматривать только само по себе, как голое видение или инспекцию, но как оно сопряжено и соединено с Его провидением, «Господь призирает с небес, видит всех сынов человеческих. С престола, на котором восседает, Он призирает на всех живущих на земле: Он образовал (или сформировал) сердца всех их и вникает во все дела их». И это предведение, рассматриваемое исключительно само по себе, не является причиной вещей, которые происходят, ибо, как хорошо говорит Отец: Sicut tu memoria tuâ non cogis facta esse quæ præterierunt, sic Deus præscientia suâ non cogit facienda quæ sunt futura. Так что мы заключаем, что Бог посредством голого предведения не только непогрешимо созерцает вещи, которым предстоит произойти, и, таким образом, является лишь зрителем того, что будут делать дьяволы и злые люди, но также что Он упорядочивает, управляет и предопределяет все их дела и действия.

Andr. Rivet. disputat. Thes. 1. p. 4.

De provid. Trac. p. 9.

Isagog. Christ. c. 32. p. 52.

1. Что касается Божьего правления и управления миром посредством Его Божественного провидения, мы в первую очередь изложим некоторые его определения от наиболее здравых и ученых богословов Реформатских церквей, и это на английском языке, в таком порядке. Острый и ученый Ривет описывает его так: «Провидение есть неизреченная сила и добродетель Божественной Премудрости и Могущества, посредством которой Бог сохраняет и управляет ради Своей собственной Славы всеми Своими делами согласно Своему вечному, премудрому и свободнейшему указу, и направляет каждую вещь во времени к ее цели». Иоганн де Спина определяет его так: «Провидение есть предведение и совет Божий вечный, свободнейший, неизменный, справедливейший, премудрейший; благостнейший, посредством которого Бог совершает и определяет все добрые вещи во всех, но лишь допускает злые вещи, и располагает и направляет все вещи к Своей собственной Славе и Спасению Своих избранных». И почти с той же целью говорит Ламберт Данеус в таких словах: «Провидение есть свободнейшее и мощнейшее действие Божье, посредством которого Он не только возбуждает и управляет всеобщим, но также и частным, в каждом из их единичных действий. И (говорит он) оно называется свободнейшим и мощнейшим актом, потому что оно не может быть ни затруднено, ни побеждено никаким законом». И с ними по существу соглашаются Кальвин, Мускулус, Беза, Занхий и остальные все Православные богословы.

Exeges. Loc. 6. p. 143, 144. &c.

2. Но мы будем главным образом настаивать на том определении, которое дано ученым Пискатором в таких словах: «Провидение Божье есть Его вечный, премудрый, справедливейший и неизменный совет или указ, посредством которого Он свободнейшим образом управляет всеми вещами, Им сотворенными, ради славы Себя Самого и Спасения Своих избранных». К которому он дает такое разъяснение: «Что оно состоит из рода и трех видовых отличий. Род есть слово Decretum, которое иллюстрируется четырьмя сопутствующими свойствами: Вечностью, Премудростью, Справедливостью и Неизменностью. Первое отличие берется от объектов; которыми являются все сотворенные вещи. Второе от целей, которых две: Слава Божья и Спасение избранных. Третье от эффекта, который есть управление сотворенными вещами, каковое управление иллюстрируется сопутствующим свойством, которым является свобода».

Acts 2. 23.

Acts 4. 27, 28.

Heb. 1. 3.

Matth. 10. 29, 30, 31.

Deut. 19. 4, 5.

Gen. 45. 5.

Prov. 16. 33.

Prov. 16. 4.

Rom. 9. 22, 23.

Rom. 8. 28, 30.

Psal. 115. 3.

Rom. 9. 15, 18.

Job 34. 13.

3. Части этого определения доказываются следующим образом. 1. Что провидение Божье есть Его совет и указ, явствует наиболее ясно из этих Писаний: Петр в своей проповеди иудеям в день Пятидесятницы говорит: «Сего (Иисуса), по определенному совету и предведению Божию (τῇ ὡρισμένῃ βουλῇ καὶ προγνώσει Θεοῦ) преданного, вы взяли и, пригвоздив руками беззаконных, убили». И снова Церковь в Иерусалиме в своих молитвах говорит так: «Ибо воистину собрались в городе сем на Святого Сына Твоего Иисуса, помазанного Тобою, Ирод и Понтий Пилат с язычниками и народом Израильским, чтобы сделать то, чему быть предопределила рука Твоя и совет Твой (ἡ χείρ σου καὶ ἡ βουλή σου προώρισε γενέσθα)». 2. Что все сотворенное (даже те вещи, которые, кажется, происходят случайно, или по допущению, как греховные действия) управляется и упорядочивается провидением Божьим, как достаточно продемонстрируют эти Писания. «Христос Иисус, Сын Божий, держа (или поддерживая) все словом силы Своей». И разве не говорит нам наш Спаситель: «Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца вашего; у вас же и волосы на голове все сочтены. Не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц». То место, касающееся городов убежища и бегства туда неумышленного убийцы, наиболее примечательно и гласит: «Вот закон об убийце, который убежит туда и останется жив: кто убьет ближнего своего без умысла, не быв врагом ему вчера и третьего дня, как, например, если кто пойдет с ближним своим в лес рубить дрова, и рука его замахнется топором, чтобы срубить дерево, и соскочит железо с топорища и попадет в ближнего, и тот умрет, — пусть убежит в один из городов сих, чтобы остаться в живых». И разве действие братьев Иосифа, грех и греховное, в продаже его измаильтянам, не было таковым, и все же он признает, «что Бог послал меня перед вами, чтобы сохранить жизнь». Так что Бог извлек добро из зла и упорядочивает даже грехи нечестивых к справедливым и добрым целям Своим Божественным Провидением. Снова: «Жребий бросается в полу, но все решение его — от Господа». Так, когда люди на корабле с Ионой бросали жребий, по распоряжению Господа жребий пал на Иону, который был справедливо виновен, и так провидением был указан. 3. Что Бог управляет всеми вещами ради Своей собственной славы, явствует из этих текстов: «Господь соделал все ради Себя; и даже нечестивого — на день бедствия». И: «Что же, если Бог, желая показать гнев и явить могущество Свое, с великим долготерпением щадил сосуды гнева, готовые к погибели, дабы вместе явить богатство славы Своей над сосудами милосердия, которые Он приготовил к славе?» И что Он управляет всеми вещами ради Спасения Своих избранных, ясно: «Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу». Так что если Бог за избранных, кто может быть против них? 4. Что Бог управляет всеми вещами свободнейшим образом, ясно, потому что Он всемогущ и верховен, и нет силы, которая могла бы либо воспрепятствовать, либо принудить Его: «Он сделал все, что хотел, как на небесах, так и на земле». И Апостол говорит: «Помилую, кого помиловать хочу. А потому помилует, кого хочет; а кого хочет, ожесточает». Ибо «кто дал Ему повеление о земле? или кто обозрел всю вселенную?»

Gen. 37. 18, 19, 20, 26, 27.

Id. 45. 5. & 50. 20.

Prov. 21. 1.

Exod. 7. 3.

Id. 9. 16, 17.

Rom. 9. 17.

Psal. 105. 25.

Rom. 8. 14.

Matth. 4. 1.

Mark 1. 12.

Luke 4. 1.

Gen. 9. 27.

2 Sam. 24. 1.

1 Chron. 21. 1.

1 Kings 22. 22.

Judges 9. 23, 56, 57.

Psal. 81. 11, 12.

Acts 14. 16.

Rom. 1. 24.

Gen. 20. 6.

4. Различные способы, которые Бог использует в управлении творениями в мире, будь то добрые или злые, могут быть сведены к этим четырем способам. 1. Он правит и упорядочивает их, склоняя, направляя и поворачивая их воли и намерения, чтобы служить и исполнять Его указ и волю. Так, когда братья Иосифа были твердо решились убить его, Бог посредством Рувима и Иуды так подействовал на их умы и воли, что они согласились продать его измаильтянам, чтобы таким образом определенный совет Божий мог быть исполнен; ибо хотя они замышляли это во зло, чтобы он никогда не вернулся к своему отцу, и чтобы не исполнился его сон, что они могут поклониться ему, все же Бог направил это к добру и так привел к исполнению. И это Он сделал не путем изменения или отнятия их природ, и не путем наложения принудительной силы на их воли; но путем склонения и направления их к Своей собственной цели, так что акт был актом их собственных воль, но движение их воль пощадить его жизнь было от Господа: ибо как Тот, Кто создал глаз, должен видеть, так и Тот, Кто создал волю, должен иметь силу двигать, склонять и поворачивать ее. И поэтому Отец хорошо сказал: Certum est, nos velle cum velimus, sed Deus facit, ut velimus bonum. И очевидно, что сердца всех людей в руках Господа, и Он поворачивает и склоняет их согласно Своей воле и замыслу, как говорит Соломон: «Сердце царя — в руке Господа, как потоки вод: куда захочет, Он направляет его». На что примечание Тремеллия и Юниуса таково: Est quidem animus omnium hominum gubernaculum, quo velut naves in mediis aquis reguntur corpora & actiones nostræ: tamen ne ipsorum quidem regum animus ex seipso permovetur, impellitur, inhibeturque, sed Deus in singulorum animis, veluti clavum tenet. И относительно нечестивых Бог говорит: «Я ожесточу сердце фараона, и явлю многие знамения Мои и чудеса Мои в земле Египетской». И снова: «Но для того Я сохранил (сделал тебя стоящим, feci ut existeres, как отмечает Беза) тебя, чтобы показать на тебе силу Мою, и чтобы возвещено было имя Мое по всей земле. Ты еще противишься народу Моему, чтобы не отпустить его?» И далее текст говорит: «Он обратил сердца их к ненависти к народу Своему, к умыслу против рабов Его». 2. Бог также правит и упорядочивает Свои творения, ведя, привлекая, побуждая и двигая их воли к Своим собственным целям и задачам, как иногда к добру, как в Своем собственном народе: «Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии». И так был наш Спаситель ведом, или движим (ἐκβάλλει, ἤγετο, ἀνήχθη) в пустыню, чтобы быть искушаемым от дьявола. С этим согласуется благословение и пророчество Ноя: «Да распространит (или привлечет) Бог Иафета, да вселится он в шатрах Симовых». Иногда Бог побуждает творения ко злу через служение Сатаны, как это видно на этих примерах. Ибо текст говорит: «Гнев Господень опять возгорелся на Израильтян, и возбудил Он в них Давида сказать: пойди, исчисли Израиля и Иуду». И другое место говорит: «И восстал сатана на Израиля, и возбудил Давида сделать исчисление Израильтян». Откуда ясно, что Сатана был инструментом, как посланный и упорядоченный Богом, чтобы побудить Давида исчислить народ, чтобы тем самым царь и народ могли быть наказаны, и царь тем самым приведен к более глубокому видению своих грехов, покаянию и более тесному упованию и прилеплянию к своему Богу. Так, когда Господь намеревался, чтобы Ахав пошел в Рамоф Галаадский, чтобы он мог быть убит, Он послал злого духа, чтобы быть духом лжи во всех пророках Ахава, и сказал ему: «Ты склонишь его, и также выполнишь: пойди и сделай так». Так что то, что Бог упорядочивает, Сатана лишь исполняет. Так, когда Бог намеревался наказать и погубить Авимелеха и жителей Сихема, Он послал злого духа между ними, чтобы разделить их, и так исполнил Свою волю над обеими сторонами, как говорит текст: «Так воздал Бог зло Авимелеха, которое он сделал отцу своему, убив семьдесят братьев своих. И все зло жителей Сихемских Бог обратил на головы их: и постигло их проклятие Иоафама, сына Иероваалова». 3. Бог правит Своими творениями посредством допущения, или Своей воли не препятствовать им действовать согласно их волям и силе, как в этих случаях. Ибо Бог, говоря о Своем народе Израиле, говорит: «Но народ Мой не слушал гласа Моего, и Израиль не покорялся Мне. Посему Я оставил их упорству сердца их, пусть ходят по своим советам». С чем согласуется то, что в Деяниях: «Который в прошедшие роды попустил всем народам ходить своими путями»: что, как отмечает Беза, означает: Ex arbitrio suo vivere, nulla ipsis præscripta ratione religionis. И в этом смысле, и с этой целью Бог «предал (παρέδωκεν) их нечистоте в похотях сердец их»; из-за того ужасного Идолопоклонства, в котором они ранее были виновны. 4. Бог правит Своими творениями посредством Своего провидения, иногда путем подавления, запрещения и препятствования исполнению их злых воль, как это ясно в случае с Авимелехом, царем Герарским, который взял Сарру, жену Авраама, намереваясь иметь с ней плотское познание, но Бог поразил его и его семью и сказал: «И Я удержал тебя от греха предо Мною, потому и не допустил тебя прикоснуться к ней».

Теперь мы перейдем к рассмотрению того, как падшие Ангелы находятся под властью и ограничением этого Божественного и всеуправляющего провидения, в чем мы покажем, что они не действуют в этом элементарном и подлунном мире каким-либо телесным образом, иначе как они упорядочены, лицензированы и ограничены волей и указом Всемогущего, и поэтому не бродят и не рыщут по своему собственному удовольствию, чтобы действовать в телесных вещах, что, когда и как они хотят, как тщетно полагают охотники на ведьм, и это мы проясним в следующих подробностях.

1. Нельзя рационально предположить, что Бог менее мудр в управлении и упорядочивании князя тьмы, князя дьяволов и главы всех Мятежей и Мятежников, чем Он мудр в управлении Своими Подданными и Слугами, которыми являются все злые люди; но всеми ими Он правит жезлом железным и сокрушает их, как сосуд горшечника: И поэтому тем более Он имеет ограничение над падшими Ангелами и власть над ними, которые не сохранили своих первых состояний и поэтому соблюдаются в оковах во мраке до суда великого дня.

Matth. 25. 41.

Luke 8. 31.

2. Как он является князем и предводителем всякого Греха и Мятежа против Бога, хотя он еще не получил своего окончательного наказания, к которому он соблюдается для суда великого дня, и хотя он еще не низвергнут в бездну или великую глубину, ни в тот вечный огонь, который уготован ему и его Ангелам; все же он содержится в оковах и мраке и не может делать ничего, кроме как будучи лицензированным, упорядоченным и ограниченным Всемогущим.

Thom. Aquin. Caten. aur. in Luc. 8. p. 200.

3. И хотя он обходит землю туда и сюда и ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить, все же это лишь согласно злобе и замыслу его злой воли, ибо в наказании или поражении благочестивых он должен сначала получить лицензию от Бога, иначе он не может сделать ничего в этом Элементарном Мире, как это наиболее очевидно в поражении Иова, также он не мог войти в стадо свиней, иначе как с позволения и по распоряжению Христа, ни обмануть пророков Ахава, иначе как по распоряжению от Господа. И поэтому древний Отец хорошо сказал: Quod si super porcos potestatem non habent, multò magis nullam habent Dæmones contra homines factos ad imaginem Dei; oportet ergo Deum solum timere, contemnere autem illos.

Поэтому мы кратко заключим здесь, имея повод рассмотреть это более полно в дальнейшем, а именно, что охотники на ведьм не могут найти никакого прикрытия для своего мнения в Доктрине Божьего допущения (если она правильно понята), потому что Бог не упорядочивает и не допускает падшим Ангелам совершать что-либо (особенно в телесных вещах), кроме того, что служит справедливым, добрым и мудрым целям, что не может быть показано в этих действиях, приписываемых ведьмам.

ГЛАВА X.

Являются ли падшие Ангелы телесными или просто бестелесными, и абсурдность принятия тел и подобные следствия.

Я не лишен понимания того, какому великому порицанию я могу подвергнуться, вступая в такой щекотливый и тонкий вопрос, как телесность или бестелесность Ангелов, видя, что он упражнял и распинал умы самых ученых во все века, особенно будучи лишь безвестным лицом, не возвышенным теми высокими титулами, которые обычно возвеличивают славу людей, более этими атрибутами, чем весом и силой их аргументов. И все же, поскольку это не является необходимой Статьей Христианской Веры, но человек может законно защищать и то, и другое, это не может быть рационально расценено понимающими Читателями ни как гордыня, ни как справедливое оскорбление для меня, чтобы рассматривать этот предмет. Ибо видя, что большинство Христианских и Ученых Отцов в течение четырехсот лет после Христа были того мнения, что они телесны, для меня не может быть новшеством возрождать или утверждать это мнение, и поэтому я постараюсь сделать его очевидным в этом последующем порядке.

The immort. of the Soul, p. 7, 8.

Nov. Organ. lib. 1. p. 49.

Ibid. p. 21.

1. Существует недавний способ аргументации, принятый доктором Муром и другими, что они берутся доказать, что вещь такова или иная, или иначе заставить Человека отрицать свои собственные способности. И так упомянутый доктор берется доказать существование нематериальных и бестелесных существ, иначе он думает, что приводит Людей к отрицанию своих собственных способностей: И эти способности он делает общими понятиями, внешним чувством и очевидными и неоспоримыми дедукциями разума. И заключает, что то, что не согласно со всеми или некоторыми из них, есть чистая фантазия и не имеет никакого значения для доказательства истины или лжи, ни своей силой, ни запутанностью. Но это не выполнит дела, которое он замышляет, по этим причинам. 1. Потому что нет общего понятия духовного и нематериального существа у всех или у какого-либо Человека, также это (используя его собственные слова) не является истинным с первого взгляда для всех людей в здравом уме при ясном восприятии терминов, без какого-либо дальнейшего рассуждения или аргументации, но является лишь голым предположением без какого-либо доказательства или свидетельства вообще. 2. Бытие нематериальной и духовной субстанции никоим образом не может проникнуть в чувства или воздействовать на них, потому что очевидно (как Декарт достаточно доказал), что всякое ощущение вызывается телесным контактом, и никак иначе. И хотя мы не отрицаем, что были, есть и могут быть явления, которые нельзя рационально предположить как обычные Phænomena телесной материи, все же воздействуя на чувства, должно быть что-то в них, что выполняет этот эффект, что является телесным, иначе чувства не могли бы быть затронуты, ибо immateriale non agit in materiale, nisi eminenter ut Deus. 3. Никакие правильные дедукции не могут быть сделаны из высшей силы рассуждения, где понимание не имеет познаваемости вещей, из которых разум хотел бы сделать свои выводы, ибо как тот же доктор формулирует свою Аксиому, которая такова: Каковы бы ни были вещи сами по себе, они ничто для нас, кроме как в той мере, в какой они становятся известными нашим способностям или познавательным силам. Но мы утверждаем (что мы докажем вскоре), что наши способности или познавательные силы (как бы некоторые тщетно ни возвеличивали и превозносили их) не имеют силы понимания существ, которые просто и абсолютно нематериальны и бестелесны. 4. Нет ничего, что было бы более несомненно истинным, чем то, что лорд Верулам сказал нам в этих словах: Causa vero & radix ferè omnium malorum in scientiis ea una est: quod dum mentis humanæ vires falso miramur & extollimus, vera ejus auxilia non quæramus. И снова: Subtilitas naturæ subtilitatem sensûs & intellectûs multis partibus superat, что может быть доказано на многих неоспоримых примерах, которые здесь не нужно упоминать, только мы добавим то, что вышеупомянутый ученый лорд говорит с той же целью, что таково: «Ошибка чувства двояка: ибо оно либо оставляет, либо обманывает нас. Ибо во-первых, есть много вещей, которые ускользают от чувства, хотя правильно расположенного, и никоим образом не затрудненного ни тонкостью всего тела, ни мелкостью частей, ни расстоянием места, ни медленностью и скоростью движения, ни привычностью объекта, или по причине других причин. Также снова, где чувство постигает вещь, те постижения недостаточно тверды. Ибо свидетельство и информация чувства всегда от Аналогии Человека, а не от Аналогии Вселенной». И совершенно утверждается с великой ошибкой, что чувство есть мера вещей. Также эти понятия, которые доктор хотел бы сделать такими ясными, не могут быть получены или собраны без некоторого намека от некоторых из чувств.

An Antidot. &c. p. 12.

Immortal. p. 21.

2. Далее доктор говорит нам, что Идея Духа есть такое же легкое понятие, как и любой другой субстанции вообще. И он также говорит: «Тем не менее, я нисколько не буду стесняться утверждать, что Его Идея или понятие (говоря о Боге) так же легко, как любое другое понятие вообще, и что мы можем знать о Нем столько же, сколько о чем-либо другом в Мире». Это последнее он говорит относительно Бога. Но что эти утверждения необоснованны, следующие причины достаточно докажут.

Reas. 1.

1. Он определяет Духа так: Дух есть субстанция проницаемая и неделимая. Теперь, если верно то, что он утверждает ранее, что «субъект, или голая сущность, или субстанция вещи совершенно непостижима для любой из наших способностей, и что если мы отнимем способности, операции, свойства и модификации от субъекта, то тогда концепция исчезает в ничто, кроме как в Идею просто недиверсифицированной субстанции, так что одна субстанция тогда не отличима от другой, кроме как от акциденций или модусов, к которым собственно не принадлежит никакое существование». Так что если мы отнимем проницаемость и неделимость, которые являются лишь модусами и свойствами Духа, чьим родом он делает субстанцию, то она исчезает в неразличимое понятие, и так его определение сводится к ничему.

Reas. 2.

2. Ибо если субстанции известны по их свойствам и модификациям, как мы признаем, что они известны, модификации и свойства должны по необходимости быть каким-то образом известны нам: но нет никаких способов, ни общими понятиями, ни свидетельством чувств, ни здравыми дедукциями разума, которые могут достоверно информировать нас об этих свойствах или модификациях проницаемости и неделимости, и доктор еще никогда не доказал ни того, ни другого; но это лишь голое предположение и меланхолический вымысел.

Reas. 3.

The Immort. p. 68.

De Inject. p. 598.

De Natur. Subst. Energ. p. 406.

3. Он говорит нам, что всякая субстанция имеет измерения, то есть длину, ширину и глубину, но не всякая имеет непроницаемость, и смело говорит: Не является Характеристикой тела иметь измерения, но быть непроницаемым; на что мы отвечаем. Ученым Гельмонтом решительно утверждается, что предельной силой природы тела иногда проникают сами в себя и друг в друга, и с этой целью он приводит убедительные примеры и заключает из них так: Invenio equidem, naturæ contiguam dimensionum penetrationem, licet non ordinariam. И после говорит так: Quibus constat corpora solida, satis magna, penetrasse stomachum, intestina, uterum, omentum, abdomen, pleuram, vesicam, membranas inquam, tanti vulneris impatientes. Id est, absq; vulnere cultros per istas membranas transmissos. Quod æquivalet penetrationi dimensionum, factæ in natura, absq; ope Diaboli. И с той же целью тот острейший человек, доктор Глиссон, рассматривая этот самый вопрос, говорит: Verum enimverò, si sola quantitas actualis sit causa impenetrabilitatis corporum (ut ex supra dictis liquet,) eaq; sit naturaliter mutabilis; quid impedit ne substantia materialis aliam substantiam, mutatâ quantitate, novâq; simul assumptâ utrisq; communi, penetret? И поэтому мы можем так же уверенно отрицать его допущение, что Непроницаемость есть Характеристика тела, как он утверждает это без доказательств, и должны со всей компанией ученых приписать Протяженность как истинную и Подлинную Характеристику Тела. И далее, поскольку он признает, что субстанция имеет длину, ширину и глубину, мы должны по необходимости заключить, что все, что имеет эти свойства, должно быть материальным и телесным, и так то, что он хотел бы сделать Духом, есть просто Тело.

Reas. 4.

Nov. organ. p. 18.

4. В то время как он говорит, что понятие Духа есть такое же легкое понятие, как и любое другое вообще, это признается, но это совсем не к делу: ибо наш вопрос должен быть не о легкости понятия, но об истинности его, то есть о соответствии и адекватности понятия и вещи, из которой оно взято; иначе, хотя понятие легко, без адекватного соответствия вещи оно просто ложно. Как, например, когда меланхоличный человек воистину воображает себя превращенным в Волка или Собаку, это не только легкое понятие, но также это поистине понятие, и все же ложное понятие, потому что нет истинного соответствия между ним и вещью, из которой оно взято, Тело человека, так воображающего, вовсе не превращается в Волка или Собаку, но все еще сохраняет свой человеческий облик и фигуру. И поэтому лорд Верулам говорит по этому вопросу истинно и ясно в этих словах: Itaq; si notiones ipsæ mentis (quæ verborum quasi anima sunt, & totius hujusmodi structuræ ac fabricæ basis) malè ac temere à rebus abstractæ, & vagæ, nec satis definitæ & circumscriptæ, deniq; multis modis vitiosæ fuerint, omnia ruunt. И поэтому доктор мог бы очень хорошо подумать, были ли эти его новые понятия подходяще и правильно взяты из вещей, к которым он так уверенно их прикрепляет, прежде чем он так смело их утвердил, которые, хотя они поистине являются его понятиями, то есть что он думал, постигал и формировал их, все же они не поистине абстрагированы из вещей: И так он может быть скорее судим как ведомый спекулятивным и Философским Энтузиазмом, чем ясным светом здравого понимания.

Reas. 5.

Job 11. 12.

1 Kings 8. 27.

5. И относительно его Тезиса, что Идея или Понятие Бога так же легко, как понятие чего-либо другого вообще, что понятие может быть легким, мы признаем; но истинно ли оно и адекватно, в этом заключается вопрос. Ибо те старые Еретики, которые держались того, что Бог имеет Глаза, Уши, Голову, Руки и Ноги и тому подобное, имели легкое понятие об этом, постигая Его имеющим человеческие члены, но я надеюсь, доктор не скажет, что это их понятие было понятием, поистине взятым из природы и бытия Бога, потому что в Нем вообще нет телесности. И это есть и было Тезисом всех Православных богословов, Древних, Средних и Современных, что Бог по Своей собственной природе и бытию бесконечен и непостижим, и поэтому не может быть никакого истинного и адекватного понятия о Нем, как таковом, должным образом и правильно собранного в понимании творений; и так позиция или понятие доктора должно быть Фантазией и воображаемым Энтузиазмом. Ибо как есть много вещей в природе, которые сами по себе конечны и постижимы, что, как он признает относительно голой сущности или субстанции, совершенно непостижимо для любой из наших способностей; тем более бытие Бога, которое бесконечно и непостижимо, которые суть атрибуты, не подлежащие сообщению, должно быть совершенно непостижимо для любой из наших способностей. И это лишь тщетная гордыня Головы и Сердца Человека, тем самым возвеличивать свои собственные способности, тогда как Писание провозглашает это о нем: «Но человек тщетный мудрствует, хотя человек рождается подобно дикому осленку»; что возвышает его до самомнения, что он может постичь и объять Бесконечного и Всемогущего, Которого Небо небес не может вместить, и поэтому не может сформировать истинного понятия о Нем, Которого он совершенно не понимает и не постигает, и атрибуты Бога суть вопросы Веры, а не слабые дедукции человеческого разума.

Origin. sacr. l. 2. c. 8. p. 233, 234.

3. Те, кто, по-видимому, боготворит человеческие способности и плотский разум, не только применили эти столь возвеличенные механизмы к познанию сотворенных вещей, в чем они достигли столь малого, что это в достаточной мере провозглашает несостоятельность этих инструментов, или неблагоприятное их применение, или и то, и другое, — ведь все виды натурфилософии, до сих пор открытые или используемые, будучи рассмотрены, оказываются весьма далеки от решения природных феноменов, когда даже самое малое животное или растение дает достаточно материала, чтобы озадачить и поставить в тупик величайшего философа, так что мы можем справедливо сетовать вместе с Сенекой, что большая часть того, что мы знаем, есть наименьшая часть того, чего мы не знаем; эти механизмы (я утверждаю), хотя и оказываются неэффективными для обнаружения истинных понятий и знаний о природных вещах, тем не менее (подобно вымыслу о гигантах) вторглись на Небеса и взяли на себя смелость открывать и определять небесное, в чем они в некотором роде совершенно слепы или видят лишь совиным взором. Ибо, поистине, решение этого вопроса должно быть взято из Божественного авторитета Священного Писания и ясных выводов, которые могут быть из него извлечены; ибо это тот ясный свет, которому мы должны следовать, а не темный фонарь слепого, бренного и слабого человеческого разума, ибо это верное пророческое слово, к которому хорошо прислушиваться, а не к суетной философии, бабьим басням или прекословиям лжеименного знания. И поэтому мы завершим здесь этот пункт, касающийся телесности или бестелесности Ангелов, тем христианским и ученым положением доктора Стиллингфлита в следующих словах: «Но хотя христианство есть религия, которая предстает перед умами людей в высшей степени достоверности, хотя мы не обязаны верить ни во что, кроме того, для чего у нас есть достаточные основания полагать, что оно открыто Богом, все же подвергать сомнению, является ли что-либо Божественным откровением, лишь потому, что наш разум не может достичь полного и адекватного его постижения, есть самое абсурдное и неразумное притязание».

Gen. 2. 7.

Eccles. 3. 21.

4. Рассматривая этот вопрос о телесности или бестелесности Ангелов, мы здесь раз и навсегда исключаем из нашего рассуждения и аргументов человеческую и разумную душу, как вовсе не подлежащую этим пределам, и особенно по следующим причинам. 1. Потому что человеческая душа имела особый вид творения, отличающийся от творения других вещей, как явствует из слов Писания: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою». На что примечание Тремеллия и Юния гласит: anima verò hominis spiritale quiddam est, & divinum. 2. Потому что я нахожу Соломона, мудрейшего из людей, задающего этот вопрос: «Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?». 3. Потому что безопаснее верить, что природа души соответствует аналогии веры и согласному мнению ученых, чем исследовать столь глубокий вопрос нашим слабым разумением и рассудком. Итак, предварив эти вещи и оставив это в качестве общего исключения и предостережения, мы перейдем к намеченному предмету в таком порядке.

John 4. 24.

2 Cor. 3. 17.

1. Мы полагаем как несомненную и принятую истину, что Бог просто и абсолютно есть только чистейший дух, в котором нет никакой телесности или состава, и какие бы другие вещи ни назывались или считались духами, они являются таковыми лишь в относительном и частном рассмотрении, а не в простом и абсолютном понимании. И это единодушное мнение Отцов, схоластов и всех других православных богословов, согласующееся с простыми и ясными словами Писания, как: «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине». И снова: «Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода». Поэтому мы выдвинем следующее положение.

2. Что Ангелы, будучи сотворенными субстанциями, не являются просто и абсолютно бестелесными, но если кто-либо называет или считает их духами, то это может быть лишь в относительном и частном смысле, на самом же деле они телесны. И мы постараемся доказать это не только путем указания на абсурдность мнения об их просто духовной природе, но и путем раскрытия непостижимости этого мнения и ответов на самые существенные возражения.

Argum. 1.

1. И прежде всего, начиная с низшей ступени, тело — это вещь, которая воздействует на чувства наиболее явно и ощутимо; ибо хотя многие тела столь чисты, как воздух, эфир, испарения магнита и многие другие испарения тел, что они ускользают от нашего зрения, все же они либо проявляются в нашем осязании, либо иным образом обнаруживаются через какой-либо чувственный эффект, действие или тому подобное; однако, несмотря на все это, внутренняя природа тела как такового нам совершенно неизвестна, ибо, когда мы говорим о протяженности тела как о его характерном свойстве, мы лишь представляем себе его поверхностные измерения, а его внутренняя природа quatenus Corpus нам совершенно неизвестна; ибо это несомненная истина, что Quidditates rerum, non sunt cognoscibiles; и, как признает доктор Мор, обнаженная сущность или субстанция вещи совершенно непостижима для любой из наших способностей. Откуда мы аргументируем à minori ad majus, что если субстанция тела, чьи свойства и модификации полностью проникают в наши чувства и воздействуют на них, совершенно непостижима для любого из наших чувств, то тем более субстанция сотворенного духа, мыслимого как нематериальный и бестелесный, должна быть совершенно непостижима для любой из наших способностей, поскольку она не имеет эффектов, действий или модификаций, которые могут или способны воздействовать на наши чувства.

Argum. 2.

2. И как мы не знаем внутренней природы тела, так мы невежественны и относительно высшей степени чистоты и духовности тел, и не знаем, где они заканчиваются, а потому не можем сказать, где установить начало чисто духовного и нематериального существа. Ибо во Вселенной существует столь великое разнообразие сотворенных тел, и столь много видов и степеней чистоты и тонкости, одна превосходящая другую, что мы не можем определить, какое из них ближе всего подходит к бестелесности или природе духа. И многие из них, будучи сравнены с другими, более грубыми и осязаемыми телами, могут называться и считаться духами, хотя, тем не менее, все они телесны и различаются лишь постепенно. Так, жизненная часть в телах людей называется врачами духами по отношению к костям, связкам, мышечной плоти и тому подобному; более того, даже по отношению к крови, лимфатической жидкости, млечному соку или succus nutritius nervosus, и все же они остаются в пределах тела и столь же реально телесны, как и все остальное, как и воздух и эфир. И те видимые образы других тел, которые переносятся в воздухе и представляются нашим глазам, посредством которых мы различаем форму, цвет, положение и подобие одного тела от другого, хотя и отброшены схоластами с тем легким титулом качеств, как будто они были просто ничем или бестелесными вещами, тем не менее являются реально телесными, иначе они не могли бы проникать в зрительные органы чувств и воздействовать на них: и они в воздухе пересекаются и проходят друг сквозь друга (как может быть оптически продемонстрировано) без смешения, соединения или разделения, и могут сравнительно считаться духовными и бестелесными, хотя на самом деле таковыми не являются. Но что мы скажем об этом удивительном теле, образе или Idolum нас самих и других вещей, которые мы созерцаем в зеркале? Должно ли это быть просто ничем или абсолютно бестелесной вещью? Конечно, нет. Ибо это столь же реальное тело, как и любое другое во Вселенной, хотя и обладающее величайшей чистотой и тонкостью из всех, что мы знаем; и как близко оно подходит к природе духа, определить очень трудно (если не невозможно); ибо если бы оно существовало, когда тело или субъект, из которого оно исходит, удалены, его можно было бы разумно принять за дух, и с гораздо более вероятным основанием, чем многие другие вещи, которые тщетно считались духами. И что эти видимые формы вещей и этот образ в зеркале — не просто воображаемые ничто, а телесные фигуры и испарения, — это совершенно очевидно, потому что они исчезают, когда тело или субъект удалены, потому что nullius entis nulla est operatio, & Incorporeum non incurrit in sensus, и потому что они прошли бы сквозь стекло, если бы не фольга или Bractea, наложенная на другую сторону, посредством которой образ отражается. Так что если у нас есть тела столь великой чистоты и близкого приближения к природе духа, мы не можем сказать, где должен начинаться дух, потому что мы не знаем, где заканчиваются чистейшие тела.

Argum. 3.

The Immortal. of the Soul. Axiom. 2. p. 6.

De natura substant. Energetic. c. 27. p. 379.

3. Доктор Мор делает субстанцию родом, а дух и тело — двумя видами, так что тело и дух имеют одну родовую идентичность, и поэтому необходимо должно быть назначено и доказано некое определенное видовое различие между ними, иначе деление порочно, а свойство духа не доказано, и таким образом их мнение о духе полностью рушится. Ибо мы утверждаем (и докажем), что хотя различие воображается и предполагается, оно никогда еще не было достаточно доказано, ибо omnia supposita, non sunt vera, иначе все невозможные вымыслы и суетные химеры меланхоличных и выживших из ума людей могли бы сойти за истинные оракулы: но одно дело — истинно понимать, а другое — воображать и фантазировать то, чего на самом деле нет и никогда не было. И хотя предположение кажется весьма вероятным и правдоподобным, оно в лучшем случае лишь выведет возможность такого воображаемого различия, но не докажет, что оно реально таково, и поэтому здесь мы обратим аксиому доктора против него самого, которая гласит: «Все, что нам неизвестно или известно лишь как просто возможное, не должно побуждать нас или определять нас каким-либо образом, или оставлять нас неопределенными; но мы должны пребывать в настоящем свете и ясном определении наших собственных способностей». Теперь, что дух проницаем и неделим, может воображаться как возможное для фантазий некоторых, но не может быть ясно понятно для любого трезвого ума; ибо воображать и понимать — это способности, которые весьма различны, и как бы то ни было, если такое различие мыслится как возможное (что не может войти в узкие врата моего интеллекта), все же различие быть проницаемым и неделимым не должно побуждать нас определять, что дух имеет эти свойства, отличные от тел, потому что они известны нам лишь как просто возможные. И поэтому, что эти два различия проницаемости и неделимости, назначенные доктором Мором, не доказаны достаточно, мы приведем следующие причины. 1. Если тела в конечном акте природы могут проникать сами в себя и друг в друга, как Гельмонт и доктор Глиссон настойчиво пытаются доказать, то проницаемость не является собственным отличием духа от тела, потому что тогда она обща им обоим. 2. Но если принять за истину (а одно из них по необходимости должно быть истинным), что тела не проникают или не могут проникать сами в себя или друг в друга, как гласит общее мнение и кажется наиболее согласным с истиной, ибо просто непостижимо и невозможно представить, чтобы два куба (скажем, из мрамора или металла) проникали друг в друга, имея при этом размеры одного и занимая не больше пространства, чем занимал один ранее: и если это невозможно и непостижимо в отношении тел, чьи свойства, способности, привязанности и модификации очевидны нашим чувствам, то это должно быть еще более невозможным и непостижимым в субстанциях, предполагаемых как чисто бестелесные, потому что они должны быть более чистыми и совершенными, а следовательно, менее подверженными таким непостижимым свойствам; и как бы то ни было, это никак не может быть известно нашим способностям или познавательным силам, что они имеют какое-либо такое видовое свойство или привязанность. 3. Как это никак не очевидно ни одному из наших чувств и не может быть доказано никакими здравыми дедукциями разума, так это не может быть проявлено как некое врожденное понятие, сияющее из самого интеллекта, и мы не должны принимать привходящие понятия вместо врожденных, ни фиктивные вместо тех или других, но делать должное различие каждого из них одно от другого. 4. Также и неделимость не является собственным отличием духовной субстанции от телесной, потому что видимые образы вещей пересекают друг друга в воздухе и не страдают от делимости: и что это тела, очевидно, потому что они воздействуют на чувства; и поэтому то, что является свойством некоторых тел, не может быть собственным отличием, чтобы отличить дух от тела. 5. Это лишь произвольное и вымышленное предположение, и оно не может быть доказано ни свидетельством каких-либо чувств, ни здравым разумом, ни врожденными понятиями; и то, что не может быть доказано чем-либо из этого (согласно его собственному положению), должно быть отвергнуто. И поэтому, как неделимость не является собственным отличием духа от тела, так и проницаемость, которая не может быть в духовной субстанции более, чем в дискретном количестве один может быть двумя, или два одним, или в непрерывном количестве один дюйм может быть двумя, или два могут стать одним. Доктор Глиссон из своего столь почитаемого Суареса, великого ткача бесплодных паутин, изобрел другое отличие духа от тела, которое он излагает так, как мы даем его на этом английском языке: «Я назначаю (говорит он) двоякое различие между субстанцией материи и субстанцией духов. Первое взято из субстанциальной (à substantiali materiæ mole) груды или веса материи. Ибо я (говорит он), помимо актуальной и акцидентальной протяженности, приписываю материи эту субстанциальную груду или вес, который отрицается у духов. Но признаком этой груды или веса является то, что если материя в том же пространстве будет удвоена, утроена или увеличена в сто раз, она станет плотнее в два, три или сто раз». И заключает так: «Я отвечаю (говорит он), что материя и дух в этом соглашаются между собой, что оба они конечны, и отсюда имеют общее то, что ни один из них не может свести себя к бесконечной малости или к бесконечной величине. Поэтому различие между ними состоит не в этом; но в том, что дух, будь он сжат или расширен, не становится плотнее или разреженнее; но, напротив, материя, будь она сжата или расширена, становится плотнее или разреженнее». На что мы даем такой ответ: 1. Людям свойственно, когда они по своей воле и фантазии хотят поддержать мнение, которое слабо и беспочвенно, обнаруживая, что не могут ясно выполнить это, привносить какое-то странное, неясное или двусмысленное слово, чтобы тем самым произвести впечатление, хотя они ничего не доказывают: так и здесь этот ученый человек, чтобы показать доказательство различия духа, назначает moles substantialis как свойственное телу, но не духу; но что следует понимать под moles, он, может быть, знает свое собственное значение, но я уверен, что мало кто другие понимают или могут понять это, и поэтому это лишь изобретенная уловка, чтобы споткнуться и ослепить человеческий интеллект, а не доказать намеченную вещь. 2. Если под словом moles он подразумевает вес или тяжесть (а что еще это может означать, непостижимо), то это не будет различием между телом и духом, потому что тяжесть и легкость — это различия тел по отношению друг к другу, и поэтому не могут быть никакими, как он назначает. 3. Утверждать, что дух при сжатии или расширении не становится плотнее или разреженнее, но что материя при сжатии или расширении становится плотнее или разреженнее, легко сказать, но не так легко доказать: и грубые утверждения без здравого доказательства не имеют никакой силы и могут с таким же основанием быть отвергнуты, как и утверждены или приняты. 4. У нас нет плотности в телах, кроме как в отношении малочисленности и малости пор, так что меньше другого тела содержится в них, и разреженным считается то, что имеет много или большие поры, и поэтому содержит больше другого тела в них, и это качества или модификации, которые принадлежат только телам, а вовсе не духам, и это лишь произвольно взято доктором без какого-либо доказательства или демонстрации. 5. Если духи не могут расширять себя в бесконечное пространство, ни сжимать себя в бесконечную малость, то где границы и пределы этого сжатия и расширения, или как доказано, что они могут делать и то, и другое? Видя, что это свойства и привязанности тел и материи, и никогда не было доказано, что они свойственны духам.

Argum. 4.

4. Те, кто весьма привержен и ревностен к экспериментальной философии, часто впадают в ту крайность, чтобы совершенно осудить и отбросить всю древнюю схоластическую ученость, как будто в ней нет ничего истинного или ценного: Но это слишком сурово и диссонирует с истиной, как могло бы быть проявлено во многих их максимах; но мы приведем лишь один пример, уместный для нашей цели, который таков: Imaginatio non transcendit Continuum. И это, если мы рассмотрим его серьезно, есть самая верная и трансцендентная истина; ибо когда мы приходим к размышлению и постижению вещи, мы не можем воспринять ее иначе, как непрерывной и телесной; ибо какие бы другие понятия мы ни составляли о вещах, они лишь привходящие, произвольные и фиктивные, ибо даже non entia ad modum entium concipiuntur. И поэтому те, кто претендует, что Ангелы являются чисто бестелесными, должны ошибаться и принуждать свои собственные способности, которые не могут постичь вещь, которая не является непрерывной и телесной: Но если они доверят своим собственным размышлениям и способностям, правильно расположенным и не испорченным, тогда они должны верить, что Ангелы телесны, а не просто и исключительно духи, ибо абсолютно ничто не является таковым, кроме одного Бога.

Argum. 5.

Vid. Rob. Fludd. utri. Cosm. Hist. Tract. 1. l. 4. c. 2. p. 110.

5. Если бы ангельская природа была просто и абсолютно духовной и бестелесной, тогда они были бы той же сущностной идентичности с Богом, что просто невозможно. Ибо Ангелы не были сотворены из какой-либо части Божественной Сущности, ибо тогда Он был бы делим, чего Он не есть и не может быть, Его Сущность есть простота, единство и сама Идентичность, и поэтому Ангелы по необходимости должны быть сущности инаковости и отличной от сущности Бога. Теперь, Бог будучи простым, чистым и абсолютным духом в идентичности Своей сущности, если бы Ангелы были просто и абсолютно духовными и бестелесными, тогда они должны были бы быть той же сущности, что и Он, что абсурдно и невозможно; и поэтому они имеют в себе инаковость, а значит, по необходимости должны быть телесными, а не просто и исключительно духовными. И то, за что мы здесь ратуем, признается доктором Мором в следующих словах: «Ибо (говорит он) я смотрю на Ангелов как на столь же истинно сложное существо, состоящее из души и тела, как и люди и животные». Чем он ясно утверждает их состав, а значит, и их инаковость, и поэтому они должны иметь Internum и externum, как утверждает ученый и христианский философ доктор Фладд в следующих словах: Certum est igitur inesse ipsis (scilicet Angelis) aliud, quod agit, aliud autem, quod patitur; nec verò illud secundùm quod agunt, aliud quam actus esse poterit, qui forma dicitur; neq; etiam illud secundum quod patiuntur, est quicquam præter potentiam, hæc autem materia appellatur.

Argum. 6.

Serm. 6 sup. Cantic. p. 505.

Lib. 5.

6. Поэтому, в заключение, эти аргументы достаточно и очевидно доказывают, что Ангелы либо телесны, либо имеют тела, соединенные с ними, что для нашей цели одно и то же, как бы это ни было принято. К чему мы добавим лишь эти авторитеты; и прежде всего св. Бернард говорит нам следующее в переводе на английский: «Поэтому (говорит он), как мы воздаем одному Богу истинное бессмертие, так и бестелесность, потому что Он один настолько превосходит универсальную телесную природу духов, что не нуждается ни в каком теле вообще, ни в какой операции вообще, довольствуясь лишь духовным кивком (или движением), когда Он хочет, чтобы совершить все, что Ему угодно. Поэтому только это Его величие есть то, которое ни для себя, ни для другого не нуждается в помощи телесного инструмента, каковой всемогущей волей Он непосредственно присутствует при каждом деле». И то, что у Дамаскина, полно по существу, а именно: «Что Ангелы quantum ad nos называются бестелесными и нематериальными: но по сравнению с Богом оказываются телесными и материальными». И этого мнения, кроме того, были Тертуллиан, св. Августин, Назианзин, Беда и многие другие, как можно видеть в ученых трудах Занчи по этому предмету: чьими словами мы закроем этот пункт: Certum enim est, ex iis quæ scripturæ tradunt de Angelis, probabiliorem esse Patrum sententiam, quàm Scholasticorum: utram tamen sequaris, non multum peccaveris, nec proptereà inter Hæreticos haberi poteris.

А с другой стороны, если их считать просто и абсолютно бестелесными, тогда с необходимостью должны следовать эти абсурдности.

1. Если Ангелы просто бестелесны, тогда они не могут вызвать никакого физического или локального движения вообще, потому что ничто не может быть приведено в движение иначе как через контакт, и это должно быть либо через непосредственный, либо через виртуальный контакт, ибо максима верна: Quicquid agit, agit vel mediatione suppositi, как когда чья-то рука непосредственно касается вещи и таким образом двигает ее; vel mediatione virtutis, как когда человек с помощью палки или веревки вытягивает вещь из воды, оба эти случая требуют телесного контакта, то есть поверхность тела, движущего или тянущего, должна опосредованно или непосредственно касаться поверхности тела, которое нужно сдвинуть или потянуть. Но то, что абсолютно бестелесно, не имеет поверхности вообще, а потому не может совершить никакого контакта ни опосредованного, ни непосредственного; и поэтому Ангелы, если они просто бестелесны, не могут вызвать никакого физического или локального движения вообще.

The Immortal. l. 1. c. 10. p. 72.

Princip. Phil. Part. 2. p. 40.

2. Если Ангелы абсолютно бестелесны, тогда они не могут быть содержаны или ограничены в месте, и, следовательно, не могут совершать никакой операции в физических вещах. На что, если они ответят вместе с Фомой Аквинским: Quod circumscribi terminis localibus est proprium Corporum, sed circumscribi terminis essentialibus, est commune cuilibet Creaturæ, tam corporali, quam spirituali; это воздушное различие могло бы иметь место, если бы Аквинский показал нам, что такое существенные термины и ограничения, но об этом у нас нет никаких доказательств, и то, что никогда не было доказано, может быть справедливо отвергнуто. Ибо что такое определенное место, никогда еще не было определено, и мы не можем возможно постичь идею или понятие такой вещи, а только как мы можем создать химеру или вымысел того, чего никогда не было и нет. Ибо хотя мы можем понять, что они не ограничены в месте, как грубые тела, все же не следует сомневаться, что они движутся с места на место и так пребывают в каком-то месте, что занимают определенное пространство места, и это самое верное, если мы верим (как должны) тем вещам, которые Писание провозглашает относительно миссии и движения Ангелов. И поэтому, несмотря на это легкомысленное и вымышленное различие, мы можем заключить вместе с Феодоритом: Angelorum naturam esse finitam, & circumscriptam, eóq; opus habere loco. Также не помогает решить дело и сделать это различие хорошим то, что приводится доктором Мором, а именно, что есть два понимания места, одно — воображаемое пространство, другое — что место есть вогнутая поверхность одного тела, непосредственно окружающая другое тело, и что поэтому, поскольку есть эти два понимания места (заключает он), различие быть там Circumscriptive & definitive является допустимым различием. Но с позволения доктора мы должны утверждать, что то, что он говорит, недопустимо, и по следующим причинам. 1. Потому что воображаемое пространство не имеет существования в природе, а только в фантазии воображающего, & entia rationalia, non sunt entia naturalia ex parte rerum existentia. 2. Потому что это несомненная истина, которой научил нас Декарт, а именно: что имена места или пространства не означают ничего отличного от тела, о котором говорится, что оно находится в месте, а лишь обозначают величину, фигуру и положение его среди других тел. И чтобы это положение было определено, мы должны иметь уважение к некоторым другим телам, которые мы можем рассматривать как неподвижные. И поскольку мы уважаем разные тела, мы можем сказать, что одна и та же вещь в одно и то же время меняет место и не меняет места. Как когда корабль несется в море, тот, кто сидит в корабле, всегда остается в одном месте, если иметь уважение к частям корабля, между которыми он сохраняет то же положение: И тот же человек постоянно меняет место, если иметь уважение к берегам, потому что он постоянно удаляется от одних берегов и приближается к другим. 3. Также это различие не является хорошим, потому что, как говорит нам тот же автор: Non etiam in re differunt spatium, sive locus internus, substantia corporea in eo contenta, sed tantum in modo, quo à nobis concipi soleat. 4. Доктор Мор признает, что духи являются субстанциями и имеют протяженность, а мы утверждаем, что ничто не может быть таковым, кроме того, что телесно, и, следовательно, должно быть в месте ограничительно, и поэтому фантазия определенного места есть просто фиктивная глупость, без основания или разума.

Object. 1.

1 Timoth. 6. 16.

Hebr. 1. 3.

1 Tim. 6. 13.

Job 34. 14, 15.

De Lithias. l. c. 8. p. 70.

А теперь давайте рассмотрим возражения, которые обычно приводятся против этого мнения, самое сильное из которых заключается в следующем: что если Ангелы телесны, тогда по необходимости они должны быть смертными, изменчивыми и разрушимыми; на что я отвечаю. 1. Потому что никакая тварная природа не является и не может быть бессмертной, per se & ab intrinsecâ & propriâ naturâ, ибо только Бог таков, как говорит текст: ὁ μόνος ἔχων ἀθανασίαν, «Единый имеющий бессмертие»; Поэтому Ангелы, телесные или бестелесные, не являются бессмертными ни сами по себе, ни по своей внутренней природе, ни (как говорят схоласты) à parte ante, vel à parte post, потому что только Бог таков, исключительно рассматриваемый в отношении любого творения, и поэтому возражение не имеет силы. 2. Телесность Ангелов вовсе не препятствует их бессмертию à parte post, ибо как Бог бессмертен только в отношении Сущности, Вечности, Бесконечности и Независимости, так Ангелы или любые творения не являются бессмертными в этом пункте или отношении, а только в отношении своей зависимости от Бога, который Своей консервативной силой хранит их через Христа, чтобы на время или будущую длительность они не умерли, не погибли или не были аннигилированы; и это Он может и делает так же хорошо, если они телесны, как и духовны, даже как Он сохраняет и консервирует тела Святых в их могилах до всеобщего Воскресения, и в мире грядущем хранит их в бессмертии; хотя они изменены и сделаны духовными телами, все же они остаются телами. Ибо Он есть Тот, «держащий все словом силы Своей»; И Он есть Тот, Кто оживляет или животворит все вещи: «и если Он соберет к Себе дух Свой и дыхание Свое, всякая плоть погибнет вместе, и человек возвратится в прах». Так что возражение не имеет никакой силы, потому что ни одно творение не сохраняется в вечной длительности, à parte post, ab intrinsecâ naturâ, sed ex causis conservantibus, что есть добрая воля, благость и благословенное влияние Иеговы, а не от какой-либо внутренней тварной силы. 3. Каждая духовная и бестелесная субстанция, которая сотворена, столь же аннигилируема первоначальной силой, которая сотворила ее, как и телесная сотворенная субстанция. И наоборот, телесная или материальная субстанция не более способна к аннигиляции какой-либо силой или эффективностью вторичных причин, чем бестелесная и духовная субстанция; и поэтому, являются ли Ангелы просто бестелесными или телесными, это не делает ни за, ни против их бессмертия, которое состоит только в благом истечении Божественной консервативной силы Всемогущего: И поэтому глубокий Брадвардин выводит это непобедимое и неоспоримое следствие истины: Quod necesse est Deum servare quamlibet Creaturam immediatiùs quacunq; causa creata. 4. Хотя большинство тел, известных нам, делимы, изменчивы и разделяемы или рассеиваемы в отношении наших представлений о них, все же актуально мы можем найти в природе много тел, которые не являются и никогда не были рассеяны или разделены secundum totum, хотя может быть изменение в их поверхностных частях, как Земля, Солнце, Луна, остальные планеты и те великие и славные тела, которые мы называем Звездами; так что относительно длительности тел à parte post мы можем заключить мало достоверного. И как есть тела, которые secundum suum totum не разделены или рассеяны, так есть некоторые тела, которые, хотя могут претерпеть деление и рассеяние на меньшие части, все же эти части, хотя и мельчайшие, не претерпевают реальной трансмутации, но остаются той же гомогенной природы, что были прежде, как это наиболее очевидно в серебре, растворенном в Aqua fortis, где, хотя оно столь разделено и рассеяно, что не появляется вовсе глазу, все же может быть оттуда извлечено и реинтегрировано в свою собственную природу, как было прежде. И также мастера более сокровенной философии утверждают нам по своему собственному достоверному опыту, что хотя металлическая ртуть может быть разделена на нечувствительные и невидимые атомы, все же она сохраняет природу металлической ртути, и так Гельмонт говорит нам: Si non vidissem argentum vivum eludere quamcunq; artificum operam, adeò, quod aut totum avolet adhuc integrum, aut totum in igne permaneat, atq; utrolibet modo, servet impermutabilem sui ac primitivam identitatem, identitatisq; homogeneitatem anaticam: dicerem artem non esse veram, quæ vera est, sine mendacio, atq; longè verissima. Так же есть тела, которые, хотя страдают от деления и разделения другими телами, разделяющими их, все же движением соединения вскоре закрываются и реинтегрируют себя, не претерпев при этом никакого ущерба вообще, как это наиболее очевидно в чистом теле Эфира, видимых образах вещей, изображениях в зеркале и в тенях, которые все являются телами. Так что, видя, что тела не более, чем Духи, аннигилируемы вторичными причинами, и что есть некоторые тела, которые не рассеиваются secundum totum, и что есть другие, которые, хотя разделяемы на более мелкие частицы, все же остаются в аналитической и гомогенной идентичности, и что есть другие, которые, хотя актуально на короткий момент разделены, все же мгновенно сливаются и соединением объединяют себя; мы можем поэтому разумно заключить, что телесность, quatenus таковая, вовсе не отнимает бессмертия à parte post, потому что тела, так же как и духи, могут быть сохранены в бессмертии консервативным содействием Божественной Силы, и так возражение полностью рушится.

Object. 2.

Psal. 104. 4.

Heb. 1. 7.

2. Есть только другой аргумент, который выдвигали лица другого мнения, такие как Аквинский и остальная схоластическая чернь, а именно текст в Псалме, который таков: «Ты творишь Ангелами Своими духов, служителями Своими — огонь пылающий». Откуда они хотели бы положительно заключить, что они духи и абсолютно бестелесны; но терпят неудачу в своей цели по этим ясным причинам. 1. Текст там не может быть разумно понят об их творении или об их тварной природе, но об их должностях и администрациях, потому что слово, используемое там, не от בָּרָא — творить или формировать из ничего, но от עָשָא — fecit, то есть путем упорядочивания их в их должностях и служениях. И снова слово רוּחַ не всегда или по необходимости означает бестелесную вещь, но то, что является телом, как ветры, и так Лютер и многие другие переводят его, и оно обычно приписывается животным так же, как и людям, как в том у Соломона: «Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?». Где слово дух, которое одно и то же на иврите, приписывается животным так же, как и людям, но никто (я полагаю) не поверит, что дух животного просто бестелесен, и поэтому под словом дух в Псалме не может по необходимости пониматься простая бестелесная субстанция, и поэтому следствие не является необходимым.

Metaphys. l. 2. c. 4. p. 222.

Vid. August.

Tom. 2. l. de spir. & an. c. 8.

Но автор Послания к Евреям должен быть принят за лучшего толкователя этих слов Псалмопевца, который цитирует их только для этой цели, чтобы доказать, что Христос по достоинству и должности далеко выше Ангелов, которые все упорядочены служить и повиноваться Ему, и все они по своим должностям суть лишь служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение. Из чего очевидно, что это место должно быть понято об их служении и должностях, а не об их природе или субстанциях. 2. Они не могут быть более просто и буквально названы духами, понимая дух как абсолютную бестелесную субстанцию, чем Его служители могут быть буквально поняты как пылающий огонь, они должны быть либо оба буквально истинными, что абсолютно абсурдно, либо эти слова должны иметь метафорическое толкование, как они могут и должны иметь, и в этом толковании нет неудобства. Ибо как ветры, которые суть лишь сильное движение воздуха, и сияющий или пылающий огонь суть два из самых быстрых, проворных и оперативных агентов, известных нам в природе, так Ангелы и служители Христовы сильны, быстры и наиболее проворны и могущественны в исполнении своих должностей и администраций. Поэтому мы заключим это так, как Шейблер делает из св. Августина: Nihil enim invisibile & incorporeum naturâ credendum est, præter solum Deum, qui ex eo incorporeus & invisibilis dicitur, quia infinitus, & incircumscriptus est, & simplex, & sibi omnibus modis sufficiens se ipso, & per seipsum: omnis verò rationalis creatura corporea est, Angeli & omnes Virtutes corporeæ sunt, licet non subsistunt in carne.

Judges 13. 20.

Dan. 3. 24, 25.

Luke 24. 39.

Теперь, хотя мы достаточно доказали, что они телесны, то есть что они имеют тела, естественно соединенные с ними, и так имеют internum, или движущую силу, и externum, или часть движимую, то есть, как признает доктор Мор, духовную и бестелесную часть, и телесную часть или носитель, все же назначить, какие тела они имеют, или какое собственное различие есть между их субстанцией и другими телесными субстанциями, нелегкое дело определить. Только мы дадим два различия, посредством которых они отличаются от других субстанций, которые телесны, и так, как Писание представляет их нам. 1. Первое дифференциальное отличие состоит в том, что их тела не страдают, или не изменяются, или не рассеиваются самым сильным и оперативным подлунным агентом, который известен нам: Среди которых мы не имеем никого большей силы и активности, чем наш кулинарный огонь, все же очевидно, что этот элемент не воздействовал на Ангела, который явился Маною и его жене, и не сжег его, «который поднялся в пламени жертвенника» и не был тронут или изменен вовсе, что ясно показывает, что его тело не было подвержено воздействию яростного пламени подлунного огня, и он там называется Ангелом Иеговы. Это также подтверждается тем, что видел и признал Навуходоносор, что хотя «были брошены только три мужа в огненную печь», все же он видел четвертого (который всеми учеными судится быть Ангелом), «и они не имели никакого вреда на себе», то есть огонь не воздействовал на их тела, чтобы сжечь, изменить или потребить их. Так что в этом тела Ангелов отличаются от большинства других тел, потому что они не страдают от подлунного огня, самого насильственного агента, который мы знаем. И это должно быть разумно принято как свойственное Ангелам в отношении их сотворенных природ, а не как сверхдобавленное Божественной и Всемогущей Силой, как в некоторых других случаях это может быть допущено. 2. Второе различие состоит в том, что какие бы тела духи или Ангелы ни имели, или в каких бы ни являлись, они не имеют плоти и костей, таких, какие имел Христос в Своем истинном и численном теле, в котором Он явился после Своего воскресения, которое было тем же индивидуальным телом, которое Он имел до того, как был распят. Но хотя они имеют тела, все же по ощущению и осязаемости они не имеют плоти и костей, как имеют человеческие тела, которые имеют сопротивление и резистивность к нашему прикосновению, чего их тела не имеют, будучи как бы эфирными, воздушными и призрачными; и уступающими и дающими путь прикосновению, и хотя могут быть разделены и отделены, все же, может быть, так же скоро закрываются соединением, и так не страдают вовсе от этого деления.

Saints Everlast. rest, c. 7. part 2. p. 255.

Sup. Cantic. p. 504.

Относительно свойств их тел, кажется, было мнение Тертуллиана (как я нахожу его цитируемым мистером Бакстером), что они имели тонкие чистые и воздушные тела, которые они могли расширять и раздувать, конденсировать и сжимать по своему удовольствию, и так формировать их в разнообразные и различные формы; его слова таковы: Dæmones sua hæc corpora contrahunt, & dilatant, ut volunt: sicut etiam lumbrici, & alia quædam insecta. Так мы видим, что некоторые черви и насекомые будут вытягивать себя в огромную длину и малость, что они могут пройти через очень маленькое отверстие или проход, и снова сжимать себя в большой объем, втягивая длину и увеличивая ширину и толщину, что хотя все еще остается той же телесной субстанцией, и в общем, в какой бы фигуре оно ни было приведено, лишь сохраняет те же размеры в отношении места, все же в отношении акцидентальной формы или фигуры оно может менять размеры в отношении друг друга, как одно время быть больше в долготе, и меньше в ширине и глубине, и иногда больше в ширине и глубине, и меньше в длине. Так могут тела Ангелов путем сжатия и расширения разными путями изменять свои размеры, а следовательно, свои формы и фигуры, и все это согласно движению и акту их собственных воль, так что все еще должны быть пределы этим актам растяжения и сжатия, что они не могут делать ни то, ни другое в бесконечной степени, как либо стать нечувствительной и неделимой точкой, ни быть бесконечно расширенными или раздутыми, и это мнение имеет достаточность рациональности и постижимости в себе. Об этом самом пункте св. Бернард говорит так скромно: Videntur Patres de hujusmodi diversa sensisse, nec mihi perspicuum est undè alterutrum doceam: & nescire me fateor. И хотя мы не можем точно перечислить, ни назначить определенные свойства их тел, все же мы можем разумно заключить следующее. 1. Что они, будучи творениями, предназначенными для высоких и благородных целей, должны иметь свои тела и органы приспособленными и соответственно пропорциональными, чтобы исполнить и совершить эти цели, как это наиболее очевидно проявляется в телах и органах всех других творений, которые наиболее мудро и пригодно сформированы Всемогущим согласно различным целям и использованиям, для которых они были сотворены и предназначены. 2. Наиболее вероятно, учитывая, что есть творения, которые, как их воли движимы их страстями и привязанностями, могут изменять цвета и фигуры своих собственных тел, как это очевидно у червей и в цветах хамелеона, как это утверждается опытом ученого врача Доминика Панаролуса, так от меньшего к большему, что Ангелы имеют тела гораздо большего совершенства, чтобы исполнять свои служения, чем те грубые и земные тела, которые здесь внизу. И немалое удивление наблюдать нашего обычного Gallus Turcicus vel Gallopavus, как тихо и смиренно иногда он идет, а затем снова внезапно от какого-то движения духа, как будет его хвост поднят и расширен, его бородки раздуты и надуты, и придаток, который идет над клювом или rostrum, будет расширен или сжат по удовольствию животного: И гораздо больше рассмотреть быстрое и внезапное изменение цветов обеих тех частей, как иногда к белизне, или пепельному цвету, иногда пурпурному, иногда голубоватому, и иногда чисто красному, столь быстрое движение то творение может дать духам и крови, что они могут столь быстро изменить и поменять не только цвета, но также величину. И гораздо больше мы можем разумно верить, что Ангелы могут изменять и менять фигуру и цвет своих тел согласно служениям, о которых они заняты.

Mark 12. 25.

1 Cor. 15. 44.

3. Писание информирует нас, что в или при воскресении тела людей будут как Ангелы, которые на небесах, sicut Angeli: Теперь эта аналогия, сравнение или ассимиляция была бы совершенно ложной, если бы Ангелы не имели тел вовсе, но были просто бестелесными; тогда следовало бы, что тела после воскресения были сделаны просто Духами, и так перестали быть телами, что ложно согласно доктрине св. Павла, который показывает нам ясно, что после воскресения они изменены в качествах в σώματα πνευματικὰ духовные тела, ибо есть естественная Душа или Животное тело, и так же, есть духовное тело. Откуда мы необходимо заключаем, что Ангелы имеют Тела, и что они чистые духовные.

Теперь мы придем к другому пункту, намеченному в этой Главе, то есть показать, что мнение об Ангелах, принимающих тела Элементов здесь внизу, есть просто вымысел, как должно с необходимостью следовать, если это истина, которую мы доказали, а именно, что они имеют тела; ибо тогда принятие других тел должно быть напрасно и без цели: но мы также покажем слабость и глупость того мнения следующими положительными причинами.

1. Те, кто поддерживает принятие тел, не смеют утверждать, что они так облечены в те тела, как человеческие души в свои тела: ибо тогда должно быть жизненное соединение, которое не может быть иначе как по Божественному Установлению: Но нигде ни Писанием, ни здравым рациональным следствием не появляется, что Бог назначил или дал силу Ангелам принимать на себя тела какой формы они пожелали, или что Он установил жизненное соединение между Ангелами и теми телами, которые они предполагаются принимать либо Творением, либо Генерацией, и поэтому если они принимали какие-либо такие тела, это должно быть лишь как мы надеваем и снимаем наши Одежды, или как Актеры надевают и снимают свои Парики, Маски и Одежды согласно различным вещам или лицам, которые они намерены представлять и олицетворять.

2. Но великий вопрос будет, кто те Портные, которые формируют и создают им эти облачения? что! должны ли это быть они сами, которые формируют и фигурируют эти тела, как улитки предполагаются формировать и делать свои раковины и дома? Конечно, нет, потому что если они просто бестелесны, тогда они не могут сделать никакого контакта с телесной материей, и без телесного контакта не может быть изменения или организации материи, и, следовательно, они не могут формировать или создавать себе такие облачения; также никакой другой актер или агент не может быть назначен, который может сформировать их, и поэтому мнение есть самый смешной вымысел. И снова, если бы они должны были иметь такие твердые тела, сформированные из низших Элементов, как тело Змея, как охотники на ведьм предполагают, что Дьявол принял, когда он обманул Еву, и такие тела, как Демоны тщетно предполагаются принимать, чтобы нести тяжелые тела Мужчин и Женщин в воздухе, тогда те тела должны быть той твердости и компактности, что они не могут внезапно быть потрачены и рассеяны, и тогда несомненно мы должны были бы находить их иногда, как мы находим сброшенную кожу, Exuvias, или шкуры Змей, ибо они не могли быть потреблены в момент. И было бы ужасно предполагать, что Бог должен мгновенно сотворить их, и столь же внезапно рассеять и потратить их. Так что в истине нет ничего достоверного, но это может быть рассмотрено как Химера и Поэтическая Басня.

3. И если бы Ангелы не имели таких телесных органов, в которых они могли бы двигаться, ходить, говорить и совершать другие такие действия, прежде чем они приняли или вползли в такие облачения, их будучи заключенными и облеченными ими и в них не более приспособило бы и сделало бы их способными ходить или говорить в них, чем полая Статуя сделала бы способным хромого Человека ходить, или немого Человека говорить, которые были бы заключены в них. Поэтому (предположим), как охотники на ведьм держат, что Дьявол должен явиться Ведьме в принятой форме Кошки, Собаки, Жеребенка или тому подобного, и ходить и говорить с ним или ней, если до того принятия такой формы Дьявол не мог ходить и говорить, вползание в такое облачение не более сделало бы его способным говорить, чем мертвая Кошка в пустой бочке, или ветер, запертый в пустом пузыре.

ГЛАВА XI.

О знании и силе падших ангелов.

Эти злые ангелы, о которых мы ведем речь, несомненно, до того, как они оставили свое жилище и не сохранили своего первого состояния, обладали тем же знанием и силой, которые до сих пор сохраняют те ангелы, что не впали в отступничество и мятеж; поэтому наше исследование должно состоять в том, какое знание и силу они утратили, а какое сохранили, и это мы можем рассмотреть в следующих пунктах. 1. Что есть много вещей, о которых они совершенно не знают и не ведают. 2. Что знание, которым они обладают, темно и смутно.

1 Cor. 2. 11.

2 Chron. 6. 30.

Jer. 17. 9, 10.

Isai. 41. 21, 22, 23.

Matth. 2. 13.

1. Касательно первого, необходимо принять за правило: то, чего не знают святые и избранные ангелы, тем более должны игнорировать злые и падшие ангелы, за исключением знания о зле и вине, от которых добрые ангелы свободны; и это можно свести к нескольким пунктам. 1. Мы можем здесь рассмотреть, что знание ангелов следует разделить на три разряда: во-первых, их врожденное и соприродное знание; во-вторых, их знание, внушенное или открытое Богом в Сыне Его Иисусе Христе; или, в-третьих, их опытное знание, которое они приобретают путем наблюдения и опыта, и только о первом мы говорим в этом параграфе, а об остальном скажем вскоре. 2. Что наши помышления, желания и привязанности не известны ангелам, если только они не проявляют себя через внешние знаки или последствия, либо не открыты Богом; и этими путями они могут быть познаны, но не иначе; ибо очевидно, что сатана вложил или поместил в разум Иуды мысль предать Христа, однако он вел себя столь хитро, что ни по каким последствиям или знакам ученики не знали этого, пока наш Спаситель не открыл им. Таким образом, Писание ясно сообщает нам истину в этом вопросе, как сказано: «Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем?» Ибо только Богу свойственно проникать в сердце и понимать помышления, как гласит текст: «Ибо Ты один знаешь сердца сынов человеческих», Он один знает их, и ни ангелы, ни люди: и хотя сердце лукаво и крайне испорчено, все же «Бог испытует сердца и утробы». Так что если добрые ангелы не знают помышлений, желаний и привязанностей человеческих сердец, если только Бог не откроет их им или они не станут явными через знаки и последствия, тем более не должны знать или понимать их злые ангелы. 3. Те вещи, которые являются чисто случайными и зависят от свободной воли, не могут быть известны ангелам, если не открыты Богом, как явствует из текста: «Представьте дело ваше, говорит Господь; приведите ваши доказательства, говорит Царь Иакова. Пусть они представят и скажут нам, что произойдет: пусть возвестят что-либо прежде, чтобы мы вникли и узнали, какой будет конец того, или возвестите нам о грядущем. Возвещайте грядущее, чтобы мы знали, что вы боги: делайте что-нибудь, доброе или худое, чтобы мы изумились и увидели все вместе». И как добрые ангелы не знают случайных вещей или тех, что зависят от свободной воли, тем более не понимают их падшие ангелы, что видно на этих примерах. Ангел, посланный Богом предупредить Иосифа взять младенца Иисуса и бежать в Египет, не знал своим врожденным знанием, ни сам по себе, ни в его причине (как говорят схоласты), что Ирод будет искать младенца, чтобы погубить его, ибо это была поистине случайная вещь, зависевшая только от свободного акта воли Ирода, и поэтому по Божественной благости и провидению это было открыто ангелу, чтобы сохранить жизнь младенцу и исполнить Писание. Также и падшие ангелы не знают будущих событий, которые случайны или зависят от свободной воли людей, что видно на примере искушения и страдания Иова, которые сатана намеревался сделать его погибелью, и поэтому ложно прорицал и предсказывал, что «Иов проклянет Бога в лицо», но событие было не по его лживому предположению, а к проявлению веры и терпения Иова и привело к его славному восстановлению. Так и дух лжи в устах пророков Ахава не знал, что Ахав пойдет на Рамоф Галаадский или что он будет убит там, но Бог открыл это ему и послал его с мощным поручением преуспеть. Так что все предсказания и прорицания дьявола или его ангелов — не что иное, как лживые догадки и неопределенные предположения; ибо чего можно ожидать от того, кто был «лжецом от начала и отцом лжи»? И его идолопоклоннические жрецы, волшебники, прорицатели или пророки были не лучше, а лишь простыми догадчиками и лжецами, что было наиболее очевидно во всех тех оракулах, которые были среди греков, изрекавших лишь обманы, ложь, двусмысленности и двусмысленные ответы. И те, что были среди иудеев, были не лучше, они брались предсказывать и прорицать для других, но не могли или не предвидели собственной гибели, как видно на примере пророков Ахава, убитых Илией, и жрецов Ваала, убитых Иеуем, и поэтому должны быть обмануты все те, кто бежит к ведьмам-прорицательницам и волшебникам, каковых обманщиков у нас слишком много.

Object.

И если против этого возражают, что дьяволы знали и исповедовали, что Иисус есть Сын Божий, и поэтому, если они могли сказать это, что было столь великой тайной, тем более легко они могут знать другие низшие вещи и, следовательно, предсказывать будущие случайности, на что мы даем такой ответ.

1. Мы лишь утверждаем, что дьяволы не знали Христа своим врожденным или природным знанием, но они могли знать Его через откровение Отца, и через то, что было написано о Нем пророками, и через наблюдение тех вещей, которые проявились при Его рождении, и были показаны и совершены в течение Его жизни.

Matth. 8. 29.

Luke 8. 31.

2. И очевидно, что Бог не намеревался полностью скрыть Его от знания дьяволов, потому что Он повелел, чтобы «дух повел Его в пустыню, дабы Он был искушаем», чтобы Его сила и победа были явлены над князем тьмы. И цель, которую имела в этом мудрость Божья, состояла в том, чтобы дьяволы к своему большему ужасу и страху могли узнать своего Победителя, и чьей силой они будут мучимы и брошены в бездну или бездонную яму, и это заставило их взывать, говоря: «Пришел Ты мучить нас прежде времени», а также «не заставляй нас идти в бездну или глубину».

Luk. 2. 11.

Math. 3. 17.

3. Дьяволы могли знать это, потому что ангелы возвестили о Его рождении пастухам и сказали им, что «родился вам в сей день в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь»: и они могли знать это из явления Святого Духа в виде голубя, почивающего на Нем, и по голосу, который сказал с небес: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение». И они могли знать это по победе, которую Христос одержал над дьяволом, и по тому, что их ежедневно изгоняли силой Его слова и повеления, как перстом Божьим.

1 Cor. 2. 11.

4. Тайны спасения не могут быть известны добрым ангелам, кроме как через Божественное откровение, тем более злым, как свидетельствует текст: «Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божьего». Тайны спасения, как они были предопределены Им в Его вечном совете, не известны ангелам, кроме как через откровение Духа Божьего и исполнение Его обещаний. Так и относительно восстановления или точного дня и часа пришествия Христа ангелы на небесах не знают, хотя их знание обширно и велико, и поэтому тем более не знают те падшие и мятежные ангелы, которые «соблюдаются в вечных узах под мраком, на суд великого дня».

Math. 18. 10.

Revel. 12. 9.

2 Pet. 2. 4.

Heb. 1. 14.

Josh. 5. 13.

Acts 12. 7.

5. И как то, что не понято блаженными и избранными ангелами, должно быть неизвестно падшим ангелам, так же есть много вещей, известных добрым ангелам, которые скрыты или лишь предполагаются злыми, что может быть очевидно в этих примерах. 1. Блаженные ангелы знают и видят лицо Отца в блаженном видении, как говорит текст: «Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что ангелы их на небесах всегда видят лицо Отца Моего Небесного». На что Беза делает такое примечание: «Он говорит по обычаю сего века, где находиться в присутствии царя и постоянно видеть его лицо есть знак домашней и сокровенной близости». Но падшие ангелы полностью лишены этого блаженного видения, будучи извергнуты с небес, как говорит текст: «И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную: он низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним». И св. Петр говорит нам, «что Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд». 2. И как они потеряли видение и наслаждение милостями Божьими, так они полностью потеряли знание Его воли относительно Его Завета благодати и милости к избранным, ибо они — лишь служебные духи, посланные искушать к греху, мучить и наказывать, и у них все еще достаточно сил для продвижения Царства тьмы, но нет знания спасительной благодати или тайн Евангелия, но все они — враги и противники Бога и Царства Христа, и «ходят постоянно, ища, кого поглотить». Но именно блаженные избранные ангелы суть «служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение». 3. Добрым ангелам открываются блаженные вести для помощи и избавления благочестивых. Так ангел утешил Иисуса Навина, а другой предупредил Иосифа взять младенца Иисуса и бежать в Египет, чтобы тем самым сохранить жизнь младенца; и ангел вывел апостолов из темницы, и многие такие счастливые поручения явлены им, и они заняты ими, обо всем этом падшие ангелы совершенно не знают, и это скрыто от них.

6. Есть некоторые вещи, о которых знают злые ангелы, к которым блаженные не имеют чувствительности, а именно знание их собственной вины и опытное чувство потери Божьей милости, любви, благодати и сострадания.

Jude 6.

De Civitat. Dei, l. 9.

2. Второе, что мы предложили рассмотреть, это то, что знание, которым обладают падшие ангелы, темно и смутно, что очевидно, потому что «они соблюдаются в вечных узах под мраком, на суд великого дня». Теперь те, кто содержится или соблюдается во тьме, должны по необходимости иметь свое знание темным, и, следовательно, смутным; и тот также, кто есть князь тьмы, и Отец и Автор дел тьмы, должен, подобно своим детям, иметь и свой разум омраченным. И поэтому мы завершим этот пункт мнением св. Августина, который, говоря как об ангелах, которые устояли, так и о тех, которые пали, говорит так: «До греха же как те, так и другие совершенно все понимали. Прибавилось, следовательно, у этих из-за греха нечто от тьмы. Поэтому они и называются тьмой, и говорится, что они во тьме, лишенные того небесного света и низвергнутые в мрачное место. Чтобы отсюда мы поняли, что нечто от тьмы прибавилось даже к их естественному уму в наказание за совершенный грех против Бога и Сына Божьего». Но мы будем здесь говорить только об их знании в отношении вещей, совершаемых в этом элементарном и подлунном мире, и это в следующих пунктах.

1. Хотя они сохраняют ту же способность понимания, которую имели до своего падения, относительно порождения, движения и изменения естественных вещей здесь внизу, все же она сильно омрачена и далеко уступает знанию добрых ангелов в естественных вещах, так как одни живут и пребывают в свете, а другие заключены во тьму.

2. Какое бы знание они ни имели благодаря своим естественным способностям, или которое они могут, как предполагается, приобрести путем накопления, оно ими получено или изучено не для какой иной цели, кроме как для вреда и разрушения человечества, а не как добрые ангелы, которые используют свое знание на благо тех, кто наследует спасение. Ибо как добрый врач трудится и изучает природу и свойства животных, растений и минералов, их частей и продуктов, на благо и пользу человечества, а ведьма или отравитель трудится, чтобы узнать их свойства, дабы разрушать и убивать; точно так же поступают злые ангелы, и не иначе.

John 8.44.

2 Thes. 2. 9, 10, 11.

3. Знание дьяволов, будь то естественное или приобретенное, является ложным, ошибочным, обманчивым, лживым и вводящим в заблуждение; как в отношении самих себя, так и других, ибо, как говорит Писание: «Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи». Поэтому говорит ученый Роллок по этому самому месту: «Это значит говорить из своего собственного ума, что для него естественно делать; ибо он произносит свое и то, что извлек из самого себя, а не то, что получил извне». Ибо как все усилия падших ангелов направлены на соблазнение и обман других, так они есть и были обманщиками и обольстителями самих себя: ибо совершенно очевидно, что их умы настолько ослеплены и покрыты тьмой, что, хотя они не лишены полностью в общем знании того, что справедливо и несправедливо, доброго и злого, благочестивого и нечестивого, все же они не признают свой собственный грех, как должны были бы, ибо они настолько упорны в своем грехе и нечестии, что не внимательно взвешивают и рассматривают свое собственное зло, и поэтому не являются истинно чувствительными или не понимают, что это зло, и поэтому по справедливому суду Божьему настолько абсолютно ослеплены, что не могут признать свое собственное зло и грех. И как то знание, которое они имеют, настолько омрачено, что они обманули и ввели в заблуждение самих себя, так и все их знание в отношении других является ошибочным, обманчивым и лживым, как текст свидетельствует об Антихристе: «Того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих. И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи».

4. В отношении слов, намерений и действий злых людей они и знают, и могут предсказывать многое, потому что они являются авторами и зачинщиками этих зол и злых мыслей; как это был дьявол, который подталкивал книжников и фарисеев обвинить и предать Христа смерти, ибо это было «их время и власть тьмы», и это был сатана, который вложил в разум Иуды Искариота предать своего Учителя: и поэтому дьяволы могли вероятно (если не наверняка) знать, что Его смерть будет осуществлена; так что они могут легко предсказывать то, что сами спроектировали и подготовили инструменты для совершения.

5. Приобретенное знание падших ангелов должно быть велико ввиду их огромных множеств и их рассеяния в этом мрачном воздухе или атмосфере, ибо дьявол называется князем воздуха (если это понимать буквально), и он обходит землю и ходит по ней туда и сюда, и «ходит, ища, кого поглотить», и поэтому благодаря их телесной ловкости и быстроте движения могут легко знать, что делается и говорится, и могут очень быстро передавать это один другому, и так могут наиболее охотно сообщать вещи, которые совершаются или говорятся на невероятном расстоянии друг от друга; но все же все это не далее, чем позволит и допустит Божественное Провидение.

De ver. influ. rer. l. p. 425.

6. Охотники на ведьм и другие приписывают своего рода всеведение дьяволам в отношении их приобретенного знания, чего мы никоим образом не можем им позволить, и вот по каким причинам. 1. Хотя признается, что они растут и увеличиваются в знании греха, зла и нечестия, чтобы тем самым вредить, поглощать и разрушать, или приобретают больше навыков и хитрости, чтобы лгать, обманывать, вводить в заблуждение; однако то, что они приобретают или собирают какое-либо знание, которое является добрым или для какой-либо доброй цели, абсолютно ложно, ибо «они не устояли в истине», они не являются любителями истины, но суть полные враги всякого доброго знания и истины. 2. То, что они могут быть мастерами всех искусств или способов обмана, лжи, мошенничества и заблуждения, никак нельзя отрицать; но то, что они должны (как многие полагают) по причине своего долголетия и продолжительности жизни учиться и быть совершенными в каких-либо или всех добрых искусствах или науках, для меня совершенно невероятно, потому что они являются развратителями всего, но не совершенствователями ничего, иначе они были бы величайшими философами в мире, что ложно. И поэтому наиболее христианским и благочестивым было то изречение того несправедливо осужденного лица Парацельса в этих словах: «И хотя дьявол, конечно, многое замышляет: однако этого он со всеми своими легионами совершить никак не может, чтобы даже разбить брошенный горшок, не говоря уже о том, чтобы сделать его: тем более он никого убить или зарезать не может, если не сделает это по повелению, разрешению, приказу и силой Божьей».

Другой главный пункт, который мы беремся рассмотреть в этой главе, касается силы падших ангелов, и это следует рассматривать в этих трех пунктах: 1. В общем в отношении их силы, будь то в духовных и моральных вещах, или в вещах естественных. 2. Или в отношении духовных и моральных вещей в частности. 3. Или в отношении физических и подлунных вещей.

John 12. 31.

Ephes. 2. 2.

Rom. 14. 17.

Ephes. 6. 12.

Heb. 2. 14.

Vid. Caten. Aur. Tho. Aquin.

Psal. 119. 89.

Psal. 147. 8. 16, 17, 18.

Psal. 148. 8.

Ephes. 6. 12.

Homil. 22. p. 257.

Jo. 8.

1. И относительно первого, необходимо признать, что их сила после их падения сильно уменьшилась, или, по крайней мере, ограничена, скована и закована. Ибо, став мятежниками против Всемогущего и не сохранив своего первого состояния, но оставив свое собственное жилище, было весьма сообразно мудрости и справедливости Божьей отобрать у них большую часть той силы и власти, которую Он ранее дал им, и так заключить в тюрьму и сковать их, чтобы они никогда не смогли снова попытаться или совершить подобный мятеж; иначе Всемогущий не использовал бы ту мудрость, которая обычна для земных князей, которые, победив тех, кто восстал против них, не только разоружают их, но также заключают или сажают их в тюрьму. И на это самое Писание намекает, когда говорит, что «они преданы узам адского мрака» и что «они соблюдаются в вечных узах под мраком на суд великого дня». Так что, хотя дьяволы все еще сохраняют свою жестокую, злую и поглощающую волю и разум; все же они подобны льву за железными прутьями или Баязиту в железной клетке, ведомому Тамерланом, и поэтому, хотя они никогда не были столь жестоко настроены творить зло, все же они под цепями и заперты в решетках тьмы, и содержатся в вечных узах, которые они никогда не смогут разорвать или развязать. И хотя он называется богом этого мира и князем его, это не следует понимать так, что он является князем и правителем творений мира, или что он дает богатство, здоровье, честь или тому подобное, ибо это дар только Бога, а не дьявола; но он есть бог и князь зла и нечестия, которое есть в мире, ибо в этом и через это он царствует и правит; и для этой цели говорит Роллок: «Осуждение есть сатаны, который есть автор греха. Ибо жизнь этого мира — по князю, которому дана власть воздуха и т.д. Называется же князем этого мира, потому что через грех и смерть царствует в мире: ибо, как свидетельствует Павел, Царство Божье состоит в праведности, и мире, и радости через Духа Святого, так царство сатаны состоит в несправедливости и смерти. Откуда он сам из-за греха, через который царствует, называется правителем тьмы. Из-за смерти, через которую царствует, говорится, что он имеет власть смерти». И по этому месту св. Августин говорит так: «Ныне князь мира сего изгнан будет вон, да не будет так, чтобы мы думали, что дьявол назван князем мира так, что мы можем верить, что он может господствовать над небом и землей: но мир называется в злых людях, которые рассеяны по всему миру. Так, следовательно, сказано: князь мира сего, то есть князь злых людей, которые живут в мире. Называется также мир в добрых, которые подобным образом рассеяны по всему миру: поэтому говорит Апостол, Бог был во Христе, примиряя мир с Собой: это те, из чьих сердец князья мира будут изгнаны вон». И поскольку также сатана называется «князем, господствующим в воздухе, действующим ныне в сынах противления», это не следует понимать буквально, как будто он имел естественную власть управлять воздухом и вызывать ветры, град, снег, мороз, дождь, гром и молнию, ибо все они упорядочены согласно воле Божественного провидения и причинам, которые Он установил в элементах: так Давид, говоря о небесах, земле и элементах, заключает так: «Они стоят сегодня по Твоим установлениям, ибо все — слуги Твои»: И Он есть Тот, Кто упорядочивает все это, как говорит текст: «Покрывает небо облаками, приготовляет для земли дождь, произращает траву на горах. Дает снег, как волну; сыплет иней, как пепел. Бросает лед Свой кусками: перед холодом Его кто устоит? Пошлет слово Свое, и все растает; дунет дуновением Своим, и потекут воды». И все они исполняют волю и повеление Бога, а не волю падших ангелов; ибо текст говорит: «Огонь и град, снег и туман, бурный ветер, исполняющий слово Его»; так что если они имеют что-то делать в подлунных изменениях или движениях метеоров, то это только как инструментальные и органические причины, работающие лишь постольку, поскольку они упорядочены и направляемы первой причиной, которая действует во всем, как христианский философ доктор Фладд наиболее ученым образом доказал в своем трактате о космических метеорах, который я серьезно рекомендую тем, кто желает полного удовлетворения в этом вопросе. Но дьявол главным образом называется «князем, господствующим в воздухе», потому что он — гордый, высокий, воздушный и духовный князь и правитель нечестия в высоких или сверхнебесных местах, через которое гордое, воздушное и духовное нечестие он «действует в сынах противления». «Ибо наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных», ἐν τοῖς ἐπουρανίοις. На что ученый Беза говорит так: «Люди, чья природа хрупка и преходяща, которым противостоят духовные козни, бесконечно более могущественные». И снова: «Эти имена он приписывает злым ангелам из-за эффектов, не потому, что они своей силой могут их совершить, но потому, что Бог дает им волю». И поэтому св. Иоанн Златоуст по этому месту говорит так: «Мироправителями же их называет не потому, что они управляют миром, но Писание обычно называет злые дела этим миром, как когда Христос говорит: вы не от мира сего, как и Я не от мира».

De operib. Dei l. 4. c. 6. p. 175.

Jo. 17.

2. Рассматривая их силу в духовных и моральных вещах в частности, мы обнаружим, что они не имеют силы в некоторых вещах, но из-за своего падения полностью утратили ее, как очевидно в этих нескольких пунктах. 1. Они утратили ту свободу воли, которую имели при сотворении, и участниками которой были до того, как пали, и согласуется с этим тезис ученого Занчи, который таков: «Все дьяволы настолько сделали свою волю упорной в грехах, ненависти к Богу, Христу и человечеству, что из этого зла они не могут желать покаяться и тем самым быть спасенными»; и это он доказывает так. 1. Потому что в Писании они называются πονυροὺς κατ’ ἐξοχὴν, ибо они теперь стали такими, что не могут быть изменены от своей злобы и нечестия; потому что это стало естественным для них. 2. Откуда очевидно, что за все время после их падения никто из них еще не подал никакого знака раскаяния. 3. Если бы они могли покаяться и уверовать во Христа, то и за них и их грехи Христос также должен был бы умереть; ибо Он говорит, «что молился за тех, которые уверуют в Него»; но они ни веруют в Него, ни Он умер за них. 4. Но главная причина их нераскаянности — справедливый суд Божий, который предал их жестокосердию, потому что они согрешили сознательно и добровольно против истины. И этот пункт достаточно доказан Фомой Аквинским, остальными схоластами и многими другими. 2. Так что, как они утратили свободу воли, так они не могут вовсе желать или действовать, чтобы быть спасенными или покаяться. 3. И как они не могут желать или действовать, чтобы покаяться или быть спасенными, так все акты их воли злы, злонамеренны и нечестивы, «будучи лжецами и убийцами от начала».

3. Третье — рассмотреть их силу в подлунных и элементарных вещах, что наиболее уместно для нашей нынешней цели, будучи тем, что некоторые возвеличили даже до своего рода всемогущества, и поэтому мы должны более тщательно провентилировать и исследовать это, что мы сделаем в таком порядке.

1. Насколько бы великой ни предполагалась сила падших ангелов, все же ни в знании они не могут считаться всеведущими, ни в силе всемогущими, потому что они — сотворенные существа, ограниченные, лимитированные и конечные, и, следовательно, не могут совершить никакого акта, который обязательно требовал бы всемогущей силы, и поэтому не могут ни создавать вещи de novo, ни уничтожать или пресуществлять какое-либо творение или субстанцию, или извращать или выводить из порядка вещи, которые Бог через сотворение, декрет и провидение установил в их определенные порядки порождения, изменения и разрушения.

Ut supra.

2. Насколько бы великой ни предполагалась их сила, все же рационально это должно быть принято за истину, что они не имеют той же силы, которую имели до своего падения. Ибо, как говорит Занчи: «Certum est enim in universum, & in genere, hac etiam in parte illos punitos fuisse, ut non possint quicquid poterant, cum boni essent, nec etiam quicquid nunc velint». Потому что Святой Дух свидетельствует, что они «связаны узами», и что сатана просил у Бога разрешения напасть на Иова, что они сражались с добрыми ангелами, но были побеждены, и что им могут так противостоять верующие люди, что они могут быть повержены. «Ac væ nobis, nisi potentia Dæmonum infirmata esset, & à Domino comprimeretur, & compesceretur».

Zanch. de op. Dei ut supra.

3. И какая бы сила ни была дарована падшим ангелам, все же она, по мнению всех ученых, ограничена только этими подлунными и низшими телами, и что они не имеют силы ни по сотворению, ни по установлению воздействовать, двигать или изменять вещи, которые являются ангельскими, небесными, эфирными и высшими, но лишь скованы в этой мрачной атмосфере и нечистом воздухе. Ибо очевидно, что высшие тела воздействуют на низшие, но не наоборот, также у нас нет примеров, которые могли бы доказать, что они действуют на небесные тела, и поэтому их сила (насколько бы великой некоторые ни предполагали ее быть) ограничена только этими низшими подлунными вещами.

Gen. 19. 24.

Isai. 37. 36.

4. Операции и действия, совершаемые падшими ангелами, могут рассматриваться либо в простом отношении их естественной и сотворенной силы, и эта, насколько бы великой она ни была до их падения, не только уменьшена, но то, что остается, ограничено и сковано адамантовыми цепями декрета Божественного провидения: либо в отношении того, какую силу они могут иметь, добавленную Богом, когда они уполномочены и посланы Богом для совершения некоторых конкретных действий, как, например, Моисей и Аарон имели лишь обычную силу и мощь, общую с другими людьми, прежде чем были посланы с поручением к фараону и сделаны инструментами для избавления израильтян, ибо тогда они были вооружены и наделены силой совершать великие и изумительные чудеса. Так нельзя рационально вообразить, что два ангела, которые были посланы как инструменты для уничтожения Содома и Гоморры, совершили или могли своей собственной, индивидуальной и сотворенной силой низвести огонь и серу с небес, чтобы сжечь эти два города, но что это было совершено силой Всемогущего, как дарованной и данной им только для этого суда, а не той обычной силой, которую они могли всегда проявлять, ибо текст говорит: «И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба». Также нельзя рационально предполагать, что один ангел имеет своей сотворенной силой ту способность, что он может «убить в одну ночь сто восемьдесят пять тысяч», как написано, что ангел сделал в стане ассирийском, но что это было совершено силой Иеговы, добавленной к нему, чтобы совершить великое избавление Езекии и его народа. По этому месту ученый толкователь Жан Кальвин говорит так: «Solus quidem dominus satis per se potest, ac certè solus nos servat: Angeli enim, manus quodammodo sunt ipsius: Unde etiam Virtutes & Potestates vocantur. Interim hæc vis soli Deo tribuenda, cujus organa tantummodo sunt Angeli, ne in superstitionem incidamus». Откуда мы можем отметить эти две вещи. 1. Что даже дьяволы — лишь органы и инструменты, которыми Бог осуществляет Свою волю и исполняет Свой гнев и справедливость, и поэтому они лишь как мучители и палачи, чтобы действовать не более того, что им назначено и повелено делать. 2. Мы можем заметить, что в прошлые времена они имели большие поручения и великую силу, добавленную для совершения великих чудес для уничтожения нечестивых, что делалось для великих и необычайных целей, таких, которые в наши дни Господь редко или никогда не использует, и поэтому не может быть показано никакой причины сейчас, почему дьяволы должны иметь какую-либо необычайную силу, добавленную к ним для совершения странных подвигов для ведьм и колдунов.

De op. Dei l. 4. c. 4. p. 174.

2 Pet. 2. 4.

Jude 6.

Loc. Com. p. 12.

Matth. 25. 41.

5. Многое прояснит этот пункт о силе дьяволов исследование того, в какое место они пали, или с момента их мятежа в какую тюрьму они заключены, и это мы дадим в тезисе ученого Занчи, который говорит так: «Все злые ангелы были низвергнуты с небес в места, которые находятся ниже небесных сфер, а именно в этот воздух, и ниже, как бы в мрачную тюрьму, где они соблюдаются до Всеобщего Суда как связанные цепями». И это ясно из слов св. Петра, который говорит: «Ибо если Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд». С чем согласуется то, что у Иуды: «И ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах под мраком, на суд великого дня». Ибо, как ученый Мускул говорит нам: «Decet Christianum hominem ea modestia, & cautio, ut nihil affirmet, nec si quis alius affirmaverit, inconsideratè recipiat, quod non certo veritatis testimonio è sacris literis desumpto, confirmari queat». К этому мы добавим только то, что острый и ученый теолог Амезий отмечает по этому месту Петра, что на английском языке означает: «В общем (говорит он), мы научены, что они не сохранили своего первого состояния, то есть они оставили праведность и ту станцию, в которой были поставлены Богом, и впоследствии они упражнялись с самого начала в зависти, лжи и убийстве против людей. Также (говорит он), мы научены, что их было великое множество, которые были участниками этого отступничества, и поэтому Апостол говорит во множественном числе. 1. Они, как сказано, низвергнуты в тартар, в ад по причине изменения состояния и условия, потому что из самого высокого состояния, которое они получили при сотворении, они были низвергнуты в состояние самое низкое. 2. По причине изменения места, потому что они были низвергнуты из места блаженства, где они находились у Престола Божьего с остальными ангелами, в низшее место, подверженное греху и несчастью. Но что это место находится в самых низких частях земли, как держатся паписты, не может быть доказано из Писания, а скорее наоборот, ибо говорится, что они находятся и правят в воздухе, и ходят туда и сюда по земле, ища ниспровержения людей. Это, по крайней мере, очевидно из Писания и должно удовлетворить тех, кто не слишком любопытен. 1. Что они претерпевают великое изменение состояния и условия. 2. Что они исключены и изгнаны из своего первого жилища. 3. Что они находятся в таком месте, где они страдают как от боли потери, так и от боли чувства. Говорится, что они преданы тьме, отчасти в отношении греха, отчасти в отношении несчастья; ибо тьма в Писании обозначает и то, и другое: и говорится, что они преданы в узы, по метафоре, взятой от преступных лиц, которые осуждены и содержатся связанными в тюрьме цепями, и цепи эти суть: 1. Упорство или ожесточение во грехах. 2. Полное отчаяние в какой-либо свободе или избавлении. 3. Ужасное ожидание крайнего несчастья и ужасный страх быть брошенными в бездну или глубину. 4. Провидение Божье, которое постоянно бодрствует над их содержанием, заключением и наказанием. Говорится, что они соблюдаются до осуждения, потому что они настолько связаны в этих злах и несчастьях, что никогда не могут избежать; и все же это лишь начала их несчастий, ибо они в будущем должны пойти в тот «вечный огонь, уготованный диаволу и ангелам его».

Job 1. 7.

1 Pet. 5. 8.

1 Kings 22. 22.

6. Хотя говорится, что дьяволы соблюдаются в вечных узах тьмы, все же говорится иногда, что они освобождаются и «ходят туда и сюда по земле», и ходят по ней вверх и вниз, и что сатана «ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить». Что должно быть понято (как мы показали ранее), что в отношении его злой воли, злобы и зависти он ищет и желает ниспровержения всего человечества, но все же настолько ограничен, что он действует лишь что, где, когда и настолько, насколько Бог ограничивает и упорядочивает его. Ибо хотя обычно говорят, что Бог допускает его, это не может быть понято как голое и нагое допущение, как будто Бог должен позволить ему ходить так свободно и на свободе, что он может проявить и упражнять свою силу до крайности, ибо тогда все благочестивые были бы уничтожены как душой, так и телом, и Бог должен был бы только сидеть рядом как простой зритель, а не как Упорядочиватель, Правитель и Управитель, точно так же, как если бы голодный свирепый лев, который был прикован цепью к решетке, должен был быть выпущен на волю, чтобы свирепствовать и бегать, где он хотел, и убивать и пожирать, что мог, и так охотники на ведьм предполагают о нем, что ложно и противоречит свидетельству слова Божьего. Но когда Всемогущий использует сатану или его ангелов, они лишь настолько выпущены на волю, что Он имеет крюк в их ноздрях, а их шеи в цепи, что они не могут действовать ни более, ни далее, чем Он упорядочивает и дает им разрешение совершить, и так они ограничены не только Его непреодолимой волей и декретом, но они также под присмотром и управляются добрыми ангелами, которые суть как бы их стражи и надзиратели. Так, когда дьявол используется как инструмент для мучения святого Иова, он сначала выпущен на волю, чтобы мучить его в его детях и имуществе, но не касаться его тела; и второй раз он имеет разрешение и силу, данную ему, чтобы возложить руку на тело Иова, но не отнимать его жизнь: что ясно показывает, что он не только и просто допущен делать, что хочет, но имеет свои пределы, установленные, как далеко он должен действовать, и не далее. И когда Бог использует его для наказания нечестивых, Он дает ему силу и упорядочивает его, как далеко действовать или преуспеть. Как в случае с духом лжи в устах пророков Ахава, злой дух послан с этим поручением: «И сказал Господь: ты склонишь его и также преуспеешь: выйди и сделай так». По чему очевидно, что он преуспевает больше силой Божьего повеления и поручения, чем своей собственной сотворенной силой.

Vid. Lambert. Dan. Isagog. c. 24. p. 68.

1 Cor. 10. 13.

Exages. Aphor. 14. p. 133.

7. Очевидно, что как добрые ангелы суть служители Бога для спасения человечества, так злые ангелы — лишь служебные духи, ищущие разрушения и проклятия людей; и хотя Бог использует служение тех, кто злы и имеют злую волю, Он использует их хорошо и для добрых целей, то есть как палачей Своей справедливости, чтобы наказывать благочестивых и сдерживать или уничтожать нечестивых. Поэтому Бог и дьявол не мучают, не искушают и не делают ничего другого для одних и тех же целей; ибо Бог действует, чтобы испытать, сохранить и побудить к добру, но дьявол действует, чтобы привести к греху и злу, разрушить и привести к отчаянию, как очевидно в истории Иова. И поэтому здесь мы можем рассмотреть несколько способов, которыми Бог использует злых ангелов как Свои инструменты, и это в следующих пунктах. 1. Бог использует его в общем для искушения как добрых, так и злых; так он искушал Давида, Христа и учеников, ибо сатана «просил, чтобы сеять их как пшеницу», и поэтому он называется ὁ πειρόζων, искуситель: и эти искушения внутренние и духовные, ибо «мы боремся не против крови и плоти, но против духов злобы поднебесных». И в этих, насколько касается верных, он действует лишь постольку, поскольку Бог допускает или упорядочивает его, как ясно в случае с Давидом, где один текст говорит: «Иегова побудил Давида исчислить народ», а в другом месте: «и сатана восстал и побудил Давида исчислить народ»: где следует отметить, что Бог сделал это как директор и упорядочиватель, а сатана исполнил это как Его инструмент и слуга. И Апостол говорит нам, «что Бог верен и не попустит верующим коринфянам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы они могли перенести». 2. Бог использует его для наказания и страдания благочестивых, как наиболее очевидно в случае с Иовом; но это лишь настолько, насколько он ограничен, упорядочен и повелен от Бога, и не далее. 3. Когда сатана как мучающий или наказывающий инструмент используется Богом, он имеет свое поручение, данное ему, как далеко он должен действовать и продвигаться, далее чего он не может пойти ни на волосок, как очевидно в случае с Ахавом и гадаринскими свиньями, так что мы можем заключить это ученым афоризмом Пискатора в этих словах: «Etsi autem Satan seu Diabolus cum suis Angelis Deo et filiis Dei adversatur quantum in ipso est, nimirùm voluntate et conatu: non tamen effectu; ita nimirum ut vel fidelibus perniciem afferre, vel quicquam efficere possit quod Deus nolit. Deus enim illum potentiæ suæ fræno vinctum constrictumq tenet: ut ea modò exequatur quæ ei divinitùs mandata, aut concessa fuerint».

8. Наконец, мы теперь исследуем пункты, в которых ученый Занчи признает, что падшие ангелы имеют силу над нашими и другими подлунными телами, и они главным образом таковы.

De oper. Dei. l. 4. c. 10. p. 186.

Acts 8. 39, 40.

1. При допущении, что падшие ангелы имеют разрешение, он утверждает, что своей собственной сотворенной естественной силой они могут по своему желанию двигаться в пространстве: как поднять тело с земли высоко, а затем дать ему упасть или бросить его на землю; что они могут переносить или нести тело из одного города в другой за очень короткий промежуток времени: Наконец, что они могут двигать и приводить в движение тела с каждым видом локального движения, что никто не может противостоять им. И что поэтому все те странные перемещения ведьм по воздуху в иностранные и далеко отстоящие места (он утверждает) не нужно считать странными или невозможными, и что они могут быть сделаны с большой быстротой и в короткое время. И это он думает, что доказывает примером Филиппа, который, когда наставил евнуха в вере и крестил его, был восхищен Духом Господним, что евнух не видел его более, и что он был найден в Азоте. На что мы должны сделать эти замечания. 1. Что при допущении или основании, что падшие ангелы просто и чисто бестелесны, это должно быть ложно, ибо тогда они не могут двигаться в пространстве, ни приводить в движение какие-либо тела, как мы достаточно доказали ранее. 2. И хотя при допущении, что они телесны, они могут двигаться в пространстве и могут двигать и приводить в движение другие тела, все же это должно быть понято в соразмерной мере, согласно их силе и мощи, а не в бесконечном или неопределенном отношении; ибо хотя один дьявол может предполагаться двигать или поднимать то, что нагрузило бы лошадь, все же не последует, что он может двигать или поднимать столько, сколько нагрузило бы корабль в тысячу тонн; и хотя один дьявол мог бы сдвинуть мельничный жернов своей собственной сотворенной силой, все же не последует, что он может сдвинуть величайшую гору, которую можно найти. 3. И какое бы движение дьяволы ни имели здесь в воздухе, или силу двигать и приводить в движение тела, все же малейшее из них не может быть совершено иначе, как по лицензии и разрешению от Бога, каковое разрешение и лицензия всегда для целей, сообразных Его мудрости и справедливости; но чтобы Бог лицензировал или разрешал дьяволам являться ведьмам в виде кошек, собак, белок или тому подобного, с целью сосать их тела или иметь плотское совокупление с ними, или переносить их по воздуху в места далеко отстоящие, чтобы танцевать, пировать и отдавать дань уважения дьяволу (как утверждают охотники на ведьм), это для столь нечистых, грязных, ужасных и отвратительных целей, как никак не может согласоваться с мудростью или справедливостью Всемогущего, и поэтому должно быть ложным и легкомысленным. 4. И то, что падшие ангелы, как записано в Писании, совершили, может быть рассмотрено, совершили ли они те вещи своей собственной сотворенной силой, или силой Божьей, дарованной им, когда они посланы совершить такой или такой акт: Ибо как нельзя рационально допустить, что два ангела, которые были инструментами для уничтожения Содома и Гоморры, низвели огонь и серу с небес своей собственной сотворенной силой, ни что ангел-губитель в Египте убил в одну ночь всех первенцев своей собственной силой, но силой Всемогущего, дарованной ему в той миссии, так не рационально предполагать, что хотя сатана мог внутренними движениями и духовными искушениями преуспеть с савеями и халдеями, которые были его вассалами, в чем он мог действовать, что хотел, чтобы забрать волов, ослов и верблюдов Иова и убить его слуг: хотя (я говорю) он мог сделать это своей сотворенной силой; все же то, что он должен был принести огонь с небес, чтобы уничтожить овец, или что он своей сотворенной силой мог поднять такой ветер, который мог сдуть дом, в котором были сыновья и дочери Иова, и убить их, не вероятно, но что это было совершено той содействующей силой, которая была дарована ему Богом, чтобы совершить то страдание над Иовом, которое Бог определил для испытания и проявления его веры и терпения, что никак нельзя сказать, что делается дьяволами в их сделках с ведьмами, и поэтому должно быть баснями и химерами. 5. И поскольку он добавляет, что дьяволы могут совершать все виды движений с естественными телами, и что никто не может противостоять им, это слишком широко; ибо по этому правилу они могли бы сотрясать и двигать землю, чего они не могут делать, ибо она стоит твердо согласно Божьему установлению при сотворении: И абсурдно думать, что высшие и добрые ангелы не могут противостоять им, которые имеют гораздо большую силу и мощь, чем падшие ангелы. 6. И поскольку он хотел бы доказать силу дьяволов силой Духа Господня, переносящего Филиппа от эфиопского евнуха, что, предполагая, что это был добрый ангел, должно также быть признано снабженным от Бога, чтобы иметь ту силу унести его, и не обязательно заключает, что ангел сделал это своей собственной сотворенной силой: также следствие не является хорошим, чтобы спорить, что то, что может сделать добрый ангел, то, следовательно, злой может сделать то же или подобное, ибо их силы и мощь не равны, один сохраняет то, что имел при сотворении, другой теряет многое по причине своего мятежа и падения; как лицо, объявленное вне закона, не имеет в гражданском отношении той же силы, которую имеет другое лицо, находящееся под правовой дееспособностью, и как заключенный, который обременен цепями, гирями и оковами, не может ни ходить, ни прыгать, ни бежать так быстро, как тот, кто не имеет никаких, так и скованные дьяволы не могут двигаться с той ловкостью и быстротой, с которой могут двигаться добрые ангелы, которые не имеют никаких оков и цепей вовсе.

Apoc. 7. 2.

2 Sam. 24. 16.

Acts 12. 23.

2. Второй род действий, которые он приписывает дьяволам, состоит в том, что они могут не только перемещать тела в пространстве, но и изменять их самыми разнообразными способами: например, делать горячее холодным и наоборот, белое черным и черное белым, превращать прекрасное в безобразное и наоборот, а также делать здоровые тела больными, а больные — здоровыми, воздействуя на них различными качествами. Однако эти подробности он оставляет совершенно без доказательств, за исключением одного текста следующего содержания: «И он громким голосом воззвал к четырем Ангелам, которым дано было вредить земле и морю». Из этого мы сделаем следующие выводы. 1. Признается, что Бог использует злых Ангелов для наказания нечестивых, а также для вразумления и испытания благочестивых, и в осуществлении этих целей им дана власть вредить земле, морю и всему, что в них находится, например, насылать бури, гром, молнию, мор, голод, засуху и тому подобное; но то, что при совершении этих действий они обладают дарованной властью, превышающей ту, что была у них при Сотворении, и что они уполномочены и посланы Богом специально для исполнения и совершения этих дел, и, таким образом, являются своего рода органами и инструментами для исполнения воли Божьей в Его правосудии, и всегда служат таким целям, которые направлены к Славе Творца — это одно. Но чтобы дьяволы были посланы творить такие нелепые, грязные и нечестивые проделки с ведьмами, как это обычно утверждается, совершенно не вяжется с Мудростью, Справедливостью или Славой Божьей, и у нас нет никаких подобных примеров в Священном Писании, кроме того, что дьяволы являются лишь Божьими палачами или исполнителями приговоров. 2. Нигде не видно, чтобы дьяволы могли изменять или менять форму или качества вещей по своей собственной воле и желанию, напротив, обратное очевидно на примере жрецов Ваала во времена Илии на горе Кармил, где их идолы или боги должны были показать свою силу, воспламенив жертву — вещь, которую, если бы сатана мог сделать для них со всей своей силой, было бы крайне выгодно для его Царства; но очевидно, что он не сделал и не смог добыть столько огня, сколько потребовалось бы для сожжения жертвы, хотя его усердно призывали его лучшие слуги — идолопоклонники-жрецы. Но ты скажешь, что его сила была тогда ограничена и удержана от совершения подобного. Что ж, допустим, это так, но какова была цель, ради которой Бог применил это ограничение к нему в то время? Не потому ли, что Бог не хотел способствовать возвеличиванию Царства Дьявола? И не хотел больше позволять ему обманывать Свой народ? Но чтобы обнаружить слабость его силы, который не способен своей собственной сотворенной силой извлечь огонь там, где его нет, не способен разбить бумажное окно, если ему не дано на то позволение и власть от Бога. И поэтому тем более он не может, ради возвеличивания собственной силы и бесчестия Творца, являться в виде кошки, собаки, белки или тому подобного ведьмам, сосать их тела, вступать с ними в плотскую связь или переносить их по воздуху, ибо это означало бы слишком сильно возвысить его авторитет и было бы совершенно унизительно для Славы Божьей. 3. Что касается того, что сатана является инструментом и средством для наведения и причинения болезней, это можно рассматривать двумя путями. 1. Обычным путем он соблазняет и влечет людей к чревоугодию и пьянству, посредством чего через обжорство и излишества они навлекают на себя и приобретают различные болезни, такие как кашель, катары, водянка, цинготные недомогания и тому подобное. Других он влечет к ненасытной похоти и вожделению, чтобы они впадали в венерические болезни и весь сонм тех ужасных и страшных симптомов, которые их сопровождают, из-за чего мужчины и женщины претерпевают великие страдания, боли, болезни, а иногда и смерть. Иногда он подталкивает людей настолько далеко в злобе, гневе, ярости и страсти, и многими другими подобными путями, что они ранят, калечат и иногда убивают друг друга; и в этом смысле можно сказать, что он вызывает болезни разными путями. 2. Но есть другой, более необычный путь, на котором, как инструмент, он может, как говорят, вызывать болезни и иногда смерть, как в случае с исчислением народа Давидом, когда от моровой язвы умерло семьдесят тысяч человек, и хотя эта язва была послана Иеговой, все же губительный Ангел был инструментом и служителем в исполнении этого, ибо Писание гласит: «И когда Ангел простер руку свою на Иерусалим, чтобы истребить его, тогда Господь пожалел о бедствии и сказал Ангелу, истреблявшему народ: довольно, теперь опусти руку твою». И Ирод, за то что присвоил себе честь, подобающую только Богу, был немедленно поражен Ангелом Господним, был изъеден червями и испустил дух. И Псалмопевец говорит: «Он послал на них пламень гнева Своего, и ярость, и негодование, и бедствие, через посредство злых ангелов», в еврейском тексте это звучит как «посылка или испускание злых ангелов». Откуда очевидно, что злые ангелы являются органами и инструментами Божьего гнева и, как служители, вызывают мор, язву и другие болезни. 3. В-третьих, существует еще один важный вопрос: не вызывает ли дьявол через своих вассалов, а именно колдунов и ведьм, болезни и смерть, как в это верят, исходя из случаев извержения рвотой странных предметов, превышающих размер пищевода, чтобы пройти вверх или вниз, о чем мы будем подробно говорить, когда будем рассматривать мнение Ван Гельмонта относительно действий ведьм: здесь же мы скажем лишь столько, что дьявол является автором и причиной той ненависти, злобы, мести и зависти, которые часто изобилуют в тех, кто считается ведьмами, каковое желание мести побуждает их искать все средства, которыми они могут совершить задуманное зло, и так они узнают все злые и тайные способы причинения вреда, отравления и убийства, но все же мы утверждаем, что какое бы зло они ни совершали, это происходит по причинам и средствами, которые действуют естественно, и поэтому зло заключается только в использовании и применении, а не в действующих силах или средствах.

1 Cor. 12. 8, 9.

Psal. 107. 18, 20.

Isai. 54. 16.

De inject. material. p. 598.

А поскольку он утверждает, что дьяволы, как могут вызывать болезни, так могут и излечивать их и устранять, мы должны просить прощения, если не можем согласиться с его мнением, и вот по каким причинам. 1. Потому что о вызывании ими болезней у нас есть достаточно свидетельств в Писании, но об излечении ими хоть кого-нибудь у нас нет никакого упоминания; и хотя некоторые сочтут это слабым доводом, поскольку он отрицательный, все же это неправдоподобно, ибо если бы Писание полно выражало одно, оно дало бы хоть какой-то намек на другое, если бы такое имело место. 2. Но Писание информирует нас, что дар исцеления или излечения болезней не находится во власти дьяволов по их Сотворению, тем более не является даром, дарованным им впоследствии, но исходит исключительно от Бога через служение добрых Ангелов, среди которых Рафаил (что означает «Лекарство или здоровье Божье») является главным. И то, что он причислен к дарам Святого Духа, совершенно ясно: «Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом»; но эти дары исцелений даются не дьяволам, а избранным Божьим. И Псалмопевец, говоря о том, как Бог поразил и смирил народ Израилев из-за их грехов, говорит: «Душа их гнушалась всякою пищею, и они приближались к вратам смерти, но Он послал слово Свое и исцелил их». И Бог объявляет, что если Его народ Израиль будет соблюдать Его уставы, Он не наведет на них ни одной из тех болезней, которыми угрожал, ибо (Он говорит) «Я Господь, целитель твой», и это Он делает через служение добрых Ангелов или естественными средствами, а не через дьяволов. 3. Что дьяволы не являются виновниками или инструментами в излечении болезней, очевидно, потому что это означало бы заставить его действовать вопреки его первоначальному предназначению после падения, в котором, по своей сути, «он человекоубийца от начала», и это как душ, так и тел, и никогда не делал и не делает никакого добра человечеству, ни духовного, ни естественного, ни реального, ни мнимого; ибо это означало бы действовать вопреки его воле, природе и расположению, и вопреки Постановлению и назначению Бога, Который сотворил разрушителя, чтобы разрушать. Поэтому сатана после своего падения не был назначен Богом быть целителем, хранителем или врачевателем болезней, но быть разрушителем, поражающим и убийцей; ибо его природа стала настолько злой и злонамеренной, что все его стремление направлено на уничтожение человечества, как в душах, так и в телах, и поэтому он не целитель, даже от малейшего недуга. 4. Но он — тот великий Обманщик, который ложью, мошенничеством и заблуждением трудится, чтобы заставить своих вассалов и других поверить, что он может излечивать и исцелять болезни, когда он не может сделать ничего подобного, и поэтому он делал и до сих пор делает среди язычников, через злых жрецов, своих рабов, заставляя людей верить, что если больных принести перед их идолами и там поклоняться и молиться, то они будут исцелены, когда в способе исцеления не совершается ни йоты, кроме того, что делается естественными средствами, фантазией и воображением, или что выдается за таковое путем обмана, подделки и мошенничества. И то же самое практикуется папистами по сей день, под видом их ложных и лживых Чудес, приписываемых их святым и изображениям, которые суть не что иное, как лживые обманы и мошенничества, как мы полностью покажем далее. 5. Дьявол внутренне вводит в заблуждение умы людей, заставляя их верить, что картины, амулеты, обереги и такие другие неэффективные и нелепые средства имеют силу излечивать те или иные болезни, когда на самом деле они совершенно бездейственны и ничего не производят; но все же охотники на ведьм непременно хотят, чтобы они были «media operativa» (действующими средствами), когда они совершенно неэффективны и являются лишь средствами соблазна и заблуждения, чтобы изменить, переменить или укрепить воображение, посредством чего только (если таковые и совершаются) исцеления и достигаются, а вовсе не какой-либо силой дьявола; и он не действует в них вовсе, кроме как ментальным и внутренним заблуждением, заставляя охотников на ведьм и других верить, что те вещи совершаются Дьявольской Силой, которые выполняются только силой воображения и естественным воздействием и свойством. 6. Опять же, там, где совершается много оккультных и удивительных эффектов естественными причинами и агентами, как через прикладывание овощей, животных или их частей, и минералов, через магнетизм, как Гоплохризма, Симпатический порошок, через Трансплантацию и многие другие весьма запутанные и тайные пути и средства, дьявол трудится, чтобы отнять славу этих целительных эффектов как у Бога, так и у Его инструмента, которым является Природа, и чтобы она была приписана ему самому; и в этом охотники на ведьм оказывают ему немалую услугу, отдавая ту силу и честь самому злому и жалкому из всех Божьих Творений, которая принадлежит только Творцу и Его инструменту Природе. И в заключение этого, я не могу не повторить то превосходное и христианское изречение Гельмонта: «Pigritiæ saltem enim immensæ inventum fuit, omnia in Diabolum retulisse quæ non capimus» (Ибо это было изобретением по крайней мере огромной лени — приписывать дьяволу все, чего мы не понимаем).

3. Третий род силы, которую он приписывает дьяволам, — это их изменение и превращение тел, что касается либо существенных трансформаций, либо тех, которые касаются лишь внешнего вида или формы, или только качеств, акциденций и свойств. О реальных транссубстанциях, после долгого спора, он признает, что они не могут быть совершены иначе как Божественной и Всемогущей Силой, что мы уже достаточно доказали ранее, и поэтому воздержимся говорить об этом здесь что-либо еще. А что касается других знамений, чудес или лживых чудес, которые он может совершить, мы здесь исследуем и обсудим их полностью в таком порядке.

Deut. 13. 1, 2, 3, 5.

Deut. 18. 20, 21, 22.

1. Мы пропустим то, что можно подумать о странных подвигах, которые совершали маги фараона или Симон Волхв, как уже полностью исследованное и завершенное ранее, и приведем те тексты Писания, которые упоминают знамения и чудеса, которые Антихрист и лжепророки, являющиеся Инструментами сатаны, могут или совершают, и они таковы: «Если восстанет среди тебя пророк, или сновидец, и представит тебе знамение или чудо, и сбудется то знамение или чудо, о котором он говорил тебе, и скажет притом: «пойдем вслед богов иных, которых ты не знаешь, и будем служить им», — то не слушай слов пророка сего, или сновидца сего; ибо чрез сие искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей. А пророка того или сновидца того должно предать смерти за то, что он говорил вам, чтобы отвратить вас от Господа, Бога вашего». — Другое место таково: «Но пророка, который дерзнет говорить Моим именем то, чего Я не повелел ему говорить, и который будет говорить именем богов иных, такого пророка должно предать смерти. Если скажешь в сердце твоем: «как мы узнаем слово, которое не Господь говорил?» Если пророк скажет именем Господа, но слово то не сбудется и не исполнится, то не Господь говорил сие слово, но говорил сие пророк по дерзости своей, — не бойся его». Откуда мы можем сделать эти Наблюдения.

Observ. 1.

Jonah 3. 4.

Orig. Sacr. l. 2. c. 6. p. 193.

1. Что мы можем узнать, что он лжепророк, который говорит что-либо именем Господа, если это не сбывается: Но это должно быть понято с ограничением, когда Бог посылает Послание через истинного пророка, где вещь сказана утвердительно, но условие скрыто и не выражено, как в Послании Ионы к Ниневии: «еще сорок дней, и Ниневия будет разрушена»: что подразумевалось, если они не покаются, но неявно понималось (как показало событие), если они покаются, Господь пощадит их: о чем ученый доктор Стиллингфлит имеет такое положение: «Угрозы грядущих судов сами по себе не говорят об абсолютной будущности события, но лишь объявляют, чего следует ожидать лицам, которым они сделаны, и что определенно сбудется, если только Бог Своей милостью не вмешается между угрозой и событием. Так что угрозы говорят только о «debitum pœnæ» (долге наказания) и необходимом обязательстве к наказанию; но в этом Бог не связывает Себя так, как Он делает это в абсолютных обещаниях; причина в том, что угрозы не дают никому права, что делают абсолютные обещания, и поэтому Бог не обязан к обязательному исполнению того, чем Он угрожает».

Observ. 2.

2. Что есть те, кто предсказывает или показывает знамения и чудеса, которые сбываются, и все же те, кто их предсказывает, являются лжепророками, потому что иногда Бог посылает лжепророков с силой совершать знамения и чудеса, чтобы испытать Свой народ, будут ли они держаться Его всем сердцем и душой или обратятся к другим чужим богам или идолам; и это устроено Провидением Божьим для испытания верных, как это было в случае с Иовом. Но хотя это могут быть великие знамения и чудеса, чтобы изумлять и развлекать людей, и также сбываться, все же они не являются истинными чудесами, но различаются в том, что истинные чудеса всегда направлены на утверждение и подтверждение истинного Учения и Поклонения Христу, а другие — это лживые чудеса, совершаемые только для испытания благочестивых или для введения в заблуждение и наказания тех, кто не принял познания истины. И хотя существуют и могут существовать знамения и чудеса, совершаемые Антихристом и лжепророками, посредством и в силе сатаны, все же они все устроены Мудростью и Провидением Всевышнего, и сатана есть не более чем орган и инструмент в их исполнении.

Matth. 24. 24.

2 Thess. 2. 9, 10, 11, 12.

Есть два других примечательных места в Писании относительно силы дьявола в совершении знамений и чудес, первое из которых таково: «Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных». Другое таково: «Того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих за то, что они не приняли любви истины для своего спасения. И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все не веровавшие истине, но возлюбившие неправду». Откуда мы можем сделать эти примечательные наблюдения.

Observ. 1.

1. Хотя восстают лжехристы и лжепророки, и даже сам Антихрист, действуя по силе сатаны, со знамениями и лживыми чудесами; все же, хотя сатана является органом и инструментом в совершении этих лживых чудес, Бог является Автором и действующей причиной, которая навлекает их, потому что они суть «mala pœnæ» (злые наказания) и происходят не от простой попустительной силы, но навлекаются Им как наказания на нечестивых, даже тех, кто не принял любви истины, и поэтому эти лживые чудеса не могут обмануть избранных, но доказывают всякое неправедное обольщение в тех, кто погибает; и причина, по которой они так наказаны обманами и заблуждениями сатаны, заключается в том, что они не приняли любви истины, и поэтому Бог посылает такое сильное заблуждение, чтобы они верили лжи, и это Он делает правильно и справедливо, чтобы, как отмечает Беза, «Ita tamen ut soli increduli sint illius fraude perituri» (Так, однако, чтобы только неверующие погибли от его обмана). О чем ученый Роллок говорит нам следующее: «Мы (говорит он) должны заметить, что Антихрист есть не что иное, как Божий Палач, которым Он наказывает тех, по Своему справедливому суду, кто не принял любви истины, но презирал Евангелие: что настолько верно, что если бы не было, и сейчас не было бы презрения к истине, то Антихриста вовсе не было бы, то есть Палача не было бы, которого Бог посылает исполнить Свой справедливый суд над теми, кто презирает истину Его Евангелия. Так что очевидно, что Бог делает справедливое и доброе использование самой злобы и лживой природы дьяволов, наказывая тех, кто не принял любви истины, но обманывая их сильными заблуждениями, чтобы они верили лжи; и это Он делает как посланный и повеленный Богом, и поэтому не может пойти ни на йоту дальше своего Поручения или дальше того, как он ограничен Богом».

Observ. 2.

2. Мы можем заметить, что как бы велики ни были эти знамения и чудеса, все же они являются лишь лживыми, как в отношении цели, ради которой они делаются, так и в отношении их сущности. И поэтому, как бы велики ни были знамения и чудеса, которые совершают злые Ангелы, все же они полностью отличаются от истинных чудес, ибо те всегда совершаются для подтверждения истинного Учения и Поклонения Богу, но эти имеют своей целью только утверждение ложного учения, лжи и ошибочных мнений или Идолопоклоннических Поклонений. Так они различаются по своей сущности, ибо те чудеса, которые Бог являет для подтверждения Своей истины, всегда истинны и реальны, будучи против и выше всей силы и хода природы, но те чудеса, совершаемые сатаной, суть лишь заблуждения, обманы, фокусы и мошенничества, которые, хотя и могут казаться странными тем, кто не знает их причин, все же возникают лишь из естественных причин или из искусственной хитрости, сговора и тому подобного. И поэтому мы можем заключить, что какие бы чудеса ни совершались Божественной Силой, они направлены на сокрушение силы сатаны в мире, но все ложные чудеса совершаются для поддержания силы Царства сатаны в мире и следования заблуждениям, лжи и ложным учениям.

Observ. 3.

Oreg. Sacr. l. 2. c. 8. p. 253.

Psal. 72. 18.

Id. 77. 14.

Rom. 4. 17.

3. Поэтому какие бы знамения и чудеса ни совершал сатана, они не являются реальными и истинными чудесами, ибо, как говорит доктор Стиллингфлит: «Один Бог может реально изменить ход природы. Я говорю не (говорит он) о таких вещах, которые способны вызвать восхищение в нас из-за нашего незнакомства с причинами их или способом их производства, которые отсюда называются Чудесами; тем более не о простых фокусах и мошенничествах, которыми обманываются глаза Людей; но я говорю о таких вещах, которые сами по себе либо противны, либо выше хода природы, т.е. того порядка, который установлен во вселенной». И это не может быть изменено никакой дьявольской силой, но только той, которая является Божественной и Всемогущей, которая никогда не делает этого, кроме как для значительных целей и важных причин, что может быть очевидно из этих незыблемых оснований. 1. Что дьяволы не могут совершать истинных чудес, очевидно из определения чуда, которое таково: «Verum miraculum est opus, quod fit præter, et contra naturam et secundas causas, cujus nulla Physica ratio potest reddi» (Истинное чудо есть дело, которое совершается помимо и против природы и вторичных причин, для которого не может быть дано никакого Физического объяснения). Но сатана не может изменить или переменить порядок и ход природы. Поэтому сатана не может совершить или произвести истинное чудо. Положение может быть проиллюстрировано индукцией, сделанной из многих великих чудес, о которых есть упоминание в Ветхом и Новом Завете, все из которых такого рода, что они противоречат порядку и ходу природы, и для которых не может быть дано и представлено никакой естественной или физической причины. Таковыми были взятие Еноха и Илии на Небо, сохранение Ноя и его Семьи в Ковчеге, смешение языков при строительстве Вавилона, плодовитость Сарры, будучи старой и бесплодной, проход детей Израилевых через Красное море и через Иордан, стояние Солнца в битве Иисуса Навина, его возвращение назад на солнечных часах Ахаза, его затмение при страдании нашего Спасителя, сохранение Даниила в Львином рву и трех спутников Даниила в огненной печи, сохранение Ионы во чреве Кита, воскрешение мертвых и исцеление человека, рожденного слепым, и все остальные из тех самых истинных и удивительных чудес, совершенных нашим благословенным Спасителем и Его Апостолами. 2. Предпосылка Силлогизма доказывается так. Это часть той же силы — изменять порядок природы и создавать вещи, которые не существовали, и поэтому мутация порядка природы есть определенный род нового творения. Но сатана не имеет силы, которой он мог бы создавать вещи, которые до сих пор не имели существования, как все разумные люди должны признать. Откуда должно следовать, что сатана не имеет силы изменять порядок природы, и, следовательно, что он не может совершать истинные и реальные чудеса. 3. Совершение истинных чудес есть только собственный атрибут Бога и непередаваемо никакой тварной силе, ибо Текст говорит: «Благословен Господь Бог, Бог Израилев, един творящий чудеса». И снова: «Ты Бог, творящий чудеса». И эти две вещи — изменение порядка природы и творение — св. Павел приписывает Богу как только Ему свойственные: «Бог, животворящий мертвых и называющий несуществующее, как существующее». На что Беза дает это примечание: «Eo qui vitæ restituit. Apud quem jam sint quæ alioqui reipsa non sunt, ut qui vel uno verbo quidvis possit ex nihilo efficere» (Тем, Кто возвращает к жизни. У Кого уже есть то, чего иначе на самом деле нет, как у Того, Кто даже одним словом может произвести что угодно из ничего).

Vid. Rolloc. in Thess. 2.

Но если будет возражено, что хотя сатана и его Ангелы сами по себе, и своей собственной силой, не совершают истинных чудес, разве не может Бог совершать реальные чудеса через них, как Он делал это через пророков, апостолов и Своих служителей? Ответ таков: Что чудеса, которые совершаются сатаной, направлены к той цели, чтобы они могли подтвердить ложь против Бога и Его славы. Но Бог не приспосабливает Свою силу, чтобы подтверждать ложь, вопреки Своей славе и против Себя. Поэтому сатана силой Божьей, как Его служитель, не совершает истинных чудес, ибо Бог использует падших Ангелов как исполнителей Своего гнева и судов, для поражения и наказания людей, но когда Бог совершает что-либо для блага человечества, как в Душе, так и в Теле, Он не использует дьяволов как Своих служителей, но добрых и благословенных Ангелов, которые суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение.

И если будет спрошено, какие вещи и какого рода и вида те чудеса, которые совершаются сатаной и Антихристом? Я отвечаю, что либо они на самом деле не что иное, как престижные фокусы и иллюзии: или если они что-то собой представляют, они не совершаются вопреки порядку природы и вторичным причинам, хотя они могут казаться таковыми нам, кто не знает причин, которые есть в природе, так хорошо, как тот древний змей: также мы не постигаем способ, которым он работает и совершает свои трюки. Из какового невежества происходит то, что те чудеса, которые сами по себе не являются истинными чудесами, ни совершены вопреки порядку природы, нами принимаются за истинные чудеса.

De Oper. Dei, l. 4 c. 12. p. 191.

Но мы будем приближаться к заключению этого пункта с тем определением и следствиями, которые ученый Занчи дает нам в этих подробностях. «Miraculum (ait) igitur est externum & visibile, verum & simpliciter mirabile factum, ad optimos fines atq; imprimis ad salutem hominum, & ad Dei gloriam promovendam editum» (Чудо (говорит он), следовательно, есть внешнее и видимое, истинное и просто удивительное деяние, совершенное для наилучших целей и прежде всего для спасения людей и для содействия славе Божьей). Откуда следует соблюдать эти пункты.

1. Что Чудо является внешним и сделанным видимым. Ибо таковы (говорит он) все те вещи, о которых мы читаем в Писании, которые принимаются за истинные чудеса: И поэтому то, что мнимое невидимое чудо Транссубстанциации (как они его называют) в таинстве Вечери Господней, есть просто вымысел, потому что никогда ничего подобного не было сделано видимым или истинно засвидетельствовано. Но давайте продвинем этот его аргумент немного дальше. Если это (как на самом деле должно быть) определенное свойство истинного чуда, что оно внешнее и видимое, чтобы могли быть свидетели его, иначе то, что никто никогда не видел или не знал, может быть свойством чуда: Тогда те великие чудеса, которые охотники на ведьм утверждают, что дьявол совершает с ведьмами и для ведьм, как то: вступление с ними в плотскую связь, сосание их тел, заключение с ними телесного и устного союза, перенос их по воздуху, превращение их в Кошек или Собак, должны по необходимости быть просто вымыслом и невозможностью: Потому что никогда еще не были увидены, засвидетельствованы или доказаны никем, кто был в здравом уме, правильном понимании или ясном разуме, но являются просто делами тьмы, не имеющими существования нигде, кроме как в умах и мозгах охотников на ведьм, которые управляются Князем тьмы.

2. Чудо должно быть реально и истинно совершено, то есть, что на самом деле оно является такой вещью, какой кажется, как вода, которую Христос превратил в Вино, была реально таковой, то есть, она была истинно Вином для зрения и вкуса всех тех, кто пил его. Поэтому те вещи, которые совершаются престижными фокусами дьяволов и Магов, на самом деле не являются истинными чудесами. И чтобы применить это к нашей настоящей цели, очевидно, что те вещи, в которые охотники на ведьм верят, что ведьмы делают или претерпевают, как летать по воздуху, присутствовать на танцах и пиршествах, и все же оставаться пустыми и голодными, и тому подобное, суть лишь обманчивые сны и мошеннические фантазии в их мозгах, и если что-то делается «ad extra» (извне), это лишь просто как делают Фокусники, отвлекая глаза от наблюдения за способом их перемещений, подменяя одну вещь другой, и тому подобное. Так что в лучшем случае сатана в отношении того, что он совершает в этих вышеупомянутых действиях, есть лишь как главный «Hocus Pocus» (фокусник), или Жонглер, и тот, кто действует с худшей целью, чем наши обычные Жонглеры, которые действуют лишь чтобы вызвать спорт и удовольствие, и тем самым получить что-то на пропитание, но сатана совершает свои трюки, чтобы ослепить и обмануть Душу, и вести ее к заблуждению и разрушению.

3. Истинное чудо должно быть просто чудесным и удивительным, то есть со всеми и для всех. И таковы те чудеса, причины которых скрыты от всех, и поэтому суть те вещи, которые совершаются вопреки порядку природы, только добродетелью и силой Всемогущего Бога. Поэтому те вещи, которые совершаются естественными причинами, хотя и оккультными для многих, как это часто делается дьяволами, не являются истинными чудесами. Откуда, следовательно, мы можем заключить, что все, что совершается в Физических действиях, естественными причинами (и это общее Положение всех, что дьяволы в этих случаях не могут совершить ничего, кроме как естественными причинами), не являются чудесами, и что, поскольку они являются агентами, они не злы, но становятся таковыми только в использовании и применении.

4. Каждое истинное чудо совершается прежде всего для самых добрых целей, и особенно для Спасения Людей, и истинной Славы Божьей. Этим пунктом, следовательно, все те знамения и чудеса, которые совершаются дьяволами, исключаются из названия истинных чудес, потому что они все совершаются для злых целей, и вопреки Славе Божьей, и для обмана и погибели Людей. И поэтому все чудеса, совершаемые дьяволами, называются ложью.

4. Четвертый и последний пункт, который он излагает, что дьяволы имеют силу в нем, и действуют здесь внизу, есть то, что они могут проникать в наши тела и проникать в них, и так двигать Людьми разными путями, загоняя их в уединенные места и Гробницы, и бросая их в огонь или воду, странным разрыванием и мучением их, и многими другими путями, из которых мы отметим лишь эти немногие вещи.

1. Очевидно, что во времена пребывания нашего Спасителя здесь на земле, и Его Учеников, было много Демониаков или Людей, одержимых Дьяволами, или Людей, которые были дьявольскими, или над которыми Дьявол осуществлял эффективную и правящую силу, и причина была ясна и очевидна, ибо наш благословенный Спаситель, собираясь утвердить Учение Евангелия великими и истинными чудесами, было необходимо, чтобы могли быть подходящие субъекты для совершения таких ошеломляющих чудес в них и ими, и поэтому Отец в Своем провидении приготовил и предоставил Лунатиков, Демониаков, тех, кто был рожден слепым, и другие странные Болезни, чтобы сила Христа и Его Апостолов могла быть очевидна в их чудесных исцелениях. Но имеют ли дьяволы во все времена ту же силу над телами людей, весьма сомнительно, так как нет тех же причин или целей для допущения того же сейчас, что было в то время, как мы, возможно, покажем далее.

2. Способ одержимости дьяволами умов и тел Людей, он трудится доказать, является существенным и личным, а не виртуальным и эффективным, что он думает, что достаточно доказывает словами «войти» и «жить», о чем мы скажем лишь это.

1. Что при предположении, что дьяволы телесны и имеют тонкие, чистые и эфирные тела, может быть допущено, что они могут реально и существенно входить в тела, ибо он говорит: «Dæmones autem habent corpora aerea, et aere etiam subtiliora et tenuiora. Deindè, ut Tertullianus ait, Dæmones sua hæc corpora contrahunt, et dilatant, ut volunt, sicut etiam lumbrici, et alia quædam insecta. Ita difficile illis non est penetrare in nostra corpora» (Дьяволы же имеют тела воздушные, и даже более тонкие и разреженные, чем воздух. Затем, как говорит Тертуллиан, Дьяволы сжимают и расширяют эти свои тела, как хотят, подобно червям и некоторым другим насекомым. Так что им нетрудно проникать в наши тела).

Vid. Dialog. disc. of Spir. and Devils, Dialog. 2. p. 34. &c.

2. Но во-вторых, нет ни одного из тех мест, которые он цитирует, ни любого другого, которое означало бы локальную или личную одержимость, или какую-либо такую локальную присущность в телах Людей, но только духовное правление, «он (то есть сатана) действует в сынах противления», или эффективное господство над ними, посредством которого он фактически поражает, досаждает и мучает Людей разными и разнообразными путями. Также слово «Dæmonizomenos» не переводится и не понимается учеными Людьми как существенная или личная одержимость дьяволов, чтобы быть присущими в людях, но только как эффективное господство в поражении и мучении их.

Ephes. 3. 17.

John 13. 2. 27.

Acts 5. 3.

Luke 8. 33.

Mark 5. 13.

Matth. 8. 32.

3. И это наиболее очевидно, что как говорит Текст, «Христос верою вселится в сердца ваши», где было бы абсурдно понимать под вселением Христа в сердца верных личное, существенное или субстанциальное вселение, но только эффективное, потому что Он действует эффективно в них Своим духом: Точно так же было бы абсурдно принимать другие места о вхождении в и вселении там, в столь грубом и буквальном смысле, как лично обитать, но только эффективно Своей силой и господством. Ибо хотя Текст говорит: «после сего куска вошел в Иуду сатана», все же в той же Главе Евангелист объясняет, какого рода вхождение это было; не личное, а эффективное путем вложения или метания, «βεβληκότος», в сердце Иуды предать своего Учителя. И поскольку сказано, что сатана наполнил сердце Анании солгать Духу Святому, никто не может рационально понимать это как личное и существенное наполнение, но только как эффективное, имея своей силой соблазнив сердце Анании и наполнив его обманом своим эффективным действием, и не иначе. И поскольку сказано св. Лукой и св. Марком о легионе дьяволов, которых наш Спаситель изгнал, что они вошли в свиней, «εἰ σῆλθεν εὶς τοὺς χοίθους», св. Матфей проясняет это, говоря: «они пошли в стадо свиное», «εὶς τιὼ ἀγέλιω τῶν χοίρων», «in gregem», или как Тремеллий переводит это «ad gregem porcorum», посредством чего очевидно, что они пошли среди или в стадо Свиней, и привели их в такой испуг или ярость, эффективной силой, действующей на них, что они побежали по крутому месту в Море и погибли в водах; но не то, что они лично и существенно вошли в тела Свиней, ибо это было бы абсурдно и излишне, ибо Свинопас может своим Рогом и Кнутом гнать их без влезания в их животы, и тем более дьяволы могли бы гнать их в Море (согласно Пословице, «Они должны бежать, кого дьявол гонит») без личного и локального пребывания в их животах, как будто Дудочник не может эффективно играть несколько мелодий на своих Дудках, если он не залезет в них.

ГЛАВА XII.

Имеют ли дьявол или Ведьмы силу совершать странные вещи, не совершают ли они их просто естественными средствами или иначе. И о мнении Гельмонта относительно эффектов, вызванных дьяволами или Ведьмами.

Рассмотрев знание и силу падших Ангелов настолько, насколько есть что-либо проявленное в Писании, или что может быть выведено оттуда здравым разумом, и обнаружив их знание и силу гораздо меньшими в этих низших телах и элементах, чем обычно предполагается; мы теперь должны перейти к исследованию того, что они делают просто своей собственной силой, и что они совершают естественными средствами. И во-первых, нельзя отрицать, что они могут сами по себе вбрасывать злые мысли, внушения и искушения в умы Людей непосредственно своей собственной силой, как также привлекать Людей ко греху раздражением внешних объектов, представленных чувствам, как также средствами фантазии, и особенно меланхолическим гумором, который есть «Balneum Diaboli» (Баня Дьявола). Но во-вторых, великий вопрос в том, что они совершают в элементарных и телесных вещах, и не является ли это только естественными средствами, как применение подходящих активных начал к согласным пассивным, посредством чего действия, приписываемые им, совершаются, или нет? Что мы утверждаем на этих основаниях.

Vid. Gutter. de Fascino dub. 5. p. 125.

1. Потому что это общее и единодушное мнение Философов, Богословов и Врачей, что то, что дьяволы совершают в подлунных телах, или в причинении болезней в человеческих телах, есть путем применения подходящих активных начал к удобным пассивным, посредством чего эффекты достигаются. И это аргумент достаточно убедительный и доказательный, если есть какая-либо сила в аргументах, приводимых из человеческого авторитета, особенно учитывая, что никакие другие причины, кроме естественных, никогда еще не могли быть назначены, тем более доказаны.

De inject. material. p. 597.

2. И это более ясно, если мы рассмотрим, что Автор, процитированный последним на полях, говорит по той же цели: «Dæmon propria virtute nequit transmutare materiam corpoream, nisi adhibeat illi activa proportionata effectibus quos intendit» (Дьявол собственной силой не может превратить телесную материю, если не применит к ней активные начала, соразмерные эффектам, которые он намеревается). Как например, дьявол может вызвать горение, по той причине, что есть горючий субъект, как также огненный и горящий агент в природе, и этот агент, будучи огнем, будучи применен к горючей материи, произвел бы тот эффект, который мы называем кремацией, или горением: Но если бы не было горючей материи в природе, или что не было бы огненного агента, тогда ясно, дьяволы не могли бы произвести никакого горения вообще; и так где нет агента и пациента в природе, чтобы произвести намеченный эффект (как в мнимом очаровании нет ни того, ни другого), там такой эффект не мог бы быть произведен: так что отсюда должно необходимо следовать, что дьяволы не могут совершать ничего в телесной материи, кроме как применяя подходящие агенты к удобным пациентам, и поэтому Гельмонт сказал хорошо: «Quasi Satanas supra naturam esset, operareturq; naturæ impossibilia. Dono quidem, modum operando exoticum: at sane ad intra naturam coerceri oportet» (Как будто сатана был выше природы и совершал бы невозможные для природы вещи. Даю, конечно, экзотический способ действия: но, безусловно, он должен быть ограничен внутри природы).

Obs. Medic. Cent. 1. c. 70. p. 45.

Hist. 1.

De Pestil. Tract. 2. p. 388.

Observ. Medic. 83. p. 99.

Histor. 1.

3. И что многие странные вещи, которые извергаются рвотой теми, кто считается околдованными, происходят от естественных причин, и что дьявол не работает в них больше, чем подстрекательством, чтобы побудить злых людей (таких, как обычно те, кто считается Ведьмами) давать и вводить странные вещи, приворотные зелья или тайные яды тем, кого они хотели бы убить, мучить, свести с ума или привлечь к незаконной любви, или скорее похоти, как может быть сделано очевидным из свидетельств лиц неоспоримой правдивости и суждения, некоторые из которых мы здесь расскажем. Филипп Сальмут, главный Врач Принца Ангальтского, записывает это, что мы дадим на английском: «Дочь некоего Трактирщика была отчаянно влюблена в главного Дворянина. Которому, уходя, она предлагает прекраснейшее яблоко. Это он подозревает и бросает в Корзину. Через три дня он вспоминает об этом и смотрит на него; и тогда оно полностью показалось почерневшим. Он ждет в течение других трех дней и тогда находит там множество маленьких Лягушек. Поэтому он возвращается в тот Трактир, где жила Девушка, и разыгрывает болезнь и огромные мучения. Девушка советует ему использовать теплое молоко. Это он выливает на Лягушек, которые принимают его жадно и понемногу увеличиваются. Но он каждый день притворяется большими болями, на что Девушка, жалея его, советует ему взять мочу Кобылы, только что сделанную и теплую. Это он также выливает на Лягушек, после чего они умирают. Через некоторое время слуга другого Дворянина поражен жалкими мучениями, и есть подозрение на приворотное зелье, данное знатной особой. Они выставляют Кобылью мочу, и она извергает рвотой двух Ящериц и двух Лягушек». Посредством чего очевидно, что такие странные извержения рвотой Лягушек, Ящериц, Тритонов и тому подобного, хотя и приписываются Колдовству и действию сатаны, происходят лишь от естественных причин. И несомненно, сперма или «ova ranarum» (икра лягушек) были лишь перенесены в Яблоко, чтобы так от тепла Желудка и Хилуса (который подобен теплому молоку) они могли расти и увеличиваться. И этот вид колдовства, или тайного отравления, мы признаем слишком частым и обычным, потому что те лица, которые обычно считаются Ведьмами, чрезвычайно злобны и завистливы, и тайно и по традиции узнают странные яды, приворотные зелья и рецепты, посредством которых они причиняют много вреда и зла. Каковые самые странные способы отравления, мучения и разведения необычных вещей в желудке и животах людей не были неизвестны многим ученым людям и Философам, но они, уважая благо человечества и множество злонамеренных людей, совершенно воздерживались открыто упоминать такие опасные рецепты в своих писаниях, или в лучшем случае так публиковать их, что ни один из тысячи не мог понять, что они намеревались, и так эти секреты зла по большей части хранятся в неясности, среди старых женщин, суеверных, невежественных и меланхоличных людей, и ими передаются из рук в руки, и обычно один узнает это от другого согласно Пословице, «Папизм и Колдовство идут по Традиции». И к этой самой цели я не могу не вставить тот примечательный отрывок Парацельса в этих словах: «Possem equidem (ait) peculiarem de ipsis tractatum edere, ut artes ac machinæ illarum manifestarentur. Sed propter malitiosos ista talia pennâ seu calamo minimè evulganda sunt, multa enim flagitiosa simul induci possent: quæ satius est reticeri» (Я мог бы, конечно (говорит он), издать особый трактат о них, чтобы искусства и механизмы их были явлены. Но из-за злонамеренных такие вещи пером или пером вовсе не должны быть обнародованы, ибо многие постыдные вещи могли бы быть введены одновременно: о которых лучше умолчать). И что странные произведения могут быть доведены до совершения, и ошеломляющие эффекты доведены до действия, от тайных и скрытых естественных причин, которые лучше известны тем злонамеренным людям, которые считаются Ведьмами, чем другим, может быть сделано очевидным другим наблюдением, изложенным вышеупомянутым Сальмутом, и оно таково: «Гален и другие записали, что слюна бешеной собаки, если она коснется человеческого тела и не будет немедленно смыта, может вызвать бешенство. Но при Гидрофобии есть столь великая сила яда, что лица, которые укушены, также мочатся или испускают с мочой маленьких щенков или куски плоти, подобные им, как Авиценна кн. 3, Фен 6, тр. 4, гл. 7 передал, хотя и подвергалось сомнению другими. Но (говорит он) я определенно знаю, несмотря на то, что от такой слюны, оставленной только на Одежде после укуса, были выведены Черви, явно напоминающие маленьких Щенков с их головами. Ибо бешеная Собака встретила Служанку честной Матроны, идущую на Рынок, и бросается яростно и насильственно на ее ноги. Она, чтобы избежать опасности, наклоняется, и немного сгибает свои колени, после чего Собака зубами хватает ее Одежду, и особенно шов или нижнюю кромку, и лаяла некоторое время, и немедленно убежала. Что будучи сделано, Служанка осталась в ужасе, и сначала сомневалась, была ли Собака бешеной или нет, но собравшись с мыслями, она подозревает ее бешенство, потому что она была очень знакома, даже почти домашней с ней. Поэтому она возвращается домой и вешает порванную Одежду на кусок дерева в Доме. Но впоследствии на четвертый день она идет к ней, с намерением починить ее. Но о чудо, она находит Червей, совершенно подобных маленьким Щенкам в голове, выведенных в тех местах подола, в которых Собака зацепилась своими зубами, и те как новое Чудо (как они его называли) были показаны определенным Соседям, будучи созванными».

Quercet. Rediv. Tom. 3. p. 38.

Histor. 1.

Syl. Syl. Cent. 10. 564.

De Præstig. Dæm. lib. 3. c. 36. p. 265.

Histor. 2.

De Pestil. lib. Tract. 2. p. 388.

Histor. 3.

4. Еще один пример, доказывающий, что странные последствия, которые могут быть вызваны естественными причинами, бывают настолько скрытыми, поразительными и необычными, что их обычно приписывают дьяволам, хотя те не имеют к ним никакого отношения, кроме как внушают людям использовать их в злых и разрушительных целях, подобно тем чудесным составам, что порождают чуму и тому подобные тяжкие болезни и симптомы. Ибо этот вид veneficium (называйте это колдовством, если угодно) есть и часто практикуется самыми ужасными, злонамеренными и порочными людьми, которые с помощью искусства, более чем дьявольского (особенно в отношении цели и применения), так составили, подготовили и смешали естественные вещи, что в виде мазей породили чуму и множество других самых пагубных и ядовитых болезней, что может быть подтверждено неоспоримыми примерами, некоторые из которых мы приведем. Иосиф Кверцетан, тот знаменитый химик и врач Генриха IV Французского, говорит нам следующее: «Заражение чумой происходит не только посредством воздуха и воды, вещей в некотором роде универсальных, или от других вещей более частных, таких как одежда, белье и другие движимые предметы, оскверненные притяжением чумных атомов, но также посредством отвратительных ремесел и дьявольских искусств некоторых самых порочных людей, которых мы называем отравителями или ведьмами, с помощью которых они смешивают определенные яды в форме мази и натирают ими ручки дверей, так что те, кто лишь слегка касается их, немедленно заражаются чумой, ибо этот тонкий яд немедленно проникает через поры кожи в конечности вен и быстро передается к сердцу, к которому человеческое усердие едва ли может применить какое-либо лекарство». На что лорд Верулам дает такое осторожное свидетельство: «Pestem quoq; excitavit januarum, rimarum, aliorumq; inunctio, non tam ex contactu, quam quod homini in more positum, si quid humidi adhærescat digitis, naso illud admovere. Moneri se patientur, apud quos ea inolevit consuetudo, ut præcaveant». Иоганн Вир, ученый врач и человек, заслуживающий доверия и правдивости, приводит эту историю из Антония Сабелликуса, Ennead. 4. lib. 4. Это странное отравление или колдовство практиковалось в Казале в городе Салассия, область Италии, в год Господа нашего 1536. «Около сорока человек, мужчин и женщин, среди которых был один палач, объединились и поклялись вместе, что, видя, что чума, которая свирепствовала ранее, прекратилась, они составят мазь, которой, будучи смазаны ручки дверей, заразят тех, кто коснется этих ручек. Они также приготовили порошок, который, будучи тайно рассыпан на одежде, должен был вызвать чуму. Злодеяние скрывалось некоторое время, и многие были унесены теми, кто был связан кровным или родственным родством. Также деньги давались (как говорили) отравителям вместо наследства. Но когда они убили брата и единственного сына некоего Некуса, и едва ли кто-то, кроме самих глав семейств или их сыновей, погибал, и что они также заметили, что в какие дома проникали эти заговорщики, те по большей части погибали, в чьи дома они входили, но заговор был раскрыт, и все они были преданы смерти с самыми изощренными мучениями. Они также признались, что решили убить всех горожан в праздничный день, помазав сиденья, и для этой цели приготовили двадцать горшков, полных этой пагубной и адской мази». И Парацельс говорит нам, что в Санкт-Витуме и Виллакуме некоторые из изготовителей ядов во время чумы брали землю и пыль из могил тех, кто был похоронен, и так подготавливали ее своим магическим искусством, что вызывали самую жестокую и свирепую чуму, от которой многие тысячи людей были заражены и убиты». Но способ этой подготовки ни в коем случае не должен быть раскрыт. Те, кто желает большего удовлетворения в этом вопросе, могут обратиться к тому ученому трактату de Peste, написанному ученым и прилежным Маттиасом Унтцерусом.

Stow. Annal. p. 681.

Histor. 4.

5. Но нигде нет более странного происшествия, чем то, что записано в наших собственных анналах в 1579 году, девятнадцатом году правления королевы Елизаветы, в следующих словах: «4, 5 и 6 июля в Оксфорде проходили судебные заседания, где был предан суду и осужден некий Роуленд Дженкс за свой мятежный язык, в это время поднялся такой смрад, что почти все задохнулись, очень немногие избежали того, чтобы не быть схваченными в тот же миг. Присяжные умерли немедленно. Вскоре после этого умерли сэр Роберт Белл, лорд-главный барон, сэр Роберт де Оли, сэр Уильям Бабингтон, мистер Венемэн, мистер Де Оли, верховный шериф мистер Даверс, мистер Фаркурт, мистер Кирл, мистер Фетплейс, мистер Гринвуд, мистер Фостер, сержант Барам, мистер Стивенс и т. д. В Оксфорде умерло 300 человек, а заболело там, но умерло в других местах 200 с лишним, с шестого июля по двенадцатое августа, после которого дня не умер ни один от этой болезни, ибо один из них не заражал другого, и ни одна женщина или ребенок не умерли от нее». Это точное изложение согласно нашим английским анналам, которые ничего не говорят о том, что могло быть причиной возникновения такого смрада как раз в тот момент, когда Дженкс был осужден, так как до этого его не было, и поэтому это не могло быть тюремной инфекцией, ибо она проявила бы себя запахом или действием раньше. Но чтобы снять все сомнения и указать истинную причину, дело обстояло так: случилось так, что рукопись попала мне в руки, собранная старинным джентльменом из Йорка, который был великим наблюдателем и собирателем странных вещей и фактов, жившим примерно во время этого происшествия в Оксфорде, в которой рассказывается так: «Что Роуленд Дженкс, будучи заключенным в тюрьму за мятежные слова, сказанные против королевы, и будучи папистским рекузантом, имел, тем не менее, во время своего заключения свободу иногда гулять с охранником, и что однажды он пришел к аптекарю и показал ему рецепт, который хотел, чтобы тот приготовил; но аптекарь, взглянув на него, сказал ему, что это сильный и опасный рецепт, и потребовал некоторое время для его приготовления, но также спросил его, для какой цели он будет его применять? Он ответил, чтобы убить крыс, которые с момента его заключения портили его книги; так, будучи удовлетворенным, он пообещал приготовить его. Через некоторое время он приходит узнать, готов ли он, но аптекарь сказал, что ингредиенты так трудно достать, что он этого не сделал, и поэтому отдал ему рецепт обратно, с которого он снял копию, которую мой автор там точно записал, но она казалась настолько ужасно ядовитой, что я вырезал ее, чтобы она не попала в руки злых людей. Но после, по-видимому, он получил его приготовленным и ко дню своего суда сделал из него фитиль (ибо таково слово, то есть так подогнанный, что, как свеча, он мог быть зажжен), который, как только он был осужден, он зажег, приготовив себе трутницу и сталь, чтобы высечь огонь. И всякий, кто узнает ингредиенты этого фитиля или свечи и способ состава, легко убедится в его ядовитости и ядовитых эффектах, и это в нем, в отношении использования и цели, было чисто дьявольским, хотя агентство и эффекты были чисто естественными».

De morb. venefic. l. 3. c. 5.

Histor. 5.

De fascino lib. 6. Part 9. c. 5. p. 680.

Syl. Syl. Cent. 9.

Exper. 888.

Ibid. Cent. 10. 959.

Obs. Medic. Cent. 2. p. 96.

Hist. 6.

6. Очень странно рассматривать, что ученые и серьезные авторы оставили записанным о лигации или связывании мужей, чтобы они не могли быть viripotent, или быть способными иметь дело со своими женами в течение более долгого или короткого времени; более того, некоторые даже зашли так далеко, что написали это и, кажется, также верят в это; что посредством отравления или колдовства мужские члены могут быть полностью удалены; как рассказывается Кодронхиусом об одном молодом человеке, у которого члены были полностью удалены женщиной-ведьмой, которые, тем не менее, она восстановила, избив ее и внушив ей страх смерти. И об этой невероятной истории Сеннерт, профессиональный сторонник невозможной силы ведьм, тем не менее дает такую оценку: «Дьявол часто обманывает людей престижными и шутовскими обманами и убеждает их, что он принес такие болезни, которых на самом деле нет вовсе, как это удаление мужского члена, описанное Баптистой Кодронхиусом. Ибо хотя некоторые придерживаются того мнения, что генитальные члены могут быть реально удалены и восстановлены дьяволом, тем не менее (говорит он), я предпочел бы придерживаться тех, кто верит, что такие вещи — это просто шутовство и заблуждения; видя, что не в силах дьявола восстановить человеку потерянный или удаленный член. Ученейший лорд Бэкон утверждает, что этот вид лигации или связывания, чтобы сделать мужчин импотентными для совокупления, часто встречается в Сантоне и Гаскони и используется в день свадьбы, и что это часто выполняется матерями, чтобы предотвратить это заклинание другими, и что они могут снять его, когда захотят. И не считает это пустяковым делом, потому что оно наказуемо по их законам. И говорит после: «Если это не выходит за пределы природы, оно имеет свою силу от воображения связывающего мужской член», и добавляет: Putem ego illud ab incantatione alienum esse, quia non à certis personis tantum (quales incantatores) sed à quolibet fieri potest. Но то, что ставит вне всякого сомнения, что это не что иное, как меланхолия и злоупотребление фантазией, очевидно из наблюдения проницательного Сальмута, которое таково: «Я знал двоих (говорит он), которые воображали себя импотентными к акту Венеры и считали себя maleficiated или околдованными, тогда как прежде они проявляли себя достаточно энергичными в этой войне также со своими женами. Но оба, будучи (говорит он), обработанными и вылеченными мной как лица меланхоличные и ипохондрические, впоследствии достаточно посмеялись над собой. Но я предположил их меланхоликами по тому, что они жаловались, что около того акта они были переполнены кучей размышлений. Откуда очевидно, из какой причины происходил этот эффект. И поэтому заслуженно сомневается Вир, есть ли вообще какая-либо истинная импотенция, кроме той, что от естественных причин».

Curat. Emp. Cent. 91. p. 222.

Hist. 7.

7. Что большинство этих рвот странными вещами вызвано только естественными причинами, такими как ядовитые зелья, фильтры и тому подобное, очевидно из другого примера, данного нам тем знаменитым химиком и ученым врачом из Фрисуиги в Баварии, Мартином Руландом, который таков: «Давид Хелд, студент искусств около двадцати лет от роду, получил от злой женщины пирожные, которые он съел, и, уходя от нее, тотчас же начал бредить, и, будучи принесенным домой, начал буйствовать больше и впал в безумие. И чтобы помочь этому безумию, студенты пришли ко мне и объявили о безумии, фильтре, который он принял, и его заражении или приведении в это безумие им, и просят какой-либо помощи против этого. Чтобы противостоять чему (говорит он), я дал шесть унций моей Aqua Benedicta, которую я приказал немедленно дать ему во имя Иисуса. И это, будучи принятым вскоре после этого, через рвоту он изверг фильтр или отравленные пирожные, которые он проглотил, которые, будучи брошенными на землю, начали с восхищением присутствующих нагреваться и кипеть, как мясо с огнем нагревается и кипит. Так что этот яд, будучи извергнут как вещь нечаянная, вскоре после этого безумие прогоняется, и в течение двух дней его понимание было полностью восстановлено, и силой Всемогущего он полностью выздоровел». Так что очевидно, что этот род людей, которых обычно называют ведьмами, действительно (как означают и греческие, и латинские названия) являются отравителями, и в отношении своих адских намерений — дьявольскими, но эффекты, которые они вызывают, проистекают из естественных причин. Если кто-то требует более полного удовлетворения в этом пункте, они могут найти различные истории, записанные в наблюдениях Шенкинса, lib. 7. de venenis, чтобы подтвердить эту деталь.

Injaculat. mod. intrand. p. 603, 604.

8. Нет ни одного аргумента, который более подтверждает, что какие бы эффекты дьяволы или те, кого называют ведьмами, ни приводили в исполнение в человеческих телах, они совершаются естественными средствами и проистекают из естественных причин: потому что какие бы болезни ни излечивались естественными причинами и агентами, они должны по необходимости быть привнесены в человеческие тела естественными средствами. Но многие болезни, приписываемые дьяволу или ведьмам как инструментам, были излечены естественными средствами и применениями, как мы докажем как авторитетами, так и фактами. И поэтому эти болезни должны по необходимости расти и возникать из естественных причин. И для авторитета мы находим Гельмонта, утверждающего следующее: «И также частично излечение этих болезней должно быть получено определенными простыми средствами, которым всемогущая доброта дала дар с начала творения сопротивляться, предотвращать и исправлять Veneficia, колдовство или отравления, и выводить привнесенные вещи. Ибо (говорит он) определенные простые средства прогоняют злых духов (жалкая компания людей, которые поклоняются богам, которые не способны сопротивляться естественной эффективности простых средств) и перечисляет некоторые, которые убирают проникновение формального света, привязанного к экскрементам. Некоторые препятствуют прикосновению, входу или применению. И что есть много подобных, которые исправляют яды и убивают их. И главным образом он хвалит Electrum minerale immaturum Парацельса, Phu Диоскорида, будучи видом валерианы с фиолетовыми цветами, и также там поминает различные другие».

Useful of Exper. Philos. p. 214.

Hist. 8.

Ut supra p. 217.

Hist. 9.

Чтобы подтвердить это утверждение Гельмонта, мы перепишем то, что достопочтенный господин Бойль изложил для этой цели. «С начала этого эссе (говорит он) я видел крепкого и очень бойкого мальчика, ребенка знаменитого химического писателя (я сужу, что это Иоахим Полеман), который, как его отец уверял меня и других, будучи некоторыми врагами этого врача, когда он был еще младенцем, так околдован, что постоянно лежал в жалких мучениях, и все еще отказываясь от груди, был доведен болью и недостатком пищи до отчаянного состояния, опытный рассказчик истории, помня, что Гельмонт приписывает Electrum minerale immaturum Paracelsi добродетель облегчения тех, чьи недомогания происходят от колдовства, согласно рецепту Гельмонта повесил кусок этого благородного минерала на шею младенца, так что он мог касаться ямки желудка; после чего немедленно ребенок, который не мог отдыхать не знаю сколько дней и ночей до этого, на некоторое время заснул, и проснувшись здоровым, просил грудь, которую он жадно сосал, с тех пор поспешно выздоравливая, к великому удивлению как родителей, так и нескольких других, которые были поражены столь великой и быстрой переменой. И хотя я не склонен (говорит он) приписывать все те болезни колдовству, которые даже ученые люди приписывают ему; все же примечательно в нашем настоящем случае, что какова бы ни была причина болезни, недомогание было очень великим и почти безнадежным, и излечение внезапно выполнено внешним применением, и то минералом, в котором уплотненном виде тел более тонкие части считаются запертыми». Другой пример он дает нам в этих словах: «Тот же Генрикус аб Хеер среди своих недавно похваленных наблюдений имеет другое о маленькой леди, которую он заключает, что она была брошена в странное и ужасное недомогание, которое он там подробно записывает, колдовством. После столь сурового исследования симптомов, сделанного им самим в своем собственном доме, что если, несмотря на его торжественные заявления о правдивости, он не искажает их, я не могу удивляться, что он должен уверенно приписывать столь чудовищную болезнь какой-то сверхъестественной причине. Но хотя наблюдение с его различными обстоятельствами очень стоит вашего прочтения; все же то, для чего я здесь отмечаю его, есть то, что он добавляет в конце его, касательно того, что он вылечил ее, после того как он в отчаянии от ее выздоровления отправил ее обратно к родителям, внешним лекарством, а именно мазью, которую он нашел превозносимой против болей, вызванных колдовством, в голландской книге Каррихтера (где также я помню, я встретил ее изложенной немного иначе, чем он доставляет)».

Observ. Medic. 34. p. 127.

Hist. 10.

Но чтобы закончить эту утомительную деталь, я добавлю только одно наблюдение от ученого Сальмута, которое таково: «Служанка (говорит он) Цезаря а Брайтенбаха была охвачена самой интенсивной болью своей левой руки, которая, когда она вовсе не утихала или не уменьшалась, но что боль увеличивалась все больше и больше, и что никакой опухоли или какой-либо другой неестественной вещи внешне не появлялось, наблюдатели боялись какого-то вида отравления или колдовства. Поэтому они применяют хорошо испытанное лекарство, которое в таком случае, как говорят, очень одобрено, а именно красные кораллы, хорошо избитые с листьями дуба, и с розовой водой, приведенные в форму припарки, и оставляют ее на 24 часа. В течение которого времени место доводится до нагноения, и в течение стольких же часов, то же средство будучи применено снова, абсцесс прорван, и в нем иглы, волосы и жженые угли найдены. Все это вместе с амулетом они кладут в отверстие, сделанное буравом или буравчиком в корне дуба, к востоку, утром до восхода солнца, и они заткнули то же отверстие клином или штифтом, сделанным из дерева того же дерева. Боль после этого явно прекращается, и место другими медикаментами доводится до рубцевания. Но некоторые, насмехаясь над такими вещами и думая, что они являются престижными заблуждениями, вытаскивают их из отверстия снова. После этого немедленно та жалкая служанка была снова поражена жестокими болями, более свирепыми, чем прежние. Поэтому они повторяют прежние медикаменты, и более обильное вещество выходит наружу, которое, будучи взято вместе с амулетом и положено в прежнее место в дубе, все боли немедленно исчезли, и она впоследствии жила совершенно здоровой». И так я полагаю, что этими причинами, авторитетами и примерами фактов достаточно доказано, что то, что дьяволы или ведьмы работают в человеческих телах или в телесной материи, есть путем применения подходящих активов к подходящим пассивам, и так эффекты производятся только естественными причинами и средствами, что было вещью, которую я обязался сделать хорошей.

Следующая вещь, которую в этой главе мы должны рассмотреть и изучить, — это мнение Иоганна Баптисты ван Гельмонта, того великого врача, философа и химика, которое мы раскроем в этих деталях.

1. Он перечисляет большой каталог вещей, которые самым странным образом приносятся или вводятся в тела мужчин и женщин, как дротики, уколы шипов или булавки, мякина, волосы, пыль дерева, которое было распилено, маленькие камни, яичная скорлупа и куски горшков, шелуха и кожура или стручки, насекомые, вещи из льна, иглы и инструменты ремесленников, которые были введены незаметно и вошли совершенно невидимым образом, но были задержаны и извергнуты с ужасными болями и пытками. И что иногда они больше, чем отверстия или проходы, через которые они вводятся.

Hist. 1.

Hist. 2.

2. И чтобы подтвердить это утверждение, он приводит примеры фактов, как следующие. «Ибо (говорит он) недавно была часть воловьей шкуры, введенная через поры кожи, она будучи целой, которую хирург вытащил парой щипцов, она будучи величиной с мяч человеческой руки, апостема сначала будучи созревшей. И ведьма, сожженная в Брюгге, призналась, что она ввела ту шкуру в доброго человека. Так (говорит он) мы видели в прошлые времена в Лире детей сирот, извергнувших рвотой искусственную лошадь и тележку, вытащенные руками присутствующих; а именно четырехногая доска, сопровождаемая своими веревками и колесом. И каким бы образом она ни была помещена, она была легко больше двойного горла. Далее он говорит: «Я видел в Антверпене в 1622 году молодую девушку, которая извергла рвотой, возможно, две тысячи булавок, слипшихся вместе, и с ними волосы и грязь. Другая девушка (говорит он) в Мехелене в 1631 году, которая, мы будучи присутствующими, извергла рвотой стружки дерева или щепки, отрезанные при строгании топором, с большим количеством слизистого вещества, величиной с два кулака. Это (говорит он) частая вещь, везде признаваемая учеными людьми». На что мы дадим только эти замечания.

Anim. 1.

Pract. l. 7. c. 25.

Hist. 3.

Hist. Rar. Anat. Cen. 1. Hist. 52. p. 73.

Hist. 4.

1. Что вещи, столь же странные, как эти, которые Гельмонт, кажется, подтверждает своим собственным зрением и знанием, также засвидетельствованы другими лицами великого обучения и кредита, как, кроме того, что мы непосредственно перед этим показали от Сальмута, об иглах, волосах и жженых углях, которые вышли из руки девушки, эти примеры могут ратифицировать. Мы пропустим Шпренгера, Бодена, Ремигиуса и Дель Рио как понтификальных авторов, и поэтому пристрастных и заинтересованных, только в первую очередь мы дадим это от Александра Бенедиктуса, который рассказывает это: «Что он видел двух женщин, своих соседок в один день, будучи зараженными зельями злых медикаментов, которые впоследствии были чудесно мучимы странными рвотами: что одна извергла с великими напряжениями головную шпильку, очень большую, согнутую как крючок, с большим комком женских волос, обернутым обрезками ногтей, которая умерла на следующий день. Другая извергла женский чепец, куски стекла, с тремя сушеными кусками собачьего хвоста, который был волосатым, так что она извергла рвотой столько (если сложить вместе), сколько уравняло бы количество всего хвоста. Но самая странная история, которую только можно прочитать, записана Томасом Бартолинусом, который был врачом Фридриха третьего короля Дании, об Анне Эрики, которая извергала рвотой в разное время кусок острого дерева, большое количество черной крови, кайму или бахрому шелковой или льняной ткани синего цвета, сшитую зеленой нитью, в которой были спрятаны три куска свинца, два куска стекла, три миндалины, три куска табачной трубки и белые камни или кремни: И впоследствии многие другие ужасные, странные и невероятные вещи, которые могут быть прочитаны в месте, указанном на полях.

Anim. 2.

2. Казалось бы пунктом странного скептицизма или неверности не доверять и отвергать эти отношения как ложь и фикции, видя, что авторы, которые их перечисляют, по большей части подтверждают их своим собственным взглядом или знанием, или по крайней мере от несомненных очевидцев, и что они были людьми великой репутации и кредита, которые жили в разных странах и в разное время, и поэтому не могли сговориться во лжи.

Anim. 3.

3. Но несмотря на все это, мы находим лиц великого обучения и трезвых суждений, использующих много колебаний насчет этих вещей, и либо приостанавливающих свою веру в них, как никогда не видевших никаких таких вещей сами, и поэтому могут хорошо заключить, как многие мудрые люди делают, что тот, кто видел вещь, может лучше верить ей, чем тот, кто не видел ее, или иначе совершенно не уверены и не верят никаким таким фактам вовсе. И действительно, нет большей глупости, чем быть очень любопытным и трудолюбивым, чтобы найти причины такого феномена, который никогда не имел никакого существования, и поэтому люди должны быть осторожными и быть полностью уверенными в истинности эффекта, прежде чем они отважатся объяснять причину. И я нахожу как моего лорда Бэкона, так и ту достопочтенную и ученую персону мистера Бойля, когда они имеют случай упомянуть эти вещи, делают это с крайней осторожностью, и всегда с «если» или какой-то другой заметкой значительного сомнения, а также лорд Монтень в своих эссе, и наш соотечественник мистер Осборн (не презренные персоны) в своих писаниях кажутся совершенно не уверенными в каком-либо таком деле.

Anim. 4.

4. Опять же, если мы рассмотрим, как легкая вещь для самого бдительного, внимательного и мудрейшего человека либо навязать самому себе, будучи увлеченным теми преобладающими понятиями, которые он впитал с детства, благодаря чему воля и привязанности, будучи никогда не столь мало предвзятыми, суждение будет немедленно склонено в ту сторону: или как подвержен самый осторожный и проницательный человек быть навязанным хитрой хитростью или конфедерацией других, или увлеченным верить в чистую невозможность, настойчивыми утверждениями того, что другие видели и знали, может определенно побудить нас, хотя не совершенно отвергать все отношения этого рода, все же стоять как Янус в этом поле сомнительной запутанности.

Anim. 5.

5. Если к этому мы добавим рассмотрение, как редко и изредка эти вещи случаются, и как долго (хотя это аргументирует только отрицательно) многие врачи практиковали, и все же никогда не встречали никаких таких странных несчастных случаев: и вместе с тем что многие из этих рвот странным веществом и тому подобное были чистыми поддельными шутовствами и обманами, как было очевидно у мальчика из Билсона Соммерса из Ноттингема и различных других: кроме того, я, который практиковал физику более сорока лет, никогда не мог найти никакой такой вещи в истине и реальности, но знал многих, кто подделывал эти странные рвоты и тому подобное, которые мы и другие ясно раскрыли и обнаружили. Так что хотя мы не будем просто отрицать истинность этих отношений, так мы не можем не верить, что некоторые из них были обманами и заблуждениями, а другие чистыми ошибками невежества и тщетной доверчивости, и в вере в любую из них, что мы должны действовать с большой осторожностью и тщательным предвидением.

3. Следующая вещь, которую Гельмонт излагает (после того, как он думает, что доказал факты достаточно), — это назначение истинной причины (как он думает) приведения к исполнению этих чудесных эффектов; и эти он делает двоякими, во-первых, дьявол, по причине союза с ведьмой, приносит и передает вещи, которые должны быть введены, к месту, или близко к объекту; и делает их невидимыми своей духовной силой: во-вторых, что ведьма силой своего воображения и движением своей свободной воли (которую он считает единственной особой прерогативой человечества и оставаться как у мужчин, так и у женщин после падения, а именно силой их свободных воль и силой воображения создавать или обрамлять семенные и эффективные идеи, чтобы работать как бы ad nutum) передает или вводит эти странные вещи в тела тех, кого они хотели бы ранить или мучить, и что в этом случае как последняя попытка природы, есть и может быть проникновение измерений, и эти вещи он пытается доказать таким образом, который мы сначала широко изложим и расскажем, а впоследствии мы дадим некоторые заметки и наблюдения о них, как о вещах великого веса и рассмотрения.

Reas. 1.

«1. Он признает, что злой дух имеет движущую силу, но тем не менее не может ранить невинного, как он хочет. И далее он говорит нам, что эти введенные вещи входят невидимо. И что эта одна вещь является чисто дьявольской. Ибо самый жалкий насмешник (говорит он), видя, что у него не осталось ничего реального для его свободы, все же он имеет тщетные появления: потому что он отец лжи, он притворяется этими вещами и заставляет их появляться ложно, или иначе, чем они есть, с начала мира. И в этих шутовствах человек, который является рабом дьявола, не работает вовсе. Но каким образом дьявол делает вещи, видимые сами по себе, невидимыми, или как он вовлекает их в свой невидимый дух, он признается, что он не является усердным искателем дел сатаны, которые принадлежат ему по праву. И поэтому что дьявол переносит вещи, которые должны быть введены, будучи сделанными невидимыми, к объекту, идея человеческого желания направляя. И потому что дьяволу не позволено входить в человека, тем более что он может ранить его, и меньше всего с невидимым бременем; поэтому он использует свободную движущую силу человека, связанного с ним. Человек поэтому впечатляет свой свободный движущий Blas в тело, сделанное невидимым, но дьявол несет его к человеку, в которого он должен быть введен. И как нож желанием и согласием ранящего лица фиксируется в плоть того, кто ранен: так это тело, сделанное невидимым дьяволом, вводится в тело лица, которое должно быть околдовано, идеей движущей силы ведьмы: сатана замышляет это из-за предложенного направления ранения лица.

Reas. 2.

2. Истинно я верю (говорит он), что это борется с благочестием, если сила, превышающая природу, приписывается дьяволу. Как будто сатана должен быть выше природы и должен совершать вещи, невозможные для природы. Я признаю, что манера экзотическая и странная, но все же тем не менее она должна быть содержана в пределах природы. И если сказано: манера неизвестна, которой природа должна сделать это. Манера также одинаково неизвестна, какими средствами сатана должен сделать это. Поэтому они ничего не выигрывают, кто относит работу природы к дьяволу. Но обижаются они или нет, пусть другие смотрят на это. Ибо по крайней мере это изобретение огромной лени, относить все вещи к дьяволу, которые мы не понимаем. Ни я (говорит он) не хотел бы, чтобы дьявол был призван удовлетворить наши вопросы безрассудным приписыванием силы.

Reas. 3.

Hist. 1.

Hist. 2.

Hist. 3.

Hist. 4.

Hist. 5.

Hist. 6.

Hist. 7.

3. «Поэтому (говорит он) я покажу, что помощь сатаны вовсе не нужна, чтобы какое-то твердое тело могло быть вытянуто без измельчения самого себя, через проход гораздо меньший, чем оно само. Ибо злой дух, хотя он имеет движущий Blas; все же тем не менее это против благочестия, что он может ранить невинного по своему желанию. Что, конечно, должно было бы произойти, если бы везде он мог вводить эти вещи, согласно своей гнусной воле, ибо (говорит он) я видел, как эти вещи случаются с невинными детьми, с девственницами, которые были благочестивы и преданы Богу особым образом. И чтобы доказать этот пункт, он дает эти примеры. Корнелиус Гемма de Cosmocriticis рассказывает, что он видел кусок весом в три фунта или 48 унций, от латунной пушки, который девушка, дочь бондаря, извергла через стул, с его знаками или буквами, вместе с угрем, завернутым в его оболочки. Но невозможно для природы расплавить порошкообразный металл в нас, и быть задержанным так много месяцев в своей первоначальной фигуре в кишечнике, или что угорь должен был так часто быть превращен в мелкий порошок и снова восстать из смерти. И что куски дерева и кожи должны были так часто быть превращены в мелкий порошок и снова восстановлены в их прежнее состояние. Ибо (говорит он) я видел в Брюсселе в 1599 году, что вол, приняв три травы, изверг рвотой дракона с хвостом как у угря, телом как из кожи, змеиной головой, и не меньше, чем куропатка. Есть (говорит он) история польского крестьянина, виденная недавно сыном лорда Эрициуса Путеануса. Некий деревенский житель пытался сам разрезать жабу, которую он имел в горле, коротким ножом, который он нечаянно проглотил, и что в конце концов он изверг его с правой стороны живота или нижней части живота, с большим количеством гнилого вещества после великих пыток, и выжил в здоровье. Также в Вильвордии в 1636 году крестьянин, известный мне (говорит он), намереваясь кормить корову, ежедневно давал ей миску, в которой он сварил огородные травы с отрубями. Наконец она становится худее все больше и больше каждый день, и начала хромать на правое бедро: корова будучи убитой, короткий нож его жены, согнутый обратно в рукоятку из самшита, найден спрятанным между ребрами и лопаткой: ибо деревенская женщина, разрезая корень репы, оставила свой нож среди огородных трав, и корова, выпив, проглотила его. Также (говорит он) Амброзиус Пареус рассказывает историю о неком человеке, которого воры заставили проглотить нож, который он впоследствии, будучи здоровым, изверг через апостему бока. Александр Бенедиктус (говорит он) упоминает другого, в которого стрела проникла в спину, крючок которой шириной в три пальца он изверг через стул без вреда. Тот же автор рассказывает о некой девушке из Венеции, которая проглотила иглу, и что через два года она извергла ее с мочой, покрытую каменным веществом. Также (говорит он) Антоний Беневенус рассказывает, что этрусская женщина проглотила медную иглу или булавку, которую три года спустя она извергла у пупка, и была здоровой. Валезиус де Таранта (говорит он) упоминает девушку из Венеции (возможно, ту же самую), которая извергла с мочой булавку длиной в три пальца. Некий капуцин в Эбуруме по имени Буллониус, по прозвищу Хамптеан, с большим отвращением ума выпил огромного живого паука, который он видел, как упал в чашу во время жертвоприношения мессы. В течение нескольких дней у него был флегмон или желчь, которая возникла в его правом бедре, и с большим количеством гнилого вещества оттуда он изверг всего паука, но будучи мертвым. Молодой купец из Антверпена, играя в Венеции во рту незрелым колосом ячменя, проглотил его с огромным страхом удушья: оттуда через три недели в левой стороне над поясом появилась апостема, и в конце концов с гнилым веществом тот же колос желтого цвета извлечен целым. И он спасся здоровым. С Фернелиусом студент рассказывается, что он был вылечен тем, кто изверг колос зерна через ребра. Также писатели поминают, что молодой иногда мертвый и истощенный в утробе, извергал кости через утробу, живот, через пупок, и иногда через задний проход. Больше вещей этого рода везде встречаются среди авторов, достойных кредита».

Reas. 4.

4. Из которых фактов он так заключает: «Чем (говорит он) очевидно, что твердые тела достаточно великие, проникли в желудок, кишечник, утробу, сальник, нижнюю часть живота, кожу на внутренней стороне ребер, мочевой пузырь, мембраны (говорит он), нетерпеливые к столь великой ране. То есть, что ножи были переданы через эти мембраны без раны, что эквивалентно проникновению измерений, сделанному в природе без помощи дьявола. И что человеческое тело может быть вытянуто через маленькое отверстие, через которое кошка могла бы только пройти, но не через стену. Поистине, что дьявол не может сломать бумажное окно без согласия своего хозяина, есть (говорит он) очевидно из процесса и ареста Людовикуса Годфредуса ведьмы, произнесенного в Эксе в Нарбоне, последнего апреля 1611 года. Я прошу вас, где спрятались три фунта латуни, от пушки войны, отмеченной своими буквами? как в течение стольких месяцев шлак сиял, в какой части кусок латуни был больше, чем содержал кишечник? Пока я (говорит он) показывал необходимую пустоту в воздухе, я обещал, что я объявлю, что хотя проникновение тел по первичному закону природы и обычным путем ремесленников запрещено: тем не менее, пока тело полностью переходит во владение духа, и переносится, и им как бы ослаблено; тогда тела естественно и взаимно проникают друг друга, по крайней мере в той части, которая пористая: потому что дух тогда заключает тело под себя, и поэтому как бы убирает измерения».

Reas. 5.

Hist. 1.

5. И чтобы подтвердить и раскрыть этот пункт более полно, он говорит: «Я предварю некоторые вещи. Желание есть мидии охватило женщину с ребенком. И она ест некоторые из них так очень поспешно, что она пожирала сырые раковины, дважды или трижды сломанные ее зубами. После этого тотчас же в течение часа она производит на свет здорового и взрослого ребенка, с теми же полужеванными раковинами, и раненого в животе. Поэтому раковины без отверстия мембран немедленно проникли в желудок, утробу и оболочки: или иначе были новые раковины, порожденные на молодом ребенке. Ни то, ни другое не могло быть правдой. Ибо они были истинными фрагментами мидий, а не фигурально обрамленными к имитации их. Более того, аппетит не направлен на вещь неизвестную: поэтому аппетит есть мидии был не ребенка, а женщины. Поэтому не было необходимо, чтобы новые мидии были порождены вокруг ребенка; ибо они были желаемы матерью, чтобы они могли стать питанием для нее, а не ребенка. Иначе тем же аргументом идентичности, какие вещи аппетитом должны быть желаемы, должны быть порождены вокруг молодого ребенка; из которых, когда они не могли быть переварены, они должны были быть всегда либо оставлены остающимися вокруг ребенка, либо должны были там гнить. Что ложно обоими путями: ибо если бы оно должно было гнить, то, что желаемо, вызвало бы аборт; или если бы оно было сохранено там, оно было бы найдено регулярно. Ибо ребенок питается только пупком: поэтому те внешние мидии не могли быть желаемы ребенком, ни могли быть полезны ему, и по следствию, не были ни для цели сделаны заново, но посланы молодому по причине того, что это был маточный аппетит. Аппетит всегда направлен от цели; но женщина с ребенком желала мидии, а не раковины, ни то, что мидия, будучи живым животным, могла оставаться в своем прежнем состоянии, в котором она была бесполезна матери, ни могла удовлетворить ее аппетит; и поэтому гораздо меньше имела повод порождения новых и бесполезных раковин вокруг молодого. Но как бы это ни было взято, аппетит был не к раковинам дважды или трижды сломанным. Ибо если бы рыбы были взяты из раковин, она съела бы рыбу, раковины будучи оставленными. Поэтому сопутствие и сокращение раковин были случайными для аппетита. Я полагаю поистине (говорит он), что как желание, ужас и т. д. порождают семенные идеи, которые рука женщины с ребенком посылает вниз к молодому, и депингует или фигурирует его в установленное время: так радость нахождения того, что аппетит желал, приносит ту самую вещь к ребенку. Так поистине тяжесть сердца того, кто проглотил нож, ужас того, что выпил паука, и колоса ячменя, пожираемого, оттолкнули или отогнали те вещи за мембраны, не способные страдать рану без смерти. И эти вещи (говорит он) вещей введенных, входящих обычной силой природы, без подозрения дьявольского сотрудничества».

Reas. 6.

Hist. 1.

Hist. 2.

Hist. 3.

6. Теперь он переходит к доказательству проникновения измерений естественной силой другим путем. «Что-то подобное этим (говорит он) появляется в вещах, которые изнутри наружу унесены, которые я отправлю (говорит он) в одном или двух примерах. Жена портного из Мехелинии видит солдата перед дверями, теряющего руку в конфликте: тотчас же будучи пораженной ужасом, она произвела на свет дочь с одной рукой, другая отсутствовала, с культей, вся в крови, которая рука ее не могла быть найдена, и поток крови убил ребенка. Жена Марка де Фогелера, купца из Антверпена в 1602 году, видя солдата, просящего милостыню, чью правую руку железная пуля в осаде Остенде забрала, и которую он носил с собой еще окровавленной; тотчас же после того она произвела на свет дочь, нуждающуюся в руке, и правую тоже, плечо которой, будучи еще окровавленным, хирург должен был консолидировать. Она вышла замуж за купца из Амстердама, по имени Хоочкамер; и жива еще в этом году 1638. Но правая рука нигде не могла быть найдена, ни кости, ни какая-либо коррупция не появлялась, в которую рука могла бы быть потрачена в маленький час. Но солдат не будучи увиденным, ребенок имел две руки, ни могла рука, которая была оторвана, быть аннигилирована. Поэтому утроба будучи закрытой, рука была удалена. Но кто оторвал ее естественно, и куда она была взята? конечно, тривиальные причины не подходят или не согласуются в столь великом портенте или парадоксе. Я не тот, кто скажет эти вещи. Я скажу это по крайней мере: что рука не была удалена или оторвана сатаной. Более того, было меньшим весом унести в другое место руку оторванную, чем оторвать руку от всего тела без смерти. Жена купца (говорит он), известная нам, как только она услышала, что тринадцать должны быть обезглавлены (это случилось в Антверпене во время герцога Альбы) и женщины с ребенком ведомы беспорядочными аппетитами, она решила увидеть обезглавливания. После этого она поднимается в комнату вдовы, которая была близким другом ей, которая жила на рыночной площади. И зрелище будучи увиденным, тотчас же боль деторождения взяла ее, и она произвела на свет полностью выросшего младенца с окровавленной шеей, чья голова нигде не появлялась».

Reas. 7.

7. Из этих самых поразительных и почти невероятных историй он делает эти выводы. «Я не нахожу (говорит он), что человеческая природа питает отвращение к проникновению измерений, видя, что оно наиболее часто для семян вещей. Ибо в семенах вещей та первобытная энергия проникающих тел все еще состоит, но не подвержена силе, искусству или человеческому арбитражу. Ибо есть много тел, много раз более тяжелых, чем материя, из которой они обрамлены. Необходимо (говорит он), чтобы более пятнадцати частей воды упали вместе в одну, чтобы одна часть золота могла оттуда быть сделана. Ибо вес не сделан из ничего: но аргументирует взвешивающую материю в балансе. Поэтому вода естественно проникает свое тело так часто, как золото перевешивает воду. Поэтому домашний и ежедневный прогресс семян в поколениях требует, чтобы тело проникало само себя конденсацией, что совершенно невозможно для ремесленника. Мы признаем (говорит он), что есть поры в воде, эти тем не менее не могут содержать столько, сколько четырнадцать раз количество всего ее. Поэтому обычно, что некоторые части воды проникают сами себя в одно место».

Reas. 8.

8. И чтобы проиллюстрировать это идущее перед, он говорит: «Примером, Aqua fortis своим духом делает латунь, железо или серебро, остающиеся непрозрачными в своих природах, такими прозрачными, что они не могут быть увидены, и проходит металл через фильтровальную бумагу, которая иначе не передаст, нет, не самый маленький порошок, который металл существенно остается все еще металлом in specie или видом. Но не то, что подобие проникновения измерений равномерно совпадает с предложенным примером металла. Потому что причины не согласуются с столь великим парадоксом, в котором (говорит он) я охотно признаю манеру быть недоказуемой à priori». Даже как никто не может знать, какими средствами идея, впечатленная в семенах, фигурирует, направляет и располагает вещи, которые она обрамила. И поэтому мы вынуждены охотиться за тем же à posteriori.

Reas. 9.

9. Из всего этого он делает следующее заключение: «Следовательно, существует иная, весьма отличная от дьявольской сила заклинания. А потому она естественна и свободна. Он не имеет власти над праведниками. Но если бы сила заклинания была свободна для дьявола, она была бы в равной степени свободна для него, чтобы убивать ножом или дубиной. И тогда никто не был бы в безопасности. Поэтому ведьма (говорит он), действуя per ens naturale, воображением формирует свободную Идею, которая является естественной и пагубной. Эту Идею сатана сформировать не может. Ибо формирование Идей требует образа Божьего и свободной воли: и поэтому ведьмы действуют естественной силой, не менее направленной против праведных и невинных, чем против нечестивых людей. Видя, что заклинания легче поражают детей, нежели людей зрелого возраста, и скорее женщин, нежели крепких мужчин, можно заключить, что некая естественная сила ограничена заклинанием, которому легко противостоит твердый и мужественный дух. Дьявол поэтому предлагает скверну и яды своим клиентам, чтобы он мог ферментативно привить им Идеи, сформированные в воображении ведьм. И он сохраняет этот Идеальный яд, чтобы тот не был развеян ветром или, будучи зарыт в землю, не был уничтожен гниением. Но он переносит этот яд локально к объекту, подлежащему заклятию: однако применить его или внести в человека он никоим образом не способен. И поэтому ведьма также посылает другое исполнительное средство, или эманационное и повелевающее начало, каковое начало есть Идея сильного желания. Ибо для желания неразлучно быть переносимым вокруг предметов, которых желают. Во всем этом дьявол как наблюдатель содействует в проведении».

Reas. 10.

10. «Ибо (говорит он), по правде говоря, я уже продемонстрировал, что оперативные средства находятся исключительно во власти человека. Ибо только Бог есть в высшей степени славный Творец, бесконечно восхваляемый, который сотворил Вселенную из ничего. Но человек, поскольку он есть образ Божий, творит из ничего определенные Entia rationis, или не-Сущности в их начале, и это — собственным даром Фантастической добродетели. Которые, тем не менее, суть нечто большее, чем просто лишенное или отрицательное бытие. Ибо, во-первых, пока эти зачатые Идеи в конце концов облекают себя в вид или форму, созданную воображением, они становятся Сущностями, теперь пребывающими посреди этого облачения, к которому они в целом равно причастны. И до сей поры они делаются семенными и оперативными Сущностями: коим, а именно их принятым субъектам, они тотчас же всецело подчиняются. Но эта сила дана одному лишь человеку. В противном случае семенная сила к размножению дана Земле, бессловесным, растениям и т. д. Также собака своим бешенством может перенести или изменить свою слюну в яд, ибо это свойственно ее роду или виду. Что также очевидно в различных ядах животных. Но формировать Идеи, абстрагированные от их вида и сопутствующих свойств, — это не дано никому, кроме человека».

Проследив до сих пор подробно его шаги в этих запутанных и таинственных материях, мы теперь перейдем к их изучению и сделаем некоторые наблюдения. И хотя нас могут сурово осудить за то, что мы взяли на себя смелость подвергнуть сомнению вещи, которые он утвердил, будучи suo gradu адептом, человеком глубокого суждения, великого опыта, обширных познаний, высокой репутации, и ныне повсеместно почитаемым как главный знаменосец философии, медицины и химии, так что многие считают немалой честью называться и считаться гельмонтианцами, — тем не менее, мы отметим некоторые наблюдения в следующем порядке.

Observ. 1.

De Incant. p. 677.

1. Он утверждает, что дьявол лишь делает вещи невидимыми или скрывает их своим духом и приносит их близко к объекту, в который они должны быть внедрены, а ведьма посредством семенной Идеи своего воображения и силы своего желания как агент, или действующая причина, внедряет или вталкивает их в тело лица, предназначенного к причинению вреда или мучению; тем самым он неизбежно предполагает союз или договор между дьяволом и ведьмой, и поэтому он называет их клиентами дьявола и теми, кто связан с ним. Но какого рода этот договор — явный или неявный, внутренний и ментальный, или телесный и видимый — он нам не говорит; последнее из которых мы решительно отрицаем, что оно во власти дьявола практиковать, когда ему угодно, как мы ранее с достаточными аргументами подробно продемонстрировали. А что касается неявного или ментального союза, мы признаем, что все воры, убийцы, такого рода злонамеренные и отравляющие ведьмы и все прочие нечестивые люди связаны с ним духовным договором: ибо он есть дух, который действует в сынах противления. И к какому бы нечестию он ни искушал и ни склонял их, чтобы они желали совершить его, он побуждает и подталкивает их со всем своим мастерством и силой к совершению и исполнению оного. Но это все же следует понимать только как его духовную и невидимую помощь, а не как какую-либо видимую или телесную поддержку, ибо иначе (как признает этот Автор) он мог бы с таким же успехом убивать ножом или дубиной. И поэтому мы не можем здесь обойти молчанием смелое и беспочвенное (если не нечестивое) утверждение Сеннерта, который, будучи весьма ученым человеком в различных областях гуманитарных наук, однако, увлеченный потоком общественного мнения, самым жалким образом оступился, утверждая, что, хотя ведьмы и намереваются причинить вред людям, «они не делают и не могут совершить эти вещи, но ведьмы, будучи погружены в глубокий сон, дьявол тем временем действует сам; и он думает, что доказывает это достаточно сказочной и лживой историей, якобы рассказанной о ведьме, которая, будучи в глубоком сне, когда проснулась, сказала, что была превращена в волка и разорвала на куски корову и овцу», которые оказались таковыми, и поэтому дьявол должен был это сделать. Но в этом он не называет ни места, ни времени, ни Автора, чтобы подтвердить это, и поэтому все разумные люди могут судить, насколько это очевидная ложь, ибо тогда, если бы это было правдой, следовало бы, что никто не мог бы быть в безопасности и что дьявол мог бы убивать непосредственно мечами или ножами, чего он делать не может.

Observ. 2.

De Lithias. c. 8. p. 75.

Hist.

2. В то время как он утверждает, что дьявол приносит или доставляет вещи, подлежащие внедрению, близко к месту, и что он предлагает скверну и яды своим клиентам, чтобы тем самым ферментативно соединить Идеи, сформированные в воображающей способности, с ними. Если дьявол считается просто и исключительно бестелесным, то он не может перемещать материю (как мы доказали ранее) и, следовательно, не может доставить вещи близко к объекту; а если он считается телесным (как мы утверждали), его помощь излишня, поскольку ведьмы могут сделать это сами, как мы находим достаточно историй о том, как они прячут странные и ядовитые вещи под порогами домов и церквей; и с этой целью этот же Автор рассказывает нам такую историю: «Некий человек (говорит он) имел обыкновение мочиться в углу двора, вследствие чего он был поражен кровавой и жестокой странгурией. И все средства врачей оказались тщетными, за исключением того, что всякий раз, когда он пил березовый эль, он чувствовал заметное облегчение: но как часто он вставал, ходил и мочился в том же месте, так часто его боли возвращались. Наконец, булавка из старого черного дуба была замечена закрепленной в месте, где он имел обыкновение мочиться. Будучи вытащенной и сожженной, он остался свободен от кровавой странгурии, употребляя эль из березовых веток. Также (говорит он), что он помнил, что Карихтерус писал, что он избавлял от такого рода заклинаний, просто мочась через березовые веники». Теперь отсюда ясно, что это постоянное мочеиспускание на эту булавку из старого черного дуба вызывало его кровавую странгурию, и что вытаскивание ее и сжигание было, с помощью березового эля, исцелением; но никак нельзя считать необходимым, чтобы дьявол закреплял там дубовую булавку, но ведьма могла сделать это сама. Также нельзя думать, что дьяволом была дана дубовой булавке какая-либо сила, которой она не имела от природы, ибо по вероятности она постоянно естественной силой будет производить тот же эффект; только до такой степени дьявол приложил руку к действию, чтобы склонить какого-нибудь нечестивого человека закрепить булавку там, где человек имел обыкновение мочиться, тем самым причиняя ему вред и мучение, и так это было зло лишь в отношении цели.

Observ. 3.

3. Мы наблюдаем и утверждаем, что какие бы эффекты ни достигались тем, что обычно называется и считается колдовством, если они не достигаются жонглированием, сговором, заблуждением и обманом (как большинство из них, если не все), то они совершаются либо чисто естественными причинами, либо силой фантазии ведьмы и самым яростным желанием причинить вред тем, кого она ненавидит, либо и тем и другим вместе, и что сатана не является автором или действующим лицом, кроме как в той мере, в какой он направляет и влечет умы ведьм к совершению таких вредоносных действий и подталкивает их искать и узнавать у других такие тайные яды, чары, изображения и другие скрытые вещи, которые, будучи использованы так или иначе, могут привести к таким разрушительным целям, к которым ведут их нечестивые и дьявольские намерения, и в этом смысле они являются его клиентами и обязанными вассалами, а не иначе.

Observ. 4.

4. Истории, которые он рассказывает, должны быть приняты либо все как истинные, либо ни одна из них; и если им всем в равной степени следует верить, то неизбежно последует, что они все были в равной степени произведены естественными причинами, и, следовательно, нет никакой нужды в помощи дьявола в их совершении, не более чем в воздействии на умы тех, кто использовал эти естественные средства для злой и вредоносной цели. Ибо, во-первых, он приводит эти примеры вещей, которые были весьма странными и которые выходили либо с рвотой, либо со стулом, обычной силой природы, без подозрения на дьявольское содействие, как извержение куска латунной пушки с ее буквами, с угрем, завернутым в его оболочки: Дракон, которого вол изверг, приняв три травы, с хвостом как у угря, телом как из кожи, со змеиной головой, и не меньше куропатки: Нож, который воры заставили человека проглотить, который он изверг через нарыв в боку, и после был здоров: также наконечник стрелы шириной в три пальца, вонзившийся в спину, и после извергнутый со стулом, с множеством таких, которые мы перечисляли ранее. И то, что эти твердые тела должны были проникнуть и пройти через части, которые не терпят ран и в которых рана смертельна, должно быть, конечно, весьма удивительно, и могло бы так же скоро и на таких же рациональных основаниях быть принято за дьявольское, как и те, которые он перечисляет как таковые: Ибо из этого очевидно, что либо природа, поставленная в крайнее положение, совершает проникновение измерений, либо расширяет поры настолько, что эти твердые тела могут пройти без раны, что (если серьезно рассмотреть) есть изумительная операция и эффект. И так как не требуется никакого содействия дьявольской силы для совершения этих, не требуется и никакого участия дьяволов в других, которые он с этой целью описывает. Только здесь вся разница: эти совершаются предельным усилием Архея для спасения жизни, без участия внешних причин; другие (которые поэтому называются дьявольскими) обычно совершаются для плохой цели, а именно чтобы причинить вред или отнять жизнь, и имеют внешнюю причину, а именно силу воображения ведьмы и сильное желание причинить вред, которое возбуждается к этой цели сатаной, и поэтому в отношении цели они дьявольские, хотя оба они совершаются действием природы, одно в теле воображающего, другое в теле, которому ведьма намеревается причинить вред силой своего воображения и яростным желанием, посредством чего создается или формируется семенная Идея, которая достаточно оперативна, чтобы достичь намеченной цели.

Observ. 5.

Syl. Syl. Cent. 10. p. 556.

5. Аргументы, которые он приводит, чтобы доказать, что проникновение измерений существует в природе или нечто равнозначное ему, кажутся сильными и убедительными. Ибо в порождении вещей, кто бы ни отмечал серьезно и строго, обнаружит (как он утверждает), что дух Архея (хотя и не совсем бестелесный) проникает сам в семена вещей, и их части — друг в друга, что он далее подтверждает примером золота, порожденного из воды; ибо необходимо, чтобы более чем пятнадцать частей воды вошли или проникли друг в друга, чтобы из них могла быть сделана одна часть золота, ибо вес не берется из ничего, но свидетельствует о том, что материя весома на весах. Поэтому естественно, вода должна проникать в свое тело столько раз, сколько золото перевешивает воду. И хотя признается, что вода имеет поры, тем не менее она не может содержать столько, сколько четырнадцать раз, целиком. И поэтому он неопровержимо заключает: Est ergo ordinarium in natura, quod aliquæ partes aquæ se penetrent in unicum locum. И это он подкрепляет неопровержимой историей о женщине, которая, жаждая мидий, с жадностью съела некоторые из них с раковинами, дважды или трижды разломанными ее зубами, и что она родила ребенка с теми же полусъеденными раковинами и раной в животе; следовательно, те раковины проникли через желудок, матку и оболочки, или же сила Архея открыла поры и позволила им пройти невообразимым образом. Так что если признать эти вещи истинными (а мы признаем, что не знаем, как на них можно ответить), то нет нужды привлекать дьявольскую силу для решения вопроса о внедрении странных вещей в тела людей, видя, что природа сама по себе достаточна, и поэтому мы не можем допустить никакой власти дьяволов в совершении этих вещей (если они действительно сделаны, а не являются заблуждениями), кроме как в склонении умов ведьм к этим нечестивым и вредоносным путям; и поэтому лорд Бэкон глубоко и мудро сказал эти слова: Ut in operationibus illis earumq; causis error cavendus est, ita quoq; danda vel imprimis opera est, ne effecta nobis imponant, temere judicantibus talia esse, quæ eousq; nondum processerunt. Sic prudentes judices, præscripta velut norma, fidem haberi temere nolunt confessionibus sagarum, nec etiam factorum contra illas probationi. Sagas enim turbat imaginationis vertigo, ut putent se illud facere, quod non faciunt, populumq; hîc ludit credulitas, ut naturæ opera imputent fascino.

Observ. 6.

6. И чтобы подтвердить этот пункт, он добавляет гораздо более изумительные факты, чем предыдущие, о вещах, которые были внутри, будучи выведены наружу или невидимо удалены, как женщина в Мехелене, которая видела, как солдат в бою потерял руку, и тотчас родила дочь без руки, которая так и не была найдена, и девица умерла от кровотечения. Другая в Антверпене, видя солдата, просящего милостыню с отстреленной и окровавленной правой рукой, тотчас родила дочь без правой руки, чье окровавленное плечо хирург вылечил, и она была замужем после; и что рука так и не была найдена, и не появилось никаких костей или гнилостной материи, в которую рука могла бы превратиться. Также другая женщина, идя смотреть на обезглавливание тринадцати человек, вскоре после родила зрелого ребенка с окровавленной шеей, голова нигде не появлялась. Признаюсь, это напрягло бы суждение даже самого доверчивого до предела, чтобы поверить в эти несравненные истории; но так как Автор рассказывает их как из собственного знания и будучи человеком бесспорной правдивости, я не могу представить, как они могут быть рационально опровергнуты, особенно обнаружив, что мистер Бойль утверждает, что в тех экспериментах (тем более рассказах о фактах), которые Гельмонт подтверждал на основе собственного знания, он осмелился бы быть его поручителем. Кто не поверил бы, что эти вещи никогда не могли быть сделаны, кроме как сверхъестественной и Дьявольской силой, если бы этот Автор (с которым все здравомыслящие люди могут согласиться) решительно не отрицал, что рука была либо оторвана, либо перенесена неизвестно куда сатаной, и поэтому, что в таком странном Парадоксе тривиальные причины не должны допускаться; и было бы слишком большой леностью приписывать все эффекты сатане, о которых мы невежественны. И поэтому, если рука, плечо, даже целая голова могли быть отделены от остального тела и выведены из утробы Археем или естественным духом, возбужденным к тому впечатлением ужаса и страха у женщин: подобным же образом той же силой естественного духа мужчины или женщины, возбужденного яростным и свирепым воображением к мести и причинению вреда, могут быть внедрены странные вещи (если может быть какое-либо твердое доказательство такого факта) в тела таких мужчин или женщин, которым ведьмы намереваются причинить вред, и все же сатана не имеет к этому никакого отношения, кроме как в качестве духовного агента, чтобы двигать волей этих нечестивых и злонамеренных людей причинять вред тем, кого они ненавидят, хотя и без причины. И великий секрет того, что можно назвать колдовством, заключается в обучении других, которые также получили это по традиции, великой силе воображения и естественному духу со способами и средствами, как возбудить его и возвысить; в этом заключается тайна всей Магии, и она становится злом только в использовании и применении, и должны быть осуждены те, кто использует ее для таких дьявольских целей, точно так же, как те, кто использует те добрые Творения, которые природа производит, для ядовитых, нечестивых и разрушительных целей. И наконец, здесь мы можем отметить, что если вещи или тела, которые находятся снаружи, могут быть внедрены в тела других силой возвышенного воображения и яростного желания, то та же сила, которая внедряет их через кожу, плоть и кости, должна также быть способна принести их близко к месту и вовсе не нуждается в помощи сатаны, потому что гораздо легче нести их близко к месту, чем вталкивать их в тело; и так этот Автор здесь ввел помощь дьявола, чтобы принести их к месту, без всякой цели, и никогда еще не доказал ни разумом, ни фактом, что сатана когда-либо делал что-либо подобное, и поэтому это просто предположение без доказательств.

Observ. 7.

De occult. nat. mirac. l. 2. c. 40. p. 325.

De Tumor. l. 6. c. 19. p. 158.

Hist.

7. Другие факты, которые он рассказывает, чудовищны и приведены, чтобы доказать, что сатана является действующим лицом, переносящим эти странные вещи в тела людей, и они таковы. Кусок воловьей шкуры, извлеченный из руки человека, также то Equuleum, деревянная лошадь, или четырехногая доска с колесом и веревками, вдвое шире пищевода. Другой, который изверг, возможно, две тысячи булавок, слипшихся вместе, со скверной и волосами; другой, который изверг, в его присутствии, деревянные щепки, которые были срезаны топором при сглаживании дерева, со слизью величиной с два кулака, из чего мы отметим следующие Заключения. 1. Никаким образом не следует (если эти вещи признать истинными, как по существу, так и по способу), и он не пытается доказать, что они являются чем-то большим, чем предыдущие Дьявольские, кроме как в цели, потому что они для вреда и разрушения человечества, а не иначе; и так как нет доказательств содействия дьявола далее, чем в воздействии на умы тех, кто является агентами и инструментами для осуществления этих вещей, мы можем очень хорошо отвергнуть те вещи, которые предполагаются, но не доказаны. 2. Извержение или выведение таких странных вещей, как здесь он описал, не обязательно предполагает их внедрение или вталкивание, потому что они могут быть порождены там естественными Причинами, так черви многих видов и странных Фигур, также лягушки, Dracunculos и тритоны были извергнуты и, несомненно, порождены там естественными причинами, а не внедрены или втолкнуты, и для доказательства этого я отсылаю Читателя к рассказам ученого Шенхиуса, кн. 3, стр. 363, о тех странных видах червей и других Существ, которые он из разных Авторов показывает, были извергнуты, которые без всякого сомнения не были внедрены, а порождены там. Чтобы подтвердить это и доказать, какие странные вещи иногда порождаются в нарывах и опухолях, мы переведем отрывок или два, и сначала возьмем это от Левинуса Лемниуса, того ученого и знаменитого Врача из Зеландии, который пишет так: «Также из грязных Язв и Нарывов (говорит он) мы знали, что фрагменты ногтей, волос, раковин, маленьких костей и камней были извлечены; которые были конкретизированы и срослись из гнилостных гуморов: Как также маленькие существа, черви с хвостами и маленькие звери необычной формы, извергнутые рвотой, особенно у тех, кто был угнетен заразными болезнями, в чьей моче я часто замечал плавающих маленьких Животных, подобных муравьям, или тем существам, которых мы наблюдаем в летние месяцы двигаться в небесной росе, здесь в Англии мы называем это Woodsoar, или Cuckow-spittle». Возьмите другой от того ученого и опытного Хирурга Амброзия Паре, где он говорит о странных опухолях, в этих словах: «Также в этих опухолях, будучи открытыми, ты можешь увидеть тела всех видов, и сильно отличающиеся от обычной материи Опухолей, как камни, мел, песок, угли, ракушки, колосья кукурузы, сено, рог, волосы, плоть как твердую, так и губчатую, хрящи, кости и целые Животных, как живых, так и мертвых. Порождение которых (путем порчи и изменения гуморов) не сильно удивит нас, если мы рассмотрим, что даже как природа создала Человека как Микрокосм из всех семян и элементов всего великого мира, чтобы он мог быть как бы живым образом того великого мира: Так в этом Микрокосме природа пожелала, чтобы все виды всех движений и действий могли быть явными, природа никогда не бывает праздной в нас, пока материя не отсутствует для работы». Так что совершенно ясно, что эти странные вещи могут быть порождены внутри, и поэтому мнение об их внедрении — лишь пустой вымысел. 3. Также извержение таких странных вещей, как он описывает, не может с необходимостью заключить, что они были внедрены силой сатаны или ведьмы, потому что они могут быть выполнены жонглированием, ловкостью рук, сговором и тому подобным, как было очевидно у Мальчика из Билсона, и многих, кого мы знали, которые заставили некоторое количество других поверить, что они извергли странные вещи, как булавки, иглы, кривые вязальные спицы, мох, ногти и тому подобное; но при строгом обыске они оказались лишь заблуждениями и ловкостью, такими, как наши обычные Люди Фокус-Покусы используют, когда они заставляют людей верить, что они глотают длинный пудинг из белого олова, и снова вытаскивают его изо рта, или в вытягивании лент, или шнурков разных цветов из своих горл. 4. И опять же, большинство этих рассказов обычно принимаются на веру из утверждений окружающих, которые могли быть сообщниками или невежественными людьми, и поэтому легко обманутыми; и не видно, что Гельмонт был рядом в самый момент, когда дети извергли деревянную лошадь или четырехногую доску, но что это были окружающие, которые вытащили ее, которые могли быть участниками обмана или сами быть введены в заблуждение, и поэтому упорно утверждать это другим. Ибо я в своей практике знал молодую девицу около 9 или 10 лет, которая, чтобы ее жалели и она имела праздную жизнь, заставила своего Отца и Мать поверить, что быстрые черви выходят у нее из уха, и также я, взяв ее в свой собственный дом, она убедила всю семью, что это правда, и часто открывала свои головные уборы, и опуская ухо, быстрый червь выпадал из волос, которая, несмотря на это, при тщательном наблюдении, была обнаружена, что она тайно доставала их из-под камней или дерева и так хитро переносила их в свои волосы, но будучи обнаруженной, была исправлена должным наказанием, и так чудо прекратилось. И так же обычно ошибаться в вещах, либо абсолютно судя их как такую вещь на самом деле, когда она имеет лишь некоторое слабое сходство с ней, или судя вещь как действительно таковую, из-за такого имени, но метафорически данного ей; так обычно называют Карциному в высшей степени Lupus или Волк, потому что как волк — самое прожорливое существо, так эта язва — самая пожирающая из всех других; и поэтому мы знали после того, как такие были удалены разрезом нами самими и другими и выставлены на обозрение простого народа, они тотчас же самым серьезным образом утверждали другим, что они видели это, и что это было живое существо, и имело рот, глаза и уши; так далеко невежественное заблуждение может привести к доверчивости.

Observ. 8.

Syl. Syl. Cent. 10. p. 583.

8. Что сила воображения, сопровождаемая страстями ужаса, страха, зависти, злобы, искреннего желания мести и тому подобного, велика для тела воображающего, как также для плода в утробе, признается всеми. Но что она может на расстоянии воздействовать на другое тело, хотя и отрицается Фиенусом и всей толпой Схоластов, тем не менее сильно доказано этим ученым Автором и признано всеми другими, кто истинно понимал операции природы, что мы также считаем определенной истиной, и утверждаем, что если те люди, которые считаются ведьмами, действительно и истинно (в чем мы решительно сомневаемся) внедряют какие-либо из этих странных вещей в тела людей, то они достигаются просто воображением ведьмы, и дьявол не действует в этом вовсе, кроме как установлением своей воли на это зло. Что касается ведения спора относительно способа внедрения этих странных вещей, так сильно преследуемого этим Автором, Сеннертом и другими, мы полностью отложим и приостановим наше суждение, пока ὅτι не будет достаточно доказано (что еще лежит под водой и невидимо), и тогда будет время достаточно спорить о способе, когда материя будет определенно сделана очевидной. Поэтому мы закроем это тем скромным и серьезным советом лорда Бэкона в этих словах: Ideo cogemur in hac inquisitione ad nova experimenta confugere; ubi directiones tantùm eorum præscribi possunt, non ulla positiva in medium adferri. Si quis putet subsistendum nobis fuisse, donec tentamentis res penitus innotuisset, (ut fecisse nos ubiq; probant alii tituli) sciat dubia nos fide amplecti quæcunq; imaginationis effecta circumferuntur, animum tamen esse illa per otium exigere ad Lydium veritatis lapidem, id est, experimentorum lucem.

ГЛАВА XIII.

О том, что невежество в силе Искусства и Природы и тому подобных вещей сильно продвинуло эти глупые и нечестивые мнения.

Мнения, которые мы отвергаем как глупые и нечестивые, — это те, которые мы часто называли ранее, а именно, что те, кто вульгарно считаются ведьмами, заключают видимый и телесный договор с дьяволом, что он сосет их тела, что он имеет плотское соитие с ними, что они транссубстанцируются в Кошек, Собак, Белок и тому подобное, или что они поднимают бури и летают в воздухе. Другие силы мы признаем за ними, чтобы действовать и совершать все, что сила естественного воображения, соединенная с завистью, злобой и яростным желанием мести, может выполнить или совершить, или какой бы вред ни мог быть причинен тайными ядами и тому подобными путями, которые работают чисто естественными средствами.

И здесь мы должны показать главные причины, которые продвигают и продвигали эти мнения, и это мы главным образом приписываем невежеству людей в силе Природы и Искусства, как мы проявим в этих следующих частностях.

1. Нет ничего более верного, чем то, что сколь бы великим ни считалось знание Людей, все же конечная Сфера деятельности или способности природы не известна совершенно, что становится наиболее очевидным в том, что каждый день делаются новые открытия ее секретов, которые доказывают ясно, что ее запас еще не полностью исчерпан, ни ее предельная эффективность известна. И поэтому те Люди должны быть опрометчивы и строить на песчаном фундаменте, которые будут приписывать телесные эффекты дьяволам, и все же не знают пределов природы, ибо никто не может рационально назначить начало для сверхъестественных агентов и действий, кто не знает определенно, где заканчивается сила и операция природы.

2. И как это обстоит в общем, так и во многих частностях, как особенно в невежестве многих естественных агентов, которые работают на большом расстоянии и очень оккультно, как для помощи, так и для вреда, как в оружейной мази, Симпатическом порошке, лечении болезней мумиальными применениями, Амулетами, Приложениями и Трансплантациями, которые все были и обычно приписываются сатане, когда они истинно совершаются естественными операциями. И так (как мы достаточно проявили ранее) многими странными и тайными ядами, как естественными, так и искусственными, которые не имеют в себе никакой колдовской силы вовсе, но работают естественно и только могут быть вредными в их использовании через дьявольство некоторых лиц, которые используют их для различных злых целей.

3. Нет ничего, что более ясно проявляло бы наше скудное знание в тайных операциях природы и эффектах, которые она производит, чем недавние открытия работы природы, как в растительном, животном, так и в минеральном Царствах, приносимые ежедневно к свету трудами и стараниями прилежных лиц: Как наиболее очевидно в тех многих элюкубрациях и постоянных открытиях тех ученых и неутомимых лиц, которые являются членами Королевского Общества, которые ясно доказывают, что до сих пор мы были невежественны почти во всех истинных причинах вещей, и поэтому по слепоте обычно приписывали те вещи операции Какодемонов, которые истинно совершались природой, и тем самым немало увеличили и продвинули это грубое и абсурдное мнение о силе Ведьм.

De occult. Philos. l. 1. c. 2.

4. Другим великим средством в продвижении этих Учений была пассивная небрежность Людей в неисследовании и неэкспериментировании силы естественных агентов, но успокоение в сонных понятиях общих правил и спекулятивной Философии. Посредством чего предрассудок был поднят против самых оккультных операций природы и естественной магии (которая есть (как Агриппа истинно сказал) «Вместилище великой силы, полное высочайших тайн, и содержит самое глубокое созерцание, природу, силу, качество, субстанцию и добродетель самых тайных вещей, и знание всей природы») быть осужденной как работа Дьявола и адских извергов, которая есть служанка и инструмент Всемогущего. И из этой дьявольской ямы невежества в силе природы (особенно когда она поддерживается искусством) выросли те черные и ужасные лжи в устах Эрастуса, Конрингиуса и превыше всего Кирхеруса, отрицающие возможность трансмутации металлов силой Искусства и Природы и приписывающие исполнение оного Парацельсом, Луллиусом, Сендиногиусом и другими Дьяволу; столь злобными становятся люди, когда они ведомы незнанием и невежеством.

Vid. Theatr. Chym. Vol. 5. p. 943.

5. Невежество в странных и удивительных вещах, которые Искусство может совершить, было не меньшей причиной, почему самые восхитительные вещи, которые Искусство совершает им, по слепому невежеству приписываются Дьяволам, ибо так многие храбрые ученые Художники и Механики были обвинены в Колдунах, как случилось с Роджером Бэконом, д-ром Ди, Тригемиусом, Корнелиусом Агриппой и многими другими, когда то, что они совершали, было законным и похвальным искусством. Странные вещи, которые Математика и Механика могут совершить, трудно перечислить, из которых были те самые удивительные катоптрические стекла, упомянутые Ницеро, Аквилониусом, Баптистой Портой и многими другими, те удивительные двигатели в форме Птиц, Людей, Зверей и Рыб, которые двигаются, поют, шипят и многие такие подобные вещи, упомянутые Героном Александрийским и нашим Соотечественником д-ром Фладдом; и те, кто хотел бы большего удовлетворения относительно изумительных вещей, которые производятся искусством, могут получить самое большое удовлетворение в чтении того самого ученого и сложного Послания, написанного как предисловие перед Книгой Иоганнеса Эрнестуса Бургавиуса под названием Biolychnium vel de lampade vitæ et mortis, Марцеллусом Вранкхеймом, Доктором обоих прав, как также в чтении того глубокого и таинственного произведения, написанного Роджером Бэконом, de admirabili potestate artis et naturæ, et de nullitate magiæ, с учеными примечаниями д-ра Ди на него, о которых он говорит это: Ut videatur quod omnis potestas magica sit inferior his operibus et indigna. И поэтому не может быть ничего более недостойного, чем для любого человека, который претендует на какую-либо долю разума, настолько одуреть или позволить себе быть ведомым невежеством и опрометчивостью, чтобы приписывать те странные вещи, которые Природа и Искусство, или оба соединенные вместе производят, Дьяволам: И все же нет ничего, что более обычно не только у слепой черни, но даже у тех, кто иначе считался бы ученым и достаточно мудрым; гордость и глупость сопровождают большинство Сынов Человеческих.

Hist.

6. Другая грубая ошибка существует в предположении, что те странные вещи, которые выполняются прыгунами, акробатами, танцорами на веревках и тому подобными, невозможны к выполнению иначе, как с помощью Дьявола, когда они полностью достигаются и совершаются использованием, обычаем, упражнением, проворством и ловкостью тела. И все же мы знали некоторых не только из популярного ранга, но многих, кто считал себя мудрыми, учеными и религиозными, которые были настолько слепы, чтобы приписывать эти вещи Дьяволам и серьезно казаться верящими, что актеры этих вещей заключили союз и договор с Дьяволом, с чьей помощью они выполняли их. И я помню, что довольно активный молодой человек в течение этих нескольких лет ходил по этой Северной Стране с опрятной Гнедой Кобылой за деньги, чтобы показывать трюки, которые были очень странными и необычными, ибо если бы она была с завязанными глазами, и несколько монет взяты у нескольких лиц и завернуты в ткань, Кобыла дала бы каждому их собственную монету; и это и многие другие подвиги она проделывала, были не только простыми людьми, но и другими, кто должен был быть более мудрым, судимы как выполненные не иными средствами, как Дьяволом, и некоторые были настолько совершенно сумасшедшими, чтобы верить и утверждать, что Кобыла не была естественной, но что это был Дьявол, который проделывал те странные трюки в форме Кобылы: когда более трезвые суждения знали, что они были выполнены глазом хозяина и прутом, направляющим Кобылу. Error & credulitas multum in hominibus possunt.

7. Подобным же образом часто как те, кто учены, так и чернь самым горестным образом обманываются странными и необычными подвигами, выполненными Лежедерменом, ловкостью рук и удивительными вещами, доведенными до конца тонкими и хитрыми Самозванцами, которые действуют по сговору и тому подобному, о чем мы дали некоторые примеры ранее в этом трактате. И это была не плохая услуга, которую мастер Скот сделал в своей книге об открытии Колдовства, когда он раскрыл все различные трюки Лежедермена и ловкости рук, тем самым чтобы разуверить невежественное множество; и это не менее похвально, что выполнено Автором того маленького трактата под названием Hocus Pocus junior, где все подвиги изложены в их надлежащих цветах, так что самый невежественный может видеть, как они сделаны, и что они — чудеса неизвестные, и лишь безделушки, будучи обнаруженными, каковой трактат я мог бы рекомендовать к прочтению всем Охотникам на ведьм и тщеславным доверчивым лицам, чтобы тем самым их невежество было раскрыто, и они убеждены в своих ошибках.

8. Невежество или ошибочное понимание этих вещей, соединенное с понятиями, которые Люди впитали с младенчества, вместе с нерелигиозным воспитанием, являются истинными и надлежащими причинами, которые заставляют так многих приписывать ту силу Дьяволам и Ведьмам, которой они ни имеют, ни когда-либо имели, ни могут когда-либо привести в действие. И поэтому подобает всем, кто хотел бы судить правильно об этих запутанных материях, трудиться, чтобы понять тайные операции природы и странные работы искусства, освободиться от своих ложных впитанных понятий, и истинно и правильно понять Статьи Христианской Веры, быть ежедневно сведущими в чтении Писаний, они тогда будут более пригодны судить об этих вещах, и не называть свет тьмой, ни тьму светом.

ГЛАВА XIV.

О различных Обманах, созданных и изобретенных, чтобы доказать ложные и лживые чудеса, и чтобы обвинить лиц в Колдовстве, из недавних и неоспоримых авторитетов.

В трактате, предшествующем, мы часто упоминали заблуждения и Обманы, которые мы подробно рассмотрим в этом месте: и хотя мистер Гленвиль и другие возражают, что хотя многие притворные одержимости или Колдовства были доказаны как простое надувательство и обманы, все же из этого не последует, что все таковы. На что мы дадим эти ответы.

1. Если это не делает неизбежным вывод, что они все обманы, все же это дает весьма вескую причину для сомнения, что они могут быть таковыми. И возражение не зависит от необходимой связи между субъектом и предикатом, ибо некоторые будучи прямыми и очевидными Обманами, это не по необходимости, но по случайности или случаю, что другие не таковы, и должны были сначала быть доказаны, что никогда еще не было выполнено.

2. Но мы утверждаем, что общее заключение, сделанное из индуктивного аргумента, является хорошим и здравым, где ни один пример не может быть ясно сделан в противоположность. Но до сих пор ни один истинный пример, действительно и верно засвидетельствованный, никогда не был принесен, чтобы доказать, что любая из этих вещей, которые мы отрицаем, была когда-либо совершена дьявольской силой. Ибо кто когда-либо был рядом и присутствовал, кто были лицами искренности и здравого суждения, которые могли истинно засвидетельствовать и подтвердить, что дьявол в видимой и телесной форме заключил договор с Ведьмой, или что он сосал его или ее тело, или что он имел плотское соитие с ними, или кто видел, когда Ведьма была действительно превращена в Собаку или Кошку, или что они летали или были перенесены в воздухе? Видя, что ни один пример не может быть дан, чтобы доказать любую из этих вещей как несомненные истины, должно неизбежно последовать, что они — просто вымыслы, или в лучшем случае все лишь абсолютные Обманы. И опять же, это лишь сомнительно, и petitio principii, воображать, что какие-либо лица извергли или вывели странные вещи, которые видели или знали, что они были внедрены Дьяволами, ибо они были либо естественно порождены там, либо же были просто Обманами и заблуждающими Жонглированиями.

И поэтому мы предложим некоторые Истории странных и чудовищных мошенничеств и Обманов из недавних и неоспоримых авторитетов, посредством чего все остальные могут быть судимы и распознаны; из которых возьмите эту как одну.

Hist. 1.

Vid. Stat. Pulton, 25. year Henr. 8. c. 12.

Vid Chron. Hollingshead. Stow An. Hen. 8. 25. p. 1013.

The Pope.

«1. Элизабет Бартон из Кента (теми, кто трудился, чтобы прославить ее ужасные мошенничества как чудеса, иначе называемая святой Девой из Кента) и другие были в двадцать пятый год правления Короля Генриха Восьмого обвинены в Государственной измене, за то что под цветом лицемерия, Откровений и ложных Чудес, практикуемых упомянутой Элизабет, они замышляли оспорить и оклеветать развод между Королем и Королевой Екатериной, его первой Женой, и последний Брак между ним и Королевой Анной, его второй Женой, чтобы уничтожить Короля и лишить его Короны». Ее ложные и притворные чудеса, и тонкие и хитрые ухищрения, которые были доведены до конца с помощью ее сообщников, и ее и других открытое признание их могут быть найдены подробно у Холлингсхеда, Стоу и в писаниях мистера Ламберта, куда ради краткости я отсылаю своего читателя, и дам это здесь только словами Спида, которые таковы: «Романисты (говорит он), сильно опасаясь, что Вавилон падет, если Королеву Анну можно будет услышать против нечестивого Амана, стремились подпереть основания его определенными устройствами своего собственного: и чтобы то же самое могло пройти без ноты подозрения, они возложили свою подделку даже на само Небо; чьим притворным оракулом Элизабет Бартон (обычно называемая святой Девой из Кента) была сделана; и столпами этой безбожной Фабрики были Эдвард Бокинг, Монах по профессии и Доктор богословия, Ричард Мастерс, Пастор Олдингтона, Города, в котором она жила; Ричард Диринг, Монах, Хью Рич, Монах, Джон Адестон и Томас Абелл, Священники, приложили свои помогающие руки; и Генри Гулд, Бакалавр богословия, с Джоном Фишером, преподобным Отцом Рочестера, приложили свои старания, чтобы замазать эти падающие стены своим невыдержанным раствором. Писцами, которые поставили свои перья за ее чудеса, были Эдвард Твейтс, Джентльмен, и Томас Лоуренс, Регистратор, кроме Хаукхерста, Монаха, который написал письмо, которое было подделано, чтобы быть посланным ей с Небес; И Ричард Рисби и Томас Гулд были людьми, которые распространяли ее чудеса по миру. Эта святая Дева Элизабет, сделанная Посвященной в Кентербери, была научена Бокингом, ее Духовным Отцом и подозреваемым Любовником, подделывать многие притворные трансы, и в них произносить многие добродетельные слова для упрека греха, под которыми более свободно ее слушали против доктрины Лютера и перевода Писаний, чем желали многие: не только так, но что она давала от Бога и его Святых через различные внушающие Откровения, что если Король продолжит свой Развод и второй Брак, он не будет править в своем Королевстве один месяц после, ни покоиться в Божьей милости пространство часа. Но истина, обнаруженная истинными Божьими Служителями, этот оракул уступил место, как все другие подобные, когда Христос своей смертью остановил их лживые уста: Ибо она сама и семь ее учеников были казнены за Измену в Тайберне, а другие шесть подвергнуты своим штрафам и тюремному заключению». К чему он добавляет эту историю подобного рода. «С подобными поддельными Откровениями и притворными предсказаниями это поколение лицемеров привело Эдварда, лорда Стаффорда, Герцога Бекингема, к его несчастному концу, работой Джона де ла Курта, его собственного Исповедника, вместе с Николасом Хопкинсом, Монахом Картезианского Ордена в Приорате Хентона в Сомерсетшире, который своими видениями с Небес, конечно, подбодрил его к Короне; Но прежде чем его собственная Корона могла стремиться к той вершине, он достойно потерял и голову и все на Тауэр-хилле за свою Измену, Anno Domini 1521. Таким грехам мир был тогда подвержен, и в такие понятия их репутация святости привела их, не только среди простых и неграмотных, но даже с теми, кто казался ученым на самом деле: Ибо определенными предсказаниями, предвещающими великий потоп, Приор Болтон из С. Варфоломея в Лондоне был так напуган, что построил себе дом на высоте Харроухилла, запасая его провизией, необходимой, чтобы уберечь себя от утопления в Anno Dom. 1524.

Hist. 2.

Stow’s Chron. p. 678.

2. И чтобы мы могли быть удостоверены, как часты и обычны эти поддельные Обманы были и все еще практикуются, возьмите эту другую из неоспоримого авторитета. «15 августа, будучи воскресеньем в 16-й год правления Королевы Елизаветы, Агнес Бриджес, Девушка около 20 лет, и Рейчел Пиндер, Девица около 11 или 12 лет, которые обе подделали, что они одержимы Дьяволом (посредством чего они не только чудесно обманули многих людей, как Мужчин, так и Женщин, но также различных таких лиц, которые иначе казались хорошего ума и понимания) стояли перед Проповедником на Полс-кросс; где они признали свое лицемерное подделывание с покаянным поведением, требуя прощения у Бога и мира, и людей молиться за них. Также их различные допросы и Признания были там открыто прочитаны Проповедником и впоследствии опубликованы в печати, для потомства в будущем остерегаться подобных обманщиков». Откуда мы можем взять эти два Наблюдения.

Observ. 1.

1. Отсюда мы можем заметить, насколько человеческая природа склонна как обманывать, так и быть обманутой, и что не только простой народ, но и более мудрые и ученые головы могут быть с легкостью введены в заблуждение. А потому в вещах подобного рода нам следует проявлять величайшую осмотрительность и усердие, чтобы их разоблачить.

Observ. 2.

2. Мы можем заметить, что когда замышляются подобные странные обманы или ложные чудеса, то обычно преследуется некая зловещая и корыстная цель под прикрытием религии, и что те, кто наиболее охотно выдает подобные вещи за истинные чудеса и божественные откровения, как правило, сами их и замышляют. И поэтому, чем больше людей их превозносят и чем выше авторитет тех, кто распространяет подобные вещи, тем больше подозрений у нас должно вызывать их ложность и поддельность. Всегда помня, что чем больше число людей, вступающих в сговор и объединяющихся, тем больших вещей они могут добиться и тем легче им обманывать, что было очевидно на примере жрецов, служивших оракулам; которые, хотя и старались приписать свои предсказания какому-либо божеству, тем не менее было ясно, что это не что иное, как их собственный сговор, обман и мошенничество.

Hist. 3.

Vid. A Book called, A discovery of fraudulent practices concerning pretended possessions.

Vid. ibid. Dialog. 11. p. 352.

3. Но эти дьявольские подделки одержимости и утверждения о силе изгнания и извержения дьяволов поддерживались и отстаивались не только папистами для продвижения своих суеверных практик; но также и в упомянутое время правления королевы Елизаветы нашлись различные нонконформисты, которые, чтобы завоевать доверие и репутацию своему пути, пытались в публичных сочинениях доказать продолжение реальных одержимостей дьяволами и то, что они обладают силой изгонять их постом и молитвой. К числу таковых относился некий мистер Даррелл и его сообщники, которые не только написали множество памфлетов в решительную защиту этого мнения, но и опубликовали определенные повествования о нескольких лицах, которые, как они утверждали, были действительно одержимы дьяволами, изгнанными ими посредством поста и молитвы. На эти сочинения ответил мистер Харснет и другие, и их теория была не только опровергнута, но и их практика была разоблачена как подделка и обман. Вследствие чего были подкуплены различные лица, чтобы притворяться одержимыми, как, например, Уильям Соммерс из Ноттингема, о котором экзорцисты сообщали, что у него случались странные припадки, страсти и действия; которые подробно описаны и изложены в том ученом трактате «Диалогические рассуждения о духах и дьяволах», написанном примерно в то же время Джоном Диконом и Джоном Уоллером, священниками, а также о различных других лицах, которые точно так же симулировали одержимость. И хотя упомянутые поддельные и притворные одержимости решительно поддерживались их пособниками, а факты дерзко утверждались как истинные, однако после того, как упомянутый Даррелл и его сообщники были допрошены королевскими комиссарами, все оказалось явным мошенничеством, плутовством и обманом, как по признанию самого Соммерса, так и по клятвам нескольких свидетелей. Равным образом и то повествование, содержащее сведения о несомненной одержимости семи человек в одной семье в Ланкашире, в Чеворте, в приходе Ли, в 1594 году (хотя многие и поверили в него как в истину из-за складного рассказа, изложенного упомянутым Дарреллом в том повествовании), не было лучшего качества, но было полно неправды, невозможностей, абсурдов и противоречий.

Hist. 4.

Vid. The cunning of the Boy of Bilson, p. 55.

4. Нашим следующим примером будет самый странный обман, совершенный во времена короля Якова и в некотором роде известный всей нации; а именно случай с мальчиком из Билсона в Стаффордшире, в 1620 году, по имени Уильям Перри, чье состояние, как его обучили и таким оставили папистские священники, опишем далее. «Этот мальчик, будучи около тринадцати лет от роду (но по уму и хитрости далеко превосходящий свой возраст), многими считался одержимым дьяволом и околдованным по причине многих странных припадков и сильного недомогания, которыми он, казалось, был крайне поражен. В этих припадках он казался и глухим, и слепым, кривя рот, постоянно стоная и тяжело дыша, и (хотя его часто щипали пальцами, кололи иглами, щекотали по бокам и однажды высекли розгами, помимо прочих подобных крайностей), однако нельзя было заметить, чтобы он криком или вздрагиванием выказал хоть малейшее чувство или боль. Вне припадков он (как можно было подумать) не принимал никакой пищи, которую мог бы переварить, но вместе с ней извергал и выбрасывал изо рта тряпки, нитки, солому, кривые булавки и т. д. Как во время, так и вне припадков его живот (из-за намеренного и постоянного воздержания, обкрадывающего его собственные внутренности) был почти таким же плоским, как спина, кроме того, его горло было опухшим и твердым, язык оцепенел и свернулся к нёбу, так что он всегда казался немым, за исключением того, что он говорил раз в две или три недели, и то лишь очень немногими словами.

«Было две вещи, которые давали самое справедливое основание предполагать, что он одержим и околдован; одна заключалась в том, что он всегда мог распознать, когда та женщина (которая, как предполагалось, околдовала его), а именно Джоан Кок, входила в любую комнату, где он находился, хотя ее приводили туда тайно, как однажды было проверено перед большим жюри в Стаффорде: вторая — что, хотя он мог выносить другие отрывки из Писания, он не мог вынести повторения того текста, а именно: В начале было Слово и т. д. Иоан. 1, ст. 1, но мгновенно вращая глазами и тряся головой, как безумный, он впадал в свои обычные припадки стонов, тяжелого дыхания, помрачения и т. д. В каковом состоянии он пребывал много месяцев, к великому удивлению и изумлению тысяч, которые из разных мест приходили посмотреть на него». Столько о его хитрости.

И все же, несмотря на это, этот самый дьявольский и хитроумно придуманный обман и симуляция были раскрыты и полностью обнаружены благодаря проницательности того благочестивого и ученого человека, доктора Томаса Мортона, тогдашнего епископа Ковентри и Личфилда: к памяти которого я не могу не питать и не выказывать всяческого должного уважения, ибо он был хорошо мне известен, и через возложение его рук я был рукоположен в пресвитеры, когда он был епископом Дарема, а также я знал его тогдашнего секретаря, мистера Ричарда Бэддели, который был нотариусом и записал допрос этого хитрого мальчика. О том, как была обнаружена и раскрыта столь сомнительная и запутанная часть обмана, вы можете подробно прочитать в трактате под названием «Рассуждение о папистском экзорцизме». И его публичное признание мы приведем словами самого автора: «Наконец он был снова доставлен на летние выездные сессии суда, проходившие в Стаффорде 26 июля 1621 года, где перед сэром Питером Уорбертоном и сэром Хамфри Уинчем, рыцарями, судьями Его Величества, и перед лицом собравшихся там графства и страны, мальчик сначала просил прощения у Всемогущего Бога, затем попросил женщину, также присутствовавшую там, простить его; и, наконец, попросил всю страну, которую он так позорно и нечестиво оклеветал, принять это его чистосердечное признание для их удовлетворения.

«И так было угодно Богу (говорит он), чтобы открыть глаза этому мальчику (позвольте мне так выразиться) luto — глиной гнусных обманов римских священников, и sputo — слюной его собственного позора, чтобы увидеть свои ошибки и прославить Бога истины. И хотя многие подобные обманы, как этот, в разные века были скрыты во тьме и записаны как правдивые истории теми, кто был их сторонниками и сообщниками, однако, несомненно, они были того же сорта, что и этот, и все могли быть так же легко раскрыты, если бы были проявлены такие же забота, умение и усердие».

Hist. 5.

Vid. The arraignment and tryal of Witches at Lancaster, 1612.

5. Не менее подлым, кровавым и дьявольским был замысел Томпсона, он же Саутворт, священника или иезуита, против Дженнет Бирли, Джейн Саутворт и Эллен Бирли из Сеймсбери в графстве Ланкастер в 1612 году, суть которого такова. «Упомянутые Дженнет Бирли, Эллен Бирли и Джейн Саутворт были обвинены на выездных сессиях суда, состоявшихся в Ланкастере в среду, девятнадцатого августа, в вышеупомянутом году, в том, что они и каждая из них практиковали, упражнялись и использовали различные дьявольские и нечестивые искусства, называемые колдовством, чарами, заклинаниями и волшебством, в отношении одной Грейс Сауэрбатс. И главным свидетелем, чтобы доказать это, была сама Грейс Сауэрбатс, которая сказала, что они таскали ее за волосы на голове, лишали ее чувств и памяти, бросали ее на курятник и стог сена; являлись ей иногда в своем собственном обличье, иногда как черная собака с двумя ногами, что они носили ее туда, где они встречали черных существ, похожих на людей, которые танцевали с ними и злоупотребляли их телами; и что они привели ее в дом некоего Томаса Уолшема ночью, и там они убили его ребенка, вбив гвоздь в пупок, а после достали его из могилы, сварили и съели часть его, и сделали масло из костей, и тому подобные ужасные лжи». Но поскольку появились достаточные основания для подозрения, что это было разыгранное мошенничество, упомянутая Грейс Сауэрбатс была по мудрости и заботе сэра Эдварда Бромли, рыцаря, одного из судей Его Величества в Ланкастере, назначена для допроса Уильямом Ли и Эдвардом Чиснелом, эсквайрами, двумя мировыми судьями Его Величества в том же графстве, и, таким образом, сделала это свободное признание. Будучи спрошенной, «было ли правдой обвинение, которое она возвела на свою бабушку, Дженнет Бирли, Эллен Бирли и Джейн Саутворт, в колдовстве, а именно: в убийстве ребенка Томаса Уолшмена гвоздем в пупок, варке, поедании и изготовлении масла, чтобы превращаться в разные формы? Она решительно отрицает это, или что когда-либо видела подобные действия, совершенные ими. Она далее говорит, что некий мистер Томпсон, которого она считает мистером Кристофером Саутвортом, к которому ее посылали читать молитвы, убеждал, советовал и советовал ей поступить так, как было сказано ранее, против ее упомянутых бабушки, тети и жены Саутворта».

«И далее она признается и говорит, что никогда не знала и не видела никаких дьяволов, ни каких-либо других видений, как ранее утверждалось и сообщалось».

«Также она признается и говорит, что ее не бросали и не кидали на курятник и стог сена в сарае, но что она сама залезла на стог со стороны стены. Будучи далее спрошенной, была ли она когда-либо в церкви, она говорит, что не была, но обещала впредь ходить в церковь, и притом очень охотно; о чем автор повествования выносит такое суждение».

«Как хорошо (говорит он), этот проект, чтобы лишить жизни трех невинных бедных существ путем практики и злодейства, побудить юную ученицу совершить лжесвидетельство, обвинить свою собственную бабушку, тетю и т. д., согласуется либо с титулом иезуита, либо с долгом религиозного священника, который должен скорее исповедовать искренность и невинность, чем практиковать вероломство! Но это было законно, ибо они еретики, проклятые за то, что оставляют общество священников, посещают церкви, слушают проповедь слова Божьего и исповедуют религию искренне».

Hist. 6.

6. Но мы закончим изложение этих чудовищных и адских историй, этих видов обманных и плутовских заблуждений и подделок, еще одним примером, который не менее печально известен, чем те, что мы перечислили. Примерно в 1634 году (поскольку, потеряв наши записи об этом, мы не можем быть столь точны, как следовало бы) произошло великое мнимое собрание многих предполагаемых ведьм в новом доме или сарае в лесу Пендл в Ланкашире, тогда еще не заселенном, где (как утверждало обвинение) некоторые из них, дергая за веревку из соломы или сена, приносили молоко, масло, сыр и тому подобное, и их уносили на собаках, кошках или белках. Информатором был некий Эдмунд Робинсон (еще живой на момент написания сего, и обычно известный под именем Нед из Рафса), чей отец был по профессии каменщиком и лишь бедным человеком, и они, обнаружив, что им верят и их поощряют соседние мировые судьи, а лица были заключены в тюрьму или связаны обязательством явиться на следующие выездные сессии, мальчик, его отец и некоторые другие, кроме того, взяли за правило ходить из церкви в церковь, чтобы мальчик мог разоблачать и обнаруживать ведьм, притворяясь, что на мнимом собрании было большое количество тех, чьи лица он мог узнать; и таким образом они получили хорошее пропитание, что за короткое время отец купил корову или две, хотя раньше у него их не было. И случилось так, что этот упомянутый мальчик был приведен в церковь Килдвик, большую приходскую церковь, где я (будучи тогда там викарием) проповедовал во второй половине дня, и был посажен на скамью (будучи всего лишь десяти или одиннадцати лет от роду), чтобы осматриваться, что вызвало некоторое небольшое беспокойство в приходе на некоторое время. И после молитв я, расспрашивая, в чем дело, люди сказали мне, что это мальчик, который обнаруживает ведьм, на что я пошел в дом, где он должен был остаться на ночь, где я нашел его и двух очень подозрительных лиц, которые сопровождали его и управляли делом; я хотел побеседовать с мальчиком наедине, но они решительно отказались; тогда в присутствии множества людей я взял мальчика к себе и сказал: «Добрый мальчик, скажи мне правду и всерьез, видел ли ты и слышал ли такие странные вещи о собрании ведьм, как сообщают многие, что ты рассказываешь, или не научил ли тебя какой-нибудь человек говорить такие вещи самому?» Но двое мужчин, не давая мальчику ответить, вырвали его у меня и сказали, что он был допрошен двумя способными мировыми судьями, и они никогда не задавали ему такого вопроса, на что я ответил, что обвиняемые лица от этого только больше пострадали. Но на следующих выездных сессиях в Ланкастере жюри признало виновными семнадцать человек, однако по благоразумному усмотрению судьи, который не был удовлетворен доказательствами, они были помилованы, и Его Величество и его Совет, будучи проинформированы судьей о деле, епископ Честера был назначен допросить их и засвидетельствовать, что он о них думает, что он и сделал; и вследствие этого четверо из них, а именно Маргарет Джонсон, Фрэнсис Дикконсон, Мэри Спенсер и жена Харгривса, были вызваны в Лондон, осмотрены и допрошены врачами и хирургами Его Величества, а затем Его Величеством и Советом, и никакой причины для вины не обнаружилось, кроме больших подозрений в том, что мальчик был подкуплен, чтобы ложно обвинить их. Поэтому было решено разлучить мальчика с отцом, так как они оба последовали за женщинами в Лондон, их обоих схватили и посадили в разные тюрьмы по отдельности. Вследствие чего вскоре после этого мальчик признался, что его научили и подкупили придумывать и симулировать те вещи против них, и он упорствовал в этом нечестии по совету своего отца и некоторых других, кого зависть, месть и надежда на наживу подтолкнули к этому дьявольскому замыслу и злодейству; и он также признался, что в тот день, когда он сказал, что они встретились в вышеупомянутом доме или сарае, он был в тот самый день в миле оттуда, собирая сливы в саду своего соседа. И что это самая верная истина, есть много людей, еще живущих, с достаточной репутацией и честностью, которые могут подтвердить и засвидетельствовать то же самое; и, кроме того, то, что я пишу, большая часть — правда, по моему собственному знанию, а все остальное я слышал из его собственных уст не один раз.

Таким образом, приведя эти несомненные истории, чтобы показать ужасные обманы и подделки, которые практикуются ради низких, нечестивых и дьявольских целей, мы должны заключить, возразив на то возражение, предложенное в начале этой главы, которое таково: что, хотя некоторые из них обнаружены как подделки и обманы, все же не все таковы, на что мы далее отвечаем.

Reas. 1.

1. Что все те вещи, которые в наши дни предполагаются как совершенные демониаками или теми, кто притворяется одержимым, как и все те странные подвиги, которые якобы совершаются ведьмами или колдовством, все они либо совершаются по чисто естественным причинам (ибо со всех сторон признано, что дьяволы в телесной материи не могут совершить ничего, кроме как применяя подходящие активные начала к согласующимся пассивным). А поскольку чудеса давно прекратились, должно следовать, что дьяволы не делают ничего, кроме как только склоняют умы мужчин и женщин к греху и нечестию, и тем самым они становятся обманщиками, плутами и печально известными мошенниками: так что мы можем рационально заключить, что все другие странные подвиги и заблуждения должны по необходимости быть не лучше или иного рода, чем те, что мы перечислили, если только они не могут показать, что они совершаются естественными средствами. Разве не должны все лица, обладающие здравым смыслом, судить и верить, что все те странные трюки, описанные мистером Гленвилем о его барабанщике в доме мистера Момпессона, которого он называет Демоном из Тедворта, были отвратительными обманами и подделками (как я проинформирован от лиц хорошего качества, они были обнаружены таковыми), ибо я уверен, что мистер Гленвиль не может показать никаких агентов в природе, с помощью которых демон, применяя их к подходящим пациентам, мог бы произвести какие-либо подобные эффекты, и поэтому мы должны заключить, что все подобные вещи являются обманами.

Reas. 2.

2. Это не здравый способ рассуждения, от принципов познания, чтобы тем самым доказать существование вещей или способы такого существования, потому что принцип бытия является причиной принципа познания, а не наоборот, и поэтому наше необнаружение всех обманов, которые совершаются или были совершены, вовсе не означает, что остальные, которые остаются нераскрытыми, являются дьявольскими или совершены сверхъестественной силой; ибо сначала должно быть продемонстрировано, что в наши дни существуют некоторые вещи, совершаемые силой дьяволов, которые являются сверхъестественными, в элементарной и телесной материи, чего никогда не было и быть не может, как из свидетельств всех ученых мы показали ранее. И поэтому человек мог бы с таким же успехом утверждать, что в нации нет больше воров, кроме тех, кто известен и предан заслуженному наказанию, когда их может быть, и, несомненно, есть, гораздо больше; так же точно существует много сотен обманов, которые проходят и никогда не обнаруживаются, но это вовсе не будет рационально означать, что те, которые не стали известны, должны быть дьявольскими.

ГЛАВА XV.

О различных существах, которые имеют реальное существование в природе, и все же по причине своих чудесных свойств или редкого появления принимались за духов и дьяволов.

Hist. 1.

Прежде чем мы перейдем к разговору о привидениях в целом, мы предварим несколько вещей в качестве предостережения, потому что нет ни одного предмета (о котором мы знаем) в мире, который был бы подвержен стольким ошибкам по причине предубежденных фантазий людей, приверженных тем вымыслам о духах, феях, домовых и многих тому подобных, которые постоянно усиливаются невежественным воспитанием и тщетными меланхолическими страхами. Мы не будем упоминать те многочисленные привидения, которые часто практикуются путем подделки и сговора ради низких целей и интересов, как это обычно использовалось во времена папизма и предпринималось в наши дни, хотя и с небольшим успехом. Как и другими лицами ради низкого стяжательства или худших намерений, о которых мы знали некоторые печально известные случаи, которые были раскрыты. Мы также не будем говорить о тех притворных, которые практиковались, чтобы скрыть воровство и мошенничество, как мы однажды знали, что определенные лица, которые крали у людей овец ночью, уносили их на вещи, сделанной наподобие носилок, покрытых белой простыней, благодаря чему те, кто видел их, принимали это за привидение, и поэтому не осмеливались подойти к ним, и так большая часть людей 3 или 4 деревень была в ужасе, и слух широко распространился, что это ходячий дух, и все же в конце концов это было обнаружено как хитрая уловка, чтобы скрыть их кражу. Мы также не скажем ничего о тех шутливых привидениях, которые часто практикуются, чтобы пугать, оскорблять и страшить других. Но мы здесь приведем рассказ о некоторых странных существах, которые, будучи редко видимыми или находимыми, побудили более невежественных людей принимать их за демонов, и их мы перечислим в таком порядке.

Hist. 2.

Centur. 1. Hist. 9. p. 18.

1. Существовало и до сих пор существует твердое мнение среди простолюдинов, а также охотников на ведьм, что ведьмы, превращаясь в различные формы, в ночное время проникали в дома людей и там сосали грудь или пупки младенцев в их кроватях или колыбелях, отчего те слабели или чахли; это укоренившееся мнение тем тверже верилось, потому что дети, которые ночью были очень здоровы, утром оказывались очень больными и были высосаны в вышеупомянутых местах. Чтобы прояснить этот пункт, примите это наблюдение из ученого пера Томаса Бартолина, который был врачом Фредерика, короля Дании, на английском языке так: «Трое младенцев (говорит он) пастора Фионенса в Ликкисхольме, который является благородным поместьем, принадлежащим весьма прославленному лорду Кристиану Томаэусу Сехстеду, королевскому канцлеру, Eques Auratus, и известнейшему сенатору Дании, моему меценату, которые спали в своей привычной комнате, были вскоре после этого встревожены необычным плачем и беспокойством, что они чувствовали, что их кто-то сосет или доит. Соски их груди, будучи тщательно осмотренными родителями, подтвердили подозрение детей, потому что они свисали, как у женщины, которая кормит грудью. И чтобы предотвратить это очарование, соски груди были смазаны консервантами против яда и другими горькими вещами. После этого их пупки были так изношены сильным сосанием, что не только они стали выпуклыми или свисали, но также как бы показывали величину рта, который сосал, по оставшемуся отпечатку. Но младенцы, будучи вынесены из комнаты, с тех пор оставались свободными от любого сосания, особенно будучи носимыми на руках людей. И этот Caprimulgus, или козодой, как говорит Беллоний, находится на Крите величиной с кукушку, будучи очень вредным для коз, настолько, что он сосет молоко из их вымени по ночам». Из чего мы можем ясно понять, как существа, которые редко видны или чьи свойства неизвестны, могут легко совершать те вещи, которые невежественные головы могут приписать колдовству.

De quadr. l. 1. p. 862.

Isai. 34. 14.

Isai. 13. 21.

Levit. 17. 7.

Deut. 32. 17.

Psal. 106. 37.

2 Chron. 11. 15.

2. Не менее верится многими, что те виды существ, которые называются сатирами, являются лишь своего рода демонами; ибо ученый Геснер, считая их своего рода обезьянами, говорит нам следующее: «Точно так же (говорит он), как обезьяны Cynocephali, или с собачьими головами, дали повод для басни, что некоторые считали таковых людьми: так и сатиры, будучи также редким видом обезьян и вызывающими большее удивление, некоторые верили, что они дьяволы: также некоторые люди, введенные в заблуждение поэтами и художниками, а также скульпторами, которые выдумали, что у них козьи ноги и рога, чтобы еще больше усилить удивление и суеверие, думали, что они дьяволы: когда в обезьянах-сатирах нет ничего подобного, что можно было бы увидеть». И это мнение было тем более усилено, потому что большинство переводчиков в Ветхом Завете перевели слово שָׂעִיר (которое правильно означает волосатого человека или зверя) как козел, сатир (как Быт. 27, ст. 11: Исав, брат мой, человек волосатый; где используется то же самое слово), демон или дьявол. Но ясно, что оно означало и означает не что иное, как только сатиров, как станет ясно из этих причин. 1. Во-первых, как наши английские переводчики верно перевели это у Исаии: И сатир будет кричать своему товарищу: ибо достоверно сообщается, как древними, так и современными мореплавателями, что на тех пустынных островах, где их множество, они по ночам будут громко кричать и звать один другого. И в другом месте того же пророка сказано теми же переводчиками: и сатиры будут танцевать там; танцы являются одним из свойств этого волосатого существа, как вещь, которой оно очень наслаждается, и поэтому это лишь сатиры, которые являются естественными существами, а не дьяволы. 2. И хотя те же переводчики перевели множественное число того же слова названием «дьяволы», тем не менее оно там правильно означает также сатиров; ибо хотя в другом месте сказано: они приносили жертвы дьяволам, а не Богу, и так же снова псалмопевец: ибо они приносили своих сыновей и дочерей в жертву дьяволам; где в обоих местах слово есть שֵדִים vastatoribus, разрушителям или дьяволам; потому что в тех идолах поклонялись дьяволам, и тем самым разрушали души людей: 3. Тем не менее очевидно, что их идолы были сформированы в форме сатиров, самым ужасным образом; ибо поздние и самые достоверные путешественники, которые были в тех частях Азии, где эти идолопоклонства до сих пор поддерживаются, единодушно сообщают, что они делают свои изображения или идолы, которым поклоняются, такими ужасными и пугающими, как только могут придумать, как можно увидеть в отношениях путешествий Винсента ле Блана, Мандельсло и Фердинанда Мендеса Пинто, и мистер Герберт, наш соотечественник, дает нам идола баннианов в уродливой форме чудовищного сатира. 4. Так что, хотя это поклонение и жертвоприношение, в отношении своей отвратительности, гнусности и идолопоклонства, уступалось дьяволам, которые духовно и невидимо правили в этих детях непослушания и были авторами всех тех заблуждений и обманов; тем не менее нигде не видно, что это были демоны в телесной форме сатиров (как многие ошибочно предполагали), не более, чем золотые тельцы, которых сделал Иеровоам, были реальными дьяволами: но эти идолы были сделаны в фигуре или форме сатиров или волосатых существ, как говорит текст: И он поставил себе священников для высот, и для волосатых идолов или сатиров, и для тельцов, которых он сделал. Это то же самое еврейское слово здесь, которое наши английские переводчики переводят как «дьяволы», которое в двух предыдущих местах у Исаии они переводят как «сатиры»; и поскольку тельцы не переводятся как «дьяволы», почему изображения, которые были похожи на сатиров, должны переводиться так? Конечно, дьявол был так же в тельцах и так же почитался в тех немых идолах, как он был в немых и мертвых идолах или изображениях сатиров, и поэтому нет больше оснований называть одних дьяволами, чем других. Но то, что полностью опровергает мнение, что они должны быть реальными дьяволами в телесных формах и фигурах, есть следующее, что и тельцы, и изображения этих сатиров были сделаны Иеровоамом: теперь очевидно, что он не мог сделать реального дьявола, а только изображения тельцов и сатиров, в которых и посредством которых дьяволы могли почитаться в тех идолопоклоннических путях.

Hist. 3.

Observ. Medic. lib. 3. c. 56. p. 283.

Так что совершенно очевидно, что эти сатиры, будучи редко видимыми и обладая странными качествами, заставили многих поверить, что они были демонами; более того, кажется, что их изображения и картины принимались за дьяволов, и все же они являются лишь чисто естественными существами, и учеными людьми считаются своего рода обезьянами, что мы сейчас докажем на одном или двух неоспоримых примерах; и сначала этот из-под пера того ученого врача Николауса Тулпиуса, который говорит так: «На нашей памяти (говорит он) был индийский сатир, привезенный из Анголы и преподнесенный в дар Фредерику Генри, принцу Оранскому. Этот сатир был четвероногим, и из-за человеческой формы, которую он, кажется, носит, он называется индейцами Orang antang, homo silvestris, дикий человек, а африканцами Quoias morron, выражая в длину ребенка трех лет, а в толщине — шести лет. Он был телом ни толстым, ни худым, но квадратным, весьма способным и очень быстрым. И его суставы были столь тверды, а мышцы столь велики, что он осмеливался предпринять и мог сделать что угодно; спереди совершенно гладкий, а сзади грубый и покрытый черными волосами. Его лицо напоминало человека, но нос широкий и кривой книзу, неровный и беззубая самка. Но уши не отличались от человеческой формы. Как и грудь, украшенная с обеих сторон набухшей грудью (ибо он был женского пола), живот имел очень глубокий пупок; и суставы, как те, что выше, так и те, что ниже, имели такое точное сходство с человеком, что одно яйцо не кажется более похожим на другое. Не было недостатка ни в необходимом сочленении руки, ни в порядке пальцев на руках, ни в человеческой форме большого пальца, или опоре ног к бедрам, или пятки к стопе. Каковая подходящая и приличная форма членов была причиной того, что по большей части он ходил прямо: и он не поднимал никакого веса менее тяжело, чем легко перемещал его».

Когда он собирался пить, он держал ручку кувшина одной рукой, а другую подкладывал под дно чашки, затем вытирал влагу, оставшуюся на губах, не менее опрятно, чем ты увидел бы у самого деликатного придворного. Каковую же ловкость он соблюдал, когда ложился спать. Ибо, положив голову на подушку и должным образом укрыв тело одеждой, он прятался не иначе, как если бы там лежала самая деликатная особа.

Hist. 4.

Более того, король Самбака (говорит он) однажды сказал нашему родственнику Сэмюэлю Бломарту, что эти виды сатиров, особенно самцы на острове Борнео, обладают такой большой смелостью ума и таким сильным сложением мышц, что они часто насильственно нападали на вооруженных людей; и не только на слабый пол женщин и девушек; пылким желанием которых они так воспламенены, что, часто ловя их, они злоупотребляют ими. Ибо они крайне склонны к похоти (что является общим для них с похотливыми сатирами древних), да, иногда столь остры и сладострастны, что поэтому индийские женщины избегают лесов и рощ как худших, чем собака или змея; в которых эти бесстыдные животные скрываются. И что это сладострастное животное находится в восточных горах Индии; как и в Африке, между Сьерра-Леоне и мысом горы, где (возможно) были те места, где Плиний, кн. 5, гл. 5, утверждает, что по ночам было видно, как сияют частые огни эгипанов, и изобилуют сладострастием сатиров, которые любят скалистые логова и пещеры и избегают общества человечества, будучи сладострастным, волосатым, четвероногим существом, с человеческой формой и кривым носом. Но что нога этого существа не имеет ни копыт, ни тело везде волос, а только голова, плечи и спина. Остальные части гладкие, а уши не острые».

Enq. into vulg. err. l. 5. p. 271.

Так что отсюда неоспоримо верно, что существуют такие существа в природе, и они были либо приняты за дьяволов, либо за привидения демонов в этой форме сатиров, как доктор Браун хорошо заметил в этих словах: «Существует мнение (говорит он), что дьявол обычно появляется с раздвоенной ногой или копытом, в чем, хотя это кажется чрезмерно смешным, может быть доля истины; и основанием этого поначалу могло быть его частое появление в форме козла, что отвечает этому описанию. Это было мнение древних христиан относительно привидений Панов, Фавнов и Сатиров, и в этой форме мы читаем об одном, который явился Антонию в пустыне. То же самое подтверждается также из толкований Священного Писания; ибо, поскольку сказано: «Не приноси в жертву дьяволам», исходное слово есть Sehhirim, то есть грубые и волосатые козлы, потому что в этой форме дьявол чаще всего появлялся, как истолковано раввинами, как Тремеллий также объяснил».

Но, сохраняя репутацию ученого святого Иеронима и доктора Брауна, это лишь недоказанное предположение, что дьявол когда-либо появлялся в форме козла, возникновение этого мнения было только потому, что дьяволу поклонялись в идоле, сделанном в форме козла.

Enquir. into vulg. errors. l. 4. c. 11. p. 207.

Mund. Subter. l. 8 Sect. 4. c. 4. p. 101.

Idea Idear. operatr. c. 6.

Hist. 5.

Demonstr. Thes. p. 679.

3. Несколько веков назад, когда процветало папистское невежество, не было разговоров более обычных (которые, однако, продолжаются среди простого народа), чем об явлении определенных существ, которых они называли феями, которые были очень маленького роста и, будучи увиденными, вскоре исчезали и пропадали. И они в целом считались своего рода духами или демонами, и Парацельс считал их своего рода промежуточными существами и называл их не-адамитами, как не происходящими от рода Адама; но есть авторы большого доверия и правдивости, которые утверждают, что существовали народы таких людей, называемые пигмеями. И хотя доктор Браун учено и элегантно рассмотрел вопрос: «Были ли или есть ли какая-либо такая карликовая раса человечества, всего в три пяди, не рассматривая их по отдельности, а национально, или нет, и привел самые вероятные аргументы, какие только можно, чтобы доказать, что нет и не было никакой такой расы людей, называемых пигмеями, все же он умеренно заключает в этих словах: «Поскольку (говорит он) нет достаточного подтверждения их истинности, может возникнуть некоторое сомнение относительно их возможности; в чем, поскольку не определено, в каких измерениях душа может упражнять свои способности, мы не будем заключать о невозможности, или что не могло бы быть расы пигмеев, как иногда бывают гиганты, и так можем принять мнение Августина и его комментатора Людовика Вивеса. И хотя Кирхер со своей обычной наглостью заключает в этих словах: «Fabulosa itaq; sunt omnia, quæ de hujusmodi Pygmæis veteres Geographi à simplici populo sola relatione descripta tradiderunt»: Тем не менее (я говорю), несмотря на эти отрицательные аргументы, я привожу рассказ других (которые имеют такое же или большее доверие) в утвердительном смысле. И столько же утверждает тот самый проницательный и ученый человек Маркус Марци, поздний врач не малого суждения, который говорит так: «Quicquid tamen sit de his, Pygmæos & olim fuisse, & nunc esse affirmamus». И помимо свидетельства Аристотеля, Солина, Помпония Мелы и Элиана, он приводит эти: «Но те (говорит он), которые в наш век осматривали мир, те же свидетельствуют также, что есть еще пигмеи на острове Аручет, одном из Молуккских островов, и на острове Кофи, и таких Пигасетта утверждает, что видел». И хотя доктор Браун, кажется, пренебрегает этим, все же (согласно пословице) одному очевидцу больше доверия, чем десяти, которые слышали это только краем уха. Одерикус в своей истории Индии сообщает также, «что есть такие люди около трех пядей высотой», что также подтверждается более поздним Одерикусом. И к этим утвердительным доказательствам мы добавим доказательство ученого философа и врача Баптисты Ван Гельмонта, на английском языке так: «Винный купец (говорит он) нашей страны, очень честный человек, плавая иногда на Канарские или Счастливые острова, будучи спрошенным мною о его серьезном мнении и суждении о некоторых существах, которых там дети, как часто хотели, приносили домой, и называли их Tudesquillos, или Germanulos, то есть маленькие люди; (немцы называют их Eard-Manlins) ибо это были мертвые туши, высушенные почти три фута длиной, которые любой из мальчиков легко нес в одной руке, и были человеческой формы: Но вся мертвая туша была прозрачной, как пергамент, и кости были гибкими, как хрящи. Также внутренности и кишки были видны, если держать против солнца, что, когда я после узнал, что это чистая правда, от испанцев, там рожденных, я подумал, что в наши дни потомство пигмеев было там уничтожено».

Откуда все понимающие и беспристрастные суждения могут ясно видеть, что эти виды существ действительно существовали в мире и есть и могут быть таковыми до сих пор на островах и в горах, которые не заселены, и что они не являются реальными демонами или не-адамическими существами, которые могут появляться и становиться невидимыми, когда захотят, как думает Парацельс. Но что либо они были поистине человеческого рода, наделенного использованием разума и речи (что наиболее вероятно), или, по крайней мере, что они были своего рода маленькими обезьянами или сатирами, которые, имея свои тайные убежища и норы в горах, могли благодаря своей ловкости и проворству вскоре быть внутри или снаружи, как кролики, ласки, белки и тому подобное.

Centur. 2.

Histor. 11. 169.

Hist. 6.

4. Не меньшей ошибкой было мнение о тех рыбах, которые называются тритонами, сиренами, русалками или морскими мужчинами и женщинами, которые многими предполагались и принимались за духов или демонов, и обычно нимф, когда на самом деле и по правде они являются реальными существами, как показывают эти примеры. Первый из которых мы приведем из верного пера того ученого анатома Томаса Бартолина, который был врачом Фредерика третьего, короля Дании, в этих английских словах: «Различные вещи (говорит он) о русалках существуют, доставленные в памятниках древних, которые отчасти ложны, отчасти истинны. Недалеко от басни то, что они держали, что они подражали голосам мужчин и женщин. Но что есть звери, найденные в море, с человеческими лицами (говорит он), я не буду отрицать. Но я не буду (говорит он) суммировать счета древних. Ибо они полны историй о русалках. Среди более поздних авторов эти здесь и там рассматривали этот аргумент, Скалигер (в кн. 2, Histor. Anim. т. 108.), Рондолетий, Лицет (de Spont. vin. ort.), Маркус Марци (de Ideis), П. Буастуан (Histor. Gall. prod. Т. 1, гл. 18.). В Энкхёйзене в Голландии (говорит он) форма определенной русалки видна нарисованной, которая ранее была выброшена на берег силой вод. Это (говорит он) в устах нашего простого народа, что русалка была поймана в Дании, которая говорила, предсказывала вещи, которые должны произойти, и пряла. Отец Общества Иисуса, возвращаясь из Индии в Рим, видел там морского человека, украшенного епископской митрой, который, казалось, в следующем углу едва выносил свое пленение; но будучи отпущенным и повернутым в море, казалось, воздавал благодарность за свою свободу, кланяясь своим телом, прежде чем уйти под воду, что (говорит он) иезуит имел обыкновение рассказывать Корвину старшему, как его сын (говорит он) сказал мне в Риме». Но это, будучи лишь историей, рассказанной Бартолину из вторых рук, и лишь первоначально из уст иезуита (который, несомненно, имел какой-то замысел в этом), я оставляю на суждение мудрых и благоразумных. Но он продолжает так. «Это (говорит он) самое верное, что рыбы могут быть найдены в океане, которые представляют земных животных в форме: Как морская лисица, волк, морской теленок, собака, лошадь и т. д. Поэтому почему мы должны отрицать человеческую форму морским чудовищам? Конечно, также на земле есть обезьяны, которые, не имея разума, выражают внешнюю форму и жесты человека. Все морские чудовища этого сорта мы относим (говорит он) к виду Phocae или морских телят. Был (говорит он) в век, в который мы живем, морской человек, пойманный купцами Вест-Индской компании и вскрытый в Лейдене Питером Павиусом, Джоном де Лаетом, присутствующим, моим другом (говорит он), и пока он жил, великим и самым знающим человеком вещей Америки и природы. Голова и грудь даже до пупка были человеческой формы, но от пупка даже до конечностей это была деформированная плоть, без признака хвоста. Но чтобы я не (говорит он) казался навязывающим читателю, руки и ребра можно найти в моем кабинете или шкафу, которыми я обязан доброте восхваляемого Латиуса. Мы (говорит он) приложили картину обоих, как русалки стоящей, так и изображения ее плавающей, чтобы мы могли удовлетворить сомнение всех людей. Рука состоит из пяти пальцев, как наши, с таким же количеством сочленений, как наши, но только то уникально, что все кости пальцев шире и сжаты, и мембрана соединяет их вместе в курсе, как у летучих, как гуси, утки и т. д., которые помогают растягивать ногу в воде. Конечность двух средних пальцев шире, конечности других двух острые. Радиус и локоть очень короткие, для удобства плавания, едва длиной в четыре пальца шириной. Также чертеж плеча не более обширен. Ребра длинные и толстые, почти превышающие обычные человеческие ребра на третью часть».

«Из ребер (говорит он) делаются бусины, повернутые или брошенные, настоящее средство от боли геморроя, что восхваляемый Латиус наблюдал по опыту. Также (говорит он), что браслеты, сделанные из костей этого вида Phocas, привезенные в Рим, приложенные к запястью, успокаивают гемикранию и плавание головы, которое приходит снова, если они будут отложены, как (говорит он) самый прославленный дворянин Кассианус а Путео (самый достойный римского пурпура) сказал мне. Тот же благородный Путео (говорит он) показал мне картину русалки в своем шкафу, которая не за многие годы до этого была пригнана к берегу Мальты. Некий испанец (говорит он) сказал мне, что русалки были замечены в Индии, имеющие генитальные члены женщин, подобные тем человеческого рода, так что рыбаки связывают себя клятвой перед магистратом, что они не имеют совокупления с ними. Бернардинус Гиннару (lib. 1, гл. 9, de Indico itinere, edit. Neap. 1641.) сообщает, что русалки видны в огромной реке Куама, около мыса Доброй Надежды, которые в средней верхней части подобны форме людей, то есть с круглой головой, но немедленно соединенной с грудью, без шеи, с ушами совершенно как наши, и так их глаза, губы и зубы. И что их груди, будучи сжатыми, посылают самое белое молоко».

Поэтому он заключает: «Существует (говорит он) такая большая разница формы русалок, у древних и современных, что неудивительно, что некоторые считают их вымыслами. Мы (говорит он) имеем руки, чтобы быть увиденными глазами, и мы показываем русалок такими, какими в правде они видны. Также не обманывают руки и ребра, чьи картины мы дали, обрамленные согласно правде природы».

Hist. 7.

Genial. dier. l. 3. c. 8. p. 134.

5. Но помимо этих есть другие рыбы или морские чудовища, которые во всех частях напоминали мужчин и женщин, как эти примеры делают явным. Александр аб Александро, человек великого обучения и опыта, сообщает: «Что в Эпире был найден тритон или морской человек, который из моря похищал женщин, будучи один на берегу: Но будучи пойман хитростью, он напоминал человека со всеми своими членами, но отказывался от пищи, будучи предложенной, так что он умер от голода и истощения, будучи в странном элементе».

Hist. 8.

Lib. de verit. fid. Christ. l. 2.

6. Также Людовик Вивес рассказывает нам следующую историю: «В наш век (говорит он), у голландцев, многие видели моряка, которого там же держали более двух лет; он был нем, а затем начал говорить: но, дважды переболев чумой, он с радостью и прыжками вернулся в море».

Hist. 9.

Vid. Ideam Idear. operat. c. 6.

7. В год Господень 1403-й в озере в Голландии была поймана морская женщина, выброшенная туда из моря, и доставлена в город Харлем; она позволяла надевать на себя одежду и принимала хлеб, молоко и тому подобное: также она научилась прясть и делать многое другое на манер женщин, и еще она благочестиво преклоняла колени перед образом Христа распятого, будучи послушной во всем, что ей приказывал ее хозяин, но, прожив там много лет, она всегда оставалась немой.

Hist. 10.

Stows Annal. p. 157.

Britan. p. 412.

8. К этим историям мы в заключение добавим одну, заслуживающую достаточного доверия, из наших собственных английских анналов, а именно: «В 1187 году, в 33-й год правления Генриха II, близ Орефорда в Саффолке, некие морские рыбаки поймали в свои сети рыбу, имевшую во всех отношениях облик человека, которую Бартоломью де Гланвиль, смотритель замка Орефорд, держал в том же замке в течение шести месяцев и более как диковинку; она не произнесла ни слова. Всякую пищу она ела охотно, но особенно жадно — сырую рыбу, предварительно выжав из нее всю влагу. Ее часто приводили в церковь, где она не выказывала никаких признаков поклонения. Наконец, когда за ней стали плохо присматривать, она ускользнула в море и больше никогда не появлялась». Ученый антикварий мистер Кемден приводит эту же историю со слов Радульфа Коггесхалльского, древнего писателя, и добавляет: «Capillos habebat, barbam prolixam & pineatam, circa pectus nimium pilosus erat, & hispidus» (Имел волосы, бороду длинную и заостренную, вокруг груди был чрезмерно волосат и щетинист), и заключает: «Quicquid nascatur in parte naturæ ulla, & in mari esse, & non omnino commentitium est» (Все, что рождается в какой-либо части природы, есть и в море, и это отнюдь не вымысел).

Lib. de Spectr. prim. part. c. 11. p. 61.

На основании всех этих примеров мы можем рационально убедиться, что, хотя эти существа реально существуют в природе, из-за их странной природы, формы и свойств, или по причине того, что их редко видят, их часто принимают — не только простые люди, но даже ученые — за дьяволов, духов или последствия колдовства и чародейства. И поэтому люди, желающие судить правильно, должны остерегаться, чтобы их не обманули и не ввели в заблуждение рассказы подобного рода, а также все то, что может быть совершено путем обмана и сговора, и те другие физические явления, которые происходят по естественным причинам; о различных видах которых весьма подробно повествует Людовик Лаватер, к которому я и отсылаю тех, кто желает получить дальнейшее удовлетворение в этих вопросах.

ГЛАВА XVI.

Об явлениях в целом и о некоторых несомненных историях, которые, по-видимому, доказывают существование подобных вещей. О тех явлениях, которые якобы происходят в бериллах и кристаллах, и об астральном или сидерическом духе.

В этом трактате мы ранее достаточно доказали, что отрицание существования такой ведьмы, которая заключает видимый договор с дьяволом, или чье тело он сосет, или которая вступает в плотскую связь с демоном, и которая превращается в кошку или собаку, или летает по воздуху, не влечет за собой отрицание духов, добрых или злых, и не опровергает полностью истинность явлений или тех вещей, которые, по-видимому, свидетельствуют о некоторых сверхъестественных действиях. И поэтому здесь мы всесторонне рассмотрим вопрос об явлениях и вещах, которые кажутся таковыми, и в следующем порядке.

1. Мы не будем касаться явлений в широком смысле этого слова, ибо так можно охватить появление новых звезд, комет, метеоров и других знамений и чудес, которые (хотя и необычны и удивительны) все же имеют свое происхождение от естественных причин. Но здесь мы будем рассматривать только такие явления, которые, как считается, совершаются сверхъестественными существами, или таким образом и такими существами, которые мы обычно считаем отличными от (если не выше) силы обычной и видимой природы, как, например, ангелы добрые или злые, души умерших людей, или их астральные духи, или некоторые другие существа, которые являются или могут быть существами промежуточной природы.

Judg. 13.

Luke 2. 26. to 39.

Math. 1. 20.

Math. 2. 12, 13, 19.

2. Что касается явлений добрых ангелов, посылаемых Богом в прошлые времена, как во сне, так и иначе, то Священное Писание дает нам самое полное и исчерпывающее заверение, как могут неопровержимо продемонстрировать эти несколько примеров. 1. Что Ангел Господень (то есть добрый ангел) явился видимым образом Маною и его жене, и вокально и внятно говорил и беседовал с ними обоими, а затем на глазах у обоих открыто и видимым образом вознесся в пламени, которое поднялось от жертвенника. Теперь более ясного и несомненного явления, видимого глазами и слышимого ушами, чем это, нельзя найти или прочитать, имея неоспоримый авторитет Священного Писания, чтобы подтвердить его. 2. Другой параллельный пример, равный по авторитету, истинности и ясности, — это послание Ангела Гавриила к Деве Марии, ее видение его, слышание его приветствия, беседа с ним и видение его ухода; оба они являются несомненными свидетельствами истинного и реального явления добрых ангелов, доступного даже зрению и слуху. 3. Что иногда добрые ангелы посылались к рабам Божьим и являлись и говорили с ними во сне; как то, что Ангел Господень явился Иосифу во сне и велел ему взять Марию, жену его, что было благословенным и ясным явлением, хотя и во сне, во время сна. И точно так же, благодаря явлению Ангела ему во сне, он был предупрежден взять младенца и мать его и бежать в Египет, а также снова получил повеление от Ангела, после смерти Ирода, который явился во сне и велел ему взять младенца и мать его и идти в землю Израилеву.

Luk. 8 .26. to 37.

3. О видимом явлении злых ангелов у нас почти нет никаких доказательств в Священном Писании, если только мы не примем предположения за доказательства, или спорные места за верные демонстрации, или не будем искажать и насиловать слово Божье, чтобы оно служило нашим предвзятым мнениям. Ибо я не нахожу во всем Священном Писании ни одного места, где ясно и положительно было бы записано какое-либо явление злых духов, или чтобы из какого-либо рационального и необходимого следствия можно было вывести или доказать такое видимое появление: ибо мы ясно доказали, что искушение Евы змеем не обязательно подразумевает, что это было видимое явление, а скорее ментальное заблуждение; и что случай с Саулом и женщиной из Аэндора, или хозяйкой бутыли, не был ни Самуилом в душе и теле, ни одной лишь его душой, ни дьяволом в его облике, что, как мы полагаем, мы доказали неопровержимо; и что искушение нашего благословенного Спасителя сатаной было внутренним, или, по крайней мере, большей его частью; так что остается мало достоверных доказательств явления дьяволов в такой грубой манере, столь обычной и частой, как многие слишком категорично утверждают: однако, несмотря на все это, мы считаем рациональным признать, что, как Бог в прошлые времена часто посылал послания через добрых ангелов для обучения, наставления и утешения своих рабов, воспринимаемые как на слух, так и визуально; так и иногда Бог мог посылать злых духов не только внутренне и ментально, чтобы обмануть и соблазнить нечестивых, как в случае с духом лжи в устах пророков Ахава, но и для видимого явления, чтобы устрашать, наказывать и уничтожать нечестивых, или чтобы проложить путь для проявления своей славы. И Писания, которые упоминают бесноватых и тех, о ком обычно говорят, что они одержимы (хотя это было не через сущностное вселение, а через эффективное воздействие как на души, так и на тела лиц, которые были так затронуты и поражены), ясно показывают, что оперативные эффекты силы дьяволов были как слышимы, так и видимы через их слова и действия. Так, дьяволы, используя органы человека, в котором был легион их, просили Христа не приказывать им уходить в бездну, но просили позволить им войти в стадо свиней: что «ясно показывает, что их слова были слышны и были услышаны множеством, которое было рядом, и действия, которые они совершали, были достаточно видимы, ибо силой дьявола он разорвал цепи и оковы, которыми был связан, и был гоним дьяволом в пустыню, и что эти дьяволы вышли из человека и вошли в стадо свиней, чьей эффективной силой свиньи с крутизны бросились в море и потонули». И это ясно демонстрирует реальное воздействие дьяволов, которое было очевидно как через слова, так и через действия, которые можно было видеть и слышать; так что это, в том широком смысле, в котором оно обычно понимается, было реальным явлением дьяволов, или, по крайней мере, эквивалентным ему. Ибо мы здесь лишь исследуем такие явления дьяволов, которые необходимо подразумевают их присутствие, действующее таким образом в существах или телесной материи, что через зрение, слух или другие чувства это может быть, безусловно, проявлено как работа выше обычной силы природы, и может побудить нас рационально, по свидетельству наших чувств, поверить, что эти вещи совершаются теми существами, которых мы называем демонами, как многие из тех лиц, о которых говорили, что они были или являются пораженными дьяволами, в дни пребывания нашего благословенного Спасителя во плоти.

Heb. 1. 14.

4. Но хотя и будет свободно и полностью признано, что в века и времена, упомянутые в Ветхом и Новом Завете (да и, возможно, в течение столетия или более после), были люди, одержимые и пораженные дьяволами, а также что в то время совершалось много чудес: все же теперь скажут, что чудеса полностью прекратились, как не являющиеся никаким образом необходимыми для подтверждения Евангелия, которое теперь установлено и утверждено. Мы признаем, что это настолько сильно и убедительно доказано богословами реформатских церквей, что мы считаем сознательно слепым того, кто будет этому противиться. Тем не менее, несмотря на все это, что чудеса полностью прекратились, я признаю, что есть некоторые странные вещи, которые случались в поздние века, и некоторые в наше время, которые никак не могут быть объяснены чисто обычными естественными причинами, и явления, совершаемые неким родом существ, которые должны происходить от таких же причин, как и добрые или злые духи, или от существ подобной природы. И что, хотя чудеса прекратились, из этого не следует, что все, что имеет причину выше или отличную от обычного и привычного хода природы, должно также прекратиться, ибо quanquam nunc non sint miracula, possint tamen esse miranda (хотя сейчас нет чудес, все же могут быть удивительные вещи): и хотя чудеса прекратились, из этого не следует, что явления тоже, потому что явления — это не чудеса; ибо то, что добрый ангел послан и является, нельзя назвать чудом, потому что это та цель, для которой он был создан, они (то есть ангелы) суть все служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение. И нельзя сказать иначе о злых ангелах или о любых других существах, которые могут совершать эти явления, ибо, поскольку они являются и должны быть творениями, так есть и должны быть некоторые определенные цели, для которых они были созданы и используются.

5. Но доказать истинность явлений или других странных феноменов, эквивалентных им, как действительно совершенных фактов, чрезвычайно трудно и почти невозможно, потому что истории и рассказы о вещах такого рода являются в высшей степени баснословными, и поэтому ни в коем случае не следует полагаться на них, что станет совершенно очевидным по неоспоримым причинам, если мы рассмотрим их по частям в таком порядке.

1. Истории и рассказы, которые даются либо поэтами, либо большинством древних философов об этих вещах, настолько кажутся невозможными и настолько чрезвычайно вымышленными, что тот, кто может придать им хоть какое-то доверие, должен, по сути, полностью отказаться от собственного разума. И особенно они настолько переполнены ужасными баснями о многочисленности их вымышленных богов, полубогов, духов, домовых, ларов, лемуров, теней людей и тому подобного, что они заставили бы человека поверить, что мир полон только этим, и это делалось главным образом для поддержания их идолопоклоннической и суеверной религии. И все авторы такого рода, которые писали со времен Гомера до конца веков, в которые жили два Плиния и Плутарх, шли одним и тем же курсом, и все их рассказы отдают закваской невозможностей, суеверий и баснословности.

2. И если мы заглянем в труды папских писателей, особенно тех, кто записывал истории такого рода с шестого века, мы найдем такую рапсодию и груду напыщенной лжи и выдуманных басен как об явлениях, так и о ведьмах, что ни один рациональный человек не может согласиться с одной из тысячи из них; они кажутся настолько невероятными, что скорее заставили бы мудрого человека усомниться во всех таких фактах, чем поверить хоть одному. И человек мог бы с таким же успехом поверить в поддельные и лживые чудеса Магомета, как и в эти монашеские басни. Ибо крайнее желание, которое эти авторы имели продвинуть свое ложное и вымышленное учение о чистилище и тем самым поддержать прибыль и выгоду, которые получались путем предписания таких-то и таких-то покаяний и милостынных дел для искупления душ оттуда, побуждало их выдумывать тысячи ложных историй о явлениях душ после смерти, в которых не было ни капли правды.

3. Те, кого называют реформатскими богословами (потому что они вернулись к тому чистому и истинному учению и поклонению, которые были установлены и практиковались в те предшествующие века, которые были истинно католическими и апостольскими), будучи полностью сосредоточены на главных и основных пунктах веры и тех, что касались истинного поклонения Богу, мало обращали внимания на дела такого рода, как на более второстепенные, и поэтому не считали их столь существенными и необходимыми. Откуда и вышло, что Ламберт Даней, Хеммингий, Эраст и другие без должного исследования и осмотрительности принимали мнения и истории папистов без разбора. Откуда (я полагаю) и вышло, что Людовик Лаватер, ученый богослов реформатской религии в Цюрихе, написал книгу об явлениях и подобных вещах, но не привел никаких других доказательств истинности этих вещей de facto, кроме часто повторяемых историй языческих авторов и нескольких от церковных авторов, которые имеют сомнительный авторитет, но ни одной из своего собственного знания.

4. Но если мы перейдем к рассмотрению историй последнего времени, которые сообщаются об явлениях и подобных вещах, которые по необходимости должны иметь в себе нечто, напоминающее сверхъестественную причину, мы можем отчасти получить более полное удовлетворение, что будет очевидно из нескольких следующих подробностей.

1. Мерик Казобон, доктор богословия, в своем трактате о доверчивости и недоверчивости (ранее нами цитировавшемся) сильно старался обосновать все те невозможные и абсурдные вещи, которые приписываются ведьмам: что, хотя ему и не удалось выполнить это достойно, все же он сказал достаточно, что может послужить доказательством того, что существует много странных вещей, которые, по-видимому, доказывают существование демонов или духов, хотя он и не привел ни одной истории из своего собственного знания или того, что произошло в его время. И мы показали ранее, что явления не являются для христиан надежным основанием для веры в существование демонов, но слово Божье. Но в своем предисловии к той части повествования о докторе Ди он рассказывает две истории, рассказанные тем почтенным и ученым прелатом епископом Эндрюсом его отцу Исааку Казобону. «Одна (говорит он), касающаяся известной или, по крайней мере, подозреваемой многими ведьмы или колдуньи, которой дьявол в странном облике служил (или скорее ждал) при ее смерти. Другая — о человеке, который после своей смерти был возвращен к жизни, чтобы признаться в ужасном убийстве, совершенном над собственной женой, в чем его никогда не подозревали. И обе эти (говорит он) тот ученый епископ считал истинными, но за одну из них, кажется, он ручался по своему собственному знанию, а именно ту, что об явлении, а другую он получил от очевидца». И учитывая состояние епископа Эндрюса как в отношении учености, так и благочестия, эти рассказы имеют большой вес, и их можно увидеть в полном объеме в вышеупомянутом предисловии.

Antidot. against Atheis. c. 8, 9. p. 209.

2. Я не могу не удивляться, что доктор Генри Мор, серьезный человек, который много лет прожил в самой ученой и процветающей академии, чье имя широко известно как дома, так и за рубежом, опубликовав так много книг, сделал такой плохой выбор авторов, у которых он берет свои истории, или что он остановился на тех, которые кажутся столь баснословными, невозможными и невероятными. И чтобы я не казался обвиняющим его без причины, я прошу читателя ознакомиться с двумя его рассказами: один о сапожнике из Бреслау в Силезии, Anno 1591, другой об Иоганнесе Кунтиусе, гражданине Пенча в Силезии, и сказать, может ли он рационально поверить, что эти вещи были истинными или возможными. А что касается автора Мартинуса Вайнрихиуса, силезского врача, я не могу найти ничего ни о его славе, ни о его трудах, и крайне странно, что он был пропущен тем прилежным и беспристрастным автором Мельхиором Адамом; и были гораздо лучшие авторы и с большим авторитетом, на которых можно было бы остановиться для подобных историй, чем Боден или Ремигий; и нельзя придать большого доверия ни одной из историй, которые он рассказывает, кроме той, что о Крысолове, которую некоторые интерпретируют совсем иначе.

3. «Был трактат под названием «Дьявол из Макона», или правдивое повествование о главных вещах, которые нечистый дух делал и говорил в Маконе в Бургундии, в доме мистера Фрэнсиса Перро, служителя реформатской церкви в том же городе, написанный самим Перро вскоре после явления, которое было в 1612 году, но не был опубликован до 1653 года, что было через 41 год после того, как вещь, как говорили, была совершена. Кажется, он был переведен доктором Питером Дю Муленом, сыном ученого и преподобного Питера Дю Мулена, по просьбе достопочтенного и ученого человека мистера Бойля. Большинство вещей были известны мистеру Дю Мулену-отцу, когда он был президентом Национального синода в тех краях, которому также был хорошо известен упомянутый Перро, который был религиозным, уравновешенным, почтенным богословом. И мистер Бойль говорит, что он имел общение с этим благочестивым автором в Женеве и расспрашивал о писателе и некоторых отрывках книги, что преодолело всю его устоявшуюся нерасположенность верить в странные вещи. Характеристика, данная этому автору, и согласие таких ученых лиц с рассказанными вещами получили широкое одобрение, чтобы придать доверие и им. Но, несмотря на все это, в повествовании есть много отрывков, которые проницательный критик нашел бы либо противоречивыми, либо непоследовательными, и нельзя рационально думать, что он был какодемоном, его действия были столь безобидными, вежливыми и шутливыми; и если ему верить (а в некоторых вещах он говорил правду, и сам служитель мистер Перро в некоторых вещах придавал ему доверие), он не был дьяволом, а надеялся быть спасенным Иисусом Христом. Но дьявол или нет, все же история по существу достаточно доказывает существование такого рода демонов, которые могут совершать странные и необычные подвиги».

The Saints Everlasting rest. c. 7. p. 255.

4. Мистер Бакстер, человек великой учености и благочестия, чье суждение имеет для меня большой вес, говоря об явлениях, говорит так: «Я знаю, что многие очень недоверчивы в этом отношении и с трудом поверят, что были такие явления. Что касается меня самого (говорит он), хотя я так же подозрителен, как и большинство в таких сообщениях, и верю, что большинство из них — это выдумки или заблуждения, все же, будучи очень прилежно любопытным в таких случаях, я получил несомненное свидетельство истинности таких явлений, некоторые из уст людей несомненной честности и благочестия, а некоторые из сообщений множества лиц, которые слышали или видели. Если бы было уместно здесь назвать этих лиц, я мог бы направить вас к ним, еще живущим, благодаря которым вы были бы так же полностью удовлетворены, как и я: дома, которые были так часто посещаемы такими ужасами, что жители последовательно были свидетелями этого».

7. Хотя некоторые из этих последних приведенных свидетельств могли бы достаточно убедить самых упрямых и недоверчивых в том, что существуют явления и некоторые другие подобные странные происшествия, которые не могут быть объяснены предполагаемыми принципами материи и движения, но которые необходимо требуют некоторых других причин, которые выше или отличны от видимого и обычного хода природы; все же, поскольку это вопрос темный и мистический, и большого значения и веса, мы добавим некоторые несомненные свидетельства, либо из наших собственных анналов, либо факты, которые мы знаем как истинные по нашему собственному достоверному знанию, чтобы тем самым могло несомненно проявиться, что существуют эффекты, которые превышают обычную силу естественных причин, и могут навсегда убедить все атеистические умы, о чем в этом порядке.

Stow. p. 605.

Hist. 1.

1. «В первый год Эдуарда Шестого, Anno Domini 1551, в день Святого Валентина, в Февершеме в Кенте, некий Арден, джентльмен, был убит по наущению собственной жены; за каковой факт она была четырнадцатого марта сожжена в Кентербери: Майкл, слуга мистера Ардена, был повешен в цепях в Февершеме, а девица сожжена: Мосби и его сестра были повешены в Смитфилде в Лондоне: Грин, который бежал, пришел снова через несколько лет и был повешен в цепях на большой дороге против Февершема, а черный Уилл, головорез, который был нанят для совершения этого акта, после своего первого побега был схвачен и сожжен на эшафоте во Флиссингене в Зеландии».

P. 1708.

То же самое ужасное убийство более подробно описано Холлиншедом, который жил в то время и имел информацию обо всех подробностях, который говорит еще вот что: «Эта одна вещь (говорит он) кажется очень странной и примечательной в отношении мистера Ардена, что в месте, где он был положен, будучи мертвым, все очертания его тела можно было видеть два года спустя и более, так ясно, как только могло быть, ибо трава не росла там, где его тело касалось, но между его ног, между его рук и вокруг впадины его шеи, и вокруг его тела: И где его ноги, руки, голова или любая часть его тела касались, трава не росла вовсе все это время. Так что многие незнакомцы приходили в то время, помимо горожан, чтобы увидеть отпечаток его тела там на земле в том поле, которое поле он (как некоторые сообщали) жестоко отобрал у женщины, которая была вдовой некоего Кука, а затем вышла замуж за некоего Ричарда Рида, моряка, к великому ущербу для нее и ее мужа, упомянутого Рида, ибо они долго владели им по договору аренды, который они имели на него на много лет, еще не истекших. Тем не менее он отобрал его у них, за что жена упомянутого Рида не только восклицала против него, проливая многие соленые слезы, но и проклинала его самым горьким образом прямо в лицо, желая, чтобы многие мщения пали на него, и чтобы весь мир мог удивляться ему, что, как тогда думали, и произошло, когда он был таким образом убит и лежал в том поле, с полуночи до утра, и так весь тот день, будучи ярмарочным днем, до ночи, весь который день было много сотен людей, приходивших удивляться вокруг него». Откуда мы можем сделать это наблюдение.

Observ.

Поскольку совершенно верно, что это правдивое и точное повествование, данное нам Холлиншедом, как публичная вещь, сделанная на глазах у нации, отпечаток его тела оставался так долго после, и был просмотрен и вызвал удивление у столь многих; так что это не оставило ни малейшей лазейки для самого недоверчивого атеиста, чтобы выбраться. Так же точно это может бросить вызов самому проницательному натуралисту или неверующему атеисту, который хотел бы возвеличить и настолько обожествить природу, чтобы отрицать и отнять существование Бога природы, показать причину долгого сохранения отпечатка его тела или нероста травы в тех местах, где его тело касалось в течение двух лет и более после? Могло ли это быть испарениями или атомами, которые исходили из его тела? тогда почему такие отпечатки не остаются от других убитых тел? что мы уверены по зрению и опыту, что это не так. И поэтому мы можем справедливо приписать это никакой другой причине, кроме как только силе Божьей и божественному возмездию, который является защитником угнетенных, сирот и вдов, и слышит их крики и обращает внимание на их слезы.

Hist. 2.

Sir Rich. Bakers Chron. fol. 448.

2. «Во второй год правления короля Иакова, достопамятной памяти, случился странный случай, к ужасу всех кровавых убийц, который был таков: одна Энн Уотерс, соблазненная своим любовником, согласилась на то, чтобы ее муж был задушен, а затем тайно похоронила его под навозной кучей в коровнике. После чего, когда человек пропал без вести для своих соседей, и жена делала вид, что удивляется, что с ним стало, Богу было угодно, чтобы один из жителей города увидел однажды ночью сон, что его сосед Уотерс был задушен и похоронен под навозной кучей в коровнике, и после объявления его сна, когда констебль произвел обыск, мертвое тело было найдено, как он видел во сне, и после этого жена была схвачена и при допросе, признавшись в факте, была сожжена». Но мы приведем это более подробно, как это было взято из уст жены Томаса Хаворта, ее муж был сновидцем и первооткрывателем, и от его сына, которые вместе со многими другими, которые оба помнят и могут подтвердить каждую подробность этого, повествование было взято 17 апреля 1663 года, и оно таково,

«В вышеупомянутом году Джон Уотерс из Нижнего Дарвена в графстве Ланкастер, садовник, по причине своего призвания был часто в отлучке от своей семьи: в каковое его отсутствие его жена (не без причины) подозревалась в неверности с неким Джайлсом Хавортом из того же города; этот Джайлс Хаворт и жена Уотерса сговорились и задумали смерть Уотерса таким образом. Они заключили контракт с неким Рибчестером, бедным человеком, чтобы убить этого Уотерса. Как только Уотерс пришел домой и лег в постель, Джайлс Хаворт и жена Уотерса привели нанятого палача к упомянутому Уотерсу. Который, видя его так невинно лежащим между двумя его маленькими детьми в постели, раскаялся в своем предприятии и полностью отказался убивать его. Джайлс Хаворт, недовольный слабодушием Рибчестера, берет топор в свою собственную руку и вышибает ему мозги: убийцы похоронили его в коровнике, Уотерс долго отсутствовал, соседи спрашивали его жену о нем; она отрицала, что знала, где он. После этого был произведен публичный поиск его во всех ямах вокруг, чтобы он случайно не упал в какую-либо из них. Один Томас Хаворт из упомянутого города, йомен, был много ночей подряд сильно обеспокоен прерывистым сном и снами об убийстве; он открыл свои сны своей жене, но она долго добивалась их сокрытия: этот Томас Хаворт имел случай проходить мимо дома каждый день, где было совершено убийство, и звал и спрашивал об Уотерсе, как часто он проходил близко к дому. Однажды он зашел в дом спросить о нем, и там был сосед, который сказал Томасу Хаворту: говорят, что Уотерс лежит под этим камнем (указывая на камень очага), на что Томас Хаворт ответил: а я видел во сне, что он под камнем недалеко. Констебль упомянутого города, случайно находясь в упомянутом доме (его имя Майлз Аспиналл), настоял, чтобы Томас Хаворт сделал известным более подробно, что он видел во сне, что он рассказывает так. Я (говорит он) много раз в течение этих восьми недель (ибо столько времени прошло с момента убийства) видел очень беспокойные сны, что Уотерс был убит и похоронен под широким камнем в коровнике; я рассказывал свои тревожные сны только своей жене, но она отказывается позволить мне сделать это известным: но я не могу скрывать свои сны дольше, мой сон уходит от меня, я подавлен и обеспокоен страшными снами, которые я не могу больше выносить, и они усиливаются во мне. Констебль, услышав это, немедленно произвел обыск после этого и нашел, как он видел во сне, убитое тело, восемь недель похороненное под плоским камнем в коровнике; Рибчестер и Джайлс Хаворт бежали и никогда больше не приходили. Энн Уотерс (ибо так было имя жены Уотерса), будучи схваченной, призналась в убийстве и была сожжена». Откуда мы можем заметить это.

Observ.

1. Что это полное и точное повествование об этом кровавом и гнусном убийстве от жены Хаворта (которая тогда была очень старой женщиной) и сына, и не отличается ни на йоту от того, что пишет сэр Ричард Бейкер, но только они говорят, что его мозги были вышиблены топором, а он говорит, что он был задушен, что является лишь обстоятельством способа, но в деле они оба согласны, что это была несомненная истина, что Уотерс был убит, и информация сэра Ричарда Бейкера могла подвести в той подробности способа этого. И если считается странным, что двое маленьких детей ничего не знали об этом, то верно, что они были слишком молоды, и говорили, что они были близнецами, не старше полугода. Но единственное дело, для которого мы привели это, — это необычный способ его обнаружения через сновидение Томаса Хаворта, в каковой точке оба повествования тесно согласуются, и это была главная и единственная причина, почему сэр Ричард Бейкер поместил это в свою хронику. И то же самое также более подробно записал Стоу в своей хронике. Теперь какова должна быть причина, что Томас Хаворт должен был быть лишен сна и иметь беспокойные сны, и что его сон должен был попасть так точно в место, где он был похоронен, больше, чем любое другое лицо в том же городе? конечно, это не может быть отнесено к удаче и случаю, ибо они не имеют никакой причинности вовсе, и являются лишь именами, которые мы налагаем на определенные эффекты и происшествия: Te facimus fortuna Deum, cœloq; locamus (Мы делаем тебя, Фортуна, богом и помещаем на небеса), как сказал поэт. Также не может рационально считаться меланхолией, потому что, хотя это тонкий гумор и делает тех, кто затронут этим, очень воображательными и задумчивыми, все же, предполагая, что Томас Хаворт был того темперамента и расположения, это могло заставить его более глубоко думать и размышлять о слухе об отсутствии Уотерса или о подозрении в его убийстве, но не могло во снах информировать его, чтобы знать точно место, где он был похоронен. И если некоторые должны вообразить это душой убитого лица Уотерса, как, несомненно, папист был бы готов утверждать, все же это мнение прямо противоречит Священному Писанию и достаточно опровергнуто реформатскими богословами. И если бы это должно было быть отнесено к действию астрального или сидерического духа, это мнение, принятое лишь немногими, и трудно доказать, что это несомненная истина, о чем мы будем говорить подробно вскоре. Также это не может по какой-либо здравой причине считаться дьяволом, потому что очевидно, что Бог не использует служение злых ангелов для какой-либо доброй цели, как для обнаружения убийства и приведения виновных лиц к заслуженному наказанию; но, напротив, он использует их службу, чтобы искушать, соблазнять, обманывать, наказывать и мучить. Поэтому мы полагаем, что это было совершено перстом Божьим, который либо непосредственно сам по себе, либо через служение доброго ангела, представил эти сны Томасу Хаворту и открыл точное место погребения Уотерса.

Hist. 3.

3. «Около года Господня 1623 или 24 некий Флетчер из Раскала, города в Северном райдинге Йоркшира, близ леса Гантресс, йомен хорошего состояния, женился на молодой здоровой женщине из Торнтон-Бриггса, которая была ранее близка с неким Ральфом Рейнардом, который держал гостиницу в полумиле от Раскалла на большой дороге между Йорком и Таском, его сестра жила с ним. Этот Рейнард продолжал незаконную похоть с упомянутой женой Флетчера, которые, не довольствуясь этим, сговорились о смерти Флетчера, некий Марк Данн был посвящен в это и нанят для помощи в убийстве. Которое Рейнард и Данн совершили в Первомай, утопив Флетчера, когда они шли все трое вместе из города под названием Хьюби, и, сообщив жене о деле, она дала им мешок, чтобы перевезти его тело, что они и сделали, и похоронили его в заднем дворе или крофте Рейнарда, где старый дубовый корень был выкорчеван, и посеяли семена горчицы на этом месте, чтобы скрыть его. Так они продолжали свой нечестивый путь похоти и пьянства, и соседи много удивлялись отсутствию Флетчера, но его жена оправдывала это и говорила, что он просто ушел в сторону из страха перед какими-то повестками, которые могли быть вручены ему. И так продолжалось до седьмого дня июля, когда Рейнард, отправляясь на ярмарку в Топклифф и ставя свою лошадь в конюшню, дух Флетчера в его обычном облике и одежде явился ему и сказал: О Ральф, покайся, покайся, ибо моя месть близка; и с тех пор, пока он не был посажен в тюрьму, он, казалось, стоял перед ним, отчего он стал печальным и беспокойным: и его собственная сестра, подслушав его признание и рассказ об этом другому лицу, из страха потерять свою собственную жизнь, немедленно открыла это сэру Уильяму Шеффилду, который жил в Раскалле и был мировым судьей. После чего они все трое были схвачены и отправлены в тюрьму в Йорке, где они были все трое осуждены и так казнены соответственно недалеко от места, где жил Рейнард и где был похоронен Флетчер, двое мужчин были повешены в цепях, а женщина похоронена под виселицей». Я пересказал эту историю точно как вещь, которая была очень сильно запечатлена в моей памяти, будучи тогда еще молодым, и как несомненную истину, я будучи (со многими другими) свидетелем на слух их признаний и очевидцем их казней, и точно так же видел Флетчера, когда его выкопали, где они похоронили его в его одежде, которая была зеленым фустиановым дублетом, простеганным по белому, серыми бриджами, и его прогулочными сапогами и латунными шпорами без колесиков.

Observ.

Некоторые скажут, что не было никакого внешнего явления Рейнарду вовсе, но что все это возникло только из вины его собственной совести, которая представила облик Флетчера в его воображении. Но тогда почему это было точно сделано в то время, а не в какие-либо другие? это будучи далеко от места убийства или места, где они похоронили Флетчера, и ничего там, что могло бы привести это к его воспоминанию больше, чем в другое время, и если бы это возникло только изнутри и появилось так в его воображении, это было бы более вероятно, чтобы быть вызванным, когда он был в или около своего заднего двора, где лежало убитое тело Флетчера. Но верно то, что он утверждал, что это был облик и голос Флетчера, так же уверенно для его глаз и ушей, как он когда-либо видел или слышал его в своей жизни. И если бы было признано, что это было только внутренним, все же это не исключит божественную силу, которая, несомненно, в то время трудилась, чтобы сделать его чувствительным к жестокому убийству и напомнить ему о приближающейся мести. И это не могло быть совершено ни дьяволом, ни душой Флетчера, как мы доказали ранее; и поэтому разумно мы заключаем, что либо это было совершено божественной силой, чтобы показать его отвращение к убийству, либо что это был астральный или сидерический дух Флетчера, ищущий мести за убийство, о чем больше вскоре.

Hist. 4.

4. Около года Господня 1632 (насколько я могу помнить, потеряв свои записи и копию письма сержанту Хаттону, но уверен, что я совершенно помню суть истории) недалеко от Честера-ле-Стрит жил «некий Уокер, йомен хорошего состояния и вдовец, у которого была молодая женщина, его родственница, которая вела его дом, которая подозревалась соседями в том, что была беременна, и была ближе к темноте вечера однажды ночью отправлена с неким Марком Шарпом, который был угольщиком, или тем, кто копал уголь под землей, и тем, кто родился в сотне Блэкберн в Ланкашире, и так о ней не слышали долгое время, и никакого шума или мало было сделано об этом. В зимнее время после некий Джеймс Грэм или Грим (ибо так в той стране их называют), будучи мельником и живя около двух миль от места, где жил Уокер, был однажды ночью один очень поздно на мельнице, молол зерно, и около двенадцати или часа ночи он спустился по лестнице, положив зерно в бункер, двери мельницы были закрыты, там стояла женщина посреди пола с волосами вокруг головы, свисающими вниз, и вся в крови, с пятью большими ранами в голове: он, будучи сильно напуганным и изумленным, начал креститься, и наконец спросил ее, кто она и чего она хочет; на что она сказала: я дух такой-то женщины, которая жила с Уокером, и будучи забеременена им, он обещал мне отправить меня в частное место, где я буду хорошо присмотрена, пока я не буду разрешена от бремени и снова здорова, и тогда я должна прийти снова и вести его дом. И соответственно (сказала привидение) я была однажды ночью поздно отправлена с неким Марком Шарпом, который на болоте (называя место, которое мельник знал) убил меня киркой (такой, как люди копают уголь) и нанес мне эти пять ран, а после бросил мое тело в угольную яму рядом; и спрятал кирку под берегом; и его туфли и чулки, будучи в крови, он пытался отмыть, но видя, что кровь не отмывается, он спрятал их там. И привидение далее сказало мельнику, что он должен быть тем человеком, чтобы открыть это, или иначе она должна продолжать являться и преследовать его. Мельник вернулся домой очень печальным и тяжелым, но не произнес ни слова о том, что он видел, но избегал, насколько мог, оставаться на мельнице ночью без компании, думая тем самым избежать повторного видения того страшного привидения. Но, несмотря на это, однажды ночью, когда начало темнеть, привидение встретило его снова и казалось очень свирепым и жестоким и угрожало ему, что если он не откроет убийство, она будет постоянно преследовать и мучить его. Все же, несмотря на все это, он все еще скрывал это, до кануна Святого Фомы перед Рождеством, когда, будучи вскоре после заката гуляя в своем саду, она явилась снова, и тогда так угрожала и напугала его, что он верно обещал открыть это на следующее утро. Утром он пошел к мировому судье и сделал все дело известным со всеми обстоятельствами, и когда был произведен прилежный поиск, тело было найдено в угольной яме, с пятью ранами в голове, и кирка, и туфли, и чулки все еще в крови, в каждой подробности, как привидение рассказало мельнику. После чего Уокер и Марк Шарп были оба схвачены, но ничего не хотели признавать. На следующих ассизах (я думаю, это было в Дареме) они были преданы суду, признаны виновными, осуждены и казнены, но я никогда не мог слышать, чтобы они признались в факте. Были некоторые, кто сообщал, что привидение являлось судье или старшине присяжных (который был жив в Честере-ле-Стрит около десяти лет назад, как я был достоверно информирован), но об этом я не знаю никакой достоверности». Есть много лиц, еще живых, которые могут помнить это странное убийство и его обнаружение, ибо оно было, и иногда еще является, столь же обсуждаемым в северной стране, как почти все, что когда-либо было слышано, и повествование напечатано, хотя теперь его не достать. Я рассказываю это с большей уверенностью (хотя я могу ошибиться в некоторых обстоятельствах), потому что я видел и читал письмо, которое было отправлено сержанту Хаттону, который тогда жил в Голдсбро в Йоркшире, от судьи, перед которым Уокер и Марк Шарп были судимы и которым они были осуждены, и имел его копию до около 1658 года, когда я имел его и много других книг и бумаг, отобранных у меня.

Observ.

Rom. 11. 33.

И это, я признаю, одна из самых убедительных историй (будучи несомненной истинности), которую я когда-либо читал, слышал или знал, и несет в себе самую очевидную силу, чтобы заставить самый недоверчивый дух быть удовлетворенным, что действительно иногда существуют такие вещи, как явления. И хотя нелегко назначить истинную и правильную причину такого странного эффекта, все же мы не должны измерять все вещи, чтобы быть или не быть, быть истинными или ложными, согласно степени нашего понимания, ибо если есть много magnalia naturæ (великих дел природы), которые еще лежат скрытыми от мудрейших людей, то тем более magnalia Dei (великие дела Божьи) могут быть неизвестны нам, чьи суждения неисследимы и пути его неисповедимы. И как в остальном мы не можем приписать это странное явление никакой дьявольской операции, ни душе убитой женщины, так мы должны заключить, что либо это было просто совершено божественной силой, либо астральным духом убитой женщины, что последнее кажется наиболее рациональным, как мы покажем далее.

Hist. 5.

5. К этим (хотя это не совсем той же природы) мы добавим одну как из-за странности и необычности ее, так и потому, что она случилась в мое время, и я был как очевидцем, так и свидетелем на слух суда над обвиняемым лицом. И сначала возьмите намек на это из пера Дюранта Хотама, в его ученом послании к Mysterium magnum Якоба Беме на Книгу Бытия в этих словах: «Был (говорит он), как я слышал историю, достоверно сообщенную в этой стране, человек, схваченный по подозрению в колдовстве, он был того сорта, который мы называем белыми ведьмами, которые являются такими, которые делают исцеления сверх обычных причин и дедукций наших обычных практиков, и предполагаются (и большая часть их истинно) делать то же самое через служение духов (откуда, под их благосклонным позволением, большинство наук сначала выросли) и поэтому по веской причине предусмотрены нашими гражданскими законами, как являющиеся путями, полными опасности и обмана, и едва ли когда-либо иначе полученные, чем через дьявольский договор обмена своей души на этого помощника-духа, ради чести его шарлатанства. Что этот человек делал, было с белым порошком, который, как он говорил, он получил от фей, и что, идя к холму, он постучал три раза, и холм открылся, и он имел доступ к и общение с видимым народом; и предложил, что если какой-либо джентльмен, присутствующий, либо пойдет сам лично, либо пошлет своего слугу, он проводит их туда и покажет им место и лиц, от которых он имел свое умение».

Vid. 1 Jacob. c. 12.

К этому я добавлю лишь то, что человек этот был обвинен в призывании и вызове злых духов, и, по всеобщему суждению, был человеком весьма простодушным и необразованным. Прежде он жил в большой бедности, но сумел добыть кое-какие скромные средства, чтобы содержать себя, жену и нескольких малых детей, благодаря исцелениям, которые он совершал с помощью этого белого порошка, чему имелись достаточные доказательства. Когда судья спросил его, откуда у него этот порошок, он рассказал историю следующего содержания: «Однажды вечером, еще до заката, возвращаясь домой после работы, будучи весьма печальным и погруженным в тяжелые думы, не зная, как добыть еды и питья для жены и детей, он встретил прекрасную женщину в изысканных одеждах. Она спросила его, почему он так печален, и он ответил, что из-за своей бедности. На это она сказала, что если он последует ее совету, она поможет ему обрести то, что позволит ему хорошо зарабатывать. Он ответил, что согласится со всем сердцем, если только это не будет связано с незаконными путями. Она сказала, что это не будет связано ни с чем подобным, а лишь с творением добра и исцелением больных. Строго наказав ему встретиться с ней там же на следующую ночь в то же время, она удалилась, а он пошел домой. На следующую ночь в назначенное время он прилежно ждал, и она (согласно обещанию) пришла и сказала, что хорошо, что он пришел так исправно, иначе он упустил бы ту милость, которую она намеревалась ему оказать, и велела ему следовать за ней и не бояться. После этого она привела его к небольшому холму, трижды постучала, холм открылся, и они вошли внутрь. Они оказались в прекрасном зале, где на троне восседала королева, а вокруг нее было много людей. Дворянка, приведшая его, представила его королеве, и та сказала, что он желанный гость, и велела дворянке дать ему немного белого порошка и научить, как им пользоваться. Она так и сделала, дала ему маленькую деревянную коробочку, полную белого порошка, и велела давать по 2 или 3 грана его любому больному, и это исцелит их. Затем она вывела его из холма, и они расстались». Когда судья спросил его, было ли место внутри холма, которое он назвал залом, светлым или темным, он ответил, что умеренно, как у нас в сумерках. А на вопрос, как он добывал еще порошка, он сказал, что когда нуждался, то приходил к тому холму, стучал три раза и каждый раз говорил: «Я иду, я иду», после чего он открывался, и он, входя, сопровождаемый вышеупомянутой женщиной, представал перед королевой и получал еще порошка. Такова была простая и незамысловатая история (как бы ее ни расценивали), которую он рассказал перед судьей, всем судом и присяжными, и, поскольку не было никаких доказательств, кроме того, что он совершил множество исцелений, присяжные оправдали его. И я помню, судья сказал, когда все показания были выслушаны, что если бы ему пришлось назначать наказание, он бы высек его оттуда до Фейри-холла, и, по-видимому, счел это заблуждением или обманом». Отсюда мы можем сделать следующие наблюдения.

Observ. 1.

1. Хотя г-н Хотем, по-видимому, полагает, что этот обвиняемый получил белый порошок от некоего духа, причем злого, и по договору, скрепленному обязательством души, мы ранее достаточно доказали ничтожность видимого и телесного союза с дьяволом. К тому же никогда не было доказано, что дьявол совершал какое-либо добро, реальное или мнимое; напротив, он является заклятым врагом всего человечества, как в отношении их душ, так и тел. Однако этот порошок совершал нечто действительно благое, а именно исцеление болезней, и поэтому разумно нельзя полагать, что он был дан злым духом.

Observ. 2.

2. Были и такие, кто считал, что этот простой человек рассказал правдивую и незамысловатую историю и что он получил порошок от тех людей, которых мы называем феями. Многие верят и утверждают, что такие люди существуют; Парацельс посвятил им специальный трактат, утверждая, что они не от семени Адама, и поэтому называет их «неадамитами», и что они имеют плоть и кости, и тем самым отличаются от духов, и все же могут проходить сквозь стены и скалы (что он называет их Хаосом) так же легко, как мы сквозь воздух, и что они рождают детей и смертны, подобно тем, о которых Иероним Кардано рассказывает, что они являлись его отцу Фацию Кардано; их он называет пигмеями, лесными, гномами и теневыми. Но его доказательства их существования мне не кажутся убедительными; что об этом могут думать другие, я оставляю на их усмотрение, если у них есть какие-либо доводы.

Observ. 3.

3. Были и такие (и не из числа совсем невежественных), кто полагал, что, хотя человек был прост, история, которую он рассказал, была лишь выдумана и внушена ему, чтобы лучше скрыть того, от кого он получил белый порошок. Ибо они думали, что некий выдающийся химик, или, скорее, адепт, из милосердия даровал ему этот порошок для облегчения его жизни и жизни его семьи, как, мы знаем, часто случалось с другими людьми в другие времена и в других местах. И это последнее мнение кажется наиболее согласующимся с разумом, и я склонен верить в него тем более, что спустя несколько лет стало достоверно известно, что в той стране был адепт, а нам не следует привлекать сверхъестественные причины для объяснения явлений, когда могут подойти естественные.

6. Последнее явление столь странного свойства, которое мы приведем в пример, касается кровотечения или круэнтации тел тех, кто был убит; я имею в виду тех, кто был убит по заранее обдуманному злому умыслу; ибо о телах других, убитых случайно или в результате непредумышленного убийства, мы не читаем и не находим примеров, чтобы их тела когда-либо кровоточили. И хотя мы не были очевидцами подобного кровотечения, существуют записи о таких случаях, предоставленные нам многими учеными и заслуживающими доверия авторами, так что человека почти можно было бы счесть неверующим, если бы он не поверил им, причем как в тех случаях, когда они кровоточили в отсутствие убийцы, так и в тех, когда они кровоточили в его присутствии. И сначала о тех телах, из которых текла кровь, когда убийцы не было рядом.

Hist. 6.

Append. de Cruent. Cadaver. p. 143.

Грегориус Хорстиус, врач с большим опытом и знаниями, и не меньшей честностью, записывает эту историю, переведенную на английский язык так: «В год Господень 1604, двадцать шестого декабря, в молодого дворянина двадцати пяти лет выстрелили из ружья в ночное время около девяти часов из высокого окна дома в городе Блиндмарк в Нижней Австрии, и пуля, войдя в левую часть груди, вышла с правой стороны, и он немедленно скончался на месте. При осмотре мертвого тела и рассмотрении раны были обнаружены одинаковые размеры входного и выходного отверстий с обильным истечением крови. На следующий день, двадцать седьмого декабря, утром, тело убитого молодого человека переодели в другие одежды и оставили в покое на два дня. Далее, тридцатого декабря, его положили на носилки и оставили в церкви без всякого движения, где, тем не менее, из верхней раны ежедневно текла свежая кровь вплоть до восьмого января 1605 года, с которого времени кровотечение прекратилось. Но снова тринадцатого февраля, около полудня, наблюдалось истечение крови из нижней раны в течение часа или двух, как будто убийство было совершено только что. В то же время состояние всего тела было таким, что легко соответствовало тому, каким оно было при жизни: цвет лица оставался румяным и свежим вплоть до погребения, вена, проступающая на лбу, была наполнена хорошей кровью; никаких признаков начинающегося разложения не появлялось в течение стольких недель, никакого зловония или неприятного запаха, которые обычно сопровождают мертвые тела через несколько дней, здесь не было обнаружено вовсе. Пальцы рук оставались мягкими, подвижными или гибкими, без всякого истощения, естественный цвет изменился не сильно, за исключением того, что с течением времени, примерно за последнюю неделю перед погребением, они начали некоторым образом синеть на кончиках».

Hist. 7.

Ibid. p. 154.

7. Следующее он приводит, чтобы доказать, что, как холод сжимает и закрывает вены, так тепло открывает их и заставляет кровь течь, и говорит: «Это было доказано несколько лет назад на опыте с младенцем, убитым нечестивой матерью сразу после рождения и брошенным с башни знатного барона Верхней Австрии в ров, полный воды; который спустя пять недель по счастливой случайности был найден и извлечен. И немедленно (говорит он), в отсутствие матери, когда еще не было известно, кто мать, как только он почувствовал воздействие внешнего воздуха, из него начала сочиться совсем свежая кровь, потому что поры, которые из-за холода были закрыты, так что кровь не могла течь, были тогда отперты и открыты теплом окружающего воздуха». И это все о тех, кто кровоточил в отсутствие убийц.

Hist. 8.

Observ. l. 2. fol. 202.

8. Далее мы приведем несколько примеров тех, кто кровоточил, когда убийц приводили в присутствие убитого тела или заставляли коснуться его, и это Франциск Валериола подтверждает с полной уверенностью, что видел сам: «Когда (говорит он), Джеймс из Акерии, сенатор Арля, был найден мертвым от раны, и тот, кто нанес эту рану, был схвачен магистратом и приведен для осмотра мертвого тела, чтобы он мог признать убитого и сознаться в содеянном, тотчас же бурлящая кровь, на глазах у всех присутствующих, начала выходить с большим жаром и пузырями из раны и ноздрей».

Hist. 9.

Delic. Phys. Sect. 1. Artic. 1. p. 5.

9. Примите и этот случай, как он процитирован Готофредусом Фойгтиусом следующим образом: «В 1607 году, 25 апреля, некий пастух в Испании, пасший свое стадо, был убит двумя дворянами, а его тело брошено в кусты. Судьи того же места, долго и ежедневно искавшие пастуха, спустя четыре дня наконец находят его тело в кустах. Но поскольку убийство было совершено без свидетелей, подозрение пало на двух дворян, живших в ближайшем месте, которые, будучи схвачены, были притащены к телу убитого. Но что произошло? Первый едва взглянул на мертвое тело, как, смотрите, кровь обильно начала течь оттуда. А когда подошел другой, сама правая рука убитого прежде всего указала присутствующим на рану, а затем и на самого убийцу. После чего двое джентльменов (или дворян) добровольно признались, что они были виновниками убийства, и понесли наказание, достойное их деяний».

Hist. 10.

Ut supra p. 9.

10. Еще один весьма примечательный случай мы имеем от того же автора, процитированный из Кантипратануса, кн. 2, чудеса, гл. 29, следующим образом: «Случилось (говорит автор) в год Христов 1271, в городе Пфорцхайм, что некая нечестивейшая старуха, связанная с евреями, продала им семилетнюю девочку, оставшуюся без родителей, чтобы ее убили. Поэтому они тайно, заткнув ей рот, усадили ее на льняные полотна, нанесли ей разрезы почти во всех суставах конечностей и с большим усердием выдавили кровь, тщательно собирая ее в льняные полотна. Когда же она умерла после великих мучений, евреи бросили ее тело в проточную воду близ города и навалили на него груду камней. Но на третий или четвертый день ее тело было найдено рыбаками благодаря ее руке, протянутой к небу, и принесено в город, и люди с отвращением кричали, что евреями было совершено столь великое злодеяние. Маркиз Баденский, будучи неподалеку, подошел к трупу, и тело, встав прямо, тотчас протянуло руки к принцу, как будто желая молить об отмщении за кровь или, возможно, о милосердии. Но через полчаса оно приняло положение на спине, как подобает мертвым. Поэтому, когда нечестивые евреи были приведены к этому зрелищу, все раны тела тотчас открылись и в свидетельство ужасного убийства излили великое множество крови, после чего евреи были преданы смерти».

Hist. 11.

Ut supra p. 54.

11. Другой случай тот же автор рассказывает со слов Якобуса Мартиниуса в диспуте «О познании себя», проп. 8, который говорит: «В год Спасителя 1503 некий трактирщик по имени Буггерлинус, у которого некий бедный купец или коробейник оставил свои деньги или товар, воспользовавшись случаем, убил его в лесу и тайно похоронил; но впоследствии, когда его нашли, подозрение в убийстве пало на трактирщика. Ибо у того коробейника был кривой нож или кинжал за поясом, который они взяли и показали трактирщику, спрашивая его, знает ли он его? Но смотрите, как только он взял его в руки, он покрылся каплями крови, отчего убийца, испугавшись, признался в убийстве и был казнен».

Hist. 12.

Vid. Histor. Thuan. l. 32.

12. У нас также есть точная история на этот счет, рассказанная Холлинсхедом, Стоу и сэром Ричардом Бейкером со слов Роджера Винчестерского о короле Генрихе II, которая такова: «Этого короля, когда его вынесли для погребения, сначала облачили в его княжеские одежды, с короной на голове, перчатками на руках и туфлями на ногах, украшенными золотом, шпорами на пятках, золотым кольцом на пальце, скипетром в руке, мечом на боку, и так положили открытым, с приятным выражением лица. Когда об этом сообщили его сыну Ричарду, он со всей поспешностью приехал увидеть его, и как только он приблизился к нему, кровь хлынула из носа мертвого тела в великом изобилии, как будто дух мертвого короля презирал и ненавидел присутствие того, кто считался главной причиной его смерти. Это заставило Ричарда горько плакать, и он приказал с почестями похоронить тело своего отца в Фонтевро».

Hist. 13.

13. Последняя история, которую мы расскажем такого рода, исходит от священника, человека ученого, искреннего и большой правдивости, который узнал ее от очевидцев, и она такова: «В год Господень 1661, 30 января, в субботу вечером, около девяти часов, Джон Хау из Брузлингтон-Бэнк, у подножия холма (который находится примерно в двух милях от Бишоп-Окленда), убил Ральфа Гокли, который был перчаточником в Бишоп-Окленде. Этот Хау на следующий день был схвачен и приведен, чтобы коснуться трупа Гокли; губы и ноздри мертвого тела зашевелились и открылись, когда он коснулся (что заставило его побояться коснуться во второй раз), затем тотчас труп обильно закровоточил из ноздрей на глазах у мистера Роберта Харрисона, коронера (ныне арендатора в Бишоп-Окленде у мистера Франкленда, от которого я получил этот рассказ), Энтони Каммина и его брата и т.д. из числа присяжных, и множества горожан, которые тогда присутствовали. Так что Хау был казнен на следующей сессии суда в Дареме. Свидетелями против него были Энн Уолл, которую он также ранил, но она осталась жива, и собственная жена Хау, по настоянию ее собственного отца (очень честного человека), который велел ей сказать правду, и ей никогда не будет отказано в помощи».

Некоторые могут подумать, что я был слишком пространен и утомителен, собрав так много историй о кровотечении тел убитых; но я сделал это по той причине, что многие считают это лишь басней доверчивой толпы, а другие думают, что это обычное дело, которое случается с любыми мертвыми телами, и нет в этом ничего необычного или сверхъестественного. Но всякий, кто проявит достаточно терпения, чтобы серьезно прочитать и обдумать эти избранные истории, которые мы пересказали, может легко убедиться как в том, что такое кровотечение абсолютно истинно de facto, так и в том, что в нем есть нечто большее, чем обычное, и поэтому мы подробно остановимся на этих наблюдениях.

Observ. 1.

1. При тщательном наблюдении и строгом расследовании не подтверждается, что все мертвые тела кровоточат свежей и алой кровью, особенно после третьего или четвертого дня, или спустя несколько недель, как убедительно доказывают различные приведенные выше примеры; и поэтому это случай, свойственный некоторым мертвым телам, а не всем. И столь же неверно, что раненые тела, убитые на войне, после того как естественное тепло ушло, будут при движении кровоточить какой-либо свежей или малиновой кровью; ибо мы сами в недавние времена мятежа видели тысячи мертвых тел, имевших различные раны, лежавших голыми, которых переворачивали снова и снова, и по десять или двенадцать бросали в одну яму, и все же ни из одного из них не вытекло никакой свежей и чистой крови. Лишь из некоторых их ран могла вытекать некая сукровица, так как из-за влажности и кислотности воздуха начиналось разложение, но никакой чистой крови, и поэтому это не является общим явлением для всех человеческих тел, умирающих естественной или насильственной смертью, а свойственно лишь некоторым, и особенно тем, кто убит по заранее обдуманному злому умыслу, как видно из историй, приведенных выше.

Observ. 2.

2. Мы признаем вместе с Грегориусом Хорстиусом, Сперлингиусом и Готофредусом Фойгтиусом, что иногда тела убитых кровоточат, когда убийцы нет рядом, как это видно из шестой истории, рассказанной Хорстиусом о молодом человеке двадцати пяти лет, который кровоточил так долго и так часто, хотя убийцы не было рядом; откуда они заключают, что присутствие убийцы не является необходимой причиной кровотечения убитого тела; и поэтому, что кровотечение тела не всегда является верным и безошибочным признаком обнаружения убийцы? На что мы отвечаем, что истечение свежей и малиновой крови из раны или ноздрей тела человека, который был убит, всегда является верным признаком того, что труп, который так кровоточит, был убит, потому что те, кто умирает естественной смертью или насильственной по случайности, в результате непредумышленного убийства или на войне, не кровоточат, как было доказано ранее. Опять же, если убийца достоверно известен или признался в преступлении, ввиду конечной цели, которой является обнаружение, нет причин, по которым труп должен кровоточить. И хотя присутствие убийцы может не быть действующей причиной, по которой труп кровоточит, все же оно является случайной, как это неоспоримо видно из различных историй, которые мы рассказали, где убийцы не были бы достоверно известны, если бы не кровотечение убитого тела.

Observ. 3.

3. Поскольку три вышеназванных автора, полагая, что они достаточно опровергли тех, кто приписывал этот эффект кровотечения мертвого тела симпатии или антипатии, или движению тел, или теплу в воздухе, приписали причину началу разложения в убитых телах, из-за чего вызывается новое движение в гуморах, а значит, и в крови, благодаря чему она течет заново; против этого выступают два довода. 1. Должно ли разложение обязательно начинаться в тот самый момент, когда убийца касается тела? Ибо во многих из них не было кровотечения, пока убийцы не присутствовали или не касались тел, а их прикосновение не могло вызвать начало разложения, и вскоре после их удаления кровотечение прекращалось, так что разложение in fieri не может быть причиной свежего кровотечения. 2. Начало разложения не могло быть причиной того, почему тело убитого пастуха в девятой истории должно было своими руками указывать на рану и на убийц, ни того, чтобы руки девушки, убитой евреями в десятой истории, были протянуты к принцу Баденскому, или чтобы губы и ноздри тела Гокли зашевелились и открылись при прикосновении убийцы Хау; это по необходимости должно происходить от какой-то более высокой причины, чем разложение или любая другая, которую они предложили.

Observ. 4.

Append. de Cru. Cadav. p. 154.

4. Но даже если признать, что в некоторых из этих кровотечений было нечто необычное или сверхъестественное, все же, как говорит нам ученый Хорстиус: «Это (говорит он) неудобное мнение тех, кто утверждает, что души убитых, блуждающие вокруг тел из-за ненависти, которую они питают к своим убийцам, вызывают эти кровотечения; но это в философии не может устоять, потому что отделенная форма никак не может воздействовать на субъект дольше. И (говорит он) то же самое в теологии кажется весьма нечестивым; ибо души умерших лишены земного общения, как это достаточно ясно из истории о богаче и Лазаре, Луки 16».

Observ. 5.

«5. А если кто-то отнесет эти эффекты непосредственно к Богу, как это делали многие ученые авторы, как будто Бог этим средством иногда хочет сделать известными виновных; или отнесет это к дьяволу, как будто он иногда хочет обмануть судей и делает это для того, чтобы невинные могли быть наказаны вместе с виновными; мы отвечаем (говорит он) на это кратко, добавив лишь то, что сверхъестественную причину не следует опрометчиво выдумывать, когда естественная находится под рукой. И если есть такие примеры, которые нельзя свести к вышеупомянутым естественным причинам, из числа которых многие описаны Либанием, часть 2, стр. 172, тогда мы ни по какой причине не можем возражать, что они происходят претер-естественно». И этого мнения придерживается большинство папских писателей, чтобы тем самым лучше поддерживать свое убеждение, что чудеса не прекратились; хотя мы не понимаем, что если бы мы допустили, что в этих вещах должно быть какое-то содействие Божественной силы, более чем обычное, то из этого следует, что это должно быть чудо, ибо еще не сделан безошибочный вывод, что такое чудо, и не всякая удивительная вещь поэтому считается чудом, а поскольку чудо не определено абсолютно, то что не является им, не может быть достоверно разрешено.

Observ. 6.

6. Есть некоторые, кто приписывает эти странные кровотечения убитых тел и их странные движения, вместе с проступанием крови, как на кривом кинжале или ноже коробейника, упомянутом в одиннадцатой истории, астральному или сидерическому духу (и это не без оснований); будучи промежуточной субстанцией между душой и телом, он, будучи отделенным от тела, блуждает или парит вблизи него, неся с собой раздражительную и вожделеющую способности, с помощью которых, будучи возбужденным к ненависти и мести, он вызывает это бурление и движение в крови, это просачивание крови на оружие и те другие чудесные движения тела, рук, ноздрей и губ, чтобы тем самым обнаружить убийцу и предать его заслуженному наказанию. И никем еще не предложено мнение, которое было бы более разумно вероятным для объяснения этих и многих других чудесных феноменов, чем это об астральном духе, если только можно будет полностью доказать, что существует такая часть человека, которая существует отдельно, что мы и попытаемся доказать, прежде чем закончим эту главу.

Observ. 7.

7. Но всеми признается, что если убийцу привести в присутствие или к прикосновению человека, который был убит и еще не совсем мертв, то раны, хотя и закрытые и переставшие кровоточить, или ноздри, свежо откроются и обильно закровоточат. Причина очевидна, ибо душа, будучи еще в теле, сохраняя свою силу ощущения, воображения и понимания, легко будет иметь предчувствие убийцы, и тогда неудивительно, что через сильное желание мести раздражительная и вожделеющая способности сильно побуждают кровь, которая до этого начинала застаиваться, к движению и бурлению, и могут приложить столько силы к органам, чтобы на некоторое короткое время привести в движение все тело, руки или губы и ноздри. Так что все, что нужно сделать, это лишь доказать, что убитый человек не является абсолютно мертвым и что душа не полностью отделена или ушла из тела, и это мы сделаем с помощью неоспоримых доказательств, таких как те, что следуют в этом порядке.

1. Хотя мы обычно принимаем смерть за полное отделение души от тела, что, безусловно, является великой истиной, однако когда это достоверно свершается, является труднейшим вопросом для установления, потому что когда душа перестает действовать в теле так, чтобы это было воспринято нашими чувствами, из этого не следует, что душа абсолютно ушла и отделилась.

Observ. Medic. p. 617, 618.

2. Очевидно, что многие люди из-за этого заблуждения во времена чумы были похоронены заживо, и так же поступали с некоторыми женщинами, которые лежали лишь в припадках удушья матки, и все же их принимали за мертвых. Так что из суждения наших чувств нельзя сделать никакого верного вывода, что душа полностью ушла, потому что она уходит невидимо; ибо многие, кого не только по суждению простолюдинов, но даже по мнению ученых врачей считали мертвыми, все же оживали, как ученый Шенкиус снабдил нас этой историей от Георгиуса Пикториуса, «что некая женщина лежала в припадке удушья матки шесть суток подряд без чувств и движения, артерии затвердели, ее готовы были похоронить, и все же она ожила», и от Параэуса о некоторых, кто лежал три дня в истерических удушках, и все же выздоровели, и о многих других, которых можно увидеть в месте, указанном на полях.

3. Так что, хотя органы тела могут различными способами, естественными или насильственными, быть приведены в такое состояние, что душа не может выполнять в них или через них свои привычные функции, так что они могут быть восприимчивы для наших чувств или суждений; все же это вовсе не означает, что душа отделена и ушла совсем от тела, тем более мы не способны определить или установить точное время пребывания души в теле, ни конечный период, когда она должна уйти, ибо союз может быть (и, несомненно, является) более сильным у одних, чем у других, и светильник жизни гораздо быстрее и легче гаснет у одних, чем у других. И душа может иметь гораздо большую любовь оставаться в каком-то теле, которое живо, приятно и молодо, чем в других, которые уже разлагаются и начинают гнить, и она может, по всей вероятности, иметь как силу, так и желание оставаться дольше в этом милом жилище, откуда ее изгоняют силой, особенно чтобы она могла удовлетворить себя в обнаружении убийцы, самого жестокого и бесчеловечного разлучителя той любящей пары, которую Бог божественно соединил, и увидеть себя перед своим окончательным уходом на пути к тому, чтобы отомстить.

4. Если мы физически рассмотрим союз души с телом посредством духа, то мы не можем разумно представить, что душа полностью оставляет этот союз, пока из-за разложения, стремящегося к абсолютному изменению, она не будет вынуждена попрощаться со своим возлюбленным скинией; ибо ее недействие ad extra для наших чувств не обязательно подразумевает ее полное отсутствие. И может быть, что в том, что кровь Авеля взывает к Господу от земли, в физическом смысле больше, чем обычно полагают, и Бог может в своем справедливом суде позволить душе оставаться дольше в убитом теле, чтобы крик крови мог сделать известным убийцу, или может не так скоро, по той же причине, призвать ее полностью прочь.

Explic. Astro. p. 654.

Существует другой вид предполагаемых явлений, которые, как полагают, совершаются в бериллах и чистых кристаллах, и поэтому называются Парацельсом Ars Beryllistica, и которые он также называет нигромантией, потому что это практикуется в темноте путем осмотра мальчиком или девочкой, которые являются девственниками, и это он решительно утверждает как естественное и законное, и совершаемое только сидерическим влиянием, и вовсе не дьявольское, и не нуждается ни в каких заклинаниях, призывах или церемониях, а выполняется сильной верой или воображением. И об этом он говорит так: Sed ante omnia (ait) notate proprietatem Beryllorum. Hi sunt, in quibus spectantur præterita, præsentia, & futura. Quod nemini admirationi esse debet, ideò, quia sydus influentiæ imaginem, & similitudinem in Crystallum imprimit, similem ei, de quo quæritur. И немного погодя он говорит: Præterea sideribus nota sunt omnia, quæ in natura existunt. Cumq; Astra homini subjecta sint: potest is utiq; illa in subjectum ita cogere, ut voluntati ejus ipsa obsecundent. Какая правда может быть в этом его утверждении, я еще не встретил никаких причин или экспериментов, которые могли бы дать мне удовлетворение, и поэтому я оставляю это на усмотрение каждого человека, чтобы он судил, как ему угодно.

Hist.

Единственная история, которая, кажется, заслуживает доверия в отношении правдивости явлений в кристаллах, — это та, которая рассказывается о великом и ученом враче Иоахимусе Камерариусе в его предисловии к книге Плутарха «О прекращении оракулов», со слов Лассаруса Спенглеруса, человека, превосходного как в благочестии, так и в благоразумии, и она, по сути, такова: «Спенглер сказал, что был один человек из знатной семьи в Нюрнберге, честный и серьезный человек, которого он не счел нужным называть. Однажды он пришел к нему и принес, завернутый в кусок шелка, кристаллический камень круглой формы, и сказал, что он был дан ему неким незнакомцем, которому много лет назад, попросив у него приюта, встретив его на рынке, он взял его домой и держал у себя три дня. И что этот дар при его отъезде был оставлен ему как знак благодарного ума, научив такому использованию кристалла, как это. Если он желал удостовериться в чем-либо, то должен был вынуть стекло и велеть мужскому целомудренному мальчику посмотреть в него, и должен был спросить его, что он видит? Ибо должно было случиться так, что все вещи, которые он требовал, должны были быть показаны мальчику и увидены в явлении. И этот человек утверждал, что он никогда не был обманут ни в чем одном, и что он понимал чудесные вещи по указанию мальчика, когда никто из всех остальных, глядя в него, не видел ничего, кроме опрятного и чистого камня. Он рассказывает еще много чего об этом, и что на сомнительные вопросы, которые задавались, ответ появлялся для прочтения в кристалле: но человек, устав от использования его, отдал его Спенглеру, который, будучи великим ненавистником суеверий, приказал разбить его на мелкие куски и так, вместе с шелком, в который он был завернут, бросил его в сток дома».

Признаюсь, я слышал странные истории о вещах, которые были открыты этими предполагаемыми явлениями, от лиц как большого достоинства, так и учености; но, вглядываясь более пристально в дело, я обнаружил, что все они являются суеверными заблуждениями, фантазиями, ошибками, обманами и мошенничествами. По большей части ребенок рассказывает все, что приходит ему в голову, или выдумывает и изобретает вещи специально, которых он никогда не видел вовсе, а спрашивающие немедленно уподобляют их своим собственным мыслям и подозрениям. Некоторые, кто претендовал на то, чтобы показывать и предсказывать странные вещи, чтобы получить деньги, были обнаружены в том, что имели сообщников, которые уносили товары людей в тайные места и давали хитрому человеку знать, где они спрятаны, а затем ребенка учили прямо выдуманной сказке, чтобы описать, какой человек их забрал и где они были, что, будучи найденным, приносило достаточный кредит обманщикам, и это, я знал, практиковалось неким Бруком и Болтоном. Некоторые имели искусственные стекла, в которые они могли помещать маленькие картинки, как доктор Ламб.

Поскольку из того, что мы изложили, очевидно, что существуют явления и некоторые другие подобные странные эффекты, посредством которых убийства часто становятся известными и обнаруживаются, а также упомянув, что наиболее разумно вероятно, что они вызваны астральным или сидерическим духом, необходимо раскрыть и объяснить этот пункт и показать, какие основания он имеет, на которых он может быть установлен, что мы и сделаем в этом порядке.

Immort. of the Soul. c. 16. sect. 8. p. 296.

De verb. Apost. lib. Serm. 18.

Idem contr. Pelag.

гл. 28. Том 7.

1. Есть много (особенно папистских авторов, чтобы тем самым поддержать свое учение о чистилище), которые утверждают, что это души убитых и умерших людей, и это мнение, хотя и неопровержимо опровергнутое всей компанией реформатских богословов, тем не менее возрождается доктором Генри Муром, но не аргументами, взятыми из Писания, или основанными на каких-либо твердых доводах, а только некоторыми слабыми догадками, кажущимися абсурдами и платоническими причудами, которые (действительно) не заслуживают ответа. И мы положительными и неискаженными Писаниями в этом трактате ранее доказали, что души праведных находятся на лоне Авраамовом со Христом в мире и покое, и что души нечестивых находятся в аду в мучениях, так что ни те, ни другие не блуждают здесь и не делают никаких явлений; ибо как св. Августин учил нас: Duo sunt habitacula, unum in igne æterno, alterum in regno æterno. И в другом месте: Nec est ulli ullus medius locus, ut possit esse nisi cum Diabolo, qui non est cum Christo. И Тертуллиан и Иустин Мученик, два древнейших писателя, говорят нам: «Что души, будучи отделенными от своих тел, не остаются и не задерживаются на земле: И после того, как они сошли в адскую яму, они не блуждают здесь по своей воле, ни по силе и повелению других; Но что злые духи могут подделывать хитростью, что они являются душами умерших, Vid. Lavaterum de Spectris secunda parte c. 5».

2. Мы также показали, что эти явления, которые обнаруживают убийство и убийц и приводят их к заслуженному наказанию, не могут быть злыми ангелами, потому что они являются лишь служителями пыток, греха, ужаса и наказания, но не являются авторами никакого добра, ни телесного, ни духовного, мнимого или реального. Так что это по необходимости должно быть оставлено либо для действия Божественной силой, и это либо непосредственной силой Всемогущего, для чего у нас нет доказательств, но мы можем лишь признать возможность этого; либо опосредованно через служение добрых ангелов, что трудно доказать, так как нет ни одного примера или малейшего намека на подобное дело во всем Писании, и поэтому, по наиболее разумной вероятности, либо рассказы о фактах такого рода совершенно ложны, либо они осуществляются астральным духом.

Vid. lib. Sagac. Philos. passim.

3. Касательно описания этого астрального духа или сидерического тела (ибо хотя оно как дух, или изображение в зеркале, все же оно поистине телесно), мы дадим его суть, как Парацельс в своей магистерской манере, без доказательств, излагает. «Он положительно утверждает, что в человеке есть три существенные части, которые он называет тремя великими субстанциями, и что при смерти каждая из них, будучи отделенной, возвращается в или к утробе, из которой она пришла; как душа, которая была вдунута Богом, при смерти возвращается к Богу, который дал ее: И что тело, то есть та грубая часть, которая кажется состоящей из двух низших элементов земли и воды, возвращается к земле и там со временем истлевает, некоторые тела за более долгое время, некоторые за более короткое: Но третья часть, которую он называет астральным духом, или сидерическим телом, как будучи фирмаментальным и состоящим из двух высших элементов воздуха и огня, оно (говорит он) возвращается в свой склеп воздуха, где со временем оно также истлевает, но требует большего времени, чем тело, ввиду того, что оно состоит из более чистых элементов, чем другое, и что один из этих астральных духов или тел истлевает быстрее, чем другой, по мере того как они более нечисты или чисты. И что именно этот дух несет с собой мысли, размышления, желания и воображения, которые были запечатлены в уме во время смерти, с чувствительными способностями вожделения и раздражительности. И что именно этот дух или тело (а не душа, которая покоится в руках Господа) является, и наиболее обычно пребывает в тех местах и тех делах, которые ум живущего человека (чьим духом он был) наиболее усердно преследовал, и особенно те вещи, которые в самый момент смерти были наиболее сильно запечатлены на этом духе, как в случае с убитым человеком, чей ум в самую минуту убийства получает глубочайшее впечатление отвращения и мести против убийцы, который, неся это с собой, всеми возможными средствами ищет осуществления этой мести, и поэтому вызывает сны об обнаружении, кровотечения и странные движения убитого тела, и иногда явные явления убитых людей в их обычном виде и одежде, и гласно и слышимо раскрывает убийство со всеми обстоятельствами», как это видно в двух вышеупомянутых историях о явлении Флетчера Рейнарду и женщины, убитой Марком Шарпом, мельнику Граймсу.

De Anim. Brut. c. 1, 2.

4. И этот астральный дух есть не что иное, как та часть в человеке, которая обычно называется чувствительной душой, и школами обычно определяется так: «Anima sentiens est vis, quæ apprehendit & percipit ea quæ extra ipsam sunt. И это телесно, и (как полагает доктор Уиллис) смертно и соразмерно телу, и что оно имеет силу воображения, аппетита, желания и отвращения и тому подобное, и в некотором роде чувствительный способ рассуждения, и все же отлично от разумной души или Mens, которая бестелесна, бессмертна и гораздо более совершенна». И проницательный Гельмонт, считая эту чувствительную душу отличной от mens или бессмертной и разумной души, говорит так: «Est ergo anima sensitiva, caduca, mortalis, mera lux vitalis data à patre luminum, nec alio modo verboq; explicabilis». Но о разумной душе он говорит: «Ipsa autem mens immortalis, est substantia lucida, incorporea, immediate Dei sui imaginem referens, quia eandem in creando, sive in ipso Empsychosis instanti, sibi insculptam suscepit». Так что оба эти поздних и ученых автора полагают, что в каждом человеке есть две различные души, чувствительная, которая смертна, телесна и соразмерна телу, и разумная, которая бессмертна и абсолютно бестелесна: так что хотя в словах и терминах они, по-видимому, различаются, но по существу они согласны. Ибо герметическая школа, платоники, Парацельс, Якоб Беме и другие полагают три части в человеке, которые они называют душой, духом и телом, и эти два последних автора полагают тело одной частью в человеке, и две души кроме того, чувствительную и разумную, которые являются двумя различными частями, одна телесная и смертная, а другая бестелесная и бессмертная, и так они различаются лишь номинально. И теперь нашей задачей должно быть доказать, что во-первых, существуют такие три части в человеке, и что после смерти они существуют отдельно, что мы и попытаемся сделать в этом порядке.

Gen. 1. 30.

Eccles. 3. 21.

Ibid. 12. 7.

Matth. 10. 28.

Acts 20. 10.

Luke 23. 46.

1. Хотя аргументы, взятые à notatione nominis, не доказывают с необходимостью, все же они иллюстрируют и делают дело ясным и понятным; и мы обнаружим, что евреи имеют три различных наименования для этих трех частей. Что касается души, либо разумной, либо чувствительной, либо жизненного духа, они используют Nephesh, которая обща для скотов и пресмыкающихся, так же как и для человека, как говорит текст: «И всякому зверю земному, и всякой птице небесной, и всему пресмыкающемуся по земле, в котором есть душа живая, Nephesh-Haiah». И поэтому, чтобы отличить разумную и бессмертную душу от этой, которая чувствительна, смертна и обща со скотами, текст говорит: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в ноздри его дыхание жизни, и стал человек душею живою». На что Тремеллиус дает нам это примечание: «Ut clarius appareret discrimen quod est inter animam hominis, & reliquorum animantium: Horum enim animæ ex eadem materia provenerunt, unde corpora habebant, illius verò anima spiritale quiddam est & Divinum». И на слова: «Sic fuit homo. Id est (ait) hac ratione factum est, ut terrea illa statua animata viveret». Другое слово, которое они используют, есть Ruah, и это также обычно приписывается людям и зверям, как свидетельствуют слова Соломона: «Кто знает дух человеческий, который восходит вверх, и дух зверя, который сходит вниз в землю?». И в обоих этих случаях, касающихся как человека, так и зверя, слово Ruah используется как общее для них обоих; и иногда оно берется специально для разумной бессмертной души, как: «И дух возвратится к Богу, который дал его». Также они имеют слово Niblah и Basar, то есть corpus, caro или cadaver, и этими тремя они излагают или различают эти три части. И греки имеют также свои три различных имени для этих частей, как ψυχὴ, anima, vita, которое берется беспорядочно иногда для разумной и бессмертной души, как в этом месте: «И не бойтесь тех, которые убивают тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне». И оно берется для жизни в том месте Деяний: «И Павел сказал, не беспокойте себя, жизнь его в нем». Также они имеют слово Πνεῦμα, Spiritus, ventus, spiritus vitæ, будучи различно понимаемым, все же иногда для разумной и бессмертной души, как: «Отче, в руки Твои предаю дух Мой». Так они имеют слово Σῶμα, Corpus, тело или грубую и плотскую часть. И этим соответствуют три латинских термина для этих трех различных частей: Anima, Spiritus и Corpus.

Mens ad Herm. p. 21.

Pimand. c. 12. p. mihi 451.

Comment. in Conviv. Platon. p. 400.

Vid. De Anim. Brutor. c. 7. p. 73.

2. Это мнение о трех частях в человеке, а именно: теле, душе и духе, не является новым и не испытывает недостатка в авторах, обладающих достаточным авторитетом и ученостью, чтобы быть его покровителями. Ибо Гермес Трисмегист, автор почти величайшей древности, говорит так: καὶ ὁ μὲν Θεὸς ἐν τῷ νῷ, ὁ δὲ νοῦς ἐν τῇ ψυχῇ, ἡ δὲ ψυχὴ ἐν τῇ ὕλη. То есть: Бог в разуме, разум в душе, а душа в материи. Но Марсилий Фичино излагает это так: Beatus Deus, Dæmon bonus, animam esse in corpore, mentem in anima, in mente verbum pronunciavit. И далее добавляет: Deus verò circa omnia, simul atq; per omnia, mens circa animam, anima circa aërem, aër circa materiam. А некоторые излагают это более полно: Бог в разуме, разум в душе, душа в духе, дух в крови, а кровь в теле. Но помимо этого древнего свидетельства очевидно, что вся школа платоников, как старших, так и поздних, придерживалась этого мнения, а также большинство каббалистов: ибо Фичино из учения Платона говорит нам следующее: Humanæ cogitationis domicilium anima ipsa est. Animæ domicilium spiritus. Domicilium spiritus hujus est corpus. Но, опуская множество других, являющихся сильными поборниками этого положения, мы считаем, что в качестве авторитетов следует остановиться на мнении нашего ученейшего врача и анатома доктора Уиллиса, а также на тех, кого он цитировал, что мы и приведем на английском языке: Прежде всего он говорит: «Дабы не быть утомительным в перечислении многих, мне угодно здесь лишь процитировать двух авторов (каждый из которых стоит целого отряда) для опровержения противоположного мнения. Один (говорит он) — это знаменитейший философ Петр Гассенди, который в Physic. Sect. 3. lib. 9. c. 11. разделяет, toto Cœlo (как говорится), разум человека и другую чувственную силу, насколько это возможно, посредством многих и самых примечательных признаков различения, да, отделяя их (как говорится в школах) специфическими различиями: ибо, показав, что одна из них телесна, протяженна, способна к рождению и тленна, он говорит, что другая есть бестелесная субстанция, а потому бессмертна, которая непосредственно создается и вливается в тело Богом; с этим мнением, как он показывает, во многом соглашались Пифагор, Платон, Аристотель и по большей части все древние философы, за исключением Эпикура; исключая, однако, то, что они полагали, не зная происхождения души, которую они считали бессмертной, что она, будучи отсеченной от мировой души, скользила в тело и что она снова изливалась в мировую душу либо непосредственно, либо, в конечном счете, опосредованно, после своего переселения в другие тела».

Ibid. p. 74.

Другое мнение (говорит он) по этому вопросу принадлежит ученейшему богослову доктору Хэммонду, нашему соотечественнику, который, раскрывая текст Epist. Thessalo. 1. c. 5. v. 23, а именно: «ваш дух и душа и тело во всей целости и т. д.», «говорит, что человек разделен на три части. 1. А именно: на тело, которым обозначаются плоть и члены. 2. На жизненную душу, которая, будучи животной и чувственной, является общей для человека и бессловесных тварей. 3. На дух, которым обозначается разумная душа, первоначально созданная Богом, которая также, будучи бессмертной, возвращается к Богу. Annot. in Nov. Testam. lib. p. 711». Это свое толкование он подтверждает свидетельствами, взятыми из языческих авторов, а также из древних отцов. Из всего этого ученый доктор делает такой вывод: «И из вышесказанного (говорит он) совершенно очевидно, что человек, будучи своего рода амфибией, или существом среднего естества и порядка между ангелами и бессловесными тварями, с последними он сообщается посредством телесной души, сотканной из жизненной крови и запаса животного духа, также соединенных воедино; а с первыми он сообщается посредством разумной души, нематериальной и бессмертной». И это все, что касается аргументов, приводимых из человеческих авторитетов, которые являются убедительными, если они приводятся утвердительно (как в данном случае) учеными мужами или мастерами своего дела, и поэтому мы перейдем к дальнейшим видам доказательств.

1 Thes. 5. 23.

Ephes. 4. 17.

3. Но аргумент, исходящий из Божественного авторитета, является самым сильным из всех, и поэтому давайте немного изучим сам текст, который в нашем английском переводе звучит так: «Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте: и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа». Апостол, дав верующим фессалоникийцам все духовные советы, которые могли быть необходимы, чтобы привести их к совершенству освящения, молится за них, чтобы Бог мира освятил их во всей полноте, или, как означает слово ὁλοτελοῖς (как перевел его Ариас Монтанус), omninò perfectos, совершенно совершенными, и чтобы целое, ὁλόκληρον, то есть вся часть, доля или жребий (ибо именно так это слово правильно означает), которое он называет духом, душой и телом, сохранилось без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа. И поэтому к этому ученый Беза добавляет такое примечание: «Tum demùm igitur (ait) homo integer sanctificatus fuerit, quum nihil cogitabit spiritus, nihil appetet anima, nihil exequetur corpus, quod cum Dei voluntate non consentiat». И прежде он сказал: «Поэтому Павел под наименованием духа подразумевает разум, в котором лежит главное пятно: а под душой — остальные низшие способности, а под телом — обитель души». И в другом месте он говорит: «Разум стал суетным, мышление помрачилось, аппетит ожесточился». И с той же целью ученый Роллок по этому месту говорит следующее: «Освящение, или преображение, происходит не какой-то одной части, но всех частей и всего человека. Ибо нет в человеке части или частицы, которая не была бы обезображена в том первом падении и не стала бы, так сказать, чудовищной. Поэтому μεταμόρφωσις, или преображение, должно быть всего человека и каждой отдельной его части. И далее он говорит: Ибо под всем человеком Апостол имеет здесь перечисление его главных частей. И их числом три: дух, душа и тело. Под духом (говорит он) я понимаю разум, который Апостол в Еф. 4:24 называет духом ума, и это не что иное, как способность разумного ума, которая проявляется в изобретении и в суждении о найденных вещах. Под именем души (говорит он) я понимаю все те низшие способности ума, как, например, животные, которые также называются естественными. Тело следует за этими частями, а именно та грубая часть, которая является инструментом, посредством которого дух и душа осуществляют свои функции и действия». Из всего этого совершенно ясно, что, хотя они называют их способностями, все же они являются отдельными существенными частями всего человека, что наиболее очевидно в том, что тело, хотя и является одной из этих трех, не может быть способностью, а лишь простым инструментом, и все же является одной из существенных частей, составляющих всего человека. Но всякий, кто серьезно задумается над тем, как мало удовлетворения принесет определение способности, данное философами или врачами, для ясного понимания, может легко заметить, что отдельные части обычно принимаются за способности.

Ut supra c. 7. p. 74.

4. Первый аргумент, который приводит этот ученый врач, чтобы доказать, что в человеке есть две души, одна чувственная и телесная, другая разумная, бессмертная и бестелесная, состоит в следующем. «Но (говорит он), поскольку говорится, что разумная душа сама по себе осуществляет каждую из животных способностей, это в высшей степени невероятно, потому что действия и страсти всех животных чувств и движений телесны, разделены и распространены на различные части, для выполнения которых непосредственно бестелесная и неделимая душа (если она конечна) кажется непригодной или неспособной. Далее (говорит он), что касается того вульгарного мнения, что чувственная душа подчинена разумной и как бы поглощена ею, что то, что является душой у бессловесных, в человеке становится простой силой; это пустяки схоластов. Ибо как могла бы чувственная душа человека, которая прежде была актуально существующей, материальной и протяженной субстанцией, потеряв свою сущность при пришествии разумной души, выродиться в простое качество? Но если утверждается, что разумная душа своим пришествием также вносит жизнь и ощущение, тогда человек порождает не одушевленного человека, а лишь бесформенное тело, или груду плоти».

5. Другой аргумент, который он использует для доказательства этих двух душ в человеке, таков: «Поэтому (говорит он), предполагая, что разумная душа приходит в тело, прежде одушевленное другой телесной душой, мы можем спросить, какой связью или узами, видя, что она есть чистый дух, может она быть соединена с этой, видя, что у нее нет частей, которыми она могла бы быть привязана или прилепиться ко всему или к какой-либо из частей? И поэтому он считает, что по этому пункту следует сказать вместе с ученейшим Гассенди: что телесная душа является непосредственным субъектом разумной души, актом, совершенством, дополнением и формой которой она является, также посредством нее разумная душа создается или становится формой и актом человеческого тела. Но видя, что едва ли кажется вероятным или необходимым, чтобы вся телесная душа была охвачена всей разумной душой; поэтому позволительно определить, что эта разумная душа, будучи чисто духовной, должна пребывать, как на своем престоле, в главной ее части или способности, а именно в воображении, сотканном из малой части животных духов, будучи тончайшей и расположенной в самом центре мозга».

6. Другой главный аргумент, который он использует для доказательства этих двух душ в человеке, — это раздоры и разногласия, которые происходят внутри человека: «Потому что (говорит он) интеллект и воображение не склонны соглашаться во многих вещах, но и чувственный аппетит не соглашается в большем числе вещей: из чьих тяжб, более того, позволительно будет аргументировать, что модусы вышеупомянутых душ, как в отношении существования, так и в отношении действия, различны. Ибо как в человеке есть двойная познавательная сила, а именно интеллект и воображение, так есть и двойной аппетит: Воля, исходящая от Интеллекта, который является пажом или слугой разумной души, и чувственный Аппетит, который, примыкая к воображению, называется руками или прокуратрисой телесной души».

Ephes. 4. 18.

7. К этому мы добавим, что когда разум истинно просвещен духом Божьим и ведом истинным светом Евангелия путями Христа, тогда человек называется духовным, потому что плотской ум и чувственный аппетит покорены и приведены к послушанию Христу Его благодатью. Так же и тогда, когда разум помрачен, как говорит Апостол: «будучи помрачены в разуме, отчуждены от жизни Божьей по причине их невежества и ожесточения сердца их». Тогда человек становится полностью ведомым плотским и чувственным аппетитом и поэтому называется ψυχικὸς ἄνθρωπος, естественным, животным или душевным человеком: и в обоих этих состояниях органическое тело ведомо и действует в соответствии с правящей силой, либо Духа Божьего, и тогда оно отдается как живая жертва Богу, либо духа тьмы, тления и чувственного аппетита, и тогда оно является инструментом всякой неправды. Из всего этого совершенно очевидно, что в человеке есть эти три части: тело, душа и дух, что и было тем, что мы взялись доказать.

8. Наконец, что касается этого пункта, то это несомненная истина, что две крайности не могут быть соединены или сцеплены вместе иначе, как посредством чего-то среднего, что участвует или приближается к природе обеих. Так, душа, которая (по единодушному согласию всех людей) есть духовная и чистая, нематериальная и бестелесная субстанция, не может быть соединена с телом, которое есть грубейшая, плотная и телесная субстанция, без вмешательства некоторой средней природы, пригодной для того, чтобы соединить и объединить эти крайности, каковой и является эта чувственная и телесная душа или астральный дух, который по отношению к одной крайности бестелесен, но все же является тончайшим сортом тел, существующих в природе, и тем, что наиболее приближается к духовной и нематериальной субстанции, а потому наиболее пригоден быть непосредственным вместилищем бестелесной души: и также, будучи истинно телом, он легко соединяется с грубым телом, как, в самом деле, будучи сорожденным с ним, и так становится vinculum & nexus нематериальной души и более грубого тела, которые без него не могли бы быть соединены.

Теперь, когда мы (как мы полагаем) достаточно доказали, что в человеке есть эти три отдельные части: тело, душа и дух, в следующем месте мы должны показать, что эти три могут и действительно существуют отдельно, и мы постараемся сделать это с помощью следующих доводов.

Reas. 1.

Eccl. 12. 7.

2 Cor. 5. 1.

1. Божественным авторитетом очевидно, что дух, то есть разумная, бессмертная и бестелесная душа, возвращается к Богу, Который дал его. Это означает не быть уничтоженным или исчезнуть в ничто, но пребывать и оставаться вечно или эвитернально. Ибо Апостол говорит: «Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворный, вечный». Из чего очевидно, что нематериальная душа существует вечно ex parte post, как говорят схоласты, а также грубое тело, будучи отделенным от бессмертной души, само по себе существует до тех пор, пока не будет поглощено в могиле, или через тление не превратится в землю, или в какие-то другие вещи, или пока атомы не будут рассеяны и присоединены к другим телам или не примут их форму. Так что в высшей степени разумно, что эта чувственная душа, или астральный дух, который телесен, должен также существовать сам по себе некоторое время, пока не рассеется и не истощится, в течение которого он может (и, несомненно, делает) вызывать эти явления, движения и кровотечения убитых тел.

Reas. 2.

2. При допущении, что разумная душа не ex traduce, но вливается после того, как телесные органы будут подготовлены и устроены, что является твердым положением всех богословов, древних, средних и современных, и должно при признании ее просто и абсолютно нематериальной и бестелесной (что бесспорно) по необходимости вливаться, ибо никакая нематериальная субстанция не может быть произведена или порождена движением любого агента, который является чисто материальным, или из какой-либо материальной субстанции вообще. И поэтому я говорю, что душа, будучи влитой, должна по необходимости следовать за организованным телом, которое не могло бы существовать (кроме как в виде куска плоти) без телесной чувственной души; что должно по необходимости доказать, что, как они отдельно существовали до соединения души и тела, так они также существуют раздельно после их разделения смертью, и поэтому астральный дух может совершать вещи, которые мы утверждали.

Reas. 3.

Histor. rarior. Obs. 62. p. 325, 326.

3. И если эксперимент, подтвержденный Борелли, Кирхером, Гаффарелем и другими (которым было бы стыдно утверждать это как свой собственный опыт или как очевидцам, если бы это было неправдой), безусловно верен, что фигуры и цвета растения могут быть идеально представлены и увидены в стеклах, будучи с помощью небольшого тепла подняты из пепла. Тогда (если это правда) не только возможно, но и разумно, что животные, так же как и растения, имеют свои идеи или фигуры, существующие после того, как грубое тело или части разрушены, и поэтому эти явления — лишь те астральные формы и фигуры. Но также существуют формы и явления людей, которые по необходимости должны доказать, что эти телесные души или астральные духи существуют отдельно и присматривают за кровью или телами или находятся рядом с ними; о чем Борелли, врач короля Франции, дает нам эти два сообщения.

Hist. 1.

1. Н. де Ришье, мыловар (говорит он), и Бернардус Германус по рассказу лорда Герзана и других, перегоняя человеческую кровь в Париже, которую они считали истинной материей философского камня; они видели в кукурбите или стеклянном сосуде фантазм, или форму человека, от которого, казалось, исходили кровавые лучи, и стекло, будучи разбитым, они нашли фигуру, как будто черепа, в оставшихся фекалиях.

Hist. 2.

2. Были также три любопытных человека в Париже, которые, взяв церковную землю с кладбища церкви Святых Невинных, полагая, что это материя камня, перегоняли ее и работали над ней, и в стеклах они заметили определенные фантазмы или формы людей, которых они немало испугались.

Hist. 3.

De Myst. Sang. Anatom. c. 6. p. 233.

3. Наш соотечественник доктор Флад, человек большой учености и великой искренности, рассказывает нам эту хорошо засвидетельствованную историю: «Что некий химический оператор по имени Ла Пьер, недалеко от того места в Париже, которое называется Ле Тампль, получил кровь из рук некоего епископа, чтобы работать над ней. Которую он, начав обрабатывать в субботу, продолжал в течение недели с различными степенями огня, и что около полуночи в следующую пятницу этот мастер, лежа в комнате рядом со своей лабораторией, между сном и бодрствованием, услышал ужасный шум, подобный мычанию коров или рычанию льва; и, оставаясь спокойным после прекращения звука в лаборатории, полная луна, сияя, освещала комнату, внезапно между собой и окном он увидел густое маленькое облако, сгустившееся в овальную форму, которое после мало-помалу, казалось, полностью приняло форму человека и, издав другой и резкий крик, внезапно исчезло. И что не только некоторые знатные особы в соседних комнатах, но также хозяин с женой, лежавшие в нижней комнате дома, а также соседи, жившие на противоположной стороне улицы, отчетливо слышали как мычание, так и голос, и некоторые из них проснулись от его силы. Но мастер сказал, что в этом он нашел утешение, потому что епископ, от которого он ее получил, увещевал его, что если кто-либо из тех, у кого была извлечена кровь, умрет во время ее гниения, его дух часто являлся перед взором мастера с возмущением. Также немедленно в следующую субботу он снял реторту с печи и разбил ее легким ударом маленького ключа, и там в оставшейся крови нашел идеальное изображение человеческой головы, приятное лицом, глазами, ноздрями, ртом и волосами, которые были несколько редкими и золотистого цвета. И об этом последнем было много очевидцев, как знатная особа лорд Бурдалон, главный секретарь герцога Гиза, и что он имел этот рассказ от лорда Менантона, жившего в том же доме в то же время, от некоего доктора медицины, от владельца дома и многих других».

Так что совершенно очевидно, что в человеке есть не только три существенные и различные части, как грубое тело, состоящее из земли и воды, которое при смерти возвращается в землю, чувственная и телесная душа, или астральный дух, состоящий из огня и воздуха, который при смерти блуждает в воздухе или рядом с телом, и бессмертная и бестелесная душа, которая немедленно возвращается к Богу, Который дал ее: Но также что после смерти они все три существуют раздельно; душа в бессмертии, а тело в земле, хотя и быстро истлевая; и астральный дух, который блуждает в воздухе и, без сомнения, совершает эти странные явления, движения и кровотечения; и так мы завершаем это утомительное рассуждение главой.

ГЛАВА XVII.

О силе и действенности слов или заклинаний, совершают ли они что-либо вообще или нет, и если совершают, то естественной или дьявольской добродетелью и силой.

Почти нет ничего более обычного не только у поэтов (которые были главными распространителями многих подобных вещей), но и у большинства других авторов, как упоминание о силе заклинаний и заговоров: и все же, если мы внимательно исследуем суть дела, нет ничего труднее, чем найти какую-либо истину об их воздействии в фактических делах; и поэтому, чтобы мы могли более ясно прояснить то, что мы предложили в этой главе, мы сначала предпошлем эти несколько вещей.

1. Те, кто считает их воздействие великим, как многие богословы, философы и врачи, не предполагают в них никакой силы самих по себе, полагая, что quantitates rerum nullius sunt efficaciæ, но что они являются лишь знаками от дьявола, чтобы обмануть умы тех, кто их использует, и в то же время дьявол производит эти эффекты. Но было бы хорошо, если бы те, кто придерживается этого мнения, показали нам пути и средства, как дьявол совершает такие вещи, видя, что он не может ничего сделать в телесной материи, кроме как естественными средствами: так что либо мы должны признать, что в заклинаниях нет никакой силы вообще, либо что производимые эффекты происходят естественными средствами.

Syl. Syl. Cent. 10. p. 583.

2. Также мы не можем полностью согласиться с теми, кто утверждает, что сила воображения может совершать странные вещи с другими телами, отличными и отдельными от тела воображающего, на которое, как не отрицается, оно имеет силу воздействовать очень удивительным образом; и это по причине, данной ученейшим лордом Веруламом, которая такова: Experimenta quæ vim imaginationis in corpora aliena solidè probent, pauca aut nulla prorsus sunt; cum fascini exempla huc non faciant, quod Dæmonum interventu fortasse non careant.

Ibid. p. 554.

Medicina Magnetica, p. 14, 17, 19.

3. Я сказал «не полностью согласиться», потому что есть некоторые причины, которые склоняют меня верить в возможность этого, хотя едва ли можно найти какие-либо эксперименты, которые твердо доказывают это. Ибо, как снова говорит лорд Верулам: Movendi sunt homines, ne fidem detrahant operationibus ex transmissione spirituum, & vi imaginationis, quia eventus quandoq; fallit. И есть так много ученых авторов (хотя доктор Казобон в своей грубой манере называет их энтузиастами-арабами) всех сортов, которые упорно отстаивают силу воображения над посторонними телами с такой силой аргументов, что я сильно колеблюсь относительно этого пункта, и поэтому не осмеливаюсь сказать, что мое согласие полное с тем или другим. Ибо ученый доктор Уиллис, доказав (как мы полагаем) неопровержимо, что в человеке есть двоякая душа и что одна, которая является чувственной, телесна, хотя и сильно приближается к природе духа, — насколько может простираться сила воображения, которая является ее инструментом, или что она может совершить на расстоянии, определить нелегко. И если душа, как Гельмонт старается доказать, по прерогативе своего творения может, будучи возбужденной сильным желанием и возвышенной фантазией, действовать per nutum, тогда из этого неизбежно следует, что она может воздействовать на другие тела, кроме своего собственного, и поэтому, используя слова, заклинания, знаки и образы, может совершать странные вещи. Но если эти три заключения верны и истинны, написанные пером ученейшего, хотя и менее широко известного автора, а именно: «1. Душа находится не только в своем собственном видимом теле, но и вне его; она не ограничена органическим телом. 2. Душа действует вне или за пределами своего собственного тела, обычно так называемого. 3. Из каждого тела исходят телесные лучи, посредством которых душа действует своим присутствием и дает им энергию и силу действия: и эти лучи не только телесны, но и состоят из различных частей»: Если эти (я говорю) верны, тогда воображение действует на расстоянии посредством этих лучей, и, следовательно, слова и заклинания и тому подобное могут быть средствами и инструментами, посредством которых воображение (будучи главной силой чувственной души) может совершать странные вещи на расстоянии, и поэтому не будет тщетным то, что говорит нам ученый Агриппа.

Nos habitat, non Tartara, sed nec sydera Cœli:

Spiritus in nobis qui viget, illa facit.

И мы ранее достаточно доказали, что виды тел телесны, и ясно, что они воздействуют на наши глаза на огромном расстоянии и пересекают друг друга в воздухе без смешения. И мы должны по всей логике признать, что чувственная душа должна быть такой же чистоты и энергии, как те, которые мы называем чувственными или видимыми видами вещей, и тогда должно неизбежно следовать, что она посредством воображения может действовать на большом расстоянии, и поэтому слова и заклинания могут отсюда иметь силу и действие. Ибо ученый Агриппа, тот великий философ и мастер законной и естественной магии, а не той, что считается дьявольской (как изобразило его жалкое перо Павла Йовия), утверждает это: Quod unicuiq; homini impressus est Character Divinus, cujus vigore potest pertingere ad operandum mirabilia. Что если так, то многие слова, заклинания и тому подобное имеют естественную действенность совершать удивительные вещи, и притом на большом расстоянии.

Vt supra p. 555, 556.

4. Я не могу также не заметить еще одно предостережение, очень уместное для нашей нынешней цели, данное нам также вышеупомянутым лордом Веруламом, и на английском языке оно звучит так: «Опять же, людей следует удерживать от опасности легковерия, чтобы они здесь слишком опрометчиво не склонялись к легкой вере, потому что они часто видят, что событие соответствует действиям. Ибо причину успеха часто следует относить к силам аффектов и воображения в теле, которое является агентом, которое по некоторой вторичной причине может действовать в другом теле. Как, например: Если кто-либо носит с собой фигуру планеты, или кольцо, или часть какого-то зверя, будучи твердо убежденным, что это окажется полезным для него в содействии его любви, или что он может быть сохранен от опасности или раны в битве, или в споре, что он может победить и т. д., это может сделать его ум более живым, или может добавить шпоры его усердию, или может лелеять уверенность и поддерживать постоянство, от которого, возможно, он мог бы ускользнуть. Теперь кто не знает, что усердие и ум, упорный в своей цели, могут замыслить и совершить в гражданских делах? Поэтому (заключает он) ошибся бы, обманул и был бы обманут тот, кто приписал бы эти вещи силе воображения над телом другого, которую его собственное воображение совершает в его собственном теле». И поэтому это может предостеречь всех, кто хотел бы правильно судить о силе и эффектах слов и заклинаний, что они, возможно, не проистекают ни из природы или действенности слов, ни из силы воображения того или той, кто произносит, пишет, дает или применяет заклинание, но из воображения и веры лица, к которому они применяются и для которого они предназначены. Ибо из общего опыта очевидно (и мы сами знали, что это верно), что эти заклинания, либо произнесенные, либо написанные и повешенные на шею пациента, произвели величайшие эффекты на тех, кто обладает слабейшим суждением и разумом, как женщины, дети и невежественные и суеверные люди, которые имеют большое доверие к таким тщетным и недейственным пустякам; и что они редко или никогда не производят никаких эффектов вообще на тех, кто является упорными неверующими в веру в их действие, и я боюсь, что мы не найдем (или очень с трудом) какой-либо пример, чтобы подтвердить это, что они эффективно действуют на тех, кто совершенно не доверяет их силе или могуществу.

Cent. Problem. Decad. 2. p. 38.

De Fascino lib. 1. c. 5. p. 22.

5. Иногда возникал вопрос: должен ли разумный врач при лечении меланхоликов или других при некоторых странных болезнях допускать использование знаков или заклинаний и таких нелепых назначений? Что решается утвердительно, что их использование законно и необходимо, тем способным и ученым врачом Грегориусом Хорстиусом с помощью восьми сильных и убедительных аргументов. И мы сами, практикуя искусство медицины во всех его частях на севере Англии, где невежество, папизм и суеверия весьма изобилуют, и где по большей части простые люди, если им случится иметь какой-либо вид эпилепсии, паралича, судорог или тому подобного, немедленно убеждают себя, что они околдованы, сглажены, прокляты, похищены феями или одержимы каким-то злым духом и тому подобным; и если вы попытаетесь простыми доводами показать им, что они обмануты и что нет такого дела, но что это естественная болезнь, говорите что хотите, они не поверят вам, но сочтут вас врачом малой или никакой ценности, и что бы вы ни делали для них, это едва ли принесет им какую-либо пользу из-за фиксированности их испорченного и предубежденного воображения. Но если вы потакаете их фантазии и, кажется, соглашаетесь с ними в мнении и вешаете какую-нибудь незначительную вещь им на шею, уверяя их, что это самое действенное и мощное заклинание, вы можете тогда легко успокоить их воображение, а затем дать им то, что подобает для искоренения причины их болезни, и так вы можете вылечить их, как мы вылечили большое число. Здесь совершенно очевидно, что заклинание или привешивание не имеет никакой эффективности вообще, и все же случайно оно способствует успокоению их фантазий и уверенности, что много способствует их исцелению. И отсюда происходит, что по причине твердой веры лица, к которому применяется заклинание, многие получают помощь, когда причинность и эффективность находятся исключительно в лице воображающем и уверенном в получении помощи посредством заклинания, и нет никакой эффективности вообще в самом заклинании, ни дьявольского содействия, кроме того, какая кривизна может быть в умах действующих, ни какого-либо воздействия в воображении заклинателя для производства эффекта: все же, поскольку люди часто излечиваются этим, простые люди (а иногда и ученые тоже) приписывают весь эффект заклинанию, когда на самом деле оно не совершает ничего вообще. И с этой целью Вариус цитирует отрывок из Галена, который таков: Sunt quidam natura læti, qui quando ægrotant, si eos sanos futuros medicus confirmet, convalescunt; quorum spes sanitatis est causa: & medicus si animi desiderium incantatione, aut alicujus rei ad collum appensione adjuverit, citius ad valetudinem perducet.

Но теперь мы переходим к исследованию, можем ли мы найти какие-либо убедительные примеры от авторов, заслуживающих доверия, что в словах, знаках и заклинаниях есть какая-либо сила или действенность; и это мы постараемся сделать от лучших и наиболее пунктуальных авторов, которые попали в пределы нашего знания или чтения, и в таком порядке, к которому мы добавим некоторые наблюдения.

De abdit. rer. caus. l. 1. c. 11. p. 65.

Hist. 1.

1. Я думаю, что мало тех, кто был или является студентами или практиками в искусстве медицины, которые не слышали или не читали сочинение того способнейшего и ученого человека Иоганнеса Фернелия, который был врачом самого христианнейшего короля Франции Генриха II, который в том глубочайшем труде, который он написал, De abditis rerum causis, дает нам как очевидец это сообщение. «Я (говорит он) видел некоего человека, который силой или мощью слов приводил различные призраки или явления в зеркало, которые там так ясно выражали немедленно, либо в письме, либо в истинных образах, все, что он приказывал, что все вещи были легко и быстро известны тем, кто был рядом».

Observ. 1.

1. Отсюда мы можем заметить, что Фернелий, видя это (как он говорит) своими глазами, не может (будучи таким великим ученым и осмотрительным человеком) быть представлен как обманутый или введенный в заблуждение; хотя то, что он рассказывает, могло быть совершено искусственным размещением зеркала и наличием различных образов и написанных вещей, движимых сообщником, помещенным в каком-то тайном углу, где образы могли удобно отражаться от зеркала к взору присутствующих, или другими средствами, выполненными с помощью оптической науки и сговора. И это не верное основание вводить демона для совершения дела, когда искусственные средства могут разумно решить дело, также не было невозможным, что он мог ошибиться в догадке о причине этих феноменов.

Observ. 2.

2. И хотя он, кажется, по своему предыдущему рассуждению, верит, что это было вызвано лишь союзом и договором между лицом, которое это показывало, и каким-то какодемоном: все же он не приводит лучшего доказательства для этого, чем гнилой авторитет Порфирия и Прокла, и никакого убедительного аргумента, что демоны могут совершать такие странные дела. И как бы то ни было, если бы это были просто явления злых духов, очень удивительно, что Фернелий присутствовал бы при любых таких греховных и опасных зрелищах или имел бы такое близкое общение с кем-либо из этой проклятой команды, видя, что он там говорит: Quæ omnes prorsus vanæ & captiosæ sunt artes.

Observ. 3.

3. Если эти явления были вызваны какодемонами, тогда в словах не было никакой эффективности вообще, они были ничем иным, как знаком союза между злым духом и лицом, которое их представляло; и тогда ему не нужно было говорить, что они были вызваны в зеркало vi verborum, и поэтому это не докажет, что это было совершено силой слов. Но если все это, что он рассказывает, происходило лишь от законных и естественных причин, как сильно утверждает Парацельс (зеркало было лишь сделано как то, которое он видел в Испании, из электрума, который он упоминает), тогда слова могли быть действенными, и поэтому это пунктуальный пример, чтобы доказать, что слова действенны, что и есть то, что de facto мы здесь ищем.

Hist. 2.

De Medic. Histor. mirab. lib. 2 c. 1. p. 26.

Of Credul. and Incred. p. 85.

2. Следующую историю для этой цели мы возьмем от Антониуса Беневениуса, как мы находим его цитируемым тем ученым человеком Марцеллусом Донатусом, а также доктором Казобоном (ибо у меня нет книги под рукой), который переводит ее так: «Солдат имел стрелу, пронзившую левую часть его груди, так что железо ее застряло в самой кости правого плеча. Большие усилия были предприняты, чтобы достать ее, но безрезультатно. Беневениус показывает, что это было невыполнимо без немедленной смерти. Человек, видя себя покинутым врачами и хирургами, посылает за известным ариолусом или колдуном: который, положив свои два пальца на рану, с некоторыми заклинаниями, которые он использовал, приказал железу выйти, которое немедленно без всякой боли пациента вышло, и человек был немедленно исцелен: И это доктор, который, я предполагаю, имел книгу, говорит, что Беневениус говорит vidimus, мы видели это, что Марцеллус Донатус говорит, автор приписывал добродетели слов, а другие — силе воображения».

Observ. 1.

1. Здесь мы можем заметить, что это может быть либо совершено эффективностью слов или заклинаний, которые он бормотал, и тогда мы должны признать, что заклинания обладают великой и изумительной силой: или что это могло быть совершено воображением заклинателя, и тогда мы должны предположить (что большинство отрицает), что воображение лица воображающего имеет силу воздействовать на посторонние тела, если оно имело силу заставить железо выйти без вреда из тела раненого солдата, или это может быть вызвано (и это с наибольшей вероятностью) воображением раненого лица, будучи возбужденным и разбуженным произнесением заклинания, в котором пациент (по всей вероятности) имел немалое доверие. И так, как бы то ни было, заклинание было случайной причиной, или (как они привыкли говорить) causa sine qua non, извлечения железа.

Hist. 3.

Lection. in Fen. 2. Avicen.

3. Другую историю мы должны заимствовать у вышеупомянутых двух авторов Донатуса и доктора Казобона, которые они переписали из Иоганнеса Баптисты Монтануса, потому что у меня нет автора под рукой, и она такова: «Сам я своими глазами, вы можете (говорит он) верить мне, видел это: Некий человек, который, когда он сделал круг и начертил некоторые знаки вокруг него, и произнес некоторые слова, созвал вместе более ста змей. И далее говорит, что хотя он бормотал определенные слова, все же он утверждает, что созыв змей вместе не был выполнен силой слов, но силой сильного воображения, и что некоторые силой воображения, а не слов, как говорят, извлекают дротики и лечат раны».

Observ. 1.

1. И здесь мы можем заметить, что это пунктуальная и положительная история, ясно объявляющая факт созыва вместе более ста змей, и это должно быть сделано либо силой слов, либо силой воображения человека, либо и тем и другим, если только мы не должны допустить, что дьявол совершил это, что может быть тщетно предположено, но не может быть доказано, какими естественными средствами он должен был это совершить. Но как бы то ни было, рассказ очень достоверен, Монтанус был известным врачом и профессором в Падуе и утверждает это как увиденное своими собственными глазами.

Hist. 4.

Wier. de mag. Infant. p. 92.

4. К этому мы можем добавить один из достаточного доверия от ученого Мазиуса, как он цитируется Виерусом и доктором Казобоном (что, может быть, мы рассказывали раньше, но не для этой цели), и он таков: «Я также (говорит он) видел тех, кто словами (или заклинаниями) мог остановить диких зверей и заставить их ждать удара дротика: кто также мог заставить то домашнее звероподобное существо, которое мы называем крысой, как только увидит, изумленным и удивленным стоять неподвижно, как будто недвижным, пока не обманом или засадами, но только протянув свои руки, они не схватили их и не задушили их». Это из его собственного зрения, и он человек несомненной правдивости.

Hist. 5.

5. Другую возьмите из доверия доктора Казобона, который приписывает ее Ремигиусу, но признается, что во время написания истории он не мог найти ее в книге Ремигиуса, и она такова: «Я видел человека (говорит он), который со всей округи (или пределов) притягивал змей в огонь, который был заключен внутри магического круга; и когда один из них, больше остальных, не хотел быть приведен, после повторения заклинаний, использованных прежде, он был принужден, и так в огонь он отдался вместе с остальными, и с ним был охвачен».

Hist. 6.

Antidot. against Atheism. c. 2. p. 166.

6. К этому мы добавим другую историю, написанную из Виеруса доктором Муром так: «И (говорит он) Виерус рассказывает нам эту историю о заклинателе в Зальцбурге, что когда на глазах у людей он заговорил всех змей в ров и убил их, наконец пришла одна огромная, гораздо больше остальных, которая прыгнула на него и обвилась вокруг его талии, как пояс, и потянула его в ров, и так убила самого заклинателя в заключение». И эту большую змею доктор считает (в своем приложении) дьяволом или змеей, приводимой в действие и направляемой им, но на каких основаниях разума, я никак не могу понять.

Archidox. Magic. l. 1. p. 695.

Это самые существенные отрывки, которые в нашем чтении мы можем найти у заслуживающих доверия и ученых авторов, чтобы доказать тем самым эффекты заклинаний de facto, и мы признаем, что они все кратки и недостаточно доказательны, как такой случай может справедливо требовать; и поэтому мы добавим здесь некоторые свидетельства хороших авторов, которые сильно подтверждают и заверяют то же самое. Как не останавливаясь на авторитетах каббалистов, платоников или арабов, мы находим истину заговаривания змей, подтвержденную Парацельсом (чей авторитет в этом пункте может быть эквивалентен любым другим), который говорит так: «Но (говорит он) ответь мне, откуда это, что змея в Гельвеции, Альговии или Свевии понимает греческий идиом, Osy, Osya, Osy и т. д. Когда, несмотря на это, греческий язык не так распространен в этом веке среди гельветов, альговийцев или свевов, чтобы ядовитые черви могли выучить его? Скажи мне (говорит он), как, где и по каким причинам змеи понимают эти слова, или в каких академиях они выучили их, что они должны немедленно при первом же слышании этих слов закрыть свои уши, с хвостом, повернутым назад, чтобы они не были принуждены слышать слова снова повторенными? Ибо как только они слышат их, они вопреки своей природе и хитрости немедленно лежат неподвижно и не преследуют и не вредят никому своим ядовитым укусом, когда, несмотря на это, иначе они внезапно убегают от шума человеческой ходьбы, как только слышат его, и поворачивают в свои норы». Откуда очевидно, что Парацельс знал из своего собственного опыта, что заклинание (которое, кажется, он знал) заставит змей лежать неподвижно, и так что была сила и действенность в словах естественно без суеверия, чтобы работать и действовать.

P. 88.

Также ученый человек Тобиас Тандлерус, доктор медицины и публичный профессор в Виттенберге, в своей острой и содержательной орации de fascino & incantatione, говорит нам следующее: «Что Туччия, женщина, принадлежащая храму Весты, будучи обвиненной в инцесте, с помощью молитвы носила воду в решете, как свидетельствует Плиний: lib. 28. c. 2. natur. Histor. Который там со многими примерами превозносит действенность слов. И далее говорит: Находятся те, кто останавливает диких зверей словами, чтобы они не избежали броска дротика. И те, кто делает крыс, увиденных в любом месте, глупыми с помощью тайного бормотания, чтобы их можно было взять рукой и задушить».

Lib. 2. c. 11. p. 220, 221.

Аугериус Феррериус, которого Туанус называет Medicus Doctissimus, в своем трактате о гомеровской медикации, после того как он процитировал рекантацию Галена из Траллиануса и различные аргументы и примеры, чтобы доказать действенность слов, заклинаний и знаков от него, от Аэция и других, заключает так: Quorum experientiam cum ob oculos positam, & tot illustrium virorum authoritate confirmata videris, quid facies? Nam iis quæ sensibus exposita sunt contravenire, sani hominis non est: Doctorum vero experimenta infirmare, temerarium.

Наконец, ради авторитетов мы добавим мнение проницательного Гельмонта, который написал книгу под названием In verbis, herbis, & lapidibus est magna virtus; и о действенности слов говорит лишь следующее: De magna virtute verborum quædam ingenuè dixi, quæ magis admiror quam applico. Из чего очевидно, что хотя Гельмонт не использовал слова или заклинания, все же, зная их действенность, он не мог не восхищаться ими.

Эти авторитеты, соединенные с примерами, могут быть достаточны, чтобы убедить любого разумного человека, что в некоторые времена и места и некоторыми лицами использование заклинаний производило странные эффекты: и поэтому, принимая факт за истину, мы должны перейти к исследованию причины этих эффектов; но сначала будет необходимо предпослать некоторые предостережения и необходимые соображения, которые мы продолжим в таком порядке.

Histor. Natur. lib. 28. c. 2. p. 397.

Consid. 1.

1. Мы должны принять во внимание сложность и трудность этого вопроса, который занимал умы ученых во все века и вынудил Плиния сказать: «Maximæ quæstionis, & semper incertæ est, valeantne aliquid verba & incantamenta càrminum». И далее, более конкретно: «Varia circa hæc opinio, ex ingenio cujusq; vel casu, mulceri alloquio foras: quippe ubi etiam Serpentes extrahi cantu cogiq; in pœnas, verum falsumne sit, vita non decreverit». Из слов Плиния следует, что ученые мужи древности сильно расходились во мнениях по этому поводу, настолько, что он не осмеливается взять на себя смелость решить его, а оставляет каждому право верить так, как он сочтет нужным. И поэтому нас не следует осуждать, если мы тоже не решим его окончательно; достаточно, если мы прольем на этот вопрос столько света, чтобы его можно было лучше понять, пусть даже не определить до конца, «In magnis voluisse sat est».

Consid. 2.

Vid. Credul. and Incredul. p. 101.

2. Далее, мы должны отметить, что некоторые авторы, пользующиеся большим доверием и обладающие глубокими познаниями, считают эти вещи не более чем «Aniles fabulæ» (бабьими сказками); такого мнения, по-видимому, придерживались Аристотель и Гален, хотя Траллиан утверждает (пусть некоторые и говорят, что ложно), что Гален отрекся от этого мнения. Таково было суждение ученого испанца Валезия, который в своей книге «De sacra Philosophia» приложил немало усилий, чтобы убедить людей в том, что, хотя он и не отрицает сверхъестественных действий дьяволов и духов, заклинания с помощью магических слов невозможны, и все, что приводится любым древним или поздним писателем на этот счет, он отвергает как чисто сказочное. Но на столь же веских основаниях любой может отвергнуть это его единоличное мнение как сказочное, ибо против него выступает целое облако свидетелей, обладающих столь же большим доверием и авторитетом, как и он сам, и повседневный опыт сделает очевидным, что великие последствия проистекают от применения амулетов и знаков, не определяя здесь, вызывают ли они эти последствия как действующие причины или же лишь случайно и по случаю. И поэтому по данному вопросу доктор Казобон справедливо говорит: «Что касается мнения Валезия (говорит он), хотя он был ученым человеком и, насколько мне известно, благочестивым и мудрым, все же для меня нет ничего удивительного в том, что любой человек, пусть даже благочестивый и ученый, может прийти к мнению весьма парадоксальному и противоречащему убеждениям большинства других людей, особенно в вещах такого рода, которые по большей части зависят от опыта».

Consid. 3.

Centur. 3. Curat. 14.

Hist. 1.

Hist. 2.

3. Несмотря на все это, по большей части все заговоры, заклинания и знаки неэффективны, обманчивы, суеверны и беспочвенны, и вряд ли подходят для использования честным и мудрым человеком, за исключением случаев, когда нужно успокоить воображение пациентов, чтобы они могли более охотно и с надеждой принять то, что может их эффективно вылечить. Я говорю «по большей части», а не «всегда», потому что допускаю, что иногда они действительно производят реальные эффекты — либо эффективно, либо случайно. Но то, что они иногда обманчивы, видно на примере зальцбургского заклинателя, который, хотя своими заклинаниями и мог одолеть маленьких змей, но та большая, что появилась, одолела его, бросила в канаву и убила. И насколько тщетно возлагать какую-либо надежду на эти пустые безделушки, и насколько они обманчивы, неэффективны и разрушительны, можно увидеть на двух прискорбных примерах. Аматус Лузитанус, ученый и опытный врач, человек с большой репутацией и правдивостью, рассказывает следующее: «В конце весны, с наступлением лета, двое молодых людей отправились из Анконы в город Ауксимум, и по пути один из них, отойдя в сторону, чтобы помочиться, нашел в норе у подножия дерева гадюку, чему очень обрадовался, но с печальным исходом. Он спорил со своим спутником, что может взять гадюку рукой без всякого вреда, и хвастался, что бормотанием определенных слов может заставить всех змей повиноваться ему, лежа неподвижно, как оцепенелых. Другой высмеял его. Наконец, они поспорили. Но гадюка, более дерзкая, чем следовало, оставалась свирепой и неизменной. Наконец, когда он протянул руку, чтобы взять ее, она, возбужденная безумной и ядовитой яростью, подняла шею и укусила его за палец. Почувствовав боль, он быстро поднес палец ко рту, возможно, чтобы высосать кровь, но через короткое время несчастный юноша умер по собственной вине; медицинская помощь не принесла ему никакого облегчения, хотя он мог бы спастись, если бы не поднес яд змеи ко рту». И этот печальный пример может быть достаточным предостережением всем, чтобы они не были слишком поспешны в доверии к этим обманчивым безделушкам. Другую историю мы приведем из нашего собственного опыта, и она такова: «Я ампутировал ногу одному миловидному юноше по имени Роберт Тейлор, хорошему ученику, который был клерком у мирового судьи, из-за гангрены. Примерно через три недели, когда культя почти зажила, я ушел из дома, а его мать, лежавшая с ним в одной комнате, выпила лишнего. Он звал ее, чтобы она помогла ему дойти до судна, но она не слышала, и он сам, как мог, пополз, но ударился концом культи, которая еще не совсем зажила, из-за чего открылись артерии и последовало сильное кровотечение. А так как в доме, где он лежал, был один честный, простой человек, который питал тщетную уверенность, что с помощью заговора, который он знал, он может несомненно остановить кровотечение, он не позволил позвать моего помощника, чтобы остановить поток крови до рассвета. Поскольку кровотечение продолжалось так долго, а тщетный и бесполезный заговор не помог, хотя мой помощник, когда пришел, остановил его, юноша потерял так много крови, что на следующий день умер»; и это может послужить достаточным предостережением против тщетной веры в заговоры.

Consid. 4.

De Morbo Sacro lib. Sect. 3. p. 301.

4. Далее мы должны принять во внимание, что существует множество печально известных обманов, мошенничеств и плутней, совершаемых над бедным, невежественным, доверчивым и простодушным простонародьем, когда некоторые заставляют людей верить, что их болезни насланы такими-то и такими-то святыми, и поэтому они должны использовать такие-то и такие-то странные омовения, окуривания и другие пустые суеверные обряды и церемонии. Другие претендуют на то, чтобы изгонять злых духов с помощью экзорцизмов и заклинаний, а третьи — лечить все болезни (в некотором роде) словами, заговорами, знаками, амулетами и тому подобным, в то время как большинство этих претендентов — просто невежественные плуты и мошенники, которые не делают ничего, кроме как выманивают деньги у слишком доверчивых людей, а также порочат и бесчестят благороднейшее искусство медицины, о чем мы знали немало сортов, некоторые из которых мы упоминали ранее в этом трактате. Таким, как они, древний автор (предполагаемый некоторыми Гиппократом) в трактате «De morbo sacro» дает достаточную отповедь, и о них он говорит так: «Ac mihi certè qui primi hunc morbum ad Deos retulerunt, tales esse videntur, quales sunt magi, expiatores, circulatores, ac arrogantes ostentatores, qui se valde pios esse plurimumq; scire simulant». Обширнейший каталог этого рода пагубных мошенников и многих других вы найдете полностью и в ярких красках описанным Парацельсом в его предисловии к «Малой хирургии», где он достаточно заклеймил их всеми теми порочными знаками и клеймами, которые по праву им принадлежат. То же самое полностью выполнено ученым Лангием в его посланиях, к которым я и отсылаю читателей.

Consid. 5.

5. Мы должны принять во внимание, что даже если бы мы допустили, что слова или заговоры не обладают никакой энергией или эффективностью в силу какой-либо естественной силы и что сила дьявола не способствует тому, чтобы сделать их действенными, все же (как мы частично показали ранее) они приносят исключительную пользу и выгоду ученому врачу, с помощью которой он может успокоить фантазии своих пациентов, побудить их более радостно и уверенно довериться его рукам и принять то, что он прикажет и пропишет им. И такой способ их использования никоим образом не следует порицать или осуждать, и мы оставляем его как исключение из спора, который мы ведем.

Существует главным образом три мнения среди тех, кто признает истинность фактов относительно истинной причины этих эффектов, производимых словами. 1. К первому сорту относятся те, кто утверждает, что в самих словах нет никакой эффективности, что они — не что иное, как знак союза и договора между заклинателем и дьяволом, и что все, что совершается, осуществляется только силой дьявола; этого мнения придерживается большая часть ученых. 2. Это те, кто утверждает, что слова или заговоры — лишь средства для усиления воображения, и что именно сила возвышенного воображения производит те вещи, которые кажутся совершенными с помощью этих слов или заговоров; этого мнения придерживались Авиценна и многие арабы, Феррериус, Монтанус и многие другие. 3. Есть те, кто утверждает, что существует естественная эффективность в словах и знаках, правильно подобранных и соединенных вместе в надлежащих и благоприятных созвездиях; этого мнения придерживались Иоганнес Людовикус де ла Серда, Иоганнес Бранус, Камисиус Лузитанус, Парацельс, Галеоттус Марциус, Генрих Корнелий Агриппа и многие другие; и о них мы будем говорить по порядку.

Reason 1. against this opinion.

1. Первое мнение берет за основу ложное предположение, а именно, что дьявол заключает видимый и телесный союз с заклинателем, в силу которого производятся эффекты; и если этот договор не является явным, то он может быть неявным, и таким образом дьявол осуществляет эффекты, чтобы вовлечь заклинателя в свой союз и службу. Но мы ранее достаточно доказали ничтожность любого такого завета и ясно показали, что это ложное, нечестивое и дьявольское учение, и что нет и не может быть никакого другого союза между дьяволом и нечестивыми людьми, кроме как духовного, внутреннего и ментального, и поэтому дьявол не совершает эти эффекты под предлогом союза, который не имеет бытия или существования.

Reason 2. against this opinion.

2. Мы доказали единогласным согласием всей армии ученых, что дьявол не может произвести никакого изменения или перемены в естественных телах, кроме как путем применения подходящих агентов к восприимчивым объектам; но какой агент мог применить дьявол, чтобы железо, застрявшее в плечевой кости солдата, о котором рассказывает Бенвениус, вышло без боли? Конечно, никакой. Ибо там, где в природе отсутствует агент для производства эффекта, там дьявол также должен быть бессилен и не может ничего совершить; и если либо слова обладали достаточной естественной силой, чтобы заставить железо выйти, либо воображение солдата, возвышенное уверенностью в заговоре и заклинателе, то помощь дьявола призывается напрасно, или же он привносится как исполнитель того, что он не имеет никакой силы совершить, а никакого другого естественного агента применено не было, и поэтому это должно быть необходимо одно из двух, что произвело эффект, а не демон.

Reason 3. against this opinion.

Vid. Spong. Fosterianæ expressio. c. 2. p. 7, &c.

3. Нельзя разумно представить, что дьявол, который на протяжении более пяти тысяч лет был горьким и закоренелым врагом здоровья человека как душой, так и телом, теперь стал врачом и целителем. Мы читаем, что Бог посылал злых ангелов среди людей, но он посылал свое слово, и они исцелялись. Но очевидно, что злые ангелы после своего падения предназначены Богом быть инструментами и органами для исполнения его гнева, а добрые ангелы — его служебными духами для блага его народа как душой, так и телом; и поэтому, если бы дьявол был автором или инструментом исцеления какой-либо болезни вообще, это значило бы заставить его действовать вопреки той цели, для которой Бог его предназначил, ибо он — разрушитель, предназначенный разрушать, а не исцелять.

Reason 4. against this opinion.

Vid. Miscell. Medic. Suet. lib. 6. Epist. 17. p. 284.

4. Но мы приведем еще один или два аргумента из ученого пера Генриха Бруцеуса в его послании к Томасу Эрасту, где по этому вопросу он говорит следующее: «Что это (говорит он), что большинство греческих врачей не знали о демонах; или что было бы согласно истине, что они не судили, что демоны имеют какую-либо силу в причинении или устранении каких-либо болезней? Ибо то изречение Гиппократа, что в болезнях есть нечто божественное, Гален показывает в своем комментарии, как следует понимать, и сам Гиппократ в том трактате о падучей болезни достаточно раскрывает это. Несмотря на то, что эти главные люди, будучи врачами и философами, которыми сила естественных вещей и слов была преимущественно изучена, были более склонны соглашаться с вещами, которые были явно очевидны, чем лишать силы заклинание само по себе. Само по себе (говорит он), потому что они не имели воспоминания о демонах, от которых причины таких эффектов, которые следуют за заклинаниями, кажутся единственно возможными для выведения».

Reason 5. against this opinion.

5. Прежде он рассуждает так: «Но исцеление болезней, которые совершаются с помощью заклинаний и проклятий, он приписывает дьяволу. Несмотря на это (говорит он), некоторые вещи вызывают у меня сомнение, потому что некоторые из них кажутся того рода, которые вовсе не могут быть отнесены к демонам, в которых не кажется, что имеет место какой-либо союз или договор. Ибо союзы или договоры, кажется, заключаются для того, чтобы также те вещи, которые охвачены ими, были исполнены для тех, кто заключает завет, чтобы тем самым те, кто заключает завет с ним, могли быть отведены от поклонения истинному Богу, или чтобы некоторые могли быть утверждены в своем нечестии. Каковые причины у людей, которым истинный Бог совершенно неизвестен, не имеют места; ибо ни они не должны быть отведены от истинного Бога, которого они совершенно не знают, ни утверждены в нечестии, когда они были воспитаны в поклонении идолам с нежных лет. Ибо (говорит он) Алоизиус Кадамустус в 18 главе "Индийских навигаций" рассказывает, что змеи, стремящиеся уничтожить овец в королевстве Сенега, которое предано идолопоклонническому поклонению, они ночью будут целиться кучами на овечьи загоны, откуда их прогоняют определенными задуманными словами, и эта причина не неизвестна многим другим. И что Траллиан, когда он рассуждает о камне, признает силу заклинаний в исцелении болезней, и он свидетельствует, что сам Гален, наученный опытом, пришел к этому мнению». Ибо хотя Гален прежде (как мы показали) считал заговоры лишь «Aniles fabulæ», все же этот автор Траллиан цитирует часть Галена, в которой он делает отречение от этого мнения, и это стоит с хорошим разумом, что это могло быть так, Траллиан жил близко к его времени, и так мог (несмотря на то, что Гиттерриус кричит об обратном) иметь ту часть его писания, которая с тех пор могла быть потеряна; ибо я помню, Парацельс где-то говорит, что в своих путешествиях он нашел работы Галена, гораздо более подлинные и неиспорченные, чем те, которые были опубликованы и существовали.

Reason 6. against this opinion.

Ut supra.

6. Дальнейшую причину этот автор дает нам так: «Более того (говорит он), что не является нечестивым стремиться вылечить болезнь задуманными словами, и не может быть убежден поверить в это, особенно видя, что те болезни, которые вызваны магией, должны быть вылечены только магией. Но (говорит он) я признаю, что союзы с демонами не должны быть заключены, но что союзы, будучи заключенными с другими, должны переходить к другому и должны связывать с тем же нечестием, это не согласно истине, видя, что согласие тех, кто заключает союз, осуществляет и подтверждает договоры. Которые если это (говорит он) далеко отсутствует от нас (то есть союз) и в использовании задуманных слов, которыми недуг устранен, нет ничего, что является нечестивым, и что мы взываем о божественной помощи; я не вижу (говорит он) ничего вредного для религии, ни неподобающего хорошему и благочестивому человеку. Ибо как если бы вещи, которые спасительны для человечества, должны были исходить от людей, которые были атеистами, мы должны были бы принять их, не уважая авторов: Так если (говорит он) вещи, которые полезны, должны были быть показаны демоном, я не думал бы, что они должны быть отвергнуты».

Reason 7. against this opinion.

Hist.

7. Наконец он говорит: «Почему мы не можем также отнести эффекты в исцелении болезней, которые сопровождают произнесение или описание задуманных слов, к тем, кого мы называем добрыми или ангелами-хранителями? Почему мы не должны судить, что они были бы так же готовы облегчить и помочь, как другие — навредить, особенно в болезнях, где мы лишены естественной помощи? И это мнение (говорит он) Константин Великий одобрил, Codicis lib. 9. tit. 10. leg. 4. Наука их (говорит он) должна быть наказана, кто, будучи искусным в магических искусствах, обнаружен либо стремящимся к ухудшению здоровья людей, либо к привлечению целомудренных умов к похоти. Но за поиск средств для человеческих тел они не должны быть наказаны. Но, возможно, ты скажешь, что слова напрасно бормочутся, если союз не вмешивается. Но то, что случилось (говорит он) в Лейпциге около двенадцати или пятнадцати лет назад, опровергает это мнение, где маленькая девчонка, которая по причине своего возраста не знала, что она делает, пока она подражала всему действию своей няни, которое она часто видела, как та использует, и тем самым вызывала бури; этим маленькая девчонка подняла такие громы и молнии, которыми деревня, недалеко от города, была сожжена: Как (говорит он) доктор Нениус сказал ему, и было вещью, известной бесчисленным гражданам. Ибо девчонка, будучи доставлена в суд, обсуждалось, может ли она по закону быть наказана, но было решено мнениями юристов, что она не может быть наказана, видя, что по причине своего юного возраста она была совершенно невежественна в том, что она делала».

De superst. & Ceremon. l. p. 451.

8. Мы не можем также не вспомнить здесь некоторые примечательные отрывки Парацельса, где он говорит о силе веры и сильной уверенности, просто рассматриваемой как обнаженная и естественная сила: И утверждая ее великую силу и действие для совершения странных вещей, он говорит: «Но поистине мы не можем отрицать, но что духи смешиваются с такой верой, на праздниках и тому подобном, как будто они совершили те вещи. Но вовсе не они, но вера только делает эти вещи: Как если бы человек имел мед, и не знал, откуда он пришел, ни какого рода существо сделало его, и жук должен хвастаться, что она сделала его». Так дьяволы, хотя они не совершают ничего вообще, но эффекты просто произведены силой естественной или чудесной веры, все же они славятся, как будто они сделали их (во всем будучи лжецами и обманщиками), и поэтому они делают то, что могут, чтобы подтвердить и поднять церемонии и суеверия; От которых волнений вера выведена, и вера работает те странные эффекты, и поэтому по причине суеверия, используемого, дьяволы хотели бы заставить людей верить, что они являются авторами тех странных эффектов, которые только выработаны силой человеческой веры, чтобы они могли ограбить Бога его славы и иметь ее приписанной самим себе. И поэтому никакие лица не делают дьяволам больше службы, чем те, кто приписывает те работы им, которые выработаны естественной силой и силой человеческой веры. Откуда он заключает так: «Eodem modo fides est in homine, ut laqueus quo strangulatur fur, ad multa utilis sit. Ea fides facit, ut fiat. Si fides etiam in filum lineum est, similiter fit. Interim tamen hoc nec Diabolus facit, nec fur, nec laqueus, nec carnifex: sed adulterina tua fides, quam non impendis ut debebas».

Достаточно (мы полагаем) доказав, что в производстве эффектов словами или заговорами дьявол не действует вообще в них, но только как лживый обманщик и самозванец, трудится, чтобы честь тех эффектов была приписана ему; мы теперь придем ко второму, и это те, кто утверждает, что эффекты исключительно произведены силой воображения и веры заклинателя, и так что воображение работает дальше, чем собственное тело воображающего, на другие посторонние тела, и что слова или знаки не помогают ничему, кроме укрепления и возвышения веры оператора, чтобы доказать, что приводятся эти аргументы.

Argum. 1.

Matth. 17. 20.

Matth. 10. 1.

1. Когда ученики спросили нашего Спасителя, почему они не могли изгнать дьявола из ребенка, который был лунатиком, и сильно мучился, и часто падал в огонь, и в воду, он сказал им: «Из-за их неверия», и сказал: «Ибо истинно говорю вам, если вы имеете веру как зерно горчичное, вы скажете этой горе, перейди отсюда в то место, и она перейдет, и ничего не будет невозможного для вас». На которое место ученый Беза дает нам это примечание: «Non fidem illam generalem & historicam intelligit: Nec etiam fidem justificantem. Sed illam demum specialem, & quibusdam Christianis particularem, quâ animus quodam spiritus sancti impulsu ad res mirandas perficiendas impellitur, & ista vocatur fides miraculorum». И против недоверия наш Спаситель предписывает средство поста и молитвы: Но это была сила, данная Христом им, которую они (по-видимому) потеряли, и здесь научены воскресить ее молитвой и постом. Другие принимают это за естественную силу веры или силу воображения у всех людей, которую они могут возбудить постом и молитвой, тем самым оперировать то, что хорошо, но будучи возбужденной средствами изображений, картин, суеверных церемоний и тому подобного, и так может произвести либо хорошее, либо плохое; но это позднее мнение мы отвергаем как нездоровое, и противоречащее Писаниям, и так аргумент доказывает очень мало.

Argum. 2.

Vid. de inject. mater. 601, 602.

2. Гельмонт утверждает, «что каждый человек, в отношении того, что они были участниками образа Бога, имеет силу создавать определенные сущности, силой воображения, и что эти задуманные идеи одеваются телом в форме образа, изготовленного в воображении, и именно этими вещами совершаются те странные вещи, которые ложно приписываются демонам». И что человек исключительно имеет эту силу. Что (если его аргумент хорошо обоснован) доказывает ясно, что эти странные эффекты приведены к исполнению единственной силой фантазии лица, воображающего или использующего заговоры, и ни силой дьявола, ни заговоров.

Argum. 3.

De occulta Philos. lib. 3. c. 40 p. 419, & p. 137.

Of Credul. and Incredul. p. 110.

3. Аргумент, чтобы доказать эти вещи, что они приведены к исполнению силой воображения, используемой Корнелием Агриппой, таков: «Non mediocri experientia (ait) comprobatum est, insitam a natura homini, quandam dominandi, & ligandi vim». И что существует активный ужас в человеке (если он правильно возбужден в нем, и что он знает, как направить и использовать его), запечатленный в нем Творцом, который есть как бы ужасающий характер и знак Бога, запечатленный на человеке, которым все существа боятся и почитают человека, как образ его Творца, и как по закону творения, быть Господом, и нести правило над ними всеми. И здесь я не могу не упомянуть ту лепидную (хотя утомительную и смешную) сказку, которую доктор Казобон дает нам о наезднике по имени Джон Янг, «который мог укротить самых свирепых быков и непокорных лошадей, как также дутьем заставить самых мужественных и свирепых мастифов лечь близко вниз и быть тихими, силой своего воображения и заговоров. И эта философия Джона Янга была согласна с этой философией Агриппы, а именно, что все существа были созданы Богом для использования человека и быть подчиненными ему; и что если бы люди использовали свою силу правильно, любой человек мог бы сделать то, что он сделал». Fides sit apud authorem.

Argum. 4.

Vid. Thom. Fien. de virib. imagin. Quæst. 12. p. 202. &c.

4. Авиценна, Алгазель, Алкиндус, Марсилиус Фицинус, Якобус де Форлуио, Помпонатиус Парацельс и другие, иногда утверждают, «что душа (чувствительная и телесная, должно быть понято), не голой аппрегензией, или простым империем, но эмиссией духов (или телесных лучей, как мы показали ранее) работают на внешние тела, и так двигают и изменяют их. Иногда они утверждают, что вся душа (чувствительная должна иметься в виду) выходит совсем из тела, и блуждает в далеко отдаленные места, и там не только видит, какие вещи сделаны, но также действовать что-то самой». И к этому мнению (только имея в виду бессмертную и нематериальную душу) доктор Мур и мистер Гленвиль, кажется, соглашаются, а именно, что душа может на время отойти из своего тела, и вернуться снова. И чтобы доказать это, аргумент Авиценны таков: Высшие вещи (говорит он) имеют господство над низшими, и разумы правят и изменяют телесные вещи. И что душа есть духовная и отделимая субстанция. И поэтому после того же образа, может действовать в телесных вещах, и изменять их, как может быть видно в большом, с ответами в книге Фиенуса.

Теперь мы приходим к третьему и последнему мнению тех, кто положительно утверждает, что существует сила в словах и знаках (если правильно составленных), чтобы совершать странные вещи с ними, и это так же сильно отрицается многими. Поэтому мы предложим только самые убедительные аргументы, которые мы встречаем, и оставим это на осуждение других, и это в этом порядке.

Но прежде чем мы войдем в положительные аргументы, мы считаем подходящим, чтобы мы не были ошибочно поняты (хотя частично мы могли коснуться некоторых из них ранее), изложить некоторые немногие предостережения и соображения, которые мы сделаем таким образом.

Consid. 1.

De mirab. pot. Art. & Nat. c. 2.

De Occult. Philos. p. 484.

1. Это должно быть принято за истину, что большая часть тех притворных заговоров и знаков, которые в наш век используются невежественными, суеверными и обманывающими самозванцами, являются совершенно ложными и не имеют никакой силы или эффективности вообще. И это было понято нашим ученым соотечественником Роджером Бэконом, который говорит нам так много. «Ибо без всякого сомнения (говорит он) все этого сорта в наши дни являются ложными, или сомнительными или иррациональными, и поэтому вовсе не должны быть доверены». И с этим Парацельс полностью согласен, говоря: «Все знаки не должны быть доверены, или какое-либо доверие должно быть помещено в них, ни подобным образом в слова. Ибо нигроманты и поэты, будучи очень трудолюбиво заняты ими, заполнили все книги комментариями, исходящими из их мозгов, не имеющими никакой истины и основания, из которых некоторые тысячи не стоят одного глухого ореха».

Consid. 2.

Vid. ut supra.

2. Все же для всего этого мы должны принять во внимание, что все из них не должны быть полностью отвергнуты, ибо Бэкон говорит нам: «Что существуют определенные депрекации древних времен, установленные людьми, или скорее предписанные Богом и добрыми ангелами, которые являются как истинными, так и эффективными; и такие как эти могут сохранить свою первую добродетель. Как в некоторых странах (говорит он) все же некоторые определенные молитвы сделаны на раскаленном железе, и на воде потопа, и подобным образом на других вещах, которыми невинные испытаны, и виновные осуждены». И это было испытание, которое саксами (когда использовалось в Англии) называлось «Ordeall». Поэтому Парацельс говорит так: «Repeto ergo, characteribus & verbis non omnibus fidendum esse, sed eligenda & retinenda, quæ recta, genuina, ex fundamento veritatis deprompta, ac multoties probata sint», что есть совет хороший, здравый и прибыльный. И где-то он говорит нам, что даже те истинные и подлинные знаки и Гамахуи, которые были правильно изготовлены под должными созвездиями, и были в старое время эффективными, могут теперь потерять свою добродетель, потому что конфигурации небес изменены.

Confid. 3.

Ubi supra.

3. Многие из этих странных знаков или слов не были мудрыми людьми вставлены в их работы, чтобы тем самым какие-либо странные вещи могли быть совершены ими, но были изобретены, чтобы скрыть те великие секреты, которые они не хотели бы, чтобы были сделаны известными недостойным. И поэтому Бэкон дает нам этот глубокий и честный совет: «Так поэтому (говорит он) существует очень много вещей, скрытых в книгах философов, разными путями: В которых мудрый человек должен иметь эту благоразумие, что он проходит мимо заговоров и знаков, и делает испытание работы природы и искусства: И так он увидит, как одушевленные вещи, так и неодушевленные, сходиться вместе, по причине соответствия природы, не потому что добродетели заговора или знака. И так многие секреты как природы, так и искусства являются невеждами, считаемыми магическими. И маги глупо доверяют заговорам и знакам, судя добродетель быть в них, и по причине их тщетного доверия в них, они оставляют работу природы и искусства, по причине ошибки заговоров и знаков. И так оба эти сорта людей лишены выгоды мудрости, их собственная глупость так принуждая их».

Confid. 4.

Vt supra 1. 2.

3. Тот же самый самый ученый соотечественник наш Роджер Бэкон, дает далее нам этот совет, говоря: «Но те вещи, которые содержатся в книгах магов, должны по праву быть изгнаны, хотя они имеют в них что-то от истины: Потому что они смешаны с фальшивостями, что это не может быть различимо между тем, что истинно, и тем, что ложно. И также самозванцы и невежественные лица притворились и подделали различные писания под именами древних мудрых людей, тем самым чтобы привлечь любопытных, и обмануть неосторожных, которые с большой осторожностью и соображением мы должны избегать. К той же цели Парацельс предостерегает нас в этом пункте. Cuilibet ergo promptum sit, characteres & verba quævis discernere posse.»

Consid. 4.

4. Но для всего этого (как мы часто намекали ранее) заговоры и знаки, хотя сами по себе не имеют эффекта, могут способствовать повышению фантазии и уверенности пациента, и сделать его более желающим принять те вещи, которые могут вылечить. И к этой цели, вышеупомянутый автор Роджер Бэкон, от Константина врача говорит нам так много: «Но это должно быть рассмотрено, что искусный врач, или любой другой, кто хотел бы возбудить и поднять ум, может выгодно использовать заговоры и знаки, хотя притворные, не потому что знаки или заговоры сами по себе работают что-либо, но что медицина может быть принята с большим желанием и преданностью, и что ум пациента может быть возбужден, и может доверять более свободно, и может надеяться и радоваться; Потому что душа, будучи возбужденной, может обновить многие вещи в своем собственном теле, так что от немощи она может быть восстановлена к здоровью радостью и уверенностью. Если поэтому (говорит он) врач, чтобы возвеличить свою работу, чтобы пациент мог быть поднят к надежде и уверенности, сделает что-либо этого рода, не для обмана, но по причине этого, что он может доверять, что он может быть исцелен, это не должно быть осуждено». Мы принесли этот авторитет, чтобы подтвердить то, что мы утверждали ранее; и что эти вещи удивительно распространены, мы ранее показали примеры.

Argum. 1.

Numb. 6. 27.

Ezek. 9. 4, 6.

1. Существуют некоторые, которые, чтобы доказать, что слова и знаки имеют естественную эффективность, приводят некоторые отрывки Писания, которые мы предложим как очень вероятные, но не как обязательно убедительные, и первый таков: «И они положат имя мое на детей Израилевых, и я благословлю их». Которое некоторые понимают, что имя Иегова, которое они называют Тетраграмматон, было носимо на них, и что тем самым они были благословлены, и оттуда они предполагают, что еврейские имена, особенно это, являются очень эффективными и мощными. Другой таков: «Человек, одетый в лен, который имел чернильницу у своего бока», приказан поставить знак, или (как некоторые читают это) Тау на тех, кто скорбел. Это имя буквы, последней в алфавите, и имеет в старых книгах евреев (как Шиндлерус говорит нам) фигуру креста, и такие же самаритяне используют по сей день. Откуда по Тау, некоторые в Иезекииле понимают фигуру креста Христова».

Explic. 2.

Psal. 58. 6.

Ut. supra.

Chirug. major. c. 8. p. 22.

2. Но чтобы разъяснить, что подразумевается под заклинаниями и символами, следует отметить, что речь идет не о тех словах, которые значимы в силу человеческого установления согласно людским предписаниям, и не о любого рода заклинаниях или символах, но о таких, которые мудрецами должным образом подобраны и соединены воедино в рамках правильного и благоприятного созвездия, ибо именно от влияния звезд (как мы доказали ранее) слова, заклинания, образы и символы получают свою энергию и силу. И для этой цели служит верная интерпретация слов Псалма: «Который не внемлет голосу шепчущих, соединенных ученым мастером». То есть змей не внемлет и не подчиняется заклинаниям, которые составлены или соединены ученым мастером или творцом заклинаний. Таким образом, требуется великая ученость, чтобы правильно составить и скомпоновать заклинания, дабы они могли быть действенными. Ибо Парацельс свидетельствует, что змеи, однажды услышав действенное заклинание, тотчас затыкают свои уши, дабы не слышать повторения слов. Обоих этих видов ученый Роджер Бэкон говорит нам следующее: «О символах, следовательно, согласно первому способу, следует судить так, как мы показали в обычной речи: но о печатях и символах второго способа, если они не изготовлены в избранные времена, известно, что они не имеют никакой силы вовсе. И поэтому тот, кто практикует их так, как они описаны в книгах, не обращая внимания ни на что, кроме фигуры, которую представляет образец, считается каждым мудрым человеком не делающим ничего. Но те, кто знает, как совершить свою работу в подходящих созвездиях согласно лику Небес, те могут не только располагать символы, но и все свои труды, как Искусства, так и Природы, согласно добродетели Звезд. Но поскольку трудно понять определенность Небесных тел в этих вещах, поэтому в них много ошибок у многих, и мало тех, кто понимает, как упорядочить что-либо прибыльно и истинно». И для этой цели Парацельс говорит нам: «Определенные Хирургические Искусства, изобретенные первыми улучшителями Астрономии, посредством которых удивительные вещи (силой Эфира) совершались. Но они после кончины древних Магов были настолько утрачены, что едва ли остались какие-либо следы. Но это было Искусство Небесных впечатлений, чтобы они могли низвести влияющее действие в какую-либо телесную субстанцию. Вещь ясна на примере. Семя Розы обретает добродетель и природу Розы, однако, несмотря на это, оно не есть Роза, но когда, будучи помещено в землю, оно прорастает, тогда, наконец, оно производит Розу. По той же причине существуют определенные небесные добродетели и действия, которые, будучи посеяны в Драгоценные камни, называемые древними Магами Peantides и Gamahii (иначе gemmæ huyæ), из которых они впоследствии проросли, не иначе как семя, которое падает с Дерева и прорастает вновь. Это была та Астрономия древних Египтян и Персов, посредством которой они наделяли Драгоценные камни небесными добродетелями. И не следует тотчас считать эти вещи невозможными: ибо если мы верим, что Небо посылает Чуму и другие болезни на нас, почему мы не можем надеяться, что благотворность его добродетелей может быть передана и нам? Подобным образом, если Небо воздействует на тела людей, почему мы не можем думать, что они могут вонзить свои дротики в камни? Многие затронуты подобными небесными дротиками, которых Маг, обладающий знанием Небосвода, может легко (если они вредоносны) избежать: или, если они благотворны, он, поместив какое-либо тело, передаст это тому телу, чтобы теперь это тело могло полностью обрести в себе добродетель того дротика или влияния. Откуда среди Египтян находятся камни, которые, будучи носимыми, вызывают болезни: но, опять же, есть другие, которые полностью излечивают те болезни. Так (говорит он) мы видели Gemmas Huyas, то есть Peantides, в которых знак Стрельца был вырезан против оружия, которые были действенны против ран, нанесенных Мечами. Также мы знали (говорит он), что Маги делали камни действенными для излечения Лихорадок: и не только сделали их сильными для излечения болезней, но также ран и их симптомов, а именно кровотечения, Sinonia (или сухожильной воды), Судорог и Эпилепсии. Но как в тот век использование их было частым, а авторитет великим; так мало-помалу, с возрастанием софистики ложных Философов, они пришли в запустение и презрение, и другие детские вещи были подставлены на их места. Но эти Камни (поскольку ныне положение и приток Небес явно иные, чем они были в прошлые времена) уже не так действенны, как были тогда, поэтому удобно, чтобы они были приготовлены заново.

«Магическое Искусство, поскольку оно было более тайным и не известным вульгарным Философам, как потому, что оно порождало чудесные добродетели не только в Камнях, но и в подобных словах, начало называться престижным Искусством под ненавистным термином. Ибо люди, неискусные в этих вещах, которые, тем не менее, присваивали себе титул Искусства, предавались искусственным операциям, крестам и экзорцизмам: отсюда вульгарные люди, неискусные в Магическом Искусстве, начали приписывать эту добродетель экзорцизмам, символам, коротким молитвам, знакам, крестам и другим легкомысленным вещам. Но дело (говорит он) обстоит совсем иначе: ибо созвездие, под которым приготовлены камни и слова, вызывает добродетели, а не экзорцизмы».

Chirur. Minor. p. 78.

Explic. Astronom. p. 654.

И, приступив к этой частности, мы добавим к этому более полно, как, во-первых, это от великого Георгия Федро, который говорит, после того как показал великую добродетель некоторых Корней и Трав в излечении ран и язв: «Но Характеристическое исцеление — это то, которое осуществляет свою естественную силу посредством произнесенных, написанных или выгравированных слов, благодаря небесным качествам и различным влияниям Звезд, дружественных нашим телам. И с этим полностью согласуется то, что написано Траллианом подробно и Ожерием Феррерием в его Главе de Homerica medicatione, куда я отсылаю Читателя, и завершаю это разъяснение тем изречением Парацельса: Præterea syderibus nota sunt omnia, quæ in natura existunt. Vnde (inquit) sapiens dominabitur astris, is sapiens, qui virtutes illas ad sui obedientiam cogere potest».

Argum. 3.

3. То, что здесь полностью разъяснено, а также то, что мы ранее доказали в этом Трактате как доводами, так и авторитетами и примерами, достаточно ясно показывает великую силу Небесных Тел над низшей материей, и что согласно пригодности и соответствию подготовленной материи, а также конфигурации Небес в избранное время, мощное влияние Звезд и Планет принимается субъектом согласно цели, для которой оно предназначалось. Так что отсюда ясно следует, что если подходящие и соответствующие слова или символы будут составлены и соединены вместе, когда Небеса находятся в удобном положении и конфигурации для намеченной цели, эти слова и символы получат мощнейшую добродетель для намеченной цели и будут эффективно действовать для достижения этих целей посредством справедливого, законного и естественного воздействия, без какого-либо участия Дьявольской силы, суеверий или церемоний, и это то, что мы стремились доказать.

Argum. 4.

Histor. Cent 2.

Histor. 78.

стр. 280.

4. Томас Бартолин, тот ученейший Врач и опытный Анатомист (хотя его авторитет и пытается затмить д-р Казобон, который всегда более готов приписать силу Дьяволам, худшим из творений Божьих, чем Богу или Природе), утверждает (касательно этого пункта) следующее: «Несмотря (говорит он) на то, что слова, составленные или заключенные в определенный Ритм, могут без всякого суеверия совершать нечто подобное излечению Эпилепсии. Ибо, во-первых, воздух изменяется посредством различного произнесения слов, как тот воздух, который проникает в маленькие поры сосудов, заканчивающихся в коже, через потоотделение, так и тот, который переносится в Уши, Ноздри и Легкие. 2. Различное состояние произносимых слов впечатляет различную силу, которую несходное строение дыхательного горла и остальных инструментов речи, будь то состояние горячим или холодным, впечатляет добродетель, которая либо обостряет, либо делает тяжелым. 3. Дыхание нагревается посредством различного произнесения слов, которое либо само по себе, либо связанное в Ритме, согревает холодные вещи и рассеивает метеоризмы». И они могут иметь большое разнообразие в действии, в зависимости от того, как воздух, дыхание и различные виды Атомов в них могут быть упорядочены в своем положении, движении и строении, так что благодаря этому могут быть произведены различные эффекты без Какодемонов или суетных суеверий.

Argum. 5.

1 Sam. 16. 14, 23.

De eo quod Divin. est in morbis. c. 52. p. 183.

5. И если мы рассмотрим это серьезно, в этом месте Писания есть нечто большее, чем обычное. «И было, когда злой дух от Бога был на Сауле, Давид брал арфу и играл рукой своей: и Саул освежался и был здоров, и злой дух отступал от него». На что ученый Тремеллий дает нам это примечание: «Тот злой дух, то есть те фантастические муки или та яростная ярость, которые исходили от того злого духа, прекращались. Так что очевидно, что это была естественная действенность мелодичного звука, произведенного игрой Давида на Арфе, посредством чего Атомы воздуха были приведены в такое движение, положение и строение, что благодаря этому они стали враждебными и антипатичными тем противоположным Атомам, которые посредством злого духа были возбуждены в чувствительной Душе Саула, которыми он был устрашен или мучим, и, преодолев их и рассеяв их, он стал освеженным, и на время те эффекты, вызванные тем злым духом, прекратились. Так что аргумент лежит ясно так: Если мелодия напевов или звуков, модулированных на Арфе, имеет силу освежать разум и заставлять ярость злого духа прекратиться; тогда могут слова, правильно составленные в приятных Ритмах, которые суть лишь модулированные напевы или звуки, облегчать больных людей и удалять болезни: Но первое истинно по свидетельству этого Писания, и так же верно последнее. И возражение Иеронима Иордана против этого не имеет никакой силы вовсе, где он говорит, что причина сладкой Гармонии и магических слов очень сильно различается. Но ему следовало бы показать нам, в чем заключается это различие, а не отделываться таким жалким увертыванием, что это очевидно для начинающих. Это (действительно) уловка, используемая многими, что когда они не способны разрешить аргумент, они отделываются каким-либо неуместным отвлечением или проходят мимо него с каким-либо ироническим Сарказмом. Но я должен сказать ему, что напевы и звуки, которые составлены искусством наилучшими способами, какие только можно придумать, тем самым модулируя воздух, чтобы заставить его иметь различные эффекты на слуховые органы, ничем не отличаются от правильно составленных заклинаний и символов, которые, располагая атомы воздуха различными способами, производят различные эффекты; я говорю, нет никакой разницы, за исключением того, что созвездийные слова могут быть более действенными, чем Музыка, потому что они посредством самого любопытного и тайного искусства не только составлены и соединены вместе, но также подготовлены в такие избранные и подходящие времена, что Небеса могут более мощно вливать свои добродетели и влияния в них, что не соблюдается при сочинении напевов.

Argum. 6.

Vid. Athan. Kercher. l. magnet. mus. p. 761. &c.

Et Monfelt. insect. Theatr. p. 220.

6. Нет ни одной вещи (если это правда, и если Керхер и другие не наговорили нам отвратительной лжи), которая больше склонила бы меня поверить, что есть некоторая естественная добродетель в словах и заклинаниях, составленных правильным способом или Ритмом, чем то, что те, кто ужален или укушен Тарантулом или Фалангием, излечиваются Музыкой, и не каким-либо родом Музыки, но определенными надлежащими и особыми напевами, которые варьируются в зависимости от цвета Тарантула, который нанес ядовитый укол или укус, и так посредством танца они выпотевают яд. И Керхер далее говорит нам не только то, что те, кто ужален Тарантулом, излечиваются Музыкой, но что сами Тарантулы танцуют, когда эти напевы модулируются, которые соразмерны и приятны их гуморам. Теперь, если напевы, модулированные соразмерными и симпатизирующими способами, приятными гуморам, излечивают ужаленных, то тем более слова и заклинания, правильно составленные и соединенные вместе, и притом в должное избранное время под мощным созвездием, могут производить такие эффекты, как излечение болезней и побуждение животных к различным и разнообразным движениям; ибо между произнесением слов, приводящим Атомы воздуха в подходящее движение, положение, фигуру и строение, пригодное для выполнения намеченной цели, и вибрирующим и разнообразным фигурированием воздуха в его движении посредством музыкальных напевов, нет никакой разницы вовсе в отношении материальной или производящей причины, и поэтому любой из них может производить подобные эффекты.

Argum. 7.

7. Существует также эксперимент, который был достаточно испытан и засвидетельствован, который сильно склоняет меня поверить, что есть действенность в словах и заклинаниях сверх их значимости по навязыванию и установлению, и это вот что. Они берут две Лютни, правильно натянутые и положенные на длинный стол, а затем они кладут легкую соломинку, мякину или перышко на Унисонную струну одной, а затем они ударяют или приводят в движение Унисонную струну другой Лютни, которая лежит на другом конце Стола, посредством чего движением Унисонной струны на одном конце Стола соломинка, мякина или перышко на Унисонной струне Лютни на другом конце Стола (хотя бы она была самого длинного вида) будет посредством вибрации воздуха сдвинута или сбита, и все же она не сделает этого, если соломинка будет положена на любую другую струну, а затем будет приведен в движение Унисон другой Лютни: Из чего очевидно, что удар или движение Унисонной струны одной Лютни так фигурирует и располагает Атомы Воздуха, что они пригодны и способны привести в движение Унисонную струну другой Лютни, и тем самым заставить соломинку упасть, как будучи в приятном настроении и темпераменте для восприятия движения, чего остальные другие струны (будучи разных степеней и природы) не делают: ибо максима истинна: Quicquid recipitur, recipitur ad modum recipientis. И поскольку это так, должно быть также признано, что слова и ритмы, пригодно соединенные и составленные, будучи произнесены, приводят атомы воздуха в такое положение, движение, фигуру и строение, которые могут на расстоянии воздействовать на субъект, для которого они так приспособлены, и производить такие эффекты, для которых они были составлены и предназначались: особенно будучи составленными под мощными и подходящими созвездиями, откуда они получают свою величайшую силу.

Argum. 8.

8. Главное возражение, которое обычно приводится против естественного воздействия пригодно составленных слов или ритмов, есть максима Школ, плохо понятая и еще хуже примененная, которая есть вот эта: Quantitates rerum, nullius sunt efficaciæ: на что мы дадим следующие ответы.

1. Если количество берется математически и абстрактно, тогда верно, что оно не имеет никакой действенности или операции, потому что оно тогда есть только ens rationis, и существует только в интеллекте, и поэтому не может действовать ничего ad extra. Но если оно берется конкретно, физически и как материальное, тогда оно имеет силу и весьма оперативно, как два фунта количества свинца перевесят один фунт того же свинца, и два унции количества того же Пороха понесут пулю того же количества дальше и более мощно, чем одна унция того же сделает: И один скрупул белого Чемерицы может быть принят, когда Драхма убьет, и огонь диаметром в ярд согреет человека на большем расстоянии, чем огонь всего в один фут диаметром.

Vid. System. Harm. Log. Hen. Alstedii. p. 251.

2. Фигуры, символы, слова или речь (действительно) собственно не являются количествами: Ибо фигуры и символы суть лишь очертания и ограничения некоторого рода материи, и все они, будь то естественные или искусственные, собственно содержатся под качеством и обозначают, какую фигуру или Форму вещь имеет. Фигура поэтому собственно приписывается искусственным вещам, как кругу, квадрату, треугольнику и тому подобному; а форма — одушевленным вещам, как Человеку, Лошади, Быку и тому подобному: И так символы, будь то выгравированные в металлах, драгоценных камнях, камнях, глине, гипсе или дереве, или написанные на пергаменте, бумаге или тому подобном, какой бы фигуры или формы они ни были, суть лишь качества, и они квалифицируют материю согласно форме и фигуре, запечатленной в предметной материи, что, будучи сделано искусственно, материя есть пациент, фигура или символ есть примерная причина, а сила, которая делает впечатление, есть производящая причина, и что они как качества имеют некоторую действенность, ни один разумный человек не может отрицать.

Geom. l. 19. p. 144.

3. Но чтобы сделать это более ясно явным, предположим три различные фигуры, которые являются Изопериметрическими, как круг, плоский квадрат и равносторонний треугольник: Хотя они все равной окружности, все же круг будет содержать больше, чем квадрат или треугольник; и поэтому ученый Рамус устанавливает это правило. Circulus è planis Isoperimetris inæqualibus est maximus. Но когда задается вопрос, какова причина, почему круг из фигур равной окружности содержит больше всего? Ответ обычно дается: Quia omnium figurarum perfectissimus, & capacissimus est circulus; но если снова настаивать, какова причина, что круг равной окружности с плоским квадратом должен быть более вместительным, чем квадрат? Здесь (вещь найдена истинной посредством глазного опыта) вместительность круга, большая, чем квадрата (они оба равной окружности), может быть приписана ничему иному вовсе, как только фигуре, и поэтому по необходимости фигуры имеют в себе некоторую эффективность.

Vid. Logic. System. Harmon. Alstedii. p. 249.

4. То, что мы называем речью или орацией, рассматривается тремя способами. 1. То, что ментально и только зачато в уме, и не выражено. 2. То, что выражено или произнесено вокальными органами. 3. И то, что написано. И они называются ментальными, вокальными и письменными. Двое, то есть ментальное и то, что написано, относятся к предикаменту качества. И тогда как орация вокальная некоторыми относится к предикаменту количества, как она есть мера звуков и слогов, как она произносится, из которых некоторые сделаны длинными, а некоторые короткими; и так пока отчетливые звуки и слоги произносятся в определенном настроении, они называются измеренными и принадлежащими к количеству: Но если мы хотим понять правильно, одна вещь в разных отношениях может принадлежать как к предикаменту количества, так и качества. Так произнесение звуков или слогов в отношении их модификации и сравнения одного с другим, некоторые могут быть длинными, а некоторые короткими, и иметь разную часть времени в их произношении, и так могут Аналогически и путем подобия называться измеренными и, следовательно, относиться к предикаменту количества. Все же если мы рассмотрим речь или орацию, которая состоит из звуков и слогов, в отношении к производящей причине, материальной и инструментальной, которая есть дыхание Человека посредством его различных органов, движущих, модулирующих и фигурирующих воздух (который есть предметная материя) в разнообразие положений, движений, строений и настроений, тогда мы должны заключить, что слова, заклинания или ритмы, имея производящие, материальные и инструментальные причины, принадлежат к предикаменту Качества и обладают великой силой и добродетелью естественно, несмотря на все, что есть или может быть возражено противное.

Alphabet. Natur. p. 20.

Ibid. p. 52.

5. Наконец, мы должны рассмотреть, что дыхание Человека, будучи разнообразно модулированным посредством его прохождения из легких, через горло, небо, язык и другие вокальные органы, делает такие различные впечатления и конфигурации движимых атомов в воздухе, что благодаря этому такое великое разнообразие импульсов или звуков делается на барабане уха, что благодаря этому естественно мы способны отличить один от другого. Теперь человеческое установление нашло способы сделать эти различные звуки или тона присвоенными таким-то и таким-то вещам, или означать разнообразие существ и вещей согласно различным договорам и соглашениям Людей между собой, так что то, что один звук означает в одном языке, может означать другую вещь в другом. Так что, не рассматривая установление или изобретение той или иной значимости различных звуков в разных языках, каждый звук или артикулированное произнесение естественно делает отчетливый и отдельный импульс на ухо, и тем самым чувства, и, следовательно, разум, разнообразно затрагиваются ими. И поэтому младший Гельмонт дает нам подходящий отрывок или два для этой цели, переведенный на английский так: «Ибо как у тех зрелых лет определенные музыкальные модуляции, будучи услышанными, часто так эффективно запечатлевают в уме Идею голоса и тонов, что многие ощутимо чувствуют их так долгое время в себе, как будто они еще звучат, что они не могут, когда хотят, быть освобождены от них: Откуда также (говорит он) слово inchanting кажется у Латинян и Галлов взяло свое начало. Так Идея нашего Материнского языка, запечатленная в младенцах, так долго прилипает там, что к ним, собирающимся говорить впоследствии, она как бы помещает и упорядочивает язык, и так есть единственная госпожа их речи». И снова он говорит: «Если в прошлые времена находились те, кто посредством музыкальных инструментов могли двигать и смягчать разум Человека различными способами: Как гораздо более человеческий голос, если он, будучи модерируемым благоразумием, вырывается из живого духа, не только будет иметь силу совершить те вещи, но также те, что гораздо больше?»

Рассмотрев до сих пор широко этот пункт, мы только рекапитулируем несколько вещей и так завершим этот Трактат.

1. Будучи признанным, что великие эффекты были произведены словами, заклинаниями, ритмами и напевами, мы удалили всякое дьявольское участие в этих эффектах, за исключением того, что может быть ментальным и внутренним, как у всех злых лиц, когда они используют естественные средства для злой и дурной цели, и это (как мы полагаем) посредством достаточных и убедительных аргументов: И особенно потому, что там, где нет естественного агента, там Дьявол не может действовать ничего вовсе, и если есть естественный агент, его участие не является необходимым.

2. Что касается силы воображения на посторонние тела, мы не можем по разуму утверждать, что она вовсе отсутствует, ни осмеливаемся, ни будем утверждать, что ее сила (в этом отношении) настолько обширно велика, как многие притворяются.

3. И что касается каких бы то ни было странных эффектов, которые истинны и реальны, которые следуют за использованием слов, заклинаний, символов, ритмов и тому подобного, мы уверенно утверждаем, что они осуществляются законными и естественными средствами, но вместе с тем, что такого рода в этом веке мало или вовсе не найдено тех, которые действенны. Но что ошибка, доверчивость, невежество и суеверие придают великую силу и значение этим вещам, когда на самом деле они не производят никаких эффектов вовсе.

Тревога, которую Ведьмы из Пендл-фореста подняли во всем этом Королевстве, что их вызывали в Лондон, большие суммы, полученные во Флите, чтобы показать их, и публичные Пьесы, разыгранные по этому поводу; и Оригинальное Дознание, попавшее недавно в руки Автора, желательно, чтобы Читатель после этих слов на стр. 277, строка 4. [и имели поощрение от соседних Магистратов] прочел следующие Показания, а именно.

Дознание Эдмунда Робинсона, сына Эдмунда Робинсона из Пендл-фореста, одиннадцати лет от роду, взятое в Падхэме перед Ричардом Шатлвортом и Джоном Старки, эсквайрами, двумя Мировыми судьями Его Величества в Графстве Ланкастер, 10-го дня февраля 1633 года.

«Который под Присягой информирует, будучи допрошенным относительно великой встречи Ведьм из Пендла, говорит, что в день Всех Святых, прошедший недавно, он, этот Информатор, будучи с неким Генри Паркером, близким соседом по двери к нему в Уитлилейне, попросил упомянутого Паркера дать ему разрешение собрать немного терна, что он и сделал; при сборе которого он увидел двух борзых, а именно черную и коричневую; одна прибежала через соседнее поле к нему, он истинно думая, что одна из них принадлежит мистеру Наттеру, а другая мистеру Робинсону, упомянутые Джентльмены тогда имели подобных. И говорит, упомянутые борзые подошли к нему и ластились к нему, они имели на своих шеях каждая Ошейник, к каждому из которых была привязана веревка: которые Ошейники (как утверждает этот Информатор) сияли как Золото. И он думая, что кто-то из Семьи мистера Наттера или мистера Робинсона должен был последовать за ними; все же не видя никого, кто следовал бы за ними, он взял тех же борзых, думая поохотиться с ними. И тотчас Заяц поднялся очень близко перед ним. При виде чего он закричал: Лу, Лу, Лу: но Собаки не хотели бежать. После чего он, будучи очень сердитым, взял их и веревками, которые были вокруг их Ошейников, привязал их к маленькому кусту у соседней изгороди, и прутом, который был у него в руке, он побил их. И вместо черной борзой встала Жена Дикинсона, Соседка, которую этот Информатор знает. И вместо коричневой — маленький Мальчик, которого этот Информатор не знает. При виде чего этот Информатор, будучи испуганным, попытался убежать: но будучи остановленным Женщиной (а именно) Женой Дикинсона, она сунула руку в свой карман и вытащила кусок Серебра, очень похожий на хороший шиллинг, и предложила дать ему его, чтобы он держал язык за зубами и не рассказывал: от чего он отказался, говоря: Нет, ты Ведьма. После чего она снова сунула руку в карман и вытащила вещь, похожую на Уздечку, которая звенела, которую она надела на голову маленького Мальчика: который упомянутый Мальчик встал в подобии белой Лошади, и на месте коричневой борзой. Затем немедленно Жена Дикинсона взяла этого Информатора перед собой на упомянутую Лошадь и повезла его к новому дому под названием Хоарстоунс, находящемуся примерно в четверти мили оттуда. Куда когда они прибыли, там было множество людей у двери, и он видел множество других, едущих на Лошадях разных цветов к упомянутому Дому, которые привязывали своих Лошадей к изгороди рядом с упомянутым Домом. Которые лица вошли в упомянутый Дом, числом до шестидесяти или около того, как этот Информатор думает, где у них был огонь и мясо, жарящееся в упомянутом Доме, из которого молодая Женщина (которую этот Информатор не знает) дала ему Мясо и Хлеб на Подносе и Питье в Стакане, от чего после первого вкуса он отказался и не хотел больше, но сказал, что это дрянь.

«И тотчас после, видя множество упомянутой компании, идущих в соседний Амбар, он последовал за ними, и там он увидел шестерых из них, стоящих на коленях и тянущих всех шестерых шесть разных веревок, которые были прикреплены или привязаны к крыше Амбара. Тотчас после которого тянуния, в поле зрения этого Информатора появилось дымящееся мясо, масло кусками и молоко, как будто летящее от упомянутых веревок. Все это падало в тазы, которые были помещены под упомянутыми веревками. И после того, как эти шестеро закончили, пришли другие шестеро, которые делали так же. И во все время их различного тянуния они делали такие уродливые лица, что напугали этого Информатора, так что он был рад убежать и украдкой направиться домой: который немедленно обнаружив, что им не хватает одного, кто был в их компании, некоторые из них побежали за ним близко к месту на Большой дороге под названием Боггард-хоул, где он, этот Информатор, встретил двух Всадников. При виде чего упомянутые лица оставили преследование его. Но ту, что шла впереди тех лиц, которые следовали за ним, он узнал как жену некоего Лойнда: которую упомянутую жену вместе с женой Дикинсона и некой Дженнет Дэвис он видел с тех пор в разное время в Крофте или Загоне, примыкающем к дому его Отца, что привело его в великий страх. И далее этот Информатор говорит, в четверг после Нового года, прошедшего недавно, он видел упомянутую жену Лойнда, сидящую на поперечном куске дерева, находящемся внутри Дымохода дома его Отца: и он, окликнув ее, сказал: Спускайся, ты жена Лойнда. И немедленно упомянутая жена Лойнда поднялась из его поля зрения. И далее этот Информатор говорит, что после того, как он пришел от упомянутой компании к дому своего Отца, будучи ближе к вечеру, его Отец велел ему пойти и привести домой двух Коров для клеймения. И по пути в поле под названием Эллерс он случайно наткнулся на Мальчика, который начал ссориться с ним, и они дрались вместе, пока Информатор не получил уши и лицо, сделанные очень кровавыми от драки, и, посмотрев вниз, он увидел, что у Мальчика была раздвоенная ступня. При виде чего он, будучи сильно напуган, ушел от него, чтобы искать Коров. И по пути он увидел свет, похожий на Фонарь, к которому он поспешил, полагая, что его несут люди мистера Робинсона; но когда он пришел к месту, он только нашел Женщину, стоящую на Мосту, которую, когда он увидел, он узнал как жену Лойнда, и, узнав ее, он повернул назад: и немедленно он встретил вышеупомянутого Мальчика, от которого он попытался убежать, который Мальчик дал ему удар по спине, который заставил его кричать. И далее этот Информатор говорит, что когда он был в Амбаре, он видел трех Женщин, берущих шесть Изображений с балки, в которых Изображениях было много Колючек или подобных вещей, воткнутых в них, и что жена Лойнда сняла одно из Изображений, но двух других Женщин, которые сняли остальные, он не знает. И будучи далее спрошен, какие лица были на упомянутой встрече, он назвал следующих лиц, а именно: жену Дикинсона, жену Генри Пристли и его слугу, вдову Элис Харгрин, Джейн Дэвис, Уильяма Дэвиса и жену Генри Факса, и ее сыновей Джона и Майлза, жену Деннерис, Джеймса Харгрина из Марсдида, жену Лойнда, жену некоего Джеймса, жену Сондерса и самого Сондерса sicut credit, жену некоего Лоуренса, жену некоего Сондера Пина из Баррафорда, некоего Холгейта и его жену из Леонардс из Вест-клоуз».

Эдмунд Робинсон из Пендла, отец вышеупомянутого Эдмунда Робинсона, каменщик, информирует,

«Что в день Всех Святых он послал своего Сына, вышеупомянутого Информатора, привести домой двух Коров для клеймения, и говорит, что его Сын, оставаясь дольше, чем он думал, что должен был, он пошел искать его, и в поисках его услышал, как он кричит жалобно, и нашел его настолько испуганным и расстроенным, что он не знал ни своего Отца, ни знал, где он находится, и так продолжал очень близко к четверти часа, прежде чем пришел в себя. И он рассказал этому Информатору, своему Отцу, все частные прохождения, которые объявлены выше в информации сына Робинсона».

Richard Shutleworth.

John Starkey.

FINIS.

Печатник просит Читателя извинить некоторые буквальные ошибки, как Nandeus вместо Naudeus, Libanius вместо Libavius и тому подобное, Автор писал очень мелким почерком и жил на большом расстоянии, так что его просмотр не мог быть получен.

TRANSCRIBER’S NOTES

Page
Changed from
Changed to

23
Κρησμολόγος
χρησμολόγος

24
Herwerk
Hexenwerk

Ƿɩcce-cƿeeꝼꞇ
Ƿɩcce-cꞃeeꝼꞇ

92
זָבָת
רָבָה

93
רָדַע
יָדַע

108
קסֵﬦ קְסָםוﬦ
קֹסֵם קְסָמִים

110
עֹבֵן
עֹנֵן

κληδονηζόμενος
κληδονιζόμενος

111
וּמְנחֵשׁ
וּמְנַחֵשׁ

113
וּמְכַשֵּׁת Umechascheth
וּמְכַשֵּׁף Umechascheph

כּשֵּׁת Coscheth
כֹּשֵּׁף Coscheph

114, 117
Burtorsius
Buxtorsius

כַשְפִוﬦ
כַשְּׁפִים

115
וּנְשָפֶוחָ
וּכְשָׁפֶיהָ

118
Gauberers, dess Beschwerers der wol besch weren fan
Zauberers, dess Beschwerers der wol besch weren kan

120
וְשֹּׁאֵל אוֹב
וְשֹׁאֵל אוֹב

128
חָאבוֹת
הָאבוֹת

בַעֲלַה אוֹב
בַּעֲלַת אוֹב

בַעֲלַה כְשָׁפיִﬦ
בַּעֲלַת כְּשָׁפִים

129
וְעֳשָׂה אוֹב
וְעָשָׂה אוֹב

עָשָׂת
עָשָׂה

130
עִפְעֵת
צַפְצֵף

131
וִדְעֹבִי
יִדְּעֹנִי

וָדַע
יָדַע

132
הַרטֻמּיﬦ
חַרְטֻמִּים

הֶרֶט
חֶרֶט

אָטַﬦ
אָטַם

133
לָהַש
לָחַשׁ

135
הָאִטִּיﬦ
הָאִטִּים

אַשָּף
אַשָּׁף

136
הֳכְםָה
חָכְמָה

חָכַﬦ
חָכַם

146
דֶמֶשׂ
רֶמֶשׂ

דָמַשׂ
רָמַשׂ

172
resurrexerumt
resurrexerunt

178
כשא
נשא

193
ὁρισμένη
ὡρισμένῃ

211
בָּדָא
בָּרָא

223
πονηροὺς
πονυροὺς

Молча исправлены очевидные опечатки и варианты написания.

Сохранены архаичные, нестандартные и неопределенные написания, как напечатано.