Подготовлено Чарльзом Келлером

Используются кодировки «Larsen EB-11». Комментарии в {скобках} подлежат удалению. <? > — специальная кодировка для неизвестных или не ASCII-символов. Греческие символы представлены в шрифте Adobe Symbol и заключены в <gr >. Курсив <ae> и <oe> может быть перепутан (они выглядят для меня одинаково). Сноски перенесены из конца страницы в конец абзаца. Они также перенумерованы последовательно. (№ [14] выглядит навязчиво). Неуверенные символы помечены ??. «Выделение» курсивом не помечено.

Небольшое количество латыни, греческого, французского и староанглийского требует проверки орфографии. Весь этот электронный текст ТАКЖЕ НУЖДАЕТСЯ в проверке орфографии!! Указатель требует проверки! На «страницах» 110-111 есть <Таблица>, содержащая МНОЖЕСТВО не ASCII-символов. Многие имеют правильную кодировку, но макет требует доработки!!!

Отсканировано Чарльзом Келлером с помощью программного обеспечения OmniPage Professional OCR, предоставленного корпорацией Caere, 1-800-535-7226. Контактное лицо: Майк Лаф <Mikel@caere.com>

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ОШИБКИ

ГЛАВА ИЗ
«ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЗАБЛУЖДЕНИЙ»
ГЕНРИ Б. УИТЛИ, член Общества антикваров
ПРЕДИСЛОВИЕ. ——

Каждый читатель «Кэкстонов» помнит описание в этом очаровательном романе постепенного роста великого труда Огастина Кэкстона «История человеческих заблуждений» и то, как, по сути, существование этого труда становится осью, вокруг которой вращаются события. Скромно предполагалось, что он растянется на пять томов формата кварто, но дядя Джек из «Общества антииздателей» напечатал только первые семь листов, «с несколькими незаконченными гравюрами, изображающими различные стадии развития человеческого черепа (этого храма Человеческих Заблуждений)», а об остальном с тех пор ничего не было слышно.

Представляя читателю небольшую ветвь этого неисчерпаемого предмета, я рискнул воспользоваться заглавием Огастина Кэкстона; но я надеюсь, что никто не вообразит, будто я намерен в будущем выпустить ту тысячу или около того томов, которые потребуются для завершения этого труда.

Сатирически настроенный друг, видевший корректурные оттиски этой небольшой книги, говорит, что ее следовало бы озаглавить «Шутки старые и новые»; но я замечаю, что он редко признает шутку новой, и поэтому надеюсь, что мои читатели переставят прилагательные и примут старые шутки ради новых. Я могу, по крайней мере, утверждать, что серия ответов на экзаменационные вопросы, которые профессор Оливер Лодж так любезно мне предоставил, относится к последней категории.

Надеюсь, если некоторые части книги покажутся легкомысленными, то главы о списках опечаток и типографских ошибках окажутся содержащими полезную литературную информацию.

Я воспользовался опубликованными сообщениями моих друзей, профессоров Хейлса и Скита, а также доктора Мюррея о литературных ошибках, и я также приношу свою глубочайшую благодарность нескольким друзьям, которые помогли мне с некоторыми любопытными примерами, и я хотел бы особо отметить сэра Джорджа Бердвуда, K.C.I.E., C.S.I., мистера Эдварда Клодда, мистера Р. Б. Проссера и сэра Генри Трумена Вуда.

СОДЕРЖАНИЕ. —— ГЛАВА

ОШИБКИ В ОБЩЕМ.
СТРАНИЦА
Различие между оплошностью и ошибкой — Долгая жизнь литературной ошибки — «Слова-призраки» профессора Скита — «Слова-призраки» доктора Мюррея — Чин бракосочетания — Нелепая этимология — Воображаемые лица — Семейная гордость — Счастливые ошибки — Неверные цитаты — Ирландские быки (нелепицы) и прочее . . . . . . . . . . . . . . . .1

ГЛАВА II.
ОШИБКИ АВТОРОВ.
Голдсмит — Французские авторы мемуаров — Историки — Кости Напье — Мистер Гладстон — Лорд Маколей — Газетные авторы — Критики . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 31

ГЛАВА III.

ОШИБКИ ПЕРЕВОДЧИКОВ. СТРАНИЦА
«Переводчики — предатели» — Забавные переводы — Переводы имен — Золушка — «О, если бы мой противник написал книгу» — Искажения истинного смысла . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 47

ГЛАВА IV.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ОШИБКИ.
«Bibliotheca Britannica» Уотта — Воображаемые авторы — Ошибочная классификация . . . . . . . . . . . . . . . 63

ГЛАВА V.
СПИСКИ ОПЕЧАТОК.
Раннее использование списков опечаток — Намеренные ошибки — Авторы исправляют свои книги — Безуспешные попытки достичь безупречности — Опечатки, которые никогда не исправляются. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 78

ГЛАВА VI.
ОПЕЧАТКИ.
Опечатки не всегда забавны — Словарь опечаток — «Шекспир и типографика» Блейдса — Верхний и нижний регистры — Знаки препинания — Байрон — «Нечестивая Библия» — Малерб — Типографские опечатки (кокиль) — Строки Гуда — Чосер — Перестановка шрифта . . . . . . . . . . . . .100

СТРАНИЦА ГЛАВА VII.

ОШИБКИ ШКОЛЬНИКОВ.
Изобретательность этих ошибок — Этимологические догадки — «Английский, как его преподают» — Библейская путаница — Музыкальные ошибки — История и география — Как задавать вопросы — Образцы ответов на экзаменационные работы профессора Оливера Лоджа . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .157

ГЛАВА VIII.
АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК ИНОСТРАНЦЕВ.
Выставочный английский — Французский труд об обществах мира — Английский язык владельцев отелей — Барселонская выставка — Парижская выставка 1889 года — Как учить английский — Иностранные путеводители на так называемом английском — Дополнение к «Боже, храни короля» — Шенстоун. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .188

УКАЗАТЕЛЬ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .215
ЛИТЕРАТУРНЫЕ ОШИБКИ.

ГЛАВА I.
ОШИБКИ В ОБЩЕМ.
Слова «оплошность» (blunder) и «ошибка» (mistake) часто рассматриваются как синонимы; так, мы обычно называем свои собственные оплошности ошибками, а наши друзья называют наши ошибки оплошностями. По правде говоря, класс оплошностей является подразделением рода ошибок. Многие ошибки имеют очень серьезные последствия, но с оплошностью почти всегда связано некое чувство комизма, поскольку это ошибка, обычно вызванная некоторой умственной путаницей. Лексикографы утверждают, что это ошибка, вызванная глупостью и небрежностью, но оплошности часто вызываются слишком большой остротой ума и быстротой. Иногда оплошность вовсе не является ошибкой, как когда человек случайно натыкается на правильное объяснение; таким образом, он достигает верной цели, но неортодоксальным путем. Сэр Роджер Л'Эстранж говорит, что «одно дело — забыть факт, и совсем другое — наткнуться на его причину».

Несколько лет назад в «Saturday Review» была статья о «знаниях, необходимых для совершения оплошности», и это заглавие дает ключ к тому, что же такое оплошность на самом деле. Она вызвана путаницей двух или более вещей, и если об этих вещах ничего не известно, оплошность совершить невозможно. Совершенно невежественный человек не обладает достаточными знаниями, чтобы совершить оплошность.

Обычная оплошность может умереть, не причинив большого вреда, но литературная оплошность часто обладает необычайной живучестью. Из литературных оплошностей, вероятно, филологические являются самыми стойкими и самыми трудными для искоренения. К этому классу можно отнести (1) Слова-призраки, как их называет профессор Скит — то есть слова, которые были зарегистрированы, но никогда не существовали на самом деле; (2) Реальные слова, существующие из-за ошибки; и (3) Нелепые этимологии, обширный раздел, переполненный восхитительными оплошностями.

1. Профессор Скит в своем президентском обращении к членам Филологического общества в 1886 году дал весьма интересный отчет о сотне слов-призраков, или слов, не имеющих реального существования. Те, кто желает проследить эту тему, должны обратиться к «Филологическим трудам», но здесь можно упомянуть четыре особенно любопытных примера. Эти четыре слова: «abacot», «knise», «morse» и «polien». Abacot определяется Вебстером как «головной убор, который раньше носили английские короли, выполненный в виде двух корон»; но доктор Мюррей, когда готовил «Новый английский словарь», обнаружил, что это самозванец, недостойный места в языке. Оказалось, что это ошибка вместо by-cocket, которое является правильным словом. Несмотря на разоблачение этого самозванца, слово было оставлено, с гравюрой абакота, в важном словаре, опубликованном впоследствии, хотя замечания доктора Мюррея были процитированы. Это показывает, как трудно искоренить слово, которое однажды нашло приют в наших словарях. Knise — очаровательное слово, которое впервые появилось в одном из номеров «Edinburgh Review» в 1808 году. К счастью для комичности ситуации, слово встретилось в статье об индийских миссиях, написанной Сидни Смитом. Мы читаем: «У индусов есть некоторые очень странные обычаи, которые желательно было бы упразднить. Некоторые качаются на крюках, некоторые пронзают свои руки knises, а вдовы сжигают себя заживо». Рецензент подвергся нападкам за это утверждение со стороны мистера Джона Стайлза, и он ответил статьей о методизме, напечатанной в «Edinburgh» в следующем году. Сидни Смит писал: «Мистер Стайлз особенно суров к нам за то, что мы недостаточно шокированы тем, что они пронзают свои конечности knises... нам предстоит объяснить план и природу этого ужасного и неизвестного механизма. Knise, таким образом, есть не что иное, как опечатка в «Edinburgh Review» вместо knife (нож); и из этой ошибки печатника мистер Стайлз изготовил этот Дедалов инструмент пытки под названием knise». Подобный случай встречается в опечатке в отрывке одного из романов Скотта, но здесь есть еще более забавное обстоятельство: этимология ложного слова была установлена к удовлетворению некоторых читателей. В большинстве изданий «Монастыря», глава X, мы читаем: «Закоренелый негодяй (сказал отец Юстас), неужели ты только что спасся от смерти и уже замышляешь (morse) убийство?». Это слово — не что иное, как опечатка вместо nurse (вынашивать); но в «Notes and Queries» два независимых корреспондента этимологически объяснили слово morse. Один объяснил его как «заряжать», как когда заряжают мушкет, от старофранцузского amorce, порох для запального отверстия (Котгрейв), а другой — как «кусать» (лат. mordere), следовательно, «предаваться кусачим, жалящим или грызущим мыслям об убийстве». Последний пишет: «То, что слово как опечатка могло быть напечатано и прочитано миллионами в течение пятидесяти лет, не будучи оспоренным и исправленным, выходит за рамки вероятности». Однако, когда обратились к оригинальной рукописи сэра Вальтера Скотта, оказалось, что там было ясно написано nurse.

Саксонская буква для th (þ) долгое время была мучительной загадкой для непосвященных, и ее стали обозначать буквой y. Большинство тех, кто думает, что пишет в особо архаичной манере, когда пишут «ye» вместо «the», не знают об этом и произносят артикль так, будто это местоимение. Доктор Скит приводит любопытный пример неверного прочтения буквы торн (þ) как p, в результате чего возникает странное слово-призрак. Уитакер в своем издании «Видения о Петре Пахаре» читает, что Христос «polede (страдал) за человека», что должно быть tholede, от tholien, страдать, так как глагола polien не существует.

Доктор Дж. А. Г. Мюррей, ученый редактор «Нового английского словаря» Филологического общества, приводит два забавных примера слов-призраков в сообщении для «Notes and Queries» (7-я серия, VII, 305). Он говорит: «Владельцам «Шотландского словаря» Джеймисона было бы полезно вычеркнуть фиктивную статью cietezour, цитируемую из «Хроники» Беллендена во множественном числе cietezouris, что является просто неверным прочтением cietezanis (т.е. с шотландским z = ȝ = y), cieteyanis или citeyanis, обычного слова Беллендена для обозначения граждан (citizens). Печально видеть, как эта нелепая ошибка копируется из Джеймисона (к сожалению, без указания источника) составителями «Энциклопедического словаря» Касселла».

«Некоторые издания «Войн баронов» Дрейтона, кн. VI, ст. XXXVII, гласят —

«И ciffy Cynthus с тысячью птиц»,

каковой вздор торжественно воспроизводится в «Образцах британских поэтов» Кэмпбелла, III, 16. Возможно, это избавит некоторых читателей от ненужного обращения к словарю, если они запомнят, что это опечатка вместо cliffy (скалистый), любимого слова Дрейтона».

2. В отличие от предполагаемых слов, которых никогда не существовало, есть реальные слова, существующие из-за ошибки, такие как apron (фартук) и adder (гадюка), где n, которая на самом деле принадлежит самому слову, ошибочно была принята за часть артикля; таким образом, apron должно быть napron (фр. naperon), а adder должно быть nadder (древнеанглийское nǣddre). Забавная путаница возникла в отношении райдингов Йоркшира, которых существует три. Слово должно быть triding, но t затерялась в прилагательном, так как West Triding стало West Riding. Происхождение слова было таким образом совершенно упущено из виду, и при первой организации провинции Верхняя Канада в 1798 году графство Линкольн было разделено на четыре райдинга, а графство Йорк — на два. Йорк впоследствии был дополнен до четырех.

Сэр Генри Беннет в правление Карла II получил свой титул графа Арлингтона из-за оплошности. Правильное название деревни в Мидлсексе — Харлингтон.

Любопытное недоразумение в Чине бракосочетания дало нам два слова вместо одного. Мы теперь клянемся оставаться соединенными, пока смерть нас не разлучит (till death us do part), но первоначальная декларация, как она приведена в первом Молитвеннике Эдуарда VI, была: «Я, Н., беру тебя, Н., в законные жены, чтобы иметь и держать с сего дня, в лучшем и худшем, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока смерть нас не разлучит (till death us depart)».

Здесь не стоит перечислять многие слова, которые получили свое нынешнее написание из-за ошибочного взгляда на их этимологию. Их слишком много, и их рассмотрение открыло бы вопрос, совершенно отличный от того, который сейчас рассматривается.

3. Нелепая этимология когда-то была правилом, потому что догадки без какого-либо знания исторических форм слов были обычным делом; и до сих пор, несмотря на современную школу филологии, которая показала нам верный путь, дикие догадки продолжают преобладать. Однако не часто мы можем указать на такой блестящий пример ошибочной этимологии, как тот, что встречается в «Английском словаре» Барлоу (1772). Слово porcelain (фарфор) там названо «происходящим от pour cent annes, по-французски «сто лет», поскольку воображали, что материалы созревали под землей в течение этого срока».

Ричардсон, романист, предлагает этимологию, почти равную этой. Он пишет: «Что означает correspondence (переписка)? Это слово латинского происхождения: сложное слово; и два элемента, здесь сведенные вместе, — это respondeo, я отвечаю, и cor, сердце: т.е. я отвечаю с чувством, я отвечаю не столько головой, сколько сердцем».

«Английский словарь» доктора Эша, опубликованный в 1775 году, является чрезвычайно полезным трудом, так как содержит много слов и форм слов, нигде больше не зарегистрированных, но он содержит некоторые любопытные ошибки. Главная и самая известная из них — объяснение слова curmudgeon (скряга) — «от французского cœur, неизвестный, и mechant, корреспондент». Единственное объяснение этой нелепо запутанной этимологии состоит в том, что невежественный человек был нанят для копирования из словаря Джонсона, где источником было указано «неизвестный корреспондент» (an unknown correspondent), а он, предположив, что эти слова являются переводом с французского, записал их как таковые. Два слова esoteric (эзотерический) и exoteric (экзотерический) не так часто использовались в прошлом веке, как сейчас; так что, возможно, может быть некоторое оправдание для следующей статьи: «Esoteric (прил., неправильное написание) exoteric». Доктор Эш, должно быть, был плохо знаком с артуровской литературой, иначе он не превратил бы благородного рыцаря сэра Гавейна в женщину, «сестру короля Артура». Существует история об ошибке в «Латинском словаре» Литтлтона, которая, как доказали дальнейшие исследования, вовсе не является ошибкой. Говорят, что когда доктор составлял свой труд и объявил слово concurro (сходиться) своему переписчику, тот, вообразив по звуку, что первые шесть букв дадут перевод глагола, сказал: «Concur, сэр, я полагаю?», на что доктор раздраженно ответил: «Concur — condog!» (со-собака), и в издании 1678 года «condog» напечатано как одно из толкований concurro. Теперь, ответом на эту историю служит то, что, как бы странно ни выглядело слово «condog», его можно найти в «Английском словаре» Генри Кокерама, впервые опубликованном в 1623 году. Статья выглядит так: «соглашаться, concurre, cohere, condog, condiscend».

Ошибки часто совершаются в отношении иностранных слов, которые сохраняют свою первоначальную форму, особенно тех, которые сохраняют свои латинские множественные числа, причем женский род единственного числа часто путают со средним родом множественного числа. Например, есть слово animalcule (мн. ч. animalcules), также записываемое как animalculum (мн. ч. animalcula). Теперь, множественное число animalcula часто принимают за женский род единственного числа, и тут же создается новое множественное число — animalculæ. Эта оплошность совершается постоянно, в то время как лишь изредка мы видим предполагаемое множественное число stratæ в геологии от предполагаемого единственного числа strata, а предполагаемая форма единственного числа formulum от предполагаемого множественного числа formula, вероятно, когда-нибудь появится.

В связи с народной этимологией кажется уместным вскользь упомянуть искажение моряками названия Bellerophon в Billy Ruffian, Hirondelle в Iron Devil, а La Bonne Corvette в Bonny Cravat. Некоторые из предполагаемых изменений в вывесках пабов, такие как Bull and Mouth от «Boulogne mouth» и Goat and Compasses от «God encompasseth us», более чем сомнительны; но Bacchanals определенно превратилось в Bag o' nails, а George Canning — в George and Cannon. Слова в языке, которые были образованы по ложной аналогии, так многочисленны и так часто отмечались, что мы не должны позволять им задерживать нас здесь дольше.

Воображаемые лица появились на свет из-за ошибочного прочтения. Например, в римском календаре много святых, индивидуальность которых было бы нелегко доказать. Все знают, как появилась святая Вероника, и столь же хорошо известно происхождение святой Урсулы и ее одиннадцати тысяч дев. В этом случае из-за неверного прочтения ее имени несчастная дева-мученица Ундецимилла выпала из календаря.

Менее известно происхождение святой Ксинорис, мученицы из Антиохии, которая упоминается в «Римском мартирологе» Барония. Ее имя было получено в результате неверного прочтения Златоуста, который, ссылаясь на двух мучеников, использует слово ξυνωρίς (пара или чета).

В лондонском Сити есть церковь, посвященная святому Ведасту, которая расположена на Фостер-лейн и часто описывается как церковь святого Ведаста, иначе Фостера. Это многих озадачивало, и Джеймс Патерсон в своем труде «Pietas Londinensis» (1714) высказал предположение, что церковь была посвящена «двум соединенным святым». Он пишет: «Сначала она называлась церковью святого Фостера в память о каком-то основателе или древнем благодетеле, но впоследствии была посвящена святому Ведасту, епископу Аррасскому». Ньюкорт совершает похожую ошибку в своем «Repertorium», но Томас Фуллер знал правду и в своей «Церковной истории» ссылается на «святого Ведаста, по-английски святого Фостера». Это факт, и имя святого Фостера — не что иное, как искажение имени святого Ведаста, все этапы которого мы теперь знаем. Мой друг мистер Дэнби П. Фрай разобрался с этим несколько лет назад, но его трудность заключалась во втором слоге имени Фостер; однако звенья в цепи доказательств были дополнены ссылкой на ценный отчет мистера Г. К. Максвелла Лайта о рукописях декана и капитула собора Святого Павла. Первый этап искажения произошел во Франции, и имя должно было быть привнесено в эту страну как Vast. Эта потеря среднего согласного соответствует постоянной практике в раннем французском языке — отбрасывать согласный, предшествующий ударному гласному, как reine от regina. Изменение Augustine на Austin — аналогичный пример. Vast здесь произносилось бы как Vaust, точно так же, как слово vase до сих пор иногда произносится как vause. Взаимозаменяемость v и f, как в случаях с Vane и Fane, а также fox и vixen, слишком распространена, чтобы требовать чего-то большего, чем беглого упоминания. Мы теперь пришли к форме St. Faust, и свидетельства старых документов собора Святого Павла объясняют остальное, показывая нам, что второй слог вырос из притяжательного падежа. В одном из документов 8-го года правления Эдуарда III мы читаем о «королевской дороге, называемой Seint Fastes lane». Конечно, это произносилось как St. Faust's, и мы сразу получаем два слога. Следующая форма встречается в документе от мая 1360 года, где она значится как «Seyn Fastreslane». У нас здесь не конечное r, как в последней форме, а просто навязчивая трель. Это следует правилу, по которому thesaurus стало treasure, Hebudas — Hebrides, а culpatus — culprit. После Великого лондонского пожара церковь была переименована в церковь святого Ведаста (иначе Фостера) — форма имени, которую она никогда не носила раньше, за исключением латинских документов как Vedastus.[1] Можно было бы сказать больше об искажениях имен в случаях с другими святыми, но эти искажения скорее являются причиной ошибок у других, чем ошибками сами по себе. Не часто новый святой появляется с таким английским именем, как Фостер.

[1] См. статью автора в «The Athenæum» от 3 января 1885 г., стр. 15; и доклад преподобного У. Спэрроу Симпсона в «Журнале Британской археологической ассоциации» (том XLIII, стр. 56).

Существование знаменитого святого Вита подвергалось сомнению, и предполагается, что его танец (Chorea Sancti Vitæ) изначально был chorea invita. Но самым странным из святых был святой Виар, который объясняется Д'Израэли в его «Любопытных фактах литературы» следующим образом:—

«Мабильон сохранил любопытную литературную ошибку некоторых благочестивых испанцев, которые обратились к Папе с просьбой освятить день в честь святого Виара. Его Святейшество в объемном каталоге своих святых не знал этого. Единственным доказательством, выдвинутым в пользу его существования, была эта надпись:—

S. VIAR.
Антиквар, однако, предотвратил еще один праздник в католическом календаре, убедив их, что эти буквы были лишь остатками надписи, воздвигнутой для

[PREFECTV]S VIAR[VM].»
Иностранные путешественники в Англии обычно учиняли страшный разгром в названиях мест. Хентцнер писал Gray's Inn и Lincoln's Inn фонетически как Grezin и Linconsin, и так озадачил своего редактора, что тот предположил, будто это имена двух великанов. Похожая ошибка была у человека, который хвастался, что «ни вся британская Палата общин, ни вся скамья епископов, ни даже сам Левит не должны помешать ему жениться на сестре своей покойной жены». Одна из шуток в «Гекльберри Финне» Марка Твена (гл. XXIII) строится на использовании этого же выражения «сам Левит».

Живописный писатель, который рисует хорошо заполненную картину на основе недостаточных данных, особенно склонен впадать в ошибки, и когда он падает, неудивительно, что менее воображаемые писатели посмеиваются над его падением. Несколько лет назад американский редактор, как говорят, получил телеграмму: «Мюзик-холл Оксфорд сгорел дотла». Информации здесь было немного, и он не знал о том, что это здание находилось в Лондоне, на Оксфорд-стрит, но он оказался на высоте положения. Он разработал замечательный отчет об уничтожении огнем главного мюзик-холла академического Оксфорда. Он рассказывал, как он был расположен посреди исторических колледжей, которые чудесным образом избежали разрушения пламенем. Это пламя, раздутое в ярость благоприятным ветром, освещало академические шпили и рощи, когда оно бежало вдоль богатых карнизов, лизало великолепные колонны, съеживало крышу и охватывало могучие стены древнего здания в своих разрушительных объятиях.

В 1882 году в еженедельной газете было объявлено, что возле церкви Сан-Франциско во Флоренции были найдены доисторические останки. Заметка была воспроизведена в вечерней газете и в антикварном ежемесячнике со словами, в обоих случаях подразумевающими, что место находки — Сан-Франциско, Калифорния. Обычная ошибка тех, кто слышал о переплетах Гролье, — полагать, что выдающийся книжный коллекционер был переплетчиком; но это ничто по сравнению с ошибкой рабочего, который сказал автору этих строк, что он раскрыл секрет изготовления знаменитого фаянса Генриха II, или Уарона. «На самом деле», — добавил он, — «я мог бы сделать его так же хорошо, как сам Генри Дё». Идея короля Франции, работающего в гончарных мастерских, чрезвычайно хороша.

Семейная гордость иногда является причиной чрезвычайно глупых ошибок. Следующий забавный отрывок из «Генеалогической истории дома Ивери» Андерсона (1742) иллюстрирует форму гордости, высмеянную лордом Честерфилдом, когда он развесил на своих стенах портреты Адама де Стэнхоупа и Евы де Стэнхоуп. Наличие заики в семье большинству читателей покажется странным поводом для гордости. Автор пишет: «В древние времена в величайших семьях было принято, и всеми генеалогами признается мощным свидетельством достоинства, использовать определенные прозвища, которые французы называют sobriquets... такие как «Хромой» или «Черный»... Дом Ивери, не испытывающий недостатка ни в каком знаке или доказательстве величия и древности, изобилует в разные периоды примерами такого рода. Роджер, младший сын Уильяма Юэля де Персеваля, был прозван Balbus, или Заика».

Иногда оплошность оказывалась счастливой по своим последствиям; и яркий пример этого записан в истории Пруссии. Фридрих I поручил своему послу Бартольди миссию добиться от императора Германии признания королевского достоинства, которое он только что принял. Говорят, что ему были отправлены инструкции, написанные шифром, с особыми указаниями, чтобы он не обращался по этому вопросу к отцу Вольфу, духовнику императора. Человек, который копировал эти инструкции, однако, случайно пропустил слово «не» (not) в шифрованной копии. Бартольди был удивлен приказом, но подчинился ему и сделал дело известным Вольфу; который, в величайшем изумлении, заявил, что, хотя он всегда был враждебен этой мере, он не может устоять перед этим доказательством доверия курфюрста, которое произвело на него глубокое впечатление. Считалось, что посредничество духовника сыграло большую роль в осуществлении желаний курфюрста.

Неверные цитаты образуют ветвь литературных ошибок, которую можно упомянуть здесь.

Текст «Дабы читающий мог бежать» (Авв. 2:2) почти неизменно цитируется как «Бегущий может прочитать»; а Божественное осуждение «В поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт. 3:19) обычно цитируется как «в поте брови твоей».

То, как доктор Джонсон выбирал цитаты для своего Словаря, хорошо известно, и как общее правило, они довольно точны; но под тринадцатым заголовком глагола «сидеть» можно найти любопытное искажение текста Писания. Там мы читаем: «Ослы вы, что сидите в суде — Судьи», но, конечно, такого отрывка в Библии нет. Правильное чтение десятого стиха пятой главы таково: «Пойте, вы, ездящие на белых ослицах, вы, сидящие на суде, и ходящие по пути».

От неверных цитат легко перейти к неверному произношению. Они по большей части слишком обычны, чтобы быть забавными, но иногда совершающие оплошности умудряются попасть на что-то довольно комичное. Так, невежественный читатель, наткнувшись на упоминание угла в сорок пять градусов, был озадачен и изумил своих слушателей, выдав это как «ангела» (angel) сорока пяти градусов. Этот оплошник, однако, был превзойден оратором, который описал выдающуюся личность как «очень неутомимого (indefatigable) молодого человека», добавив: «но даже он должен в конце концов поддаться (succumb)».

Как уже было сказано, оплошности часто совершаются теми, кого мы обычно называем «слишком умными наполовину». Конечно, было оплошностью изменить освященное временем название «King's Bench» (Скамья короля) на «Queen's Bench» (Скамья королевы). Королева — это женщина-король, и она правит как король; абсурдность смены пола в описании становится более ясной, когда мы находим в молитвеннике, опубликованном вскоре после восшествия Королевы на престол, Ее Величество, описанную как «наша Королева и Правительница» (Governess).

Редакторов классических авторов часто высмеивают за их исправления, но иногда несправедливо. Когда мы рассматриваем урожай ошибок, собравшихся вокруг текстов знаменитых книг, мы будем благодарны за труды блестящих ученых, которые очистили их и сделали неясные отрывки понятными.

Одно из самых замечательных исправлений, когда-либо сделанных редактором, — это исправление Теобальда в описании миссис Куикли предсмертного одра Фальстафа («Король Генрих V», акт II, сц. 4). Оригинал невразумителен: «его нос был остр, как перо, и стол зеленых полей» (a table of greene fields). Друг предположил, что должно быть «'a talked» (он говорил), а Теобальд затем предложил «'a babbled» (он лепетал) — чтение, которое проложило себе путь во все тексты и вряд ли когда-нибудь будет вытеснено со своего места. Корректор рукописи Кольера превратил предложение в «как перо на столе из зеленого фриза». Очень немногие, кто цитирует этот отрывок из Шекспира, имеют представление о том, как многим они обязаны Теобальду.

Иногда оплошности совершаются намеренно — малапропизмы, которые понятны близким говорящего, но часто изумляют незнакомцев — такие как выражения «синекура (вместо «центр») каждого глаза», «белый как слюнявый (вместо «дрейфующий») снег».[2] Из намеренных ошибок наиболее известны те, которые называют «перекрестным чтением», в которых читатель должен читать поперек страницы, а не вниз по колонке газеты, с такими результатами, как следующие:—

[2] См. «Spectator» от 24 декабря 1887 г. для образцов семейного жаргона.

«Новый банк был недавно открыт в Нортгемптоне — деньги не возвращаются».

«Публичные обеды Спикера начнутся на следующей неделе — вход 3/- посмотреть, как кормят животных».

Как оплошности являются классом ошибок, так «быки» (ирландские нелепицы) являются подклассом оплошностей. Удовлетворительного объяснения этого слова не было дано, хотя оно, по-видимому, тесно связано со словом «оплошность». Равным образом, сама вещь не была очень точно определена.

Автор «Новой книги ошибок» 1637 года, которая повествует о «Шуточках, насмешках, отповедях, колкостях, дерзостях, издевках, остротах и т.д.», говорит в своем обращении к Читателю: «Существуют, кроме того, другие простые ошибки в речи, которые проходят под названием «Быков», но если кто-либо спросит меня, почему они так называются, я должен буду отделаться этим женским доводом: они таковы, потому что они таковы». Все, что автор может утверждать, это то, что они не имеют никакой связи с гостиницами и театрами его времени, называвшимися «Черные быки» и «Красные быки». Определение Кольриджа — лучшее: «Бык состоит в ментальном сопоставлении несочетаемых идей с ощущением, но без чувства связи».[3]

[3] «Omniana» Саути, том I, стр. 220.

Быки обычно ассоциируются с ирландцами, но большинство других наций вполне способны их совершать, и говорят, что Свифт намеревался написать эссе об английских быках и оплошностях. Сэр Томас Тревор, барон казначейства в 1625-49 годах, председательствуя на суде в Бери, рассматривал дело о зимнем содержании скота. Он счел плату чрезмерной и сказал: «Почему, друг, это совершенно неразумно; я удивляюсь, что тебе не стыдно, ибо я сам знал зверя, которого содержали всю зиму за нобль». Человек тут же, с готовностью ума, воскликнул: «Это был бык (нелепица), милорд». Чему общество было весьма позабавлено.[4]

[4] Томз, «Анекдоты и традиции», 1839, стр. 79

Один из самых известных быков — тот, что начертан на обелиске возле Форт-Уильяма в Шотландском нагорье. В этой надписи делается очень неуклюжая попытка провести различие между естественными тропами и построенными дорогами:—

«Если бы вы видели эти дороги до того, как они были построены, Вы бы воздели руки и благословили генерала Уэйда».

Бюллетени о последней болезни Папы Климента XIV, которые объявлялись в Ватикане, завершились весьма неплохим быком. Уведомления начинались с «Его Святейшество очень болен» и заканчивались «Его Непогрешимость бредит».

Часто сообщалось о негритянских быках, но тост, однажды предложенный достойным чернокожим, пожалуй, является таким хорошим примером, какой только можно привести. Он провозгласил: «За Губернатора нашего Штата! Он пришел при большом сопротивлении; он уходит без всякого».

Тем не менее, несмотря на тот факт, что все нации впадают в эти оплошности, и что, как было сказано о некоторых, Hibernicis ipsis Hibernior (ирландцы более ирландские, чем сами ирландцы), именно в Ирландии мы ищем лучшие примеры быков, и мы обычно ищем не напрасно.

В одной белфастской газете можно прочитать отчет об убийстве, результат которого описан так: «Они сделали по нему два выстрела; первый выстрел убил его, но второй не был смертельным». Знатоки быков, вероятно, скажут, что это лишь оплошность. Возможно, следующее понравится им больше: «Человек был сбит пассажирским поездом и убит; он пострадал подобным образом год назад».

Вот три хороших быка, которые выполняют все условия, ожидаемые нами в этой ветви остроумия. Мы знаем, что имеет в виду автор, хотя он не совсем точно это говорит. Этот отрывок из отчета Ирландского благотворительного общества: «Несмотря на большую сумму, выплаченную за лекарства и медицинское обслуживание, в течение года произошло очень мало смертей». Корреспондент сельского редактора писал: «Не могли бы вы, пожалуйста, вставить это некрологическое уведомление? Я осмеливаюсь просить об этом, потому что знаю, что у покойного было много друзей, которые были бы рады услышать о его смерти». Третий процитирован в «Мемуарах Гревилла»: «Он отрекся от заблуждений Римской церкви и принял заблуждения Протестантской».

Говорят, что Ирландский свод законов открывается характерно: «Акт о том, что офицеры короля могут путешествовать морем из одного места в другое внутри земли Ирландии»; но одной из главных целей «Эссе об ирландских быках» Марии Эджуорт и ее отца, Ричарда Ловелла Эджуорта, было показать, что заглавие их труда было неверным. Они находят оригинал эха Пэдди Блейка в трудах Бэкона: «Я хорошо помню, что когда я ходил к эху в Порт-Шарантоне, там был старый парижанин, который принял его за работу духов, и добрых духов; «ибо», сказал он, «позови Сатану, и эхо не вернет имя дьявола, а скажет: «Va-t'en» (убирайся)». Мистер Хилл Бертон нашел оригинал быка сэра Бойла Роша о птице, которая была в двух местах одновременно, в письме шотландца — Робертсона из Роуэна. Стил сказал, что все это результат климата, и что если бы англичанин родился в Ирландии, он совершил бы столько же быков. Ошибки столь же нелепого характера можно найти в английских Актах парламента, такие как этот: «Новая тюрьма должна быть построена из материалов старой, а заключенные должны оставаться в последней, пока первая не будет готова»; или распоряжение о наказании заключенного ссылкой на семь лет — «половина должна отойти королю, а другая половина — доносчику». Питер Харрисон, комментатор Пятикнижия, заметил о двух каменных скрижалях Моисея, что они были сделаны из дерева ситтим. Это не похоже на заглавие, которое, как говорят, использовалось для полезного небольшого труда — «Каждый человек — своя прачка». Гораций Уолпол сказал, что лучший из всех быков — это бык человека, который, жалуясь на свою кормилицу, сказал: «Я ненавижу эту женщину, ибо она подменила меня в колыбели». Но, конечно, этот, процитированный мистером Хиллом Бертоном, гораздо лучше, чем у Горация Уолпола; на самом деле, один из лучших, когда-либо придуманных. Результат дуэли — «Одна сторона получила легкое ранение в грудь; другая выстрелила в воздух — и так дело закончилось».

После этого описание бедствий Ирландии имеет несколько искусственный вид: «Ее чаша страданий переполняется и еще не полна».

ГЛАВА II.

ОШИБКИ АВТОРОВ.
МАКОЛЕЙ в своей биографии Голдсмита в «Британской энциклопедии» рассказывает, что этот автор в «Истории Англии» говорит нам, что Нейсби находится в Йоркшире, и что ошибка не была исправлена при переиздании книги. Он далее утверждает, что Голдсмита чуть не разыграли, заставив включить в «Историю Греции» описание битвы между Александром Македонским и Монтесумой. Это, однако, едва ли справедливое обвинение, ибо спины большинства из нас должны быть достаточно широкими, чтобы нести реальные ошибки, которые мы совершили в течение жизни, не будучи обязанными нести те, которые мы почти совершили.

Голдсмит был весьма примечательным примером человека, который брался писать книги на темы, в которых ничего не смыслил. Так, Джонсон говорил, что если он мог отличить лошадь от коровы, то это и был предел его познаний в зоологии; и все же «Историю живой природы» до сих пор можно читать с удовольствием благодаря очарованию авторского стиля.

Некоторые авторы настолько небрежны в построении своих произведений, что в одной части противоречат тому, что уже изложили в другой. В 1828 году была опубликована занимательная книга о лондонских клубах, содержавшая главу о «Драчуне» Фицджеральде, о котором автор пишет: «Что мистер Фицджеральд (в отличие от своих соотечественников в целом) был совершенно лишен великодушия, в этом не усомнится никто, кто его знал». В другой главе о том же человеке автор прямо противоречит собственному суждению: «Однако, подводя итог перечню его пороков, мы не должны закрывать глаза на его добродетели; из последних он, безусловно, обладал той, которой его соотечественники всегда славились, — великодушием». Компиляторы, работающие методом «ножниц и клея», особенно подвержены подобным ошибкам; так, автор в Quarterly Review доказал, что «Мемуары Людовика XVIII» (опубликованные в 1832 году) являются лживой компиляцией из «Мемуаров Башомона», приведя примеры нелепостей составителя. Одна из таких путаниц заслуживает того, чтобы ее процитировать, и встречается она в следующем отрывке: «Семь епископов — Пюи, Галлар де Терроб; Лангра, Ла Люзерн; Родеза, Сеньеле-Кольбер; Гаста, Ле Триа; Блуа, Лоссьер Темин; Нанси, Фонтанж; Але, Боссе; Невера, Сегиран». Если бы составитель взял на себя труд пересчитать свой собственный список, он бы увидел, что привел восемь имен вместо семи, и заподозрил бы, что что-то не так; но ему не платили за то, чтобы он думал. Дело в том, что нет такого места, как Гаст, и не было такого человека, как Ле Триа. Епископом Родеза был Сеньеле-Кольбер де Касл-Хилл, потомок шотландского рода Катбертов из Касл-Хилла в Инвернессшире, а Башомон ввел в заблуждение своего преемника, написав «Гаст Ле Хилл» вместо «Касл-Хилл». Постановка точки и небольшая опечатка привели к той нелепости, которую мы находим сейчас.

Авторы и редакторы очень склонны принимать вещи на веру и поэтому впадают в ошибки, которых можно было бы избежать, если бы они навели справки. Поуп в примечании к «Мере за меру» сообщает нам, что сюжет был взят из новеллы Чинтио «Dec. 8 Nov. 5», сокращая таким образом слова «декада» и «новелла». Уорбертон в своем издании Шекспира был введен в заблуждение этими сокращениями и расшифровал их как «8 декабря» и «5 ноября». Многие оплошности — это просто механические ошибки авторов, к которым их приводит любопытная ассоциация идей; так, в «Жизни лондондерри» сэр Арчибальд Элисон, описывая похороны герцога Веллингтона в соборе Святого Павла, называет одного из тех, кто нес гроб, сэром Перегрином Пиклом вместо сэра Перегрина Мейтленда. Диккенс в «Холодном доме» на протяжении целого выпуска называет Гарольда Скимпола Леонардом, но в последующем возвращается к прежнему имени.

Мало какие авторы должны быть более бдительны в отношении ошибок, чем историки, особенно учитывая, что они к ним крайне склонны. Что мы должны думать об авторитетности учебника, когда находим в нем утверждение, что Луи Наполеон был консулом в 1853 году, прежде чем стал императором французов?

Теперь мы должны перейти от книги малой ценности к важному труду по истории Англии; но сначала необходимо сделать несколько пояснительных замечаний. Наши читатели знают, что английские короли на протяжении нескольких столетий претендовали на способность исцелять золотуху, или «королевскую болезнь»; но, возможно, они не так хорошо осведомлены о том, что французские монархи, как считалось, обладали той же чудодейственной силой. Однако это было именно так; и предание гласило, что фиал, наполненный святым маслом, был послан с небес для помазания королей при их коронации. Мы можем проиллюстрировать это анекдотом о Наполеоне. Лафайет и первый консул однажды беседовали об управлении Соединенными Штатами. Бонапарт не согласился с взглядами Лафайета, и последний сказал ему, что «он желал бы, чтобы этот маленький фиал был разбит над его головой». Этот sainte ampulle, или святой сосуд, был важным объектом в церемонии, и сила масла заключалась в том, чтобы наделить помазанного короля способностью исцелять. Историк не мог этого знать, иначе он не написал бы: «Французы были уверены в себе, в своей судьбе; в особых дарах, благодаря которым они удерживали звезды». Если бы это была вся информация, которую нам дали, мы остались бы в состоянии полного недоумения, пытаясь понять, как французы могли удерживать звезды, или, если бы они были способны их удерживать, какая им от этого польза; но историк добавляет примечание, которое, хотя и содержит новые нелепости, дает ключ к объяснению в остальном необъяснимого отрывка. Оно гласит: «Кардинал Лотарингский показал сэру Уильяму Пикерингу драгоценную мазь святой Ампулы, которой был помазан король Франции, которая, по его словам, была послана с небес более тысячи лет назад и с тех пор чудесным образом сохранена, благодаря силе которой король также удерживал les estroilles». Из этого мы могли бы вообразить, что святая Ампула была личностью; но ключ ко всей путанице следует искать в последнем слове предложения. Поскольку во французском языке нет такого слова, как estroilles, нет сомнений, что оно означает старофранцузское escroilles, или золотуху. Замена нескольких букв здесь создала колоссальную разницу между способностью исцелять золотуху и даром удерживать звезды.

В некоторых экземплярах «Описательных очерков Танбридж-Уэллса» Джона Бриттона (1832) можно найти следующий необычайный отрывок: «Судья Джеффрис, человек, который сделал свое имя позорным в анналах истории жестокостью и несправедливостью, проявленными им при председательствовании на суде над королем Карлом I». Книга была выпущена, как только автор осознал свою поразительную хронологическую ошибку, и он сделал все, что было в его силах, чтобы исправить положение; но опечатку в печати невозможно полностью стереть. Сколько бы усилий ни было приложено для изъятия книги, некоторые экземпляры обязательно ускользнут и, став ценными из-за попытки их уничтожения, привлекут еще больше внимания.

Скотт заставляет Дэвида Рэмси в «Приключениях Найджела» (глава II) клясться «костями бессмертного Непера». Было бы, пожалуй, грубой ересью предполагать, что сэр Вальтер не знал, что «кости Непера» — это приспособление для вычислений, но он, безусловно, облекает это выражение в столь двусмысленную форму, что многие из его читателей, вероятно, подумают, что имелись в виду настоящие кости из тела Непера.

Некоторые из самых любопытных нелепостей совершаются учеными людьми, которые бездумно записывают то, что в другое время признали бы ошибкой. Был отмечен следующий отрывок из «Разрозненных мыслей прошлых лет» мистера Гладстона (т. I, стр. 26), в котором автор путает Даниила с Седрахом, Мисахом и Авденаго: «Яростный свет, который бьет по трону, иногда подобен жару той печи, в которой только Даниил мог пройти невредимым, слишком яростный для тех, чье место — стоять поблизости». Кто ожидал бы, что Маколей допустит ошибку в теме, которую он знал так хорошо, как историю «Королевы фей»! И все же вот что он написал в рецензии на издание «Пути паломника» Саути: «Более того, даже сам Спенсер, хотя, безусловно, один из величайших поэтов, когда-либо живших, не смог преуспеть в попытке сделать аллегорию интересной... Один непростительный недостаток, недостаток утомительности, пронизывает всю «Королеву фей». Мы пресыщаемся кардинальными добродетелями и смертными грехами и тоскуем по обществу простых мужчин и женщин. Из тех, кто читает первую песнь, не один из десяти доходит до конца первой книги, и не один из ста добирается до конца поэмы. Очень немногие и очень утомленные те, кто присутствует при смерти Блатующего Зверя»[5]. Маколей прекрасно знал, что Блатующий Зверь не умирает в поэме в том виде, в каком ее оставил Спенсер.

[5] Edinburgh Review, т. LIV (1831), стр. 452.

Газетные авторы — великие грешники, и из-за частого невежества и поспешности авторов, а также небрежности печатников, между ними иногда создается полная мешанина из бессмыслицы. Собственное имя редко приводится правильно в ежедневной газете, и часто приходится слышать замечание, что не публикуется ни одного сообщения о событии, в котором ошибка в именах или квалификации участников «не была бы обнаружена теми, кто знаком с обстоятельствами». Автор следующей информации в Week's News (18 ноября 1871 г.) должен был иметь очень смутное представление о том, что такое односложное слово, иначе он не написал бы: «Автор «Дороти», «Де Кресси» и т. д. имеет еще один роман, почти готовый к печати, который, учитывая пристрастие писателя к односложным названиям, называется «Томазина»». Возможно, это тот же человек, который отметил пристрастие покойного мистера Робертсона к односложным названиям для своих пьес и, приведя в пример «Касту», «Нас» и «Школу», закончил свой список «Обществом». Мы можем, однако, замахнуться на более крупную дичь, ибо лет двадцать назад автор в Times впал в ошибку, описывая вступление одного из германских государств в Таможенный союз в выражениях, которые доказывали, что он пребывает в заблуждении, будто великий Таможенный союз — это новая организация. Другой источник ошибок в газетах — спешка, с которой печатаются новости, прежде чем они были подтверждены. Каждый редактор хочет опередить своего соседа, и следствием этого является то, что их часто обманывают. В одном из номеров Literary Gazette за 1837 год есть абзац под заголовком «Сэр Майкл Фарадей», в котором великого философа поздравляют с титулом, который был ему присвоен. Еще один источник нелепостей — попытка ответить оппоненту, прежде чем его аргумент будет полностью понят. Несколько лет назад джентльмен сделал заметку в Notes and Queries о том, что некий обычай насчитывает не менее 1400 лет и, вероятно, был введен в Англию в V веке. Вскоре после этого другой джентльмен написал в тот же журнал: «Безусловно, этот обычай был распространен до 1400 года н. э.»; но как он получил эту дату из предыдущего сообщения, никто не может сказать.

Times допустила странную ошибку, описывая галерею картин: «Группа мистера Робертсона «Сусанна и старцы» с именем Порденоне содержит несколько пассажей яркого цвета, которые должны быть противопоставлены немалому количеству неуклюжего рисунка в центральной фигуре целомудренной девы». Столь же плохой была путаница в сознании критика New Gallery, который говорил о «Паоло и Франческе» мистера Халле как о том мастерском этюде и произведении фазы человеческой природы «ветхого Адама», которую Мильтон так возвышенно схватил в «Аду».

Автор в Notes and Queries перепутал Вирсавию с Вирсавией (местом), присвоив женщине название места.

Часто отмечалось, что глубокое знание английской Библии — это само по себе образование, и переписка в Times в августе 1888 года показывает ценность знания Литургии Церкви Англии. В передовой статье встретился отрывок: «Мы не сомневаемся, что шотландские судьи и присяжные будут отправлять беспристрастное правосудие». Корреспондент из Глазго, который предположил, что «indifferent» означает «низший», написал с жалочей на инсинуацию, что шотландские присяжные не будут выполнять свой долг. Редактору Times было нетрудно ответить на это, сославшись на молитву за воинствующую Церковь, где есть слова: «Даруй [Королеве] и всему ее Совету, и всем, кто облечен властью под ее началом, чтобы они могли истинно и беспристрастно отправлять правосудие, к наказанию нечестия и порока, и к поддержанию Твоей истинной религии и добродетели».

Составитель антологии сделал в своем предисловии следующие замечания: «Делая выборку такого рода, плывешь между Сциллой и Харибдой — избитым и странным. Я сделал все возможное, чтобы держаться подальше от обеих этих скал». Ведущий автор утренней газеты несколько месяцев назад допустил ту же ошибку, когда написал: «На самом деле, мистер Гладстон был обязан столкнуться либо со Сциллой, либо с Харибдой». Обычно полагали, что только Сцилла была скалой.

Самая необычайная нелепость была допущена в Scientific American лет восемь или десять назад. Гравюра красивой фарфоровой вазы Челси была представлена со следующим описанием: «В Англии не производится регулярный твердый фарфор, но мягкий фарфор большой красоты производится из каолина, фосфата извести и кальцинированного кремнезема. Основные заводы расположены в Челси. Экспорт этого английского фарфора значителен, и любопытен тот факт, что он в больших количествах ввозится в Китай, где высоко ценится. Наша гравюра показывает богато украшенную вазу из мягкого фарфора с заводов в Челси». Едва ли можно было предположить, что кто-то будет настолько невежествен, чтобы думать, будто фарфор Челси все еще производится, и этот абзац — хорошая иллюстрация вреда, когда журналисты пишут на темы, о которых ничего не знают.

Критики, которые считаются безупречными, часто допускают ошибки, когда судят о грехах авторов. Они часто бывают сбиты с толку переизданиями и введены в заблуждение нежеланием издателей приводить в предисловии подробности о книге, которая была написана за много лет до ее переиздания. Несколько лет назад вышло переиздание перевода «Арабских ночей» Джонатана Скотта, доктора права, который был впервые опубликован в 1811 году. Рецензент, имея книгу перед собой, упустил из виду этот важный факт и сразу же принялся «разносить» доктора Скотта за его предполагаемую излишнюю работу по созданию нового перевода, когда перевод Лейна уже занимал поле, хотя на самом деле перевод Скотта предшествовал переводу Лейна почти на тридцать лет.

Другой критик, которому пришлось рецензировать переиздание «Жизни актеров» Галта, жаловался, что мистер Галт не довел свою книгу до даты публикации, не зная того факта, что Джон Галт умер еще в 1839 году. Рецензент «Сказок по Шекспиру» Лэма совершил самую худшую ошибку из всех, когда написал, что те люди, которые не знают своего Шекспира, могут прочитать пересказ мистера Лэма, если хотят, но что касается его, он не видит пользы в таких работах. Человек, который никогда не слышал о Чарльзе Лэме и его «Сказках», должен был сильно ошибиться в своем призвании, когда решил стать литературным критиком.

Это все подлинные случаи, но история о лорде Кэмпбелле и его критике «Ромео и Джульетты» почти слишком хороша, чтобы быть правдой. Говорят, что когда будущий лорд-канцлер впервые приехал в Лондон, он отправился к редактору Morning Chronicle за какой-нибудь работой. Редактор отправил его в театр. «Простой Джон» Кэмпбелл понятия не имел, что смотрит пьесу Шекспира, и поэтому принялся набрасывать сюжет «Ромео и Джульетты» и давать автору несколько полезных советов. Он рекомендовал сокращения в некоторых частях, чтобы сделать ее более подходящей для вкуса культурной аудитории. Мы вполне можем понять, что если такая история однажды была пущена в оборот, то вряд ли ей позволили умереть многие, кто был рад посмеяться над начинающим барристером.

ГЛАВА III.

ОШИБКИ ПЕРЕВОДЧИКОВ.
Ошибки переводчиков настолько обычны, что их стали использовать для назидания в народных пословицах. Согласно итальянской поговорке, переводчики — предатели («I traduttori sono traditori»); а про книги говорят, что их «переводят» на английский, «очерняют» (traduced) на французский и «опрокидывают» (overset) на голландский. Колтон, автор «Лакона», упоминает полуголодного немца в Кембридже по имени Рендер, который был в Англии достаточно долго, чтобы забыть немецкий, но недостаточно долго, чтобы выучить английский. Этот достойный муж, несмотря на свои недостатки, был плодовитым переводчиком своей родной литературы, и среди его близких стало пословицей говорить о плохом переводе, что он был «Рендерирован» (Rendered) на английский.

Граф де Трессан перевел слова «capo basso» (низкий мыс) в отрывке из Ариосто как «Cap de Capo Basso», из-за чего острословы настаивали на том, чтобы называть его «Comte de Capo Basso».

Роберт Холл упоминает комичную оплошность, допущенную одним из переводчиков Платона, который переводил через латынь, а не напрямую с греческого. В латинской версии hirundo стояло как hirudo, и переводчик, не заметив знака сокращения, объявил изумленному миру со ссылкой на Платона, что пиявка, а не ласточка, является предвестником весны. Хуль, переводчик Тассо и Ариосто, был столь же запутан в своей естественной истории, когда перевел «I colubri Viscontei», или Висконтиевы змеи, герб рода Висконти, как «калабрийские виконты».

Столь же странно представление француза о наличии пушек (canons) на местах каноников (chanoines): «L'Archevêque de Cantorbery avait fait placer des canons dans les stalles de la cathédrale». Он совершенно упустил из виду слово chanoines, которое должен был использовать. Такое использование похоже пишущихся слов — постоянный источник проблем для переводчика: например, французский переводчик «Ламмермурской невесты» Скотта оставил первое слово названия непереведенным, в результате чего превратил его в «Уздечку Ламмермура» («La Bride de Lammermuir»).

Тевено в своих путешествиях ссылается на басни «Damnè et Calilve», имея в виду «Хитопадешу», или басни Пильпая. Его переводчик называет их баснями проклятого Калильве. Это на одном уровне с примером греческого языка французского аббата у Де Квинси. Вынужденный перефразировать греческие слова «Ἡρόδοτος καὶ ἰαχῶν» (Геродот, даже ионизируя), француз перевел их как «Herodote et aussi Jazon», создав таким образом нового автора, некоего Жазона. В «Современном состоянии Перу», компиляции из Mercurio Peruano, П. Геронимо Роман де ла Игера превращается в «отца Геронимо, роман из Ла Игеры».

В «Истории Шотландии» Робертсона цитируется следующий отрывок из «Отчета о Джоне Ноксе» Мелвилла: «Он был таким активным и энергичным проповедником, что был готов разнести кафедру в щепки и вылететь из нее». М. Кампенон, переводчик Робертсона на французский, превращает это в поразительное утверждение, что он сломал свою кафедру и выпрыгнул посреди своих слушателей. Хорошим дополнением к этому любопытному «факту» может служить необычайный троп, использованный переводчиком Бусбекиуса, который говорит: «его несчастья низвели его на вершину всех бед».

Мы все знаем, как Виктор Гюго превратил Ферт-оф-Форт в «Первый из Четвертого» (First of the Fourth) и затем настаивал, что он прав; но этот великий романист имел привычку парить далеко над царством фактов, и в работе, которую он выпустил как подношение памяти Шекспира, он показал, что воображение уносило его далеко от исторических фактов. Автор жалуется в этой книге, что муза истории больше заботится о правителях, чем о подданных, и, рассказывая только то, что приятно, игнорирует правду, когда она неприятна королям. После вспышки напыщенности он говорит, что ни одна история Англии не говорит нам, что Карл II убил своего брата, герцога Глостера. Мы были бы удивлены, если бы какая-то это сделала, так как этот молодой человек умер от оспы. Гюго, будучи совершенно невежественным в английской истории, по-видимому, перепутал сына Карла I с более ранним герцогом Глостером (Ричардом III) и превратил убийцу в жертву. После этих нелепостей упоминание доктором Бэли каннибалов Новой Шотландии вместо Новой Каледонии в его переводе «Элементов физиологии» Мюллера кажется блеклым.

Одна ловушка, в которую постоянно попадают переводчики, — это использование английских слов, которые похожи на иностранные, но тем не менее не являются эквивалентными терминами, и переводы, занявшие свое место в литературе, часто страдают от этой причины; так, «Обязанности» (Offices) Цицерона следовало перевести как «Долг», а Мармонтель никогда не намеревался писать то, что мы понимаем под «Моральными сказками», а скорее сказки о нравах или светской жизни. Переводчики «Библейского словаря» Кальме переводят французское ancien как «древний» и пишут о «мистере Юэ, древнем епископе Авранша». Теодор Паркер, переводя работу Де Ветте, совершает ошибку, превращая немецкое слово Welsch, иностранец (в книге эквивалент итальянца), в «валлийца» (Welsh).

Некоторые люди переводят работы, чтобы выучить язык в процессе, и они неизбежно совершают ошибки. Должно быть, это был один из таких невежд, кто перевел tellurische magnetismus (земной магнетизм) как «магнитные качества теллурия», и своей ошибкой заставил выдающегося химика тестировать теллур, чтобы найти эти магнитные качества. Было больше оправдания для французского переводчика одного из романов сэра Вальтера Скотта, который перевел «валлийского кролика» (welsh rabbit, или rarebit, как иногда пишут) как un lapin du pays de Galles. Уолпол утверждает, что герцогиня Болтон развлекала Георга I, притворяясь, что делает ошибки, и однажды, когда она была на пьесе Сиббера «Последний сдвиг любви» (Love's Last Shift), она назвала ее La dernière chemise de l'amour. Подобный перевод «Скорбящей невесты» (Mourning Bride) Конгрива приводится с полной серьезностью в первом издании «Руководства библиофила» Пеньо (1800), где она описана как L'Épouse de Matin; а перевод, который Уолпол приписывает герцогине Болтон, французы говорят, был сделан французом по имени Ла Плас.

Название старого фарса «Попал или промахнулся» (Hit or Miss) было превращено в «Ударил или мадемуазель» (Frappé ou Mademoiselle), а «Независимый виг» (Independent Whig) — в «Независимый парик» (La Perruque Indépendante).

В недавнем номере Literary World редактор, упомянув французского переводчика сэра Вальтера Скотта, который превратил «sticket minister» (несостоявшийся священник) в «le ministre assassiné» (убитый священник), приводит из Bibliothèque Universelle необычайный перевод названия комедии мистера Барри «Уокер, Лондон» как «Londres qui se promène» (Лондон, который гуляет).

Старые переводчики проделывали с собственными именами такие трюки, что часто делали их непонятными; так, мы находим Ларошфуко, фигурирующего как Рушфуков; а в старом трактате о тайне масонства Джона Лиланда Пифагор описан как Питер Гоуэр Грек. Это, конечно, англицизация французского Pythagore (произносится как Питер Гор). Наши версии восточных имен настолько отличаются от оригиналов, что, когда их ставят рядом, между ними не видно никакого сходства, а разное положение, которое они занимают в алфавите, доставляет библиографу бесконечные хлопоты. Так, оригинал Ксеркса — Кшаярша (почитаемый царь), а Аверроэс — Ибн Рушд (сын Рушда). Полное имя последнего — Абуль-Валид Мухаммед ибн Ахмед ибн Мухаммед. Артаксеркс по-древнеперсидски — Артахшатра, или Защитник огня, а Дарий означает «Владеющий». Хотя все эти имена — Ксеркс, Артаксеркс и Дарий — имеют царское значение, они были личными именами, а не титулами, как фараон.

Часто трудно поверить, что переводчики могли взять на себя труд прочитать свою собственную работу, иначе они, конечно, не пропустили бы некоторые из ошибок, с которыми мы сталкиваемся. В переводе «Жирондистов» Ламартина некоторые придворные описаны как фигурирующие «под сводами» Тюильри вместо «под арочными галереями» (sous ses voutes). Это, однако, ничто по сравнению с ошибкой, которую можно найти в «Тайных мемуарах двора Людовика XIV и Регентства» (1824). Следующий отрывок из оригинальной работы, «Deux en sont morts et on dit publiquement qu'ils ont été empoisonnés», переведен в английском переводе в ущерб здравому смыслу как «Двое из них умерли с ней и сказали публично, что они были отравлены».

Это не похоже на нелепицу молодого солдата, который, написав домой в похвалу индийского климата, сказал: «Но сюда приезжает много молодых парней, и они пьют и едят, и едят и пьют, и умирают; а потом пишут домой своим друзьям, говоря, что это климат сделал свое дело».

Некоторые авторы обнаружили, что существует опасность в слишком свободном переводе; так, Доте был осужден 14 февраля 1543 года за перевод отрывка из «Диалогов» Платона как «После смерти вы не будете ничем вообще». Конечно, тот, кто перевел Dieu défend l'adultère как «Бог защищает пре adultery» (God defends adultery), более справедливо заслуживал наказания! Гатри, географический писатель, который перевел французскую книгу путешествий, к сожалению, перепутал neuvième (девятый) с neuvelle или neuve и поэтому сделал намек на двадцать шестой день новолуния.

Мур цитирует в своем «Дневнике» (30 декабря 1818 г.) самую забавную ошибку переводчика, который ничего не знал о техническом названии волнореза. Он перевел строку из «Покинутой деревни» Голдсмита,

«As ocean sweeps the labour'd mole away»,

как

«Comme la mer détruit les travaux de la taupe».

Д'Израэли записывает два комичных перевода с английского на французский. «Ainsi douleur, va-t'en» для «woe begone» почти слишком хорошо; а человек, который принял выражение «the officer was broke» (офицер был уволен) за «сломанный на колесе» и перевел его как roué, сделал очень серьезное дело из того, что, возможно, было лишь небольшой ошибкой.

В переводе «Новобранца» Эркмана-Шатриана старый «botcher» (ремесленник-халтурщик) превращен в старого «butcher» (мясник).

Иногда, пытаясь исправить предполагаемую ошибку другого, мы впадаем в очень реальную свою собственную. Так, несколько лет назад, прежде чем мы знали о фольклоре так много, как сейчас, мы, весьма вероятно, указали бы, что стеклянная туфелька Золушки обязана своим существованием опечатке. Мех был раньше настолько редок и так высоко ценился, что его использование было ограничено законами о роскоши королями, принцами и лицами, занимающими почетные должности. В этих законах соболь называется vair, и было заявлено, что Перро отметил достоинство, дарованное Золушке подарком феи — туфелькой из vair, привилегией, ограниченной высшим рангом принцесс. Далее утверждается, что из-за ошибки печатника vair был изменен на verre. Теперь, однако, мы находим в различных версиях этой любимой сказки, которые были собраны, что, как бы ни различались инциденты, туфелька почти неизменно сделана из какого-то жесткого материала, а в самых ранних формах злые сестры отрезают себе ноги, чтобы они подошли к туфельке. Этот неприятный инцидент был опущен Перро, но он сохранил жесткий материал и сделал стеклянную туфельку знаменитой.

Переводчики Ветхого Завета показали нам, что знаменитый стих в Иове: «О, если бы мой противник написал книгу», — неверен; но он никогда не исчезнет из нашего языка и литературы. Пересмотренная версия, безусловно, гораздо больше соответствует нашим представлениям о времени, когда была написана книга, периоде, когда авторы не могли быть очень распространены:—

«О, если бы кто-нибудь выслушал меня! (Вот моя подпись, пусть Всемогущий ответит мне;) И если бы у меня был обвинительный акт, который написал мой противник! Конечно, я бы носил его на плече; я бы привязал его к себе как корону».

Силк Бэкингем обратил внимание на тот факт, что некоторые переводы Библии были предприняты людьми, невежественными в идиомах языка, на который они переводили, и он привел пример из арабского перевода, где текст «Не судите, да не судимы будете» был переведен как «Не будьте справедливы к другим, чтобы другие не были справедливы к вам».

Французы пытались изобретательно объяснить трудность, содержащуюся в Евангелии от Матфея XIX, 24: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие», утверждая, что переводчики перепутали предполагаемое слово κάμιλος, веревка, с κάμηλος, верблюд.

Юмор перевода многочислен, но, пожалуй, самый эксцентричный пример можно найти в переводе Вергилия Стэнихерста, опубликованном в 1583 году. Он полон жаргонных слов и читается как работа сумасшедшего. Это хороший образец работы:—

«Эти трое были на подхвате, не сформированы, но частично хорошо продвинуты, Хлопающий огненный болт (такой, как часто, с грохотом и шумом, Юпитер к земле гремит), но еще не закончен полностью».

М. Гийо, переводя некоторые латинские эпиграммы под названием Fleurs, Morales, et Épigrammatiques, использует единственные формы «месье Зоил» и «мадемуазель Ликорис». Тот же автор, переводя письма Цицерона (1666), превращает Помпония в «месье де Помпонна».

Друг Питта, Пеппер Арден, хранитель свитков, лорд-главный судья общих тяжб и лорд Алванли, был довольно вспыльчив, и его имя считалось несколько подходящим, но чтобы сделать его еще более таковым, его друзья перевели его как «Mons. Poivre Ardent» (Горячий перец).

Это напоминает француза, который провозгласил тост за доктора Джонсона не как за мистера Рэмблера (Странника), а как за мистера Вагабонда (Бродягу).

Том Мур отмечает несколько забавных ошибок в переводе в своем «Дневнике». Майор Картрайт, которого называли Отцом Реформы (хотя острослов предположил, что Мать Реформы была бы более подходящим названием), предположил, что Brevia Parliamentaria Принна означает «короткие парламенты». Лорд Лэнсдаун сказал Муру, что он был с лордом Холландом, когда прибыло письмо, содержащее этот драгоценный кусочек эрудиции. Другая история лорда Лэнсдауна столь же хороша. Его французский слуга объявил доктора Манселла, магистра Тринити, когда тот пришел, как «Maître des Cérémonies de la Trinité» (Магистр церемоний Троицы).

Мур также рассказывает, что после того, как в лондонских газетах появилось сообщение о беспорядках на фондовой бирже, где некоторых незнакомцев толкали, оно появилось в парижских газетах в таком виде: «Mons. Stock Exchange était échauffé» и т. д.

Есть что сказать в пользу юмористического перевода «Magna est veritas et prevalabit» — «Велика истина, и она победит немного» (it will prevail a bit), ибо это, вероятно, правдивее оригинала. Тот, кто перевел способ Цезаря проезда в Галлию «summa diligentia» как «на вершине дилижанса», должен был обладать воображением. Вероятно, скоро придет время, когда это потребует объяснения, ибо возникнет публика, которая не знает медлительного «дилижанса».

Переводчик «Inter Calicem supremaque labra» как «Между Дувром и Кале» дал в качестве причины то, что Дувр был «Angliae suprema labra».

Хотя это не ошибка и, по-видимому, не шутка, мы можем закончить эту главу ссылкой на замечательный перевод Шекспиром «Finis Coronat opus». Елена замечает в «Конец — делу венец» (акт IV, сц. 4):— «Конец — делу венец: все же финал — это корона».

Во второй части «Генриха VI» (акт V, сц. 2) старого лорда Клиффорда, как раз перед тем, как он умирает, заставляют использовать французский перевод пословицы:—

«La fin couronne les œuvres».

В первом фолио мы читаем:—

«La fin corrone les eumenes».

ГЛАВА IV.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ОШИБКИ.
Нет класса, с которым нужно обращаться более снисходительно, чем с библиографами, ибо ловушки подстерегают их и впереди, и позади. Невозможно одному человеку увидеть все книги, которые он описывает в общей библиографии; и, вследствие необходимости полагаться на информацию из вторых рук, он часто незаметно впадает в грубую ошибку. «Bibliotheca Britannica» Уотта — это очень полезная и ценная работа, но, как и следовало ожидать от столь всеобъемлющей компиляции, в нее вкралось много ошибок: например, под заголовком Филиппа Бероальда мы находим следующее название работы: «Краткий взгляд на Персидскую монархию, опубликованный в конце работ Даниила». Тайна последней части названия проясняется, когда мы обнаруживаем, что ее следует правильно читать «и о неделях Даниила», поскольку это работа о пророчестве. Библиотекарь старого Мэрилебонского института, зная латынь так же мало, как монах иврит, когда он описывал книгу как имеющую начало там, где должен быть конец, каталогизировал издание басен Эзопа как «Aesopiarum's Phaedri Fabulorum».

Две ошибки, в которые библиограф очень склонен впадать, — это объединение разных авторов с одним именем в одного и создание автора, который никогда не существовал. Первый вид мы можем проиллюстрировать, упомянув смятение достойного епископа Джебба, когда он обнаружил себя идентифицированным в «Bibliotheca» Уотта со своим дядей, унитарианским писателем. О втором виде мы могли бы указать на имена людей, чьи жизни были написаны, и все же которые никогда не существовали. В «Зоологической биографии» Агассиса, опубликованной Обществом Рэя, есть воображаемый автор по имени Дж. К. Брох, чья работа «Entomologische Briefe» была опубликована в 1823 году. Этот памфлет на самом деле анонимен и был написан тем, кто подписался Дж. К. Брох, это просто объяснение в каталоге, из которого была взята запись, что это была брошюра (brochure). Морери создал автора, которого он назвал Дорус Басиликус, из названия «Dōron basilikon» Якова I, а епископ Уолтон предположил, что название великого арабского словаря «Камус», или Океан, является именем автора, которого он цитирует как «Камю». В статье о стенографии в «Циклопедии» Риса есть две самые забавные ошибки. Джон Николай опубликовал «Трактат о знаках древних» в начале прошлого века, и автор статьи, увидев утверждение, что некий факт можно найти у Николая, сделал поспешный вывод, что это название места, и написал: «Именно в Николае этот метод письма был впервые представлен грекам самим Ксенофонтом». В другой части той же статьи старейший сохранившийся метод стенографии, озаглавленный «Ars Scribendi Characteris», как говорят, был напечатан около 1412 года — то есть задолго до того, как было изобретено книгопечатание. В «Biographie Universelle» есть жизнь некоего Николаса Дониса, барона Валькенера, которая является ошибочным изменением настоящего имени бенедиктинского монаха по имени Доминус Николас. Это, однако, не единственный случай, когда название было принято за имя. Говорят, что выдающийся книготорговец получил письмо, подписанное Джордж Уинтон, с предложением написать жизнь Питта; но, поскольку он не знал этого имени, он не обратил внимания на письмо и был очень удивлен, когда ему позже сказали, что его корреспондент — не кто иной, как Джордж Претиман Томлайн, епископ Винчестерский. Это сродни ошибке шотландского врача, лечившего принцессу Шарлотту во время ее болезни, который сказал, что «некий Жан Сарум» постоянно звонил, но, не зная этого парня, он не обратил на него внимания. Таким образом, епископ Солсберийский был отослан тем, кто был совершенно невежествен в его достоинстве. Подобная ошибка была совершена библиографом, ибо в «Справочнике по топографии и истории семьи Англии и Уэльса» Хоттена можно найти запись об «Ассизной проповеди епископа Вигорна в соборе в Вустере, 1690 год». Это был на самом деле епископ Стиллингфлит. Существует обратный случай каталога, составленного достойным книготорговцем по имени Уильям Лондон, который долгое время считался работой доктора Уильяма Джуксона, епископа Лондонского во время публикации. Запись в «Biographie Moderne» о «Brigham le jeune ou Brigham Young» дает прекрасный пример писателя, поддающегося вечному искушению быть слишком умным. Несколько похожая ошибка — ошибка покойного мистера Диркса. Первое переиздание «Столетия изобретений» маркиза Вустера было выпущено Томасом Пейном, высокоуважаемым книготорговцем из Мьюз-Гейт, в 1746 году; но в «Worcesteriana» (1866) мистер Диркс утверждает, что пресловутый Том Пейн был его издателем, тем самым игнорируя разное написание двух имен.

Во французской книге об изобретении книгопечатания предложение «Le berceau de l'imprimerie» было неправильно прочитано немцем, который превратил «Le Berceau» в человека. Д'Израэли говорит нам, что «Mantissa», название приложения к «Истории растений» Джонстона, было принято за имя автора Д'Акеном, врачом французского короля. Автор «Любопытных фактов литературы» также рассказывает, что итальянец неправильно прочитал описание «Enrichi de deux listes» на титульном листе французской книги путешествий и, приняв его за имя автора, сослался на мнения «месье Энриши Де Де Лист»; но на самом деле это кажется почти слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Если бы мы поискали в библиографической литературе, мы бы нашли изрядный урожай авторов, которые никогда не существовали; ибо когда ошибка такого рода однажды запущена, кажется, что она обладает заколдованной жизнью. Мистер Дэйдон Джексон упоминает несколько забавных примеров воображаемых авторов, созданных из титульных листов, в своем «Руководстве по литературе ботаники». Анонимная работа А. Массалонго, озаглавленная «Graduale Passagio delle Crittogame alle Fanerogame» (1876), была внесена в немецкую библиографию как написанная Г. Пассаджио. В английском списке «Flora Calpensis: Reminiscences of Gibraltar» (1846) Келаарта появляется как работа леди — имя Флора, фамилия Калпенсис. В 1837 году был опубликован «Ботанический лексикон» автором, который описал себя как «преподобный Патрик Кит, клерк, член Линнеевского общества». Эта несколько педантичная форма обманула иностранного каталогизатора, который принял «Клерк» за фамилию и сократил «Патрик Кит» до инициалов П. К. Более непростительной была ошибка американца, который, описывая работу Дж. Э. Х. Гордона об электричестве, превратил степень автора в инициалы соавтора, некоего Кэнтаба. Совместными авторами были указаны Дж. Э. Х. Гордон и Б. А. Кэнтаб.

Очень забавная, но вполне простительная ошибка была допущена Аллибоном в его «Словаре английской литературы» в статье об Исааке Д’Израэли. Он упоминает новые издания сочинений этого автора, пересмотренные достопочтенным канцлером казначейства — разумеется, сыном Исаака Бенджамином, впоследствии премьер-министром и графом Биконсфилдом; однако, к несчастью, в 1858 году было два канцлера, и Аллибон выбирает не того, сообщая читателю в качестве полезной информации, что редактором был сэр Джордж Корнуолл Льюис. Пример опасности необдуманных пояснений можно найти в небольшой книге немецкой писательницы Фанни Левальд под названием «Англия и Шотландия». Будучи в Лондоне, писательница посетила театр, чтобы посмотреть пьесу, основанную на романе Купера «Плакальщица из Виш-тон-Виш»; не сумев понять название, она называет его «Will of the Whiston Wisp», что, по ее словам, означает «блуждающий огонек».

Несколько лет назад один автор в немецкой газете был введен в заблуждение английской рецензией. Рецензент, имевший повод провести различие между Джорджем и Робертом Крукшенками, назвал первого «настоящим Саймоном Пьюром». Немец, не поняв аллюзии, серьезно сообщил своим читателям, что Джордж Крукшенк — это псевдоним, а настоящее имя автора — Саймон Пьюр. Это кажется почти непревзойденным, но наш соотечественник допустил ошибку почти столь же грубую. Уильям Тейлор в своем «Историческом обзоре немецкой поэзии» (1830) печатает следующее нелепое утверждение: «"Гец фон Берлихинген" — одна из самых ранних имитаций шекспировской трагедии, созданных немецкой школой. Она была превосходно переведена на английский язык в 1799 году в Эдинбурге Уильямом Скоттом, адвокатом, несомненно, тем самым человеком, который под поэтическим, но вымышленным именем Вальтер с тех пор стал самым популярным из британских писателей». Причину этой ошибки мы объяснить не можем, но основание для нее кроется в факте, недавно обнародованном: несколько экземпляров перевода с опечаткой «Уильям» вместо «Вальтер» на титульном листе были выпущены до того, как ошибка была обнаружена.

Якоб Бёме, теософ, написал несколько «Размышлений» о богословском трактате некоего Исайи Штифеля[6], название которого озадачило одного из его современных французских биографов. Слово Stiefel по-немецки означает «сапог», и француз поэтому привел название трактата Бёме как «Размышления о сапогах Исайи».

[6] «Bedencken über Esaiä Stiefels Büchlein: von dreyerley Zustandt des Menschen unnd dessen newen Geburt». 1639.

Едва ли справедливо извлекать выгоду из ошибок в книготорговых каталогах, которые часто печатаются в большой спешке и не могут обладать преимуществом исправления, присущим книге. Но один или два примера можно привести без намерения порицать книготорговцев.

В одном французском каталоге труды знаменитого философа Роберта Бойля появились под следующей странной французской формой: BOY (le), Chymista scepticus vel dubia et paradoxa chymico-physica, &c.

«Послания г-на Тул. Цицерона» выглядят странно, но ошибка невелика. Вполне естественная нелепица относительно названия поэмы Шелли «Освобожденный Прометей» действительно имела место; и, более того, ее ожидал Теодор Хук. Вот точная копия описания из каталога годичной или двухлетней давности:—

«Шелли, "Освобожденный Прометей".

— другой экземпляр, в цельнокожаном переплете».

И вот строки Хука:— «Шелли назвал свою новую поэму "Освобожденный Прометей", И, похоже, так оно и останется, пока вращается время; Ибо, верно, ушел бы век на поиски Читателя, столь слабого, чтобы платить за переплет».

Когда книги классифицируются в каталоге, составитель должен быть особенно настороже, если у него перед глазами только названия, а не сами книги. Иногда примеры неверной классификации свидетельствуют о грубом невежестве, как в случае, недавно процитированном в «Атенеуме». Здесь мы имеем целый урожай ошибок: «Название: Commentarii De Bello Gallico in usum Scholarum Liber Tirbius. Автор: г-н К. Дж. Цезарис. Предмет: Религия». Еще лучше запись аукциониста «Opera» П. В. Марони. Впрочем, авторы обычно так любят вычурные, броские названия, что можно найти оправдание каталогизатору, который неверно понимает их смысл и воспринимает их в буквальном значении. Кто может слишком строго осудить классификатора, который поместил книгу Суинберна «Под микроскопом» в раздел «Оптические инструменты» или отнес «Заметки о строительстве овчарен» Раскина к работам по сельскохозяйственному инвентарю? Недавний пример забавной неверной классификации сообщается из Германии. В «Orientalische Bibliographie» замечательная повесть г-на Райдера Хаггарда «Копи царя Соломона» внесена как вклад в «Ветхозаветную литературу».

Тщательно проработанный труд Карема «Живописный кондитер» (1842), содержащий проекты для кондитеров, ввел в заблуждение книготорговца своими гравюрами павильонов, храмов и т. д., заставив его предположить, что это книга по архитектуре, и он, соответственно, поместил ее под этим заголовком в своем каталоге.

Г-н Дэйдон Джексон приводит несколько примеров ложной классификации в своем «Руководстве к литературе по ботанике» и отмечает, что некоторые авторы придумывают названия, казалось бы, с целью заманить неосторожных. Он приводит прекрасный пример в случае с книгой епископа Александра Юинга «Feamainn Earraghaidhiell: Argyllshire Seaweeds» (Глазго, 1872, 8-ка). Чтобы усилить заблуждение, цветная обложка украшена изображениями некоторых обычных морских водорослей, но внутри тома содержатся исключительно пастырские послания. Другой пример можно найти в «Цветах с Юга, из гербария старого коллекционера» У. Г. Хайетта, члена Королевского общества. Вместо популярной работы о средиземноморской флоре, написанной ученым, как можно было бы разумно ожидать, это том переводов из итальянских и латинских поэтов. Едва ли справедливо винить составителя «Bibliotheca Historio-Naturalis» за то, что он отнес обе эти работы к научным трактатам. Английский каталогизатор, который счел ботанической книгой сборник стихотворений Ковентри Патмора, озаглавленный «Florilegium Amantis», мог найти меньше оправданий своей ошибке, чем немец. Эти вводящие в заблуждение названия — не новое изобретение, и великий библиограф Галлер был обманут, включив название книги Джеймса Хауэлла «Dendrologia, or Dodona's Grove» (1640) в свою «Bibliotheca Botanica». Профессор Отис Г. Робинсон представил очень интересную статью о «Названиях книг» для «Специального отчета о публичных библиотеках в Соединенных Штатах Америки» (1876), в которой он очень подробно рассматривает эту трудность с вводящими в заблуждение названиями, и некоторые из его предварительных замечаний весьма уместны. Он пишет:—

«Ни один поступок в жизни человека не требует большего практического здравого смысла, чем название его книги. Если бы он составлял вывеску бакалейщика, накладную на склад товаров или городской справочник, он не использовал бы метафор; его перо не колебалось бы в поисках самых простых слов. Он должен быть понятен простым людям. Но если он создает книгу, дело обстоит иначе. Она должна обладать очарованием приятного названия. Если внутри нет ничего нового, то хотя бы обложка должна быть оригинальной и привлекательной. Он мучает свое воображение в поисках чего-то, что расположит читателя в ее пользу. Г-н Паркер пишет серию биографических очерков и называет ее "Утренние звезды Нового Света". Кто-то готовит семь религиозных эссе, переплетает их в книгу и называет ее "Семь бурных воскресений". Г-н Г. Т. Такерман составляет книгу эссе на различные темы и называет ее "Оптимист", а затем посвящает несколько страниц предисловия аргументации, с лексиконом в руках доказывая, что применимость термина "оптимист" "очевидна". Редактор в часы досуга предается своему истинному поэтическому вкусу ради удовольствия своих друзей или развлечения случайной аудитории. Затем появляется его книга, озаглавленная не "Разные стихотворения", а "Спящий в святилище" А. А. Хопкинса. Иногда, не довольствуясь одной загадкой, добавляют другую. Вот у нас "Великое железное колесо; или, Республиканство вспять и Христианство наоборот" Дж. Р. Грейвса. Эти названия не новы, не редки и не ограничены каким-либо определенным классом книг. Каждый шкаф, почти каждая полка в любой библиотеке содержат такие. Они так же стары, как искусство книгопечатания. Плач Давида по Саулу и Ионафану назывался "Лук". Одно слово в поэме, вероятно, подсказало название. Три речи Эсхина назывались "Грации", а его письма — "Музы"».

Список библиографических ошибок можно было бы бесконечно расширять, но тема эта несколько специальная, и приведенных выше немногих примеров будет достаточно, чтобы указать на подводные камни, лежащие на пути библиографа — работника, которому необходимо обладать универсальными знаниями, если он хочет благополучно миновать расставленные на его пути ловушки.

ГЛАВА V.

СПИСКИ ОПЕЧАТОК.
Опечатки в книгах раннего периода печати немногочисленны, и этот факт легко объясняется, если вспомнить, что эти книги при прохождении через печатный станок находились под наблюдением таких ученых, как Альды, Андреас, епископ Алерии, Кампанус, Пероттус, Стефаны и другие. Говорят, что первой книгой с напечатанным списком опечаток является издание «Ювенала» с примечаниями Мерулы, напечатанное Габриэлем Пьером в Венеции в 1478 году; ранее ошибки исправлялись пером. Один из самых длинных списков опечаток в истории, занимающий пятнадцать страниц фолио, находится в издании сочинений Пико делла Мирандолы, напечатанном Кноблаухом в Страсбурге в 1507 году. Еще более худший случай небрежности можно найти в маленькой книге всего в сто семьдесят две страницы под названием «Missae ac Missalis Anatomia» (1561), которая содержит пятнадцать страниц опечаток. Автор, чувствуя, что столь грубый случай небрежности требует какого-то оправдания или объяснения, объяснил опечатки тем, что дьявол вымочил рукопись в сточной канаве, сделав ее почти нечитаемой, а затем заставил печатника прочитать ее неверно. Нам позволено верить, что демоном, который совершил все это зло, был печатный «чертенок».

Кардинал Беллармин очень старался, чтобы его труды печатались правильно, но безуспешно, и в 1608 году он был вынужден опубликовать в Ингольштадте том под названием «Recognitio librorum omnium Roberti Belarmini», в котором он напечатал восемьдесят восемь страниц опечаток к своим «Спорным вопросам».

Эдвард Ли в своем тонком томе фолио под названием «О религии и обучении» (1656) был вынужден добавить два плотно напечатанных листа опечаток.

Иногда явные ошибки делались намеренно; так, чтобы избежать декрета Инквизиции о том, что слова fatum и fata не должны использоваться ни в какой работе, некий автор напечатал facta в своей книге и добавил в списке опечаток: «вместо facta читать fata».

Имея дело с нашей собственной старой литературой, мы обнаруживаем значительную разницу в степени типографской точности; так, старые пьесы XVI и XVII веков часто являются чудесами неточности, и в то время как книги того же периода обычно снабжались таблицами опечаток, пьесы выпускались без каких-либо подобных средств исправления. Это в некоторой степени объясняется тем фактом, что многие из этих пьес были тайными публикациями или, во всяком случае, печатались в спешке, без должного внимания. Покойный г-н Холливелл-Филлипс в своем любопытном частном издании («Словарь опечаток», 1887) пишет: «Такие списки были действительно в тысячу раз более необходимы в изданиях пьес, но они практически отсутствуют в последних; краткий список, который предпослан "Satiro-Mastix" Деккера (1602), является почти единственным примером, который можно найти в любой из пьес, появившихся за время литературной карьеры великого драматурга».

В других отраслях литературы очевидно, что предпринимались некоторые усилия, чтобы избежать опечаток, либо путем корректуры печатника, либо автором. Некоторые из оправданий опечаток в наших старых книгах весьма забавны. В маленькой английской книге из двадцати шести листов, напечатанной в Дуэ в 1582 году и озаглавленной «Правдивый отчет о смерти и мученичестве иезуита и священника М. Кэмпиона, а также священников М. Шервина и М. Брайана в Тайберне первого декабря 1581 года», в конце есть такое примечание:—

«Добрый читатель, прости все ошибки, допущенные при печати, и будь снисходителен к мастерству чужеземца».

Многие трактаты Николаса Бретона выпускались тайно, и он протестовал против того, что многие произведения, которые он никогда не писал, ложно приписывались ему. «Беседка наслаждений» была опубликована без санкции автора, и печатник (или издатель) Ричард Джонс сделал следующее обращение «к господам читателям» по поводу ошибок, допущенных в книге:—

«Простите меня (добрые господа) за мою самонадеянность и защитите меня, я прошу вас, от тех придирщиков и искателей недостатков, которым никогда не нравится ничего из того, что они видят напечатанным, как бы хорошо оно ни было составлено. И где бы вы ни обнаружили ошибку, припишите ее небрежности печатников, а не (иначе) какому-либо невежеству автора: и особенно на странице А 3, примерно в середине страницы, вместо LIME OR LEAD, я прошу вас читать LINE OR LEAD. Так ваш бедный печатник будет иметь справедливое основание впредь быть более внимательным и признает себя обязанным (во все времена) служить вам изо всех сил. Ваш Р. Дж., ПЕЧАТНИК».

Небольшая научная книга под названием «Создание и использование геометрического инструмента, называемого сектором... Томаса Худа» (1598) имеет список опечаток, озаглавленный «Допущенные ошибки», с таким примечанием автора или печатника:—

«Добрый читатель, я прошу тебя простить эти ошибки, ибо я нахожу по опыту, что труднее напечатать эти математические книги верно, чем книги другого содержания».

«Baculum Geodeticum sive Viaticum or the Geodeticall Staffe» (1610) Артура Хоптона содержит следующие причудливые строки в начале списка опечаток:—

«Печатник читателю. За прошлые ошибки или промахи, что случились, пусть этот сборник принесет тебе удовлетворение: Труд искусства, основы которого нам неведомы, может заставить нас ошибиться, хотя все наше мастерство и показано. Когда точки и буквы содержат смысл, мудрый может споткнуться, но не совершить большого преступления. Тогда прости здесь такие ошибки, что случаются, следующее издание исправит все».

Томас Хейвуд, плодовитый драматург, добавил к своей «Апологии актеров» (1612) интересное обращение к печатнику своего трактата, которое, помимо привлечения внимания к нежеланию печатника, чтобы на его ошибки указывали в таблице опечаток, является исключительно ценным из-за упоминания о раздражении Шекспира по поводу обращения с ним Джаггарда, приписавшего его перу стихи Хейвуда из «Трои Британии».

«Моему испытанному доброму другу, Г-НУ НИКОЛАСУ ОУКСУ. Бесконечные ошибки, допущенные в моей книге "Троя Британии" по небрежности печатника, такие как неверные цитаты, путаница в слогах, неправильное расположение полустиший, выдумывание странных и никогда не слыханных слов, — их было не счесть, и когда я хотел составить подробный список опечаток, печатник ответил мне, что не станет публиковать свидетельства своего собственного неумелого мастерства, а лучше позволит своей собственной вине лечь на плечи автора. И, опасаясь, что другие его качества были того же рода и состояния, и обнаружив вас, напротив, столь внимательным и прилежным, столь серьезным и трудолюбивым в том, чтобы воздать автору все права печатного станка, я не мог не поздравить ваши честные старания этим коротким напоминанием. Здесь я также должен обязательно вставить явную несправедливость, причиненную мне в той работе, когда взяли два послания: Париса к Елене и Елены к Парису, и напечатали их в меньшем томе под именем другого, что может внушить миру мнение, будто я мог украсть их у него, и он, чтобы восстановить справедливость, с тех пор опубликовал их под своим именем; но как я должен признать свои строки недостойными покровительства того, под чьим именем он их опубликовал, так и автор, я знаю, был весьма оскорблен г-ном Джаггардом, который (совершенно без его ведома) осмелился так вольно обойтись с его именем. Я знаю, что вы свободны от этих и подобных нечестностей; и я хотел бы лишь быть счастливым автором столь достойной работы, которую я мог бы охотно доверить вашей заботе и мастерству. Ваш навсегда, ТОМАС ХЕЙВУД».

В XVIII веке печатники и авторы очерствели в своих грехах и редко приносили извинения за ошибки печати, но в XVII веке объяснения были частыми.

Сильванус Морган в своей книге «Horologiographia Optica. Dialling Universall and Particular, Speculative and Practicall» (Лондон, 1652) предстает перед своими читателями с такими замечаниями об опечатках:—

«Читатель, я написал это несколько лет назад, когда был ребенком в Искусстве, и по этому видно, что я немногим больше, из-за отсутствия пересмотра здесь есть ошибки, которые я прошу тебя исправить пером, и если есть какая-либо ошибка в искусстве, как в гл. 17, которая верна только во время равноденствия, прими это за недосмотр, и где найдешь equilibra, читай equilibrio, а в посвящении (в некоторых экземплярах) читай Роберт Бейтман вместо Томас, и side вместо signe, и знай, что Optima prima cadunt, pessimus aevo manent».

Список опечаток в «Эссе по нескольким важным вопросам философии и религии» Джозефа Гленвилла (1676) предваряется этим примечанием:—

«Читателя просят обратить внимание на следующие опечатки печати, некоторые из которых настолько близки по звучанию к словам автора, что их можно легко принять за его собственные».

Следующие две книги, которые следует упомянуть, были опубликованы в одном и том же году — 1679. Благородный автор, упомянутый в первой, — это Роджер Палмер, имевший бесчестие быть мужем печально известной любовницы Карла II, графини Каслмейн. К счастью для графа, она больше не носила его имени, так как в 1670 году ей был пожалован титул герцогини Кливленд. Профессор Де Морган был склонен сомневаться в авторстве лорда Каслмейна, но следующие замечания Джозефа Моксона, по-видимому, доказывают, что пэр действительно подготовил черновик какого-то рода:—

«Послесловие касательно опечаток и географической части этого глобуса», предпосланное «Английскому глобусу»... графа Каслмейна:—

«Поскольку опечаток печати много, я не буду приводить их в отдельном каталоге, как обычно, чтобы вид их не вызвал большего неудовольствия, чем пользы от подробностей, особенно потому, что они не столь существенны или сложны, чтобы любой человек (я надеюсь) не мог легко исправить их при чтении. Признаюсь, я был в некотором роде причиной их появления, взяв у благородного автора очень грязную рукопись, когда он просил меня подождать, пока не будет переписана чистовая, так что, право, неудивительно, если рабочие в этих случаях не только иногда пропускали, но и добавляли, принимая одну строку за другую, или не замечая с точностью, какие слова были полностью вычеркнуты или зачеркнуты».

Джон Плейфорд, музыкальный издатель и автор, делает некоторые замечания по поводу опечаток в предисловии к своему «Vade Mecum, or the Necessary Companion» (1679), которые стоит процитировать здесь:—

«Моя профессия обязывает меня быть знакомым с математическими книгами (печать которых и музыки была моим главным занятием), я заметил две вещи, часто являющиеся причиной того, почему книги такого рода появляются на свет не столь правильными, как должны быть; либо 1) Потому что их слишком торопят из печати и не дают достаточно времени для строгого и тщательного их изучения; что во всех книгах должно быть сделано, особенно в этих, поскольку одна неверная цифра в математической книге может оказаться большей ошибкой, чем ошибка в целое слово в книгах другого рода. Или 2) Потому что люди принимают таблицы на веру, не проверяя их, и вместе с ними переписывают их ошибки, если не увеличивают их. И то, и другое я тщательно избегал, так что у меня есть основания полагать (и думаю, я могу сказать это без тщеславия), что никогда не было таблиц, напечатанных более точно, чем в этой книге, особенно тех, что для денег и аннуитетов, ибо, не доверяя своему первому расчету их, я заново рассчитал каждую таблицу, когда она была в печати, по первому напечатанному листу, и когда я это сделал, я строго сравнил ее с моим первым расчетом».

Де Морган регистрирует девятнадцатое издание этой книги, датированное 1756 годом, в своих «Арифметических книгах», и он, по-видимому, не знал, что она была первоначально опубликована еще в 1679 году.

В «Естественной истории Нортгемптоншира» Мортона (1712) есть список, озаглавленный «Некоторые опечатки печати, подлежащие исправлению»; и в конце списка есть следующее забавное примечание: «В табл. 13 нет гравюры курицы меньшей пестрой овсянки, хотя на нее есть ссылка на стр. 423, каковой пропуск произошел из-за случайности и на самом деле не очень существенен, так как курица этой птицы мало чем отличается от петуха, который представлен в этой таблице под рис. 3».

Существует очень распространенное мнение, что авторы не исправляли корректурные оттиски своих книг в XVI и XVII веках, но есть достаточно доказательств того, что это полное заблуждение. Профессор Де Морган с присущей ему проницательностью упоминает об этом моменте в своих «Арифметических книгах» (1847): «Множество обстоятельств заставляет меня думать, что общая мода на исправление печати автором вошла в обиход с XVII века или около того». И он приводит в пример это примечание на титульном листе «Арифметических вопросов» Ричарда Уитта (1613): «Проверено также и исправлено в печати самим автором».

Покойный доктор Бринсли Николсон поднял этот вопрос в «Notes and Queries» в 1889 году, и благодаря его исследованию возможно датировать эту практику почти сорока годами ранее. Некоторыми из следующих цитат я обязан этому бесценному периодическому изданию. В «Хмелевом саде» Скота (1574) мы находим следующее оправдание:—

«Поскольку г-н Скот не мог присутствовать при печати этой своей книги, благодаря чему я мог бы воспользоваться его советом при исправлении оной, и особенно Фигур и Портретов, содержащихся в ней, о которых он дал мне такие заметки, которые я, будучи несведущим в этом деле, не мог так тщательно постичь, ни так совершенно выразить, как... автор или вы».

В «Барабане Судного дня» Джорджа Гаскойна (1576) есть:—

«Объявление печатника читателю.

«Пойми (добрый читатель), что пока эта работа была в печати, Богу было угодно посетить переводчика ее болезнью. Так что, будучи не в состоянии сам следить за ежедневными корректурами, он назначил своего слугу присматривать за ними. Который, будучи не столь хорошо знаком с делом, как его господин, допустил некоторые ошибки, весьма противоречащие нашим обоим намерениям и желаниям. Которые я поэтому собрал в эту Таблицу. Желая каждому читателю, который соблаговолит просмотреть эту книгу, чтобы он сначала исправил эти ошибки, а затем судил соответственно».

Особенно интересное примечание по этому поводу предваряет список опечаток в переводе «Энеиды» Вергилия Станихерста (1582), который был напечатан в Лейдене. Г-н Ф. К. Биркбек Терри, который указал на это в «Notes and Queries», процитировал из переиздания Арбера, стр. 157:—

«Джон Пейтс, печатник, любезному читателю: Я должен просить твоего терпения и труда (добрый читатель) в снесении таких ошибок, что ускользнули при печати: и в исправлении как тех, что представлены здесь твоему взору, так и всех прочих, о которые ты случайно споткнешься при просмотре этого трактата. Новизна печатания английского языка в этих краях и отсутствие автора при просмотре некоторых корректур не могли не породить ошибок».

Конечно, Скот, Гаскойн и Станихерст не исправляли корректуры, но не было бы необходимости приносить извинения, если бы эта практика не была довольно общей среди авторов.

«Толкование молитвы Господней» епископа Бабингтона (1588) содержит оправдание неспособности автора исправить печать:—

«Если ты найдешь какие-либо другие ошибки, либо в словах, либо в знаках препинания, нарушающие совершенный смысл (Добрый читатель), помоги им своим собственным суждением и оправдай печать отсутствием Автора, который лучше всех был знаком с чтением своего собственного почерка».

В Бодлианской библиотеке хранится экземпляр печатника Книги V «Церковного устройства» Хукера (1597) с подписью Уитгифта и исправлениями, сделанными почерком Хукера. На одной из страниц есть следующее примечание печатника:—

«Добрый г-н Хукер, я прошу вас быть столь добрым, чтобы прислать нам следующий лист, который следует за этим, ибо я не знаю, по какой случайности этот наш утерян, который стоит на завершении книги»[7].

[7] «Notes and Queries», 7-я серия, viii. 73.

Другое доказательство общей практики можно найти в «Остроумии остроумия» Н. Бретона (1599):—

«Какие ошибки ускользнули при печати, найди по своему усмотрению и оправдай Автора другой работой, которая отвлекла его от присутствия в Печатне; non ha che non sa. Н. Б. Джент.»

В конце посвящения Нэша «Своим читателям» в «Великопостной снеди» (1599) есть это интересное утверждение: «Примените это за меня, ибо меня зовут исправлять ошибки печати, которые ускользнули в мое отсутствие из печатни».

Ричард Брэтуэйт, публикуя свой «Страппадо для дьявола» (1615), принес извинения за то, что не видел всех корректур. Все примечание вполне заслуживает воспроизведения:—

«Об опечатках.

«Господа (humanum est errare), чтобы подтвердить каковую позицию, эта моя книга (как и многие другие) имеет свою долю ошибок; так что я бегу ad praelum tanquam ad praelium, in typos quasi in scippos; но мое утешение в том, что если я буду подвергнут страппадо множеством моих ошибок, это лишь соответствует моему названию: так что я могу казаться прорицающим своим стилем то, что я должен был вынести от печати. И все же знайте, здравомыслящие господа, что запутанность рукописи и отсутствие автора при многих важных корректурах были причиной этих ошибок, каковые недостатки (если они будут восполнены вашим великодушным снисхождением и любезным расположением) я клянусь удовлетворить ваше пристрастное внимание более серьезным обзором в моем следующем издании... Что касается других ошибок, таких как неправильная расстановка запятых, двоеточий и точек (которые, будучи очевидными на каждой странице, так часто искажают смысл), я отсылаю к вашему усмотрению (здравомыслящие господа), чья мягкость может восполнить их скорее, чем все мое усердие может их изобразить».

В «Мастифе, или Молодом щенке старой собаки, эпиграммах и сатирах» (1615), анонимной работе Генри Пичема, мы читаем:—

«Ошибки, ускользнувшие при печати (или любое другое упущение), должны быть оправданы по причине отсутствия автора в Печатне, который должен был дать к тому более должные инструкции».

Доктор Бринсли Николсон привел два очень интересных отрывка об исправлении корректур старых пьес. Первый, который очень похож на аллюзию на обычай, взят из издания 1601 года пьесы Бена Джонсона «Всяк в своем нраве» (акт ii, сц. 3), где Лоренцо-младший говорит: «Мой отец имел проверку вашей рукописи за час до того, как я ее увидел». Второй взят из пьесы Флетчера «Милая доблесть» (1624 или 1625), акт iv, сц. 1. Лапет говорит своему слуге (клоуну Голошио): «Так принеси мне последнюю корректуру, эта исправлена»; и после того, как Голошио ушел и вернулся, следует следующее:—

Лап. Что говорит теперь мой Печатник? Клоун. Вот ваша последняя Корректура, сэр. Теперь у вас будут идеальные Книги в мгновение ока[8].

[8] «Notes and Queries», 7-я серия, viii. 253.

Следующее обращение, которое содержит любопытное оправдание доктора Дэниела Фитли за то, что он не исправил корректуры своей книги «Римский рыбак, пойманный в свою собственную сеть» (1624), весьма уместно:—

«Я прошу любезного читателя понять, что большая часть книги была напечатана во время великих морозов; когда по причине того, что Темза была закрыта, я не мог удобно доставить корректуры, чтобы их принесли мне до того, как они были отработаны; вследствие чего вышло так, что многие весьма грубые промахи прошли через печать, и (что было самой худшей ошибкой из всех) третья часть осталась без нумерации страниц».

В качестве более позднего примера мы можем процитировать «Исторические древности» сэра Питера Лейстера (1673), где мы находим это примечание: «Читатель, по причине отсутствия автора, несколько ошибок ускользнули от печати: те, которые являются наиболее существенными, тебя просят исправить, и простить их все».

Напечатанные ошибки обычно считаются пострадавшими делами несколько серьезной важности; и мы представляем себе автора, расхаживающего взад-вперед по своей комнате и рвущего на себе волосы, когда он впервые обнаруживает их; но Бенсерад, французский поэт, смог превратить эту тему в шутку. Это рондо, которое он поместил в конце своей версии «Метаморфоз» Овидия:—

«Что до меня, среди бесчисленных ошибок, Я знаю лишь две значительные, И о которых я делаю свое заявление, Это замысел и исполнение; По моему мнению, ошибки неисправимые В этом томе».

Согласно «Scaligerana», трактат Кардано «De Subtilitate», напечатанный Васкозаном в 1557 году, не содержит ни одной опечатки; но, в целом, можно очень серьезно усомниться в том, что безупречное издание какой-либо работы когда-либо выходило из печати. Хорошо известна история о серьезной попытке, предпринятой знаменитыми печатниками из Глазго Фулисами, избавить свое издание «Горация» от любой возможности ошибки. Они приказали вывешивать корректурные листы после проверки у ворот Университета с предложением награды любому, кто обнаружит опечатку. Несмотря на всю эту заботу, в этом издании, по словам Дибдина, есть шесть неисправленных ошибок.

Согласно Исааку Дизраэли, цель свободы от ошибок была почти достигнута доном Жозе Соузой при содействии Дидо в 1817 году, когда он опубликовал свое великолепное издание «Лузиад» Камоэнса. Однако в некоторых экземплярах была обнаружена неисправленная ошибка, вызванная перестановкой одной из букв в слове Lusitano. Подобный случай произошел несколько лет назад в типографии известного лондонского печатника. Должна была быть напечатана некая книга, и были даны инструкции, что при печати следует соблюдать особую осторожность. Она была прочитана главным корректором, и все, казалось, прошло хорошо, когда на титульном листе была обнаружена ошибка.

Здесь можно упомянуть в отношении таблиц опечаток, что ими часто пренебрегают в последующих книгах. Есть много книг, в которых одни и те же ошибки повторялись в различных изданиях, хотя на них указывалось в раннем выпуске.

ГЛАВА VI.

ОПЕЧАТКИ.
Из всех литературных ошибок опечатки являются самыми многочисленными, и никто, кто знаком с внутренней работой типографии, не удивится этому; на самом деле, он скорее будет поражен отсутствием ошибок в бесчисленных произведениях, выпускаемых из печати, чем удивлен ошибками, с которыми он может столкнуться. Возможности ошибки бесконечны, и частая причина кроется в окончательной корректуре, когда строка может легко переместиться. По этой причине многие авторы предпочтут оставить тривиальную ошибку, такую как неверный знак препинания, в окончательной корректуре, чем рисковать возможностями ошибок, вызванных разблокировкой набора. Конечно, большое количество опечаток далеко не забавны, в то время как чувство веселья иногда может быть получено от незначительной перестановки букв. Авторы должны быть начеку в отношении опечаток, хотя обычные орфографические ошибки не должны оставляться для них корректором печатника; но они обычно слишком сосредоточены на структуре своих собственных предложений, чтобы заметить эти опечатки. Любопытно то, что опечатка, которая прошла через корректуру и перепроверку незамеченной корректором и автором, часто обнаруживается сразу же, как только готовая книга попадает в руки автора. Ошибка, которая до сих пор оставалась скрытой, кажется, выпрыгивает со страницы, к большому отвращению автора. Одна из причин, по которой опечатки остаются незамеченными, заключается в том, что каждое слово является своего рода картинным объектом для глаза. Мы не произносим слово по буквам, а угадываем, что это за слово, по первой и последней буквам и его длине, так что неправильную букву в теле слова легко не заметить.

Важным подспорьем для редактора испорченного текста является знание того, какие опечатки наиболее вероятны, и для этой цели покойный г-н Холливелл-Филлипс напечатал для частного распространения «Словарь опечаток, найденных в печатных книгах XVI и XVII веков, составленный для использования вербальными критиками и особенно для тех, кто занимается редактированием произведений Шекспира и других наших ранних драматургов» (1887). В примечании в конце этой книги г-н Филлипс пишет: «Самый быстрый доступ к этим свидетельствам будет найден в старых списках опечаток, и при изучении последних будет видно, что опечатки изобилуют в конечных и начальных буквах, в пропусках, в цифрах и в словесных перестановках; но, несомненно, наиболее часты в местоимениях, артиклях, союзах и предлогах. Когда мы переходим к словам вне четырех последних, существует большая доля примеров, которые либо редки, либо уникальны. Некоторые из записанных ошибок достаточно гротескны: например, "Ile starte thence poore" вместо "Ile starve their poore", "he formaketh what" вместо "the fire maketh hot". Действительно, следует признать, что конъектурный эмендатор, если он обходится без квазиавторитета современных прецедентов, имеет почти неограниченный диапазон для упражнения своей изобретательности, поскольку неустоявшееся правописание наших предков делает почти любую поправку, какой бы экстравагантной она ни была, типографской возможностью. Большое количество их опечаток могло быть совершено только посреди старой орфографии. Ни при каких других условиях "ice" не могло быть превращено в "ye", "air" в "time", "home" в "honey", "attain" в "at any", "sun" в "sinner", "stone" в "story", "deem" в "deny", "dire" в "dry", старое написание курсивных слов было соответственно: yce, yee, ayre, tyme, home, honie, attaine, att anie, sunne, sinner, stone, storie, deeme, denie, dire, drie. Форму длинной s также следует иногда принимать во внимание, ибо только благодаря ее использованию такое слово, как "some", могло быть напечатано как "four", "niece" как "wife", "prefer" как "preserve", "find" как "fifth", вариант старого написания был foure, neese, preferre».

Среди примеров опечаток, приведенных в этом Словаре, можно отметить следующие: actions вместо axioms, agreement вместо argument, all-eyes вместо allies, aloud вместо allowed, banish'd вместо ravish'd, cancel вместо cantel, candle вместо caudle, culsedness вместо ourselves, eye-sores вместо oysters, felicity вместо facility, Hector вместо nectar, intending вместо indenting, John вместо Jehu, Judges вместо Indies, scene вместо seene, sixteen вместо sexton, and вместо sixty-one, tops вместо toy, Venus вместо Venice.

В связи с этой работой можно упомянуть покойного г-на У. Блейдса «Шекспир и типографика», являющуюся попыткой показать личную связь Шекспира с искусством печати и его технические знания в нем, а также замечания о некоторых распространенных типографских ошибках с особым вниманием к тексту Шекспира (1872), небольшую работу очень большого интереса и ценности. Г-н Блейдс пишет: «Теперь эти типографские ошибки в большинстве случаев будут относиться к одному из трех классов, а именно:—

«Ошибки слуха;

«Ошибки зрения; и

«Ошибки от того, что на языке печатников называется "грязная касса".

«I. Ошибки слуха. — Каждый наборщик во время работы прочитывает несколько слов своего оригинала и удерживает их в уме, пока его пальцы не подберут различные литеры, принадлежащие им. Пока память таким образом повторяет про себя фразу, отнюдь не неестественно, и на практике не редко, чтобы какое-то слово или слова невольно вытеснялись в уме другими, сходными по звучанию. Это была просто ментальная перестановка слогов, которая заставила актера воскликнуть:—

«Милорд, отойдите назад и дайте священнику кашлять»

вместо

«Милорд, отойдите назад и дайте гробу пройти» («Ричард III», i. 2).

И, из-за легкой путаницы в звуках, слово mistake могло появиться в наборе как must take:—

«Так вы ошибаетесь в своих мужьях» («Гамлет», iii. 2).

Опять же, idle votarist легко стало бы idol votarist —

«Я не праздный поклонник» («Тимон», iv. 3);

и long delays превращаются в longer days —

«Сделав это, смотри, чтобы не было долгих задержек» («Тит», iv. 2).

Со времен Гутенберга до сих пор это сходство звуков было плодотворным источником ошибок среди печатников.

II. Ошибки зрения. — Глаз часто подводит руку наборщика, особенно если тот работает с трудночитаемой рукописью или ветхим переизданием. Уберите точку, и «This time goes manly» превращается в

«This tune goes manly». «Макбет», IV, 3.

Так, забившаяся литера превращает «What beast was't then?» в «What boast was't then?» —

«Леди М. Какой же зверь тогда внушил вам эту мысль?» «Макбет», I, 7.

Примеры можно множить до бесконечности по многим старым книгам, поэтому я приведу лишь еще один случай. Слово «preserve», написанное с длинной «s», при некоторой небрежности можно прочитать как «preferre» («Генрих VI», III, 2), что полностью искажает смысл.

III. Ошибки из-за «засоренной кассы». — Этот класс ошибок совершенно иного рода, чем два предыдущих. Те исходили изнутри человека, от его разума; эта же — внешняя, механическая по своему происхождению и совершению. Поскольку многие читатели, возможно, никогда не видели внутреннее устройство типографии, следующее краткое объяснение может оказаться полезным: «Касса» — это неглубокий деревянный ящик, разделенный на множество квадратных отделений, называемых «ячейками», и в каждую ячейку кладется только один вид литер, скажем, все «а», или «b», или «c». Наборщик работает с двумя такими кассами, стоящими перед ним под наклоном, и когда из-за тряски, оплошности или любого другого происшествия литеры перемешиваются, результат технически называется «засоренной кассой». Дальнейшее следствие заключается в том, что пальцы рабочего, даже направляясь в нужную ячейку, часто захватывают не ту литеру, причем он сам в этот момент совершенно не осознает данного факта.

Теперь, если мы сможем обнаружить какой-либо закон, управляющий этим аномальным положением литер — если, например, мы сможем предсказать, что литера «o», оказавшись не на своем месте, будет чаще встречаться в ячейке, отведенной для литеры «a», чем в любой другой; что «b» имеет общую тенденцию попадать в ячейку «l», а «l» — в ячейку «v»; и что «d», оказавшись не дома, почти наверняка будет найдена среди «n»; если мы сможем это показать, то заложим хороший фундамент для пересмотра многих испорченных или спорных чтений в тексте Шекспира, некоторые из которых могут обрести новую жизнь благодаря такому подходу.

Для начала давайте получим четкое представление о расположении литер как в «верхней», так и в «нижней» кассе во времена Шекспира — во времена, когда длинные «s», а также лигатуры «ct», «ff», «fi», «ffi», «ffl», «sb», «sh», «si», «sl», «ss», «ssi», «ssl» и другие были в повседневном употреблении.

Затем мистер Блейдс ссылается на «Механические упражнения» Моксона (1683), где содержится изображение касс наборщиков XVII века, которые, как можно предположить, были такими же по форме, как и те, что использовались во времена Шекспира. В расположение касс были внесены различные изменения с целью более удобного размещения литер. Современный вид показан на стр. 110, 111.

Мистер Блейдс продолжает: «Главная причина «засорения» кассы была такой же во времена Шекспира, как и сейчас; и любому, кто интересуется этой темой, не стоит упускать возможность посетить типографию, где он мог бы лично осмотреть процесс. Представьте наборщика за работой по «разборке» шрифта; верхняя и нижняя кассы, одна над другой, наклонены под значительным углом к нему, и по мере того, как литеры быстро падают с его пальцев, они образуют конические кучки в своих соответствующих ячейках, рассыпаясь очень похоже на песок в нижней части песочных часов. Теперь, если наборщик позволит своей кассе стать слишком полной, самые верхние литеры в каждой ячейке обязательно соскользнут в ячейку ниже, а иногда, хотя и редко, в одну из боковых ячеек. Когда такие литеры остаются незамеченными, они неизбежно вызывают ошибочное написание, а иногда и полностью меняют весь смысл предложения. Но теперь возникает важный вопрос: обнаруживаются ли когда-нибудь ошибки такого рода, и, в частности, встречаются ли они у Шекспира? Несомненно, встречаются, но в какой степени — это может показать только долгое и тщательное исследование.

ВЕРХНЯЯ КАССА. <a'> <e'> <i'> <o'> <u'> <SE> <DDag> A B C D E F G <a!> <e!> <i!> <o!> <u!> <||> <Dag> H I K L M N O <a^> <e^> <i^> <o^> <u^> <?> <*> P Q R S T V W X Y Z <AE> <OE> U J X Y Z <AE> <OE> U J <a:> <e:> <i:> <o:> <u:> <c,> <Pd> A B C D E F G 1 2 3 4 5 6 7 H I K L M N O 8 9 0 <1/4> <1/2> <3/4> k P Q R S T V W

НИЖНЯЯ КАССА. & [ ] <ae> <oe> j ' Тонкие и средние пробелы ( ) ? ! ; Лидеры. fl — e Лидеры. ff b c d i s f g ffl Лидеры. fi ffi En Em l m n h o y p , w шпации. шпации. Волосные шпации. z q : v u t толстые шпации a r Большие шпации. x . <EndTable>

показать. В качестве примеров, просто чтобы продемонстрировать возможное изменение смысла, вызванное одной неверной литерой, я приведу один или два случая:—

«Were they not forc'd with those that should be ours, We might have met them darefull, beard to beard.» «Макбет», V, 5.[9]

[9] Корректор рукописи Кольера заменил «forc'd» на «farc'd».

Слово «forced» следует читать как «farced», поскольку литера «o», очевидно, упала в ячейку «a». Ряды врага не были «forced» (принуждены) последователями Макбета, а «farced» (нафаршированы) или заполнены. В «Кулинарии» Мюррелла (1632) это же слово используется несколько раз; мы видим там, что фаршированная баранья нога — это когда мясо вынимали из кожи, смешивали с травами и т. д., а затем кожу снова наполняли.

«I come to thee for charitable license . . . To booke our dead.» «Генрих V», IV, 7.

Так во всех копиях, но «to book» — это, безусловно, современная коммерческая фраза, и Герольд здесь просил разрешения просто «look» (осмотреть) или изучить мертвых с целью достойного погребения их знатных людей. В том же смысле сэр У. Люси в первой части «Генриха VI» говорит:—

«I come to know what prisoners thou hast tane, And to survey the bodies of the dead.»

Мы не можем представить офицера с пером, чернильницей и бумагой в период, когда немногие умели писать, «записывающим» (booking) мертвых. Я думаю, мы можем принять как должное, что здесь литера «b» упала в ячейку «l».

Еще один момент, который следует иметь в виду, — это существование таких лигатур, как «fi», «si» и т. д., поэтому, как говорит мистер Блейдс, «превращение «light» в «sight» нельзя рассматривать как вопрос одной литеры — «s» в ячейке «l»», потому что ячейка, содержащая «si», находится далеко от ячейки «l», и их содержимое не могло легко перемешаться.

К этим примерам, приведенным мистером Блейдсом, можно добавить очень интересную поправку, предложенную автору несколько лет назад одним шекспироведом. Когда Изабелла навещает своего брата в тюрьме, трусливый Клавдио разражается жалобами и рисует яркую картину ужасов проклятых:—

«Ay, but to die, and go we know not where; To lie in cold obstruction, and to rot; This sensible warm motion to become A kneaded clod; and the delighted spirit To bathe in fiery floods, or to reside In thrilling regions of thick-ribbed ice; To be imprisoned in the viewless winds, And blown with restless violence round about The pendent world; or to be worse than worst Of those that lawless and incertain thoughts Imagine howling!—'tis too horrible! The weariest and most loathed worldly life That age, ache, penury, and imprisonment Can lay on nature, is a paradise To what we fear of death.» «Мера за меру», акт III, сц. 1.

Мы имеем здесь, в выражении «delighted spirit», трудность, которую никто из комментаторов до сих пор не смог объяснить. Уорбертон сказал, что прилагательное означает «привыкший к покою и наслаждениям», но это была не очень удачная догадка, хотя Стивенс ее принял. Сэр Томас Хэнмер изменил «delighted» на «dilated», а доктор Джонсон упоминает две предложенные поправки: одна — «benighted», а другая — «delinquent». Ни одно из этих предложений не может быть подтверждено ссылкой на планы типографских касс, но будет видно, что предлагаемое сейчас слово значительно подкрепляется расположением ячеек в этих планах. Предлагаемое слово — «deleted», которое точно описывает духов как уничтоженных или вычеркнутых из бытия. Это слово часто встречается в типографской практике и часто использовалось в литературе.

Если мы думаем только о признанном написании слова «delighted», мы обнаружим, что нужно изменить три литеры, но если мы возьмем старое написание, «delited», то изменение сделать очень легко, ибо будет замечено, что литеры в ячейке «i» могли легко вывалиться в ячейку «e».

Существует очень любопытное описание ада в «Церковной истории» Беды, где автор говорит о «деформированных духах», которые прыгают из чрезмерной жары в режущий холод, и не исключено, что Шекспир мог иметь в виду этот отрывок, когда вкладывал эти слова в уста Клавдио.[10]

[10] Статью по этому вопросу можно найти в «The Antiquary», том VIII (1883), стр. 200.

Принимается как должное, что наборщик вряд ли полезет рукой не в ту ячейку, так что если используется неверная литера, она должна была выпасть со своего места.

Важный класс опечаток обязан своим происхождением этому перемещению; но, как заметил мистер Блейдс, существуют и другие классы, такие как орфографические ошибки, вызванные невежеством или непониманием наборщика. Мы должны помнить, что печатник должен работать быстро, и если он не узнает слово, он с большой вероятностью превратит его в то, что он понимает. Так, название статьи в «Философских трудах» было любопытным образом изменено в рекламном объявлении, и «Calamites» (каламиты), вид ископаемых растений каменноугольных пластов, с небольшим изменением превратились в «Истинное плодоношение бедствий» (The True Fructification of Calamities). Это ошибка, которую почти наверняка совершат, и через несколько дней после написания этого текста автор увидел ссылку на «Заметки о некоторых пенсильванских бедствиях». В качестве примера менее простительного невежества мы часто будем встречать слово «gauge», напечатанное как «guage».

Одна из самых незначительных опечаток стала причиной странного вопроса во второй серии «Notes and Queries», который, кстати, до сих пор не получил ответа. В «Horae Vacivae» Джона Холла (1646) есть отрывок, намекающий на настольную игру под названием «tick-tack». Автор писал: «Tick tack sets a man's intentions on their guard. Errors in this and war can be but once amended»; но печатник соединил два слова «and war» в одно, и это озадачило корреспондента «Notes and Queries» (V, 272). Он спросил: «Кто может процитировать другой отрывок из любого автора, содержащий это слово? Я искал его во многих словарях безрезультатно. Оно означает, полагаю, антагонизм или состязание и по форме напоминает многие англосаксонские слова, которые так и не нашли пути в собственно английский язык». Ошибка не была обнаружена, и другой корреспондент написал: «Слово andwar наверняка модернизировалось бы в hand-war. Не является ли andirons (handirons) параллельным словом того же рода?». В Генеральном указателе мы находим «Andwar, старое английское слово». Вот и все о долгой жизни очень маленькой ошибки.

Очень похожая на «andwar» ошибка встречается в «Избранных остатках ученого Джона Рэя с его биографией, написанной покойным Уильямом Дерхэмом», которая была опубликована в 1760 году с посвящением графу Маклсфилду, президенту Королевского общества, подписанным Джорджем Скоттом. В биографии Рэя, написанной Дерхэмом, список книг, прочитанных Рэем в 1667 году, напечатан из письма доктору Листеру, и одна из них напечатана как «The Business about great Rakes». Мистер Скотт, должно быть, был озадачен этим названием; но он, очевидно, был человеком, которого не пугают трудности, ибо он добавил примечание следующего содержания: «Они сейчас вошли в общее употребление у фермеров и называются драговыми граблями (drag rakes)». Кто бы мог заподозрить после этого, что название — всего лишь опечатка, и что брошюра относится к деятельности Валентайна Грейтрекса, знаменитого целителя, который претендовал на равную силу с королями и королевами Англии в лечении золотухи? Эта ошибка останется неисправленной в «Мемориалах Джона Рэя» доктора Ланкестера, опубликованных Обществом Рэя в 1846 году, и, по-видимому, не вызывала подозрений, пока преподобный Ричард Хупер не обратил на нее внимание некоторое время назад в «Notes and Queries».[11]

[11] Седьмая серия, IV, 225.

Забавный пример изобретения нового слова был представлен, когда печатник выдал слова «a noticeable fact in thisms» вместо «this MS.»

Перестановка знака препинания, или перестановка литеры, или выпадение одной из них может нанести серьезный ущерб смыслу отрывка, как, например, когда мы читаем о «безнравственных» (immoral) трудах Мильтона. Однако это была весьма лестная опечатка, благодаря которой казалось, что в определенном городе необычайно высокий уровень «нравственности» (morality). В обращении к доктору Уоттсу, написанном Дж. Стенденом и предпосланном «Horae Lyricae» этого автора (Лидс, 1788), встречается та же самая опечатка, к серьезному замешательству мистера Стендена:— «With thought sublime And high sonorous words, thou sweetly sing'st To thy immoral lyre.»

На другой странице этой же книги «daring flight» (дерзкий полет) Уоттса превращается в «darling flight» (милый полет).

В «Dynevor Terrace» мисс Йонг часть одного слова была присоединена к другому с неловким результатом: молодая леди описывается как «без вытянутых рук» (without stretched arms).

Странные результаты перестановки знаков препинания должны быть знакомы большинству читателей; но не часто они бывают такими серьезными, как в следующих случаях. Уильям Шарп, знаменитый гравер, верил в божественную миссию безумца Ричарда Бразерса и выгравировал портрет этого достойного мужа со следующей надписью под ним: «Fully believing this to be the man appointed by God, I engrave his likeness.—W. SHARP.» Гравер по ошибке поставил запятую после слова «appointed» и опустил ее в последней части предложения, придав тем самым комический эффект всей надписи. Было сделано много оттисков, прежде чем ошибка была обнаружена и исправлена. Вопрос об апострофе стал предметом гражданского иска несколько лет назад в Швейцарии; и хотя анекдот относится к рукописи, а не к печатному документу, он приведен здесь, потому что иллюстрирует тему. Джентльмен оставил завещание, которое заканчивалось так: «Et pour t'moigner a mes neveux Charles et Henri de M—— toute mon affection je l'gue a chacun d'eux cent mille francs.» Бумага, на которой было написано завещание, была сложена до того, как чернила высохли, и поэтому многие буквы были размазаны. Наследники утверждали, что апостроф был кляксой, и поэтому требовали по сто тысяч франков каждому вместо одного.

Некоторые опечатки постоянно повторяются, например, смешение слов «Topography» и «Typography», а также «Biography» и «Bibliography». В проспекте издания «Уэверли» мы читаем: «Целью издателей было сделать его выдающимся благодаря красоте топографии (topography) и иллюстраций, как «edition de luxe»».

Эндрю Марвелл опубликовал книгу, которую он озаглавил «The Rehearsal Transprosed»; но редко удается убедить печатника напечатать название иначе, чем «The Rehearsal Transposed».

Следует признать в пользу печатников, что некоторые авторы пишут отвратительным почерком. Иногда получаешь письмо, которое требует около трех прочтений, прежде чем его можно будет понять. С первого прочтения смысл едва уловим, со второго — появляется слабый проблеск цели автора, а с третьего — расшифровывается основной смысл письма. Таких людей можно считать чумой для печатников. Друга Бело, «шестидесятилетнего», печатник упрекнул в том, что он является причиной большого количества ругани в его офисе. «Сэр, — воскликнул мистер А., — как только «копия» от вас распределяется между наборщиками, залп следует за залпом так же быстро и громко, как в одной из побед лорда Нельсона».

Среди авторов бытует мнение, что неразумно писать разборчивым почерком; и Менаж был одним из первых, кто это выразил. Он писал: «Если вы хотите, чтобы в публикуемых вами работах не было ошибок, никогда не присылайте печатнику хорошо написанную копию, ибо в этом случае рукопись отдают молодым ученикам, которые делают тысячу ошибок; в то время как то, что трудно прочитать, попадает к мастерам-печатникам». Рассказывают также, что покойный выдающийся арабский ученый мистер Э. У. Лейн, который писал особенно хорошим почерком, спросил своего печатника, почему в его корректурах всегда так много ошибок. Ему ответили, что такие четкие рукописи всегда отдают мальчикам, так как опытных наборщиков нельзя было отвлечь на это. Покойный декан Хук придерживался этого мнения, ибо когда его попросили разрешить аккуратно переписать проповедь для печати, он ответил, что если ее нужно печатать, он предпочел бы написать ее сам как можно хуже. Эта практика, если она когда-либо существовала, как говорят нам опытные печатники, сейчас не существует.

Нужно думать, именно плохое качество «копии» побудило наборщиков превратить «the nature and theory of the Greek verb» в «the native theology of the Greek verb»; «the conservation of energy» в «the conversation of energy»; и «Forest Conservancy Branch» в «Forest Conservatory Branch».

Некоторые печатники стараются изо всех сил совершать ошибки, когда не могут понять свою «копию». Так, в «Таймс» несколько лет назад среди жертвователей в Фонд Гарибальди был переплетчик, который дал пять шиллингов. Следующим в списке был некий «A. Lega Fletcher», имя которого было напечатано как «A Ledger stitcher».

Некоторые очень необычные ошибки были сделаны из-за невежественного прочтения сокращений автора. Говорят, что в некой статье, присланной для печати, слова «Indian Government» были сокращены как «Indian Govt.». Один наборщик набирал это на протяжении всей своей смены как «Indian goat». Автор в одном из журналов написал слова «J. C. first invaded Britain», и достойный наборщик, который взял за правило заполнять все сокращения, напечатал это как «Jesus Christ» вместо «Julius Caesar».

Здесь можно заметить, что некоторые из самых необычных опечаток никогда не выходят за пределы типографии или кабинета; но хотя они могли быть обнаружены корректором или автором, они все же были сделаны.

Иногда забавность опечатки заключается в ее сложности и полноте, а иногда — в простоте (возможно, только в изменении одной литеры). Хорошим примером первого класса является трансформация известных строк Ширли:—

«Only the actions of the just Smell sweet and blossom in the dust.»

едва узнаваема как

«All the low actions of the just Swell out and blow Sam in the dust.»

Утверждение, что «men should work and play Loo», полученное из «men should work and play too», иллюстрирует второй класс.

Версия Поупа, которую процитировал корреспондент «Таймс» около года назад, очень очаровательна:—

«A little learning is a dangerous thing; Drink deep, or taste not the aperient spring.»

Репортер или печатник, который неверно понял намек оксфордского профессора на Эвменид и процитировал его как говорящего о «тех ужасных старых греческих богинях — Гуманитарных науках», был еще более изобретателен в своей шутке.

Хорас Грили, как известно, был чрезвычайно плохим писателем; но когда он процитировал известную строку (которая, как говорят, равна флорину, потому что в ней четыре тиззи):—

« 'Tis true, 'tis pity, pity 'tis 'tis true,»

можно было ожидать, что наборщик узнает цитату, вместо того чтобы напечатать поразительный расчет:—

« 'Tis two, 'tis fifty and fifty 'tis, 'tis five.»

Это так же плохо, как ошибка печатника хэмпширской газеты, который, как говорят, объявил, что сэр Роберт Пиль и группа «fiends» (извергов) были заняты стрельбой по «peasants» (крестьянам) в Дрейтон-Мэнор.

Возможно, не совсем справедливо приводить слишком много ошибок из газет, которые часто приходится составлять в спешке, но, естественно, они дают самый богатый урожай. Смысл передовицы в американской газете был потерян из-за опечатки, которая гласит: «We do battle without shot or charge for the cause of the right». Это была бы очень неэффективная битва, а правильные слова были «without stint or change».

Автор статьи о Голландии в одном из журналов процитировал известные строки Сэмюэля Батлера:—

«A country that draws fifty foot of water, . . . . . . . In which they do not live, but go aboard,»

которые печатник превратил в

«In which they do not live, but cows abound.»

Конечно, легко выдумывать опечатки, и поэтому иногда испытываешь некоторые сомнения в отношении тех, которые цитируются без указания источника.

Одна из самых примечательных ошибок, когда-либо сделанных в газете, была связана с похоронами известного литератора Джона Пейна Кольера. В «Standard» от 21 сентября 1883 года сообщалось, что «останки покойного мистера Джона Пейна Кольера были преданы земле вчера на кладбище Брей, недалеко от Мейденхеда, в присутствии большого числа зрителей». Составитель параграфа в «Eastern Daily Press» никогда не слышал о Пейне Кольере, поэтому он подумал, что фамилию следует напечатать со строчной «c», и, нуждаясь в заголовке для своего параграфа, он выдумал его на ходу, и вот что появилось в этой газете:—

«Катастрофа на угольной шахте Брей. Останки покойного Джона Пейна, шахтера (collier), были преданы земле вчера днем на кладбище Брей в присутствии большого числа друзей и зрителей».

Это был блестящий полет воображения, ибо кто ожидал бы найти угольную шахту (colliery) недалеко от Мейденхеда?

Мистер Сала, написав в «Notes and Queries» (третья серия, I, 365), говорит: «В целом я давно пришел к выводу, что в типографии больше «чертей», чем снится нашей философии — а именно, бесов-ошибок, — которые вечно заняты тем, что посыпают «печатные формы» ошибками, бросающими вызов самым тщательным проверкам корректора, автора, помощника редактора и редактора». Мистер Сала приводит случай, который произошел с ним самим. Он написал, что доктор Ливингстон носил фуражку с потускневшей (tarnished) золотой лентой; но печатник заменил слово «tarnished» на «famished» (изголодавшийся), к серьезному замешательству отрывка.

Некоторые из самых забавных ошибок происходят из-за замены одной литеры. Так, в отчете об опасности для экспресса из-за коровы, вышедшей на пути перед ним, репортера заставили сказать, что в качестве самого безопасного способа действий в данных обстоятельствах машинист «дал полный пар, врезался в корову и буквально разрезал ее на телят (calves)». Некоторое время назад в речи был приведен рассказ о ранних трудностях выдающегося портретиста, и в печати появилось утверждение, что, работая за мольбертом с восьми утра до восьми вечера, художник «только ложился на коврик у камина для отдыха и подкрепления между визитами своих сестер (sisters)». Это, однако, не так плохо, как сообщение о том, что «невесту сопровождали к алтарю тесные (tight) подружки невесты». Очень странная ошибка произошла в «World» от 6 октября 1886 года, настолько странная, что редактор счел ее достойной внимания в последующем номере. Параграф, в котором произошла опечатка, касался заполнения вакансии викария в церкви Св. Марии в Ислингтоне, что, как считалось, было неоправданно затянуто. Попечителям, в чьем распоряжении находится приход, сообщили, что если у них есть трудности с поиском священника с правильным оттенком низкоцерковности, то в Кенте все еще есть Венны (Venns). Здесь вступило в игру естественное смешение литер «u» и «n», и, как был напечатан параграф, оказалось, что для викария церкви Св. Марии рекомендуется Венера (Venus) из Кента.

Наборщик, который набирал отчет о публичном приеме знаменитого оратора, должно быть, только что закончил изучение «Катехизиса свиного множества» Порсона, когда набрал разрушительное утверждение, что «толпа разорвала воздух своими рылами (snouts)».

Иногда ошибка заключается не в опечатке литеры, а в простой перестановке, как когда выдающегося герольда и антиквара назвали «Rogue Croix» вместо «Rouge Croix». Иногда получается новое, но подходящее слово из-за вставки в распознанное слово лишней литеры, как когда человек умер от того, что съел слишком много гуся, вердикт, как говорят, был «смерть от stuffocation» (удушья).

Многие из этих ошибок, хотя и забавны для публики, не могли быть совсем приятны для тех, кого они касались. Мистеру судье Уайтмену не могло быть приятно видеть себя описанным как «мистер судья Найтмен» (Nightman); а преподобный прелат, о котором было сказано, что он «очень доволен некоторыми церковными беззакониями (iniquities), показанными ему», должно быть, был сильно скандализирован.

Профессор Хейлс во многом разделяет мнение мистера Сала относительно трудов «беса-ошибки», и он отправил забавное письмо в «Athenaeum», в котором указал на любопытную опечатку в одной из своих собственных книг. Поскольку содержание письма очень актуально, читатели, возможно, не будут возражать против того, чтобы увидеть его перенесенным целиком на эти страницы:—

«Юмор наборщиков авторы склонны оценивать неполно, потому что он скорее мешает тому, что хочет сказать автор, хотя часто может сказать что-то лучшее. Но нет причин, по которым обычный читатель не мог бы им в полной мере насладиться. Конечно, его следует признавать более щедро, чем это делается сейчас. Так много людей в настоящее время думают о нем как о чем-то чисто случайном и непредвиденном, как будто в этом нет ума, как будто все превосходные вещи, свободно описываемые как «errata», все «curiosae felicitates» наборщика текстов, были случайными ошибками. Такой взгляд напоминает то, как критики прошлого века говорили о Шекспире — критики, которые не отдавали ему должного за замысел или отбор, а думали, что он каким-то образом споткнулся о величие. Однако я предлагаю сейчас не пытаться защищать или, что могло бы стоить усилий, анализировать этот вид остроумия, а только привести то, что показалось мне восхитительным его примером.

«В примечании к слову «limboes» в издании «Ареопагитики» Мильтона от Clarendon Press я процитировал из «Глоссария» Нэрса список различных «limbi», в которые верили «старые схоласты», и № 2 был «a limbus patrum, где отцы Церкви, святые и мученики ожидали всеобщего воскресения». Скажет ли кто-нибудь, что это не было гениальным ходом какого-то типографского юмориста — изменить последнее слово на «insurrection» (восстание)?

«Как и всякое хорошее остроумие, это изменение так наводит на размышления. Оно поднимает облако новых идей и приводит слушателя в восхитительное замешательство. Как странно оно пересматривает все наши популярные представления! Если даже за гробом великие проблемы, которые держат людей здесь беспокойными и ропщущими, не решены! Если даже там мятежный дух не успокоен! Более того, если те, о ком мы думаем как о завоевавших себе мир в этом мире, присоединяются там к недовольным и каждый из них ждет своего часа —

«gr <w!>s t<h!>n Di<o!>s turann<i'>d' <e'>kp<<e'>rswn b<i'>a».

«Можем ли мы не представить этого смелого шутника, если бы он случайно был каменщиком, высекающим на каком-нибудь надгробии «Insurgam»?»

Уже упоминалось о стойкости опечаток и трудности их исправления; но один из самых любопытных примеров этого можно найти в строке прекрасного обращения Байрона к океану в «Паломничестве Чайльд-Гарольда» (песнь IV). Сто восемьдесят вторая строфа обычно печатается:—

«Thy shores are empires, changed in all save thee— Assyria, Greece, Rome, Carthage, what are they? Thy waters wasted them while they were free, And many a tyrant since . . .»

Не так много лет назад один критик, задав себе вопрос, когда воды опустошили эти страны, начал подозревать опечатку, и при обращении к рукописи выяснилось, что он был прав. Ошибка, которая ускользнула от глаз самого Байрона, была исправлена, и третья строка была напечатана так, как была написана изначально:—

«Thy waters wash'd them power while they were free.»

Небрежность печатников, кажется, достигла своего апогея при издании Священного Писания. Старые издания Библии кишат ошибками, и некоторые из них, как предполагалось, были сделаны намеренно. Говорили, что печатник Филд получил 1500 фунтов от индепендентов в качестве взятки за искажение текста, который мог бы санкционировать их практику рукоположения мирянами, и в Деяниях VI, 3 слово «ye» заменено на «we» в нескольких его изданиях Библии. Стих гласит: «Итак, братия, выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святаго Духа и мудрости, которых мы (ye) можем поставить на эту службу». На такие подделки Батлер ссылается в строках:—

«Religion spawn'd a various rout Of petulant capricious sects, The maggots of corrupted texts.» «Гудибрас», часть III, песнь 2.

Доктор Грей в своих примечаниях к этому отрывку выдвигает обвинение против Филда и цитирует «Визитационную проповедь» Уоттона (1706) в его поддержку. Он также цитирует «Пуританина и паписта» Коули относительно практики искажения текстов:—

«They a bold pow'r o'er sacred Scriptures take, Blot out some clauses and some new ones make.»

Вульгата Папы Сикста V настолько кишела ошибками, что некоторые ошибочные отрывки приходилось заклеивать бумагой, и публика, естественно, смеялась над буллой, предпосланной первому тому, которая отлучала от церкви любого печатника, изменившего текст. Это было тем более досадно для Папы, что он намеревался сделать издание особо свободным от ошибок и для достижения этой цели сам просмотрел все корректуры. Несколько лет назад экземпляр этой книги был продан во Франции за 1210 франков.

Королевские печатники, Роберт Баркер и Мартин Лукас, в правление Карла I не были отлучены от церкви, но, что, возможно, им нравилось меньше, были оштрафованы Судом Высокой комиссии на 300 фунтов за пропуск «не» (not) в седьмой заповеди в издании Библии, напечатанном в 1631 году. Хотя эта история часто цитировалась, ей не верили, и великий библиограф Библий, покойный мистер Джордж Оффер, утверждал, что он и его отец усердно искали ее и не смогли найти. Сейчас известно о существовании шести экземпляров. Покойный мистер Генри Стивенс дает очень интересный отчет о первом обнаружении книги в своих «Воспоминаниях о мистере Джеймсе Ленноксе». Он пишет:—

«Мистер Леннокс был таким строгим соблюдателем субботы, что я никогда не знал, чтобы он писал деловое письмо в воскресенье, кроме одного раза. В 1855 году, когда он останавливался в отеле «Мёрис» в Париже, у меня появилась возможность в субботу днем, 16 июня, идентифицировать давно утерянную октавную Библию 1631 года с пропущенной отрицательной частицей в седьмой заповеди и приобрести ее за пятьдесят гиней. Никакой другой экземпляр тогда не был известен, и владелец требовал немедленного ответа. Однако я поднял некоторые вопросы и получил разрешение подержать маленького грешника и дать ответ в понедельник. Почтой того же вечера я написал мистеру Ленноксу и настаивал на немедленном ответе, предполагая, что этого блудного сына, хотя он и вернулся в воскресенье, следует переплести. Понедельник принес письмо «купить его», очень короткое, но нежное, как откормленный теленок. 21 июня я представил его на полном собрании Лондонского общества антикваров, в то же время прозвав его «Нечестивой Библией» (The Wicked Bible), имя, которое приклеилось к нему с тех пор, хотя сейчас известно шесть экземпляров. . . . Лорд Маколей присутствовал на собрании, но поначалу не поверил в подлинность типографской ошибки. Лорд Стэнхоуп, однако, одолжив том, убедил его, что это была настоящая нечестивая ошибка».

Как ни странно, когда мистер Стивенс принес Библию домой в субботу вечером, он перебрал свою стопку октавных Библий и нашел несовершенный дубликат предполагаемой уникальной «нечестивой» Библии. Когда владелец пришел за своей книгой в понедельник утром, ему показали дубликат, и он согласился, так как его экземпляр не был уникальным, взять за него 25 фунтов. Несовершенный экземпляр был продан Британскому музею за восемнадцать гиней, и мистеру Уинтеру Джонсу действительно так повезло, что он впоследствии получил недостающие двадцать три листа. Третий экземпляр попал в руки мистера Фрэнсиса Фрая из Бристоля, который продал его доктору Бандинелу для Бодлианской библиотеки. Четвертый экземпляр находится в библиотеке Юинга в Глазго; пятый попал в руки мистера Генри Дж. Аткинсона из Ганнерсбери в 1883 году; а шестой экземпляр был подобран в Ирландии джентльменом из Ковентри в 1884 году.

В Библии 1634 года первый стих 14-го Псалма напечатан как «Безумный сказал в сердце своем: есть Бог»; а в другой Библии 1653 года «worldly» (мирской) занимает место «godly» (благочестивый), и читается: «Чтобы весь мир ценил средства достижения мирских богатств».

Если Филд не был мошенником, как намекалось выше, то ему необычайно не везло с ошибками; ибо в другой из своих Библий он также пропустил отрицание в важном отрывке и напечатал I Коринфянам VI, 9 как: «Разве не знаете, что неправедные наследуют Царство Божие?»

Записано, что вдова печатника в Германии однажды покусилась на чистоту текста Библии, напечатанной в ее доме, за что была сожжена до смерти. Она встала ночью, когда все рабочие были в постели, и, подойдя к «печатной форме», полностью изменила смысл текста, который ее особенно оскорблял. Текст был Быт. III, 16 («И к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою»).

Эта история не имеет под собой очень прочного основания, и поскольку летописец не упоминает дату события, читатель должен принимать ее за то, что она стоит. Следующий случай, подтвержденный известным автором, однако, очень похож. Джеймс Силк Бэкингем рассказывает следующий любопытный анекдот в своей «Автобиографии»:—

«Во время работы в типографии Clarendon среди людей ходила история, которую все считали достоверной, следующего содержания. Некоторые веселые молодые студенты университета, любившие практические шутки, достаточно хорошо ознакомились с тем, как литеры закрепляются в определенных формах и укладываются на пресс, а также со способом открытия таких форм для исправления при необходимости; и когда лист, содержащий Службу бракосочетания, должен был быть отработан, как окончательно исправленный, они разблокировали форму, вынули одну литеру «v» и заменили ее литерой «k», тем самым превратив слово «live» в «like». Результат был таков, что, когда листы были напечатаны, та часть службы, которая делала узы нерасторжимыми, была настолько изменена, что сделала их легко растворимыми — так как измененный отрывок теперь читался следующим образом: — Министр спрашивает жениха: «Хочешь ли ты взять эту женщину в законные жены, чтобы жить вместе по Божьему установлению в святом состоянии брака? Хочешь ли ты любить ее, утешать ее, почитать и хранить ее в болезни и здравии; и, оставив всех прочих, хранить себя только для нее, доколе вы оба будете «like» (нравиться друг другу)?» На что мужчина должен ответить: «Хочу». То же самое изменение было сделано в вопросе, заданном невесте».

Если виновные, пропустившие слово, заслуживали того, чтобы с них взыскали большие убытки, то трудно подсчитать ответственность тех, кто пропустил целые стихи. Когда архиепископ Ашшер спешил проповедовать у Пола-Кросс, он зашел в лавку купить Библию и, перелистывая страницы в поисках своего текста, обнаружил, что он пропущен.

Эндрю Андерсон, небрежный, ошибающийся печатник в Эдинбурге, получил монополию как королевский печатник, которая после его смерти в 1679 году осуществлялась его вдовой. Продукция ее типографии становилась все хуже и хуже, а ее Библии были постоянным позором для страны. Роберт Чемберс в своих «Домашних анналах Шотландии» приводит следующий образец из издания 1705 года: «Whyshouldit-bethougtathingincredi ble w<tS> you, y<tS> God should raise the dead?». Даже это жалкое блуждание не могло быть намного хуже, чем «Жемчужная Библия» с шестью тысячами опечаток, упомянутая Исааком Дизраэли.

Первое издание английского Священного Писания, напечатанное в Ирландии, было опубликовано в Белфасте в 1716 году и печально известно ошибкой в Книге пророка Исаии. Фраза «Sin no more» (Больше не греши) была напечатана как «Sin on more» (Продолжай грешить). В следующем году в Оксфорде была опубликована знаменитая «Библия с уксусом», получившая свое название из-за опечатки в колонтитуле двадцатой главы Евангелия от Луки, где вместо «Притча о винограднике» (The parable of the vineyard) было напечатано «Притча об уксусе» (The parable of the vinegar). В Кембриджском молитвеннике 1778 года тридцатый стих 105-го псалма искажен следующим образом: «Земля их произвела лягушек, да, семь в покоях царя их». В Оксфордской Библии 1792 года святой Филипп назван вместо святого Петра учеником, который должен отречься от Христа (Луки xxii. 34); а в Оксфордском Новом Завете 1864 года мы читаем: «Радуйтесь и будьте преизбыточно одеты» (вместо «преизбыточно радуйтесь», англ. glad вместо glad, Матф. v. 12). Однако, ради справедливости, необходимо упомянуть Кембриджскую Библию 1831 года, где 93-й стих 119-го псалма выглядит так: «Я никогда не прощу Твои заповеди» (вместо «не забуду»). Библия, напечатанная в Эдинбурге в 1823 году, содержит любопытную опечатку, вызванную сходством в произношении двух слов: «Esther» (Есфирь) напечатано вместо «Easter» (Пасха) — «Намереваясь после Есфири вывести его к народу» (Деяния xii. 4). Опечатку в сотом псалме (do well вместо do dwell — «делать добро» вместо «жить») в Молитвеннике можно было бы даже счесть улучшением —

«Все люди, которые на земле делают добро».

Ошибки особенно часто встречаются в цифрах, что нередко вызвано способом начертания знаков. Цель словолитчика, по-видимому, состоит в том, чтобы сделать их как можно более похожими друг на друга, так что часто требуется острый глаз, чтобы обнаружить разницу между 3 и 5. В одних «Математических таблицах» Чернака строка выпала перед отправкой в печать, и вместо того, чтобы вернуть ее в нижнюю часть страницы, ее поместили в верхнюю, что привело к двадцати шести ошибкам. Однако, помимо этого, во всей работе объемом 1020 страниц, сплошь состоящей из цифр, было найдено всего десять ошибок. «Математический канон» Виета (1579) является большой редкостью, поскольку автор был недоволен опечатками, ускользнувшими от его внимания, и по этой причине изъял или выкупил все экземпляры, которые смог найти. Некоторые математики, чтобы обеспечить точность, производили вычисления, держа литеры в собственных руках. В «Имперском словаре всеобщей биографии» есть опечатка в дате, которая запутывает всю статью. Уильям Эйртон, музыкальный критик, как утверждается, родился в Лондоне около 1781 года, но, как ни странно, его отец, согласно отчету, родился тремя годами позже (1784); и еще более странно, что этот отец был назначен джентльменом Королевской капеллы в 1764 году, за двадцать лет до того, как, согласно тексту, он родился.

В связи с цифрами можно упомянуть ужасную путаницу, вызванную простым выпадением десятичной запятой. Так, отрывок, в котором упоминается 6,36, естественно, превращается в полную бессмыслицу, когда вместо этого напечатано 636. Такая опечатка так же плоха, как и ошибка французского наборщика, который, верстая отрывок о капитане Куке, превратил «de Cook» (от Кука) в «de 600 kilos» (весом в 600 килограммов). Забавный ляп был процитирован несколько лет назад из немецкой газеты, где автор, говоря о стремлении принца Бисмарка поддерживать хорошие отношения со всеми державами, был вынужден сказать: «Принц Бисмарк пытается поддерживать честные и прямые отношения со всеми девушками». Эта ошибка была вызвана заменой слова Mächten (державы) на Mädchen (девушки).

Французы всегда интересовались опечатками и зарегистрировали их значительное количество. Одна из самых удачных — та, что была вызвана плохим почерком Малерба и побудила его принять опечатку в своих стихах вместо того, что он написал изначально. Строки, написанные о дочери Дю Перье по имени Розетта, теперь выглядят так:—

«Mais elle était du monde où les plus belles choses Ont le pire destin, Et rose, elle a vécu ce que vivent les roses L'espace d'un matin».

Малерб написал:—

«Et Rosette a vécu ce que vivent les roses;»

но, забыв «поставить точки над i» (в оригинале: «перечеркнуть свои т»), наборщик совершил счастливую ошибку, напечатав «rose elle», что так понравилось автору, что он оставил это как есть и изменил последующие строки в соответствии с улучшением печатника.

Рабле едва не попал в беду из-за ошибки своего печатника, который в нескольких местах набрал «asne» (осел) вместо «âme» (душа). В Сорбонне собрался совет для рассмотрения дела против него, и доктора официально донесли на Рабле Франциску I и попросили разрешения преследовать его за ересь; но король после раздумий отказал в разрешении. Рабле затем посмеялся над своими обвинителями за то, что они основали обвинение в ереси против него на опечатке печатника, но существовали сильные подозрения, что опечатки были намеренными.

Эти опечатки французы называют «coquilles» (типографские опечатки, кокиль) — слово, происхождение которого г-н Бутни, автор «Словаря жаргона типографов», не может объяснить после двадцати лет поисков. В одном из номеров «Longman's Magazine» содержится статья об этих «coquilles», в которой приведено очень много забавных ляпов. Один из них породил каламбур, который настолько хорош, что невозможно устоять перед искушением перенести этот анекдот со страниц того издания на эти:—

«На улице Ришелье стоит статуя Корнеля, держащего в руке свиток, на котором начертаны названия его главных произведений. Задача высечь эти имена, по-видимому, была поручена неграмотному молодому подмастерью, который счел правильным написать «avare» (скупой) с двумя «r». Остроумец, заметив это, приятно заметил: «Tiens, voilà un avare qui a un air misanthrope» (Смотри, вот скупой, у которого мизантропический вид — игра слов: «un r mis en trop» означает «лишняя буква r»).

В газетном отчете о религиозных взглядах г-на Гладстона слово «Anglican» (англиканский) искажено как «Afghan» (афганский), что привело к следующему курьезному результату: «Не существует формы веры, более эффективно цепкой, чем афганская форма, которая утверждает полную кафоличность той поместной церкви, чей устав — Молитвенник Английской церкви».

В дневнике Джона Хантера из Крейгкрука записано, что на одной из встреч между автором дневника, Ли Хантом и Карлейлем «Хант привел несколько отличных примеров абсурдных опечаток, допущенных печатниками при наборе с его рукописи. Один очень хороший случай произошел в статье, где он сказал: «он питал симпатию к кофе, потому что тот всегда напоминал ему об «Арабских ночах» (Arabian Nights)», хотя там об этом не упоминалось, добавив: «как и курение по той же причине». Это было превращено в следующие оракулоподобные слова: «Как сосание (sucking) делает для сезона снегов (snow season)»! Он не смог заставить себя исправить это, и так оно и осталось темой для глубоких размышлений комментаторов».

Совсем незначительная опечатка может иметь большое значение; иногда получается бессмысленное слово, но иногда простая перестановка буквы делает слово прямо противоположным по смыслу оригиналу, как «unite» (объединять) вместо «untie» (развязывать). В «XXV проповедях» Джереми Тейлора, произнесенных в Голден-Гроув: «На зимнее полугодие» (Лондон, 1653), стр. 247, мы читаем: «Это может помочь объединить (unite) чары», тогда как автор хотел сказать «развязать» (untie).

Название книги Коббета «Horse-hoeing Husbandry» (Конно-мотыжное земледелие) легко превратилось в «Horse-shoeing Husbandry» (Кузнечное земледелие), «Holy Grail» (Святой Грааль) — в «Holy Gruel» (Святая овсянка), а «Brut» Лайамона — в «Brat» Лайамона (отродье Лайамона).

Местная газета, освещая ход встречи Британской ассоциации в Бате, утверждала, что выдающийся химик «не смог найти никакой текучести (fluidity) в водах Бата». Имеется в виду был фтор (fluorine). Также было заявлено, что геолог утверждает, будто «кости, найденные в затопленных лесах Девоншира, тесно связаны с британским фермером (farmer)». Последнее слово должно было быть «fauna» (фауна).

Битва «щипцов» (tongs) наводит на мысль о более серьезной битве, чем просто словесная перепалка; и наборщик, который набирал речь Порции—

«...юный Алкид, когда он искупил Девственную дань, уплаченную воющим Троей» («Венецианский купец», акт III, сц. 2),

и превратил последние слова в «воющим Тори» (Tory), должно быть, был ярым политиком.

Превращение фразы «Он поцеловал ее под безмолвными звездами» в «Он пнул ее под лестницей в подвал» выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, и это нельзя подтвердить; но заголовок «Микроскопический характер добродетельных (virtuous) пород Монтаны» — это подлинная опечатка вместо «стекловидных» (vitreous), как и «совершенная бесполезность (uselessness) Будды» вместо «совершенная безгрешность (sinlessness) Будды». Довольно поразительно встретить цитату из «Опыта о человеке», предваряемую словами «как говорит Папа» (Pope — фамилия поэта, но также «Папа Римский»), или обнаружить, что знаменитый художник Старый Кром (Old Crome) назван «старой каргой» (old Crone).

Здесь можно упомянуть самый забавный случай неправильного прочтения, хотя это и не литературная ошибка. Одного черного кота назвали Мефистофелем — имя, которое сильно озадачило маленькую девочку, игравшую с котом, поэтому она очень разумно принялась за работу, чтобы свести имя к форме, которую она могла понять, и пришла к «Мисс Пачка-блох» (Miss Pack-of-fleas).

Иногда нелепая ошибка может быть сделана простым слиянием двух слов; так, замечание оратора, который говорил о нашей «великой Матери-Церкви» (grand Mother Church), превратилось в шутку, когда оно было напечатано как «бабушка Церковь» (grandmother Church). Еще более грубая ошибка была допущена в некрологе известного конгрессмена в американской газете, где упоминание о его «нежном, мужественном духе» (gentle, manly spirit) было превращено в «джентльменский дух» (gentlemanly spirit).

Опечатки очень раздражают большинство авторов, но некоторые могут позволить себе посмеяться над этой неприятностью; так, забавные строки Худа, вероятно, основаны на какой-то ошибке, которая действительно произошла:—

«Но страшно подумать, Какую бессмыслицу иногда Делают из чьего-то смысла, И, что хуже, из чьих-то рифм.

«Это было всего лишь на прошлой неделе, В моей оде о Весне, Которую я намеревался сделать Самой прекрасной вещью,

«Когда я говорил о каплях росы На свежераспустившихся розах, Гадкие вещи сделали это Из свежевысморканных носов.

«И снова, когда, чтобы порадовать Старую тетушку, я попытался Увековечить память какого-то святого Из ее клики, который умер,

«Я сказал, что он занял На небесах свое положение, А они напечатали — он взял С собой на небеса своего врача (physician).»

Анри Этьен (Стефанус), ученый печатник, пошутил по поводу опечатки. Слово «febris» (лихорадка) было напечатано с дифтонгом «oe», поэтому Этьен оправдывался, говоря в списке опечаток, что «le chalcographe a fait une fièvre longue (foebrem) quoique une fièvre courte (febrem) soit moins dangereux» (гравер сделал лихорадку долгой, хотя короткая лихорадка менее опасна).

В первой главе уже упоминались слова-призраки профессора Скита. Большинство из них возникло из-за неправильного прочтения или опечаток, и здесь можно отметить два необычайных примера. Чисто современная фраза «look sharp» (поторапливайся) считалась использовавшейся во времена Чосера, потому что «loke schappe» (смотри, чтобы ты сформировал и т. д.) в рукописи было напечатано как «loke scharpe». В другом случае писец написал «yn» вместо «m», и таким образом он превратил «chek matyde» (поставлен мат) в «chek yn a tyde».

[12] Philol. Soc. Trans. 1885-7, стр. 368-9.

В «Academy» от 25 февраля 1888 года доктор Скит объяснил еще одно свое открытие того же рода, с помощью которого он может исправить освященную временем ошибку в английской литературе:—

«КЕМБРИДЖ: 14 февраля 1888 г.

«Когда я объяснил в «Academy» от 7 января (стр. 9), что слово «Herenus» — это просто ошибка вместо «Herines», т. е. фурии (такова среднеанглийская форма Эриний), я не ожидал, что так скоро наткнусь на еще одно странное искажение того же слова.

«В «Сочинениях Чосера», изд. 1561 г., л. 322, оборот, есть жалкая поэма, гораздо более позднего времени, чем смерть Чосера, под названием «Средство от любви». Двенадцатая строфа начинается так:

«Приди сюда, ты, Гермес, и вы, фурии все, Что далеко под нами, близ нижнего полюса, Где Плутон царствует», и т. д.

Ясно, что «Гермес» — это ошибка писца вместо «Herines», и что писец добавил «ты» от себя, чтобы составить компанию «Гермесу». Контекст подтверждает это; ибо автор полностью отвергает вдохновение Муз в предыдущей строфе и переходит к призыванию фурий, гарпий и, используя его собственное выражение, «всей этой отвратительной братии». Многие строки почти не поддаются сканированию, так что никакой помощи от наблюдения за ходом строк получить нельзя. Тем не менее, этот свежий пример появления «Herines» сильно помогает моему аргументу; тем более, что он появляется в замаскированном виде. «ВАЛЬТЕР У. СКИТ».

Иногда опечатка бывает намеренной, как в следующем случае. В начале века газета «Courrier des Pays Bas» была куплена несколькими молодыми людьми, которые изменили ее политику, но оставили редактора. Девиз газеты был взят из Горация:

«Est modus in rebus»,

и редактор, желая дать понять своим друзьям на расстоянии, что дела между ним и владельцами идут не совсем хорошо, напечатал этот девиз как:—

«Est nodus in rebus».

Это продолжалось три недели, прежде чем было обнаружено и исправлено заинтересованными лицами.

Другой вид опечаток, который мы иногда видим, — это перестановка строк текста. Это может легко произойти при закреплении печатных форм, и результатом, естественно, является бессмыслица, которая сильно сбивает читателя с толку. Вероятно, самый яркий пример такой перестановки произошел несколько лет назад в издании «Люди времени» (1856), где статья, относящаяся к Сэмюэлю Уилберфорсу, епископу Оксфордскому, смешалась со статьей о Роберте Оуэне, социалисте, в результате чего епископ был объявлен «убежденным скептиком в отношении богооткровенной религии, но верующим в спиритизм». Именно этот вид ошибки навел на мысль о создании «перекрестных чтений», которые когда-то были очень популярны.

ГЛАВА VII.

ОШИБКИ ШКОЛЬНИКОВ.
Ошибки экзаменуемых являются для всех нас плодотворным источником развлечения, и было опубликовано много комических примеров. Ошибки, которые постоянно случаются, должны быть, естественно, бесчисленны, но лишь немногие из них поднимаются до достоинства «ляпа». Если трудно определить, что такое ляп, то, вероятно, лучшая иллюстрация этого найдется в ответах мальчиков на экзаменах. Среди них можно найти все виды ошибок. Есть те, которые показывают путаницу в знаниях, и те, которые демонстрируют понимание сути дела, при этом ошибаясь в форме. На ум приходят два очень хороших примера, но есть опасение, что они обязаны своим происхождением какому-то острому уму зрелых лет. «Что такое Вера? — Качество, благодаря которому мы способны верить в то, что, как мы знаем, неправда». Конечно, это должно было исходить от остроумца! Опять же, весь гомеровский вопрос сжат в следующий ответ: «Некоторые люди говорят, что гомеровские поэмы были написаны не Гомером, а другим человеком с тем же именем». Если это ошибка, кто бы не хотел ошибаться так?

Большой класс школьных ошибок состоит в путанице слов, несколько похожих по звучанию, путанице, которая склонна преследовать некоторых из нас всю жизнь. «Matins» (утреня) путают с «pattens» (галоши) и описывают как нечто, что носят на ногах. Нонконформистов называют людьми, которые не могут ничего сформировать, а тартан (шотландская ткань) принимают за жителя Тартарии. Один мальчик верит, что боги питаются нектаринами, а другой — что они пьют аммиак. То же желание сделать непонятное слово выражающим смысл, которое вызвало общепризнанное, но абсурдное написание «sovereign» (более мудро написанное Мильтоном как «sovran»), проявляется в форме «Tea-trarck», объясненной как титул Ирода, данный ему потому, что он изобрел чай или любил его. Еще более тонкая путаница идей содержится в ответе, переданном мисс Грэм в «University Correspondent»: «Исав был человеком, который писал басни и продал авторские права издателю за бутылку поташа».

[13] Cornhill Magazine, июнь 1888 г., стр. 619-28.

Следующие этимологические догадки не так хороши, но они достойны регистрации. Один мальчик описал «blackguard» (негодяй) как «того, кто был чистильщиком обуви», в то время как другой подумал, что это «человек, одетый в черное». «Polite» (вежливый) якобы происходит от «Pole» (поляк), из-за любезности польской расы. «Heathen» (язычник) означает «покрытый вереском» (heath); но это объяснение банально по сравнению с блестящей догадкой: «Язычник (Heathen), от латинского «haethum» — вера, и «en» — нет».

Мальчик, который объяснял значение слов «fort» (форт) и «fortress» (крепость), должно быть, имел довольно смутные представления о мужском и женском роде существительных. Он написал: «Форт — это место, куда сажают мужчин, а крепость — место, куда сажают женщин».

Книжка под названием «Английский, как его преподают», содержащая значительное количество подлинных ответов на экзаменационные вопросы, заданные в американских школах, с комментариями Марка Твена, полна забавного материала. Большая часть этих ответов аналогична тем, что были только что перечислены, — ошибки, возникшие из-за путаницы, вызванной сходством звучания различных слов, так: «В Австрии главное занятие — сбор перьев австричей (страусов)». Мальчик, который это предложил, очевидно, обладал многими качествами, необходимыми для популярного этимолога. «Ирландию называют Эмигрантским островом, потому что она такая красивая и зеленая». «Гориллья война (gorilla warfare) — это когда люди ездили на гориллах». «Пуритане нашли приют для сумасшедших (insane asylum) в диких лесах Америки».

Некоторые ответы настолько смешны, что почти невозможно угадать ход мыслей, который их вызвал, например: «Климат длится все время, а погода — только несколько дней». «Санскрит используется не так часто, как раньше, так как он вышел из употребления в 1500 г. до н.э.». Мальчик, который утверждал, что «Импорт страны — это вещи, за которые платят; экспорт — это вещи, за которые не платят», не очень четко сформулировал Теорию обмена.

Знания по физиологии и медицинским предметам, демонстрируемые некоторыми экзаменуемыми, очень забавны. Один мальчик открыл новый орган тела, называемый «хрон»: «У него была хроническая болезнь — что-то не так с хроном». У другого было странное представление о том, как пишется «краниология», ибо он написал: «Чонология — это наука о бране (мозге)». Но лучше всего — это знание о происхождении болезни Брайта, показанное мальчиком, который утверждает, что «Джон Брайт известен неизлечимой болезнью».

Многие ошибки экзаменуемых следует отнести на счет абсурдных вопросов экзаменаторов — вопросов, которые, как говорит Марк Твен, «превышают знания почти любого человека». И желание, которое есть у каждого экзаменуемого, вставить какой-то предмет, который он якобы знает, заметно во многих ответах. Дата 1492 год, кажется, запечатлена в памяти каждого американского ребенка, и он не может успокоиться, пока не свяжет ее с каким-нибудь фактом, поэтому мы узнаем, что Джордж Вашингтон родился в 1492 году, что святой Варфоломей был убит в том же году, что «бритты были саксами, которые вошли в Англию в 1492 году под предводительством Юлия Цезаря», и, в довершение всего, что окружность Земли составляет 1492 мили.

Многие из самых известных экзаменационных шуток связаны с библейскими персонажами. Один из лучших, если не самый известный из них, — это ответ человека, который, перефразируя притчу о Добром Самарянине и цитируя его слова трактирщику: «Когда я вернусь, я отплачу тебе», добавил: «Это он сказал, зная, что больше не увидит его лица».

Мальчик из школьного совета, соревнующийся за один из призов Пика, довел эту путаницу совершенно разных событий еще дальше. Ему нужно было написать краткую биографию Ионы, и он выдал следующее: «Он был отцом Лота и имел двух жен. Одну звали Измаил, а другую Агарь; одну он держал дома, а другую выгнал в пустыню (dessert), где она стала столбом соли днем и столбом огня ночью». Очерк о Моисее столь же неисторичен: «Моисей был египтянином. Он жил в ковчеге, сделанном из тростника, держал золотого тельца и поклонялся медным змеям, и ел только перепелов (kwales) и манну в течение сорока лет. Его поймали за волосы, когда он ехал под веткой дерева, и он был убит своим сыном Авессаломом, когда висел на ветке». Но невежество школьника было вполне равно невежеству студента, которого спросили: «Кто был первым царем Израиля?» и которому посчастливилось наткнуться на имя Саул. Заметив по лицу экзаменатора, что он попал в правильный ответ, он конфиденциально добавил: «Саул, также называемый Павел».

Американскому ребенку, однако, удалось охватить больший промежуток времени в своей путанице, когда он сказал: «Илия был хорошим человеком, который вознесся на небо, не умирая, и бросил свой плащ королеве Елизавете, чтобы она перешагнула через него».

Мальчика на экзамене спросили: «Что сделал Моисей со скинией?» и он быстро ответил: «Он вышвырнул ее из стана». Возмущенный экзаменатор спросил мальчика, что он имеет в виду, и получил ответ, что так сказано в Библии. Когда его попросили процитировать стих, мальчик тут же повторил: «И взял Моисей скинию и поставил (pitched) ее вне стана» (Исх. xxxiii. 7).

Книгу можно было бы заполнить необычайными примерами школьного перевода, но место должно быть найдено для одного прекрасного образца, процитированного Муром в его «Дневнике». Мальчик, которому нужно было перевести «они поднялись по лестницам» (ladders) на латынь, выдал это: «ascendebant per adolescentiores» (сравнительная степень от «lad» (парень), т. е. «ladder» (лестница)).

Покойный г-н Барретт, музыкальный экзаменатор Общества искусств, привел несколько любопытных примеров ошибок в своем отчете об экзаменах 1887 года, который напечатан в «Программе экзаменов Общества» на 1888 год:—

«Были случайные признаки того, что термины понимались неправильно. «Presto» означает «перевернуть», «Lento» — «со стилем». «Staccato» якобы означает «приклеить ноты» или «ноты, по которым ударили и сразу подняли».

«Имена композиторов в хронологическом порядке были в основном указаны правильно, но подробности о музыкантах были довольно поразительными. Так, Пёрселл, как говорили, написал, среди прочего, оперу под названием «Эбдон и Эней»; один заявил, что он родился в 1543 и умер в 1595 году, вероятно, перепутав его с Таллисом, что он писал мессы и реформировал церковную музыку; другой — что он был органистом часовни Королевского колледжа и писал мадригалы. Один заявил, что он родился в 1568 и умер в 1695 году; другой, не зная, что он так долго прожил сверх отпущенного человеку срока, дал его даты 1693, 1685, таким образом, не дав ему вообще никакого предела существования. Один сказал, что он немец, родившийся где-то в девятнадцатом веке, что подтвердил другой, указав его даты 1817-1846; и, кроме того, приписал ему сочинение «Женщины из Самарии» и то, что он транспонировал григорианское пение с тенора на бас. Бах, как говорят, был основателем «Темзской школы Липсик», композитором «Времен года», знаменитым писателем комических опер, родился в 16—, и после операции на одном из пальцев обратил свое внимание на сочинительство, писал оперы, и, наконец, что он родился в 1756 и умер в 1880 году, и что его слава покоится на его страстях».

«Факты о Генделе довольно верны; но мы находим, что Вебер написал «Парсифаля», «Летучего голландца», «Кольцо Нибелунгов». Его даты 1813-1883. Мендельсон родился в 1770, умер в 1827 (даты Бетховена), учился у Гайдна (sic), и что он сочинил много опер. Гуно, говорят, «довольно современный музыкант»; он написал «Отелло», «Трех святых детей», помимо «Фауста» и других произведений. Среди имен, данных как композитор «Свадьбы Фигаро», — Доницетти, Уильям Стерндейл Беннетт, Гуно и сэр Микалл Коста. Подробности о настоящем композиторе столь же интересны. (1) Его имя пишется Моццарт, Мосарде и т. д. (2) Он был известным итальянцем, написал «Медею» и другие. (3) Его первой оперой была «Идумея, или Идомео». (4) Он сочинил «Песни без слов», «Дона Паскуале», «Дона Говианну», «Волшебную флейту», «Фуги», и его «Реквием» — венец славы его «чудесной карьеры». (5) Он был немцем, «родившимся в 1756 году в очень раннем возрасте». Если даты, данные другим автором, верны (родился в 1795, умер в 1659), то несомненно, что он должен был умереть до того, как родился».

Г-н Барретт снова сообщил в 1889 году о некоторых странных мнениях тех, кто приходил к нему на экзамен:—

«Ответы на вопрос «Кто был Россини? Какое влияние он оказал на искусство музыки в свое время?» выявили много любопытных и интересных сведений. Его национальность была различной. Он был «немцем по рождению, но родился в Пезаро в Италии»; «он родился в 1670 и умер в 1826 году»; он был «французом», «известным французским писателем», местом рождения был «Пиццарро в Генуе»; он был «итальянцем и заставлял людей чувствовать себя пьяными от искристости и богатства его мелодий»; он сочинил «Оберона», «Дона Джованни», «Вольного стрелка» и «Stabet Matar». Он был «искусным писателем скрипичной музыки и создал несколько самых красивых мелодий»; это «ему мы обязаны расширением аккордов, взятых вместе в арпеджио»; он был «основателем того или иного учреждения»; «великой целью его жизни было сделать музыку, которую он писал, интерпретацией слов, на которые она была положена»; он «нарушил многие законы музыки»; он «значительно изменил сцену»; он «был известен использованием многих инструментов, не изобретенных ранее»; в своем «сочинении он очень много использовал хроматическую гамму и очень глубоко уходит в гармонию»; он «был первым, кто взялся за этот стиль, и поэтому произвел большие перемены в музыке»; он «был причиной многих порицаний и склок из-за своих сочинений»; он «способствовал менее строгому способу письма и другим полезным вещам»; и, наконец, «Джакомо Россини родился в Пезаро в 1792 году. В 1774 году в Париже бушевала война между глюкистами и пиччинистами. Глюк хотел покончить со старым ограничением итальянской арии и улучшить оперу с драматической точки зрения. Пиччини остался верен старому итальянскому стилю, и Россини помог ему продвинуть его еще дальше своими операми «Танкред», «Вильгельм Телль» и «Дева озера»».

Ребенок, который дал следующий блестящий ответ на вопрос «Каков был характер королевы Марии?», должно быть, сам пострадал от неприятностей, предположительно связанных с наличием мачехи: «Она была своенравной в детстве и жестокой в зрелости, но» (добавляет ученик) «чего еще можно ожидать от того, у кого было пять мачех?»

Величайшую путаницу среди экзаменуемых обычно можно найти в ответах на исторические и географические вопросы. Все, что один мальчик знал о Нельсоне, это то, что он «был похоронен в соборе Святого Павла среди стонов умирающей нации». Студент, который перепутал Оливера Кромвеля с хозяином Томаса Кромвеля, Уолси, выдал этот странный ответ: «Оливер Кромвель, как говорят, воскликнул, лежа на смертном одре: Если бы я служил своему Богу так, как я служил своему королю, Он не оставил бы меня моим врагам». Мисс Грэм рассказывает в «University Correspondent» об ответе, который содержит ту же путаницу с добавлением еще одной: «Уолси был знаменитым генералом, который сражался в Крымской войне и который, будучи обезглавленным несколько раз, сказал Кромвелю: Ах! если бы я только служил вам так, как вы служили мне, я не был бы покинут в старости». «Испанская Армада», — написал молодой человек семнадцати лет, — «произошла в правление королевы Анны; она вышла замуж за Филиппа Испанского, который был очень жестоким человеком. Испанцы и англичане сражались очень храбро друг против друга. Англичане хотели завоевать Испанию. Было проведено несколько сражений, в которых сотни англичан и испанцев были побеждены. Они потеряли несколько очень больших кораблей и понесли большие потери с обеих сторон».

Следующее описание Нила школьником очень прекрасно: «Нил — единственная замечательная река в мире. Она была открыта доктором Ливингстоном, и берет начало в Мунго Парке». Константинополь описан так: «Он находится на Золотом Роге; сильная крепость; имеет университет и является резиденцией Петра Великого. Его главное здание — Блистательная Порта». Среди дополнений к нашим географическим знаниям можно упомянуть, что Гибралтар — это «остров, построенный на скале», и что в Португалию можно попасть только через перевал Сен-Бернар «на санях, запряженных северными оленями и собаками». «Турин — столица Китая», а «Куба — город в Африке, до которого очень трудно добраться».

Один из лучших ответов, когда-либо данных на экзамене, был ответом мальчика, которого попросили повторить все, что он знает о сэре Вальтере Рэли. Это было так: «Он завез табак в Англию, и пока он курил, он воскликнул: «Мастер Ридли, мы сегодня зажгли в Англии такой огонь, который никогда не будет потушен»». Можно ли это с какой-либо долей справедливости назвать ошибкой?

Правило, что «Король не может ошибаться», было доведено до крайности, когда школьной ошибке Людовика XIV позволили изменить род французского существительного. Король сказал «un carosse» (карета), и именно так это теперь и есть. В «Словаре» Котгрейва «carosse» появляется как женский род, но Менаж отмечает, что он был изменен с женского на мужской.

Уже было отмечено, что некоторые ошибки экзаменуемых объясняются абсурдностью вопросов экзаменатора. Следующий превосходный анекдот из «Очерков старых времен и далеких мест» покойного архидиакона Синклера (1875) показывает, что даже когда вопрос звучит разумно, трудность может возникнуть из-за манеры его подачи:—

«Я однажды беседовал с доктором Уильямсом о школах и школьных экзаменах. Он сказал: «Позвольте мне привести вам любопытный пример экзамена, на котором я присутствовал в Абердине. Английский священник и шотландец из Лоуленда посетили одну из лучших приходских школ в этом городе. Они были незнакомцами, но учитель принял их вежливо и спросил: «Вы предпочли бы, чтобы я «speer» (допросил) этих мальчиков, или чтобы вы сами их «speer»?» Английский священник, выяснив, что «speer» означает «допрашивать», попросил учителя продолжить. Он сделал это с большим успехом, и мальчики ответили на многочисленные вопросы об Исходе из Египта. Затем священник сказал, что был бы рад в свою очередь «speer» мальчиков, и начал: «Как умер фараон?» Наступила мертвая тишина. В этой дилемме вмешался джентльмен из Лоуленда. «Я думаю, сэр, мальчики не привыкли к вашему английскому акценту», — и спросил на широком шотландском: «Hoo did Phawraoh dee?» Снова наступила мертвая тишина, пока учитель не сказал: «Я думаю, джентльмены, вы не можете «speer» этих мальчиков; я покажу вам как». И он продолжил: «Fat cam to Phawraoh at his hinder end?» т. е. в его последние дни. Мальчики в один голос ответили: «Он утонул»; и бойкий маленький паренек добавил: «Любая девчонка могла бы вам это сказать». Учитель затем объяснил, что на абердинском диалекте «to dee» означает умереть естественной смертью или умереть в постели: отсюда и недоумение мальчиков, которые знали, что конец фараона был совсем другим».

Автор может добавить к этой главе совершенно оригинальную серию ответов на некоторые вопросы, касающиеся акустики, света и тепла, которые профессор Оливер Лодж, член Королевского общества, был так любезен сообщить для этой работы и которые не могут не быть оценены его читателями. Следует понимать, что все эти ответы подлинные, хотя они не приведены «verbatim et literatim» (дословно и побуквенно), и в некоторых случаях один ответ составлен так, чтобы содержать несколько ошибок. Профессор Лодж выражает мнение, что вопросы в некоторых случаях могли быть сформулированы лучше, чтобы исключить некоторые из недоразумений, и поэтому ответы могут быть полезны будущим составителям вопросов. Он добавляет, что в последнее время работы Южного Кенсингтона стали более тоскливо правильными и монотонными, потому что стиль обучения, доступный сейчас, дает меньше простора для буйной фантазии, не обремененной какой-либо информацией по рассматриваемому предмету.

1880. — ЭКЗАМЕНАЦИОННАЯ РАБОТА ПО АКУСТИКЕ, СВЕТУ И ТЕПЛУ.

Департамент науки и искусства.

Ниже приведены образцы ответов, данных кандидатами на недавних экзаменах по акустике, свету и теплу, проводившихся в связи с Департаментом науки и искусства, Южный Кенсингтон. Ответы, конечно, не все были выбраны из одной и той же работы, и не все они были выбраны по одной и той же причине.

Вопрос I. — Укажите отношения, существующие между давлением, температурой и плотностью данного газа. Как доказывается, что при расширении газа его температура понижается?

Ответ. — Теперь ответ на первую часть этого вопроса заключается в том, что квадратный корень из давления увеличивается, квадратный корень из плотности уменьшается, а абсолютная температура остается примерно такой же; но что касается последней части вопроса о расширении газа при понижении его температуры, я полагаю, что от меня ожидают, что я скажу, что не верю ни единому слову этого, ибо мочевой пузырь перед огнем расширяется, но его температура вовсе не понижается.

Вопрос 2. — Если вы идете по сухой дорожке между двумя стенами, стоящими на расстоянии нескольких футов друг от друга, вы слышите музыкальную ноту или «звон» при каждом шаге. Откуда это берется?

Ответ. — Это похоже на фосфоресцирующую краску. Как только какой-либо звук попадает между двумя параллельными отражателями или стенами, он отскакивает от одного к другому и долго не останавливается. Следовательно, он устойчив, и когда вы идете между стенами, вы слышите звуки, издаваемые теми, кто ходил там до вас. Следуя за продавцом кексов по проходу в течение короткого времени, вы можете очень отчетливо услышать музыкальную ноту, или, как это более правильно названо в вопросе, «звон» при каждом (втором) шаге.

Вопрос 3. — Какова причина того, что молоточки, ударяющие по струнам фортепиано, сделаны так, чтобы не ударять по середине струн? Почему басовые струны нагружены витками проволоки?

Ответ. — Потому что оттенок звона был бы плохим. Потому что, чтобы сильно их «зажокеить» (нагрузить).

Вопрос 4. — Объясните, как определить время вибрации данного камертона, и укажите, какой аппарат вам потребуется для этой цели.

Ответ. — Для этого определения мне потребовались бы точные часы, отбивающие секунды, и чувствительное ухо. Я устанавливаю камертон на подходящую подставку, а затем, когда секундная стрелка моих часов проходит цифру 60 на циферблате, я аккуратно провожу смычком по одному из его зубцов. Я жду. Я внимательно слушаю. Пульсирующие частицы воздуха принимают пульсации; бьющиеся зубцы отдают свою первоначальную силу; и медленно, но верно звук затихает. Все еще я могу слышать его, но слабо и при пристальном внимании; и теперь только прижимая кости головы к его зубцам. Наконец, последний след исчезает. Я смотрю на время и выхожу из комнаты, определив время вибрации обычного «высотного» камертона. Этот процесс значительно портит камертон, поэтому другую операцию необходимо выполнять с камертоном, который только «одолжен».

Вопрос 6. — В чем разница между «реальным» и «виртуальным» изображением? Дайте рисунок, показывающий формирование одного из каждого вида.

Ответ. — Вы видите реальное изображение каждое утро, когда бреетесь. Вы вообще не видите виртуальных изображений. Единственные люди, которые видят виртуальные изображения, — это те люди, которые не совсем в порядке, как миссис А. Виртуальные изображения — это вещи, которых не существует. Я не могу дать вам надежный рисунок виртуального изображения, потому что я никогда его не видел.

Вопрос 8. — Как бы вы экспериментально опровергли утверждение, что белый свет, проходящий через кусок цветного стекла, приобретает цвет от стекла? Что происходит на самом деле?

Ответ. — Чтобы опровергнуть утверждение (так часто повторяемое), что «белый свет, проходящий через кусок цветного стекла, приобретает цвет от стекла», я бы попросил джентльмена заметить, что стекло имеет точно такой же цвет после того, как свет прошел сквозь него, какой оно имело до этого. Вот что произошло бы на самом деле.

Вопрос 11. — Объясните, почему для приготовления пищи путем кипячения на вершине высокой горы вы должны использовать метод, отличный от того, который используется на уровне моря.

Ответ. — Легко приготовить пищу на уровне моря путем кипячения, но как только вы поднимаетесь выше уровня моря, единственный план — жарить ее в собственном жире. На самом деле невозможно кипятить воду выше уровня моря при любом количестве тепла. Поэтому для кипячения пищи на вершине высокой горы пришлось бы использовать другой метод, но что это за метод, еще не открыто. Будущее может открыть его смелому экспериментатору.

Вопрос 12. — Укажите, каковы условия, благоприятные для образования росы. Опишите прибор для определения точки росы и метод его использования.

Ответ. — Это легко доказывается из вопроса 1. Тело газа при подъеме расширяется, охлаждается и откладывает влагу; поэтому, если вы поднимаетесь на холм, тело газа внутри вас расширяется, отдает свое тепло вам и откладывает свою влагу в виде росы или обычного пота. Следовательно, это благоприятные условия; и, более того, это объясняет, почему вы согреваетесь при подъеме на холм, в противовес хорошо известному закону сохранения энергии.

Вопрос 13. При замерзании воды в стеклянной трубке трубка иногда лопается. Почему это происходит? Айсберг плавает, имея 1 000 000 тонн льда над ватерлинией. Примерно сколько тонн находится под ватерлинией?

Ответ. Вода ломает трубку из-за капиллярности. Айсберг плавает на поверхности, потому что он легче, следовательно, под ватерлинией нет никаких тонн. Другая причина заключается в том, что айсберг не может весить более 1 000 000 тонн: следовательно, если столько находится над водой, то под водой ничего нет. Лед является исключением для всех тел, кроме висмута. У всех остальных тел 1090 футов находятся под поверхностью, плюс 2 фута на каждый градус по Цельсию. Если бы не это, вся рыба погибла бы, а земля оказалась бы скована железной хваткой.

P.S. Когда я говорю «1090 футов», я имею в виду 1090 футов в секунду.

Вопрос 14. Если вылить фунт расплавленного свинца и фунт расплавленного железа, каждое при температуре плавления, на два ледяных блока, что из них растопит больше льда и почему?

Ответ. Этот вопрос относится к диатермичности. Говорят, что железо — это диатермичное тело (от dia — «через» и thermo — «нагреваю»), что означает, что оно прогревается насквозь и, соответственно, содержит большое количество реального тепла. Свинец называют атермичным телом (от a — отрицательная частица и thermo — «нагреваю»), что означает, что он нагревается скрыто или латентным образом. Следовательно, ответ на этот вопрос зависит от того, что возьмет верх: реальное тепло железа или скрытое тепло свинца. Вероятно, железо проникнет в лед глубже, так как расплавленное железо белое и раскаленное, в то время как расплавленный свинец тусклый.

Вопрос 21. Полая резиновая мяч, наполненный воздухом, подвешен на одном плече весов и взвешен в воздухе. Затем всё это накрывается колоколом воздушного насоса. Объясните, что произойдет по мере откачивания воздуха из-под колокола.

Ответ. Мяч расширится и полностью заполнит сосуд, вытесняя всё перед собой. Весы, будучи большей плотности, чем остальное, уйдут последними, но в конце концов их инерция будет преодолена, всё будет вытеснено, и образуется идеальный вакуум. Затем мяч лопнет, но вы не узнаете об этом факте из-за того, что громкость звука зависит от плотности среды, в которой он возникает, а не от той, в которой его слышат.

Вопрос 27. Объясните появление нежных цветовых оттенков, которые иногда можно увидеть на внутренней стороне раковины устрицы. Опишите и объясните явление, возникающее, когда пучок света падает на лист стекла, на котором очень близко друг к другу процарапаны очень тонкие равноудаленные параллельные линии.

Ответ. Нежные оттенки обусловлены гниением; цвета всегда выглядят лучше всего, когда устрица была испорченной. Поэтому их считают дефектом и называют хроматической аберрацией.

Царапины на стекле расположатся кольцами вокруг источника света, что любой может увидеть ночью в трамвае.

Вопрос 29. Покажите, как гипотенузную грань прямоугольной призмы можно использовать в качестве отражателя. Какая связь существует между показателем преломления среды и углом, под которым выходящий луч полностью отражается?

Ответ. Любая грань любой призмы может быть использована в качестве отражателя. Связь между показателем преломления среды и углом, под которым выходящий луч не выходит, а полностью отражается, замечательна и общеизвестной не является.

Вопрос 32. Почему жители холодных стран едят жир? Как бы вы экспериментально определили относительное количество тепла, выделяемого при полном сгорании равных весов серы, фосфора и углерода?

Ответ. Житель холодных стран (называемых «холодными зонами») ест жир главным образом потому, что не может достать постного, а также потому, что хочет повысить свою температуру. Но если в его окрестностях сжечь равные веса серы, фосфора и углерода, он перестанет есть так много. Относительное количество выделенного тепла будет зависеть от того, сколько серы и т. д. сгорело и насколько близко к нему это происходило. Если бы я знал эти факты, было бы легко подсчитать ответ.

1881.

Вопрос 1. Говорят, что звук распространяется в воде примерно в четыре раза быстрее, чем в воздухе. Как это было доказано? Изложите свои соображения о том, быстрее или медленнее звук распространяется в масле, чем в воде.

Ответ (a). Мистер Колладон, джентльмен, у которого случайно оказалась лодка, написал другу по имени мистер Штурм, чтобы одолжить другую лодку и отплыть на другую сторону озера, предварительно вооружившись большим слуховым рожком. Мистер Колладон взял большой колокол весом в несколько тонн, опустил его под воду и яростно ударил. Каждый раз, когда он ударял в колокол, он зажигал запал, а мистер Штурм смотрел на свои часы. Таким образом это было выяснено, как сказано в вопросе.

Это также проделал мистер Байотт, который пел в одном конце водопроводных труб Парижа, а друг на другом конце (на которого он мог положиться) слышал песню как хор: часть звука доходила через воду, а часть через воздух.

(b) Это делается так: один человек заходит в зал (? колодец) и производит шум, а другой остается снаружи и слушает, откуда идет звук. Когда мисс Беквит спасает утопающих, ее брат производит шум под водой, и она, услышав звук спустя некоторое время, может вычислить, где он находится, и ныряет за ним; и то, что мисс Беквит может делать под водой, конечно, математик может сделать на суше. Следовательно, вот как это делается.

Если на воду налить масло, оно задерживает звуковые волны и сбивает вас с толку.

Вопрос 2. Что произойдет, если две совершенно одинаковые звуковые волны встретятся в открытом воздухе, двигаясь в противоположных направлениях?

Ответ. Если бы звуковые волны, встретившиеся в открытом воздухе, исходили не из одного источника, они бы не признали существования друг друга, но если бы они исходили из одного, они бы обнялись и взаимно удержали друг друга, иными словами, вмешались бы и уничтожили друг друга.

Вопрос 9. Опишите любой способ, которым была измерена скорость света.

Ответ (a). Выдающийся, но языческий философ Гомер был первым, кто это открыл. Однажды он стоял на одной стороне Земли, глядя на Юпитер, когда предположил, что свету потребуется 16 минут, чтобы добраться до другой стороны. Эту догадку он затем подтвердил тщательным экспериментом. Теперь, весь путь через Землю составляет 3 072 000 миль, и, разделив это на 16, мы получаем скорость 192 000 миль в секунду. Это настолько много, что экспрессу потребовалось бы 40 лет, чтобы проделать этот путь, а пуле из пушки — более 5000 лет.

P.S. Я думаю, что джентльмена звали Рёмер, а не Гомер, но в любом случае он ошибся на 20%, а мистер Фаренгейт и мистер Цельсий впоследствии произвели более точные определения.

(b) Один атеистический ученый (ложно так называемый) проводил эксперименты на спутниках Юпитера. Он обнаружил, что может задержать затмение на 16 минут, перейдя на другую сторону орбиты Земли; фактически он обнаружил, что может заставить затмение произойти, когда захочет, просто изменив свое положение. Обнаружив, что ему приписывают определение скорости света этим способом, он повторял это так часто, что календарь начал серьезно сбиваться, начались беспорядки, и папе Григорию пришлось все исправлять.

Вопрос 10. Объясните, почему водопроводные трубы лопаются в холодную погоду.

Ответ. Люди, не изучавшие акустику, думают, что трубы лопает Тор, но мы знаем, что это совсем не так, ибо профессор Тиндаль разрушил мифологию и научил нас, что это естественное поведение воды (и висмута), без которого вся рыба погибла бы, а земля оказалась бы скована железной хваткой.

ГЛАВА VIII.

АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК ИНОСТРАНЦЕВ.
Неудивительно, что иностранцы допускают ошибки, когда пишут по-английски, и англичане, знающие свои собственные недостатки в этом отношении, вряд ли будут придирчивы, когда иностранцы совершают такие промахи. Но когда информация печатается для использования англичанами, можно было бы подумать, что единственным разумным планом было бы дать текст на проверку тому, кто хорошо знаком с языком. У нас есть множество доказательств того, что эта естественная предосторожность принимается не всегда. Так, в Гавре в гавани было вывешено многоязычное объявление о некоторых местных правилах, и на французском языке оно гласило: «Un arrangement peut se faire avec le pilote pour de promenades a rames». Ниже французского текста появился следующий весьма странный перевод на английский: «One arrangement can make himself with the pilot for the walking with roars».

Документы, распространяемые на международных выставках, часто составлены очень странно. Так, агент во французском павильоне одной из них, который называл себя «Древним коммерческим дилером», заявил в рекламном листке, что «будучи назначенным арендаторами выставки для продажи витрин, рам и т. д., которые включает в себя этот павильон, я имею честь сообщить музейным коллекционерам, библиотекарям, строителям, владельцам магазинов и деловым людям в целом, что фиксированные цены вряд ли будут соответствовать реальной стоимости стекол, которые их украшают».

В 1864 году в Париже была опубликована претенциозная работа, состоящая из заметок о различных литературных и научных обществах мира, которая буквально кишит ошибками в части, посвященной Англии. Новые формы, в которые превращаются хорошо известные названия, нужно увидеть, чтобы поверить. Уодхэм-колледж напечатан как Washam, Уорик как Worwick; и один из наших столичных парков, как утверждается, посвящен святому, чье имя не встречается ни в одном календаре, а именно St. Jam's Park. Существует старая путаница в отношении английских титулов, которую иностранцам так трудно понять; и «месье» и «эсквайр» обычно появляются соответственно до и после имен одних и тех же лиц. Имена рыцарей и баронетов опущены, так что мы получаем такие невозможные формы, как «сэр Браун».

Книга организована географически, и во всех случаях английское слово «shire» опущено, в результате чего мы натыкаемся на такого чрезвычайно любопытного монстра, как «le Comte de Shrop».

На самой первой странице допущена необычайная ошибка: Камбрийская археологическая ассоциация превращена в Кембриджское общество; в то время как Паркеровское общество, чьи публикации печатались в университетском издательстве, внесено под заголовком «Кентербери». Возможно, латинское название Cantabrigia породило эту ошибку. Роксбургское общество, хотя его основание после продажи великолепной библиотеки герцога Роксбургского описано правильно, здесь помещено под графством Роксбург. Самая забавная ошибка во всей книге, однако, содержится в следующем очаровательно наивном этимологическом экскурсе по поводу Геологического и политехнического общества Западного райдинга Йоркшира: «On sait qu'en Anglais le mot Ride se traduit par voyage a cheval ou en voiture; on pourrait peut-etre penser, des le debut, qu'il s'agit d'une Societe hippique. Il n'en est rien; a l'exemple de l'Association Britannique, dont elle», и т. д. Это хорошо сочетается с переводом «Walker, London», приведенным на предыдущей странице.

Немцы испытывают те же трудности с английскими титулами, что и французы, и путают «сэр» в начале наших писем с «герр» или «месье». Так, они часто обращаются к англичанам «сэр» вместо «мистер» или «эсквайр». У нас есть пример этого в публикации не менее ученого органа, чем Королевская академия наук в Мюнхене, которая выпустила в 1860 году «Rede auf Sir Thomas Babington Macaulay».

Владелец отеля в Базеле перевел «limonade gazeuse» как «gauze lemonads»; а следующая восхитительная запись взята из книги путешественников отеля «Три мавра» в Аугсбурге от 28 января 1815 года: «Его светлость Артур Уэлсли, герцог Веллингтон и т. д., и т. д., и т. д. Великая честь прибыла в начале этого года к трем маврам. Этот прославленный воин, чьи славные достижения, колыбель которых была в Азии, наполнили Европу его известностью, сошел здесь». Можно подумать, что, поскольку это не напечатано, а только написано, не совсем справедливо сохранять это здесь; но это действительно слишком хорошо, чтобы исключать.

Владельцы отелей — великие грешники в том, как они убивают английский язык. Ниже приведены несколько образцов этой формы литературы, и большинство читателей вспомнят другие, с которыми они сталкивались в своих путешествиях.

Первый из Зальцбурга:—

«Джордж Нельбек просит позволения рекомендовать свой отель «Три союзника», расположенный напротив дома, где родился Моцарт, который предлагает все удобства по самым скромным ценам».

Следующее объявление из Раштатта:—

«СОВЕТ ОТЕЛЯ.
«Нижеподписавшийся имеет честь информировать публику, что он приобрел отель «У дикаря», хорошо расположенный в центре этого города. Он постарается выполнить все обязанности, которые джентльмены-путешественники могут справедливо ожидать; и приглашает их убедиться в этом лично, остановившись в его доме».

«БАЗИЛЬ. ДЖА. СИНГЕСЕМ.
«Перед арендатором отеля «У аиста» в этом городе».

Каковы бы ни были амбиции хозяина отеля в Помпеях, это вряд ли слава английского ученого:—

«Восстановительный отель «Fine Hok», содержится Фрэнком Проспери, напротив военного квартала в Помпеях.

Этот отель, открытый всего несколько дней назад, славится дешевизной апартаментов и белья, точностью обслуживания и превосходством настоящей французской кухни. Будучи расположенным в непосредственной близости от этого возрождения, он будет благоприятен для приема семей, которые пожелают поселиться в этом городе, чтобы посетить памятники, которые сейчас найдены, и подышать там целебным воздухом. Это заведение избавит всех путешественников, посетителей этого погребенного города и художников (желающих рисовать древности) от большого беспорядка, вызванного медленным и дорогим объездом железной дороги, люди найдут там также полный ассортимент иностранных вин и вин королевства, горячие и холодные ванны, конюшни, каретные сараи, всё по очень умеренным ценам. Теперь все усилия и старания хозяина будут всегда направлены на то, чтобы соответствовать вкусам и желаниям своих клиентов, которые, без сомнения, потребуют от него в этом городе той репутации, к которой он стремится».

По случаю Всемирной выставки в Барселоне в 1888 году «Moniteur de l'Exposition» напечатал описание Барселоны на французском, немецком, испанском и английском языках. Последнее настолько хорошо, что заслуживает того, чтобы быть напечатанным полностью:—

«Тогда в той же Барселоне будет первая всемирная выставка Испании. Невозможно было выбрать более благоприятное место, ибо столица Каталонии — первоклассный город, открытый для цивилизации.

«Совершенно невозможно отрицать, что это промышленная и коммерческая столица полуострова, и всемирная выставка не могла бы встретить ни в одном другом месте более живого великолепия, чем в этом великолепном городе.

«Действительно, чего может не хватать Барселоне, чтобы заслужить называться великой и красивой? Разве здесь нельзя найти археологические и архитектурные богатства, образцы которых неисчерпаемы?

«Что это за церкви, стиль которых невозможно найти в другом месте, содержащие алтари, украшенные поистине испанским великолепием, и такие большие и внушительные монастыри, что любой человек чувствует себя там чрезвычайно маленьким и ничтожным? Что это за тенистые аллеи, куда солнце почти не может пробиться золотистым оттенком своих лучей? Что это за Рамбла, где каждый добропорядочный гражданин Барселоны должен прогуливаться по крайней мере один раз в день, чтобы совершить гражданское паломничество истинного каталонца?

«А этот Пасео-Колон, такой живописный со своими пальмами и электрическим светом, который делает его вечером похожим на театральную декорацию, и чье украшение было очень удачно только что закончено?

«А та статуя Христофора Колумба, установка которой будет завершена в очень короткое время, чья цена может составлять 500 000 франков?

«Разве нет здесь еще множества гордых зданий, богато украшенных, и великолепных театров? Один из них, пожалуй, самый красивый, безусловно самый большой (он содержит 5000 мест), Лисео, — это поистине шедевр, где зрители теряются в восхищении богатствами, орнаментами, картинами и чувствуют истинное сожаление, отводя от них глаза, чтобы посмотреть на сцену.

«Вы увидите кофейни, где были потрачены сотни тысяч, чтобы превратить их большие залы в зачарованные чертоги, с которыми было бы трудно соперничать даже дворцам Востока.

«И все же в тех маленьких улочках, которых сейчас очень мало, настолько узких, что жители домов напротив могут пожать друг другу руки, разве вы не знаете, что можно найти двери, которые открываются во дворы и лестницы, достойные дворцов?

«Разве вы не знаете, что здесь полно скульптур, каждая из которых — шедевр, и что, особенно городская ратуша и здание депутатов содержат залы, которые заставили бы задуматься всех наших великих мастеров?

«Если мы пройдем через площадь Каталонии, чтобы достичь Энсанче, наше удивление становится еще больше.

«В этом Энсанче, новорожденном, но уже большом городе, нет улиц: есть только аллеи с деревьями по обе стороны, которые не только смягчают лучи солнца своей листвой, но и очищают окружающую атмосферу и, кажется, говорят тем, кто идет под их тенью: Вы дышите здесь чистейшим воздухом!

«Там дома демонстрируют множество редчайших сортов мрамора. Снаружи и внутри правит мрамор, потолки залов, лестницы, дворы повелевают и принуждают к восхищению зрителя, который думал увидеть только дома, а находит монументальные здания.

«Прибавьте к этому Пасео-де-Грасия с огромной перспективой; аллею Кортес длиной 10 км; несколько свободных площадей днем и ночью, на которых редчайшие растения и самые сладкие цветы очаровывают глаза прохожих и бальзамируют их обоняние.

«Прибавьте, наконец, окрестности, находящиеся на небольшом расстоянии от города и соединенные со всех сторон с ним с помощью трамвайных линий и паровых трамваев; эти места показывают очень очаровательные пейзажи для каждого, кто любит природные красоты, смешанные с теми, что созданы гением человека.

«После всего этого есть Монжуик, чья гордая крепость, кажется, говорит: Я защищаю Барселону: на полпути по склону горы находятся Мирамар, Виста-Алегре, которые открывают одну из самых грандиозных панорам в мире: с левой стороны, окаймляя горизонт, некоторые холмы, которые образуют пояс, чьи зубчатые вершины отделяются от вечно-синего неба; у подножия этих гор — пригороды, которые мы уже упоминали, созданные для отдыха и наслаждения человека после выполненного долга и законченной работы; на самом нижнем краю — Барселона в огне со своими великими зданиями, шпилями, башнями, домами, украшенными плоскими террасами, и более всего того, ее гавань, которая была, так сказать, отвоевана у Средиземного моря и ежедневно принимает в себя большое количество кораблей.

«Все это идеальное Целое сосредоточено под очаровательным небом, почти таким же красивым, как небо Италии. Климат Барселоны очень похож на климат прекрасной Ниццы.

«Зима здесь неизвестна; на ее месте царит весна, которая позволяет каждому растению пускать почки, каждому самому нежному цветку расцветать, апельсиновым деревьям и розам, в течение всего года.

«Одним словом, Барселона — это великолепный город, который собирается предложить миру блестящую всемирную выставку, чей успех совершенно вне сомнений определен».

На Парижской выставке 1889 года был выпущен «Практический путеводитель» для английского посетителя, который написан повсюду на самом поразительном жаргоне, как можно видеть из вступительных предложений «Заметки редактора», которые гласят следующее: «Всемирная выставка для того, кто приходит туда в первый раз, — это настоящий хаос, в котором невозможно ориентироваться и узнать себя без гида. Что нужно незнакомцу, посетителю, который приходит на выставку, — это средство, которое позволяет ему увидеть всё, не теряя бесполезно свое время в большей части тщетных исследований».

Вот отчет о первой концепции выставки: «Кто подал идею выставки? Первая идея выставки Столетия принадлежит в действительности не кому-либо. Она витала в воздухе в течение нескольких лет, когда различные газеты в 1883 году решили посвятить ей несколько статей, и так это стало серьезным делом. Период инкубации (высиживания) длился с 1883 по март 1884 года; когда они рассматривали вопрос, они были озабочены только Национальной выставкой. Впоследствии амбиции возросли. Министерство, тогда возглавляемое мистером Жюлем Ферри, полагало, что если они придадут этому коммерческому и промышленному проявлению международный характер, они навяжут мир не только Франции, но и всему миру».

Эйфелева башня дает повод для некоторых особенно изысканных текстов: «Чтобы привлечь незнакомца, создать большое притяжение, которое обеспечило бы успех выставки, требовалось что-то исключительное, несравненное, необычайное. Инженер представил его, мистер Эйфель, уже известный своими значительными и острыми работами. Он предложил М. Локруа возвести башню из железа, которая, достигая высоты трехсот метров, представляла бы, с промышленной точки зрения, результат современных прогрессов. М. Локруа размышлял и принял предложение. Едва двадцать лет назад этот проект показался бы фантастическим и невозможным. Состояние науки железных конструкций было недостаточно развито, безопасность, обеспечиваемая расчетами, еще не была гарантирована; сегодня они знают, куда идут, они способны посчитать силу ветра. Сопротивление, которое железо противопоставляет ему. Мистер Эйфель пришел в нужное время, и тем не менее, сколько людей пророчествовали, что башня никогда не будет построена. Сколько критиков обрушилось на этот дерзкий проект! Однако она была возведена, и ее воспринимают со всего Парижа; она удивляет и приводит в экстаз незнакомцев, которые приходят созерцать ее».

Фигуры, расположенные у фонтана под башней, комично описаны следующим образом:

«Европа в образе женщины, опирающейся на печатный станок, чтобы печатать, и книгу, кажется погруженной в раздумья.

Америка — молодая женщина, энергичная и девственная, однако характеризующая юность и дерзость американского народа.

Азия, колыбель человечества, олицетворяет сладострастие и чувственность. Ее поза, выражение фигуры передают всю полноту страсти, свойственную восточным народам.

Африка, представленная фигурой женщины в робкой позе, является верным символом диких народов, порабощенных цивилизацией.

Австралия, наконец, изображена в виде женщины, опирающейся на саму себя, словно животное, еще не прирученное, готовое броситься на свою добычу, не дожидаясь нападения...»

«Над Азией и Африкой — Любовь и Сон в тени парящей драпировки. Наконец, между Европой и Америкой юная девушка символизирует Историю».

Автор начинает описание своей первой прогулки так: «Итак, мы начинаем, в настоящее время, когда мы позволили ему увидеть эти два чуда, которые бросаются в глаза, Башню и фонтан, чтобы вернуться по своим следам и возобновить в порядке эту ознакомительную прогулку, которая позволит ему, благодаря нашей бдительности, увидеть все за короткое время».

«История человеческого жилища» представлена так: «Это момент или никогда, чтобы прогуляться среди удивительной реконструкции, инициатором которой стал господин Гарнье, выдающийся архитектор Оперы. Слева от нас, идя вдоль цветочных клумб от Башни досюда, перед нашими глазами разворачиваются конструкции Истории человеческого жилища. Человеческое жилище во всех странах и во все времена — это, безусловно, отличный предмет для изучения. Без сомнения, великие труды не иссякают, где добросовестные иллюстрации позволяют нам точно узнать, в каких условиях жили наши предки, как были устроены их жилища внутри. Но ничто не сравнится с демонстрацией материальностью факта, и, пораженные этой истиной, организаторы Выставки решили возвести импровизированный город, включающий дома всех стран и всех широт».

Автор завершает свою небольшую работу в той же самодовольной манере, которая показывает, насколько он не осознавал, что пишет чепуху:

«Вот и закончена наша общая прогулка, и счастливым образом, после шести дней, которые, смеем полагать, не показались вам долгими и утомительными, ибо ваше любопытство находило постоянную пищу на каждом шагу, который мы заставляли вас делать, на этой выставке без соперничества, где красоты сменяют красоты, где человек оставляет одно удовольствие лишь ради нового. Что касается нас, наша задача чичероне настолько приятна нам, что мы сделаем все возможное, чтобы удержать вас еще возле нас, стараясь открыть вам еще другие зрелища и представить их вам после всех тех, которые вы уже знаете».

Если абсурдно предоставлять информацию англичанам на странном жаргоне, который им трудно понять, то что сказать о тех, кто пытается преподавать язык, о котором они имеют самое смутное представление? Большинство из нас могут вспомнить примеры чрезвычайно неидиоматичных предложений, которые попадались нам в иностранных разговорниках; но, безусловно, самые необычные из этого класса нелепиц можно найти в «Новом руководстве для беседы на португальском и английском языках» Ж. де Фонсеки и П. Каролино, которое вызвало некоторый шум в английской прессе несколько лет назад. Авторы, по-видимому, не имели даже самого отдаленного знакомства ни с разговорным, ни с письменным языком, так что многие предложения положительно непонятны, хотя происхождение многих из них можно найти в буквальном переводе определенных французских предложений. Одна глава этой удивительной книги посвящена «идиотизмам», что является на редкость подходящим названием для таких странных английских пословиц, как следующие:

[14] Подборка из этой книги была напечатана господами Филд и Тьюер под названием «English as she is spoke».

«Нужда не знает закона».

«Строить замки в Испании».

«Повадился кувшин по воду ходить, там и остался».

(Чуть дальше мы находим другую версию этой известной пословицы: «Повадился кувшин по воду ходить, да там и разбился».)

«Под лежачий камень вода не течет».

«Беден как церковная крыса».

«Вернемся к нашим баранам».

«Скажи мне, с кем ты водишься, и я скажу, кто ты».

По-видимому, непонятное предложение «He sin in trouble water» объясняется тем, что переводчик перепутал два французских слова: pécher — грешить и pêcher — ловить рыбу.

Классификацию, принятую авторами, нельзя считать очень научной. Единственные перечисленные цвета — белый, серый, серовато-лиловый, мускусный и красный; единственные «музыкальные инструменты» — флейта, барабан и шарманка. «Обычные камни», по-видимому, — это магнит, кирпич, свинцовые белила и камедь. Но, вероятно, список «Наказаний» — одна из самых забавных вещей в этом «Руководстве для беседы». Список содержит штраф, почетный штраф, колесование, четвертование.

Анекдоты, выбранные для обучения несчастной португальской молодежи, почти более непонятны, чем остальная часть книги, и, вероятно, следующие два анекдота не могли бы сравниться ни с одной другой печатной книгой:

«Командор Форбен де Жансон, будучи на обеде со знаменитым Буало, взялся каламбурить на его имя: — Какое имя, сказал он ему, вы носите? Буало: Я предпочел бы называться Пей-вино. Поэт ответил ему в том же духе: — А вы, сударь, какое имя выбрали бы? Жансон: Я предпочел бы называться Жан-мука. Мука не стоит дороже, чем отруби».

Следующий не хуже:

«Платон гулял однажды в поле с некоторыми из своих друзей. Они увидели Диогена, который был в воде по подбородок. Поверхность воды была покрыта снегом, для спасения ямы, которую сделал Диоген. Не смотри на него больше, сказал им Платон, и он скоро выберется».

В 1841 году в Бельгии был опубликован большой том под названием «Poluglossos», который еще более сбивает с толку и непонятен, чем португальский школьный учебник. Английский словарь содержит несколько удивительных слов, таких как agridulce, ales of troops, ancientness sign, bivacq fire, breast's pellicule, chimney black money, infatuated compass, iug (vocal), window, umbrella и т. д. В конце этого словаря есть такие примечания:

«Смотрите сокращенное введение, без исключений для английских изданий, предшествующее французскому постскрипту, сразу после титульного листа. Так же, как числа, названия городов, штатов, морей, гор и рек, христианские имена мужчин и женщин и несколько синонимов, которые входят в состав многих английских слов, опущенные в предыдущем словаре, объясняются соответствующими категориями и указаны в общем указателе, смотрите также по ним то, что не найдено здесь выше».

«Альтернативная версия. См. более короткое введение, без исключений для английских изданий, предшествующее французскому постскрипту сразу после титульного листа. Так же, как числа и т. д. ... их пояснения даны соответствующими категориями и указаны в общем указателе, к которому отсылаем!»

Нам часто говорят, что иностранцы гораздо лучше образованы, чем мы, и что мировая торговля ускользает у нас из рук, потому что нас не учат языкам так, как учат иностранцев. Возможно, это так, но нельзя не поверить, что самый тупой английский клерк смог бы постоять за себя в конкуренции с изобретательными юношами, которых обучают иностранным языкам по системе, принятой сеньорами Фонсекой и Каролино, а также составителем «Poluglossos».

Путеводители по иностранному городу или стране, написанные на английском языке иностранцем, часто очень вводят в заблуждение; на самом деле, иногда совершенно непонятны. Один из авторов «Notes and Queries» прислал в это периодическое издание несколько забавных выдержек из путеводителя по Амстердаму. Следующие несколько строк из описания здания суда дают верное представление о языке:

«Фасад имеет благородный и возвышенный вид и особенно характерен для того, что он должен представлять. Он построен в делении трех фронтонов в коринфском ордере, каждый из них состоит из четырех возвышающихся колонн, опирающихся на общий цоколь от одного конца фасада до другого и поддерживающих карниз, равномерно проходящий по всей поверхности»[15].

[15] Notes and Queries, первая серия, iii 347.

Когда стало известно, что Людовик XVIII должен быть восстановлен на престоле Франции, распространился слух, что герцог Кларенс (впоследствии Вильгельм IV) примет командование судном, которое должно было доставить короля в Кале. Жители этого города были в лихорадочном ожидании и, решив спеть «Боже, храни короля» в честь своего английского гостя, подумали, что было бы дополнительным комплиментом, если бы они дополнили его совершенно новым куплетом, который гласил:

«Боже, храни благородного Кларенса, Кто везет нашего Короля во Францию, Боже, храни Кларенса; Он поддерживает славу Британского флота, О Боже, сделай его счастливым, Боже, храни Кларенса»[16].

[16] Ibid., iv. 131.

В продолжение истории можно сказать, что герцог не поехал в Кале и поэтому гимн не был спет.

Композитору этого странного стиха удалось составить довольно сносный английский язык, даже если его рифмы были несколько недостаточно правильными. Этого нельзя сказать о довольно известной надписи, сделанной французом. Господин Жирарден, который начертал на камне в Эрменонвиле память о нашем некогда знаменитом поэте Шенстоне, был не глуп, а скорее сверхъестественно умен. Эта надпись выше всяких похвал из-за замечательного способа, которым рифмы обращаются к глазу, а не к уху; и, более того, она показывает, насколько всемирно известным был тот очаровательный сад в Лисоусе, недалеко от Хейлсоуэна, который сейчас помнят лишь немногие:

«Этот простой камень Уильяму Шенстону. В своих писаниях он демонстрирует Ум естественный. В Лисоусе он заложил Аркадские зелени сельские».

Доктор Мур, однажды извинившись перед французом за использование выражения, которое, как он опасался, было не французским, получил ответ: «Bon monsieur, mais il mérite bien de l'être». Эти строки невозможно перефразировать, ибо мы не можем сказать, что они заслуживают того, чтобы быть английскими.

УКАЗАТЕЛЬ.

Adder вместо nadder, 7. Afghan вместо Anglican, 148. Agassiz, «Zoological Biography», опечатка в, 64. Элисона (сэра Арчибальда) опечатка, 34. Ampulle (Sainte), 35. Амстердам, путеводитель по, 210. Андерсон (Эндрю), его позорное издание Библии, 141. Апостроф, важность, 121. Apron вместо napron, 7. «Тысяча и одна ночь», переводы, 45. Арден (Пеппер), 60. Арлингтон (лорд), его титул взят от деревни Харлингтон, 8. Артаксеркс, 54. Словарь Эша, 9, 10. Аверроэс, 54.

Бабингтона (епископа) «Exposition of the Lord's Prayer», 92. Башомон, «Mémoires de», 33. Бэли (доктора) перевод «Physiology» Мюллера, 51.

216

Барселонская выставка (1883), 194. Баркер (Роберт) и Мартин Лукас оштрафованы за пропуск «не» в Седьмой заповеди, 136. Беллармин, опечатки в его трудах, 79. Бенсерада шутка, 97. Библия, опечатки при печати, 135. — некорректные переводы отрывков в, 58. — «Нечестивая» Библия, 136. Библиографические опечатки, 63-77. Бисмарка (принца) попытки поддерживать хорошие отношения со всеми державами, 145. Блейдса (У.) «Shakspere and Typography», 104. Опечатка, знания, необходимые для совершения, 2. Опечатки, забавные ошибки, 1. Опечатки в целом, 1-30. — авторов, 31-46. — переводчиков, 47-62. — (библиографические), 63-77. — (школьников), 157-187. Бёма трактат о сапогах Исаии, 71. Бойль (Роберт) становится Le Boy, 72. Бранденбург (курфюрст) и отец Вольф, 20. Брэтуэйта (Р.) «Strappado for the Divell», 94. Бретона (Николаса) трактаты, 81. — «Wit of Wit», 93. «Bride de Lammermuir», 49. «Brigham le jeune» вместо Бригама Янга, 67. Бриттона «Tunbridge Wells», 37. Брок (Дж. К.), вымышленный автор, 64. Бакингема (Дж. Силка) анекдот о намеренной опечатке, 140.

Cæsoris (мистер К. Дж.), 73. Calamities вместо Calamites, 116. Calpensis (Flora) не писательница, 68. Кэмпбелла (лорда) предполагаемая критика «Ромео и Джульетты», 46. Кэмпион, «Death and Martyrdom of», 81. Камю, вымышленный автор, 65. Canons вместо chanoines, 48. Капо Бассо, 48. Кардана трактат «De Subtilitate» без опечатки, 97. Карем, «Le Patissier Pittoresque», 74. Картрайт (майор), 60. Каслмейна (лорда) «English Globe», 87. Чосера труды, опечатки в, 153. Челси фарфор, 43. Чернака «Mathematical Tables», 144. Цицерона (мистера Тул.) «Epistles», 72. — «Offices», 51. Золушка и хрустальная туфелька, 57. Классификация, ошибки в, 73. Климент XIV (папа), 26. Clerk (П. К.) вместо преподобного Патрика Кита, 69. Кокера «English Dictionarie», 11.

Кольер (Джон Пейн), опечатка в газетном отчете о его похоронах, 127. Сокращения, невежественное прочтение, 124. Кокиль, образцы, 147. Переписка, этимология, 9. Корова, разрезанная на «телят», 129. Коули, аллюзия на испорченные тексты, 135. Кромвели, путаница двух, 169. Перекрестные чтения, 24. Крукшенка (Джорджа) настоящее имя, предположительно Саймон Пьюр, 70. Сварливый, этимология, 10.

Damnè et Calive, 49. Дарий, 54. Деккера «Satiro-Mastix», список опечаток к, 80. Deleted вместо delited у Шекспира, 115. Де Морган, об авторах, исправляющих свои собственные корректуры, 89. Д'Израэли «Curiosities of Literature», 68, 69. Do part вместо depart, 8. Донис (Николас), вымышленный автор, 66. Дорус Басиликус, вымышленный автор, 65. Доте в беде, 55. Дрейтон, неправильное прочтение, 6.

Эджуорта «Essay on Irish Bulls», 28. Исправления редакторов, 23. «English as she is Spoke», 206. «English as she is Taught», 160. Enrichi de Deux Listes (монс.), 68. Эркман-Шатриана «Conscript», 56.

Списки опечаток, 78-99. Этьена (Анри) шутка над опечаткой, 152. Этимологии (абсурдные), 9. Юинга (епископа) «Argyllshire Seaweeds», 74. Экзаменуемые, ошибки, 157.

Вера, определение, 158. Фарадей (сэр Майкл), 41. Фитли (доктора Дэниела) «Romish Fisher Caught in his own Net», 96. Филд, опечатки печатника, 139. Finis Coronat opus, 61. Фицджеральд (Боевой), 32. Флетчера «The Nice Valour», 96. Фонсека и Каролино, «Guide of the Conversation», 205. Английский язык иностранцев, 188-213. Фоулиса издание Горация, 98. Французские короли, помазание, 35.

Галта «Lives of the Players», 45. Гарнетта «Florilegium Amantis», 75. Гаскойна (Джорджа) «Droomme of Doomes Day», 91. Слова-призраки, 2. Жирардена эпитафия Шенстону в Эрменонвиле, 212. Гладстона (мистера) «Gleanings of Past Years», 38. Гленвилла (Джозефа) «Essays», 86. «Боже, храни короля», новый куплет француза, 211. Голдсмита опечатки, 31.

Голдсмита «Deserted Village», перевод строки в, 56. Гордон (Дж. Э. Х.) и Б. А. Кантаб, 69. Грейтрейкс (Валентайн), опечатка в его имени, 118. Грили (Хораса) плохой почерк, 126. Гролье не переплетчик, 19.

Хаггарда (Райдера) «King Solomon's Mines», 74. Хейлса (профессора) наблюдения об опечатках, 131. Холла (Джона) «Horae Vacivae», 117. Холливелл-Филлипса «Dictionary of Misprints», 80, 101. Харрисона (Питера) нелепица, 29. Генрих II не гончар, 19. Геродот и также Язон, 49. Хейвуда (Томаса) «Apology for Actors», 83. Hirudo вместо hirundo, 48. «Hit or Miss», 53. «Holy Gruel» вместо «Holy Grail», 149. Гомеровские поэмы, автор, 158. Худа строки об опечатках, 151. Худ (Томас), «Geometricall Instrument called a Sector», 82. Хука (декана) плохой почерк, 123. Хукера «Ecclesiastical Polity», исправления автора, 93. Хоптона (Артура) «Baculum Geodeticum Viaticum», 83. «Horse-shoeing husbandry» вместо «horse hoeing», 149. Английский язык владельцев отелей, 192. Хауэлла (Дж.) «Deudrologia», 75. Юэ, «древний» епископ Авранша, 51.

Гюго (Виктора) перевод, 50. Ханта (Ли) образцы опечаток, 148. Хайетт «Flowers from the South», 74.

Ибн Рушд = Аверроэс, 54. Immoral вместо immortal, 120. «Independent Whig», 53. «Indifferent justice», 42. Insurrection вместо resurrection, 133.

Джеффриса (судью), как говорят, председательствовавшего на суде над Карлом I, 37. Иова желание, чтобы его противник написал книгу, 58. Джонсона (Бена) «Every Man in his Humour», 95. Ювенал, издание с первыми печатными опечатками, 78.

Ламартина «Girondins», перевод, 54. Лэмба «Tales from Shakespeare», 45. Лейна (Э. У.) хороший почерк, 123. Ларошфуко как Ruchfucove, 53. Лайамона «Brat» вместо «Brut», 149. Le Berceau, вымышленный автор, 67. Ли (Эдварда) список опечаток, 79. Левит, предполагаемый человек, 17. Лейчестера (сэра Питера) «Historical Antiquities», 97. Литтлтона латинский словарь, 10. Лоджа (профессора Оливера) серия экзаменационных работ, 174. Лигатуры, 113.

Лондон (Уильям) не епископ, 67. Людовик XIV, опечатка, 171. — «Secret Memoirs of the Court of», опечатка в, 55. Людовик XVIII, «Mémoires de», опечатки в, 33. «Love's Last Shift», 52.

Маколея опечатка относительно «Faerie Queene», 39. — мнение об опечатках Голдсмита, 31. Малерба эпитафия Розетте, 145. Мантисса, вымышленный автор, 67. Мармонтеля «Moral Tales», 51. Марони (П. В.) «The Opera», 73. Брачный обряд, опечатка в, 8. Марвелла «Rehearsal Transprosed», 122. «Men of the Time», опечатка в, 155. Менаж о плохом почерке, 122. Мефистофель, 151. Мильтон, как говорят, написал «Ад», 42. Опечатки, 100-156. — (намеренные), 155. Неправильное произношение, 22. Неправильные цитаты, 21. «Missae ac Misselis Anatomia», 1561, книга с пятнадцатью страницами опечаток, 79. «Mistakes, A New Booke of», 1637, 24. Односложные названия, 40. Моргана (Сильвануса) «Horologiographia Optica», 85. Мортона «Natural History of Northamptonshire», 89. «Mourning Bride», 52. Мюррея (доктора) слова-призраки, 6.

<p 223>
Murrell's Cookery, 1632, 112.
Musical Examinations, blunders in, 164

Непера кости, 38. Наполеон III, как говорят, консул в 1853 году, 35. Нэша «Lenten Stuffe», 93. Николсон (доктор Бринсли) об авторах, исправляющих свои собственные корректуры, 90, 95. Николай — человек, а не место, 65. Nova Scotia вместо New Caledonia, 51.

Оксфордский мюзик-холл, предполагаемый в Оксфорде, 17.

Пейн (Том), путаница с Томасом Пейном, 67. Парижская выставка 1889 года, английский путеводитель, 200. Passagio (G.) не автор, 68. Пичема (Генри) «The Mastive», 95. Пикл (сэр Перегрин), 34. Пико делла Мирандола, издание его трудов имеет самый длинный список опечаток в истории, 78. Плейфорда (Джона) «Vade Mecum», 87. Poluglossos, 208. Поупа строки, опечатка в, 125. Фарфор, этимология, 9. Порсона «Catechism of the Swinish Multitude», 130. Печатные регистры, 110, 111. Корректуры, исправленные авторами в XVI и XVII веках, 89.

Прина «Brevia Parliamentaria», 60. Пифагор как Питер Гауэр.

Рабле опечатка, 146.

Рэли (сэр Вальтер), 171. Рэя (Джона) «Remains», 118. Рендер, плохой переводчик, 47. Ричардсона (С.) этимология переписки, 9. Ридинги Йоркшира, 7, 191. Робертсона «Scotland», перевод, 49. Робинсон (Отис Г.) о «Названиях книг», 75. Роша (сэра Бойла) нелепица о птице, которая была в двух местах одновременно, 29. Рёскина «Notes on Sheepfolds», 73.

Святые (вымышленные), 13. Сала (мистера) мнение об опечатках, 128. Сан-Франциско, Флоренция, ошибочно принят за Сан-Франциско, Калифорния, 18. Сарум (Жан), 66. Ошибки школьников, 157-187. Скота «Hop-Garden», 90. Скотт (сэр Вальтер), слово-призрак, 5. — его настоящее имя, как говорят, Уильям, 71. Сцилла и Харибда, 43. Шекспира текст, улучшенный вниманием к техническим деталям печати, 105, 113. Шарпа (Уильяма) опечатка, 120. Шелли «Prometheus Unbound», копия в цельной телячьей коже, 72. Шенстон, эпитафия, написанная французом, 212. Ширли строки, опечатки в, 125. Синклера (архидиакона) анекдот об экзамене, 172.

Сикст V (папа), опечатки в его издании Вульгаты, 135. Скита (профессора) слова-призраки, 2. — Об опечатках в трудах Чосера, 153. Скимпол (Гарольд), 34. Смита (Сидни) слово-призрак, 4. Соузы издание Камоэнса, 98. Стэнихерста перевод Вергилия (1582), 59, 91. Стивенс (Генри) о «Нечестивой» Библии, 136. Сусанна, названная девой, 41. Суинберна «Under the Microscope», 73.

Теллур, предполагаемые магнитные свойства, 52. «Thisms» вместо «this MS.», 119. Щипцы, раздор, 150. Topography вместо typography, 121. Переводы, юмористические, 61. Переводчики, как говорят, предатели, 47. Трессан (граф де), 47. Тринити (магистр), 60. Твен (Марк) об ошибках школьников, 160.

Unite вместо untie, 149. Ашер (архиепископ), 141.

Vagabond (мистер) вместо мистера Рэмблера, 60. Ведаст (св.), он же Фостер, 13. Venus вместо Venns, 130. Виар (С.), 16. Виеты «Canon Mathematicus», 144. Virtuous Rocks вместо Vitreous Rocks, 150. Висконтийские змеи, 48.

Вит (святой), 16.

Уэйда (маршала) дороги, 26. Walker, London, 53. Уолпола (Горация) образец нелепицы, 29. Wälsch вместо Welsh, 51. Уорбертона (епископа) опечатка при цитировании Чинтио, 34. Уотта «Bibliotheca Britannica», опечатка в, 63. Валлийский кролик, 52. Уигорн (епископ), 66. Вильгельм IV, когда был герцогом Кларенсом, 211. Уинтон (Джордж), 66. Уитта (Ричарда) «Arithmetical Questions», 90. Слова, которых никогда не существовало, 3. Письмо (плохое) авторов, 122.

Ксеркс, 54. Ксинорис (святой), 13.

Ye вместо the, 6. Йонга «Dynevor Terrace», опечатка в, 120. Ивери, «История дома», 19.

Зоил (монс.) и мадемуазель Ликорис, 59. Таможенный союз, 40.

Конец электронной книги Project Gutenberg «Литературные опечатки», Генри Бенджамин Уитли