Письма Сэмюэля Резерфорда

RUTHERFORD'S WALK.

Письма Сэмюэля Резерфорда

С очерком его жизни

И биографическими заметками о его корреспондентах, составленными преподобным Эндрю А. Бонаром, доктором богословия, автором «Мемуаров и наследия Роберта Мюррея Макшейна»

Третье издание

ЛОНДОН, ОБЩЕСТВО РЕЛИГИОЗНЫХ ТРАКТАТОВ, 56 Патерностер-Роу и 65 кладбище собора Святого Павла

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Совершенно справедливо старое предисловие к ранним изданиям начинается с того, что сообщает читателю: «Эти письма не нуждаются ни в чьем рекомендательном послании, ибо великий Учитель уже дал им таковое, написав его Своей собственной рукой на сердцах всех, кто любит Божье». Каждый, кто хоть немного знаком с этими «Письмами», знает об их самой примечательной черте, а именно — об открывающемся в них удивительном общении, которое совершалось между душой автора и его Богом.

Это издание окажется наиболее полным из всех, что появлялись до сих пор. Оно идентично изданию 1863 года в двух томах, за исключением двух небольших изменений: сноски по большей части перенесены в глоссарий, а некоторые заметки сокращены, однако ничего важного не было опущено. С другой стороны, было сделано одно или два незначительных дополнения. Тщательно соблюдая хронологический порядок, редактор стремился с помощью биографических, топографических и исторических справок дать читателю все необходимое, чтобы он мог, насколько это возможно, погрузиться в обстоятельства, при которых было написано каждое письмо. Приложенный глоссарий шотландских слов и выражений (многие из которых на самом деле являются староанглийскими), указатель мест и лиц, указатель особых тем, а также предпосланное каждому письму содержание, как мы смеем надеяться, окажутся интересными и полезными. Очерк жизни Резерфорда может показаться слишком кратким, но рамки, которыми неизбежно должен ограничиваться такой очерк, занимая место простого введения, сделали краткость неизбежной.

В этом издании можно найти каждое письмо, опубликованное до настоящего времени. Десять дополнительных писем из издания 1848 года, наряду с двумя другими, добавленными с того времени, вставлены в хронологическом порядке. Издатели уделили большое внимание типографскому оформлению.

СОДЕРЖАНИЕ.

  PAGE
 Sketch of Samuel Rutherford,1
1.To Marion M'Naught.—Children to be Dedicated to God,33
2.To a Christian Gentlewoman, on the death of a Daughter.—Christ's Sympathy with, and Property in us—Reasons for Resignation,34
3.To Lady Kenmure, on occasion of illness and spiritual depression.—Acquiescence in God's Purpose—Faith in exercise—Encouragement in view of Sickness and Death—Public Affairs,36
4.To Lady Kenmure, on death of her infant Daughter.—Tribulation the Portion of God's People, and intended to wean them from the World,40
5.To Lady Kenmure, when removing from Anwoth.—Changes—Loss of Friends—This World no abiding Place,42
6.To Marion M'Naught, telling of his Wife's illness.—Inward Conflict, arising from Outward Trial,44
7.To Lady Kenmure.—The Earnest of the Spirit—Communion with Christ—Faith in the Promises,46
8.To Marion M'Naught.—His Wife's Illness—Wrestlings with God,49
9.To Marion M'Naught.—Recommending a Friend to her Care—Prayers asked,50
10.To Marion M'Naught.—Submission, Perseverance, and Zeal recommended,50
11.To Lady Kenmure.—God's Inexplicable Dealings with His People well ordered—Want of Ordinances—Conformity to Christ—Troubles of the Church—Mr. Rutherford's Wife's Death,52
12.To Marion M'Naught.—God Mixeth the Cup—The Reward of the Wicked—Faithfulness—Forbearance—Trials,54
13.To Marion M'Naught, when exposed to reproach for her principles.—Jesus a Pattern of Patience under Suffering,57
14.To Marion M'Naught, in prospect of the Lord's Supper.—Abundance in Jesus—The Restoration of the Jews—Enemies of God,58
15.To Marion M'Naught.—The threatened Introduction of the Service-Book—Troubles of the Church—Private Wrongs,60
16.To Marion M'Naught.—Proposal to Remove him from Anwoth—Babylon's Destruction, and Christ's Coming—The Young invited,62
17.To Marion M'Naught.—The Prospects of the Church—Arminianism—Call to Prayer—No Help but in Christ,64
18.To Marion M'Naught, in prospect of the Lord's Supper.—Prayer Solicited—The Church's Prospects,66
19.To Lady Kenmure.—Encouragement to Abound in Faith from the Prospect of Glory—Christ's Unchangeableness,67
20.To Lady Kenmure.—Assurance of Christ's Love under Trials—Fulness of Christ—Hope of Glory,69
21.To Lady Kenmure.—Self-denial—Hope of Christ's Coming—Loving God for Himself,72
22.To John Kennedy.—Deliverance from Shipwreck—Recovery from threatened Death—Use of Trials—Remembrance of Friends,74
23.To Lady Kenmure.—Exhorting to remember her Espousal to Christ—Tribulation a Preparation for the Kingdom—Glory in the End,77
24.To Marion M'Naught.—Christ and His Garden—Provision of Ordinances in the Church—Our Children,80
25.To a Gentleman at Kirkcudbright, excusing himself from visiting,83
26.To Marion M'Naught, after her dangerous illness.—Use of Sickness—Reproaches—Christ our Eternal Feast—Fasting,83
27.To Lady Kenmure.—Love to Christ and Submission to His Cross—Believers kept—The Heavenly Paradise,85
28.To Lady Kenmure, after the death of a child.—The State of the Church, Cause for God's Displeasure—His Care of His Church—The Jews—Afflicted Saints,87
29.To Marion M'Naught.—Christ with His People in the Furnace of Affliction—Prayer,89
30.To Lady Kenmure.—Rank and Prosperity hinder Progress—Watchfulness—Case of Relatives,90
31.To Lady Kenmure.—A Union for Prayer Recommended,92
32.To Marion M'Naught.—State and Prospects of the Church—Satan,94
33.To Marion M'Naught.—In Prospect of Going to the Lord's Table,95
34.To Marion M'Naught.—Prospects of the Church—Christ's Care for the Children of Believers,96
35.To Lady Kenmure, on the death of a child.—God Measures our Days—Bereavements Ripen us for the Harvest,97
36.To Marion M'Naught.—Choice of a Commissioner for Parliament,99
37.To Lady Kenmure.—On the Death of Lord Kenmure—Design of, and duties under, Affliction,100
38.To Marion M'Naught.—Christ's Care of His Church, and His Judgments on her Enemies,102
39.To Lady Kenmure.—Preparation for Death and Eternity,103
40.To Lady Kenmure.—When Mr. Rutherford had the Prospect of being Removed from Anwoth,105
41.To Marion M'Naught.—The Church's Trials—Comfort under Temptations—Deliverance—A Message to the Young,106
42.To Lady Kenmure.—The World passeth away—Special Portions of the Word for the Afflicted—Call to Kirkcudbright,108
43.To Marion M'Naught.—When Mr. Rutherford was in difficulty as to accepting a Call to Kirkcudbright, and Cramond,111
44.To Marion M'Naught.—Troubles threatening the Church,113
45.To Marion M'Naught.—In the Prospect of the Lord's Supper, and of Trials to the Church,113
46.To Marion M'Naught.—Tossings of Spirit—Her Children and Husband,114
47.To Marion M'Naught.—Submission to God's Arrangements,116
48.To Marion M'Naught.—Troubles from False Brethren—Occurrences—Christ's Coming—Intercession,117
49.To Marion M'Naught.—Spoiling of Goods—Call to Kirkcudbright—The Lord Reigneth,119
50.To Marion M'Naught.—Christ coming as Captain of Salvation—His Church's Conflict and Covenant—The Jews—Last Days' Apostasy,121
51.To Marion M'Naught.—Public Temptations—The Security of every Saint—Occurrences in the Country-side,123
52.To Marion M'Naught.—In the Prospect of her Husband being compelled to receive the Commands of the Prelates—Saints are yet to Judge,125
53.To Marion M'Naught.—Encouragement under Trial by prospect of Brighter Days,126
54.To Marion M'Naught.—Public Wrongs—Words of Comfort,126
55.To Marion M'Naught.—When he had been threatened with Persecution for Preaching the Gospel,128
56.To Lady Kenmure.—Reasons for Resignation—Security of Saints—The End of Time,129
57.To Marion M'Naught.—In the Prospect of Removal to Aberdeen,131
58.To Lady Kenmure.—On occasion of Efforts to introduce Episcopacy,131
59.To Earlston, Elder.—No Suffering for Christ unrewarded—Loss of Children—Christ in Providence,132
60.To Marion M'Naught.—When he was under Trial by the High Commission,135
61.To Lady Kenmure, on the evening of his banishment to Aberdeen.—His only Regrets—The Cross unspeakably Sweet—Retrospect of his Ministry,136
62.To Lady Culross, on the occasion of his banishment to Aberdeen.—Challenges of Conscience—The Cross no Burden,138
63.To Mr. Robert Cunningham, at Holywood, in Ireland.—Consolation to a Brother in Tribulation—His own Deprivation of Ministry—Christ worth Suffering for,140
64.To Alexander Gordon of Earlston.—His Feelings upon Leaving Anwoth,143
65.To Robert Gordon of Knockbreck, on his way to Aberdeen.—How Upheld on the Way,144
66.To Robert Gordon of Knockbreck, after arriving at Aberdeen.—Challenges of Conscience—Ease in Zion,144
67.To William Fullerton, Provost of Kirkcudbright.—Encouragement to Suffer for Christ,145
68.To John Fleming, Bailie of Leith.—The Sweetness and Faithfulness of Christ's Love,147
69.To Lady Kenmure.—His Enjoyment of Christ in Aberdeen—A Sight of Christ exceeds all Reports—Some ashamed of Him and His,148
70.To Lady Kenmure.—Exercise under Restraint from Preaching—The Devil—Christ's Loving-kindness—Progress,150
71.To Mr. Hugh M'Kail, Minister of Irvine.—Christ to be Trusted amid Trial,152
72.To William Gordon of Roberton.—How Trials are Misimproved—The Infinite Value of Christ—Despised Warnings,153
73.To Earlston, the Elder.—Satisfaction with Christ's Ways—Private and Public Causes of Sorrow,156
74.To Lady Culross.—Suspicions of God's Ways—God's Ways always Right—Grace Grows under Trial,157
75.To John Kennedy, Bailie of Ayr.—Longing after Discoveries of Christ—His Long-suffering—Trying Circumstances,158
76.To Robert Gordon of Knockbreck.—Benefit of Affliction,161
77.To Lady Boyd.—Aberdeen—Experience of himself Sad—Taking Pains to win Grace,163
78.To Lord Boyd.—Encouragement to Exertion for Christ's Cause,164
79.To Margaret Ballantine.—Value of the Soul, and Urgency of Salvation,166
80.To Marion M'Naught.—His Comfort under Tribulations, and the Prison a Palace,168
81.To Mr. John Meine (jun.).—Experience—Patient Waiting—Sanctification,169
82.To John Gordon of Cardoness, Elder.—Win Christ at all Hazards—Christ's Beauty—A Word to Children,170
83.To the Earl of Lothian.—Advice as to Public Conduct—Everything to be endured for Christ,174
84.To Jean Brown.—The Joys of this Life embittered by Sin—Heaven an Object of Desire—Trial a Blessed Thing,177
85.To John Kennedy, Bailie of Ayr.—The Reasonableness of Believing under all Affliction—Obligations to Free Grace,179
86.To Lord Craighall.—Episcopalian Ceremonies—How to Abide in the Truth—Desire for Liberty to preach Christ,181
87.To Elizabeth Kennedy.—Danger of Formality—Christ wholly to be Loved—Other Objects of Love,183
88.To Janet Kennedy.—Christ to be kept at every sacrifice—His incomparable Loveliness,185
89.To the Rev. Robert Blair.—God's Arrangements sometimes Mysterious,187
90.To the Rev. John Livingstone.—Resignation—Enjoyment—State of the Church,190
91.To Mr. Ephraim Melvin.—Kneeling at the Lord's Supper a species of Idolatry,192
92.To Mr. Robert Gordon of Knockbreck.—Visits of Christ—The Things which Affliction Teaches,195
93.To Lady Kenmure.—God's Dealings with Scotland—The Eye to be directed Heavenward,197
94.To Lady Kenmure.—The Times—Christ's Sweetness in Trouble—Longing after Him,198
95.To Lady Kenmure.—Christ's Cross Sweet—His Coming to be Desired—Jealous of any Rival,200
96.To Lady Kenmure.—Christ all Worthy—Anwoth,201
97.To Alexander Gordon of Earlston.—Christ Endeared by Bitter Experiences—Searchings of Heart—Fears for the Church,202
98.To Mr. Alexander Colville of Blair.—Increasing Experience of Christ's Love—God with His Saints,204
99.To Earlston, Younger.—Christ's Ways Misunderstood—His increasing Kindness—Spiritual Delicacy—Hard to be Dead to the World,205
100.To Lady Cardoness.—The One Thing Needful—Conscientious Acting in the World—Advice under Dejecting Trials,208
101.To Jonet Macculloch.—Christ's Sufficiency—Stedfastness in the Truth,210
102.To Alexander Gordon of Knockgray.—Grounds of Praise—Affliction tends to misrepresent Christ—Idols,211
103.To Lady Cardoness, Elder.—Christ and His Cause Recommended—Heavenly-mindedness—Caution against Compliances—Anxiety about his Parish,213
104.To Lady Kenmure.—Painstaking in the Knowledge of Christ—Unusual enjoyment of His Love—Not Easy to be a Christian—Friends must not mislead,215
105.To a Gentlewoman, upon the death of her Husband.—Resignation under Bereavement—His own Enjoyment of Christ's Love,217
106.To Lady Kenmure.—Weak Assurance—Grace different from Learning—Self-accusations,218
107.To Lady Boyd.—Consciousness of Defects no argument of Christ being unknown—His Experience in Exile,220
108.To Lady Kaskiberry.—Gratitude for Kindness—Christ's Presence felt,222
109.To Lady Earlston.—Following Christ not Easy—Children not to be over-loved—Joy in the Lord,223
110.To Mr. David Dickson.—God's Dealings—The Bitter Sweetened—Notes on Scripture,224
111.To Jean Brown.—Christ's Untold Preciousness—A Word to her Boy,226
112.To Mr. John Fergushill.—The Rod upon God's Children—Pain from a sense of Christ's Love—His Presence a Support under Trials—Contentedness with Him alone,227
113.To Mr. Robert Douglas.—Greatness of Christ's Love revealed to those who suffer for Him,229
114.To William Rigg of Athernie.—Sustaining Power of Christ's Love—Satan's Opposition—Yearnings for Christ Himself—Fears for the Church,230
115.To Mr. Alexander Henderson.—Sadness because of Christ's Headship not set forth—His Cause attended with Crosses—The Believer seen of all,232
116.To Lord Loudon.—Blessedness of Acting for Christ—His Love to His Prisoner,234
117.To Mr. William Dalgleish, Minister of Kirkdale and Kirkmabreck.—Christ's Kindness—Dependence on Providence—Controversies,237
118.To Mr. Hugh M'Kail, Minister at Irvine.—Christ's Bountiful Dealings—Joy in Christ through the Cross,239
119.To Mr. David Dickson.—Joyful Experience—Cup Overflowing in Exile,240
120.To Mr. Matthew Mowat, Minister at Kilmarnock.—Plenitude of Christ's Love—Need to use Grace aright—Christ the Ransomer—Desire to proclaim His Gospel—Shortcomings and Sufferings,242
121.To William Halliday.—Diligence in securing Salvation,245
122.To a Gentlewoman after the death of her Husband.—Vanity of Earthly Possessions—Christ a sufficient Portion—Design of Affliction,245
123.To John Gordon of Cardoness, Younger.—Reasons for being earnest about the Soul, and for Resignation,247
124.To John Gordon of Cardoness, Elder.—Call to Earnestness about Salvation—Intrusion of Ministers,248
125.To Lady Forret.—Sickness a Kindness—Christ's Glooms better than the World's Joys,249
126.To Marion M'Naught.—Adherence to Duty amidst Opposition—Power of Christ's Love,250
127.To John Carsen.—Nothing worth the Finding but Christ,251
128.To the Earl of Cassillis.—Honour of testifying for Christ,252
129.To Mr. Robert Gordon, Bailie of Ayr.—Christ above All,253
130.To John Kennedy, Bailie of Ayr.—Christ's Love—The Three Wonders—Desires for His Second Coming,254
131.To Jean Brown.—His Wisdom in our Trials—Rejoicing in Tribulation,257
132.To Jean Macmillan.—Strive to enter In,259
133.To Lady Busbie.—Complete Surrender to Christ—No Idols—Trials discover Sins—A Free Salvation—The Marriage Supper,260
134.To John Ewart, Bailie of Kirkcudbright.—The Cross no Burden—Need of Sure Foundation,262
135.To William Fullerton, Provost of Kirkcudbright.—Fear not them who kill the Body—Unexpected Favour,263
136.To Robert Glendinning, Minister of Kirkcudbright.—Prepare to meet thy God—Christ his Joy,264
137.To William Glendinning.—Perseverance against Opposition,265
138.To Mr. Hugh Henderson, Minister of the Gospel.—Trials selected by God—Patience—Looking for the Judge,266
139.To Lord Balmerinoch.—His happy Obligations to Christ—Emptiness of the World,267
140.To Lady Mar, Younger.—No Exchange for Christ,269
141.To James Macadam.—The Kingdom taken by Force,270
142.To William Livingstone.—Counsel to a Youth,271
143.To William Gordon of Whitepark.—Nothing lost by Trials—Longing for Christ Himself, because of His Love,272
144.To Mr. George Gillespie, Minister of Kirkcaldy.—Suspicions of Christ's Love Removed—Three Desires,273
145.To Jean Gordon.—God the Satisfying Portion—Adherence to Christ,275
146.To Mr. James Bruce, Minister of the Gospel.—Misjudging of Christ's Ways,276
147.To John Gordon, at Rusco.—Pressing into Heaven—To be a Christian no Easy Attainment—Sins to be Avoided,277
148.To Lady Hallhill.—Christ's Crosses better than Egypt's Treasures,278
149.To John Osburn, Provost of Ayr.—Adherence to Christ—His Approbation worth all Worlds,280
150.To John Henderson, in Rusco.—Continuing in Christ—Preparedness for Death,281
151.To John Meine, Senior.—Enjoyment of God's Love—Need of Help—Burdens,281
152.To Mr. Thomas Garven.—A Prisoner's Joys—Love of Christ—The Good Part—Heaven in Sight,283
153.To Bethaia Aird.—Unbelief under Trials—Christ's Sympathy,284
154.To Alexander Gordon of Knockgray.—Prospective Trials,286
155.To Grizzel Fullerton, daughter of Marion M'Naught.—The One Thing Needful—Christ's Love,286
156.To Patrick Carsen.—Early Devotedness to Christ,287
157.To the Laird of Carleton.—Increasing Sense of Christ's Love—Resignation—Deadness to Earth—Temptations—Infirmities,288
158.To Lady Busbie.—Christ all Worthy—Best at our Lowest—Sinfulness of the Land—Prayers,290
159.To John Fleming, Bailie of Leith.—Directions for Christian Conduct,292
160.To Alexander Gordon of Earlston.—Hungering after Christ Himself rather than His Love,295
161.To John Stuart, Provost of Ayr.—Commercial Misfortunes—Service-Book—Blessedness of Trials,298
162.To John Stuart, Provost of Ayr.—The Burden of a Silenced Minister—Spiritual Shortcomings,302
163.To John Stuart, Provost of Ayr.—View of Trials past—Hard Thoughts of Christ—Crosses—Hope,304
164.To Ninian Mure, one of the family of Cassincarrie.—A Youth Admonished,307
165.To Mr. Thomas Garven.—Personal Insufficiency—Grace from Christ alone—Longings after Him,308
166.To Cardoness, the Elder.—A Good Conscience—Christ kind to Sufferers—Responsibility—Youth,310
167.To Lady Boyd.—Lessons learned in the School of Adversity,312
168.To Mr. David Dickson.—Christ's Infinite Fulness,315
169.To the Laird of Carleton.—God's Working Incomprehensible—Longing after any Drop of Christ's Fulness,317
170.To Robert Gordon of Knockbreck.—Longing for Christ's Glory—Felt guiltiness—Longing for Christ's Love—Sanctification,319
171.To the Laird of Moncrieff.—Concert in Prayer—Stedfastness to Christ—Grief misrepresents Christ's Glory,321
172.To John Clark.—Marks of Difference betwixt Christians and Reprobates,323
173.To Cardoness, the Younger.—Warning and Advice as to Things of Salvation,324
174.To Lord Craighall.—Idolatry Condemned,326
175.To John Laurie.—Christ's Love—A Right Estimate of Him—His Grace,330
176.To the Laird of Carleton.—A Christian's Confession of Unworthiness—Desire for Christ's Honour—Present Circumstances,331
177.To Marion M'Naught.—Christ Suffering in His Church—His Coming—Outpourings of Love from Him,335
178.To Lady Culross.—Christ's Management of Trials—What Faith can do—Christ not Experience—Prayers,337
179.To Mr. John Nevay.—Christ's Love Sharpened in Suffering—Kneeling at the Communion—Posture at Ordinances,340
180.To John Gordon of Cardoness, the Elder.—Longings for those under his former Ministry—Delight in Christ and His Appearing—Pleading with his Flock,344
181.To Earlston, the Younger.—Dangers of Youth—Christ the best Physician—Four Remedies against Doubting—Breathing after Christ's Honour,348
182.To Alexander Gordon of Knockgray.—Joy in God—Trials work out Glory to Christ,353
183.To Mr. J—— R——.—Christ the Purifier of His Church—Submission to His Ways,355
184.To Mr. William Dalgleish, Minister of the Gospel.—The Fragrance of the Ministry—A Review of his Past and Present Situation, and of his Prospects,358
185.To Marion M'Naught.—Longing to be Restored to his Charge,361
186.To Robert Stuart.—Christ chooses His own in the Furnace—Need of a Deep Work—The God-Man, a World's Wonder,363
187.To Lady Gaitgirth.—Christ Unchangeable, though not always Enjoyed—His Love never yet fully poured out—Himself His People's Cautioner,366
188.To Mr. John Fergushill of Ochiltree.—Desponding Views of his own State—Ministerial Diligence—Christ's Worth—Self-seeking,368
189.To John Stuart, Provost of Ayr.—Hope for Scotland—Self-submission—Christ Himself sought for by Faith—Stability of Salvation—His Ways,371
190.To the Laird of Carsluth.—Necessity of making sure of Salvation—Vanity of the World—Nothing worth having but Christ—Flight of Time,373
191.To the Laird of Cassincarrie.—Earnestness about Salvation—Christ Himself sought,376
192.To Lady Cardoness.—Grace—The Name of Christ to be Exalted—Everything but God fails us,378
193.To Sibylla Macadam.—Christ's Beauty and Excellence,380
194.To Mr. Hugh Henderson, Minister of Dalry.—The Ways of Providence—Believing Patience,381
195.To Lady Largirie.—Christ the Exclusive Object of Love—Preparation for Death,383
196.To Earlston, the Younger.—Sufferings—Hope of Final Deliverance—The Believer in Safe Keeping—The Recompense Marred by Temptations,384
197.To Mr. William Dalgleish, Minister of the Gospel.—Thoughts as to God's Arrangements—Winning Souls to be Supremely Desired—Longings for Christ,386
198.To the Laird of Cally.—Spiritual Sloth—Danger of Compromise—Self, the Root of all Sin—Self-renunciation,388
199.To John Gordon of Cardoness, the Younger.—Dangers of Youth—Early Decision,390
200.To Robert Gordon, Bailie of Ayr.—The Misery of mere Worldly Hope—Earnestness about Salvation,393
201.To Alexander Gordon of Earlston.—Christ's Kingdom to be Exalted over all; and more Pains to be taken to Win farther into Him,395
202.To the Laird of Cally.—Youth a Precious Season—Christ's Beauty,397
203.To William Gordon, at Kenmure.—Testimony to Christ's Worth—Marks of Grace in Conviction of Sin and Spiritual Conflict,399
204.To Margaret Fullerton.—Christ, not Creatures, worthy of all Love—Love not to be measured by Feeling,401
205.To Lady Kenmure.—Difficulties in the way to the Kingdom—Christ's Love,402
206.To Lady Kenmure.—The Use of Sufferings—Fears under them—Desire that Christ be Glorified,404
207.To John Henderson of Rusco.—Practical Hints,407
208.To Alexander Colville of Blair.—Regrets for not being able to Preach—Longings for Christ,408
209.To Mr. John Nevay.—Christ's Surpassing Excellency—His Cause in Scotland,409
210.To Lady Boyd.—His Soul Fainting for Christ's Matchless Beauty—Prayer for a Revival,410
211.To a Christian Gentlewoman.—God's Skill to bless by Affliction—Unkindness of Men—Near the Day of Meeting the Lord,412
212.To William Glendinning.—Search into Christ's Loveliness—What he would Suffer to see it—His Coming to Deliver,414
213.To Robert Lennox of Disdove.—Men's Folly in Undervaluing Christ—It is He that satisfieth—Admiration of Him,416
214.To Mr. James Hamilton, Minister of the Gospel.—Suffering for Christ's Headship—How Christ visited him in Preaching,418
215.To Mistress Stuart.—Personal Unworthiness—Longing after Holiness—Winnowing Time,421
216.To Mr. Hugh M'Kail, Minister of Irvine.—Advantages of our Wants and Distempers—Christ Unspeakable,423
217.To Alexander Gordon of Garloch.—Free Grace finding its Materials in us,425
218.To John Bell, Elder.—Danger of Trusting to a Name to Live—Conversion no Superficial Work—Exhortation to Make Sure,427
219.To Mr. John Row, Minister of the Gospel.—Christ's Crosses better than the World's Joys—Christ Extolled,429
220.To Lord Craighall.—Duty of being disentangled from Christ-dishonouring Compliances,430
221.To Marion M'Naught.—Her Prayers for Scotland not Forgotten,430
222.To Lady Culross.—Christ's Way of Showing Himself the Best—What Fits for Him—Yearning after Him insatiably—Domestic Matters,431
223.To Alexander Gordon of Knockgray.—State of the Church—Believers purified by Affliction—Folly of seeking Joy in a Doomed World,434
224.To Fulwood, the Younger.—Vanity of the World in the light of Death and Christ—The Present Truth—Christ's Coming,436
225.To his Parishioners.—Protestation of Care for their Souls, and for the Glory of God—Delight in his ministry, and in his Lord—Efforts for their Souls—Warnings against Errors of the Day—Awful words to the Backslider—Intense Admiration of Christ—A Loud Call to All,438
226.To Lady Kilconquhar.—The Interests of the Soul and Urgent—Folly of the World—Christ altogether Lovely—His Pen fails to set forth Christ's Unspeakable Beauty,445
227.To Lord Craighall.—Standing for Christ—Danger from Fear, or Promises of Men—Christ's Requitals—Sin against the Holy Ghost,449
228.To Mr. James Fleming, Minister of the Gospel.—Glory Gained to Christ—Spiritual Deadness—Help to Praise Him—The Ministry,451
229.To Mr. Hugh M'Kail, Minister of Irvine.—The Law—This World under Christ's Control for the Believer,454
230.To Lady Kenmure.—Believer Safe though Tried—Delight in Christ's Truth,455
231.To Lord Lindsay of Byres.—The Church's Desolations—The End of the World, and Christ's Coming—His Attractiveness,457
232.To Lord Boyd.—Seeking Christ in Youth—Its Temptations—Christ's Excellence—The Church's Cause concerns the Nobles,457
233.To Fulk Ellis.—Friends in Ireland—Difficulties in Providence—Unfaithfulness to Light—Constant Need of Christ,463
234.To James Lindsay.—Desertions, their Use—Prayers of Reprobates, and how the Gospel affects their Responsibility,466
235.To Lord Craighall.—Fear God, not Man—Sign of Backsliding,470
236.To Mr. James Hamilton, Minister of the Gospel.—Christ's Glory not affected by His People's Weakness,471
237.To the Laird of Gaitgirth.—Truth worth Suffering for—Light Sown, but the Evil of this World till Christ comes,471
238.To Lady Gaitgirth.—Christ and Example in Bearing Crosses—The extent to which Children should be Loved—Why Saints Die,473
239.To Mr. Matthew Mowat, Minister of Kilmarnock.—What am I?—Longing to Act for Christ—Unbelief—Love in the Hiding of Christ's Face—Christ's Reproach,474
240.To Mr. John Meine, Jun.—Christ the Same—Youthful Sins—No Dispensing with Crosses,476
241.To John Fleming, Baillie of Leith.—Riches of Christ Fail Not—Salvation—Vanity of Created Comforts—Longing for more of Christ,477
242.To Lady Rowallan.—Jesus the Best Choice, and to be made sure of—The Cross and Jesus inseparable—Sorrows only Temporary,478
243.To Marion M'Naught.—His own Prospects—Hopes—Salutations,480
244.To Marion M'Naught.—Proceedings of Parliament—Private Matters—Her Daughter's Marriage,481
245.To Lady Boyd.—Imperfections—Yearnings after Christ—Christ's Supremacy not inconsistent with Civil Authority,483
246.To Mr. Thomas Garven.—Heaven's Happiness—Joy in the Cross,485
247.To Janet Kennedy.—The Heavenly Mansions—Earth a Shadow,486
248.To Margaret Reid.—Benefits of the Cross, if we are Christ's,487
249.To James Bautie.—Spiritual Difficulties Solved,489
250.To Lady Largirie.—Part with all for Christ—No Unmixed Joy here,494
251.To Lady Dungueich.—Jesus or the World—Scotland's Trials and Hopes,495
252.To Janet Macculloch.—Cares to be cast on Christ—Christ a Steady Friend,496
253.To Mr. George Gillespie.—Christ the True Gain,497
254.To Mr. Robert Blair.—Personal Unworthiness—God's Grace—Prayer for Others,498
255.To Lady Carleton.—Submission to God's Will—Wonders in the Love of Christ—No debt to the World,500
256.To William Rigge of Athernie.—The Law—Grace—Chalking out Providences for ourselves—Prescribing to His Love,501
257.To Lady Graighall.—The Comforts of Christ's Cross—Desires for Christ,503
258.To Lord Loudon.—The Wisdom of adhering to Christ's Cause,504
259.To David Dickson.—Danger of Worldly Ease—Personal Occurrences,507
260.To Alexander Gordon of Earlston.—All Crosses Well Ordered—Providences,508
261.To Lady Kilconquhair.—The Kingdom to be taken by Violence,510
262.To Robert Lennox of Disdove.—Increasing Experience of Christ's Love—Salvation to be made sure,512
263.To Marion M'Naught.—Hope in Trial—Prayer and Watchfulness,513
264.To Thomas Corbet.—Godly Counsels—Following Christ,514
265.To Mr. George Dunbar, Minister of the Gospel.—Christ's Love in Affliction—The Saint's Support and Final Victory,515
266.To John Fleming, Bailie of Leith.—Comfort Abounding under Trials,517
267.To William Glendinning, Bailie of Kirkcudbright.—The Past and the Future—Present Happiness,517
268.To the Earl of Cassillus.—Anxiety for the Prosperity of Zion—Encouragement for the Nobles to Support it—The Vanity of this World, and the Folly and Misery of forsaking Christ—The One Way to Heaven,519
269.To his Parishioners at Anwoth.—Exhortationn to abide in the Truth, in prospect of Christ's Coming—Scriptural Mode of Observing Ordinanaces such as the Sabbath, Family Prayer, and the Lord's Supper—Judgments Anticipated,521
270.To Lady Busbie.—His Experience of Christ's Love—State of the Land and Church—Christ not duly Esteemed—Desire after Him, and for a Revival,524
271.To Earlston, Younger.—Prosperity under the Cross—Need of Security, and being founded on Christ,526
272.To John Gordon.—Christ all Worthy—This World a Clay Prison—Desire for a Revival of Christ's Cause,527
273.To William Rigge of Athernie.—Comfort in Trials from the Knowledge of Christ's Power and Work—Corruption—Free Grace,529
274.To James Murray.—The Christian Life a Mystery to the World—Chrsit's Kindness,530
275.To Mr. John Fergushill.—Spiritual Longings under Christ's Cross—How to bear it—Christ Precious, and to be had without Money—The Church,531
276.To William Glendinning.—Sweetness of Trial—Swiftness of Time—Prevalence of Sin,534
277.To Lady Boyd.—Sense of Unworthiness—Obligation to Grace—Christ's Absence—State of the Land,536
278.To The Earl of Cassillis.—Ambition—Christ's Royal Prerogative—Prelacy,538
279.To Marion M'Naught.—A Spring-tide of Christ's Love,540
280.To John Gordon of Rusco.—Heaven hard to be won—Many come short in Attaining—Idol Sins to be renounced—Likeness to Christ,541
281.To Lord Loudoun.—True Honour in maintaining Christ's Cause—Prelacy—Light of Eternity,543
282.To Lady Robertland.—Afflictions purify—The World's Vanity—Christ's wise love,545
283.To Thomas Macculloch of Nether Ardwell.—Earnest Call to Diligence—Circumspect Walking,548
284.To the Professors of Christ and His Truth in Ireland.—The Way to Heaven ofttimes through Persecution—Christ's Worth—Making sure our Profession—Self-denial—No Compromise—Tests of Sincerity—His own Desire for Christ's Glory,549
285.To Robert Gordon of Knockbreck.—Not the Cross, but Christ the Object of Attraction—Too little expected from Him—Spiritual Deadness,555
286.To the Parishioners of Kilmalcolm.—Spiritual Sloth—Advice to Beginniers—A Dead Ministry—Languor—Obedience—Want of Christ's Felt Presence—Assurance Important—Prayer Meetings,559
287.To Lady Kenmure.—On the Death of her Child—Christ Shares His People's Sorrows,565
288.To the Persecuted Church in Ireland.—Christ's Legacy of Trouble—God's Dealings with Scotland in giving Prosperity—Christ takes Half of all Sufferings—Steadfastness for His Crown—His Love should lead to Holiness568
289.To Dr. Alexander Leighton.—Public Blessings alleviate Private Sufferings—Trials Light when viewed in the Light of Heaven—Christ worthy of Suffering for575
290.To a Person unknown.—Anent Private Worship,578
291.To Henry Stuart, and Family, Prisoners of Christ at Dublin.—Faith's preparation for Trial—The World's Rage against Christ—The Immensity of His Glorious Beauty—Folly of Persecution—Victory Sure,579
292.To Mrs. Pont, Prisoner at Dublin.—Support under Trials—The Master's Reward,585
293.To Mr. James Wilson.—Advices to a Doubting Soul—Mistakes about his Interest in God's Love—Temptation—Perplexity about Prayer—Want of Feeling,588
294.To Lady Boyd.—Sins of the Land—Dwelling in Christ—Faith awake sees all well,591
295.To John Fenwick.—Christ the Fountain—Freeness of God's Love—Faith to be exercised under Frowns—Grace for Trials—Hope of Christ yet to be exalted on the Earth,593
296.To Peter Stirling.—Believers' Graces all from Christ—Aspiration after more Love to Him—His Reign Desired,599
297.To Lady Fingast.—Faith's Misgivings—Spiritual Darkness not Grace—Chrit's Love Inimitable,600
298.To Mr. David Dickson, on the Death of his Son.—God's Sovereignty, and Discipline by Affliction,602
299.To Lady Boyd, on the Loss of several Friends.—Trust even though slain—Second Causes not to be regarded—God's thoughts of Peace therein—All in Mercy, 603
300.To Agnes Macmath, on the Death of a Child.—Reason for Resignation,607
301.To Mr. Matthew Mowat, Minister of Kilmarnock.—Worthiness of God's Love as manifested in Christ—Heaven with Christ,608
302.To Lady Kenmure, on her Husband's Death.—God's Method in Affliction—Future Glory,609
303.To Lady Boyd.—Sin of the Land—Read Prayers—Brownism,611
304.To James Murray's Wife.—Heaven a Reality—Steadfastness to be grounded on Christ,612
305.To Lady Kenmure.—Sins of the Times—Practical Atheism,613
306.To Mr. Thomas Wylie, Minister of Borgue.—Sufficiency of Divine Grace—Call to England to assist at Westminster Assembly—Felt Unworthiness,614
307.To a Young Man in Anwoth.—Necessity of Godliness in its Power,615
308.To Lady Kenmure.—Westminster Assembly—Religious Sects,616
309.To Lady Boyd.—Proceedings of Westminster Assembly,618
310.To Mistress Taylor, on her Son's Death.—Suggestions for Comfort under Sorrow,620
311.To Barbara Hamilton.—On Death of her Son-in-Law—God's Purposes,623
312.To Mistress Hume, on her Husband's Death.—God's Voice in the Rod,625
313.To Lady Kenmure.—Christ's Designs in Sickness and Sorrow,626
314.To Barbara Hamilton, on her Son-in-Law slain in Battle.—God does all Things Well, and with Design,627
315.To a Christian Friend, on the Death of his Wife.—God the First Cause—The End of Affliction,629
316.To a Christian Brother, on the Death of his Daughter.—Consolation in her having gone before—Christ the Best Husband,630
317.To a Christian Gentlewoman.—Views of Death and Heaven—Aspirations,632
318.To Lady Kenmure.—Christ never in our Debt—Riches of Christ—Excellence of the Heavenly State,635
319.To Mr. James Guthrie.—Prospects for Scotland—His own Darkness—Christ's Ability,636
320.To Lady Kenmure.—Trials cannot Injure Saints—Blessedness in Seeing Christ,638
321.To Lady Ardross, in Fife, on her Mother's Death.—Happiness of Heaven, and Blessedness of Dying in the Lord,639
322.To M. O.—Gloomy Prospects for the Backsliding Church—The Misunderstandings of Believers cause of great grief—The Day of Christ,640
323.To Earlston the Elder.—Christ's Way of Afflicting the Best—Obligation to Free Grace—Enduring the Cross,642
324.To Mr. George Gillespie.—Prospect of Death—Christ the true support in Death,644
325.To Sir James Stewart, Lord Provost of Edinburgh.—Declining Chair in Edinburgh,645
326.To Mistress Gillespie, Widow of George Gillespie.—On the Death of a Child—God Afflicts in order to save us from the World,646
327.To the Earl of Balcarras.—Regarding some Misunderstanding,648
328.To Colonel Gilbert Ker.—Singleness of Aim—Judgment in regard to Adversaries,649
329.To Colonel Gilbert Ker.—Courage in Days of Rebuke—God's Arrangements all Wise,651
330.To William Guthrie.—Depression under Dark Trials—Dangers of Compliance,652
331.To Colonel Gilbert Ker.—Courage in the Lord's Cause—Duty in regard to Providence to be observed—Safety in this,654
332.To Colonel Gilbert Ker.—Christ's Cause deserves Service and Suffering from us,656
333.To Colonel Gilbert Ker, when taken Prisoner.—Comforting Thoughts to the Afflicted—Darkness of the Times—Fellowship in Christ's Sufferings—Satisfaction with His Providences,658
334.To Colonel Gilbert Ker.—Comfort under the Cloud hanging over Scotland—Dissuasion from Leaving Scotland,662
335.To Lady Kenmure.—Difference between what is Man's and Christ's, and between Christ Himself and His Blessings,663
336.To Lady Ralston, Ursula Mure.—Duty of Preferring to Live rather than Die—Want of Union in the judgments of the Godly,665
337.To a Minister of Glasgow.—Encouraging Words to a Suffering Brother—Why men shrink from Christ's Testimony,668
338.To Lady Kenmure.—A Word to Cheer in Times of Darkness,671
339.To Grizzel Fullerton.—Exhortation to Follow Christ fully when others are cold,672
340.To Mr. Thomas Wylie.—Regarding a Letter of Explanation,673
341.To Lady Kenmure.—Present Need helped by past Experience,674
342.To Colonel Gilbert Ker.—Deadness—Hopes of Refreshment—Distance from God—Nearness Delighted in,675
343.To Colonel Gilbert Ker.—The State of the Land,678
344.To Mr. John Scot, at Oxnam.—Excuse for Absence from Duty,679
345.To Lady Kenmure.—Thoughts for a Time of Sickness about the Life to Come,680
346.To Simeon Ashe.—Views of the Presbyterians as to Allegiance to the Protector,681
347.To Lady Kenmure.—Unkindness of the Creature—God's Sovereignty in permitting His Children to be Injured by Men,682
348.To Lady Kenmure.—God's Dealings with the Land,683
349.To Mr. John Scot, at Oxnam.—Protesters' Toleration,683
350.To Mr. John Scot, at Oxnam.—Gloomy Times—Means of promoting Godliness,684
351.To Mr. James Durham, Minister of Glasgow, some few days before his Death.—Man's Ways not God's Ways,685
352.To Mr. John Scot, at Oxnam.—Adherence to the Testimony against Toleration,686
353.To Lady Kenmure.—Trials—Deadness of the Spirit—Danger of False Security,686
354.To Lady Kenmure.—Prevailing Declension, Decay, and Indifference to God's Dealings—Things Future,688
355.To the Presbytery of Kirkcudbright.—Union—Humiliation—Choice of a Professor,689
356.To Mr. John Murray, Minister at Methven.—A Synod Proposal for Union—Brethren under Censure,691
357.To Mr. Guthrie, Mr. Trail, and the rest of their Brethren imprisoned in the Castle of Edinburgh.—On Suffering for Christ—God's Presence ever with His People—Firmness and Constancy,692
358.To Several Brethren.—Reasons for Petitioning his Majesty after his return, and for owning such as were censured while about so necessary a Duty,694
359.To a Brother Minister.—Judgment of a Draught of a Petition, to have been presented to the Committee of Estates,696
360.To Lady Kenmure, on the Imprisonment of her Brother, the Marquis of Argyle.—God's Judgments—Calls to Flee to Him—The Results of timid Compliance,698
361.To Mistress Craig, upon the Death of her hopeful Son.—Nine Reasons for Resignation,699
362.To Mr. James Guthrie, Minister of the Gospel at Stirling.—Stedfast though Persecuted—Blessedness of Martyrdom,701
363.To Mr. Robert Campbell.—Stedfastness to Protest against Prelacy and Popery,703
364.To Believers at Aberdeen.—Sinful Conformity and Schismatic Designs reproved,701
365.To Mr. John Murray, Minister at Methven.—Proposal of a Season of Prayer,708

Index of the Chief Places and Individuals referred to in the Letters,711
Index of Special Subjects,715
Glossary,718

ПРИЛОЖЕНИЕ.

Editions of Rutherford's Letters,736
Sample of the old Orthography,740
Last Words; Poem by Mrs. Cousin,741

ОЧЕРК ЖИЗНИ СЭМЮЭЛЯ РЕЗЕРФОРДА.

«Где пальма, там и вода», — гласит восточная пословица; так и там, где процветают благочестивые, мы уверены, должно обретаться Слово Божье. В истории Реформации мы читаем о брате Мартине, бедном монахе из Базеля, чья надежда на спасение покоилась исключительно на Господе Иисусе задолго до того, как Лютер протрубил в серебряную трубу, созывавшую души, осознавшие свой грех, к Единой Жертве. Написав свое исповедание веры, свое свидетельство о уповании только на праведность Христа, монах поместил пергамент в деревянный ящик и замуровал этот ящик в отверстие стены своей кельи. Лишь в прошлом столетии этот ящик с его интересным содержимым был обнаружен: он был извлечен на свет только тогда, когда старая монастырская стена была разобрана. Пальма говорит о наличии воды у ее корней; чистое Слово Божье научило этого человека его простой вере. И здесь мы узнаем, как Базель так рано стал особым центром света в том регионе; молитва и вера этого сокрытого человека и других, подобных ему, а также Слово, которым они питались, могут объяснить все.

В истории той местности, где Сэмюэль Резерфорд трудился с такой любовью, есть факт, не совсем непохожий на вышеописанный. Жители того графства рассказывают, что несколько поколений назад в стене старого замка Эрлстон в Стюарти Кирккадбрайта был найден экземпляр «Библии Уиклифа». Он был помещен в это хранилище, чтобы быть скрытым от глаз врагов, но время от времени служил светильником для немногих душ, которые, возможно, в ночной тишине находили возможность извлечь его из ковчега и изучать его страницы. По-видимому, его принесли в Эрлстон лолларды Кайла (соседнего округа). Мы знаем, что были друзья и члены семьи Эрлстон, которые приняли Евангелие еще в те дни. В XVI веке некоторые из предков виконта Кенмура придерживались доктрин Уиклифа, которые передавались им по наследству. Можем ли мы не верить, что Гордоны из Эрлстона в более поздние времена были немало обязаны вере и молитвам этих древних свидетелей, которые спрятали священное сокровище в стене замка? Как и в случае с базельским монахом, их вера и терпение были вознаграждены в последующие дни благословением, ниспосланным на тот край, когда Господь, помня о Своих сокрытых, не только воздвиг Гордонов из Эрлстона со многими другими, разделявшими их дух, но и послал туда Своего слугу Сэмюэля Резерфорда, чтобы он возвестил Слово Жизни и заставил светильник истины пылать, подобно факелу, над всем тем регионом.

Сэмюэль Резерфорд родился около 1600 года. Его отец, как полагают, был уважаемым фермером. У него было два брата, Джеймс и Джордж. Но место его рождения находилось далеко от места его последующих трудов. Почти наверняка его родиной был Нисбет, деревня в Роксбургшире недалеко от реки Тевиот, в приходе Крейлинг; фамилия Резерфорд часто встречается на местном кладбище. Не так давно в том приходе жили старики, которые помнили фронтон дома, где, как говорили, он родился и который из уважения к его памяти позволяли стоять до тех пор, пока он мог держаться. И там был деревенский колодец, где в раннем детстве Сэмюэль едва не погиб. Он забавлялся с товарищами, когда упал туда, и оставался там, пока они не побежали за помощью; но, вернувшись на место, они нашли его сидящим на пригорке, холодным и промокшим, но невредимым. Он сказал им, что «красивый белый человек пришел и вытащил его из колодца!». Действительно ли он вообразил, что его спас ангел, мы не можем сказать, но ясно, что, во всяком случае, его мальчишеские мысли уже блуждали в небесных сферах.

Он мало чем был обязан своему родному краю. В то время в том приходе знали о Христе не так много, как сейчас; ибо впоследствии он пишет: «Желание моей души — чтобы место, которому я обязан своим первым рождением — в котором, боюсь, имя Христа едва ли называлось в плане какой-либо реальности силы благочестия — расцвело, как роза» (Письмо cccxxxiv). У нас нет сведений о том, чтобы он посещал эти места своей ранней жизни, хотя он так писал своему другу, мистеру Скотту, пастору соседнего прихода Окснем. Подобно Дональду Каргиллу, родившемуся в Пертшире, но так и не проповедовавшему там ни разу, Резерфорд совершал свои труды в других частях страны, вдали от родных мест. В этом устроении мы видим суверенитет Учителя. Сфера деятельности, очевидно, является выбором Бога для человека, а не результатом удовлетворения человеком своих естественных склонностей. Это также согласуется с примером Учителя, который никогда не возвращался в Вифлеем, где Он родился, чтобы совершать Свои дела.

Джедборо — город в трех или четырех милях от Нисбета, и туда Сэмюэль отправился за образованием; либо ходил туда пешком и возвращался домой вечером — как школьник едва ли отказался бы сделать, — либо жил в городе некоторое время. Школа в то время располагалась в части древнего аббатства, называемой по этому случаю Аллеей латинистов. В 1617 году мы находим его дальше от дома — он переехал в Эдинбург, который сорок лет назад стал местом нахождения колледжа, хотя еще и не университета. Там он получил в 1621 году степень магистра искусств. Единственный образец (хотя и не самый изящный) его латинских стихов сохранился в строках, которые он предпослал изданию «Грамматики иврита» Роу, опубликованному в Глазго в 1644 году —

Verba Sionææ gentis, submersa tenebris

Cimmeriis, mendax Kimchius ore crepat.

Quæ vos Rabbini sinuosa ænigmata vultis,

Nunc facilem linguam dicite quæso sacram.

Falleris, Hippocrates; male parcæ stamina vitæ

Curta vocas, artem vociferare μακραν;

Sit cita mors, rapido sit et hora fugacior Euro,

Bellerophontæis vita volato rotis:

Rouæi Hebracis sit mors male grata Camoenis.

Haec relege, ast artem dixeris esse brevem.

Вскоре после этого он был назначен регентом, или профессором гуманитарных наук, хотя было еще три других претендента; ибо его таланты привлекли внимание многих. Но по случаю слуха, обвинявшего его в некоторой нерегулярности — обоснованного или нет, теперь трудно установить, — он сложил с себя полномочия в 1625 году и вел частную жизнь, посещая лекции по богословию и посвящая себя этому изучению.

О том, что в слухах не могло быть ничего серьезного, можно судить по тому факту, что ни один церковный суд не обратил на это дело никакого внимания, хотя это были дни, когда вожжи дисциплины не держались слабо. Но вполне вероятно, что это могло быть то время, о котором он говорит в письме: «Я знал человека, который удивлялся, видя, что кто-то в этой жизни смеется или забавляется». Возможно, именно тогда он был ведом Духом, чтобы познать то, что даровано нам Богом. У нас нет доказательств того, что он был обращен в более ранний период, скорее наоборот. Он пишет: «Как глупец, каким я был, я позволил своему солнцу подняться высоко в небесах, и уже близился полдень, прежде чем я вообще встал на путь». И снова: «Я стоял бы твердо, если бы в юности занял Христа в качестве своего основания». Облака возвращались после дождя; семейные испытания и другие подобные действия Провидения объединились, чтобы сформировать его характер как человека Божьего и как пастора.

В 1627 году он обосновался в Анвоте, приходе, расположенном в Стюарти Кирккадбрайта, на реке Флит, недалеко от залива Солуэй-Ферт. Церковь стояла в широкой лощине, или долине, у подножия холма Борленд. Окруженная лесом, без дыма и шума близлежащей деревни, она всегда должна была быть романтическим местом — самым идеальным сельским храмом, призванным лелеять сельское благочестие. Хотя в этот период епископальное устройство было навязано Шотландии и многие верные служители страдали из-за своего сопротивления его обрядам и службам, он, по-видимому, был допущен к исполнению своих обязанностей без каких-либо требований о подчинении и «без дачи каких-либо обязательств епископу». Он начал свое служение с текста Иоанна 9:39. Тот же Господь, который не позволил Павлу и Тимофею проповедовать в Азии, ни в Вифинии, и все же послал в один регион возлюбленного Иоанна, а в другой — не менее возлюбленного Петра, в данном случае предотвратил приход Джона Ливингстона в Анвот, который предназначал патрон, и вместо него послал Резерфорда. Это было тем более примечательно, что Ливингстон был отправлен в Анкрам, приход, граничащий с Нисбетом, в то время как тот, кто по рождению был связан с тем местом, был направлен в другое. Это дело Господне. Служители не должны выбирать по плоти.

В первые годы его трудов здесь тяжелая болезнь жены была для него горьким горем. Ее страдания были очень сильными. Он пишет об этом: «Она сильно мучается день и ночь. — Жизнь моя горька для меня. — Она не спит и кричит, как женщина, мучающаяся при родах; моя жизнь никогда не была такой утомительной». Она оставалась в таком состоянии не менее года и месяца, прежде чем умерла. Помимо всего этого, у него были отняты двое детей. Такова была дисциплина, посредством которой он был подготовлен к обязанностям пастора и благодаря которой в нем было воспитано пастырское сердце, полное истинного сострадания.

В приходе Анвот не было большой деревни рядом с церковью. Люди были разбросаны по холмистой местности и представляли собой самую настоящую сельскую паству. Но их пастырь знал, что Главный Пастырь считает их достойными заботы; он не был тем, кто думал, что его знания и таланты будут плохо потрачены, если их направить на спасение душ, безвестных и незнакомых. Посмотрите, как он отправляется с визитом! Он только что отложил в сторону один из своих ученых фолиантов, чтобы выйти к своей пастве. Видите, как он проходит по тому полю и взбирается на тот холм по пути к какой-нибудь хижине, его «быстрые глаза» время от времени скользят по окружающим предметам, но «лицо обращено вверх» большую часть времени, как будто он всматривается в небеса. У него есть время для визитов, ибо он встает в три часа утра и в этот ранний час встречается со своим Богом в молитве и размышлении, а кроме того, у него остается время для учебы. Он выделяет отдельные дни для катехизации. Он никогда не забывает посещать больных из числа своих прихожан. Люди говорили о нем: «Он всегда молится, всегда проповедует, всегда посещает больных, всегда катехизирует, всегда пишет и учится». Было известно, что он засыпал ночью, говоря о Христе, и даже говорил о Нем во сне. Действительно, он сам говорит, что его сны были о Христе.

Его проповедь не могла не привлечь внимания. Хотя его дикция была не лучшей, а голос довольно резким, он, тем не менее, был «одним из самых волнующих и сердечных проповедников своего времени, а возможно, и любой эпохи церкви». «На кафедре (говорит один из его друзей), у него была странная манера речи — своего рода визг, подобного которому я никогда не слышал. Много раз я думал, что он вылетит с кафедры, когда начинал говорить об Иисусе Христе». Английский купец сказал о нем, даже в те дни, когда споры сильно измучили его и отвлекли его дух: «Я приехал в Ирвин и услышал благообразного, достойного старика (Дэвида Диксона) с длинной бородой, и этот человек показал мне все мое сердце. Затем я отправился в Сент-Эндрюс, где услышал милого, величественного человека (Р. Блэра), и он показал мне величие Божье. После него я услышал маленького, светловолосого человека (Резерфорда), и он показал мне прелесть Христа».

Анвот был дорог ему скорее как сфера, назначенная ему его Учителем, чем из-за плодов, которые он видел от своих трудов. Через два года после того, как он обосновался там, он пишет: «Я вижу чрезвычайно малые плоды своего служения. Я был бы рад одной душе, чтобы она стала венцом радости и ликования в день Христов». Его люди были «как горячее железо, которое остывает, когда его вынимают из огня». В проповеди на Песнь Песней 2:8 он жалуется на то, что в Анвоте духовно зима. «Само состояние дома Божьего в нашей приходской церкви — тому доказательство. Вам не нужно идти дальше. Дерево дома Божьего гниет, и мы не можем заставить целый приход потратить двадцать или тридцать фунтов шотландских на дом Божий, чтобы сохранить его сухим». Тем не менее он трудился в надежде и часто трудился почти сверх сил. Однажды он говорит: «У меня ежедневно скорбящее сердце в моем призвании». В другой раз он говорит о своей больной груди вечером дня Господня, когда его работа была закончена. Но у него были времена освежения, по крайней мере для его собственной души; особенно когда совершалась Вечеря Господня. Об этих временах он часто говорит. Он просит свою подругу, Мэрион Макнот, помочь своими молитвами в таком случае, «ибо это один из тех дней, когда Христос имел обыкновение веселиться со Своими друзьями». Именно тогда он с особой искренностью умолял Отца раздать «великий Хлеб, Христа, детям Своей семьи».

Другая церковь была полна, но не только прихожанами. Многие приезжали издалека; среди прочих — несколько человек, обращенных семнадцать лет назад под влиянием Джона Уэлша в Эре. Все они помогали ему своими молитвами, как и немалое число благочестивых людей в самом приходе, которые были плодом служения его предшественника. И все же о неспасенных он скорбел с особой нежностью. Однажды мы слышим, как он говорит: «Я бы положил свои самые дорогие радости в пролом между вами и вечной погибелью». В другой раз: «Мой свидетель на небесах, ваше небо было бы для меня двумя небесами, а ваше спасение — двумя спасениями». Он мог взывать к своим людям: «Мои дневные и ночные мысли — о вас»; и он мог взывать к Богу: «О мой Господь, рассуди, не дорого ли мне мое служение; но не так дорого, как Христос, мой Господь».

Все классы людей Анвота были объектами его заботы. Он поддерживал дружеское общение с людьми высокого ранга, и очень многие из его писем адресованы таким лицам. Похоже, он был необычайно благословен для дворянства в округе — гораздо больше, чем для простых людей. В то время почти в каждой дворянской усадьбе за много миль вокруг Анвота можно было найти друга Христа.

OLD CHURCH OF ANWOTH.

Но пастухи не были лишены его особого внимания. Он пишет о них, находясь в Абердине, и восклицает: «О, если бы я мог поговорить с тобой или с твоими пастухами о моем достойном Учителе». У него было сердце для молодежи всех классов, так что он говорил о двух детях одного из своих друзей: «Я молюсь за них по имени»; и мог найти время, чтобы заметить: «Ваша дочь желает Библию и платье. Надеюсь, она будет хорошо использовать Библию, а если так, то платье будет тем более хорошо потрачено». Он сетовал на немногих, кто кричит «Осанна» в своей юности. «Христос — неизвестный Христос для молодых; и поэтому они не ищут Его, потому что не знают Его».

Он обращался с отдельными прихожанами так близко и так лично, что мог взывать к ним по поводу своей верности в этом деле. Он обращается к одной из них, Джин Макмиллан: «Я сделал все, что мог, чтобы вы оказались в руках Христа; я ясно рассказал вам о завете и последней воле Христа». Он так носил их в своем сердце (подобно священнику с двенадцатью коленами на нагруднике), что мог заявить Гордону из Кардонесса: «Мысли о вашей душе не покидают меня во сне». «Моя душа была занята, когда другие спали, тем, как обручить Христа с невестой в той части земли», а именно в Анвоте. Он так молился над ними и за них, что не боится сказать: «Там я боролся с ангелом и победил. Леса, деревья, луга и холмы — мои свидетели, что я заключил честный союз между Христом и Анвотом». Рассказывают, что по прибытии в приход был участок земли на ферме Моссробин, в лощине холма, где в воскресенье после обеда люди имели обыкновение играть в футбол. Однажды он отправился на то место и указал на их грех, торжественно призывая окружающие предметы быть свидетелями против них, особенно три больших камня поблизости на склоне холма, два из которых сохранились до сих пор и называются «Свидетелями Резерфорда». Третий был бездумно сдвинут несколько лет назад; и говорят, что остальные два были перенесены на другую сторону каменной стены, где они находятся сейчас, ради безопасности. Это место, которое особо отмечено доктором Чалмерсом в записи о посещении Анвота и его окрестностей (Жизнь, том III, 130):—

«Среда, 23 августа 1826 года. — Выехали в пять часов; приказали экипажу следовать вперед по общественной дороге, чтобы встретить нас после двухмильной прогулки по холмам, по линии «Памятников Резерфорда». Сначала пошли в его церковь; то самое здание, в котором он проповедовал и в котором до сих пор проповедуют. Пол вымощен камнем. На некоторых старых резных скамьях есть даты 1628 и 1633 годов. Кафедра та же самая, и я сидел на ней. Она меньше, чем в Килмани, и очень грубая и простая. Говорят, что церковный колокол был подарен ему леди Кенмур, одной из его корреспонденток в письмах. Он необычайно мал для церкви, так как был колоколом дома Кенмуров. Затем мы прошли к новой строящейся церкви; но я рад сказать, что старое здание и кафедра Резерфорда будут сохранены. Жестокое обстоятельство, что они снесли (и это всего три недели назад) его жилой дом, его старый дом пастора; который долгое время не использовался как дом пастора, но был недавно занят. Его следовало пощадить. Некоторые из каменщиков, которым было приказано снести его, отказались, как от акта святотатства, и были уволены с работы. Мы пошли и скорбели над обломками фундамента. Затем поднялись на берег, до сих пор известный под названием «Прогулка Резерфорда». Затем отправились дальше среди холмов, к «Свидетелям Резерфорда» — камням, которые он призвал в свидетели против некоторых своих прихожан, развлекавшихся в том месте какой-то игрой в воскресенье, и которых он намеревался упрекнуть. Вся сцена нашей утренней прогулки была дикой, первобытной и интересной».

Однажды, во время пребывания в Анвоте, его труды были прерваны (Письмо XII) перемежающейся лихорадкой, которая вывела его из строя на тринадцать недель. Даже когда он выздоровел, он долгое время мог проповедовать только по воскресеньям: посещения и катехизация были приостановлены. Это было как раз перед смертью его жены в 1630 году, и он пишет посреди этого: «Добро пожаловать, добро пожаловать, крест Христов, если Христос с ним». «Скорбная жизнь очень похожа на путь, ведущий в Царство». И несколько лет спустя, когда его мать (которая приехала из Нисбета и жила с ним шесть лет после смерти его первой жены) была в опасной болезни, он трогательно сообщает одному из своих корреспондентов, которому пишет из Анвота: «Моя мать слаба, и я думаю, что она оставит меня одного; но я не один, потому что Отец Христа со мной».

А что было его отдыхом? Дом пастора в Анвоте часто посещали добрые друзья, которые в общении с Резерфордом чувствовали подтверждение слов: «Живущие под тенью Его возвратятся; они оживут, как хлеб». Праведники окружали его, потому что Господь щедро обошелся с ним. Его писем было бы достаточно, чтобы показать, что его дружбы и совета искали благочестивые со всех сторон. Одним из его посетителей был его собственный брат Джордж в Кирккадбрайте. Этот добрый человек был учителем в том городе, который часто приезжал в Анвот, чтобы получить добрый совет у Сэмюэля; и затем они вместе говорили о своем единственном другом брате Джеймсе, офицере на голландской службе, который сочувствовал их взглядам и в более поздние дни передал Сэмюэлю приглашение стать профессором в Утрехте. Визиты друзей, живших поблизости, были не редкими — таких как Гордоны, виконт Кенмур и его леди, и Мэрион Макнот. Но временами дом пастора в Анвоте озарялся радостным визитом неожиданных гостей. Существует предание, что архиепископ Ашер, проезжая через Галлоуэй, свернул в субботу, чтобы насладиться обществом Резерфорда. Он пришел, однако, в маскировке; и, будучи принят как гость, занял свое место с остальными членами семьи, когда их катехизировали, как это было принято в тот вечер. Незнакомца спросили: «Сколько заповедей существует?» Его ответ был: «Одиннадцать». Пастор поправил его; но незнакомец настаивал на своем, цитируя слова нашего Господа: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга». Они удалились на покой, все заинтересовавшись незнакомцем. Забрезжило воскресное утро. Резерфорд встал и отправился, как было у него принято, для размышления на прогулку, граничившую с зарослями, но был поражен, услышав голос молитвы — молитвы от сердца, и за души людей, которые должны были собраться в тот день. Это был не кто иной, как святой архиепископ Ашер; и вскоре они пришли к объяснению, ибо Резерфорд начал подозревать, что он «принял ангелов, не зная того». С великой взаимной любовью они беседовали вместе; и по просьбе Резерфорда архиепископ поднялся на кафедру, провел обычную службу пресвитерианского пастора и проповедовал о «Новой заповеди».

BUSH O' BEILD—RUTHERFORD'S HOUSE.

Не менее интересна запись о другой неожиданной встрече. Резерфорд однажды покинул дом, чтобы отправиться в соседний город Кирккадбрайт, так как следующий день был днем смирения в том месте. Несомненно, проведя некоторое время со своим единомышленником-братом, он направил свои стопы в дом другого друга, провоста Фуллертона, чьей женой была Мэрион Макнот. Пока он сидел с ними в дружеской беседе, раздался стук в дверь, а затем шаг на пороге. Это был достойный мистер Блэр, который по пути из Лондона в Портпатрик искал некоторых своих благочестивых друзей, чтобы с ними освежиться, прежде чем вернуться в Ирландию. Он сказал им, когда сел, что «у него было желание посетить и мистера Резерфорда в Анвоте, и Мэрион Макнот в Кирккадбрайте; но, не зная, как осуществить и то, и другое, молился о руководстве на развилке дорог и положил поводья на шею лошади. Лошадь выбрала путь в Кирккадбрайт, и там он нашел обоих друзей, которых так жаждал увидеть». Это была радостная и освежающая встреча со всех сторон. Водро рассказывает другой случай, который отчасти имеет некоторое сходство с этим. Резерфорд спорил в Стерлинге с маркизом Аргайлом и отправился домой. Но его лошадь была очень беспокойной, и он чувствовал в душе, что должен был быть более настойчивым и прямым! Он вернулся и на этот раз говорил свободно. И теперь его лошадь шла приятно всю дорогу.

В 1634 году он присутствовал при замечательном смертном одре лорда Кенмура, рассказ о котором он опубликовал пятнадцать лет спустя в книге «Последние и небесные речи и славный уход Джона, виконта Кенмура». Наступление епископализма в это время угрожало потревожить Анвот. Его собственные семейные невзгоды все еще влияли на него; ибо в том же году он пишет, ссылаясь на смерть жены много лет назад: «которая рана еще не полностью зажила и исцелилась». Примерно в то же время было предложение (так и не осуществленное) призвать его в Крамонд близ Эдинбурга, а другое — устроить его в Кирккадбрайте.

Тем временем он упорно продолжал учебу, а также труды, и с немалым успехом. У него был метафизический склад ума, а также большая готовность использовать накопленные знания других дней. Было бы поучительно спросить, почему везде, где благочестие здорово и прогрессивно, мы почти неизменно находим обучение в Церкви Христовой, сопутствующее ему: в то время как, с другой стороны, пренебрежение учебой сопровождается рано или поздно упадком жизненного благочестия. Не то чтобы все были учеными в такие времена; но в кругу тех, кого использует Господь, всегда есть элемент такого рода. Энергия, вызванная познанием Бога в душе, ведет к изучению всего, что может быть полезно для защиты или распространения истины; тогда как, с другой стороны, когда идет упадок и преобладает безжизненность, прокрадываются лень и покой, а богословское обучение пренебрегается как неинтересное и сухое. У Сэмюэля Резерфорда и его современников мы находим обучение бок о бок с жизненным и необычайно глубоким благочестием. Гиллеспи, Хендерсон, Блэр, Диксон и другие — хорошо известные примеры. Не менее выдающимся был Резерфорд, который был вынужден обстоятельствами в 1636 году опубликовать свою обстоятельную защиту благодати против арминиан на латыни. Ее название — «Exercitationes de Gratia». Она так высоко ценилась в Амстердаме, где была опубликована, что второе издание было напечатано в том же году; и вскоре после этого автору неоднократно поступали приглашения приехать в Голландию и занять одну из кафедр богословия. Вскоре после этого борьба за царский сан Христа стала все более серьезной и острой. Для Резерфорда это казалось немалым делом. «Я хотел бы, чтобы к моему кресту добавили много фунтов, чтобы знать, что моими страданиями Христос был продвинут в Своем царском сане в этой земле». 27 июля 1636 года был днем, который подверг его принципы испытанию. Он был вызван в суд Высшей комиссии из-за несоответствия актам епископализма и из-за его труда против арминиан. Суд проходил под председательством Сидсерфа, епископа Галлоуэя, и состоялся в Уигтоне, примерно в десяти милях от Анвота, через залив. Он лично явился туда и защищал себя. Исход не мог быть сомнительным, хотя лорд Лорн приложил все усилия в его пользу. Он был лишен своего пастырского сана, который исполнял в Анвоте в течение девяти лет, и сослан в Абердин. На следующий день (пишущий вечером на эту тему) он рассказывает о своем приговоре и называет его «честью, о которой я молился эти шестнадцать лет». Он решил немедленно покинуть Анвот, заметив с покорностью, которой мы могли бы удивляться в авторе «Lex Rex»: «Я намерен подчиниться королю, который имеет власть над моим телом». Его единственным беспокойством было то, что эта разлука с паствой могла быть наказанием от Господа, «потому что я не был так верен в конце, как в первые два года моего служения, когда сон уходил от моих глаз из-за заботы об агнцах Христовых».

Покидая Анвот, он направил свои стопы через Ирвин, проведя там ночь со своим возлюбленным другом Дэвидом Диксоном. Какая это должна была быть ночь! Слышать этих двоих в торжественной беседе! Один, возможно, не мог владеть арфой так хорошо, как другой; ибо Дэвид Диксон мог выразить томные стремления своей души и ее утешительные надежды в таких строках, которые сделали его имя знакомым в Шотландии: «О, мать дорогая Иерусалим»; но Резерфорд, тем не менее, имел так много поэзии и возвышенного энтузиазма в своей душе, что любой поэт мог сочувствовать ему в полной мере. Многие из его писем «из дворца Христова в Абердине» — это действительно строки истинной поэзии. Что еще такое излияние, как это, когда, поднимаясь на орлиных крыльях, он восклицает: «Земля, в которой более четырех лет в году! Какая поющая жизнь там! Нет ни одной немой птицы во всем этом большом поле, но все поют и дышат небом, радостью, славой, владычеством Высокому Князю той вновь обретенной земли. И поистине земля слаще, что Он — слава той земли». «О, как сладко быть полностью Христовым и полностью во Христе; жить в высокой и благословенной земле Эммануила и жить в том сладчайшем воздухе, где не дует никакой ветер, кроме дыхания Святого Духа, не течет никакое море и потоки, кроме чистой воды жизни, которая течет из-под престола и от Агнца, никакой посадки, кроме древа жизни, которое приносит двенадцать видов плодов каждый месяц! Что мы делаем здесь, кроме как грешим и страдаем? О, когда уйдет ночь, тени рассеются, и забрезжит утро долгого, долгого дня, без облаков и ночи? Дух и невеста говорят: «Приди!» О, когда жена Агнца будет готова, и Жених скажет: «Приди?»» Тот, кто сравнит такие дыхания с гимном Дэвида Диксона, увидит, насколько созвучны были их чувства и их надежды, и даже их способ выражения того, что они чувствовали и на что надеялись, хотя один использовал прозу, а другой пробовал более запоминающиеся стихи.

Мы следуем за Резерфордом в Абердин, столицу Севера, куда его сопровождала делегация его любящих прихожан из Анвота, в компании которых он забывал о длине и утомительности пути. Он прибыл сюда в сентябре 1636 года. Этот город был в то время оплотом епископализма и арминианства, и состояние религии в нем было очень низким. «Он состоял из папистов и людей веры Галлиона». Духовенство и доктора воспользовались прибытием Резерфорда, чтобы начать серию нападок на особые доктрины благодати, которых он придерживался. Но в споре он перехитрил их; и когда многие начали чувствовать влечение к нему из-за его искренних действий и частных увещеваний, было внесено предложение удалить его из города. «Так холодна, — пишет он, — северная любовь!» Но (добавил он) «Христос и я вынесем это»; глубоко чувствуя свое единство с Тем, кто сказал Савлу: «Почему ты гонишь Меня?» Часто на улицах его указывали как «изгнанного пастора»; и, услышав об этом, он заметил: «Я не стыжусь своего венка». У него были посетители из Оркнейских островов и из Кейтнесса, к большому раздражению его преследователей. Некоторые обвиняли его в том, что он «недостаточно благоразумен», как мы видели людей, готовых делать это в подобных случаях в наши дни; но он отвечает: «Обычно это должно быть частью креста тех, кто страдает за Него». Тем не менее он наслаждался в своем одиночестве случайным общением с некоторыми благочестивыми людьми, среди которых были леди Питслиго, леди Бернет из Ларгса, Эндрю Кант и Джеймс Мартин. Его глубочайшим страданием была разлука с паствой в Анвоте. Ничто не может превзойти его нежную скорбь об этой пастве.

MARKET CROSS, ABERDEEN

Это было его собственное изречение: «Золото может быть золотом и нести на себе клеймо Короля, когда его попирают люди». И это было верно в отношении его самого. Но он вышел из своего испытания не только неопаленным, но, как показывают его многочисленные письма из Абердина, значительно продвинувшимся во всякой благодати. Латинские строки, предпосланные ранним изданиям этих писем, едва ли преувеличивают, когда поют—

"Quod Chebar et Patmos divinis vatibus olim;

Huic fuerant sancto claustra Abredæa viro."

Но мы ошибаемся, если полагаем, что только там он испытывал то почти экстатическое наслаждение своим Господом. Он унес его с собой; ибо разве это не тот же тон, который пронизывает его письма, когда, проповедуя в 1644 году перед Палатой общин в Лондоне, он восклицает: «О, для досуга вечности, чтобы смотреть на Него, чтобы пировать при виде Его лица! О, для долгого летнего дня бесконечных веков, чтобы стоять рядом с Ним и наслаждаться Им! О время, о грех, будьте удалены с пути! О день! О прекраснейший из дней, забрезжь!»

В течение части двух лет он был тесно ограничен этим городом, хотя и не в тюрьме; но в 1638 году общественные события приняли другой оборот. Господь возбудил дух народа Шотландии, и ковенант снова восторжествовал в стране. Резерфорд поспешил обратно в Анвот. Во время его отсутствия, «В течение шести кварталов года», говорят его прихожане, «ни звука Слова Божьего не было слышно в нашей церкви». Ласточки свили там свои гнезда, не потревоженные в течение двух лет.

Его письма не ссылаются на заседания Ассамблеи в Глазго 1638 года. Хорошо известно, однако, что он не был просто равнодушным зрителем того, что тогда происходило, но присутствовал и был членом нескольких комитетов, которые в то время занимались делами церкви. Поскольку пресвитерия была полностью восстановлена той Ассамблеей, было сочтено правильным, чтобы столь одаренный человек был переведен в более важную сферу. Он был послан церковью в несколько округов для продвижения дела Реформации и Ковенанта; и, наконец, несмотря на свое нежелание, проистекавшее главным образом из любви к своей пастве — своей сельской пастве в Анвоте — он был вынужден уступить единому мнению своих братьев и быть переведенным на профессорскую кафедру в Сент-Эндрюсе в 1639 году и стать директором Нового колледжа. Он договорился, чтобы ему разрешили регулярно проповедовать каждое воскресенье в своей новой сфере; ибо он не мог вынести молчания, когда мог сказать слово за своего Господа. Похоже, он также проповедовал, когда представлялась возможность, в окрестных приходах, особенно в Скуни, в котором стоит деревня Левен.

Его руки были неизбежно заняты работой в новой сфере; однако он нисколько не ослабил своего усердия в учебе. Не испытывал он и недостатка в прежних благословениях. Именно здесь английский купец слышал, как он проповедовал так волнующе о прелести Христа; в то время как его успех как профессора был таков, что «Университет стал Ливаном, из которого брали кедры для строительства дома Божьего по всей стране».

В 1640 году он женился на своей второй жене, Джин Макмат, «женщине», — говорит один, — «такого достоинства, что я никогда не знал никого среди мужчин, превосходящего его, никого среди женщин, превосходящего ее. Тот, кто слышал, как любой из них молится или говорит, мог бы научиться сетовать на свое собственное невежество. О, сколько раз я был убежден, наблюдая за ними, в зле несерьезности перед Богом и безвкусицы в беседе». У них было семеро детей; но только одна пережила отца, маленькая дочь Агнес, которая, по-видимому, не была утешением для своей благочестивой матери.

В июле 1643 года Вестминстерская ассамблея начала свои заседания; и на нее он был отправлен как один из комиссаров от Церкви Шотландии. Эскиз «Краткого катехизиса» существует в рукописи, в библиотеке Эдинбургского университета, написанный почерком Резерфорда, очень напоминающий Катехизис в том виде, в каком он существует сейчас, из чего был сделан вывод, что он принимал главное участие в его составлении для Ассамблеи. Он продолжал четыре года посещать заседания этого знаменитого синода и был весьма полезен в их обсуждениях. Столь видную роль он сыграл, что великий Милтон выделил его для нападок в своих строках «О новых принудителях совести при Долгом парламенте». Милтон знал его только как противника своих сектантских и независимых принципов, и поэтому мог презирать меры, предложенные «Просто А. С. и Резерфордом». Но если бы он знал душу этого человека, не нашел бы даже Милтон возвышенности мысли и чувства в своем противнике, которая временами приближалась к его собственной высокой поэзии? Как интересно, с любой точки зрения, обнаружить преданного пастора Анвота на улицах Лондона, пересекающего путь величайшего поэта Англии.

Во время своего пребывания в Лондоне он был испытан многими скорбями. Несколько членов его семьи умерли; и его собственное здоровье начало сдавать, так что он и его брат-служитель, мистер Дж. Гиллеспи, посетили Эпсом, чтобы пить воды. И все же таков был удивительный дух этого человека, под чувством долга, что среди испытаний и суеты того времени он написал «Должное право пресвитерий», «Lex Rex», т.е. «Закон, Король», и «Испытание и триумф веры». И он не был озлоблен спорами. В предисловии к одному из своих полемических трудов он обнаруживает свое великодушное милосердие и мужскую беспристрастность в отношении того, что он видел в этих краях. Он пишет: «Я сужу, что в Англии у Господа много имен и прекрасная компания, которая будет стоять по правую руку Христа, когда Он предаст Царство Отцу; и что в этой прославленной нации есть люди всех рангов, мудрые, доблестные, великодушные, благородные, героические, верные, религиозные, милостивые, ученые».

Вернувшись домой в Сент-Эндрюс, он возобновил свои труды как в колледже, так и на кафедре со всем своим прежним рвением. В 1644 году, как следует из старых протоколов пресвитерии Ланарка, в связи с возникшей вакансией Резерфорд был единогласно призван в Ланарк. Он был склонен поехать, но пресвитерия Сент-Эндрюса отказалась отпустить его. Он часто проповедовал в Ланарке. Он отклонил два приглашения на профессорскую должность в Голландии; одно из Хардервейка в 1648 году, другое из Утрехта в 1651 году; хотя первое предлагало кафедру как богословия, так и иврита. Он присоединился к протестующим, решительно выступая против действий Комиссии Ассамблеи, которая порицала тех, кто протестовал против допуска к власти лиц из числа злонамеренных. Его друг Дэвид Диксон остро противостоял ему, а также мистер Блэр, хотя и менее яростно. Именно этот спор заставил Джона Ливингстона сказать в письме к Блэру: «Ваше и мистера Д. Диксона присоединение к этим резолюциям — самая печальная вещь, которую я видел в свое время. У моей жены и у меня было больше горечи в этом отношении, эти несколько месяцев, чем когда-либо с тех пор, как мы узнали, что значит горечь». Резерфорд писал слишком яростно по этому вопросу. Некоторые говорят, что он был от природы горячим и вспыльчивым; но в это время все стороны были сильно возбуждены. Тем не менее он не потерял своей братской любви — той же братской любви, которая побудила его так горячо обнять архиепископа Ашера как собрата по вере. Мы можем извлечь урок для наших времен из его замечаний по случаю этих горьких споров. «Тяжело, когда святые радуются страданиям святых, и искупленные ранят, и близки к тому, чтобы ненавидеть, искупленных. За презрение к общению святых нам нужны новорожденные кресты, едва ли когда-либо слышанные прежде. — Наш звездный свет скрывает нас от самих себя, и скрывает нас друг от друга, и Христа от всех нас». И затем он добавляет (и разве он не подтверждается словами Господа в Иоанна 17:22?): «Сомнительно, будем ли мы иметь полностью одно сердце, пока не насладимся одним небом». Состояние вещей тяжело лежало на его уме: «Я сломлен и истощен гневом, который на этой земле».

Именно в 1651 году он опубликовал свой труд «De Divinâ Providentiâ», труд, в котором он нападал на иезуитов, социниан и арминиан. Ричард Бакстер (окрашенный, как он был, арминианским богословием), ссылаясь на этот трактат, заметил (говорит Водро), что «его Письма были лучшим произведением, а этот труд — худшим, что он когда-либо читал». Конечно, это был язык спора, ибо книга обладает большими способностями. Именно этот труд, действительно, вызвал несколько приглашений из иностранных университетов. Десять лет, которые последовали, были временами большого отвлечения, будучи временами Кромвеля и Содружества, а также протестующих и резолюционеров. В 1651 году шотландская нация решила короновать Карла II как законного короля в Сконе; и когда молодой король был в Сент-Эндрюсе, в преддверии этого события, он посетил колледжи. Резерфорду выпало произнести по этому случаю орацию на латыни перед Его Величеством, на тему, которую он мог хорошо раскрыть, как патриот и христианин: «Долг королей».

Милтон поет—

"God doth not need

Either man's work, or His own gifts; His state

Is kingly; thousands at His bidding speed,

And post o'er land and ocean without rest:

They also serve who only stand and wait."

В «Дневнике Ламонта» от 27 сентября 1653 года упоминается, что на Провинциальном синоде Файфа, который заседал в Сент-Эндрюсе, мистер Сэмюэль Резерфорд представил модератору документ, касающийся грехов духовенства, который не был принят. После отказа в нем между Резерфордом и мистером Робертом Блэром, модератором, произошли некоторые слова по поводу общественных дел. В конце той встречи вошли два английских офицера; после чего их спросили: «Пришли ли они, чтобы сидеть и голосовать с ними?» Они сказали: «Нет; только чтобы видеть, что они не решают ничего в ущерб Содружеству». Дни были злыми, и Резерфорд теперь жаждал такого тихого служения. Он иногда ссылается на это желание; он желает гавани в свои последние дни; только (добавляет он), «терпеть неудачу — значит служить» — и он действительно находил радость в служении своему Господу до конца. Его друг Макворд, в объявлении, предпосланном ранним изданиям писем, горько оплакивает потерю комментария к Исаии, над которым «этот истинный Захария, имевший понимание в видениях Божьих», использовал свое свободное время в течение последних лет своей жизни. «Его сердце мучилось больше», — говорит он, — «при рождении этого произведения, чем я когда-либо знал его при каком-либо другом; не было также ничего, к чему бы он приложил руку, что так сильно убедило бы этого жаждущего наслаждения обществом своего Учителя, чтобы иметь свое небо и непосредственное наслаждение Богом отложенным на время, как горячее желание, которое он имел закончить этот труд, прежде чем закончил свой путь». Но все эти бумаги были унесены и никогда не были найдены. Так верно, что из семени, которое мы сеем, мы «не знаем, то или другое будет удачнее» (Еккл. 11:6).

Когда Карл II полностью восстановил свою власть и начал принимать произвольные меры, работа Резерфорда «Lex Rex» привлекла внимание правительства; ибо, сколь бы разумными ни были ее принципы в защите свободы подданных, дух свободы был невыносим для правителей, которые шаг за шагом продвигались к актам жестокости и убийствам. Действительно, она была настолько ненавистна им, что в 1661 году они сожгли ее: сначала в Эдинбурге руками палача, а затем, несколько дней спустя, руками печально известного Шарпа под окнами колледжа, где преподавал автор, в Сент-Эндрюсе. Вскоре после этого он был лишен всех своих должностей, а в конечном итоге вызван в следующий парламент для ответа по обвинению в государственной измене. Но повестка пришла слишком поздно. Он уже был на смертном одре и, услышав об этом, спокойно заметил, что получил другую повестку — перед высшим Судьей и судилищем, и передал сообщение: «Я должен ответить на свой первый вызов; и прежде чем наступит ваш день, я буду там, куда немногие короли и великие мира сего приходят».

У нас нет сведений о характере его последней болезни, кроме того, что это был затяжной недуг. У него была дочь, которая умерла за несколько недель до него самого. Все, что нам рассказывают о его смертном одре, характерно для этого человека. В одно время он много говорил о «белом камне» и «новом имени». Когда он стоял на пороге славы, готовый принять бессмертный венец, он сказал: «Теперь моя скиния слаба, и я счел бы более славным путем возвращения домой отдать свою жизнь за дело на кресте в Эдинбурге или Сент-Эндрюсе; но я покоряюсь воле моего Господина». За несколько дней до смерти, после обморока, он сказал: «Теперь я чувствую, я верю, я наслаждаюсь, я радуюсь». И, повернувшись к мистеру Блэру: «Я питаюсь манной: у меня пища ангелов. Мои глаза увидят моего Искупителя. Я знаю, что Он в последний день встанет на земле, и я буду восхищен на облаках, чтобы встретить Его на воздухе». Когда его спросили: «Что вы теперь думаете о Христе?», он ответил: «Я буду жить и поклоняться Ему. Слава, слава моему Творцу и Искупителю во веки веков. Слава сияет в земле Эммануила». В тот же день после обеда он сказал: «Я усну во Христе; и когда пробужусь, насыщусь образом Его. О, если бы были руки, чтобы обнять Его!» Затем он громко воскликнул: «О, если бы была хорошо настроенная арфа!» Это последнее выражение он использовал не раз, словно уже протягивая руку, чтобы взять свою золотую арфу и присоединиться к искупленным в их новой песне. В другом случае он также сказал: «Я слышу, как Он говорит мне: „Взойди сюда“». Его маленькая дочь Агнес (единственная выжившая из шести детей), одиннадцати лет, стояла у его постели; он посмотрел на нее и сказал: «Я оставил ее на Господа». Поистине, так мог сказать человек, который мог столь полно свидетельствовать о своей доле в Господе как о благом наследии. Четырем своим братьям, пришедшим навестить его, он сказал: «Мой Господь и Учитель — главный из десяти тысяч тысяч. Никто не сравним с Ним ни на небе, ни на земле. Дорогие братья, делайте все ради Христа. Молитесь ради Христа. Проповедуйте ради Христа. Делайте все ради Христа; остерегайтесь человекоугодия. Главный Пастырь вскоре явится». Он часто называл Христа «Своим Царственным Царем». Говоря даже восторженно: «Я буду сиять! Я увижу Его таким, какой Он есть! Я увижу, как Он царствует, и все Его прекрасное воинство с Ним, и у меня будет моя большая доля», — он в то же время протестовал: «Я отрекаюсь от всего, что Он когда-либо побуждал меня желать или делать, как от оскверненного или несовершенного, исходящего от меня самого. Я прибегаю ко Христу как для освящения, так и для оправдания». Повторяя 1 Кор. 1:30, он сказал: «Я принимаю это! Пусть Он будет таким. Он — мое все во всем». «Если Он убьет меня десять тысяч раз, я буду уповать». Он говорил так, словно знал час своего отхода; возможно, не так, как Павел (2 Тим. 4:6) или Петр (2 Пет. 1:14), но все же в манере, которая, кажется, указывает на то, что Господь очень приближается к Своим слугам в этот час и дает проблески того, что Он совершает. В последний день своей жизни, после обеда, он сказал: «Эта ночь закроет дверь и закрепит мой якорь за завесой, и я уйду во сне к пяти часам утра». Так и случилось. Он вошел в землю Эммануила именно в этот час и теперь (как сказал бы он сам) «спит на лоне Всемогущего», пока не придет Господь.

Мы можем добавить его последние слова: «Теперь между мной и Воскресением нет ничего, кроме: „Сегодня же будешь со Мною в раю“». Он прервал того, кто говорил, восхваляя его усердие в служении: «Я отказываюсь от всего. Пристань, в которой я хотел бы оказаться, — это искупление и прощение грехов через Его кровь». Двое его биографов записывают, что его последними словами были: «Слава, слава обитает в земле Эммануила!», словно он уловил проблеск ее горных вершин.

Он умер в Сент-Эндрюсе 30 марта 1661 года и был там похоронен. В «Дневнике Ламонта» (стр. 133) сказано: «Он был погребен 30 марта на обычном месте захоронения». Если бы он прожил еще несколько недель, его могла бы ждать жестокая смерть, которую принял его друг Джеймс Гатри, которого он своими письмами ободрял в стойкости до конца. Приговор, который вынес парламент, когда узнал, что он умирает, не обесчестил его. Когда они проголосовали за то, чтобы он не умер в колледже, лорд Берли встал и сказал: «Вы не можете вычеркнуть его из небес голосованием».

Его смерть оплакивала вся страна; и по сей день немногие имена столь же известны и почитаемы. Настолько велико было благоговение, которое некоторые благочестивые люди питали к этому человеку Божьему, что они просили похоронить их там, где было положено его тело. Это была предсмертная просьба Томаса Халибертона. Старик в приходе Крейлинг (в котором находится Нисбет, место его рождения) помнит почитание, которое питал к нему прадед нынешнего маркиза Лотиана. Этот добрый маркиз имел обыкновение снимать шляпу всякий раз, когда проходил мимо места, где стоял коттедж, в котором родился Сэмюэль Резерфорд. Он был женат дважды. Его вдова пережила его на четырнадцать лет.

RUINS OF ST. ANDREWS CATHEDRAL.

Если когда-либо и существовал его портрет, то сейчас о нем неизвестно. Портреты, которые иногда выдают за его изображения, — все вымышленные. Мы лучше всего знакомы с обликом его души. На его надгробии на церковном кладбище у стены, напротив двери башни Святого Регула, есть одна выразительная строка —

"What tongue, what pen, or skill of men,

Can famous Rutherford commend!

His learning justly raised his fame,

True godliness adorn'd his name.

He did converse with things above,

Acquainted with Immanuel's love."

Памятник в его честь был воздвигнут в 1842 году по подписке на холме Борленд в приходе Анвот. Он имеет высоту шестьдесят футов, и, будучи виден отовсюду, он, кажется, напоминает жителям того края, как Бог однажды посетил там Свой народ.

Его письма давно известны среди благочестивых людей. Настоящее издание имеет несколько достоинств. 1. Письма расположены в хронологическом порядке. 2. К большому их числу приложены биографические заметки. Большинство из них вышло из-под пера преподобного Джеймса Андерсона. Нынешний редактор добавил здесь и там топографические примечания, которые показались интересными, большинство из них собраны на месте. Пояснительные примечания в издании преподобного К. Томсона 1836 года часто использовались с большой пользой. 3. К каждому письму приложено содержание, описывающее в общих чертах основные темы каждого из них. 4. В этот сборник включены некоторые новые письма; также имеется факсимиле неопубликованного письма, адресованного проректору Эдинбурга в то время, когда была предпринята попытка призвать Резерфорда в этот город. Письмо, которое хранится в архивах городского совета Эдинбурга, умоляет их оставить это дело. Оно написано очень мелким почерком, как это было принято у него, а на печати изображен герб семьи Резерфорд.

RUTHERFORD'S MONUMENT ON
BORELAND HILL.

Если спросят, как получилось, что эти письма были впервые напечатаны в совершенно нехронологическом порядке, объяснение простое: первое издание вышло в 1664 году, и в нем было собрано и опубликовано только двести восемьдесят четыре его письма; но поскольку многие получили назидание благодаря им, вскоре появилось издание с добавлением еще шестидесяти восьми писем. Все они, по-видимому, были напечатаны в том порядке, в каком попадали в руки, а дополнительные шестьдесят восемь, в особенности, нарушили весь порядок. Собирателем был мистер Маквард, который, будучи студентом, горячо любимым Резерфордом, отправился с ним на Вестминстерскую ассамблею в качестве его переписчика или секретаря. Впоследствии он стал преемником Эндрю Грея в Глазго, а затем служил пастором в Роттердаме. Он представил их публике с восторженной рекомендацией под названием «Joshua Redivivus; опубликованное для использования всем народом Божьим, но более конкретно для тех, кто сейчас или впоследствии может претерпеть страдания за Христа и Его дело; от доброжелателя дела и народа Божьего. Иоан. 16:2; 2 Фес. 1:6». Издание было в двенадцатую долю листа и напечатано в Роттердаме. Письма были не только впервые опубликованы в Голландии, но и в 1674 году во Флиссингене появился их голландский перевод.

При чтении писем в хронологическом порядке можно заметить, что порой перо готового к письму автора двигалось с поразительной быстротой. Он писал много писем за один день, когда его сердце переполнялось. Было легко писать, когда Господь изливал на него помазание, которое учит всему. Он написал бы еще больше, но до него дошли слухи, что люди смотрят на него снизу вверх и перехваливают его письма. Во время своего заточения в Абердине он написал около двухсот двадцати таких писем.

В этих эпистолярных излияниях есть несколько неприятных выражений, искры фантазии, которая стремилась приспособить все к духовным целям; но что касается экстравагантности в выраженных мыслях, то ее нет. В старых мемуарах Ричарда Кэмерона, мученика, в конце упоминается, что среди «нечестивых проповедников и кандидатов» стало модой говорить об этих письмах: «Они годятся только для старух». Доктор Лав, с другой стороны, протестует: «Высокомерное презрение к этой книге, которое есть в сердце многих, станет основанием для осуждения, когда Господь придет, чтобы взыскать за такие вещи» (Письмо XIV). Экстравагантность в чувствах, вменяемая им некоторыми, — это как раз та экстравагантность Павла, когда он говорил о познании «высоты и глубины, длины и широты» любви Христовой; или та, что была у Соломона, когда Святой Дух вдохновил его написать «Песнь Песней». Скорее мы сказали бы об этих письмах то, что Ливингстон в письме говорит о предсмертных словах Джона Уэлша: «О, если бы можно было вдоволь напиться этого фанатичного настроения!» В наши дни Ричард Сесил сказал о Резерфорде: «Он один из моих классиков; он настоящий оригинал»; а в прежние времена Ричард Бакстер, некоторые теологические склонности которого могли бы предубедить его, если бы что-то вообще могло, сказал о его письмах: «Отложите Библию, такой книги мир никогда не видел». Давно они были переведены на голландский язык, а в последние годы переведены на немецкий. Как в этих, так и в других его трудах мы видим достаточное доказательство того, что если бы он культивировал литературу как занятие, он мог бы стоять высоко в восхищении людей.

Его корреспондентами были в основном лица, проживавшие либо в Галлоуэе, где находился Анвот, либо в Эйршире; ибо эти два графства в то время были богаты благочестивыми людьми определенного положения.

Его перо часто несколькими штрихами передает очень многое, что является глубоким и впечатляющим. Есть что-то, что нелегко забыть, в словах, используемых для выражения неразрушимости Церкви, когда он говорит: «Куст горит уже пять тысяч лет, и никто еще не видел пепла от этого огня» (Письмо CCCXVII). Сколько истины заключено в этом изречении: «Потери ради Христа — это лишь товары, отданные в банк в руки Христа». Существует остроумное использование Писания, которое часто радует читателя; как когда он говорит о «траве на кровлях, которая никогда не получала молитвы земледельца», или о «Том, Кто пересчитывает чаши и ножи дома Своего (Езд. 1:9, 10) и возвращает их в целости в Свой второй храм» (Письмо CCCXXXIII).

Любопытный факт: только в письме CCCXXV он говорит о Святом Духе, хотя в других местах (см. «Жизнь благодати») его утверждения о действии Духа очень полны. Истина в том, что человек, исполненный Святого Духа, исполнен Христа и свидетельствует о Нем.

Эти письма всегда будут драгоценны для —

1. Всех, кто осознает свой собственный упадок и развращенность, а также упадок и развращенность Церкви. — Рана и исцеление в них раскрыты так полно: «я» разоблачено, особенно духовное «я». Он скажет вам: «Есть такая же необходимость бодрствовать над благодатью, как и бодрствовать над грехом». Он покажет вам Бога во Христе, чтобы заполнить место, узурпированное «я». Тонкости греха, идолы, сети, искушения, самообман — все это время от времени вытаскивается на свет. И что еще лучше, узы Христа обвиваются вокруг корней этих горьких растений, чтобы они могли быть вырваны с корнем.

Не иначе обстоит дело и с развращенностью в обществе и в Церкви. Мы имеем в виду не просто открытую развращенность заблуждения, но и тайные «седины» упадка. Услышьте его крик: «Всеобщая мертвенность на всех, кто боится Бога. О, где те некогда оживляющие дыхания и влияния с небес, которые освежали Его сокровенных!» И затем он сетует от имени святых: «Мы наполовину удовлетворены нашей иссохлостью; и у нас нет столько рвения, как у того, кто восемь раз выдыхает эту просьбу (Пс. 118): „Оживи меня!“ Мы живем далеко от колодца и лишь сухо жалуемся на свою сухость».

2. Всех, кто находит радость во вмененной праведности Поручителя. — Если мы полностью осознаем тело греха в нас самих, мы не можем не чувствовать, что нам нужен человек вместо нас — личность Богочеловека вместо нашей виновной личности. «Сын дан нам»; не только спасение, но и Спаситель. «Он отдал Себя за нас».

Эти письма всегда ведут нас к Поручителю и Его праведности. Глаз никогда не получает возможности долго отдыхать на чем-либо, кроме Него и Его праведности. Нам показывают воды потопа, которые еще не высохли, чтобы снова привести нас в ковчег: «Я бы упал духом, если бы нужда и скудость не погнали меня к хранилищу всего».

3. Всех, кто радуется Евангелию свободной благодати. — Лорд Кенмур сказал ему: «Грех заставляет меня ревновать о Его любви к такому человеку, каким я был», на что он ответил: «Ревнуйте о себе, мой лорд, но не об Иисусе Христе». В своем труде «Испытание и торжество веры» он отмечает: «Поскольку святое хождение — это долг, исходящий от нас, оно не является основанием истинного мира. Верующие часто ищут в себе то, что должны искать во Христе». В том же духе он говорит в одном из своих писем: «Ваше сердце — не компас, по которому плывет Христос», — отвращая своего друга от взгляда внутрь, чтобы смотреть на сердце Иисуса. И в этом его смысл, когда он возлагает все бремя спасения на Господа и не оставляет нам ничего, кроме принятия: «Успокойся, и пусть Он несет все». Затем, указывая нам на воскресшего Спасителя как на наш залог полного искупления: «Вера может танцевать, потому что Христос поет»; «Вера постигает прощение, но никогда не платит за него ни пенни». На смертном одре он сказал своим друзьям: «Я отказываюсь от всего, что Бог когда-либо побуждал меня желать или делать, и смотрю на это как на оскверненное и несовершенное». И так же в своих письмах он не допускает никаких добавлений или смешения с другими вещами: «Евангелие подобно тонкому волосу, который не имеет ширины и не может быть расщеплен надвое». Он призывает к уверенности как к способу смириться очень низко перед Богом: «Жалобы — это лишь смиренное злословие и клевета на новую работу Христа в душе». «Дорожите уверенностью, ибо она держит ваш якорь закрепленным». Он предупреждает нас в своем труде «Испытание и торжество веры»: «Не будьте слишком жадны до острых пробуждений, чтобы они гнали нас ко Христу. Пусть Христос наставляет меня, как Он считает нужным. У Него семь очей: у меня только одно, да и то слишком тусклое». В подобном духе он пишет: «Закон никогда не будет моим судьей, по благодати Христовой; я найду достаточно верный приговор в Евангелии, чтобы смирить и повергнуть меня. Не может быть более смиренной души, чем верующий. Это не гордость — утопающему ухватиться за скалу». Сколько истины здесь! Нееман никогда не был смиренным ни в какой степени, пока не почувствовал себя полностью исцеленным от своей чешуйчатой проказы; но поистине он был смирен и смиренен тогда. И какое слово предполагает так много смиряющих мыслей, как слово «благодать»?

4. Всех, кто стремится возрастать в святости. — Святой Дух любит показывать нам славное Божество в лице Иисуса. И это очень частая тема в этих письмах. «Примите Христа для освящения, так же как и для оправдания» — часто является его темой. И в нем мы видим человека, который, кажется, боролся за святость так же непрестанно и так же жадно, как другие люди ищут прощения и мира. В нем «Святыня Господу», кажется, написана на каждом привязанности сердца и на каждой вновь возникающей мысли.

Общение с живым Богом — отличительная черта святости, даруемой Святым Духом; мы получаем «доступ одним Духом к Отцу через Него». Резерфорд иногда мог сказать: «Я был так близко к Нему, что сказал: „Я свидетельствую, что это Господь“». И он мог по опыту заявить: «Я осмелюсь подтвердить, что святые не знают длины и широты сладкого Залога и сладких зеленых снопов перед жатвой, которые можно было бы получить на этой стороне воды, если бы мы приложили больше усилий». «Я во всех отношениях в вашем положении, такой же жестокосердный и мертвый, как любой человек, но все же я говорю со Христом сквозь свой сон». Все это из-под пера человека, который был метафизиком, полемистом, лидером в церкви и ученым в древней и схоластической мудрости. Почему сейчас нет таких благодатных, а также великих людей?

5. Всех скорбящих. — Здесь у него был поистине «язык мудрых, чтобы сказать слово вовремя утомленному». И с каким нежным сочувствием он говорит, так мягко ведя скорбящего к сердцу Иисуса! Он знал сердце странника, ибо сам был странником. «Пусть никто после меня не клевещет на Христа за Его крест». Да, говорит он, Его самые любимые часто бывают Его самыми испытуемыми: «Притолока и столпы Его Нового Иерусалима терпят больше ударов Божьего молота и инструментов, чем обычные камни боковой стены». Даже в отношении поношения и клеветы он заявляет: «Я люблю худшие поношения Христа».

Именно Хью Маккейлу, дяде юного мученика, он написал слова: «Некоторые писали мне, что я, возможно, слишком радуюсь кресту; но моя радость перепрыгивает через крест — она ограничена и завершается во Христе». И именно там он нашел источник утешения, который никогда не иссякает.

6. Всех, кто любит Личность Христа. — Мы слишком часто довольствовались умозрительной истиной и абстрактным учением. С одной стороны, ортодоксы слишком часто останавливались на положениях наших Катехизисов и Исповеданий; а с другой стороны, «сомневающиеся в избрании» (как назвал бы их Баньян) настаивали на своем любимом догмате, что Христос умер за всех людей, как будто простое согласие с утверждением может спасти душу. Резерфорд представляет истину перед нами в более точной, а также более вкусной манере, полной жизни и тепла. Личность Того, Кто отдал Себя за Свою церковь, представлена во всей своей привлекательности. У него это всегда Личность в такой же мере, как и совершенная работа; или, скорее, никогда не одно в отрыве от другого. Подобно Павлу, он хотел бы познать Его, а также силу Его воскресения.

Однажды, когда лорд Кенмур спросил его: «Каким будет Христос, когда Он придет?», его ответом было: «Весь прелесть». И это повсюду его любимая тема. Временами он рассказывает о Его любви. «Его любовь окружает и переполняет меня». «Если бы Его любви не было на небесах, я не хотел бы туда идти». Часто он останавливает свое перо, чтобы рассказать о Самом Христе: «Добро пожаловать, добро пожаловать, сладкий, сладкий крест Христов»; — затем исправляя свой язык: «Добро пожаловать, прекрасный, милый, Царственный Царь, с Твоим собственным крестом». «О, если бы я мог так же сильно любить Его Самого, как я люблю Его любовь». «Боюсь, я делаю больше из Его любви, чем из Него Самого». Как поразительно, но как верно это замечание: «Я вижу, что в общении со Христом мы можем создать больше богов, чем одного», — имея в виду, что мы можем поддаться искушению сделать само наслаждение своим богом. Его привычной целью было пройти через привилегии, радости, даже общение, к Самому Богу: «Я возложил эту работу на Христа, чтобы получить Его Самого». «Я хотел бы быть ближе ко Христу, чем к Его радостям; внутрь, где обитают любовь и милосердие; рядом с Его сердцем». «Тот, Кто сидит на престоле, Сам по себе — достаточное небо». «Я уверен, что Он — гораздо лучшая половина неба».

Одним словом, таков был взгляд его души на живую Личность, что он пишет: «Святость — это не Христос, ни цветы и плоды древа жизни, ни само дерево». Он нашел истинный источник и хотел направить туда всех путников Сиона. И пусть человек попробует это; пусть Святой Дух приведет человека к этой Личности; — и, несомненно, его опытом будет: «Никто никогда не уходил сухим от колодца Давидова».

7. Всех, кто любит ту блаженную надежду и славное явление великого Бога нашего Спасителя. — Чем больше мы любим Личность Христа, тем больше мы должны любить Его явление; и чем больше мы лелеем оба чувства, тем святее мы станем. Резерфорд изобилует стремлениями к тому дню; он — тот, кто «ожидает и желает пришествия дня Божьего!» Находясь в изгнании в Абердине в 1637 году, он пишет: «О, когда мы встретимся! О, как долго до рассвета брачного дня! О, сладкий Иисус, делай широкие шаги! О, мой Господь, перешагни через горы одним прыжком! О, мой Возлюбленный, беги, как серна или молодой олень, по горам разделения». Время от времени он выражает сильное желание восстановления Израиля к их Господу и полноты язычников; но гораздо чаще его желания направлены к его Господу Самому. «О, прекраснейший из сынов человеческих, почему Ты так долго медлишь? О, небеса, двигайтесь быстрее! О, время, беги, беги и приближай брачный день!» Леди Кенмур он говорит: «Господь сказал вам, что вы должны делать, пока Он не придет. „Ожидайте и ускоряйте“, — говорит Петр, — „пришествие дня Господня“. Вздыхайте и томитесь по рассвету того утра и наступлению того дня, пришествия Сына Человеческого, когда тени убегут. Ожидайте с утомленной ночной стражей рассвета восточного неба». Те святые, которые острее всего чувствуют враждебность мира и несовершенство Церкви, — это те, кто будет наиболее горячо любить явление своего Господа. Так было с Даниилом на берегах Улая и с Иоанном на Патмосе; и самые сильные стремления Сэмюэля Резерфорда к тому дню выдыхаются в Абердине.

Его описание самого себя в одном случае: «Человек, часто подавленный и голодный, ожидающий брачного пира Агнца». Он теперь ушел на «гору смирны и холм ладана»; и там он, несомненно, все еще удивляется неоткрытым, неисследимым сокровищам Христа. Но о, если бы были его ненасытные желания ко Христу! О, если бы в Шотландии было десять таких людей, чтобы встать в проломе! — людей, которые весь день не находят ничего, кроме Христа, чтобы упокоиться, чей самый сон — это погоня за Христом во снах, и которые страстно желают «пробудиться в Его образе».

СПИСОК ЕГО РАБОТ.

1. Exercitationes Apologeticæ pro Divina Gratia. Амстердам, 12-я доля листа, 1636. Франекер, 1651.

2. Мирное и умеренное оправдание пресвитерии Павла в Шотландии. Лондон, 4-я доля листа, 1642.

3. Проповедь перед Палатой общин по Дан. 6:26. Лондон, 4-я доля листа, 1644.

4. Проповедь перед Палатой лордов по Лук. 7:22; Мар. 4:38; Матф. 8:26. Лондон, 4-я доля листа, 1645.

5. «Lex Rex»: Закон и Принц. Лондон, 4-я доля листа, 1644. В «Шотландской нации» Фуллартона (1862) упоминается другая работа, которая в действительности является той же самой; о гражданском устройстве. Лондон, 4-я доля листа, 1657. Однако это не отдельная работа, а лишь одно из изданий известного «Lex Rex» — издание 1657 года, которое имеет следующее название: «Lex Rex; трактат о гражданском устройстве; являющийся разрешением сорока трех вопросов, касающихся прерогативы, права и привилегии в отношении Верховного Принца и народа». Изменение названия было уловкой печатника, чтобы ускользнуть от правительства, которое стремилось подавить книгу.

6. Должное право пресвитерий. Лондон, 4-я доля листа, 1644.

7. Испытание и торжество веры. Лондон, 4-я доля листа, 1645.

8. Божественное право церковного управления и отлучения. Лондон, 4-я доля листа, 1646. К этому приложен «Спор о соблазне и христианской свободе».

9. Христос умирающий и привлекающий грешников к Себе. Лондон, 4-я доля листа, 1647.

10. Обзор духовного антихриста. Лондон, 1648. К которому приложен «Скромный обзор тайн антиномианства».

11. Свободный диспут против мнимой свободы совести. Лондон, 4-я доля листа, 1649.

12. Последние и небесные речи Джона Гордона, виконта Кенмура. Эдинбург, 4-я доля листа, 1649.

13. Disputatio Scholastica de Divina Providentia. Эдинбург, 4-я доля листа, 1651.

14. Открытый завет жизни. Эдинбург, 4-я доля листа, 1655.

15. Обзор церковной дисциплины мистера Хукера; или, Обзор обзора той Суммы дисциплины, написанной мистером Томасом Хукером. Лондон, 4-я доля листа, 1658.

16. Влияния жизни благодати. Последняя работа, опубликованная при его жизни. Лондон, 4-я доля листа, 1659. Оригинальный титульный лист добавляет: «Практический трактат о пути, манере и средствах обретения и улучшения духовных расположений и оживляющих влияний от Христа, Воскресения и Жизни».

ПОСМЕРТНЫЕ.

17. Joshua Redivivus; или, Письма мистера Резерфорда. Первое издание, 12-я доля листа, 1664. Имя печатника и место не указаны.

18. Examen Arminianismi. Утрехт, 12-я доля листа, 1668.

19. Свидетельство, оставленное мистером С. Резерфордом делу Реформации в Великобритании и Ирландии перед его смертью. Дата неточна.

20. Двенадцать причастных проповедей. Глазго, 1876. Этот сборник включает «Салфетку Христа»; и Песнь 2:14-17, «Небесное приветствие Христа и Голубицы». Они имеют внутренние доказательства в свою пользу, а именно язык и общий ход мысли. Добавьте к ним «Брак Агнца», Откр. 19:7; и еще одну по Песни 2:1-8, приложенную ко второму изданию 1877 года под названием «Четырнадцать причастных проповедей», 1877.

21. Жестокие стражи. Дверь спасения открыта. Эдинбург, 1735. Песнь 5:7, 8, 9, 10. Эти две сомнительны; во всяком случае, очень несовершенны, как обычно печатаются. Старое издание «Жестоких стражей» хорошее.

22. Существует «Трактат о молитве»; Сила и превосходство истины и молитвы, засвидетельствованные в практическом рассуждении по Матф. 9:27-31. Напечатано в 1713 году. Это небольшая книга в двенадцатую долю листа на 111 стр., с приложенным примечанием: «Остальная часть этого рассуждения не может быть найдена, так как прошло более пятидесяти лет с тех пор, как автор умер». Старый «Каталог наиболее продаваемых книг» в 1658 году указывает как одну из его работ «Рассуждение о Книге общих молитв», 8-я доля листа. Но это ошибка; Энтони Спэрроу написал книгу под названием «Рассуждение, или Практическое изложение Книги общих молитв». Дневники Броди из Броди (Сполдинг-клуб — предисловие, стр. xix) ссылаются на «Стенографические записи двух проповедей С. Резерфорда». Броди переписывался с ним, ибо мы находим запись от 6 августа 1655 года: «Мистер Резерфорд увещевал меня в своем письме, чтобы моя правая рука не знала, что делает левая; и он говорит, что не знает, не может ли Господь развестись с матерью, но быть убежищем для малых детей». Мы находим далее, что С. Р. писал, призывая Броди «представить мистера Томаса Росса в Айлу».

23. Причудливые проповеди (восемнадцать по числу) С. Р., никогда ранее не публиковавшиеся, с предисловием преподобного Энд. А. Бонара. Ходдер и Стоутон, Лондон, 1885.

ПИСЬМА.

I. — Мэрион Макнот, по случаю возвращения ее дочери домой.

[В ранних изданиях дата стоит «1624» по ошибке вместо «1627»; ибо Резерфорд не был поселен в Анвоте в 1624 году.

Полную заметку о Мэрион Макнот см. в предисловии к Письму VI.]

(ДЕТИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ПОСВЯЩЕНЫ БОГУ.)

«ВОЗЛЮБЛЕННАЯ И ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Моя любовь во Христе вспоминается. Я послал вам вашу дочь Гризель с Робертом Гордоном, который пришел за ней. У меня есть добрая надежда, что семя Божье в ней, как в рожденной от Бога; и семя Божье придет к жатве Божьей. У меня есть ее обещание, что она будет Христовой. Ибо я сказал ей, что она может много обещать в Его достойном имени; ибо Он становится поручителем перед Своим Отцом за всех тех, кто решит и обещает служить Ему. Я буду поминать ее перед Богом. Я верю, что вы познакомите ее с хорошей компанией и будете усердны, чтобы знать, с кем она любит водиться. Помните Сион и наши нужды. Я благословляю вашу дочь от нашего Господа и молю Господа дать вам радость и утешение от нее. Передайте мою любовь вашему мужу, Уильяму и Сэмюэлю, вашим сыновьям. Господь Иисус Христос да будет с вашим духом.

Ваш во всем в Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, June 6, 1627.

II. — Христианской госпоже о смерти ее дочери.

(СОЧУВСТВИЕ ХРИСТА НАМ И ЕГО ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ НА НАС — ПРИЧИНЫ ДЛЯ СМИРЕНИЯ.)

ГОСПОЖА, — Моя любовь во Христе вспоминается вам. Я был действительно опечален при расставании с вами, особенно потому, что вы были в такой скорби после смерти вашей дочери. Тем не менее, я убеждаю себя, что вы знаете, что самая тяжелая часть креста Христова, возложенного на вас, лежит на вашем сильном Спасителе; ибо Исаия говорит: «Во всех скорбях их Он сострадал им» (Ис. 63:9). О, благословенный Помощник, Который страдает вместе с вами! И радостной может быть ваша душа, даже чтобы ходить в огненной печи с Тем, Кто подобен Сыну Человеческому, Который также есть Сын Божий. Мужайтесь! Поднимите ваше сердце! Когда вы устанете, Он понесет и вас, и ваше бремя (Пс. 54:23). Еще немного, и вы увидите спасение Божье. Помните, какого возраста была ваша дочь, и что именно столько длилась ваша аренда на нее. Если ей было восемнадцать, девятнадцать или двадцать лет, я не знаю; но я уверен, что, видя, что ее срок пришел, а ваша аренда истекла, вы не можете более справедливо упрекать своего великого Начальника за то, что Он забирает Свое в Свой законный срок, чем бедный фермер может жаловаться, что его хозяин забирает часть своей земли себе, когда его аренда истекла. Добрая госпожа, если бы вы не были довольны тем, что Христос удержит от вас небесное наследство, которое стало вашим через Его смерть, не подумает ли тот же Христос плохо о вас, если вы откажетесь отдать Ему добровольно вашу дочь, которая является частью Его наследства и завоевания? Я молю Господа дать вам все ваше, и даровать вам благодать с терпением отдать Богу также и Его. Он плохой должник, кто платит то, что занял, с неохотой. Действительно, этот долгий заем такой хорошей дочери, наследницы благодати, члена Христа (как я верю), заслуживает больше благодарности от рук вашего Кредитора, чем то, что вы должны хмуриться и роптать, когда Он требует лишь Свое. Я верю, вы сочли бы их лишь неблагодарными соседями, которые платили бы вам сумму денег таким образом. Но что? Думаете ли вы, что она потеряна, когда она лишь спит на лоне Всемогущего? Не считайте отсутствующей ту, кто находится в доме такого Друга. Потеряна ли она для вас, если она найдена для Христа? Если бы она была у дорогого друга, хотя бы вы никогда больше ее не увидели, ваша забота о ней была бы невелика. О, теперь, разве она не с дорогим Другом? И ушла выше, в твердой надежде, что вы в Воскресении увидите ее снова, когда (будьте уверены) она не будет ни чахоточной, ни истощенной телом? Вы были бы опечалены либо быть, либо считаться атеистом; и все же не я, а Апостол считает тех безнадежными атеистами, кто чрезмерно скорбит об умерших (1 Фес. 4:13). Но это не упрек с моей стороны. Я говорю это лишь из страха за вашу слабость; ибо ваша дочь была частью вас самих; и поэтому природа в вас, будучи как бы разрезанной и разделенной пополам, действительно будет опечалена. Но вы должны радоваться, что когда часть вас на земле, большая часть вас прославлена на небесах. Следуйте за ней, но не завидуйте ей; ибо, поистине, это себялюбие в нас заставляет нас скорбеть о тех, кто умирает в Господе. Почему? Потому что о них мы не можем скорбеть, так как они никогда не бывают счастливы, пока не умрут; поэтому мы скорбим из-за нашего собственного частного уважения. Берегитесь же, чтобы, проявляя свою привязанность в скорби о вашей дочери, вы не скорбели о себе из-за самолюбия. Подумайте, что Господь делает в этом. Ваша дочь вырвана из огня, и она покоится от своих трудов; и ваш Господь в этом испытывает вас и бросает вас в огонь. Пройдите через все огни к своему покою; и теперь помните, что око Божье на кусте, горящем и не сгорающем; и Он радостно доволен тем, что такая слабая женщина, как вы, должна прогнать сатану, расстроив его замысел. Теперь почтите Бога и посрамите сильного рыкающего льва, когда вы кажетесь слабейшими. Должен ли такой человек, как вы, пасть духом в день бедствия? Вспомните дни древние. Господь все еще жив. Уповайте на Него, даже если Он убьет вас. Вера чрезвычайно милосердна и не верит ни в какое зло от Бога. Теперь Господь кладет на одну чашу весов ваше следование совести в подчинении Его благодатной воле, а на другую — вашу привязанность и любовь к вашей дочери. Что из двух вы тогда выберете удовлетворить? Будьте мудры, тогда; и, как я верю, вы любите Христа больше, чем грешную женщину, пройдите мимо вашей дочери и поцелуйте жезл Господень. Люди обрезают ветви своих деревьев вокруг, чтобы они могли расти высоко и прямо. Господь таким образом обрезал вашу ветвь, забрав у вас многих детей, чтобы вы росли вверх, как один из кедров Господних, устремив свое сердце ввысь, где Христос, одесную Отца. Что дальше, кроме того, что ваш Господь срубит ствол после того, как Он обрезал ветви? Приготовьтесь; вы ближе к своей дочери сегодня, чем были вчера. Пока вы расточительно тратите время на скорбь о ней, вы быстро спешите вслед за ней. Бегите свой забег с терпением. Позвольте Богу иметь Свое; и просите у Него вместо вашей дочери, которую Он взял у вас, дочь веры, которая есть терпение; и терпением спасайте души ваши. Поднимите голову: вы не знаете, как близко приближается ваше искупление. Таким образом, рекомендуя вас Господу, Который силен утвердить вас, я остаюсь, ваш любящий и привязанный друг в Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, April 23, 1628.

KENMURE HOUSE.

III. — Виконтессе Кенмур по случаю болезни и духовной депрессии.

[Леди Джейн Кэмпбелл, виконтесса Кенмур, была третьей дочерью Арчибальда Кэмпбелла, седьмого графа Аргайла, и сестрой маркиза Аргайла, который был обезглавлен в 1661 году. Она была женщиной, отличавшейся в свое время глубиной своего благочестия и теплой привязанностью к пресвитерианским интересам в Шотландии. Она была не менее известна своей щедростью и великодушием, чем благочестием. Ее щедрость в особой степени распространялась на тех, кого страдания за совесть привели к бедности или изгнанию. В 1628 году она вышла замуж за сэра Джона Гордона из Лохинвара, впоследствии виконта Кенмура и лорда Гордона из Лохинвара, что недалеко от Карсфэрна. Этот союз длился недолго. В 1634 году она стала вдовой, так как его светлость скончался в замке Кенмур 12 сентября того же года, на 35-м году жизни. Но ее скорбь по этому случаю была облегчена христианским смирением и верой, которые он смог проявить во время своей последней болезни. У этого благородного человека было две дочери, которые умерли в младенчестве, одна около начала 1629 года, а другая в 1634 году, что можно заключить из намеков на эти утраты, содержащихся в двух утешительных письмах, написанных ей Резерфордом в эти годы. У нее также был от этого брака сын, Джон, второй виконт Кенмур, который, однако, умер в несовершеннолетнем возрасте и неженатым в августе 1649 года. Это событие является темой письма, написанного ей Резерфордом 1 октября того же года. Она вышла замуж во второй раз 21 сентября 1640 года за достопочтенного сэра Генри Монтгомери из Гиффена, второго сына Александра, пятого графа Эглинтона; но этот брак был бездетным. Религиозные взгляды сэра Генри были близки ее собственным; и он описывается как «активный и верный друг церкви Господней». Вскоре она во второй раз осталась вдовой, в каковом состоянии она жила до весьма почтенного возраста, пережив Реставрацию на много лет, что видно из того факта, что Ливингстон во время своей смерти (которая произошла в Роттердаме в 1672 году) говорит о ней как о старейшей знакомой, которая была тогда жива в Шотландии. Она была постоянным корреспондентом Резерфорда, последнее из писем которого к ней датировано 24 июля 1661 года, после казни ее брата, упомянутого выше. И после смерти мистера Резерфорда она не забывала его вдову. «Мадам», — говорит мистер Маквард в письме к ней, — «миссис Резерфорд часто дает мне отчет о том единственном свидетельстве, которое она встретила от вашей светлости, о вашей привязанности к ней и ее дочери».

Замок Кенмур хорошо виден с дороги, которая ведет вдоль берегов Кена. Озеро, река, старый баронский дом — все это привлекает внимание. Он построен на изолированном холме, хорошо засаженном деревьями со всех сторон. Он находится в четырех милях от Далри, и подход к нему идет через аллею лип. Старый сад имеет живую изгородь из очень высоких буковых деревьев и любопытные солнечные часы с латинской надписью, датированные «1623. Joannes Bonar fecit» — имя человека, который (как говорят) привез их с континента.]

(СОГЛАСИЕ С БОЖЬИМ ЗАМЫСЛОМ — ВЕРА В ДЕЙСТВИИ — ОБОДРЕНИЕ ПЕРЕД ЛИЦОМ БОЛЕЗНИ И СМЕРТИ — ОБЩЕСТВЕННЫЕ ДЕЛА.)

МАДАМ, — Всякое послушание в Господе вспоминается. Я услышал о немощи и болезни вашей светлости с печалью; все же я верю, что вы научились говорить: «Это Господь, пусть Он делает все, что Ему угодно». Прошло уже много лет с тех пор, как падшие ангелы поставили вопрос, будет ли исполнена их воля или воля их Творца; и с того времени строптивое человечество всегда в том же судебном процессе выступало, чтобы спорить с ними против Бога, ежедневно ропща на Его волю. Но Господь, будучи и стороной, и судьей, получил декрет и говорит: «Мой совет состоится, и все, что Мне угодно, Я сделаю» (Ис. 46:10). Тогда лучше всего для нас, в послушании веры и в святом смирении, отдать Богу то, что закон Его всемогущей и справедливой власти требует от нас. Поэтому, Мадам, ваш Господь желает, чтобы вы во всех состояниях жизни говорили: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе»: и в этом вы найдете утешение, что Тот, Кто совершенно видит все ваши беды и знает устройство и сложение вашей природы, и что наиболее полезно для вашей души, подносит каждую чашу скорби к вашей голове Своей собственной благодатной рукой. Никогда не верьте, что ваш нежно любящий Спаситель, Который знает крепость вашего желудка, смешает эту чашу с одной драхмой яда. Пейте тогда с терпением святых, и Бог терпения да благословит ваше лекарство.

Я слышал, как Ваша Светлость сетовала на духовную сухость и недостаток той животворящей силы, что исходит от жизни Божьей. Но мужайтесь! Тот, Кто ходил в саду и издал шум, заставивший Адама услышать Его голос, будет временами ходить и в Вашей душе, и даст Вам услышать более сладкое слово. Однако Вы не всегда будете слышать шум и топот Его ног, когда Он ходит. В такие моменты Вы подобны Иакову, скорбящему о мнимой смерти Иосифа, когда Иосиф был жив. Новое творение, образ второго Адама, живет в Вас; и все же Вы скорбите о мнимой смерти жизни Христа в Вас. Ефрем сетует и плачет (Иер. 31:18), когда думает, что Бог далеко и не слышит; и все же Бог подобен жениху (Песн. 2:9), стоящему лишь за тонкой стеной и приклоняющему ухо; ибо Он Сам говорит: «Я услышал Ефрема сетующего». Я питаю твердую уверенность, сударыня, что Христос Иисус, Которого Ваша душа ищет через леса и горы, пребывает внутри Вас. И все же я говорю это не для того, чтобы подложить подушку под Вашу голову, или отговорить Вас от святого страха потерять Вашего Христа, или от искушения и «пробуждения Возлюбленного прежде, нежели Он пожелает», через грех. Я знаю, что в духовной уверенности дьявол придет, как и во всех других добрых делах, и воскликнет: «Половина — моя»; и так попытается погрузить Вас в страшный сон, пока Тот, Кого любит Ваша душа, не отойдет от двери и не перестанет стучать. И потому здесь Дух Божий должен удерживать стопы Вашей души на золотой середине, между уверенным упокоением в объятиях Христа и самонадеянным, сонным пребыванием в постели плотской безопасности. Поэтому, достойная леди, считайте себя малой из-за собственной нищеты и греховной сонливости, но не считайте малым Бога в Его неизменной милости. Ибо есть много христиан, весьма похожих на юных моряков, которые думают, что берег и вся земля движутся, когда движется корабль и они сами; точно так же немало тех, кто воображает, что Бог движется, плывет и меняет места, потому что их легкомысленные души находятся под парусом и подвержены переменам, приливам и отливам. Но «основание Божие стоит твердо». Бог знает, что Вы — Его. Боритесь, сражайтесь, идите вперед, бодрствуйте, бойтесь, веруйте, молитесь; и тогда в Вас будут все безошибочные признаки одного из избранных Христовых.

Вам, сударыня, предстоит болезнь, а затем и смерть. Собирайте же сейчас пищу для пути. Да даст Вам Бог глаза, чтобы видеть сквозь болезнь и смерть, и видеть нечто за пределами смерти. Я не сомневаюсь, что если бы ад лежал между Вами и Христом, как река, которую Вам надлежало бы перейти, прежде чем Вы смогли бы прийти к Нему, Вы бы охотно ступили в нее и проложили путь, чтобы достичь Его, в надежде, что Он Сам войдет в самую глубокую часть реки и протянет Вам руку. Теперь я верю, что Ваш ад иссох, и Вам осталось пройти лишь через эти два мелких ручья — болезнь и смерть; и у Вас также есть обещание, что Христос сделает больше, чем просто встретит Вас, — Он Сам придет и пойдет с Вами шаг за шагом, да, и понесет Вас на Своих руках. О, тогда! О, тогда! Ради радости, предлежащей Вам; ради любви Того Человека (Который есть также «Бог над всеми, благословенный вовеки»), стоящего на берегу, чтобы приветствовать Вас, совершайте свое поприще с терпением. Господь да пребудет с Вами. Ваш Господь не позволит ни Вам, ни кому-либо из Своих слуг променять Его на худшее. Смерть сама по себе включает в себя как смерть души, так и смерть тела; но для детей Божьих границы и пределы смерти сокращены и сужены. Так что, когда Вы умрете, лишь часть смерти овладеет Вами, или самая малая Ваша часть умрет, а именно — распад тела; ибо во Христе Вы избавлены от второй смерти; и потому, как рожденная от Бога, не грешите (хотя Вы не можете жить и не грешить), и этот змей пожрет лишь Вашу земную часть. Что же до Вашей души, она выше закона смерти. Но страшно и опасно быть должником и слугой греха; ибо за грех Вы не сможете дать отчет перед Богом, если Христос не сочтет и не заплатит за Вас.

Я также верю, сударыня, что Вы будете стараться представить Господу нынешнее состояние этой увядающей Кирк. Ибо что будет решено в Парламенте относительно нее, знает Господь. Я уверен, что указ самого грозного парламента на небесах уже готов выйти из-за грехов этой земли. Ибо «они отвергли закон Господа Саваофа и презрели слово Святаго Израилева» (Ис. 5:24). «Суд отступил назад, и правда стала вдали, ибо истина преткнулась на площади, и честность не может войти» (Ис. 59:14). Смотрите! Пророк, как если бы он видел нас и нашу Кирк, уподобляет Правосудие врагу, которого не пускают в ворота нашего города [так она изгнана!], а Истину — больному и немощному человеку, упавшему в смертельном обмороке на улице, прежде чем он смог дойти до дома. «Священники многих понудили преткнуться в законе, разрушили завет Левия» (Мал. 2:8). «Но что они будут делать в конце?» Поэтому не давайте Господу покоя ради Сиона. Побуждайте своего мужа, своего брата и всех, к кому Вы благоволите и пользуетесь доверием, стоять на стороне Господа против Ваала. Я питаю добрую надежду, что Ваш муж любит мир и процветание Сиона. Мир Божий да пребудет на нем за его намерения относительно установления сильного служения в этой земле. Итак, не желая более утомлять Вашу Светлость, я вверяю Вас сейчас и всегда благодати и милости того Бога, Который силен сохранить Вас от падения. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Слуга Вашей Светлости во всяком покорном послушании во Христе,

С. Р.

Anwoth, July 27, 1628.

IV. — Избранной и благородной леди, моей Леди Кенмур, по случаю смерти ее маленькой дочери.

(СКОРБЬ — УДЕЛ НАРОДА БОЖЬЕГО, ПРИЗВАННЫЙ ОТОРВАТЬ ИХ ОТ МИРА.)

СУДАРЫНЯ, — Приветствуя Вашу Светлость благодатью и милостью от Бога, Отца нашего, и от Господа нашего Иисуса Христа, — я был опечален при расставании, оставляя Вашу Светлость в горе, и продолжал бы скорбеть об этом, если бы не был уверен, что с Вами в печи есть Тот, чей облик подобен Сыну Божьему. Я рад, что Вы с юности знакомы с борениями Божьими и что Вам едва ли дается передышка, когда Вас бросают из печи в печь, зная, что если бы Вы не были дороги Богу и если бы Ваше здоровье не требовало от Него так много, Он не тратил бы на Вас столько лекарств. Все братья и сестры Христа должны быть сообразованы с Его образом и подобием в страданиях (Рим. 8:29). И некоторые более живо напоминают этот образец, чем другие. Подумайте, сударыня, что это часть Вашей славы — быть записанной среди тех, на кого один из старцев указал Иоанну: «Это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца». Узрите своего Предтечу, выходящего из мира в озере крови, и не плохо умереть так, как Он. Восполняйте с радостью недостаток в плоти вашей скорбей Христовых (Кол. 1:24). Вы потеряли ребенка: нет, она не потеряна для Вас, ибо обретена Христом. Она не отослана прочь, а лишь послана вперед, подобно звезде, которая, исчезая из нашего вида, не умирает и не исчезает, а сияет в другом полушарии. Вы не видите ее, но она сияет в другой стране. Если ее песочные часы были лишь коротким часом, то чего она лишилась во времени, то обрела в вечности; и Вам следует радоваться, что у Вас теперь есть сокровище на небесах. Не стройте свое гнездо ни на каком дереве здесь; ибо Вы видите, что Бог продал лес смерти; и каждое дерево, на котором мы хотели бы отдохнуть, готово быть срубленным, чтобы мы могли взлететь, подняться вверх, построить дом на Скале и жить в расщелинах Скалы. То, что Вы любите помимо Иисуса, Вашего мужа, — это прелюбодейный возлюбленный. Теперь это особое благословение Божье для Иуды, что Он не позволит ей найти свои пути в следовании за своими чужими возлюбленными. «Посему вот, Я прегражу путь ее тернами и обнесу ее оградою, и она не найдет стезей своих. И будет гоняться за любовниками своими, но не догонит их» (Ос. 2:6, 7). О, трижды счастливая Иуда, когда Бог воздвигает двойную каменную стену между ней и огнем ада! Мир и вещи мира, сударыня, — это тот возлюбленный, к которому Вы естественно привязаны помимо своего собственного мужа Христа. Терновая изгородь и стена, которую Бог воздвигает на Вашем пути, чтобы удержать Вас от этого возлюбленного, — это тернистая изгородь ежедневной скорби, потери детей, слабости тела, нечестия времени, неопределенности состояния, недостатка мирского утешения, страха перед гневом Божьим за старые нераскаянные грехи. Что Вы теряете, если Бог скручивает и сплетает изгородь с каждым днем все гуще? Благословен Бог, Господь не позволит Вам найти свои пути. Вернитесь к своему первому мужу. Не утомляйтесь и не думайте, что смерть идет к Вам медленным шагом. Вы должны созреть, прежде чем будете потрясены. Ваши дни не длиннее дней Иова, которые были «быстрее гонца, бежали, не видели добра, пронеслись, как ладьи быстрые, как орел, бросающийся на добычу» (9:25, 26). В Ваших часах теперь меньше песка, чем было вчера вечером. Этот короткий отрезок вечно спешащего времени скоро закончится. Но тем больше милость Божья, чем больше лет Вам дается, чтобы обдумать, на каких условиях и на каких основаниях Вы бросаете свою душу в огромную бездну бесконечной вечности. Господь сказал Вам, что Вы должны делать, пока Он не придет. «Ожидающим и желающим», — говорит Петр, — «явления Господа нашего». Все здесь — ночь в отношении невежества и ежедневно возникающих бед, одна всегда уступает место другой, как девятая волна морская десятой; поэтому вздыхайте и томитесь по рассвету того утра и наступлению того дня Пришествия Сына Человеческого, когда тени исчезнут. Убедите себя, что Царь грядет; читайте Его письмо, посланное перед Ним: «Се, гряду скоро» (Откр. 3:11). Ожидайте с утомленной ночной стражей рассвета восточного неба и думайте, что у Вас нет завтрашнего дня. Как сказал мудрый отец, который, будучи приглашенным на завтра пообедать с другом, ответил: «У меня уже много дней нет никакого завтра». Я не хочу утомлять Вас. Покажите себя христианкой, перенося страдания без ропота, за который были поражены четырнадцать тысяч семьсот человек (Чис. 16:49). Терпением вашим спасайте души ваши. Ничего не теряют те, кто обретает Христа. Передавая смиренный поклон моего брата и моей жены Вашей Светлости, я вверяю Вас милости и благодати нашего Господа Иисуса, заверяя Вас, что Ваш день грядет и что милость Божья ожидает Вас. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Ваш во Господе Иисусе во всяком покорном послушании,

С. Р.

Anwoth, Jan. 15, 1629.

V. — Моей Леди Кенмур, по случаю ее переезда с мужем из прихода Анвот.

(ПЕРЕМЕНЫ И ПОТЕРЯ ДРУЗЕЙ — ЭТОТ МИР НЕ ЯВЛЯЕТСЯ МЕСТОМ ПРЕБЫВАНИЯ.)

СУДАРЫНЯ, — Приветствуя Вас в Иисусе Христе, — к моему огорчению, я должен сказать Вам (возможно, навсегда) прощайте, на бумаге, имея мало уверенности когда-либо снова увидеть Ваше лицо до последнего всеобщего собрания, где встретится вся церковь вселенская; однако обещая, по Его благодати, представить Вашу Светлость и Ваши бремена Тому, Кто силен спасти Вас и дать Вам наследие со святыми, более особым образом, чем я когда-либо делал прежде.

Вы отправляетесь в страну, где Солнце правды, в Евангелии, сияет не так ясно, как в этом королевстве; но если Вы хотите знать, где покоится Тот, Кого любит Ваша душа, и где Он пасет в полдень, где бы Вы ни были, выходите по следам овец и паситесь у шатров пастушеских (Песн. 1:7, 8), то есть спрашивайте о некоторых стражах города Господня, которые скажут Вам истину и не солгут, где Вы найдете Того, Кого любит Ваша душа. Я верю, что Вы так обручены браком с истинным Христом, что не отдадите свою любовь никакому ложному Христу. Вы не знаете, как скоро наступит день Вашей свадьбы; нет, разве вечность не близка к Вам? Пора бы Вам иметь в готовности свое свадебное одеяние. Не спите при Пришествии Вашего Господа. Я молю Бога, чтобы Вы могли стоять на ногах, когда Он постучит. Не унывайте, переезжая из этой страны в другую часть земли Господней: «Господня земля и что наполняет ее». Это нижний дом Господа; пока мы здесь, у нас нет уверенности, что мы всегда будем лежать в одной комнате, но должны быть довольны переездом из одного угла нижнего дома нашего Господа в другой, покоясь в надежде, что, когда мы поднимемся в верхний город Господа, «Иерусалим горний», мы больше не будем переезжать, потому что тогда мы будем дома. И куда бы Вы ни пошли, если Ваш Господь идет с Вами, Вы дома; и Ваш ночлег всегда готов до наступления ночи, до тех пор, пока Тот, Кто есть жилище Израиля, является Вашим домом (Пс. 89:1). Поверьте мне, сударыня, я думаю, что Вы хорошо устроены и что в Вашем доме есть прекрасные комнаты для отдыха и приятный свет, если Вы можете с верой склонить голову на грудь Иисуса Христа: и пока этого не будет, Вы никогда не получите крепкого сна. Иисус, Иисус, да будет Вашей тенью и Вашим покровом. Это сладкий сон души — лежать в объятиях Христа; ибо Его дыхание очень сладко.

Молитесь за бедный, лишенный друзей Сион. Увы! никто не заступится за нее теперь, хотя дома, в своей собственной стране, у нее есть добрые друзья, ее муж Христос и Его Отец, ее тесть. Умоляйте своего мужа быть другом Сиона и молиться за нее.

Я получил много и разных ударов и тяжелых потрясений с тех пор, как Господь призвал меня к служению; но, право, я считаю Ваш отъезд от нас среди самых тяжелых. Но я вижу, что Бог хочет, чтобы мы были лишены всего, что мы идолизируем, чтобы Он мог занять Свое место. Я вижу чрезвычайно малый плод своего служения и был бы рад узнать об одной душе, которая стала бы моим венцом и радостью в день Христов. Хотя я трачу свою силу напрасно, мой труд — у моего Бога (Ис. 49:4). Я желаю и молюсь, чтобы Господь сделал мое лицо твердым против всего и научил меня идти лицом против бури. Снова я вверяю Вас, тело и дух, Тому, Кто возлюбил нас и омыл нас от грехов наших Своею Кровью. Благодать, благодать, благодать да будет с Вами вовеки. Молитесь, молитесь непрестанно.

Вашей Светлости во всяком покорном послушании во Христе,

С. Р.

Anwoth, Sept. 14, 1629.

KIRKCUDBRIGHT.

VI. — Для Мэрион Макнот, по случаю болезни его жены.

[Мэрион Макнот была дочерью лэрда Килкванати в Киркпатрик-Дареме (см. письмо XXV), представителя древнего, ныне вымершего рода, также связанного с домом Кенмур через ее мать, Маргарет Гордон, сестру лорда Кенмура. Она стала женой Уильяма Фуллертона, провоста Керкубри, и была женщиной, широко известной и почитаемой самыми выдающимися христианами и служителями своего времени благодаря своей редкой благочестивости и общественному духу. Мы находим в «Последних и небесных речах виконта Кенмура», что по особому желанию этого дворянина (который был ее родственником) она постоянно находилась при нем, когда он лежал на смертном одре. Ее фамилия иногда пишется «M'Knaight» или «M'Knaichte», современное «Macknight». У нее было трое детей — одна дочь, Гриззел, и двое сыновей, Сэмюэль и Уильям, — которых часто с любовью вспоминают в письмах Резерфорда к ней. Следующая эпитафия была начертана на ее надгробии на кладбище Керкубри: —

«Мэрион Макнот, сестра Джона Макнота из Килкванати, древнего и почтенного барона, и супруга Уильяма Фуллертона, провоста Керкубри, скончалась в апреле 1643 года, в возрасте 58 лет.

Sexum animis, pietate genus, genorosa, locumque

Virtute exsuperans, conditur hoc tumulo."

Надгробие было утеряно из виду, но в 1863 году было обнаружено снова при удалении земли для могилы неподалеку. Только в 1860 году ее дом (в котором состоялась встреча Блэра и Резерфорда) был снесен. Он стоял в конце Хай-стрит, которая тогда была главной улицей города.

Родственник мужа этой леди, Фуллертон из Карлтона (см. письмо CLVII), написал на нее следующий акростих: —

MMore happy than imaginèd can be,
AAnd blessed, are such as with heart sincere
RResolve to cleave to Christ, to live and die
IIn Him, with Him, and for Him to appear.
OO what transcendent glory grows from grace!
NNone but—no, not—the soul refinèd shall
 
M'Make to appear; that life, that light, that peace,
KKnown only to the pure possessors all.
NNow, THOU, by grace, art into glory gone,
AAnd gained the garland of eternal bliss,
IIn seeing Him who, on that glorious throne,
CCreated, uncreated, glory is.
HHeaven's quire did sing at thy conversion sweet,
TTime posts thy final comforts to complete.

(Приложение к «Книге протоколов Комитета ковенанторов».)]

(ВНУТРЕННИЙ КОНФЛИКТ, ВОЗНИКАЮЩИЙ ИЗ ВНЕШНЕГО ИСПЫТАНИЯ.)

ЛЮБЯЩАЯ И ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Если бы Вы когда-нибудь захотели доставить мне удовольствие, умоляйте Господа за меня, теперь, когда я так безутешен и так полон тяжести, что больше не могу стоять под этим бременем. Всемогущий удвоил Свои удары по мне, ибо моя жена так сильно мучается день и ночь, что я удивлялся, почему Господь так долго медлит. Жизнь моя горька для меня, и я боюсь, что Господь — моя противная сторона. Это (как я теперь знаю по опыту) трудно — не упускать из виду Бога в бурю, особенно когда Он скрывает Себя для испытания Своих детей. Если бы Ему было угодно убрать Свою руку, у меня есть намерение искать Его больше, чем я делал до сих пор. Счастливы те, кто может спастись со своей душой. Я боюсь Его судов. Я благословляю моего Бога за то, что есть смерть и есть небеса. Я устал бы начинать снова быть христианином, так горько пить из чаши, из которой пил Христос, если бы я не знал, что в ней нет яда. Бог не дает нам ее, пока мы не извергнем снова, ибо у нас больные души, когда лекарство Божье не действует. Молитесь, чтобы Бог не ввел мою жену в искушение. Горе моему сердцу, что я так мало сделал против царства сатаны в своем призвании; ибо он охотно попытался бы заставить меня хулить Бога в Его лицо. Я верю, я верю, силой Того, Кто поставил меня на Свою работу, он потерпит неудачу в том, чего ищет. У меня есть утешение в том, что мой Капитан, Христос, сказал, что я должен сражаться и победить мир, и со слабым, испорченным, безоружным дьяволом: «идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего» (Иоан. 16:33 и 14:30). Попросите мистера Роберта помнить обо мне, если он любит меня. Благодать, благодать да будет с Вами и всеми Вашими.

Помните Сион. Есть письмо, полученное от Короля мистером Джоном Максвеллом, чтобы побудить к единообразию, давать причастие на Рождество в Эдинбурге. Держите то, что имеете, чтобы никто не взял венца вашего. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Ваш во Господе,

С. Р.

Anwoth, Nov. 17, 1629.

VII. — Моей Леди Кенмур.

(ЗАЛОГ ДУХА — ОБЩЕНИЕ СО ХРИСТОМ — ВЕРА В ОБЕТОВАНИЯ.)

СУДАРЫНЯ, — Я чрезвычайно томился желанием услышать о Вашей жизни, здоровье и возрастании в благодати Божьей. Мне не хватало возможности передать письмо, так как я не знал о поспешном отъезде последнего, с кем я мог бы приветствовать Вашу Светлость, и поэтому не мог написать раньше этого времени. Умоляю Вас, сударыня, дайте мне две строчки от Вас о Вашем нынешнем состоянии. Я знаю, что Вы в скорби и тяжести; и если бы это было не так, Вы могли бы бояться, потому что тогда Ваш путь не был бы так похож на путь, который (как говорит наш Господь) ведет в Новый Иерусалим. Я уверен, что если бы Вы знали, что Вас ждет, или если бы Вы увидели хотя бы проблески этого, Вы бы с радостью проплыли через нынешние потоки скорби, простирая руки из желания оказаться на суше. Если Бог дал Вам Залог Духа как часть оплаты главной суммы Божьей, Вам следует радоваться; ибо наш Господь не потеряет Свой залог, и не отступит, и не раскается в сделке. Если Вы находите временами тоску по Богу, радость в уверенности этого видения, хотя бы этот пир был подобен Пасхе, которая бывает только раз в год. Мир совести, свобода молитвы, двери сокровищницы Божьей, распахнутые для души, и ясное видение Его Самого, выглядывающего и говорящего с улыбающимся лицом: «Добро пожаловать ко Мне, страждущая душа»; это залог, который Он дает иногда, и который радует сердце, и является доказательством того, что сделка состоится. Но чтобы Вы могли получить этот залог, хорошо было бы часто вступать в условия разговора с Богом, как в молитве, так и в слушании слова. Ибо это дом вина, где Вы встречаетесь со своим Возлюбленным. Здесь Он целует Вас поцелуями уст Своих, и здесь Вы чувствуете запах Его одежд; и они действительно имеют самый ароматный и славный запах. Вы должны, я говорю, ожидать Его и часто общаться с Ним, чьи уста — как лилии, источающие благовонную смирну, и движением их Он утолит Вашу скорбь; ибо Христос, спасающий Вас, — это говорящий Христос; церковь знает Его по Его голосу (Песн. 2:8) и может различить Его язык среди тысячи. Я говорю это для того, чтобы Вы не любили те немые маски антихристианских церемоний, которые церковь, где Вы находитесь некоторое время, набросила на Христа, Которого любит Ваша душа. Это значит поставить перед Вами немого Христа. Но когда приходит наш Господь, Он говорит к сердцу в простоте Евангелия.

У меня нет ни языка, ни пера, чтобы выразить Вам счастье тех, кто во Христе. Когда Вы продадите все, что имеете, и купите поле, в котором эта жемчужина, Вы не сочтете это плохой сделкой; ибо если Вы в Нем, все Его — Ваше, и Вы в Нем; поэтому, «потому что Я живу, и вы будете жить» (Иоан. 14:19). А что это иное, как если бы Сын сказал: «Я не хочу небес, если Мои искупленные не будут со Мною: они и Я не можем жить врозь. Пребудьте во Мне, и Я в вас». О, сладкое общение, когда Христос и мы — одно, и больше не двое! «Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, которую Ты дал Мне» (Иоан. 17:24). Аминь, дорогой Иисус, пусть будет по этому слову. Я удивляюсь, что Ваше сердце может быть подавлено, если Вы верите в эту истину. Я и они не достойны Иисуса Христа, кто не потерпит сорок лет скорби ради Него, раз у них есть такие славные обетования. Но мы, глупцы, верим в эти обетования, как человек, читавший сочинения Платона о бессмертии души: пока книга была у него в руках, он верил, что все это правда и что душа не может умереть; но как только он отложил книгу, он начал воображать, что душа — лишь дым или воздушный пар, который погибает с исходом дыхания. Так и мы поначалу соглашаемся со сладкими и драгоценными обетованиями; но, отложив книгу Божью, начинаем ставить все под сомнение. Это и есть вера — верить без залога и хранить сердце постоянным в этой работе; а когда мы сомневаемся, бежать к Закону и Свидетельству и оставаться там. Сударыня, держитесь здесь: здесь завещание Вашего Отца — читайте его; в нем Он оставил Вам прощение грехов и жизнь вечную. Если все, что у Вас здесь есть, — это кресты и скорби, подавленность, частые оставления и уход Господа, Который сватается к Вам, мужайтесь! Тот, кто ухаживает и сватается, не должен быть домашним человеком с Вами, пока Вы и Он не придете вместе в дом Его Отца. Он намерен сделать Вам добро в конце Вашем (Втор. 8:16) и дать Вам покой от дней бедствия (Пс. 93:13). «Благо человеку, когда он несет иго в юности своей» (Плач. 3:27). «Возвращайтесь в твердыню свою, узники надежды» (Зах. 9:12). «Ибо видение относится еще к определенному времени и говорит о конце и не обманет; хотя бы и замедлило, жди его, ибо непременно сбудется, не отменится» (Авв. 2:3). Слышите, как Он Сам говорит: «Пойди, народ Мой» (радуйтесь, Он призывает Вас!), «войди в покои твои и запри за собою двери твои, укройся на мгновение, доколе не пройдет гнев» (Ис. 26:20). Веруйте, тогда, веруйте и будьте спасены; не думайте, что это тяжело, если Вы не получаете своей воли или своих наслаждений в этой жизни; Бог хочет, чтобы Вы радовались только Ему. Боже упаси, чтобы Вы радовались чему-либо, кроме креста Христова (Гал. 6:14).

Наша церковь, сударыня, увядает — она подобна лепешке Ефрема (Ос. 7:8); «и седина проступила на ней, а она не знает того». Она стара и седа, близка к могиле, и никто не принимает это к сердцу. Ее вино кисло и испорчено. Теперь, если бы жена Финееса была жива, она могла бы мучиться родами и умереть, видя ковчег Божий взятым и славу, отходящую от нашего Израиля. Сила и жизнь религии ушли. «Горе нам! ибо день уклоняется, ибо тени вечерние простерлись» (Иер. 6:4). Сударыня, Сион — это корабль, на котором Вы плывете в Ханаан; если он потерпит кораблекрушение, Вы будете выброшены за борт на смерть и жизнь, чтобы плыть к берегу на разбитых досках. Пора бы нам молитвой обратиться к нашему мастеру-пилоту Иисусу и взывать: «Наставник! спаси нас, погибаем». Благодать, благодать да будет с Вами. Мы сочли бы благословением для нашей Кирк видеть Вас здесь; но наши грехи удерживают доброе от нас. Великий Посланник Завета да сохранит Вас в теле и духе.

Ваш во Господе,

С. Р.

Anwoth, Feb. 1, 1630.

VIII. — Для Мэрион Макнот, по случаю болезни его жены.

(БОРЕНИЯ С БОГОМ.)

ГОСПОЖА, — Моя любовь в Иисусе Христе вспоминается. Я в добром здравии; честь моему Господу; но болезнь моей жены усиливается ежедневно, к ее великому мучению и боли день и ночь. Она не была в доме Божьем с нашего причастия, ни разу не вставала с постели. Я нанял человека в Эдинбург к доктору Джелли и Джону Гамильтону. Я с трудом могу поверить, что ее болезнь обычная, ибо жизнь ее горька для нее; она не спит, но кричит, как женщина, мучающаяся родами. Каков будет исход, знает Тот, у Кого ключи от могилы. Я много раз, с тех пор как видел Вас, умолял Господа освободить ее из тела и взять ее к Себе на покой. Я верю, что прилив Божьих скорбей снова отступит; но в настоящее время я упражняюсь в борениях Божьих, боясь ничего больше, чем того, что Бог выпустил искусителя на мой дом. Бог да запретит ему и его орудиям. Поскольку сатана изгоняется не иначе как постом и молитвой, я умоляю Вас помнить о нашем состоянии перед нашим Господом и умолять всех добрых христиан, которых Вы знаете, но особенно Вашего пастора, делать то же самое. Нам подобает все еще стучать и лежать у двери Господней, пока мы не умрем, стуча. Если Он не откроет, это больше, чем Он сказал в Своем слове. Но Он верен. Я не надеюсь уйти домой без ран и крови. Добро пожаловать, добро пожаловать, крест Христов, если Христос с ним. У меня нет спокойного духа в работе моего призвания здесь, будучи ежедневно наказываемым; однако Бог не погасил мою свечу, как Он делает это нечестивым. Благодать, благодать да будет с Вами и всеми Вашими.

Ваш во Господе,

С. Р.

Анвот.

IX. — Для Мэрион Макнот, рекомендуя друга ее любви.

(ПРОСЬБА О МОЛИТВАХ.)

ГОСПОЖА, — Моя любовь во Христе вспоминается. По желанию этого подателя, которого я люблю, я подумал попросить Вас, если Вы можете помочь его жене своим советом, ибо она находится в самом опасном и смертельно-подобном состоянии. Ибо я думал, что она изменилась в своем поведении и жизни в последнее время, и имел надежду, что Бог приведет ее домой; а теперь, по-видимому, она покинет эту жизнь и оставит множество детей после себя. Если Вас можно упросить помочь ей, это дело милосердия. Моя собственная жена все еще в чрезвычайно великом мучении день и ночь. Молитесь за нас, ибо жизнь моя никогда не была такой утомительной для меня. Бог наполнил меня желчью и полынью; но я верю (что удерживает мою голову над водой): «Благо человеку», — говорит Дух Божий, — «когда он несет иго в юности своей» (Плач. 3:27).

Я помню Вас. Молю Вас, будьте смиренны и веруйте; и я умоляю Вас во Иисусе Христе, молитесь за Джона Стюарта и его жену и попросите своего мужа сделать то же самое. Помните меня сердечно перед Джин Браун. Попросите ее молиться за меня и мою жену: я помню ее. Не забывайте Сион. Благодать, благодать на них и мир, которые молятся за Сион. Она — корабль, на котором мы плывем в Ханаан. Если она разобьется о скалу, мы будем выброшены за борт, чтобы плыть к берегу между смертью и жизнью. Благодать Иисуса да будет с Вашим мужем и детьми.

Ваш во Христе,

С. Р.

Анвот.

X. — Для Мэрион Макнот.

(РЕКОМЕНДУЮТСЯ ПОКОРНОСТЬ, ПОСТОЯНСТВО И РЕВНОСТЬ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ И ДОРОГАЯ СЕСТРА ВО ХРИСТЕ, — Я не мог написать ответ на Ваше письмо до сих пор из-за болезни моей жены; и она все еще сильно мучается. Я надеюсь, что все закончится милостью Божьей. Я знаю, что скорбная жизнь очень похожа на путь, ведущий в царство; ибо Апостол начертал линию и царский торговый путь: «многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян. 14:22; 1 Фес. 3:4). Господь да дарует нам всеоружие Божие.

Вы пишете мне о расположении Ваших людей, о том, как их сердца склоняются к человеку, которого Вы знаете и которого Вы сами желаете больше всего. Он охотнее всего принял бы Божий призыв к пересадке; ибо он знает, что все Божьи растения, посаженные Его собственной рукой, хорошо процветают; и если работа от Бога, Он может сделать ступенькой самого дьявола для продвижения работы. Что касается Вас, я бы посоветовал Вам просить у Бога покорного сердца. Ваша награда будет у Господа, хотя люди и не собраны (как говорит пророк); и предположим, что слово не преуспевает, Бог сочтет Вас «восстановителем развалин». И примите Христа в поручители, Вы не потеряете свою награду. Держитесь крепко. Если бы Вы знали мысли прославленных на небесах, они считают, что небеса достались им по легкой цене, когда они получили их за шестьдесят или восемьдесят лет борения с Богом. Когда Вы придете туда, Вы подумаете: «Все, что я делала, по сравнению с моей богатой наградой, теперь наслаждаемой по свободной благодати, было слишком мало». Теперь же, ради любви Князя Вашего спасения, Который стоит в конце Вашего пути, держа в руке приз и венец для бегущих, Вперед, вперед; не слабейте. Возьмите на небеса с собой столько, сколько сможете увлечь. Чем больше Вы увлечете с собой, тем желаннее будете Вы сами. Не будьте скупым или жадным скрягой благодати Божьей; и приложите все свои усилия для установления честного служения в Вашем городе, теперь, когда у Вас так мало тех, кто может замолвить за Вас доброе слово. У меня ежедневно много опечаленных сердец в моем призвании. Я был бы погублен, если бы у меня не было доступа в царскую приемную, чтобы показать Ему все дела. Дьявол свирепствует и безумствует, видя воду, отведенную от его собственной мельницы; но дай Бог, чтобы мы могли быть инструментами Господа для построения дома Сына Божьего.

Молитесь за меня. Если Господь не доставит новый лес из Ливана для постройки дома, работа прекратится. Я смотрю на Того, Кто начал хорошо со мной. У меня есть Его собственноручная запись, Он не изменится. Ваша дочь здорова и томится по Библии. Господь да утвердит Вас в мире. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Ваш во всякой силе во Христе,

С. Р.

Анвот.

XI. — Моей Леди Кенмур.

(НЕПОСТИЖИМЫЕ ДЕЛА БОЖЬИ С ЕГО НАРОДОМ ХОРОШО УПОРЯДОЧЕНЫ — НЕДОСТАТОК ПОСТАНОВЛЕНИЙ — СООБРАЗНОСТЬ ХРИСТУ — СКОРБИ ЦЕРКВИ — СМЕРТЬ ЖЕНЫ МИСТЕРА РУЗЕРФОРДА.)

СУДАРЫНЯ, — Благодать, милость и мир да умножатся на Вас. Я получил письмо Вашей Светлости, в котором я вижу, что Ваше положение в этом мире пахнет соучастием и общением с Сыном Божьим в Его страданиях. Вы не можете, Вы не должны иметь здесь более приятного или более легкого состояния, чем имел Он, Который «через страдания был сделан совершенным» (Евр. 2:10). Мы действительно можем думать: «Разве не может Бог привести нас на небеса с легкостью и процветанием?» Кто сомневается, что Он может? Но Его бесконечная мудрость думает и постановляет обратное; и мы не можем видеть причины этого, но у Него есть самая справедливая причина. Мы никогда своими глазами не видели свою собственную душу; однако у нас есть душа. Мы видим много рек, но не знаем их первого источника и первоначального родника; однако у них есть начало. Сударыня, когда Вы придете на другую сторону воды и поставите свою ногу на берег славной вечности, и оглянетесь назад на воды и на свое утомительное путешествие, и увидите в том ясном зеркале бесконечной славы, ближе к основанию Божьей мудрости, Вы будете вынуждены сказать: «Если бы Бог поступил со мной иначе, чем Он поступил, я никогда не пришла бы к наслаждению этим венцом славы». Ваша часть теперь — верить, и страдать, и надеяться, и ждать; ибо я свидетельствую в присутствии того всевидящего ока, которое знает, что я пишу и что я думаю, что я не хотел бы лишиться сладкого опыта утешений Божьих ради всей горечи скорби. Нет, приходит ли Бог к Своим детям с жезлом или с венцом, если Он приходит Сам с этим, это хорошо. Добро пожаловать, добро пожаловать, Иисус, каким бы путем Ты ни пришел, если мы можем получить видение Тебя! И я уверен, что лучше быть больным, при условии, что Христос придет к постели, отодвинет занавески и скажет: «Мужайся, Я — твое спасение», чем наслаждаться здоровьем, будучи бодрым и сильным, и никогда не быть посещенным Богом.

Достойная и дорогая леди, силой Христа сражайтесь и побеждайте. Вы теперь одна, но Вы можете иметь, если будете искать, троих всегда в своей компании: Отца, Сына и Святого Духа. Я верю, что они близки к Вам. Вы теперь лишены утешения живого служения; так было с Израилем в их плену; однако слышите Божье обетование им: «Посему скажи им: так говорит Господь Бог: хотя Я удалил их к народам и хотя рассеял их по землям, но Я буду для них некоторым святилищем в тех землях, куда пошли они» (Иез. 11:16). Узрите святилище! Вместо святилища — Сам Бог на месте и в комнате храма Иерусалимского! Я верю в Бога, что, нося этот храм с собой, Вы увидите красоту Иеговы в Его доме.

Мы в великом страхе перед великим и страшным испытанием, которое должно прийти на церковь Божью; ибо те, кто хотел бы построить свои дома и гнезда на пепле скорбящего Иерусалима, склонили нашего Короля к жестким и опасным решениям против тех, кто называется пуританами, для искоренения их. Наши прелаты (Господь да заберет ключи от Своего дома у этих ублюдочных привратников!) уверяют нас, что для тех, кто не подчинится, нет ничего, кроме тюрьмы и лишения сана. Супруга Иисуса всегда будет в огне; но я верю в моего Бога, что она не сгорит из-за благоволения Того, Кто жил в Кусте; ибо Он жил в нем с благоволением. Все виды вопиющих грехов без контроля изобилуют в нашей земле. Слава Господня отходит от Израиля, и Господь оглядывается через плечо, чтобы увидеть, скажет ли кто-нибудь: «Господи, помедли», и никто не просит Его остаться. Испорченное и ложное учение открыто проповедуется идолопоклонниками-пастырями земли. Что касается меня, у меня ежедневные скорби из-за непослушания и презрения к слову Божьему. Я был вызван перед Высшую комиссию распутным человеком в этом приходе, осужденным за инцест. В этом деле мистер Александр Колвилл (из уважения к Вашей Светлости) был моим великим другом и написал мне самое доброе письмо. Господь да даст ему милость в тот день. В день моей явки море и ветры отказались дать проход Епископу Сент-Эндрюса. Я умоляю Вашу Светлость, поблагодарите мистера Александра Колвилла двумя строчками письма.

Моя жена теперь, после долгой болезни и мучений, в течение года и месяца, отошла в вечность. Господь сделал это; благословенно Его имя. Я болел перемежающейся лихорадкой в течение тринадцати недель и все еще в болезни, так что я проповедую только один раз в субботу с большим трудом. Я не в состоянии ни посещать, ни экзаменовать прихожан. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Вашей Светлости во всяком послушании,

С. Р.

Anwoth, June 26, 1630.

XII. — Для Мэрион Макнот.

(БОГ СМЕШИВАЕТ ЧАШУ — НЕЧЕСТИВЫЕ ПОЛУЧАЮТ СВОЮ НАГРАДУ — ВЕРНОСТЬ — ТЕРПИМОСТЬ — ИСПЫТАНИЯ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ И ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Моя любовь в Господе Иисусе вспоминается. Я понимаю, что Вы все еще под посещением Господним в Вашем прежнем деле с Вашими врагами, что является Божьим действием. Ибо, пока Он не выведет Своих детей из печи, которая знает, как долго они должны быть испытаны, нет избавления; но после самого высокого и полного прилива Божьего, когда море скорби прошло над душами Его детей, тогда приходит милостивый, долгожданный отлив и высыхание вод. Дорогая сестра, не слабейте; нечестивые могут подносить горькую чашу к Вашей голове, но Бог смешивает ее, и в ней нет яда. Они бьют, но Бог движет жезлом; Шимей проклинает, но это потому, что Господь велит ему. Я говорю Вам, и я имею это от Того, перед Кем я стою за народ Божий, что есть указ, изданный в великом суде высочайших небес, что Ваши нынешние скорби рассеются, как утреннее облако, и Бог выведет Вашу правду, как свет полдня. Позвольте мне умолять Вас, во имя Христово, хранить добрую совесть в Ваших действиях в этом деле и остерегаться самой себя: Вы сами — более опасный враг, чем я или кто-либо вне Вас. Невинность и правое дело — хороший адвокат перед Богом, и он будет ходатайствовать за Вас и выиграет Ваше дело. И высоко цените одобрение Вашего Мастера и Его улыбку. Он теперь как царь, который уехал в дальнюю страну. Бог кажется отсутствующим (если я могу так сказать), однако Он видит злых слуг, которые говорят: «Мастер мой медлит с приходом», и поэтому бьют своих сослужителей. Но терпение, моя возлюбленная; Христос Царь возвращается домой; вечер близок, и Он потребует отчета у Своих слуг. Сделайте честный, ясный отчет Ему. Так ведите себя, чтобы ночью Вы могли сказать: «Мастер, я никого не обидела; смотрите, у Вас есть Ваше с прибылью». О! Ваша душа тогда высоко оценит один из поцелуев и объятий Божьих в свидетельстве доброй совести. Нечестивые, хотя они и бросают много злых мыслей, горьких слов и греховных дел за свою спину, все же они, делая это, являются клерками своего собственного процесса и всю свою жизнь делают лишь то, что собирают обвинения против самих себя; ибо Бог гневается на нечестивых каждый день. И я надеюсь, что Ваш нынешний процесс будет однажды рассмотрен Тем, Кто знает Ваше правое дело; и кровавые языки, хитрые лисы, двуличные лицемеры предстанут такими, какие они есть, перед Его величеством, когда Он снимет маску с их лиц. И о, трижды счастлива будет Ваша душа тогда, когда Бог найдет Вас покрытой ничем, кроме белой одежды невинности святых и праведности Иисуса Христа.

Вы были в последнее время в винном погребе Царя, где Вас приветствовал Господин гостиницы при условии, что Вы ходите в любви. Облекитесь в любовь, и братолюбие, и долготерпение; ожидайте так же долго благоволения и обращенных сердец Ваших врагов, как Ваш Христос ожидал Вас, и как дорогой Иисус стоял у двери Вашей души с влажными и дождливыми локонами, в долгую холодную ночь. Гневаясь, не согрешайте. Я убеждаю себя, что святое помазание внутри Вас, которое учит Вас всему, также говорит: «Побеждай зло добром». Если бы это не говорило в Вашей душе, при слезах Вашего престарелого пастора, Вы бы не согласились и не простили его глупого сына, который обидел Вас; но мой Мастер велел мне сказать Вам, что благословение Божье будет на Вас за это; и от Него я говорю: Благодать, благодать, благодать и вечный мир да будут на Вас. Это моя молитва за Вас, чтобы Ваше поведение могло украсить Евангелие того Господа, Который украсил Вас. Я слышал, что Ваш муж тоже был болен; но я умоляю Вас в милосердии Иисуса, приветствуйте каждый жезл Божий, ибо я не нахожу во всей книге Божьей большего признака дитя Божьего, чем пасть ниц и целовать ноги разгневанного Бога. И когда Он, кажется, отталкивает Вас от Себя и разжимает Ваши руки, которые держатся за Него, смотреть вверх с верой и говорить: «Я не буду, я не хочу быть отторгнутой от Тебя. Хотя Твое Величество тянется, чтобы освободиться от меня, все же, Господи, дай мне позволение держаться и прилепиться к Тебе». Я буду молиться, чтобы Ваш муж вернулся в мире. Ваш указ исходит с небес; смотрите вверх туда, ибо многие (говорит Соломон) ищут лица правителя, но суд для каждого — от Господа. И радуйтесь, что это так, ибо Христос — клерк Вашего процесса и увидит, что все идет правильно; и я убеждаю себя, что Он говорит: «Вон те слуги Мои обижены; ради Моей крови, Отец, дай им правосудие». Не думаете ли Вы, дорогая сестра, что наш Первосвященник, наш Иисус, Мастер прошений, представляет наши жалобы великому Господу Правосудия? Да, я верю в это, так как Он наш Адвокат, и Даниил называет Его Ходатаем, чья рука представляет все Отцу.

О прочих делах я ничего не скажу, пока Господь не сподобит меня увидеть ваше лицо. Мне достоверно сообщили, что множество людей из Англии, и особенно достойных проповедников, а также лишенных права служения проповедников из Лондона, отправились в Новую Англию; и я знаю одного ученого святого проповедника, писавшего против арминиан, который также уехал туда. Наш Благословенный Господь Иисус, Которому не дают покоя в этом крае, чтобы почивать со Своей супругой, отправляется искать приют, где Его примут лучше. И что же удивительного? Утомленный Иисус, после того как Он прошел путь от Женевы через служение достойного мистера Нокса, и был уложен в постель, и началась Реформация, и были задернуты занавеси, не успел еще как следует сомкнуть Свои дорогие очи, как нечестивые епископы вошли и шумом и гамом церемоний, святых дней и прочих римских мерзостей разбудили нашего Возлюбленного. Другие подошли к Его изголовью, раздвинули занавеси и наложили руки на Его слуг, изгнав, лишив сана и заточив их; а вместо кафедры они получили скамью и холодный очаг в Блэкнессе; а знать сорвала с Него покрывало и сделала Его бедным нагим Христом, лишив Его слуг десятины и церковных доходов. И ныне в стране стоит такой шум от вопиющих грехов, как то: недостаток познания Бога, милосердия и истины; такое сквернословие, блуд, ложь и кровь, касающаяся крови, что Христос облачается в Свои одежды и, подобно дурно принятому страннику, собирается уйти в другие земли. Молите Его, сестра, снова прилечь со Своей возлюбленной.

Передайте мою глубочайшую любовь Джону Гордону, которому я напишу, когда окрепну, а также Джону Брауну, Гриссел, Сэмюэлю и Уильяму; да пребудет на них благодать. Как вы любите Христа, храните благоволение Христово и не тревожьте Его, когда Он спит, чтобы не разбудить Его прежде, чем Он того пожелает. Господь Иисус да будет с вашим духом.

Ваш брат во Христе,

С. Р.

Anwoth, July 21, 1630.

XIII. — Мэрион Макнот, когда она подверглась поношению за свои убеждения.

(ИИСУС — ОБРАЗЕЦ ТЕРПЕНИЯ В СТРАДАНИЯХ.)

Возлюбленная сестра, — с момента моего отъезда от вас я размышляю о гордыне и злобе ваших противников; и вы не должны (поскольку вы так часто обращались к Книге Псалмов) принимать это близко к сердцу; ибо враги Давида гнушались им и в гордыне сердца своего говорили: «Он не взыщет» (Пс. 9:25). Поэтому умоляю вас, милосердием Иисуса, поставьте перед своими очами терпение вашего Предтечи Иисуса, Который, будучи злословим, не злословил взаимно; страдая, не угрожал, но предавал то Судии Праведному (1 Пет. 2:23). И поскольку ваш Господь и Искупитель с терпением принял множество черных ударов по Своей славной спине и множество пощечин от неверующего мира, и говорит о Себе: «Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим; лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания» (Ис. 50:6), — следуйте за Ним и не считайте тяжким, что вы принимаете удар вместе с вашим Господом. Разделите с Иисусом Его страдания и хвалитесь знамениями Христовыми. Если эта буря пройдет, вы должны приготовиться к новой ране; ибо пять тысяч лет назад наш Господь провозгласил смертельную войну между Семенем Жены и семенем Змия. И не удивляйтесь, что один город не может вместить детей Божиих и детей дьявола, ибо одно чрево не могло вместить Иакова и Исава (Быт. 25:22); один дом не мог мирно вместить Исаака, сына обетования, и Измаила, сына рабыни (Быт. 21:10). Будьте на стороне Христа и не заботьтесь о том, что может сделать плоть. Держитесь крепко за своего Спасителя, даже если вас и тех, кто следует за Ним, бьют. Еще немного, и не станет нечестивого. «Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем» (2 Кор. 4:8-9). Если вы сможете терпением вашим спасать души ваши, их день близится. Достойная и дорогая сестра, знайте, как вести себя в скорби; и когда вас ненавидят и поносят, Господь показывает вам: «Все это пришло на нас, но мы не забыли Тебя и не нарушили завета Твоего» (Пс. 43:17). «Если бы закон Твой не был утешением моим, погиб бы я в бедствии моем» (Пс. 118:92). Храните завет Божий в своих испытаниях. Держитесь Его благословенного слова и не грешите. Бегите гнева, ярости, ропота, зависти, досады. Простите сто динариев своему сослужителю, ибо Господь ваш простил вам десять тысяч талантов. Ибо уверяю вас Господом, ваши противники не получат над вами преимущества, если только вы не согрешите и не оскорбите вашего Господа в своих страданиях. Но путь к победе лежит через терпение, прощение и молитву за ваших врагов, поступая так, вы собираете горящие угли на их головы, и Господь ваш откроет вам дверь в ваших скорбях. Ожидайте Его, как ночная стража ожидает утра. Он не замедлит. Взойдите на свою сторожевую башню и не сходите с нее; но молитвой, верой и надеждой ожидайте. Когда море полно, оно снова пойдет на убыль; и как только нечестивые достигнут вершины своей гордыни и станут высокими и могущественными, тогда приблизится их перемена. Верующие не спешат.

Помните о Сионе, не забывайте его, ибо врагов у него много; ибо народы собрались против него. «А они не знают замыслов Господних и не разумеют совета Его: ибо Он собрал их, как снопы на гумно. Встань и молоти, дщерь Сиона!» (Мих. 4:12-13). Смотрите, Бог собрал Своих врагов, как снопы для молотьбы. Давайте пребывать и уповать на эти обетования. И снова, я верю в нашего Господа, вы верой поддержите себя, утешитесь в вашем Господе и будете сильны в Его силе; ибо вы находитесь на проторенном и общем пути на небо, когда вы под крестами нашего Господа. У вас есть причина радоваться этому больше, чем золотой короне; радуйтесь и веселитесь, неся поношения Христовы. Пребываю, вверяя вас и ваших навсегда благодати и милосердию Божию.

Ваш во Христе,

С. Р.

Anwoth, Feb. 11, 1631.

XIV. — Мэрион Макнот, в преддверии времени Причастия.

(ИЗОБИЛИЕ ВО ХРИСТЕ — ВОССТАНОВЛЕНИЕ ИУДЕЕВ — ВРАГИ БОЖИИ.)

Возлюбленная в Господе, — вам не безызвестен день нашего Причастия. Поэтому я прошу о помощи ваших молитв в этом великом деле, которое является одним из наших праздничных дней, когда наш Возлюбленный Иисус радуется и веселится со Своими друзьями.

У нас есть веская причина дивиться Его любви, ибо день Его смерти был для Него таким скорбным днем, тем самым днем, когда Его мать, Кирк, увенчала Его терниями, и многие были против Него, и Он один предстал в поле против них всех; и все же Он радуется вместе с нами вспоминать тот день. Давайте любить Его, радоваться и веселиться о спасении Его. Я уверен, что в тот день вы увидите Сына Божия, и я дерзаю Его именем пригласить вас на Его пир. Много раз вы были хорошо приняты в Его доме; и Он не меняется к Своим друзьям и не упрекает их за слишком большую доброту. И все же я говорю это не для того, чтобы вы перестали молиться за меня, у которого нет ничего своего, кроме того, что я ежедневно получаю от Него, Который соделан Отцом Своим переполняющимся источником, к которому я и другие можем прийти с жаждущими душами и наполнить наши сосуды. Долго этот колодец стоял открытым для нас. Господь Иисус, не запирай его снова для нас. Я скорблю о нашем опустошенном Кирке; однако я не могу не верить, что до тех пор, пока здесь есть хоть одна потерянная монета Божия, Он не задует свечу. Господь да соделает прекрасными подсвечники в Своем доме и удалит слепых поводырей.

В последнее время я много размышлял о призвании Кирка иудеев. Молитесь за них. Когда они были в доме своего Господа, у локтя своего Отца, они тосковали о призвании своей младшей сестры, Кирка язычников. Они сказали своему Господу: «Есть у нас сестра, которая мала, и сосцов нет у нее: что нам делать с сестрою нашею, когда будут свататься за нее?» (Песн. 8:8). Давайте пойдем им навстречу. Что нам делать с нашей старшей сестрой, иудеями? Господь Иисус, дай им сосцы. Был бы радостный день — увидеть, как мы и они вместе садимся за один стол, а Христос во главе стола. Тогда наш Господь вскоре пришел бы со Своей прекрасной стражей, чтобы вершить Свой великий суд.

Дорогая сестра, будьте терпеливы, ради Господа, под гнетом несправедливостей, которые вы терпите от нечестивых. Господь ваш даст вам увидеть ваше желание над вашими врагами. Некоторые из них будут отсечены; «они сбросят, как виноградная лоза, недозрелый виноград свой, и как маслина, сбросят цвет свой» (Иов 15:33): Бог сделает их подобными недозрелому кислому винограду, сбитому с дерева дыханием гнева Божия; и потому жалейте их и молитесь за них. Другие из них должны остаться, чтобы упражнять вас. Бог сказал о них: оставьте расти вместе то и другое до жатвы (Мф. 13:30). Это доказывает, что вы — пшеница вашего Господа. Будьте терпеливы; Христос шел на небо, претерпев множество несправедливостей. Лик Его и вид Его были обезображены более, нежели у сынов человеческих. Вы не можете быть выше вашего Учителя; множество черных ударов принял невинный Иисус, и Он не получил возмездия, но отнес их все к великому дню суда, когда все будет исправлено. Я желаю услышать от вас через день или два, остается ли мистер Роберт при своем намерении прийти и помочь нам. Бог даст вам радость о ваших детях. Я молюсь за них по именам. Я благословляю вас от нашего Господа, вашего мужа и детей. Благодать, благодать и милость да умножатся на вас.

Ваш в Господе вовеки,

С. Р.

Anwoth, May 7, 1631.

XV. — Мэрион Макнот, по случаю угрозы введения епископальной Служебной книги.

(СКОРБИ ЦЕРКВИ — ЛИЧНЫЕ ОБИДЫ.)

Возлюбленная сестра, — моя любовь во Христе вспоминается. Я получил письмо из Эдинбурга, достоверно сообщающее мне, что английская служба, органы и Псалмы короля Иакова должны быть навязаны нашему Кирку; и что епископы хлопочут о Генеральной Ассамблее. А. Р. также подтвердил эти новости и говорит, что беседовал с сэром Уильямом Александром, который должен приехать с указом своего принца для этой цели. В полученном письме меня просят ознакомить наиболее преданных мне людей с этой бурей: поэтому я умоляю вас и заклинаю вас именем Господним, молитесь; но не сообщайте об этом никому, пока я не увижу вас. Мое сердце разбито при воспоминании об этом, и это было моим страхом, и отвечает на мое последнее письмо, кроме одного, которое я написал вам. Дорогая возлюбленная, не падайте духом, но давайте, как голуби нашего Господа, возьмем наши крылья (ибо другого оружия у нас нет) и улетим в расселину скалы. Это правда, А. Р. говорит, что достойнейшие мужи в Англии изгнаны и лишены права служения, около шестнадцати или семнадцати избранных проповедников Евангелия, и гонения уже начались. Хотя я и не пишу вам это с сухим лицом, я уверен в силе Господней, Христос и Его сторона победят; и вы будете уверены; Кирк не был бы Кирком, если бы это было не так. Как наш дорогой Супруг, ухаживая за Своим Кирком, получил множество черных ударов, так и Его невеста, ухаживая за Ним, получает множество ударов, и в этом ухаживании удары наносятся с обеих сторон. Пусть будет так. Дьявол не заставит брак расстроиться, и он не может разорвать контракт; конец будет милостью. И все же, несмотря на все это, у нас нет повеления от Бога оставить все законные средства. Я писал вам о советах и планах людей против Кирка; но они не знают, как говорит Михей, совета Иеговы. Великие мира сего могут приготовить огненную печь для Сиона; но думаете ли вы, что они могут заставить огонь гореть? Нет. Тот, Кто создал огонь, я верю, не скажет «аминь» их указам. Я верю в моего Господа, что Бог не подписал их законопроект, и их заключения еще не прошли печать нашего великого Царя. Поэтому, если вы считаете нужным, обратитесь сначала к Господу, а затем к А. Р. по поводу дела, которое вы знаете.

Я крайне нелюбезно принят пресвитерией; и (как будто я был чужаком, а не членом этого собрания, чтобы судить вместе с ними) я был вызван по их приказу в качестве свидетеля против Б. А. Но они не получили никакого преимущества в этом деле. О других подробностях вы услышите, если будет на то воля Божия, при встрече.

О деле между вами и И. Э. я помню пред Богом. Умоляю вас в Господе, будьте покорны Его воле; ибо чем выше поднимается их гордыня, тем ближе они к падению. Господь все больше и больше будет разоблачать этого человека. Пусть ваш муж во всех судебных делах принимает сторону Христа, для защиты бедных, нуждающихся и угнетенных, для поддержания справедливости и правосудия в городе. И не бойтесь. Он примет вашу сторону, и тогда вы достаточно сильны. Что же? Даже если вы принимаете оскорбления ради вашего Господа, пусть будет так. Когда Он возложит Свою святую руку на ваше лицо на небесах, и осушит ваше лицо, и отрет слезы с ваших глаз, судите сами, не будет ли у вас тогда причины радоваться. Относительно других подробностей, если вы хотите поговорить со мной, назначьте любой из первых трех дней следующей недели в Карлтауне, когда Карлтаун будет дома, и сообщите мне о ваших желаниях. И поминайте меня пред Богом, и мою глубочайшую привязанность вашему мужу; и ради Сиона не молчите. Благодать Господа нашего Иисуса Христа да будет с вами, вашим мужем и детьми.

Ваш в Господе,

С. Р.

Anwoth, June 2, 1631.

XVI. — Мэрион Макнот, по случаю предложения удалить его из Анвота.

(РАЗРУШЕНИЕ ВАВИЛОНА И ПРИШЕСТВИЕ ХРИСТА — ПРИГЛАШЕНИЕ МОЛОДЫХ.)

Достойная и дорогая госпожа, — моя глубочайшая любовь во Христе вспоминается. Что касается дела, которое, как я знаю, вы так хотели бы видеть исполненным, мое искреннее желание — чтобы вы стояли твердо. Не спешите, и вы увидите спасение Божие. Великий Мастер-Садовник, Отец Господа нашего Иисуса Христа, в чудесном провидении, Своей собственной рукой (я дерзаю, если бы это было для назидания, поклясться в этом), посадил меня здесь, где, по Его благодати, в этой части Его виноградника, я расту. — Я не смею сказать, что сатана и мир (один из его пажей, которых он посылает по своим поручениям) не говорили иначе. И здесь я буду пребывать, пока великий Хозяин Виноградника не сочтет нужным пересадить меня. Но когда Он сочтет нужным освободить меня у корня и посадить там, где я могу быть более полезным, как в отношении плодов, так и тени, и когда Тот, Кто посадил, вырывает, чтобы пересадить, кто смеет приложить руку и помешать? Если они сделают это, Бог сломает их руку у лопатки и сделает Свое дело. Когда наш Господь идет на запад, дьявол и мир идут на восток; и разве вы не знаете, что так было всегда между Богом и миром — Бог влечет, а они удерживают, Бог говорит «да», а мир «нет»? Но они падают навзничь и остаются ни с чем, а наш Господь держит Свою хватку.

Почему Слово говорит, что наш Христос, Хозяин этого дома, Его дорогого Кирка, имеет ноги, подобные блестящей меди, как будто они горят в печи (Откр. 1:15)? Ни по какой другой причине, кроме той, что там, где наш Господь ставит Свои медные ноги, Он будет двигаться вперед; и куда бы Он ни посмотрел, Он будет следовать за Своим взглядом; и Его ноги сжигают все под собой, подобно тому как огонь сжигает стерню и тернии. Я думаю, Он теперь дал миру доказательство Своей чрезвычайно великой силы, когда Он совершает такие великие дела, в которых замешан Сион, мечом шведского короля, как Гедеона. Как вы любите славу Божию, молитесь непрестанно (да, привлеките всех своих знакомых, молящихся, и возьмите их верное обещание делать то же самое) за этого короля и каждого, кого Царь Сиона вооружает для совершения написанного отмщения над Вавилоном. Наш Господь начал расшатывать некоторые краеугольные камни Вавилона. Молитесь Ему, чтобы Он продолжал, ибо этот город должен пасть, и птицы небесные и звери земные должны устроить пир из Вавилона; ибо Он пригласил их есть плоть этой блудницы и пить ее кровь. И чаша из правой руки Господней будет обращена к ней, и постыдная рвота будет на ее славе. Тот, Чье слово должно стоять, сказал: «Возьми из руки Моей сию чашу вина ярости и напой ею все народы... и будут пить, и шататься, и обезумеют» (Иер. 25:15-16). Наш Иисус воздвигает Себя, как знамя Своего Отца (Ис. 11:10), как прекрасные белые знамена Божии, чтобы Его воины могли стекаться вокруг Него. Долго, долго могут стоять эти знамена. Давно Он развернул знамя против Вавилона в глазах людей и ангелов. Давайте радоваться и торжествовать в нашем Боге. Победа несомненна; ибо когда Христос и Вавилон борются, тогда ангелы и святые могут приготовиться петь: «Пал, пал Вавилон, великая блудница». Хотя этот Князь славы, драгоценный Иисус, сейчас плачет и истекает кровью в Своих членах, все же Христос снова будет смеяться; и нам самое время смеяться, когда наш Господь Христос смеется, — и это будет вскоре. Ибо когда мы слышим о войнах и военных слухах, ноги Судии уже перед дверью, и Он должен быть на небесах, отдавая приказ ангелам приготовиться и приготовить свои крюки и серпы для той великой жатвы. Христос придет к нам в спешке; бодрствуйте лишь немного, и вскоре небеса разорвутся, и та прекрасная милая личность, Иисус, придет на облаках, нагруженный и обремененный славой. И тогда все эти негодяи и лисы, которые разрушили виноградники, будут взывать к холмам и кричать горам, чтобы они покрыли их и скрыли от лица Того, Кто сидит на престоле, и от гнева Агнца.

Поминайте меня вашему мужу и просите его от меня помочь Христу, принять Его сторону и в суде всегда сидеть рядом с Ним, и терпеливо принять удар ради Него; ибо Он достоин того, чтобы за Него страдать, не только ударами, но и кровью. Он обнаружит, что невинность и правота в суде устоят и сделают его счастливым, когда увертки не помогут. Я говорю это потому, что один человек сказал мне: «Молю Бога, чтобы страна не оказалась в худшем положении теперь, когда провост и бейли договорились, чем прежде», — на что я ответил: «Я верю, что провост договорился с личностью человека, но не с его ошибками». Я молюсь за вас, всей своей душой и желанием, чтобы ваши дети могли ходить в истине, и чтобы Господь мог сиять на них и сделать их лица сияющими, когда лица других будут краснеть. Я дерзаю обещать им, Его именем, чью истину я проповедую, если они только попробуют служение Божие, что они найдут Его самым сладким Учителем, которому они когда-либо служили. И просите их от меня только попробовать на время служение этого благословенного Учителя, а затем, если Его служение не будет сладким, если оно не даст того, что приятно вкусу души, смените Его на пробу и ищите лучшего. Христос — неизвестный Христос для молодых; и поэтому они не ищут Его, потому что не знают Его. Скажите им прийти и увидеть, и искать поцелуя Его уст; и тогда они обнаружат, что Его уста так сладки, что они будут вечно прикованы к Нему по собственному согласию. Если у меня есть хоть какой-то кредит доверия у ваших детей, я умоляю их именем Христа попробовать, какая истина и реальность в том, что я говорю, и не оставляйте Его служения, пока не найдете меня лжецом. Я отдаю вас, вашего мужа и их на попечение Того, Кому я вверил и дерзаю вверить себя и свою душу, даже нашему дорогому Другу Иисусу Христу, в Котором я,

Ваш,

С. Р.

Анвот.

XVII. — Мэрион Макнот, когда она была в смятении относительно перспектив Церкви.

(АРМИНИАНСТВО — ПРИЗЫВ К МОЛИТВЕ — НЕТ ПОМОЩИ, КРОМЕ КАК ВО ХРИСТЕ.)

Возлюбленная сестра, — моя глубочайшая любовь во Христе вспоминается вам. Знайте, что я в великой скорби из-за жалкого состояния Кирка нашего Господа. Я слышу, что причина, по которой доктор Бертон заключен в тюрьму, — это его писания и проповеди против арминиан. Поэтому я прошу о помощи ваших молитв за себя, за пленников надежды Господней и за Сион. Господь позволял и ежедневно позволяет мне ясно видеть, как глубоко арминианство и его последователи проводят борозды на спине Израиля Божия (но наш Господь да разорвет узы нечестивых!). «Сион же говорил: Господь оставил меня, и Господь мой забыл меня!» (Ис. 49:14). «Горько плачет он ночью, и слезы его на ланитах его. Нет у него утешителя из всех любивших его; все друзья его изменили ему, сделались врагами ему» (Плач 1:2). «Серебро твое стало изгарью, вино твое испорчено водою» (Ис. 1:22). «Как потускнело золото, изменилось золото самое чистое! Камни святилища разбросаны по всем углам улиц. Драгоценные сыны Сионские, равные чистейшему золоту, — как они приравнены к глиняным горшкам, работе рук горшечника!» (Плач 4:1-2). Пришло время для тайных Господних, которые благоволят к праху Сиона, взывать: «Доколе, Господи?» и взойти на свою сторожевую башню, и оставаться там, и не сходить, пока видение не заговорит; ибо оно заговорит (Авв. 2:3). Тем временем праведный верою жив будет. Давайте ждать и не унывать. У меня нет нити, за которую можно было бы уцепиться и отдохнуть, кроме этой одной: «Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя. Вот, Я начертал тебя на дланях Моих; стены твои всегда предо Мною» (Ис. 49:15-16). Ибо всякая внешняя помощь подводит; поэтому пришло время нам повесить себя, как сосуды нашего Господа, на гвоздь, вбитый в надежном месте. Мы бы сделали колья собственного закрепления, но они сломаются. Наш Господь хочет, чтобы Сион был на Его собственном гвозде. Едом занят внутри нас, а Вавилон снаружи, против горстки семени Иакова. Было бы лучше, если бы мы были на стороне Христа, ибо Его враги получат стебли на хранение, как гласит пословица. Наша величайшая трудность будет заключаться в том, чтобы устоять на скале теперь, когда ветер и волны гонений так высоки и горды. Пусть милый Иисус возьмет нас за руку. Мы не должны думать, что будет иначе; ибо сказано душам под жертвенником, «что и они успокоятся на малое время, доколе и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число» (Откр. 6:11). Конечно, до этого дня не может быть долго. Нет, услышьте, как Он говорит: «Се, гряду, Моя дорогая невеста; не думай долго. Я буду у тебя сразу. Я слышу тебя и иду». Аминь; ей, гряди, Господи Иисусе, гряди скоро; ибо пленники надежды смотрят в тюремные окна, чтобы увидеть, не могут ли они увидеть посланника Царя, идущего с указом Царя и ключами. Я пишу вам не наугад теперь, потому что у меня есть указ сказать вам, одежды супруги Христовой должны быть еще раз окрашены в кровь, как давно были одежды ее мужа. Но наш Отец видит Своего истекающего кровью Сына. То, что я пишу вам, покажите И. Г. Благодать, благодать, благодать и милость да будут с вами, вашим мужем и детьми.

Ваш в Господе,

С. Р.

Анвот.

XVIII. — Мэрион Макнот, в преддверии времени Причастия.

(ПРОСЬБА О МОЛИТВЕ — ПЕРСПЕКТИВЫ ЦЕРКВИ.)

Госпожа, — моя любовь во Христе вспоминается. Наше Причастие в субботу через восемь дней. Я буду умолять вас рекомендовать его Богу и молиться за меня в этом деле. На мне теперь больше грехов, чем в прошлый раз. Поэтому я буду умолять вас во Христе, просите об этом ходатайстве для меня у Бога, чтобы Господь дал мне благодать обещать и исполнять новое послушание. У меня есть причина просить вас об этом; и покажите это Томасу Карсону, Фергюсу и Джин Браун, ибо я был и пребываю в чрезвычайном унынии и сражаюсь со злобным дьяволом, у которого я могу отвоевать мало земли. Я бы счел добычу, вырванную у него и его верного слуги греха, законным и справедливым завоеванием. И не было бы грехом взять у него, именем Хозяина нашего дома, нашего Царя Иисуса. Я приглашаю вас на пир. Он говорит, что вы будете Ему дорогой гостьей. И я желаю верить (хотя и не без великого страха), что Он будет так же сердечен в Своем собственном доме, как был прежде. Что касается меня, то это малый счет; но я бы очень хотел, чтобы наш Отец и Господь преломил великий честный хлеб, Христа, и раздал Своего убиенного Сына среди детей Своего дома, и если бы кто-то был пасынком в отношении утешения и чувства, то это был бы скорее я, чем Его бедные дети. Поэтому велите нашему Возлюбленному прийти в Свой сад и пастись среди лилий.

А что касается Сиона, я надеюсь, что наш Господь, Который послал Своего ангела (Зах. 2:1-2) с измерительной линией в руке, чтобы измерить длину и ширину Иерусалима, в знак того, что Он не уступит ни на фут или дюйм Своего собственного свободного наследия, наведет порядок с теми, кто отнял у Него много акров Его собственной земли. И Бог построит Иерусалим на старом месте, где он был прежде. В этой надежде радуйтесь и веселитесь. Одежда Христа была окроплена кровью не напрасно, а ради Его Невесты, которую Он купил ударами. Я буду желать, чтобы вы помнили мои старые прошения к Богу, о славе Божией и умножении света, чтобы я не иссох. О вашем городе, надейтесь и верьте, что Господь соберет Свои разбросанные снопы среди вас в Свое гумно и пошлет кого-то с хорошо заточенным, острым крюком и сильными руками, чтобы пожать Его жатву. И Господь Иисус да будет Земледельцем и присматривает за ростом. Поминайте мою любовь вашему мужу и Сэмюэлю. Благодать на вас и ваших детях. Господь, сделай их краеугольными камнями в Иерусалиме и дай им благодать в их юности заключить союз с прекрасным Главным Краеугольным Камнем, который был высечен из горы без рук и получил множество ударов от молота Своего Отца, и вытерпел их все, и камень не раскололся и не разбился. На этом камне пусть покоится ваша душа. Царь Иисус да будет с вашим духом.

Ваш друг в его возлюбленном Господе Иисусе,

С. Р.

Анвот.

XIX. — Моей Леди Кенмур.

(ПООЩРЕНИЕ К ИЗОБИЛИЮ В ВЕРЕ В ПЕРСПЕКТИВЕ СЛАВЫ — НЕИЗМЕННОСТЬ ХРИСТА.)

Мадам, — приветствовав вас в Господе Иисусе, я счел своим долгом, имея случай этого подателя, снова написать вашей светлости, хотя у меня нет новой цели, кроме той, о которой я писал прежде. И все же вас нельзя слишком часто побуждать идти вперед к вашему городу, поскольку ваш путь долог, и (насколько вам известно) ваш день короток. И ваш Господь требует от вас, по мере того как вы продвигаетесь в годах и незаметно крадетесь к вечности, чтобы ваша вера росла и созревала для жатвы Господней. Ибо великий Земледелец дает время Своим плодам, чтобы они могли прийти к зрелости, и, получив свое наполнение от дерева, они могут быть затем стряхнуты и собраны для использования; тогда как нечестивые гниют на дереве, и ветвь их не будет зеленеть. «Он сбросит, как виноградная лоза, недозрелый виноград свой, и как маслина, сбросит цвет свой» (Иов 15:33). Это милость Божия к вам, Мадам, что Он дает вам наполнение, даже до отвращения, этим горьким миром, чтобы вы могли охотно оставить его и, подобно сытому и удовлетворенному пирующему, тосковать по разборке стола. И наконец, поправ ногами все гнилые удовольствия, которые под солнцем и луной, и радуясь, как будто вы не радуетесь, и покупая, как будто вы не владеете (1 Кор. 7:30), вы можете, подобно старому ветхому кораблю, прибыть в гавань нашего Господа и быть принятой с радостью, как одна из тех, кто всегда имел одну ногу свободной от земли, тоскуя по тому месту, где ваша душа будет пировать и праздновать во веки веков при славном виде непостижимой Троицы, и где вы увидите прекрасное лицо человека Христа, даже то прекрасное лицо, которое однажды ради вас было обезображено более, нежели всякий вид сынов человеческих (Ис. 52:14), и было все покрыто плевками и кровью. Будьте довольны пройти через воды между вами и славой с Ним, крепко держа Его за руку, ибо Он знает все броды. Хотя вы можете быть погружены, но вы не можете утонуть, будучи в Его компании; и вы можете весь путь к славе видеть путь, орошенный кровью Того, Кто есть Предтеча. Не бойтесь, поэтому, когда вы дойдете даже до черной и вздымающейся реки смерти, поставить свою ногу и идти вброд за Ним. Течение, как бы сильно оно ни было, не может унести вас вниз по воде в ад: Сын Божий, Его смерть и воскресение — это ступени и опора для вас; поставьте свои ноги верой на эти камни и пройдите, как по суше. Если бы вы знали, что Он готовит для вас, вы были бы слишком рады. Он не даст (может быть) вам полного глотка, пока вы не придете к источнику и не напьетесь, да, напьетесь вдоволь, из чистой реки воды жизни, исходящей от престола Божия и Агнца (Откр. 22:1). Мадам, не уставайте, не утомляйтесь; я дерзаю найти вам Сына Божия поручителем, когда вы доберетесь туда и бросите свои глаза, чтобы увидеть золотой город и прекрасное и никогда не увядающее Древо Жизни, которое приносит двенадцать видов плодов каждый месяц, вы тогда скажете: «Двадцатичетырехчасовое пребывание в этом месте стоит семидесяти лет скорби на земле». Если вы можете только сказать, что вы искренне тоскуете быть перенесенной туда (и я надеюсь, вы не можете со стыдом отказать Ему в чести того, что Он произвел это желание в вашей душе), тогда ваш Господь дал вам задаток. И, Мадам, верите ли вы, что наш Господь потеряет Свой задаток, и пожалеет о сделке, и изменит Свое мнение, как будто Он человек, который может лгать, или сын человеческий, который может раскаяться? Нет, Он неизменен и тот же в этом году, что был в прошлом году. И Его Сын Иисус, Который на земле ел и пил с мытарями и грешниками, и говорил и совещался с блудницами и развратниками, и возложил Свою святую руку и коснулся грязной кожи прокаженного, и всегда приближался к грешникам, даже теперь в славе, все еще тот же Господь. Его честь и Его великий двор на небесах не заставили Его забыть Своих бедных друзей на земле. В Нем почести не меняют нравов, и Он все еще желает вашей компании. Примите Его за старого Христа и по-прежнему требуйте доброты к Нему, и скажите: «О, это так; Он не изменился, но я изменилась». Нет, это часть Его неизменной любви и статья нового завета — хранить вас так, чтобы вы не могли распорядиться Им или продать Его. Он не играл с нами в прятки в завете благодати, чтобы мы могли бежать от Него по своему желанию. Его любовь сделала сделку более верной, чем это; ибо Иисус, как поручитель, связан за нас (Евр. 7:22). И это не может стоять с Его честью умереть в долгах (как мы привыкли говорить) и потерять тебя, Которого Он должен вернуть Отцу, когда Он предаст Ему царство. Согласитесь и скажите «Аминь» на обетования, и вы запечатлели, что Бог истинен, а Христос ваш. Это легкий рынок. Вы только смотрите верой; ибо Христос пострадал за все и заплатил за все.

Мадам, боясь быть утомительным для вашей светлости, я должен остановиться здесь, желая всегда слышать, что ваша светлость здорова и что вы по-прежнему держите свое лицо вверх на гору. Молитесь за нас, Мадам, и за Сион, частью которого вы являетесь. Мы ожидаем испытания. Пшеница Божия в этом крае должна пройти через сито сатаны, но вера их не оскудеет. Я все еще борюсь в работе нашего Господа и был испытан и искушен братьями, которые смотрят косо на Евангелие. Теперь Тот, Кто силен сохранить вас до того дня, да сохранит вашу душу, тело и дух и представит вас пред Своим лицом со Своей собственной Невестой, непорочной и безупречной.

Вашей светлости, всегда к услугам в Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, Nov. 26, 1631.

XX. — Моей Леди Кенмур.

(УВЕРЕННОСТЬ В ЛЮБВИ ХРИСТА В ИСПЫТАНИЯХ — ПОЛНОТА ХРИСТА — НАДЕЖДА НА СЛАВУ.)

Мадам, — я чрезвычайно огорчен тем, что ваша светлость должна думать или иметь причину думать, что те, кто любит вас в Боге, в этой стране, забывчивы о вас. Что касается меня, Мадам, я обязан вашей светлости всеми свидетельствами моего высокого уважения (в очах моего Господа, чью истину я проповедую, я смею сказать это) за Его богатую благодать в вас.

Мое Причастие, отложенное до конца долгой и дождливой жатвы, и пресвитерианское упражнение (как податель может сообщить вашей светлости), помешали мне увидеть вас. И ради моих людей (находя их подобными горячему железу, которое остывает, будучи вне огня, и которое не поддается никакой работе), я не выезжаю за границу; и я вовсе не оставлял их с тех пор, как ваша светлость была в этой стране, за исключением одного раза, около двух лет назад. И все же я не смею сказать, что это не ошибка, хотя и не недостаток в моей привязанности; и я надеюсь восполнить это, как только смогу ждать вас.

Мадам, у меня нет новой цели писать вам, кроме той, о которой я думаю (нет, о которой наш Господь думает) как о необходимой, той одной вещи, доброй части Марии, которую вы избрали (Лк. 10:42). Мадам, все, что имеет Бог, как Он Сам, так и творения, Он раздает и делит среди сынов Адама. Нет таких бедных, которые могли бы сказать Ему в лицо: «Он ничего им не дал». Но есть немалая разница между дарами, данными законным детям и бастардам; и чем более вы жадны в прошении, тем более Он желает давать, любя, когда Его называют щедрым. Я надеюсь, ваша светлость трудится, чтобы получить уверенность в самом верном наследии, даже в Самом Боге. Вы обнаружите в христианстве, что Бог стремится во всех Своих отношениях со Своими детьми привести их к высокому презрению мира и смертельной вражде с ним, и установить высокую цену на Христа, и считать Его Тем, Кто не может быть куплен за золото, и вполне достойным того, чтобы за Него сражаться. И ни по какой другой причине, Мадам, Господь не отнимает у вас детские игрушки и земные удовольствия, которые Он дает другим, кроме как для того, чтобы Он мог иметь вас полностью для Себя. Думайте поэтому о Господе, как о Том, Кто приходит свататься к вам в браке, когда вы в печи. Он ищет Своего ответа от вас в скорби, чтобы увидеть, скажете ли вы: «Да, я принимаю Его». Мадам, дайте Ему этот ответ приятно, и в своем уме не ропщите тайно и не ворчите. Когда Он поражает вас в любви, берегитесь ударить в ответ: это опасно; ибо те, кто бьет в ответ, получат последний удар.

Если я не попадаю в нужную струну, это потому, что я не знаком с нынешним состоянием вашей светлости; но я верю, что ваша светлость идет пешком, смеясь и сохраняя хороший вид перед миром, и все же вы несете с собой тяжесть. Вы делаете хорошо, Мадам, не делая их свидетелями вашей скорби, которые не могут быть ее целителями. Но будьте чрезвычайно милосердны к вашему дорогому Господу. Как есть некоторые мирские друзья, о которых вы не будете питать дурных мыслей, тем более вы должны верить всегда хорошему о вашем дорогом друге, той прекрасной милой личности, Иисусе Христе. Терн — один из самых проклятых, сердитых и сварливых сорняков, которые дает земля, и все же из него вырастает роза, один из самых приятно пахнущих цветов, наиболее восхитительных для глаз, которые есть у земли. Ваш Господь сделает радость и веселье из ваших скорбей; ибо все Его розы имеют ароматный запах. Ждите времени, когда Его собственная святая рука поднесет их к вашему носу; и если вы хотите иметь настоящее утешение под крестом, будьте много в молитве, ибо в то время ваша вера целует Христа, и Он целует душу. И о! если дыхание Его святых уст сладко, я дерзаю быть поручителем, из небольшого опыта, что вы не будете обмануты; ибо мир (да, немалое число детей Божиих) не знает хорошо, что это такое, что они называют Божеством. Но, Мадам, приблизьтесь к Божеству и посмотрите вниз на дно колодца; в Нем много, и сладка была бы та смерть — утонуть в таком колодце. Ваша скорбь берет свободу работать над вашим умом, когда вы не заняты размышлением о вечно восхитительном и всеблагословенном Божестве. Если бы вы положили цену, которую вы отдаете (которая есть лишь несколько лет боли и скорби), рядом с товарами, которые вы должны получить, вы бы увидели, что они не стоят того, чтобы быть положенными на весы вместе: но это природа заставляет вас смотреть, что вы отдаете, и слабость веры мешает вам видеть, что вы должны получить. Исправьте свою надежду и дайте отсрочку вашему верному Господу на некоторое время. Он делает Себя вашим должником в новом завете. Он честен; примите Его слово: «Бедствие не восстанет во второй раз» (Наум 1:9). «Побеждающий наследует все» (Откр. 21:7). Обо всем, чего вам не хватает в этой жизни, Мадам, я не могу ничего сказать, если не верить тому, что у вас есть в Откр. 3:5, 21: «Побеждающий облечется в белые одежды. Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел с Отцом Моим на престоле Его». Подумайте, Мадам, не высоко ли вы сейчас и далеко ли в дворце нашего Господа, когда вы на престоле в белых одеждах, у локтя милого Христа. О, трижды глупы мы, которые, подобно новорожденным принцам, плачущим в колыбели, не знаем, что перед ними царство! Тогда пусть сладкая рука нашего Господа выровняет нас и отчеканит нас, и собьет узлы гордыни, себялюбия, поклонения миру и неверия, чтобы Он мог сделать нас камнями и столпами в доме Своего Отца (Откр. 3:12). Мадам, что вы думаете о том, чтобы связать себя с прекрасным краеугольным камнем Иисусом? Господь даст вам мудрость верить и надеяться, что ваш день близится. Я надеюсь быть свидетелем вашей радости, как я был слушателем и созерцателем вашей скорби. Думаете ли вы много о том, чтобы следовать за наследником короны, который имел опыт скорбей и был знаком с печалью? (Ис. 53:3). Было бы гордыней стремиться быть выше Сына Царя: это больше, чем мы заслуживаем, что мы равны в славе, в некотором роде. Теперь, вверяя вас самой дорогой благодати и милосердию Божию, я остаюсь

Вашей светлости, во всяком послушании во Христе,

С. Р.

Anwoth, Jan. 4, 1632.

XXI. — Моей Леди Кенмур.

(САМООТРЕЧЕНИЕ — НАДЕЖДА НА ПРИШЕСТВИЕ ХРИСТА — ЛЮБОВЬ К БОГУ РАДИ НЕГО САМОГО.)

Мадам, — понимая (немного после написания моего последнего письма) об отъезде этого подателя, я не хотел упустить возможность вспомнить вашу светлость, все еще играя на той струне, которая в течение всей нашей жизни никогда не бывает слишком часто затронута (и наш урок не достаточно хорошо выучен), что существует необходимость продвигаться на пути к царству Божию, презрения мира, отречения от себя и несения креста нашего Господа, который не менее необходим для нас, чем ежедневная пища. И среди многих знамений того, что мы в этом путешествии и под парусом к небу, это одно, когда любовь Божия так наполняет наши сердца, что мы забываем любить и не очень заботимся о наличии или недостатке других вещей; как один крайний жар выжигает другой. Этим, Мадам, вы знаете, вы обручили свою душу в браке со Христом, когда вы не придаете большого значения всем другим женихам или ухажерам; и когда вы можете (имея мало в руках, но много в надежде) жить как молодой наследник, во время его несовершеннолетия и меньшинства, будучи довольны тем, что с вами обращаются так же сурово и под таким же точным счетом, как со слугами, потому что его надежда на наследство. По этой причине дети Божии хорошо принимают разграбление своего имущества, зная в себе, что имеют на небесах лучшее и пребывающее имение (Евр. 10:34). В тот день, когда земля и дела на ней сгорят в огне (2 Пет. 3:10), ваша сокровенная надежда и ваша жизнь явятся. И поэтому, поскольку у вас теперь не много лет до вашей бесконечной вечности и вы не знаете, как скоро небо над вашей головой разорвется и Сын человеческий будет виден на облаках небесных, какой лучший и более мудрый курс вы можете взять, чем думать, что ваша одна нога здесь, а другая в жизни грядущей, и оставить любить, желать или скорбеть о нуждах, которые будут восполнены, когда ваш Господь и вы встретитесь, и когда вы подадите свой счет в тот день обо всех ваших нуждах здесь? Если ваши потери не будут восполнены, у вас есть место бросить вызов Всемогущему; но так не будет. Вы тогда возрадуетесь радостью неизреченною и преславною, и радости вашей никто не отнимет у вас (1 Пет. 1:8; Ин. 16:22). Достаточно того, что Господь обещал вам великие вещи, только пусть время их дарования будет в Его собственном распоряжении. Не нам устанавливать песочные часы Творцу времени. Поскольку Он и мы различаемся только в сроке оплаты; поскольку Он обещал оплату, и мы верим в это, это не имеет большого значения. Мы оставим это на Его собственную волю, как откровенный покупатель, который приближается к тому, что просит продавец, в конце концов привыкает относить разницу к своей собственной воле и так пресекает ход взаимного торга. Мадам, не торгуйтесь с вашим чистосердечным и милостивым Господом о времени исполнения ваших радостей. Это будет; Бог сказал это; ждите Его жатвы, ждите Его Троицына дня. Его день лучше вашего дня; Он не вставляет крюк в зерно, пока оно не станет спелым и полным колосьев. Великий Ангел завета да будет вам спутником, пока труба не прозвучит и голос Архангела не разбудит мертвых. Вы найдете это своим единственным счастьем, под чем бы то ни было, что нарушает и перечеркивает мир вашего ума в этой жизни, не любить ничего ради него самого, а только Бога ради Него Самого. Это кривая любовь некоторых блудниц, что они любят браслеты, серьги и кольца больше, чем любовника, который посылает их. Бог не будет так любим; ибо это было бы вести себя как блудницы, а не как целомудренная супруга, уменьшать нашу любовь, когда эти вещи отнимаются. Наша любовь к Нему должна начинаться на земле, как она будет на небесах; ибо невеста не получает, на тысячу градусов, столько удовольствия от своего свадебного платья, сколько она получает от жениха; так и мы, в жизни грядущей, хотя и облеченные славой, как одеждой, не будем так затронуты славой, которая окружает нас, как радостным бегом и присутствием жениха. Мадам, если вы можете достичь этого здесь, поле выиграно; и ваш ум, из-за всего, чего вам не хватает, или из-за всего, что ваш Господь может отнять у вас, скоро будет успокоен и умиротворен. Получите Самого Себя как залог и храните Его, пока ваш дорогой Господь не придет и не освободит залог, и не пожалеет вас, и не даст вам все снова, что Он отнял у вас, даже тысячу талантов за один пенни. Не плохо давать Богу охотно, Кто иначе и хочет, и может отнять у вас против вашей воли. Хорошо играть ростовщика с Ним и получать, вместо десяти со ста, сто с десяти, часто сто с одного.

Милостивая государыня, опасаясь утомить Вас, я прерываю здесь свое письмо, вверяя Вас (как, верю, буду делать, пока живу), Вашу особу, Ваши пути, Ваши бремена и все, что Вас касается, тому Всемогущему, Который способен нести Вас и Ваши бремена. Я по-прежнему поминаю Вас в молитвах к Тому, Кто однажды дарует Вам радость. Я ожидаю, что все, что Вы можете сделать словом или делом для лишенного друзей Сиона Господня, Вы сделаете. Она — Ваша мать; не забывайте ее, ибо Господь намерен переплавить и испытать эту землю, и настало время нам всем встать на ноги и попытаться понять, какое право мы имеем на Христа. Похоже, Жених будет взят от нас, и тогда мы будем скорбеть. Дорогой Иисус, не удаляйся, а иначе возьми нас с Собой. Благодать, благодать да будет с Вами вовеки.

Вашей Светлости покорный слуга,

С. Р.

Anwoth, Jan. 14, 1632.

XXII. — Джону Кеннеди. (Письмо LXXV.)

(ИЗБАВЛЕНИЕ ОТ КОРАБЛЕКРУШЕНИЯ — ИСЦЕЛЕНИЕ ОТ ГРОЗИВШЕЙ СМЕРТИ — ПОЛЬЗА ИСПЫТАНИЙ — ПАМЯТЬ О ДРУЗЬЯХ.)

МОЙ ЛЮБЯЩИЙ И САМЫЙ ПРЕДАННЫЙ ВО ХРИСТЕ, — Я приветствую Вас благодатью, милостью и миром от Бога, Отца нашего, и от Господа нашего Иисуса Христа.

Я обещал написать Вам, и хотя уже довольно поздно, я исполняю свое обещание. Я с прискорбием услышал о Вашей великой опасности погибнуть в море и с радостью — о Вашем милостивом избавлении. Я уверен, брат, что сатана не оставит камня на камне, как гласит пословица, чтобы столкнуть Вас с Вашего Камня или, по крайней мере, поколебать и лишить Вас твердости: ибо в то же самое время уста нечестивых людей открылись для суровых речей против Вас на суше, а князь, господствующий в воздухе, гневался на Вас на море. Посмотрите же, как многим Вы обязаны этому злобному убийце, который хотел бы бить Вас двумя розгами одновременно; но, благословен Бог, рука его коротка; если бы море и ветер послушались его, Вы никогда не достигли бы берега. Благодарите своего Бога, Который говорит: «Имею ключи ада и смерти» (Откр. 1:18); «Я умерщвляю и оживляю» (Втор. 32:39); «Господь низводит в преисподнюю и возводит» (1 Цар. 2:6). Если бы сатана был тюремщиком и имел ключи от смерти и могилы, они были бы переполнены узниками. Вы стучались в эти черные врата и нашли двери запертыми; и мы все приветствуем Ваше возвращение.

Я верю, что Вы знаете, что не напрасно Вы были посланы к нам снова. Господь знал, что Вы забыли нечто необходимое для Вашего пути; что Ваши доспехи еще недостаточно прочны против удара смерти. Теперь, в силе Иисуса, завершите свое дело; этот долг не прощен, а отсрочен: смерть не простилась с Вами, а лишь оставила Вас на короткое время. Завершите свой путь, прежде чем наступит ночь. Имейте все готовым к тому времени, когда Вам придется плыть через этот черный и бурный Иордан; и пусть Иисус, Иисус, Который знает и эти глубины, и скалы, и все берега, будет Вашим лоцманом. Последний прилив не будет ждать Вас ни мгновения. Если Вы забудете что-то, когда море Ваше полно и нога Ваша на корабле, возврата уже не будет. То, что Вы делаете не так в своей жизни сегодня, Вы можете исправить завтра; ибо сколько бы солнц Бог ни заставил взойти над Вами, у Вас столько же новых жизней; но умереть Вы можете лишь однажды, и если Вы испортите или погубите это дело, Вы не сможете вернуться, чтобы исправить эту работу. Никто не грешит дважды, умирая плохо; как мы умираем лишь однажды, так и умираем плохо или хорошо лишь один раз. Вы видите, как число Ваших месяцев записано в книге Божьей; и как один из наемников Господних, Вы должны трудиться, пока тень вечера не падет на Вас, и Вы исчерпаете свои песочные часы до последней песчинки. Совершите свой путь с радостью, ибо мы ничего не берем с собой в могилу, кроме доброй или злой совести. И хотя небо прояснится после этой бури, облака породят другую.

Вы заключили договор со Христом, я надеюсь, когда впервые начали следовать за Ним, что будете нести Его крест. Исполните свою часть договора с терпением и не нарушайте верности Иисусу Христу. Будьте честны, брат, в своей сделке с Ним; ибо кто знает лучше, как воспитывать детей, чем наш Бог? Ибо (оставив в стороне Его знание, которое непостижимо) Он упражнялся в воспитании Своих наследников пять тысяч лет; и Его дети все хорошо воспитаны, и многие из них — честные люди, теперь дома, в своем собственном доме на небесах, и вступили в права наследников своего Отца. Теперь, форма Его воспитания заключалась в наказаниях, бичевании, исправлении, наставлении; и посмотрите, делает ли Он исключение для кого-либо из Своих детей: нет, Его первородный Сын и Его Наследник, Иисус, не исключен (Откр. 3:19; Евр. 12:7, 8 и 2:10). Страдать мы должны; прежде чем мы родились, Бог предопределил это; и легче жаловаться на Его указ, чем изменить его. Это правда, ужасы совести повергают нас; и все же без ужасов совести мы не можем быть воздвигнуты снова: страхи и сомнения сотрясают нас; и все же без страхов и сомнений мы вскоре уснули бы и потеряли свою хватку за Христа. Скорби и искушения почти расшатают нас до корней; и все же без скорбей и искушений мы теперь не можем расти больше, чем травы или зерно без дождя. Грех, сатана и мир будут говорить и кричать нам в уши, что нам предстоит тяжелый расчет на суде; и все же никто из этих троих, если только они не лгут, не посмеет сказать нам в лицо, что наш грех может изменить содержание нового ковенанта. Вперед же, дорогой брат, и не теряйте своей хватки. Крепко держитесь истины: ради мира не продавайте ни драхмы Божьей истины, особенно сейчас, когда большинство людей измеряют истину временем, подобно юным морякам, настраивающим свой компас по облаку; ибо сейчас время — отец и мать истины в мыслях и делах нашего злого времени. Бог истины да утвердит нас; ибо, увы! сейчас нет никого, кто утешил бы узников надежды и скорбящих в Сионе. Мы можем сделать немногое, кроме как молиться и скорбеть об Иосифе в колодках. И пусть их язык прилипнет к гортани, кто забывает Иерусалим ныне в день ее; и да помянет Господь Едом и воздаст ему так, как он поступил с нами.

Теперь, брат, я не буду утомлять Вас; но я умоляю Вас передать мою нежнейшую любовь мистеру Дэвиду Диксону, с которым я мало знаком; однако я благословляю Господа, я знаю, что он и молится, и действует ради нашей умирающей Кирк. Передайте мою нежнейшую любовь Джону Стюарту, которого я люблю во Христе; и скажите ему от меня, что я всегда помню о нем и надеюсь на встречу. Господь Иисус да утвердит его все больше и больше, хотя он уже сильный человек во Христе. Передайте мою сердечнейшую привязанность во Христе Уильяму Роджеру, которого я также поминаю перед Богом. Я желаю, чтобы первыми новостями, которые я услышу о нем, о Вас и обо всех, кто любит нашего общего Спасителя в тех краях, было то, что они так связаны, сплетены и нежно скреплены в любви с Сыном Божьим, что Вы могли бы сказать: «Теперь, если бы Вы даже очень хотели вырваться из рук Христа, любовь так связала нас, что мы не можем освободить свои руки; Он так пленил наши сердца, что нет способа ослабить Его хватку; цепи Его пленительной любви так сильны, что ни могила, ни смерть не разорвут их». Я надеюсь, брат, да, я не сомневаюсь в этом, что Вы вверяете меня, мой первый вход в виноградник Господень и мою паству Тому, Кто поставил меня на Свою работу. Как знает Господь, с тех пор как я впервые увидел Вас, я помню о Вас. Мэрион Макнот передает свою сердечнейшую любовь Вам и Джону Стюарту. Благословен Господь! что по милости Божьей я нашел в этой стране такую женщину, которой Иисус дороже собственного сердца, когда есть так много тех, кто отбрасывает Христа за спину. Добрый брат, вспомните память Вашего достойного отца, ныне почившего во Христе; и, как было у него в обычае, молитесь непрестанно и боритесь за жизнь умирающей, бездыханной Кирк. И попросите Джона Стюарта не забывать бедный Сион; у нее мало друзей и мало тех, кто скажет о ней доброе слово.

Теперь я вверяю Вас, всю Вашу душу, тело и дух Иисусу Христу и Его хранению, надеясь, что Вы будете жить и умирать, стоять и падать с делом нашего Господина, Иисуса. Господь Иисус Сам да будет с Вашим духом.

Ваш любящий брат в нашем Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, Feb. 2, 1632.

XXIII. — Моей Леди Кенмур.

(ПРИЗЫВ ПОМНИТЬ О СВОЕМ ОБРУЧЕНИИ СО ХРИСТОМ — СКОРБЬ КАК ПОДГОТОВКА К ЦАРСТВУ — СЛАВА В КОНЦЕ.)

МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРЫНЯ, — Ваша Светлость (я знаю) не утомится и не обидится, если я побеспокою Вас многими письмами. Причина тому — память о тех обязательствах, которыми я связан перед Вашей Светлостью.

Возможно, я неуместен в том, что пишу, из-за своего незнания Вашего нынешнего состояния; но, несмотря на все сказанное, я узнал от мистера У. Д., что Вы не изменили своему сладкому Господину, Христу, и Его служению и не устали от них; да и не Ваша была бы часть изменять Тому, Кто «успокоится в любви Своей». Вы находитесь среди почетного общества, среди тех, кто любит величие и двор. Но, милостивая государыня, размышляя о Вашем положении, мне кажется, я вижу недальновидного жениха, который слишком поздно пришел искать невесту, потому что она уже обручена и обещана другому; и поэтому наряды и бравада жениха (который приходит к Вам как «кто, если не он?») тщетны. Внешняя пышность этого суетливого жениха, обманчивого мира, теперь пытается ухаживать за Вашей душой слишком поздно, когда Вы уже много лет назад обещали свою душу Христу. И я знаю, милостивая государыня, какой ответ Вы можете теперь справедливо дать запоздалому поклоннику; даже такой: «Вы слишком долго шли; моя душа, невеста, уже отдана, и договор со Христом подписан, и я не могу иначе, я должна быть честной и верной Ему». Почтенная леди, храните свою первую любовь и держитесь первого союза с этим пленительным, прекрасным Женихом, нашим сладким, сладким Иисусом, прекраснее всех сынов человеческих, «Розой Саронской» и самой прекрасной и сладко пахнущей розой во всем саду Его Отца. Нет никого подобного Ему; я бы не променял одну улыбку Его прекрасного лица на царства. Милостивая государыня, пусть другие берут свое глупое, никчемное небо в этой жизни. Не завидуйте им; но пусть Ваша душа, подобно капризному и невоспитанному ребенку, дуется (как мы привыкли говорить) или отвергает все вещи и презирает их, кроме одной: либо Христос, либо ничего. Ваш возлюбленный Иисус будет доволен, если Вы будете здесь благочестиво горды и трудноугодливы, как та, что презирает всех мужей, кроме Него Самого. Либо Сын Царя, либо вообще никакого мужа; это смиренная и достойная амбиция. Что Вам до того, чтобы заигрывать с блудливым и глупым миром? Ваш ревнивый Муж не будет доволен, если Вы будете смотреть мимо Него на другого: Он будет действительно ревнив и оскорблен, если Вы поцелуете кого-то другого, кроме Него Самого. Какие тяжести обременяют Вас, милостивая государыня, я не знаю; но считайте великой милостью, что Ваш Господь с юности Вашей ограждал Ваши блуждающие привязанности, чтобы они не ушли блудить от Него Самого. Если бы Вы были Его незаконнорожденной, Он не воспитывал бы Вас так. Если бы Вы были предназначены на убой, Вы были бы откормлены. Но будьте довольны; Вы — Его пшеница, растущая на поле нашего Господа (Мф. 13:25, 38); и если пшеница, Вы должны пройти под молотильным инструментом нашего Господа, на Его току, и через Его сито (Амос 9:9), и через Его мельницу, чтобы быть размолотой (как был размолот Князь Вашего спасения, Иисус) (Ис. 53:10), чтобы Вы могли быть найдены добрым хлебом в доме Вашего Господа. Господь Иисус, благослови духовное земледелие и отдели тебя от мякины, которая не выдерживает ветра. Я убежден, что Ваши песочные часы истощаются мало-помалу; и если бы Вы знали, Кто перед Вами, Вы бы радовались в своих скорбях. Считаете ли Вы малой честью стоять перед престолом Бога и Агнца? И быть облеченной в белое, и быть призванной на брачный пир Агнца? И быть ведомой к источнику живых вод, и прийти к самому Источнику, к самому Богу, и насытиться чистой, холодной, сладкой, освежающей водой жизни, собственным колодцем Царя? И протянуть свою собственную грешную руку к древу жизни, сорвать и съесть самое сладкое яблоко во всем Божьем небесном раю, Иисуса Христа, Вашу жизнь и Вашего Господа? Выше сердце! Воскликните от радости! Ваш Царь идет, чтобы забрать Вас в дом Своего Отца.

Милостивая государыня, я в чрезвычайно великой скорби, ибо Бог считает лучшим для моей собственной души так упражнять меня, чтобы, возможно, сделать меня Своими устами для других. Я вижу и слышу дома и за рубежом только повод для скорби и уныния, что, поистине, делает мою жизнь горькой. И я надеюсь в Боге никогда не получить своей воли в этом мире. И я ожидаю вскоре огненного испытания для Церкви; ибо сколько почти людей в Англии и Шотландии, столько ложных друзей Христу, и столько тянущих и дергающих, чтобы сорвать корону с Его святой головы! И из страха, что наш Возлюбленный останется среди нас (как будто Его место более желательно, чем Он Сам), люди просят Его идти искать себе ночлег. Милостивая государыня, если Вы имеете часть в глупом, лишенном друзей Сионе (как я знаю, Вы имеете), скажите слово в ее защиту перед Богом и людьми. Если Вы не можете сделать ничего другого, говорите за Иисуса, и Вы тем самым будете свидетелем против этого угасающего века. Теперь, от всей души вверяя и оставляя Вас на Господа и желая части в Ваших молитвах (как, мой Господь знает, я помню Вас), я предаю Ваше тело, дух и все Ваши нужды в руки нашего Господа и остаюсь вовеки

Вашей Светлости, в Вашем сладком Господе Иисусе и моем,

С. Р.

Anwoth, Feb. 13, 1632.

XXIV. — Для Мэрион Макнот.

(ХРИСТОС И ЕГО САД — ОБЕСПЕЧЕНИЕ ТАИНСТВАМИ В ЦЕРКВИ — НАШИ ДЕТИ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ГОСПОЖА, — Моя нежнейшая любовь во Христе передана Вам. Знайте, что мистер Абрахам показал мне, что вскоре в Эдинбурге состоится собрание епископов. Причины известны им самим. Наша часть — воздеть руки за Сион. Хотя сообщается, что они вернулись из суда печальными. Это мудрость нашего Господа, чтобы Его Кирк всегда висела на ниточке; и все же ниточка не рвется, будучи подвешенной на Того, Кто является верным Гвоздем в доме Давидовом (Ис. 22:23), на Котором висят все сосуды, большие и малые; и Гвоздь (благодарение Богу) не гнется и не может быть сломан. Иисус, тот Цветок Иессеев, посаженный без рук, получает много ударов, и все же не вянет, потому что Он — благородная Роза Своего Отца, источающая сладкий запах по небу и земле, и должен расти; и в том же саду растут святые, Божьи прекрасные и красивые лилии, под ветром и дождем, и все обожженные солнцем, и все же жизнь остается в корне. Оставайтесь в Его саду, и Вы будете расти с ними, пока Великий Земледелец, наш дорогой Мастер-Садовник, не придет и не пересадит Вас из нижней части Своего виноградника в высшую, в самое сердце Его сада, выше обид дождя, солнца или ветра. И тогда ждите времен дуновения сладкого южного и северного ветра Его благодатного Духа, который может заставить Вас источать сладкий запах в ноздрях Вашего Возлюбленного; и попросите Вашего Возлюбленного прийти в Свой сад и поесть Его приятных плодов (Песн. 4:16). И Он придет. Вы не получите большего, пока не подниметесь к самому Источнику, где Вы протянете руку, сорвете яблоки с древа жизни и будете есть под тенью этого древа. Эти яблоки слаще там, у дерева, чем здесь, в этом куске глиняного темничного дома. У меня нет радости, кроме мыслей об этих временах. Не сомневайтесь в части Вашего Господа и части супруги; она будет в хорошем состоянии. То слово устоит: «Я буду росою для Израиля: он расцветет, как лилия, и пустит корни свои, как Ливан. Расширятся ветви его, и будет красота его, как маслины, и благоухание от него, как от Ливана» (Ос. 14:5, 6). Христос поднимет Свои знамена и Свое знамя для народов и соберет изгнанников Израиля (Ис. 11:12). «Тогда сказал Господь мне: сын человеческий! кости сии — весь дом Израилев. Вот, они говорят: иссохли кости наши, и погибла надежда наша, мы оторваны от корней. Посему изреки пророчество и скажи им: так говорит Господь Бог: вот, Я открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших и введу вас в землю Израилеву» (Иез. 37:11, 12). Эти обещания — не ветер, но грудь нашего возлюбленного Христа, которую мы должны сосать и извлекать из нее утешение. У Вас есть причина пожалеть тех бедных созданий, которые противостоят Христу и созиданию Его дома. Глупые люди! у них лишь никчемное и глупое небо, ничего, кроме еды и одежды, и они смеются день или два в мире, а затем в одно мгновение сходят в могилу; и они не смогут помешать созиданию Христа. Тот, кто является Мастером работы, подведет камни к стене поверх их живота.

А что касается того нынешнего смятения, которое дети этого мира поднимают по поводу назначения пастора в Ваш город, верьте и пребывайте в Боге, как Вы все еще посрамляете нас всех своей верой. Идите вперед в силе Господа; и я говорю от моего Господа, перед Которым я стою, не смотрите ни на кого, кроме Господа воинств, и Господь либо даст Вам увидеть то, что Вы жаждете увидеть, либо исполнит Вашу радость более обильно иным путем. Вы и Ваши, и дети Божьи, о которых Вы заботитесь в этом городе, получите столько от вечери Сына Божьего, нарезанного и положенного на Ваши тарелки, кто бы ни был тем, кто режет, сколько насытит Вас для вечной жизни. И не падайте духом из-за всего, что делается: Ваша награда отложена у Бога. Я надеюсь увидеть, как Вы смеетесь и прыгаете от радости. Будет ли храм построен без шума и смятения? Нет; камни Божьи в Его доме в Германии положены с кровью; и Сын Божий не успевает начать тесать и рубить камни Своим молотом, как тут же обнажается меч. Если бы работа была от людей, мир подставил бы свои плечи Вашим; но в работе Христа двое или трое должны сражаться против пресвитерии (хотя это Его собственный суд) и города. Это доказывает, что это дело Христа, и поэтому оно будет процветать. Пусть они положат железные цепи поперек двери — стойте, верьте и ждите, пока не придет Лев от колена Иудина. И Тот, Кто приходит с небес, облеченный в радугу, и имеет в руке книжку, когда Он возьмет хватку за их цепи, Он положит дверь на широкую сторону, войдет, поднимется на кафедру и возьмет с Собой человека, которого Он избрал для Своей работы. Поэтому дайте мне знать от Вас, пребываете ли Вы в скорби или радуетесь в надежде, чтобы я мог принять участие в Вашей скорби и нести ее с Вами, и получить часть Вашей радости, которая для меня также как моя собственная радость.

А что касается Ваших страхов относительно здоровья или жизни Ваших дорогих детей, возложите это на плечи Христа: пусть Он несет все. Ослабьте свою хватку за них всех; и когда Ваш дорогой Господь потянет, отпустите их с верой и радостью. Это испытанная вера — целовать Господа, Который забирает у Вас. Пусть они будут старательны, в течение короткого времени, пока они здесь, бежать и ухватиться за приз. Христос стоит в конце их пути, держа перед их глазами гирлянду бесконечной славы, и кричит: «Бегите быстро, и придите, и получите». Счастливы они (если дыхание им служит), чтобы бежать и не утомляться, пока их Господь, Своей собственной дорогой рукой, не возложит корону на их голову. Не долгие дни, а добрые дни делают жизнь славной и счастливой; и наш дорогой Господь милостив к нам, ибо Он сокращает и сделал путь к славе короче, чем он был; так что корону, за которую Ной сражался пятьсот лет, дети могут теперь получить за пятнадцать лет. И небо в некотором роде лучше для нас теперь, чем оно было для Ноя, ибо человек Христос теперь там, Которого не было во плоти во дни Ноя. Вы покажете это своим детям, которых моя душа во Христе благословляет, и умоляйте их милосердием Божьим и утробой Иисуса Христа заключить ковенант с Иисусом Христом, чтобы быть Его, и скрепить узы дружбы между их душами и их Христом, чтобы они могли иметь знакомство на небесах и друга по правую руку Бога. Такой друг при дворе многого стоит.

Теперь я прощаюсь с Вами, молясь моему Христу и Вашему Христу исполнить Вашу радость; и больше благодати и благословений от нашего сладкого Господа Иисуса Вашей душе, Вашему мужу и детям, чем я когда-либо писал Вам букв А, Б, В. Благодать, благодать да будет с Вами.

Ваш в моем сладком Господине, Иисусе Христе,

С. Р.

Anwoth, March 9, 1632.

XXV. — Дворянке в Керкубри, извиняясь за невозможность нанести визит.

ГОСПОЖА, — Я умоляю Вас извинить меня, если ежедневные занятия моего призвания помешают мне увидеть Вас так, как я хотел бы; ибо я не смею выходить, так как многие из моих прихожан больны, и время нашего Причастия приближается. Но посещайте общество Вашего достойного и честного пастора, мистера Роберта (Глендиннинга), которому Господь дал язык мудрых, чтобы сказать слово вовремя утомленному. Помяните меня ему и Вашему мужу. Господь Иисус да будет с Вашим духом. Ваш любящий друг,

С. Р.

XXVI. — Для Мэрион Макнот, после ее опасной болезни.

(ПОЛЬЗА БОЛЕЗНИ — УПРЕКИ — ХРИСТОС НАШ ВЕЧНЫЙ ПИР — ПОСТ.)

ДОРОГО-ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ГОСПОЖА, — Моя любовь во Христе передана Вам. Вы не в неведении, что наш Господь в Своем любовном посещении делал с Вашей душой, даже позволяя Вам увидеть малый вид того темного транса, через который Вы должны пройти, прежде чем придете к славе. Ваша жизнь была близка к могиле, и Вы были у двери, и Вы нашли дверь закрытой и прочной: Ваш дорогой Христос не считает время открывать эти врата для Вас, пока Вы не сражались еще некоторое время в Его лагере. И поэтому Он желает, чтобы Вы снова надели свои доспехи и не заключали перемирия с дьяволом или этим нынешним миром. Вы мало обязаны любому из них; но я радуюсь тому, что когда кто-либо из них приходит свататься к Вашей душе в браке, у Вас есть готовый ответ, чтобы сказать им: «Вы слишком долго шли; я много лет назад обещала свою душу другому, даже моему дорогому Господу Иисусу, которому я должна быть верна». И поэтому Вы вернулись к нам снова, чтобы помочь нам молиться за прекрасную невесту Христа, дорогую Ему спутницу.

Не падайте духом, слыша, что мир лает на странников Христа, как в Ирландии, так и в этой земле; они делают это потому, что их Господь избрал их из этого мира. И это один из упреков нашего Господа — быть ненавидимыми и плохо принимаемыми людьми. Глупый странник в чужой стране должен смириться с дымным постоялым двором и грубой пищей, жесткой кроватью и лающим, злоязычным хозяином. Недолго до дня, и он отправится в путь на следующее утро и оставит их всех. Действительно, наше прекрасное утро близко, утренняя звезда близка к восходу, и мы недалеко от дома. Что значат плохие развлечения в дымных постоялых дворах этой несчастной жизни? Мы не должны оставаться здесь, и мы будем дорого желанны Тому, к Кому мы идем. И я надеюсь, когда я увижу Вас облеченной в белые одежды, омытой в крови Агнца, и увижу Вас даже у локтя Вашего дорогого Господа и Искупителя, и корону на Вашей голове, и следующей за нашим Агнцем и прекрасным Господом, куда бы Он ни пошел, — Вы не будете думать ни о чем из этих дней; и Вы тогда возрадуетесь, и никто не отнимет у Вас Вашу радость. Несомненно, в песочных часах Вашего Господа осталось немного песка, и этот день близок; и до тех пор Ваш Господь в этой жизни дает Вам некоторые маленькие пиры.

Это правда, Вы не видите Его сейчас так, как увидите Его тогда. Ваш возлюбленный стоит теперь за стеной, заглядывая в окно (Песн. 2:9), и Вы видите лишь малую часть Его лица. Тогда Вы увидите все Его лицо и всего Спасителя — долгого, высокого и широкого Господа Иисуса, прекраснейшую личность среди сынов человеческих. О радость радостей, что наши души знают, что для нас готовится такой великий пир! Хотя мы здесь лишь наполовину голодны по Христу и много раз обедаем после полудня, все же вечеря Агнца придет вовремя и будет поставлена перед нами, прежде чем мы изголодаемся и потеряем аппетит. У Вас есть причина поднять свое сердце в памяти и надежде на тот прекрасный, долгий летний день; ибо в этой ночи Вашей жизни, в которой Вы в теле отсутствуете от Господа, прекрасный лунный свет Христа в Его слове и таинствах, в молитве, чувстве и святой беседе светил Вам, чтобы позволить Вам увидеть путь к городу. Я признаю, что наш рацион здесь лишь скудный; мы получаем лишь вкушение утешений нашего Господа; но причина этого не в том, что наш Управитель, Иисус, скуп и узкосердечен, а в том, что наши желудки слабы, и мы узкосердечны. Но великий пир приближается, и покои их сделаны прекрасными и широкими, чтобы принять великого Господа Иисуса. Войди же, Господь Иисус, к голодным душам, жаждущим Тебя! В этом путешествии принимайте Жениха, как можете Его иметь, и будьте жадны до Его малейших крох; но, дорогая Госпожа, не покупайте никаких духовных деликатесов Христа грехом или постом против Вашего слабого тела. Помните, что Вы в теле, и это постоялый двор; и Вы не можете, не оскорбляя Господа, позволить старым стенам этого дома рухнуть из-за недостатка необходимой пищи. Ваше тело — жилище Духа; и поэтому, ради любви, которую Вы питаете к сладкому Гостю, уделите должное внимание Его глиняному дому. Когда Он ослабляет стену, почему бы и нет? Добро пожаловать, Господь Иисус! Но это страшный грех в нас — причиняя вред телу постом, ослаблять хотя бы один камень или малейший кусок дерева в нем, ибо дом не наш собственный. Жених еще с Вами; так поститесь, чтобы также Вы могли пировать и радоваться в Нем. Я думаю о Ваших магистратах; но Тот, Кто облечен в лен и имеет чернильницу писца у Своего бока, уже записал их имена на небесах. Молитесь и будьте довольны Его волей; у Бога есть совет в небесах, и конец будет милостью для Вас. Для назначения в Ваш город благочестивого служителя, имейте свой взор на Господе жатвы. Я смею обещать Вам, Бог в этой жизни наполнит Вашу душу туком Своего дома за Вашу заботу видеть детей Христа накормленными. И Ваше потомство узнает это, за которых я молюсь о милости, и чтобы они могли получить имя среди живых в Иерусалиме; и если Бог наделит их частью со Своими детьми, их рента прекрасна, и я надеюсь, так оно и будет. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Ваш всегда во Христе,

С. Р.

Anwoth, Sept. 19, 1632.

XXVII. — Моей Леди Кенмур.

(ЛЮБОВЬ КО ХРИСТУ И ПОКОРНОСТЬ ЕГО КРЕСТУ — ВЕРУЮЩИЕ СОХРАНЯЕМЫ — НЕБЕСНЫЙ РАЙ.)

МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРЫНЯ, — Приветствовав Вас благодатью и милостью от Бога, Отца нашего, и от нашего Господа Иисуса Христа, я жажду как увидеть Вашу Светлость, так и услышать, как идут Ваши дела.

Я помню Вас и представляю Вас и Ваши нужды Тому, Кто способен сохранить Вас и представить Вас непорочными перед Своим лицом с радостью; и моя молитва к нашему Господу — чтобы Вы могли заболеть любовью к Нему, Кто умер от любви к Вам, — я имею в виду Вашего Спасителя Иисуса. И о, сладкой была бы та болезнь — быть больной душой по Нему! И живой смертью было бы умереть в огне любви того Любителя душ, Иисуса! И, милостивая государыня, если Вы любите Его, Вы будете соблюдать Его заповеди; и это не одна из наименьших — положить свою шею радостно и охотно под ярмо Иисуса Христа. Ибо я верю, что Ваша Светлость впервые заключила договор и сделку с Сыном Божьим следовать за Ним на этих условиях, что Его благодатью Вы должны переносить трудности и терпеть скорби, как воин Христа. Не достойны Иисуса те, кто не примет удара ради своего Господина. Что касается нашего славного Миротворца, когда Он пришел, чтобы восстановить дружбу между Богом и нами, Бог сокрушил Его и поразил Его; грешный мир также бил Его и распял Его, однако Он принял удары от обеих сторон, и (честь нашему Господу Иисусу!) Он не покинул поле боя, несмотря на все это, пока не установил мир между сторонами. Я убеждаю себя, что Ваши страдания подобны страданиям Вашего Спасителя (да, несравненно меньше и легче), которые называются лишь «сокрушением Его пяты» (Быт. 3:15); рана, далекая от сердца. Ваша жизнь сокрыта со Христом в Боге (Кол. 3:3), и поэтому Вы не можете быть ограблены ею. Наш Господь обращается с нами, как отцы со своими маленькими детьми; они кладут драгоценности в место, недосягаемое для короткой руки детей, иначе дети протянули бы руки, сняли их и вскоре потеряли бы. Так поступил наш Господь с нашей духовной жизнью. Иисус Христос — высокий ларец, в котором наш Господь сокрыл нашу жизнь; мы, дети, не способны протянуть свою руку так высоко, чтобы снять эту жизнь и потерять ее; она в руке нашего Христа. О, долго, долго да будет Иисус Господом Хранителем нашей жизни! И счастливы те, кто может, с Апостолом (2 Тим. 1:12), отдать свою душу в залог в руку Иисуса, ибо Он способен сохранить то, что вверено в залог Ему до того дня. Тогда, милостивая государыня, пока эта жизнь не повреждена, все другие беды — лишь прикосновения к пяте. Я верю, что Вы вскоре будете исцелены. Вы знаете, милостивая государыня, у царей есть слуги при дворе, которые не получают немедленного жалованья в руки, но живут своими надеждами: у Царя царей также есть слуги при дворе, которые в настоящее время получают мало или ничего, кроме тяжелого креста Христа, бед снаружи и ужасов внутри; но они живут надеждой; и когда дело доходит до раздела наследства, они остаются в доме как наследники. Лучше быть так, чем получить немедленную оплату и долю в этой жизни, наследство в этом мире (Бог прости меня, что я должен чтить его именем наследства, это скорее ферма!), а затем в конце быть изгнанным из дома Божьего с этим словом: «Вы получили свое утешение, Вы больше ничего не получите». Увы! что получают они? Небо богатого чревоугодника (Лк. 16:25). О, но наш Господь делает его глупым небом! «Он пировал», говорит наш Господь, «и роскошно каждый день». О, не больше? глупое небо! Действительно, не больше, кроме того, что он был облечен в порфиру, и это все. Я убеждаю себя, милостивая государыня, Вы радуетесь, когда думаете, что Ваш Господь поступил более милостиво с Вашей душой. Вы получили мало в этой жизни, это правда, действительно: у Вас тогда больше, чтобы требовать, да, у Вас есть все, чтобы требовать; ибо, кроме некоторых вкушений первых плодов и некоторых поцелуев Его уст, Которого любит Ваша душа, Вы не получаете большего. Но я не могу сказать Вам, что будет. Однако я могу говорить, как наш Господь говорит об этом. Основание города — чистое золото, прозрачное как кристалл; двенадцать ворот украшены драгоценными камнями; если сады и реки хвалят почву на земле, там есть рай, в котором растет древо жизни, приносящее двенадцать видов плодов каждый месяц, что составляет семь раз по двадцать и четыре урожая в год; и там есть чистая река воды жизни, исходящая от престола Бога и Агнца; и город не имеет нужды в свете солнца или луны, или свечи, ибо Господь Бог Всемогущий и Агнец — свет его. Милостивая государыня, верьте и надейтесь на это, пока не увидите и не насладитесь. Иисус говорит в Евангелии: Придите и увидьте; и Он сошел в колеснице истины, на которой Он едет через мир, чтобы покорить души людей (Пс. 44:5), и теперь в мире говорит: «Кто пойдет со Мной? пойдете ли Вы? Мой Отец примет Вас и даст Вам место в доме; ибо в доме Моего Отца много обителей». Милостивая государыня, согласитесь пойти с Ним. Так я отдыхаю, вверяя Вас дражайшей милости Божьей.

Ваш в Господе Иисусе,

С. Р.

Анвот.

XXVIII. — Моей Леди Кенмур, после смерти ребенка.

(СОСТОЯНИЕ ЦЕРКВИ, ПРИЧИНА ДЛЯ БОЖЬЕГО НЕДОВОЛЬСТВА — ЕГО ЗАБОТА О СВОЕЙ ЦЕРКВИ — ИУДЕИ — СКОРБЯЩИЕ СВЯТЫЕ.)

МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРЫНЯ, — Я боюсь теперь (как и многие другие), что при заседании нашего Парламента наш Господь Иисус и Его супруга будут грубо обойдены. И так должно быть, поскольку ложная и угасающая Шотландия, которую наш Господь взял из навоза и из ада и сделал прекрасной невестой для Себя, нарушила свою верность своему сладкому Мужу и надела чело блудницы. И поэтому Он говорит, что удалится. О, если бы мы могли побудить себя ухватиться за Того, Кто, будучи сильно спровоцирован обращением, которое Он встретил, готов уйти! Увы! мы не умоляем Его молитвой и прошением остаться среди нас! Если бы мы могли только плакать над Ним и в святой настойчивости веры бороться с Ним и сказать: «Мы не отпустим Тебя», может быть, тогда Он, Который легко умолим, все же, несмотря на наши высокие провокации, снизошел бы остаться и пастись среди лилий, пока не забрезжит тот прекрасный и желанный день и тени не убегут. Ах! какая причина для скорби, когда наше золото потускнело, и облик наших назореев, когда-то белее снега, теперь стал чернее угля, и дом Левия, когда-то сравнимый с чистым золотом, теперь изменился и стал подобен сосудам, в которых Он не имеет удовольствия! Милостивая государыня, подумайте об этом, чтобы, когда наш Господь, у Которого есть платок, чтобы отереть лицо скорбящих в Сионе, придет отереть все слезы с их глаз, Он мог отереть и Ваши, проходя мимо, среди других. Я уверен, милостивая государыня, что наш Господь еще построит новый дом для Себя из наших отвергнутых и рассеянных камней, ибо наш Жених не может быть без жены. Может ли Он жить вдовцом? Нет, Он обнимет и нас, маленькую младшую сестру, и старшую сестру, Церковь иудеев; и еще будет день для этого. И поэтому у нас есть причина радоваться, да, петь и восклицать от радости. Церковь с тех пор, как мир начался, всегда висела на маленькой ниточке, и все руки ада и нечестивых тянули за эту ниточку. Но, благодарение Богу, они только ломают свои руки, дергая, но ниточка не порвана; ибо сладкие пальцы Христа нашего Господа спряли и скрутили ее. Господь, сохрани нить целой!

Милостивая государыня, побудите своего мужа ухватиться за ковенант и делать добро. Что ему до мира? Это не его наследство. Пожелайте ему вернуться домой и приложить руку, чтобы положить камень или два на стену дома Божьего, прежде чем он уйдет отсюда. Я слышал также, милостивая государыня, что Ваш ребенок удален; но иметь или не иметь — лучше, как Ему угодно. Будет ли она с Вами или в хранении Божьем, считайте это одним и тем же; нет, считайте это гораздо лучшим из двух, что она с Ним. Я верю в нашего Господа, что есть нечто отложенное и сохраненное для Вас; ибо наш добрый Господь, Который ранил Вас, не будет настолько жесток, чтобы не облегчить боль Вашей свежей раны; и поэтому претендуйте на Христа по-прежнему как на своего собственного и владейте Им как своей Единственной вещью. Так отдыхая, я рекомендую Вашу Светлость, Вашу душу и дух в залог Тому, Кто хранит залоги Своего Отца и даст отчет о них верно, даже тому прекраснейшему среди сынов человеческих, нашему сладкому Господу Иисусу, прекраснейшей, сладчайшей, самой восхитительной Розе всего великого поля Его Отца. Запах этой Розы да наполнит Вашу душу!

Вашей Светлости, в его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, April 1, 1633.

XXIX. — Для Мэрион Макнот.

(ХРИСТОС СО СВОИМ НАРОДОМ В ПЕЧИ СКОРБИ — МОЛИТВА.)

ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Я очень жаждал побеседовать с Вами в это время. Я огорчен всем в Вашем доме, что огорчает Вас; и буду, по благодати моего Господа, просить моего Господа помочь Вам нести Ваше бремя, и подойти сзади Вас, и помочь Вам и Вашим бременам подняться на гору. Разве Вы не знаете, что Христос сватается к Своей жене в печи? «Вот, Я расплавил тебя, но не как серебро; испытал тебя в горниле страдания» (Ис. 48:10). Он изливает Свою любовь на Вас, когда Вы в печи страдания. Вы могли бы действительно быть повержены, если бы Он привел Вас и оставил там; но когда Он ведет Вас через воды, не думаете ли Вы, что у Него сладкая, мягкая рука? Вы уже знаете Его хватку любви; Вы будете избавлены, ждите. Иисус сделает дорогу и придет, и заберет домой пленника. Вы не умрете в тюрьме; но Ваши удары таковы, какими были удары Вашего Мужа, Который был ранен в доме Своих друзей. Удары — не новость для Него, и они не являются таковыми для Вас. Но Ваша зимняя ночь почти прошла; близок рассвет. Я увижу, как Вы прыгаете от радости. Кирк будет избавлена. Эта пустыня расцветет и вырастет, как роза. Христос получил грамоту на Шотландию от Своего Отца; и кто лишит Его наследства или выставит нашего Искупителя из Его владения, пока Его срок не истечет? Я должен иметь Вас молящейся за меня: я навсегда опозорен теперь добротой Христа; и в частном порядке, 17-го и 18-го августа, я получил полный ответ от моего Господа быть благодатным служителем и избранной стрелой, спрятанной в Его собственном колчане. Но знайте это, уверенность не сохраняется иначе, как бодрствованием и молитвой; и поэтому, дорогая госпожа, помогите мне. Я получил теперь (честь моему Господу!) способ открыть засов и закрыть задвижку Его двери; и я думаю, легко получить что-либо от Царя молитвой и применить святое насилие к Нему. Христос был в Кирк Карфэрна и открыл сердца людей чудесно. Иисус смотрит вверх по той воде; и намеревается жить среди них. Я хотел бы, чтобы мы могли дать Ему Его приветствие домой на болотах. Теперь мир и благодать да будут на Вас и всех Ваших.

Ваш во Христе,

С. Р.

Anwoth, Aug. 20, 1633.

XXX. — Моей Леди Кенмур.

(РАНГ И ПРОЦВЕТАНИЕ ПРЕПЯТСТВУЮТ ПРОГРЕССУ — БДИТЕЛЬНОСТЬ — СЛУЧАЙ С РОДСТВЕННИКАМИ.)

МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРЫНЯ, — Я намеревался и желал также увидеть Вашу Светлость, но из-за боли в руке я не мог. Я знаю, Вы не припишете это какому-либо неуместному забвению Вашей Светлости, от которой при моем первом вступлении к моему призванию в этой стране (и с тех пор также) я получил такое утешение в моей скорби, которое, я верю в Бога, никогда не забуду, и буду трудиться Его благодатью вознаградить единственным возможным для меня способом; а именно, моим представлением Вашей души, особы, дома и всех Ваших нужд в молитве Тому, Чьей, я надеюсь, Вы являетесь, и Кто способен сохранить Вас до того Дня Явления и представить Вас перед Своим лицом с радостью.

Я уверен, что Ваша Светлость идет вперед в начатом путешествии к дому и царству Вашего Господа и Отца. Хотя Вы не лишены искушений внутри и снаружи. И кто среди святых когда-либо брал этот замок без удара меча? Глава дома, наш Старший Брат, наш Господь Иисус, не исключен, Кто завоевал Свой собственный дом и дом, причитающийся Ему по рождению, с большой кровью и многими ударами. Вашей Светлости тем более нужно следить за собой, потому что наш Господь поставил Вас выше остальных, и Ваш путь на небеса лежит через более дикую и пустую пустыню, чем путь многих Ваших попутчиков, — не только через середину этого леса терний, обременительного мира, но также через эти опасные пути, тщеславие его; размышление о чем часто побуждало меня жалеть Вашу душу и душу Вашего достойного и благородного мужа. И это больше для Вас — завоевать небеса, будучи кораблями большего груза и в открытом море, чем для маленьких судов, которые не так сильно зависят от милости и почтения штормов, потому что они могут тихо прийти в свой порт, двигаясь вдоль побережья. По какой причине Вы делаете много, если посреди такого смятения дел и толпы искушений Вы отдадите Христу Иисусу Его собственный двор и Его собственное должное место в Вашей душе. Я знаю и убежден, что тот прекрасный, Иисус, дороже Вам, чем многие царства; и что Вы почитаете Его своим Возлюбленным и Знаменосцем среди десяти тысяч (Песн. 5:10). И подобает Ему вполне занять место и главу стола в Вашей душе перед всем миром. Я знал и видел Его с Вами в печи скорби; ибо там Он сватался к Вам для Себя и избрал Вас быть Его; и теперь Он не требует никакой другой платы от Вас, кроме Вашей любви, и чтобы Он не получил причины ревновать к Вам. И поэтому, дорогая и достойная леди, будьте подобны свежей реке, которая сохраняет свой собственный свежий вкус в соленом море. Этот мир не достоин Вашей души. Не говорите ему «добрый день», когда Христос вступает в соревнование с ним. Будьте подобны кому-то из другой страны. Домой! и не задерживайтесь; ибо солнце пало низко и близко к вершинам гор, и тени растянулись в великой длине. Не задерживайтесь в пути. Мир и грех хотели бы увлечь Вас и заставить свернуть в сторону. Не оставляйте путь ради них; и Господь Иисус да будет в путешествии!

Милостивая государыня, многие взоры устремлены на Вас, и многие были бы рады, если бы Ваша светлость погубили христианку и испортили добрую исповедницу веры. Господь Иисус, расстрой их безбожные желания и сохрани совесть целой, без единой трещины! Если в ней появится брешь, через которую просочится вода, ее будет трудно залатать. Это нежное, хрупкое создание и редкое произведение рук Вашего Творца; посему обходитесь с ней бережно и храните ее в целости, дабы среди славы мира сего Ваша светлость могли научиться принимать Христа. И пусть любое творение, в котором Ваша светлость не уловите благоухания Его, не будет для Вас приятнее яичного белка.

Милостивая государыня, часть истины Вашего исповедания состоит в том, чтобы постоянно вкладывать в уши Вашего благородного супруга слова о вечности, суде, смерти, аде, небесах, о достойном исповедании и грехах дома его отца. Он должен дать отчет Богу за долги своего отца: забвение счетов не оплачивает долг. Более того, проценты по забытому обязательству растут пред Богом, превращаясь в проценты на проценты. Я знаю, что он смотрит в сторону дома и любит истину, но я всей душой сострадаю ему из-за его многочисленных искушений. Сатана возлагает на людей бремя забот, превышающее всякую меру, и превращает души людей вьючных животных, когда они всецело устремлены к миру сему. Мы не обязаны оказывать дьяволу подобную службу. Было бы мудро сбросить эту ношу в грязь и возложить все наши заботы на Бога.

Милостивая государыня, считайте, что у Вас нет ребенка. Подпишите обязательство своему Господу, что она будет Его, если Он заберет ее; и благодарность, и хвала, и слава Его святому имени будут процентами за годовое пользование ею. Ожидайте испытаний, и пока стоит ясная погода, латайте паруса корабля.

Ныне, надеясь, что Ваша светлость простите мою утомительность, я вверяю Вашу душу и особу благодати и милосердию нашего сладчайшего Господа Иисуса, в Ком я пребываю,

Вашей светлости, во всяком послушании во Христе,

С. Р.

Anwoth, Nov. 15, 1633.

XXXI.— Леди Кенмур.

(РЕКОМЕНДАЦИЯ ОБЪЕДИНЕНИЯ В МОЛИТВЕ.)

МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРЫНЯ,— Получив письмо от некоторых достойнейших служителей в этом королевстве, содержание которого мне было предложено довести до сведения таких исповедников веры в этих краях, которые, как я знаю, любят красоту Сиона и скорбят, видя, как виноградник Господень попирается ногами диких вепрей из леса, опустошающих его, я не мог не пожелать и помощи Вашей светлости, чтобы присоединиться к остальным, прося Вас передать это моему лорду, Вашему супругу, и если Вы сочтете нужным, я напишу его светлости, как только г-н Г. Г. уведомит меня.

Знайте же, что наиболее благорасположенные из служителей сочли уместным и необходимым в такое время, как нынешнее, чтобы все любящие истину объединили свои молитвы и взывали к Богу со смирением и постом. Времена, которые были согласованы, — это две первые субботы февраля и шесть дней между этими субботами, насколько это будет удобно, а также первая суббота каждого квартала. И причины, как они были изложены мне, таковы:

1. Помимо бедствий Реформатских церквей за рубежом, многие господствующие грехи нечистоты, нечестия и неправедности в этой земле, нынешние суды над землей и многие другие, нависшие над нами, о которых немногие догадываются или знают их истинную и подлинную причину.

2. Плачевное и жалкое состояние славной церкви (за столь короткое время, вопреки столь многим обязательствам) в учении, таинствах и дисциплине, столь жестоко преследуемой в лице верных пасторов и исповедников, и двери дома Божьего, столь плотно удерживаемые незаконными привратниками, до такой степени, что достойные орудия, способные к работе, удерживаются у дверей, ибо правители превратили религию в политику, а толпа готова принять любую религию, которая будет предписана властью.

3. В нашем смирении, помимо того, что мы находимся под необходимостью молить об отвращении гнева Божьего и искренне обещать Богу новое послушание, следует исповедать слабость, холодность, молчаливость и теплохладность некоторых из лучших служителей, а также мертвенность исповедников, которые позволили истине быть тайно украденной и открыто вырванной у нас.

4. Следует исповедать атеизм, идолопоклонство, нечестие и суетность; вверить сердце нашего короля Богу; и молить Бога, чтобы Он побудил знать и народ отвратиться от путей их злых.

Таким образом, милостивая государыня, надеясь, что Ваша светлость присоединитесь к другим, дабы такое дело не было пренебрежено в столь необходимое время, когда наш Кирк находится на грани ниспровержения, я буду ожидать Вашей помощи, насколько Господь в тайне и благоразумии даст Вам силы, чтобы Ваша светлость могли радоваться вместе с народом Господним, когда придет избавление; ибо истинное и искреннее смирение всегда имеет успех у Бога. И когда власть, король, двор и церковники противятся истине, какие еще доспехи у нас есть, кроме молитвы и веры? Посредством которых, если мы боремся с Ним, есть основание надеяться, что те, кто желает убрать обременяющий камень (Зах. 12:3) со своего места, лишь повредят свои спины, а камень не сдвинется, по крайней мере, не будет убран.

Благодать, благодать да будет с Вами от Того, Кто призвал Вас к наследию святых во свете.

Вашей светлости во всяком покорном послушании в Его сладчайшем Господе Иисусе.

С. Р.

Anwoth, Jan. 23, 1634.

XXXII.— Мэрион Макнот.

(СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ ЦЕРКВИ — САТАНА.)

СУДАРЫНЯ,— Моя любовь во Христе да будет помянута. Я пребываю в заботе и страхе за это дело нашего Господа, ныне приближающееся, из-за опасности времени; и я не смею ради своей души молчать, видя, как дом моего Господа горит, и не кричать: «Пожар, пожар!». Посему ищите у нашего Господа мудрости духовной, а не черной политики, чтобы говорить со свободой истину нашего Господа. — Я подавлен и хотел бы иметь доступ и присутствие у Царя в тот день, даже если бы мне пришлось взломать железные двери. Я верю, что Вы не забудете меня; и Вы попросите Джин Браун, Томаса Карсона и Мэрион Карсон помочь мне. Молитесь о хорошо приготовленной пище и радостном Спасителе, с ликованием взывая: «Добро пожаловать во имя Отца Моего».

Я уверен, что Сион будет в порядке; Купина будет гореть и не сгорит, по благоволению Того, Кто обитал в купине. Но Господь разводит огонь в Иерусалиме и намерен раздуть мехи, расплавить олово и медь и вывести прекрасную невесту из горнила, которая будет снова выдана замуж за нового Мужа и будет петь, как в дни своей юности, когда брачный контракт будет переписан. Но я боюсь, что невеста будет на время скрыта от дракона, преследующего жену, имеющую во чреве. Но что с того, если мы пойдем и укроемся в пустыне на время? Ибо Господь возьмет Свой Кирк в пустыню и будет говорить к сердцу ее.

Ничто не повергает меня в уныние, кроме того, что я боюсь, что Господь низвергнет шатры пастыря и будет кормить Своих в тайном месте. Но давайте, как бы ни складывались дела, возложим дела невесты на Жениха; правление на плечах Его, и Он достаточно хорошо несет нас всех. Тот падший ангел, князь бездны, знает, что близко время, когда он будет мучим; и ныне, на исходе дня, он собрал свои армии, чтобы выиграть одну или две битвы на краю вечера, при заходе солнца. И когда наш Господь орошал Свои виноградники во Франции, Германии и Богемии, как мы можем считать себя сестрой Христа, если мы не подобны Ему и другим нашим великим сестрам? Я не могу не думать, видя, что пределы земли даны Христу (Пс. 2:8), а Шотландия — это предел земли, и, таким образом, мы в хартии Христа, что наш Господь сохранит Свое владение. Мы принадлежим Христу по обещанию и закону. Он завоевал нас потом лица Своего, если можно так выразиться; Его Отец обещал Ему пожизненное владение Шотландией. Слава, слава нашему Царю! Да долго носит Он Свою корону. О Господь, да не увидим мы никогда другого Царя! О, пусть Он сойдет, как дождь на скошенную траву!

Я вспоминал Вас в субботу утром, в великой мере, и был трижды подряд приведен к воспоминанию о Вас в моей молитве к Богу. Благодать, благодать да будет Вашим уделом.

Ваш в Его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, March 2, 1634.

XXXIII.— Мэрион Макнот.

(В ОЖИДАНИИ ВРЕМЕНИ ПРИЧАСТИЯ.)

СУДАРЫНЯ,— Моя любовь во Христе да будет помянута. Прошу Вас понять, к моему огорчению, наше Причастие отложено до субботы через восемь дней; лэрд и леди настоятельно просили меня отложить его, потому что лэрд болен, и он опасается, что не сможет приехать, так как недавно принимал лекарство. Господь да благословит это дело. Поручите его Богу, как Вы любите меня, ибо я не люблю тернии сатаны, брошенные на путь Господень. Господь да запретит ему. Я уповаю на милость Божью, что сатана добился лишь отсрочки, но не полного освобождения от того, что его царство не будет повреждено. Поручите лэрда Вашему Богу. Я прошу Вас уведомить Ваш народ, чтобы они не были разочарованы, придя сюда. Покажите тем из них, кого Вы любите во Христе, от меня, что Иисус Христос будет желанным гостем, когда Он придет, ибо Он обострил их желания на восемь дней. Ваша дочь здорова, я надеюсь, во всех отношениях. Не забывайте Кирк Божий; они лишь незаконнорожденные, а не сыновья и дочери, кто не скорбит о Сионе. Господь, услышь нас! Больше ничего. Иисус Христос да будет с Вашим духом. Я буду помнить Вас и Ваш новый дом. Господь Иисус да переходит из одного дома в другой.

Ваш во всякой силе в Господе,

С. Р.

Анвот.

XXXIV.— Мэрион Макнот.

(ПЕРСПЕКТИВЫ ЦЕРКВИ — ЗАБОТА ХРИСТА О ДЕТЯХ ВЕРУЮЩИХ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ СЕСТРА,— Моя старая и самая дорогая любовь во Христе да будет помянута. Знайте, что я навещал леди Кенмур. Ее ребенок с Господом. Я умоляю Вас, навестите ее и попросите добрую хозяйку Баркаппла навестить ее, и Нокбрекса (г-на Гордона), если увидите его в городе. Мой лорд, ее муж, отсутствует, и я думаю, ей будет тяжело. Вы знаете, о чем г-н У. Дэлглиш и я просили Вас ходатайствовать перед лордом Керкубри. Дайте мне знать, добились ли Вы чего-нибудь от моего лорда относительно передачи наших имен Высшей комиссии; ибо я слышу, что не просто так епископ принял этот курс. Наш Господь лучше знает, что полезно для старого Кирка, который отпал от своей первой любви и забыл своего Мужа на бесчисленные дни. Испытание, похоже, приближается; но я уверен, что наш Земледелец Христос потеряет мякину, но ни зернышка пшеницы. Все же приближается сухой ветер, но не для того, чтобы веять или очищать. Счастливы те, кого не унесет мякина, ибо мы будем терпеть искушение лишь десять дней; но те, кто верен до смерти, получат венец жизни. Я ежедневно слышу, что говорят обо мне самом, крайне несправедливо и лживо; и неудивительно, дракон взмахом своего хвоста заставил третью часть звезд упасть с неба, и падшие звезды хотели бы, чтобы многие пали вместе с ними. Если когда-либо сатана был занят, то сейчас, когда он знает, что время его коротко, он занят. «Еще немного, и Грядущий придет и не умедлит». Я знаю, не пройдет и много времени, как Господь придет и разрешит все споры между нами и нашими врагами. Ныне добро пожаловать, Господь Иисус, приходи скорее.

Дайте мне знать о Гризель, Вашей дочери, которую я помню во Христе; и попросите ее броситься в объятия Того, Кто родился от женщины и, будучи Ветхим днями, стал молодым плачущим младенцем. Не просто так наш брат Иисус был младенцем. Это было для того, чтобы Он мог сострадать младенцам верующих, которым предстояло выйти из чрева в мир. Я верю, что наш Господь Иисус будет ждать с милостью, милостью, милостью до конца той битвы и проведет ее через жизнь и мир, и знак Божьего благоволения. Я буду ожидать известий от Вас, и особенно если Вы боитесь за нее. Сударыня, Вы помните, что я говорил Вам относительно Вашей любви ко мне и моему брату, начавшейся во Христе; Вы знаете, что мы здесь лишь странники, и Вы еще не нашли нас сухим колодцем, как другие. Не будьте побеждены никаким подозрением. Я уповаю на Бога, что Господь, Который связал нас вместе, сохранит нас вместе. Пришло время, чтобы агнцы Иисуса бежали вместе, когда волк лает на них; все же я знаю, прежде чем дети Божьи останутся без креста, их любовь друг к другу будет крестом; но наш Господь дает любовь для другой цели. Я знаю, что Вы с любовью покроете немощи; и наш Господь даст Вам мудрость во всем. Я думаю, у любви широкие плечи, и она вынесет многое, и при этом ни ослабеет, ни вспотеет, ни упадет под бременем.

Поклонитесь от меня Вашему мужу и дорогой Гризель. Я думаю о ней. Господь Иисус да будет в горниле с ней, и тогда она будет лишь дымиться, но не гореть. Попросите г-на Роберта извинить меня за то, что я не видел его у него дома. У меня есть на то свои причины. Благодать, милость и мир да будут с Вами.

Ваш в Его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, April 25, 1634.

XXXV.— Леди Кенмур, о смерти ребенка.

(БОГ ИЗМЕРЯЕТ НАШИ ДНИ — УТРАТЫ СОЗРЕВАЮТ НАС ДЛЯ ЖАТВЫ.)

МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРЫНЯ,— Все покорное и почтительное послушание в нашем Господе Иисусе да будет помянуто. Я верю, что мне не нужно много умолять Вашу светлость взирать на Того, Кто поразил Вас в это время; но мой долг, в память о том утешении, которое я нашел в доброте Вашей светлости, когда я был не менее подавлен (в обстоятельствах, не столь непохожих на эти), побуждает меня сказать что-то сейчас. И я хотел бы, чтобы я мог облегчить Вашу светлость, по крайней мере словами. Я убежден, что Ваш Врач не убьет Вас, но очистит, видя, что Он называет Себя Хирургом, Который наносит рану и перевязывает ее; ибо вскрыть рану — значит не убить, а исцелить пациента (Втор. 32:39). Я верю, что вера научит Вас целовать поражающего Господа; и тем самым признать суверенитет Бога (в смерти ребенка) превыше власти нас, смертных людей, которые могут сорвать цветок в бутоне и не быть за это осуждены. Если наш дорогой Господь срывает одну из Своих роз и срывает кислые и зеленые плоды до жатвы, кто может бросить Ему вызов? Ибо Он посылает нас в Свой мир, как людей на рынок, где некоторые остаются много часов, едят и пьют, покупают и продают, и проходят через ярмарку, пока не устанут; и таковы те, кто живет долго и получает тяжелое пресыщение этой жизнью. А другие приходят, проскальзывая на утренний рынок, и не сидят, и не стоят, и не покупают, и не продают, а лишь немного оглядываются и тотчас уходят домой; и это младенцы и малые дети, которые заканчивают свой короткий рынок утром и получают лишь краткий взгляд на Ярмарку. Наш Господь, Который исчислил месяцы человека и установил ему пределы, которые он не может преступить (Иов 14:5), написал продолжительность нашего рынка, и легче жаловаться на указ, чем изменить его.

Я истинно верю, когда пишу это, что Ваш Господь научил Вашу светлость положить руку на уста. Но я буду далек от того, чтобы желать Вашей светлости или кому-либо другому отбросить крест, как старый бесполезный вексель, который годится только для огня; но скорее пожелал бы, чтобы на каждый крест смотрели в лицо семь раз и читали его снова и снова. Это посланник Господень, и он что-то говорит; и человек разумеющий услышит жезл и Того, Кто назначил его. Испытайте, каков вкус чаши Господней, и пейте с благословением Божьим, дабы Вы могли возрастать через это. Я уповаю на Бога, что, какую бы речь она ни произнесла Вашей душе, это одно слово в ней — «Се, блажен человек, которого вразумляет Бог» (Иов 5:17); и что она говорит Вам: «Вы не дома, пока здесь; Вы не от мира сего, как Ваш Искупитель, Христос, не был от мира сего». Есть нечто, хранящееся для Вас, что стоит того, чтобы иметь. Все, что здесь, осуждено на смерть, на то, чтобы пройти, как снежок перед летним солнцем; и с тех пор, как смерть впервые завладела чем-то Вашим, она ежедневно подкрадывается все ближе и ближе к Вам самой, хотя и без шума ног. Ваш Земледелец и Господь уже обрезал некоторые ветви; само дерево должно быть пересажено в высокий сад. В добрый час. Наш Господь да созреет Вашу светлость. Все эти кресты (и действительно, когда я вспоминаю их, они тяжелы и многочисленны — мир, мир да будет им концом!) нужны для того, чтобы сделать Вас белой и зрелой для серпа жатвы Господней. Я видел, как Господь отнимает Вас от грудей этого мира. Никогда не было Его замыслом, чтобы он был Вашим наследством; и слава Богу за это. Вы выглядите больше похожей на одну из наследниц. Пусть движимое имущество уходит; почему нет? Оно не Ваше. Крепко держитесь за наследие; и наш Господь Иисус да сделает хартии верными и даст Вашей светлости расти, как пальма на горе Сион Божий; хотя и колеблемая ветрами, но корень крепок. Это все, что я могу сделать, — поручить Ваше дело Вашему Господу, у Которого Вы написаны на ладонях Его рук. Если бы я мог сделать больше, Ваша светлость можете верить мне, что я бы с радостью сделал. Я надеюсь вскоре увидеть Вашу светлость. Ныне Тот, Кто призвал Вас, да утвердит и укрепит Ваше сердце в благодати до Дня Свободы Сынов Божьих.

Вашей светлости во всяком покорном послушании в Его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, April 29, 1634.

XXXVI.— Мэрион Макнот.

(ВЫБОР КОМИССАРА В ПАРЛАМЕНТ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ СУДАРЫНЯ,— Моя любовь во Христе да будет помянута. Я слышу сегодня, что Ваш город должен выбрать комиссара в Парламент; и мне писали из Эдинбурга, чтобы я проследил, чтобы в Ваших краях были выбраны добрые люди. И я слышал сегодня, что Роберт Глендонинг или Джон Юарт надеются быть выбранными. Я умоляю Вас, сделайте так, чтобы этого не было. Дело Господне требует иных свидетелей, чтобы говорить за Него, чем такие люди; и поэтому пусть не говорят, что Керкубри, о котором говорят в этом королевстве из-за их религии, послал человека быть их устами, который будет говорить против Христа. Такое время, как это, не выпадет и раз в полвека. Я умолял бы Вашего мужа взять это на себя. Это почетное и необходимое служение для Христа; и покажите ему, что я писал Вам с этой целью. Я боюсь, что у Уильяма Глендонинга нет навыка и авторитета. Я в великой скорби. Молитесь за меня, ибо мы должны взять свою жизнь в свои руки в это дурное время. Давайте побудим себя возложить невесту нашего Господа и ее обиды перед нашим Мужем и Господом. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Ваш в Его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Анвот, 20 мая.

XXXVII.— Леди Кенмур.

(О СМЕРТИ ЛОРДА КЕНМУРА — ЗАМЫСЛЫ И ОБЯЗАННОСТИ СКОРБИ.)

МОЯ ВЕЛИКАЯ И ДОСТОЙНАЯ ЛЕДИ,— Так часто, как я вспоминаю утешения, которые я сам, бедный одинокий странник, получил от Вашей светлости здесь, в чужой части страны, когда мой Лорд отнял у меня усладу очей моих (Иез. 24:16), как говорит Слово (каковая рана еще не полностью зажила и исцелилась), я верю, что Ваш Лорд вспомнит это и даст Вам утешение ныне в такое время, как это, в которое Ваш дражайший Лорд сделал Вас вдовой, дабы Вы могли быть свободной женщиной для Христа, Который ныне ищет брачной любви к Вам. И поэтому, поскольку Вы лежите одна в своей постели, пусть Христос будет как пучок мирры, чтобы спать и лежать всю ночь между Вашими грудями (Песн. 1:13), и тогда Ваша постель будет лучше наполнена, чем прежде. И видя, среди всех крестов, о которых говорится в Слове нашего Господа, это дает Вам особое право сделать Бога Вашим Мужем (что не было так Вашим, пока Ваш муж был жив), читайте милость Божью из этого посещения; хотя я должен по некоторому опыту сказать, что скорбь по мужу юности Вашей есть, по собственным устам Божьим, самая тяжелая мирская печаль (Иоиль 1:8). И хотя это самое тяжелое бремя, которое когда-либо лежало на Вашей спине; все же Вы знаете (когда поля опустели и Ваш муж ныне спит в Господе), если Вы будете ждать Того, Кто скрывает Свое лицо на время, что на чести и истине Божьей лежит наполнить поле и быть Мужем для вдовы. Видьте и обдумайте тогда, что Вы потеряли и как мало это. Поэтому, милостивая государыня, позвольте мне умолять Вас, во внутренностях Христа Иисуса, и утешениями Его Духа, и Вашим явлением пред Ним, пусть Бог, и люди, и ангелы ныне увидят, что в Вас. Господь пронзил сосуд; будет известно, есть ли в нем вино или вода. Пусть Ваша вера и терпение будут видны, дабы было известно, что Ваш единственный возлюбленный, первый и последний, был Христос. И поэтому ныне тратьте всю свою любовь на Него; Он один является подходящим объектом для Вашей любви и всех привязанностей Вашей души. Бог иссушил один канал Вашей любви удалением Вашего мужа. Пусть ныне этот поток устремится на Христа. Ваш Лорд и возлюбленный милостиво вычеркнул имя Вашего мужа и Ваше имя из повесток, которые подняты по иску ужасного, карающего за грехи Судьи мира против дома Кенмуров. И я смею сказать, что Божье кование Вас с юности — лишь для того, чтобы сделать Вас прекрасным резным камнем в высоком верхнем храме Нового Иерусалима. Ваш Лорд никогда не считал суетную раскрашенную славу этого мира даром, достойным Вас; и поэтому не хотел даровать ее Вам, потому что Он собирается одарить Вас лучшей долей. Пусть движимое имущество уходит; наследие Ваше. Вы дитя дома, и радость отложена для Вас; она долго идет, но не хуже от этого. Я ныне ожидаю увидеть, и то с радостью и утешением, то, на что я надеялся от Вас с тех пор, как узнал Вас полностью, а именно, что Вы возложили такую силу на Святого Израилева, что Вы бросаете вызов бедам, и что Ваша душа — это замок, который может быть осажден, но не может быть взят. Что Вам делать здесь? Этот мир никогда не смотрел на Вас как на друга. Вы обязаны ему малой любовью. Он всегда смотрел на Вас кисло. Хотя бы Вы и ухаживали за ним, он не будет сочетаться с Вами; и поэтому никогда не ищите теплого огня под холодным льдом. Это не поле, где растет Ваше счастье; оно наверху, где есть великое множество, которого никто не может перечесть, от всех народов, и колен, и племен, и языков, стоящих пред престолом и пред Агнцем, облеченных в белые одежды, и с пальмовыми ветвями в руках своих (Откр. 7:9). Что Вы никогда не могли получить здесь, Вы найдете там. И притом обдумайте, как во всех этих испытаниях (и поистине их было много) Ваш Лорд освобождал Вас у корня от погибающих вещей и охотился за Вами, чтобы схватить Вашу душу. Милостивая государыня, ради Сына Божьего, не дайте Ему упустить Свою хватку, но оставайтесь и пребывайте в любви Божьей, как говорит Иуда (Иуда 21).

Ныне, милостивая государыня, я надеюсь, что Ваша светлость примете эти строки благосклонно; и в чем я оказался несостоятельным и не оправдал ожиданий Вашей светлости, не проявив того, чем я был обязан Вашей более чем незаслуженной любви и уважению, я прошу о полном прощении за это. Еще раз, моя дорогая и благородная леди, позвольте мне умолять Вас поднять голову, ибо день Вашего искупления приближается. И помните, что звезда, которая сияла в Галлоуэе, ныне сияет в другом мире. Ныне я молюсь, чтобы Бог ответил в Своем собственном стиле Вашей душе, и чтобы Он был для Вас Богом всякого утешения. Таким образом я остаюсь,

Вашей светлости во всяком покорном послушании в Господе,

С. Р.

Anwoth, Sept. 14, 1634.

XXXVIII.— Мэрион Макнот.

(ЗАБОТА ХРИСТА О СВОЕЙ ЦЕРКВИ И ЕГО СУДЫ НАД ЕЕ ВРАГАМИ.)

СУДАРЫНЯ,— Моя самая дорогая любовь во Христе да будет помянута. Я умоляю Вас, прикажите своей душе вернуться к покою и прославить Вашего дражайшего Лорда в вере; и знайте, что по благоволению Того, Кто обитал в купине, горящий Кирк не будет сожжен до пепла; но «Благословение да придет на главу Иосифа и на темя избранного между братьями своими» (Втор. 33:16). И разве святые не отделены от своих братьев, и проданы, и ненавидимы? «Стреляли в него и враждовали стрельцы, но лук его остался в силе, и мышцы рук его укреплены руками мощного Бога Иаковлева» (Быт. 49:23, 24). От Него Пастырь и Камень Израилев. Камень Израилев не будет разбит вдребезги; он подвергается ударам детей этого мира, и мы будем жить и не умрем. Наш Господь сделал все это, чтобы увидеть, будем ли мы верить и не сдадимся; и я убежден, что Вы по необходимости должны держаться своей работы. Око Христа было на всем этом деле; и Он внимательно следит за тем, кто за Него, а кто против Него. Давайте делать свою часть, как мы хотели бы быть одобренными Христом. Сын Божий близок к Своим врагам. Если бы они не были глухи, они могли бы услышать топот Его ног; и Он придет внезапно к Своим плачущим детям, и возьмет их на колени, и положит их голову к Себе на грудь, и осушит их слезливые глаза. И этот день быстро приближается. «Ибо видение относится еще к определенному времени... не умедлит» (Авв. 2:3). Эти вопросы между нами и нашими противниками будут решены в тот день, когда Сын Божий придет и разрешит все споры; и будет видно, мы или они были за Христа, и кто ходатайствовал за Ваала. Неизвестно, что мы сейчас; но когда явится жизнь наша во славе, тогда мы увидим, кто смеется последним в тот день. Поэтому мы должны владеть душами нашими в терпении и войти в нашу комнату и отдохнуть, пока не пройдет негодование. Мы не будем долго плакать, когда наш Господь возьмет нас в день, когда Он соберет Свои сокровища. «Но боящиеся Бога говорят друг другу: внимает Господь и слышит это, и пред лицем Его пишется памятная книга о боящихся Господа и чтущих имя Его» (Мал. 3:16). Я никогда не буду другой веры, кроме той, что наш Господь разогревает горнило для врагов Своего Кирка в Шотландии. Это правда, супруга Христа блудодействовала и оставила своего первого Мужа, и враги думают, что они не согрешают, ибо мы согрешили против Господа; но они получат дьявола в благодарность. Жезл будет брошен в огонь, чтобы мы могли петь, как в дни нашей юности. Мой дорогой друг, поэтому положите свою голову на грудь Христа. Не плачьте; Лев от колена Иудина восстанет. Солнце зашло для пророков, и наше золото потускнело, и Господь питает Свой народ водами желчи и полыни; все же Христос стоит лишь за стеной, Его внутренности движимы за Шотландию. Он ждет, как говорит Исаия, чтобы явить милость. Если бы мы могли пойти домой и взять наших братьев с собой, плача лицом к Сиону, спрашивая путь туда, Он возвратил бы наше пленение. Мы не можем думать, что Бог не заботится о Своей чести, пока люди попирают ее ногами; Он облечется в мщение, как в плащ, и явится против наших врагов для нашего избавления. Вы никогда еще не были обмануты, и Бог не начнет сейчас с Вами. Боритесь по-прежнему с ангелом завета, и Вы получите благословение. Сражайтесь! Он любит быть побежденным в борьбе.

Поклонитесь от меня Гризель. Попросите ее научиться узнавать врагов Господа и принимать их как своих врагов, и научиться узнавать верный путь к Сыну Божьему. О, но знакомство с Сыном Божьим, чтобы сказать: «Возлюбленный мой принадлежит мне, а я Ему», — это сладкий и славный путь жизни, который никто не знает, кроме тех, кто запечатлен и отмечен на челе знаком Христа и новым именем, которое Христос пишет на Своих. Благодать, благодать и милость да будут с Вами.

Ваш во Христе,

С. Р.

Anwoth, Sept. 25, 1634.

XXXIX.— Леди Кенмур.

(ПОДГОТОВКА К СМЕРТИ И ВЕЧНОСТИ.)

МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРЫНЯ,— Все почтительное послушание в нашем Господе да будет помянуто. Я знаю, Вы ныне близки к одному из тех проливов, в которых Вы уже бывали. Но поскольку Ваших внешних утешений меньше, я молю Того, Чья Вы, восполнить то, чего Вам недостает, иным путем. Ибо хотя мы не можем достичь дна Его мудрого провидения, Который управляет всем; все же несомненно, что это не только хорошо, что сделал Всемогущий, но это лучшее. Он исчислил все Ваши шаги к небесам; и если бы Ваша светлость прошли через эту воду, их осталось бы меньше; и если бы это была последняя, я надеюсь, Ваша светлость научились ожиданием познакомиться со смертью, которая, будучи для Господа, семени жены, Иисуса, лишь кровавой пятой, а не сокрушенной головой (Быт. 3:15), не может быть злом для Его друзей, которые получают от смерти гораздо меньше, чем Он Сам. Поэтому, милостивая государыня, видя, что Вы не знаете, не закончилось ли путешествие и не подошли ли Вы к берегу воды, в Божьей мудрости просмотрите все свои бумаги и свои счета, и готовы ли Вы принять Царство Небесное как малое дитя, в котором мало высокомерия и много смирения. Я был бы далек от того, чтобы обескураживать Вашу светлость; но есть абсолютная необходимость, чтобы, будучи близ вечности, мы смотрели, прежде чем прыгнуть, видя, что никто не возвращается назад, чтобы исправить свой прыжок. Я уверен, что Ваша светлость часто думаете об этом и что Ваш старый Путеводитель пойдет перед Вами и возьмет Вас за руку. Его любовь к Вам не станет кислой и не выйдет из моды, как любовь людей, которая часто стареет и седеет раньше их самих. У Вас тем более есть причина любить лучшую жизнь, чем эта, потому что этот мир был для Вас холодным огнем, с малым теплом для тела, и столь же малым светом, и много дыма, вредящего глазам. Но, милостивая государыня, Ваш Господь хотел бы, чтобы Вы считали его лишь сухими грудями, полными ветра и пустыми от пищи. В этом недавнем посещении, которое постигло Вашу светлость, Вы видели Божью любовь и заботу в такой мере, что я подумал, что наш Господь сломал острие креста и дал нам и Вашей светлости увидеть, как Христос вступает во владение на земле тем, кто ныне царствует и торжествует со ста сорока четырьмя тысячами, стоящими с Агнцем на горе Сион. Я знаю, что самое сладкое из этого горько для Вас; но Ваш Господь не даст Вам раскрашенных крестов. Он не счищает всю горечь с креста, и не отнимает Он острое лезвие совсем от него; тогда это было бы по Вашему выбору, а не по Его, в чем было бы так же мало смысла, как и пользы для нас. Только, милостивая государыня, Бог повелевает Вам ныне верить и бросить якорь в темную ночь, и взобраться на гору. Тот, Кто призвал Вас, да утвердит Вас и укрепит до конца.

Я имел намерение навестить Вашу светлость; но когда я лучше обдумал это, правда в том, что я не вижу, чем моя компания принесла бы Вам пользу; и это нарушило мое намерение, и ничто иное. Я знаю, что многие почетные друзья и достойные исповедники увидят Вашу светлость, и что Сын Божий с Вами, чьей любви и милосердию я от всей души рекомендую Вашу светлость, и остаюсь,

Вашей светлости во всяком покорном послушании в Его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, Nov. 29, 1634.

XL.— Леди Кенмур.

(КОГДА Г-Н РЕЗЕРФОРД ИМЕЛ ПЕРСПЕКТИВУ БЫТЬ УДАЛЕННЫМ ИЗ АНВОТА.)

МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРЫНЯ,— Мое смиренное послушание в Господе да будет помянуто. Знайте, что Господу было угодно дать мне увидеть, по всем признакам, что мои труды в доме Божьем здесь подошли к концу; и я должен ныне учиться страдать, в чем я тупой ученик. По странному провидению некоторые из моих бумаг относительно коррупции этого времени попали в руки Короля. Я знаю, что мудрыми и благорасположенными я буду осужден как недостаточно мудрый и осмотрительный; но это обычно, что это должно быть частью креста тех, кто страдает за Него. Все же я люблю и прощаю орудие; я бы доверил свою жизнь ему, хотя через него это случилось со мной. Но я смотрю выше, чем на него. Я не сомневаюсь в любви и заботе Вашей светлости сделать все, что Вы можете для моей помощи, и убежден, что в моих невзгодах Ваша светлость пожелаете мне добра. Я не ищу ничего иного, кроме того, чтобы мой Лорд был прославлен мною в даче свидетельства. Я был готов оказать Ему больше служения; но видя, что Он не хочет больше моих трудов, и эта земля вытолкнет меня, я молюсь о благодати научиться быть знакомым с несчастьем, если я могу дать столь грубое имя такому знаку тех, кто будет увенчан Христом. И хотя я, возможно, окажусь малодушным, неразумным человеком в этом, все же я смею сказать, что намерен иначе; и я не желаю идти по подветренной или солнечной стороне религии, или ставить истину между собой и бурей: мой Спаситель не делал так для меня, Кто в Своем страдании взял ветреную сторону холма. Больше ничего; но Сын Божий да будет с Вами.

Вашей светлости в Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, Dec. 5, 1634.

XLI.— Мэрион Макнот.

(ИСПЫТАНИЯ ЦЕРКВИ — УТЕШЕНИЕ ПОД ИСКУШЕНИЯМИ — ИЗБАВЛЕНИЕ — ПОСЛАНИЕ МОЛОДЫМ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ СЕСТРА,— Моя любовь во Христе да будет помянута. Я слышу хорошие новости относительно нашего Кирка; но я боюсь, что нашему Королю не будут противиться, и поэтому давайте не будем беспечными и небрежными. Я удивляюсь, если этот Кирк не пройдет через веялку нашего Господа, поскольку в нем так много мякины; хотя я убеждаю себя, что пшеница Сына Божьего не будет развеяна. Давайте облекаться в доспехи Божьи и быть сильными в Господе. Если дьявол и враги Сиона пробьют дыру в этих доспехах, пусть наш Господь позаботится об этом; — давайте облечемся в них и стоять. У нас Иисус на нашей стороне; и они не достойны такого Капитана, кто не принял бы удар в спину. Мы в поле зрения Его знамен; Его знамя над нами — любовь; смотрите вверх на это белое знамя и стойте, я убеждаю Вас, в Господе победы.

Мой брат пишет мне о Вашей тяжести и об искушениях, которые сильно давят на Вас. Я доволен, что это так: Вы носите с собой знак Господа Иисуса. Так было с апостолом Господним, когда он должен был прийти с Евангелием в Македонию (2 Кор. 7:5): плоть его не имела покоя; он был стеснен отовсюду, и не знал, в какую сторону повернуться; извне — борения, внутри — страхи. В великом деле нашего искупления Ваш прекрасный, красивый и славный Друг и Возлюбленный Иисус был доведен до слез и сильных воплей; так что лицо Его было мокрым от слез и крови, исходящих от святого страха и тяжести проклятия. Сделайте глоток из чаши Сына Божьего и любите ее тем больше, что Он пил из нее прежде Вас. В ней нет яда. Я много раз удивляюсь, что дитя Божье может иметь печальное сердце, учитывая, что их Господь готовит для них.

Ваш ум обеспокоен тем делом, которое мы ныне имеем в руках в Эдинбурге. Я уповаю на моего Лорда, Господь в конце концов даст Вам желание Вашего сердца; даже если дело не сложится, Господь напитает Вашу душу и все алчущие души в том городе. Поэтому я прошу Вас в Господе, молитесь о покорной воле и молитесь, как велит Вам Ваш Господь Иисус: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе». И пусть Ваша вера будет поколеблена искушениями, верите ли Вы, что есть дерево в саду нашего Господа, которое не часто трясется ветром со всех четырех сторон? Конечно, такого нет. Упрекните свою душу, как делает пророк Господень: «Что унываешь ты, душа моя? и что смущаешься?» (Пс. 42:11). Это было слово человека, который был на самом переходе через склон и гору; но Бог держал его крепко. Плывите через свои искушения и беды, чтобы быть у той прекрасной, любезной личности, Иисуса, Которому дорога Ваша душа. В своих искушениях бегите к обетованиям: они — ветви нашего Господа, свисающие над водой, чтобы глупые, полуутонувшие дети нашего Господа могли ухватиться за них; если Вы отпустите эту хватку, Вы упадете на землю. Вы обеспокоены состоянием Кирка Божьего? Наш Господь всегда будет держать ее между утопанием и плаванием. Он будет держать ее проходящей через тысячу смертей и через ад, как хромую женщину, прихрамывающую и лишенную силы одной своей стороны (Мих. 4:6, 7), чтобы Бог мог быть ее посохом. Этот разбитый корабль придет к берегу, потому что Иисус — лоцман. Не слабейте; Вы увидите спасение Божье — иначе скажите, что Бог никогда не говорил Своего слова моими устами; и я предпочел бы никогда не родиться, чем если бы это было так со мной. Но мой Лорд запечатлел меня. Я не смею отрицать, что я также был в тяжести с тех пор, как пришел от Вас, боясь за свою неблагодарность, что я буду оставлен. Но Господь будет добр ко мне, хочу я того или нет. Я полагаюсь на Его богатую благодать, что Он не захочет измениться по отношению ко мне. Как Вы любите меня, молитесь за меня в этом частном деле.

Посоветовавшись с Карлтауном, я написал г-ну Дэвиду Диксону относительно г-на Хью Маккейла и попросил его написать свое мнение Карлтауну, а Карлтаун — в Эдинбург, чтобы они могли особо помянуть г-на Хью перед Господом; и я нашел подходящего надежного гонца по чудесному провидению Божьему.

Больше ничего. Я рекомендую Вас благодати Господней, и Вашего мужа и детей. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Ваш в Господе,

С. Р.

Эдинбург, 1634.

P.S. — СУДАРЫНЯ, — У меня не было времени дать мой совет Вашей дочери Гризель; поэтому Вы передадите мои слова ей. Покажите ей ныне, что ввиду ее нежного возраста она в некотором роде как чистая бумага, готовая принять либо доброе, либо злое; и что было бы сладким и славным делом для нее отдать себя Христу, чтобы Он мог написать на ней имя Своего Отца и Свое собственное новое имя. И попросите ее познакомиться с Книгой Божьей; обетования, которые наш Господь пишет на Своих и исполняет в них и для них, содержатся там. Я убеждаю Вас, когда я думаю, что она в компании таких родителей и имеет возможность познать Христа, я думаю, что Христос ухаживает за ее душой; и я молю Бога, чтобы она не отказалась от такого мужа. И поэтому я заклинаю ее и умоляю ее милосердием Божьим, ранами и кровью Того, Кто умер за нее, словом истины, которое она слышит и может читать, пришествием Сына Божьего судить мир, чтобы она исполнила Вашу радость, и познала Христа, и ходила во Христе. Она будет считать это истиной Божьей много лет спустя; и я обещаю себе, ввиду начал, которые я видел, что она отдаст себя Тому, Кто отдал Себя за нее. Пусть она начнет с молитвы; ибо если она вспомнит своего Творца во дни своей юности, Он заявит права на доброту к ней в ее старости. Это будет частью моих молитв, чтобы это было действенно в ней, Тем, Кто силен сделать несравненно больше, чьей благодати я снова рекомендую Вас, и ее, и всех Ваших.

XLII.— Леди Кенмур.

(МИР ПРОХОДИТ — ОСОБЫЕ ЧАСТИ СЛОВА ДЛЯ СКОРБЯЩИХ — ПРИЗЫВ В КЕРКУБРИ.)

Госпожа, причина, по которой я не писал Вашей милости, заключалась не в забвении о Вас, а в отсутствии удобного случая передать письмо; ибо я связан более чем простым обязательством быть добрым (по крайней мере, на бумаге) к Вашей милости. Я благословляю нашего Господа через Христа, Который вернул Вас домой, в Вашу страну, из того места, где Вы своими глазами увидели то, чему прежде учила Вас истина Господня, а именно: что мирская слава есть не что иное, как пар, тень, пена на воде или нечто еще меньшее и легче, даже ничто; и что наш Господь не без причины сказал в Своем Слове: «Проходит образ мира сего» (1 Кор. 7:31) — в этом месте наш Господь сравнивает его с изображением в зеркале, ибо это зеркало сынов Адамовых. Одни подходят к зеркалу и видят в нем образ чести — и поистине лишь образ, ибо истинная честь — быть великим в очах Божьих; другие видят в нем тень богатства — и поистине лишь тень, ибо долговечное богатство стоит, как одна из служанок Мудрости, по левую руку от нее (Притч. 3:16); третьи же видят в нем лик раскрашенных удовольствий, и созерцающие не верят, что образ, который они видят в этом зеркале, есть живой человек, пока Господь не придет и не разобьет зеркало вдребезги и не уберет лик, и тогда, подобно пробудившемуся фараону, они говорят: «И вот, это был сон». Я знаю, что Ваша милость не считает себя обязанной этому миру за благоприятный вид любого из этих трех раскрашенных ликов; и благословен наш Господь, что это так. Тем лучше для Вас, госпожа; они не достойны быть женихами, свататься к Вашей душе, те, кто не ищет иного союза, кроме как сочетаться браком с раскрашенной глиной. Знайте же, госпожа, место, куда наш Господь Иисус приходит сватать невесту, — это горнило: ибо если Вы одна из дочерей Сиона (в чем я никогда не сомневался с тех пор, как впервые имел случай увидеть в Вашей милости столь явные свидетельства благодати Божьей), Господь, у Которого огонь на Сионе и горнило в Иерусалиме (Ис. 31:9), очищает Вас в горниле. А потому будьте довольны жить в нем и каждый день добавлять и пришивать тесьму к Вашему свадебному наряду, чтобы Вы могли наконец быть украшены и убраны как невеста для Христа, невеста Его собственного убранства, украшенная сокровенным человеком сердца. «Забудь дом отца твоего, и возжелает Царь красоты твоей» (Пс. 44:11-12). Если Ваша милость не изменилась (как я надеюсь, что нет), я верю, что Вы считаете себя одной из тех, кого Бог испытывал многие годы и очищал, как серебро. Но, госпожа, я укажу Вашей милости на преимущество, которого нет у других, но есть у Вас в этом случае. Те, кто пребывает в процветании, кто откормлен земными радостями и умножен детьми и друзьями, хотя Слово Божье действительно написано для них в наставление, все же для Вас, пребывающей в скорби (простите меня, госпожа, за эти слова), у которой Господь забрал многих детей и которую Он упражнял иначе, есть некоторые главы, некоторые особые обетования в Слове Божьем, данные самым исключительным образом, которые никогда не стали бы Вашими, как они есть сейчас, если бы Вы имели свою долю в этой жизни, как другие. А потому все утешения, обетования и милости, которые Бог предлагает страждущим, — это как любовные письма, написанные Вам. Примите их, госпожа, и заявите о своем праве, и пусть Вас не обкрадывают. Немалое утешение, что Бог написал некоторые Писания для Вас, которых Он не написал для других. Вы в этом скорее вызываете зависть, чем жалость; и Вы действительно в этом подобны людям из другого мира, тем, кто выше обычного ранга человечества, кого наш Царь и Господь, наш Жених Иисус, в Своем любовном письме к Своей возлюбленной супруге назвал отдельно от всех остальных. Он написал утешения и Свои сердечные приветствия в 54-й главе Исаии, 4, 5; Псалме 146:2, 3, для Вас. Читайте эти и подобные им слова и думайте, что Ваш Бог подобен другу, который посылает письмо целому дому и семье, но в своем письме обращается к некоторым по имени, кто наиболее дорог Ему в этом доме. Вы, значит, госпожа, из числа самых дорогих друзей Жениха. Если бы это было законно, я бы завидовал Вам, что Бог почтил Вас так выше многих Своих дорогих детей. Поэтому, госпожа, Ваша часть в этом случае (видя, что Бог не берет у Вас ничего, кроме того, что Он восполнит Своим собственным присутствием) — просить Вашего Господа знать Свое место и взять на Себя труд войти на место умерших детей. «Иегова, знай Свое место и возьми его Себе» — вот все, что Вам нужно сказать.

Госпожа, я убеждаю себя, что этот мир для Вас — чужая гостиница; и что Вы подобны путнику, у которого узел за спиной, посох в руке, а ноги на пороге двери. Идите вперед, достопочтенная и избранная леди, в силе Вашего Господа (пусть мир остается дома и сторожит дом), с лицом, обращенным к Тому, Кто жаждет увидеть Вас больше, чем Вы можете жаждать Его. Не пройдет и много времени, как Он увидит нас. Я надеюсь увидеть, как Вы будете смеяться так же радостно после полудня, как скорбели до полудня. Рука Господня, рука Господня да будет с Вами в Вашем пути. Что Вам делать здесь? Это не Ваша гора покоя. Восстаньте же и поставьте ногу на гору; выйдите из пустыни, опираясь на плечо Вашего Возлюбленного (Песн. 8:5). Если бы Вы знали, какое приветствие ждет Вас, когда Вы придете домой, Вы бы ускорили шаг; ибо Вы увидите, как Ваш Господь протянет Свою святую руку к Вашему лицу и отрет все слезы с Ваших глаз; и я верю, тогда Вы обретете радость в сердце.

Госпожа, бумага велит мне закончить раньше, чем иссякнет привязанность. Помните о состоянии Сиона; молитесь, чтобы Иерусалим был, как пророчествовал Захария, «тяжелым камнем для всех» (Зах. 12:3), чтобы всякий, кто наклонится, чтобы скатить камень с дороги, мог повредить и сломать суставы своей спины, растянуть руки и вывихнуть лопатки. И молитесь Иегове, чтобы камень лежал неподвижно на своем месте и держал связь с краеугольным камнем. Я надеюсь, так оно и будет; Он искусный Мастер-строитель, который положил его.

Я хотел бы, госпожа, в великой тяжести быть освеженным двумя строками от Вашей милости, что я оставляю на Ваше собственное усмотрение. Госпожа, я казался бы неблагодарным, если бы не показал Вам, что город Керкубри проявляет великое усердие, чтобы получить пользу от моих скромных трудов среди них. Если Господь призовет, и народ Его возопиет, кто я такой, чтобы противиться? Но без Его явного призыва, и пока паства, которую я сейчас опекаю, не будет насаждена тем, кому я осмелюсь доверить супругу Христову, ни золото, ни серебро, ни расположение людей, я надеюсь, не освободят меня. Я оставляю Вашу милость, молясь более усердно о благодати и милости, чтобы они были с Вами и умножались на Вас, здесь и в будущем, чем мое перо может выразить. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Вашей милости во всем послушный в Господе.

Керкубри.

XLIII. — Для Мэрион Макнот.

(КОГДА МИСТЕР РЕЗЕРФОРД БЫЛ В ЗАТРУДНЕНИИ ОТНОСИТЕЛЬНО ПРИНЯТИЯ ПРИЗЫВА В КЕРКУБРИ И КРАМОНД.)

ВЕЛИКОПОЧИТАЕМАЯ И ДОРОГАЯ ГОСПОЖА, — Моя любовь во Христе вспоминается. Я скорблю сердцем, что должен писать Вам что-либо, чтобы причинить Вам тяжесть; и то, что я написал, я писал с большой тяжестью. Но я умоляю Вас во имя Христа, когда моя душа находится в борьбе и ищет руководства от нашего Господа (Которому принадлежит Его виноградник), куда мне идти, дайте мне свободу советоваться и испытывать все пути и тропы, чтобы увидеть, идет ли Он передо мной и ведет ли меня. Ибо если бы я был уверен в Божьем призыве в Ваш город, пусть моя рука отпадет от лопатки и потеряет силу, и правый глаз мой иссохнет (что есть суд над пастырем неразумным) (Зах. 11:17), если бы я не поплыл через воду без лодки, прежде чем исполнил бы Его повеление. Но если бы Вы знали мои сомнения и страхи в этом, Вы бы страдали вместе со мной. Являются ли они искушениями или препятствиями, брошенными моим Богом, я не знаю. Но у Вас теперь есть причина благодарить Бога; ибо, видя, что епископ дал Вам такое обещание, он даст Вам честного человека охотнее, чем позволит мне прийти к Вам. И, как я всегда умолял Вас, выпустите это дело из своих рук в благоговении перед Господом; и испытайте от Него, есть ли у Вас полномочия от Него не искать никого в мире, кроме одного, когда есть выбор из хороших людей. Хотя они слишком редки, все же они есть. И что Бог скажет мне в этом деле, я решаю по Его благодати исполнить; ибо я не знаю, что Он сделает со мной. Но Бог наполнит Вас радостью, прежде чем это дело закончится; ибо я убеждаю себя, что наш Господь Иисус уже побудил Вас делать добро в этом деле, и Вы не потеряете своей награды.

Я слышал, что Ваш муж и Сэмюэль были больны. Человек, Который называется Отраслью и ближним Божьим, Который стоит перед Своим Отцом, будет Вашей опорой и помощью (Зах. 13:7). Я хотел бы, чтобы я мог утешить Вашу душу. Но имейте терпение и стойте смирно; верующий не торопится. Это дело с Крамондом, возникшее в это время, есть либо искушение, случившееся в это время; либо оно прояснит все мои сомнения и позволит Вам увидеть волю Господню. Но я никогда не знал своей собственной роли в этом деле до сих пор. Я думал, что я более готов принять служение в Вашем городе, чем я есть или чем я способен достичь. Я знаю, Вы молитесь, чтобы Бог разрешил меня, что делать; и будете истолковывать меня, как велит Вам любовь, которая «не мыслит зла, и всему верит, и на все надеется». Хотели бы Вы иметь больше, чем Сына Божьего? А Он у Вас уже есть. И Вы будете напитаны тем, кто нарезает мясо, кем бы он ни был; а те, кто голоден, смотрят больше на мясо, чем на того, кто нарезает.

Я не могу видеть Вас на следующей неделе. Если моя леди вернется домой, я должен навестить ее. Неделей позже будет пресвитерия в Гиртоне. Бог распорядится о встрече. Благодать Вам, и Вашему семени, и мужу. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Ваш во Христе,

С. Р.

Анвот.

XLIV. — Для Мэрион Макнот.

(БЕДЫ, УГРОЖАЮЩИЕ ЦЕРКВИ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ СЕСТРА, — Моя любовь во Иисусе Христе вспоминается. Ваша дочь здорова, слава Богу. Я верю в Него, Вы будете иметь радость от нее; Господь да благословит ее. Я сейчас занимаюсь катехизацией. Податель письма спешит. Не забывайте бедный Сион; и Господь да вспомнит Вас, ибо мы скоро будем провеяны. Иисус, молись за нас, чтобы не оскудела вера наша! Я хотел бы видеть Вас в субботу с нами, и мы будем побуждать друг друга, если Богу угодно, искать Господа; ибо может быть, Он скроется от нас, прежде чем пройдет много времени. Храните то, что у Вас есть: Вы получите больше на небесах. Господь да пошлет нас к берегу из всех бурь, с нашими глупыми душами, целыми и невредимыми; ибо если придет свобода совести, как ходят слухи, лучшие из нас будут ломать голову, как освободиться. Но мы будем подобны тем, у кого есть своя комната, куда можно войти, о чем говорится у Исаии (Ис. 26:20). Прочтите это место сами и оставайтесь в своем доме, пока буря не пройдет. Если Вы можете узнать что-либо против К., испытайте и велите испытать, чтобы Вы могли увидеть праведный суд Господень над орудиями дьявола. Мы не очень обязаны его доброте. Я желаю, чтобы все такие нечестивцы были истреблены.

Это в спешке. Я благословляю Вас во имя Божье и всех Ваших. Ваша дочь желает Библию и платье. Я надеюсь, она будет хорошо пользоваться Библией, и если она это сделает, платье будет тем лучше потрачено. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Ваш навсегда во Христе,

С. Р.

Анвот.

XLV. — Для Мэрион Макнот.

(В ПРЕДВКУШЕНИИ ПРИЧАСТИЯ И ИСПЫТАНИЙ ДЛЯ ЦЕРКВИ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ СЕСТРА ВО ХРИСТЕ, — Вы должны знать, что я получил письмо из Эдинбурга, что подозревается, что будет Генеральная Ассамблея или какое-то собрание епископов; и что на этом синоде будут выбраны некоторые уполномоченные епископом; эти новости так заняли мой ум, что я не так настроен на занятия, как был прежде, и поэтому никогда не был в таком страхе за эту работу. Но поскольку мне это написано как секрет, я не смею открыть это никому, кроме Вас, кого я знаю. А потому я умоляю Вас, не ради моего утешения, кто я всего лишь один человек, но ради славы и чести Иисуса Христа, Хозяина пира, будьте более усердны с Богом; и в общем, покажите другим из Ваших христианских знакомых мои страхи за себя. Я могу довольствоваться позором в этой работе, если мой Господь и Учитель будет почтен; а потому просите нашего Господа особенно позаботиться о Своей собственной славе и дать хлеб Своим голодным детям, хотя бы я ушел голодным с пира. Попросите мистера Роберта от меня, если он не придет, помянуть нас перед нашим Господом.

У меня нет ни времени, ни свободного настроения писать Вам о Вашем собственном деле. Дайте мне знать, здоровы ли все Ваши дети и Ваш муж. Видя, что они не Ваши, а Вашего дорогого Господа, считайте их лишь как взятыми взаймы и положите их к ногам Божьим. Ваш Христос для Вас лучше, чем они все. Вы простите мое непривычно короткое письмо; и помните меня и тот почетный пир для нашего Господа Иисуса. Он был с нами прежде. Я надеюсь, Он не изменится по отношению к нам; но я боюсь, что я изменился по отношению к Нему. Но, Господь, пусть старая доброта останется. Иисус Христос да будет с Вашим духом.

Ваш в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Анвот.

XLVI. — Для Мэрион Макнот.

(ДУШЕВНЫЕ ТЕРЗАНИЯ — ЕЕ ДЕТИ И МУЖ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ И ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Моя нежная привязанность во Христе вспоминается. Я оставил Вас в такой же великой тяжести, в какой был с тех пор, как приехал в эту страну; но я знаю, Вы не сомневаетесь, что (как истина во Христе) моя душа связана с Вашей душой и с душой всех Ваших; и я хотел бы, если бы мог, послать Вам большую часть моего сердца, вложенную в это письмо. Но через горячее взывание к моему Господу я достиг некоторой победы над своим сердцем, которое часто бежит, не зная куда, и над моими обманчивыми надеждами, которые я теперь знаю лучше, чем прежде. Я уповаю на моего Господа, что Он удержит меня от соблазнов обольщающего сердца, которым я ежедневно обманываюсь; и я не намерен (по Его благодати, Который призвал меня согласно Своему вечному замыслу) зайти так далеко в тиски моего глупого ума, цепляющегося за любую глупость на своем пути, как жимолость или плющ обвивают дерево.

Я поклоняюсь и целую провидение моего Господа, Который хорошо знает, что наиболее полезно для меня, и для Вас, и для Ваших детей; и я думаю о Вас, как о себе, что Господь, Который в Своей глубокой мудрости вращает все колеса и повороты таких перемен, также устроит это к лучшему для Вас и Ваших. В присутствии моего Господа я не способен, хотя бы и хотел, помыслить худо о Вас в этом деле. Благодать, благодать вовеки да будет на Вас и Вашем семени, и она будет Вашей долей, вопреки всем силам тьмы. Не ставьте больше вопросов об этом. Но Господь увидел гвоздь в моем сердце расшатанным, и Он теперь закрепил его. Честь Его Величеству.

Я слышал, Ваш сын пошел в школу. Если бы я знал день, я бы умолял нашего Господа, чтобы Он вложил книгу в его руку Своей собственной рукой. Я уповаю на моего Господа, что так оно и есть; и я питаю надежду увидеть его звездой, чтобы давать свет в каком-то уголке дома нашего Господа; и намерен, по благодати Господней, насколько я способен (если наш Господь призовет Вас к покою раньше меня), когда Вы будете у себя дома, сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ему во всем в благодати и учении, и его братьям, и всем Вашим детям. И я надеюсь, Вы ожидали бы этого от меня.

Далее, Вы должны знать, что мистер У. Д. вернулся домой, который говорит, что это чудо, что Ваш муж в этом процессе перед Советом избежал и позора, и ущерба. Пусть не будет забыто, что он был, по нашему разумению, к нашей скорби, повержен и смирен в работе Господней, в том деле между ним и бейли: теперь Господь почтил его и сделал его знаменитым за добродетель, честность и целостность, дважды, перед вельможами этого королевства. Ваш Господь жив. Мы снова пойдем к Его престолу благодати; Его рука не сократилась.

Король, безусловно, ожидается. Опасаются зла; у нас есть причина из-за наших грехов бояться, что Жених будет взят от нас. Своими грехами мы разорвали Его прекрасные одежды, и мы возбудили и разбудили нашего Возлюбленного. Молите Его помедлить или взять нас с Собой. Было бы хорошо, если бы мы стучали и колотили в дверь нашего Господа. Мы не должны уставать стучать чаще, чем дважды или трижды. Он знает стук Своих друзей.

Я все еще тот, кем был всегда для Ваших дорогих детей, заботясь об их душевном счастье и молясь, чтобы благодать, благодать, благодать, милость и мир от Бога, даже Бога Отца нашего, и от нашего Господа Иисуса, были их долей; и чтобы теперь, пока они зелены и молоды, их сердца могли соединиться с Иисусом, Краеугольным камнем: и однажды войти в дом нашего Господа и Спасителя, и тогда им не позволят уйти. Молитесь за меня, и особенно о смирении и благодарности. Я всегда помню о Вас, и Вашем муже, и дорогих детях. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Ваш вовеки в моем дорогом Господе Иисусе и Вашем,

С. Р.

Анвот.

XLVII. — Для Мэрион Макнот.

(ПОКОРНОСТЬ БОЖЬИМ УСТРОЕНИЯМ.)

ДОСТОЙНАЯ И ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ГОСПОЖА, — Моя любовь во Христе вспоминается. Я послал Вам письмо от мистера Дэвида Дика относительно назначения мистера Хью Маккейла к ним; поэтому я пишу Вам сейчас только для того, чтобы умолять Вас во Христе не падать духом из-за этого. Будьте покорны воле Вашего дорогого Господа, Который лучше знает, что хорошо для Вашей души и для Вашего города; ибо Бог может преодолеть большие горы, чем эти, мы верим; ибо Он совершает Свои величайшие дела вопреки плотскому разуму и средствам. «Мои пути, — говорит наш Господь, — не ваши пути; и Мои мысли не ваши мысли» (Ис. 55:8). Я ничуть не отступил от своей веры из-за всего этого. Веруйте, молитесь и используйте средства. Мы заставим мистера Джона Керра, который сопровождал меня в Лохинвар, использовать средства, чтобы найти человека, если мистер Хью подведет нас. У нашего Господа есть маленькая невеста среди Вас, и я верю, Он пошлет кого-то, чтобы сватать ее нашему сладкому Господу Иисусу. Он не останется без Своей жены из-за сватовства, и у Него в руке есть средства в изобилии, чтобы открыть все засовы и затворы, которые сатана натягивает на дверь. Он приходит к Своей невесте, перепрыгивая через горы, перескакивая через холмы. Его путь к Своей супруге полон камней, гор и вод, но Он ставит ногу и бредет через них. Он не оставит ее; а потому освежите меня двумя словами относительно Вашей уверенности и мужества в нашем Господе, как об этом, так и о Его собственном Сионе; ибо Он сватает Свою жену в Неопалимой Купине; и ради «благоволения Живущего в Купине» купина не сгорает. Лучше плакать с Иерусалимом до полудня, чем плакать с Вавилоном после полудня, в конце дня. Наш день смеха и радости приближается. Еще немного, и Вы увидите спасение Божье. Я жажду видеть Вас и услышать, как Ваши дети, особенно Сэмюэль. Благодать да будет их наследием и долей от Господа, и Господь да будет их уделом, и тогда их наследство будет им по душе. Помните мою любовь к Вашему мужу. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Ваш в Его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Анвот.

XLVIII. — Для Мэрион Макнот.

(БЕДЫ ОТ ЛЖЕБРАТЬЕВ — СОБЫТИЯ — ПРИШЕСТВИЕ ХРИСТА — ЗАСТУПНИЧЕСТВО.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ СЕСТРА, — Я знаю, Вы слышали об успехе нашего дела в Эдинбурге. Я каждый день пресвитерии вижу лица моих братьев, улыбающихся мне, но их языки передают упреки и ложь обо мне за сто миль, и сделали меня ненавистным епископу Сент-Эндрюсскому, который сказал мистеру У. Дэлглишу, что служители в Галлоуэе были его доносчиками. Вследствие чего никакое письмо с просьбой о благосклонности не могло быть получено от него для осуществления нашего дела; только я стал предметом разговоров людей, которые иначе не знали меня, и имеют власть (если Бог позволит) причинить мне вред. И все же я умоляю Вас, в глубине Христа Иисуса, не падайте духом. Я боюсь, что Ваша скорбь чрезмерна из-за этого; и я не так забочусь о себе в этом деле, как о Вас. Мужайтесь; Ваш дорогой Господь зажжет Вашу свечу, которую нечестивые так хотели бы задуть; и, так верно, как жив наш Господь, Ваша душа обретет радость и утешение в этом деле. Хотя Вы видите, что все гончие в аду спущены с цепи, чтобы помешать этому, их железные цепи для нашего дорогого и могущественного Господа — лишь соломинки, которые Он может легко сломать. Пусть это искушение не застрянет у Вас в горле; проглотите его и пусть оно пройдет; наш Господь да даст Вам напиться утешений Своего Духа, чтобы оно переварилось. Вы никогда не знали никого в Божьей книге, кто приложил бы руку к работе Господней для Его церкви, но мир и сатана лаяли против них, и кусали также, где имели власть. Вы не положите ни одного камня на стены Сиона, но они будут трудиться, чтобы снова сбросить его.

Что касается меня, Господь дает мне видеть теперь больше доказательств призыва в Керкубри, чем когда-либо прежде; а потому молитесь и владейте своей душой в терпении. Те, кто были деятелями в этом деле, имеют добрые надежды, что оно все же пойдет вперед и преуспеет. Что касается смерти короля Швеции (которая считается слишком правдивой), мы не можем сделать ничего иного, как почитать нашего Господа, Который обычно не держит Сион на ее скале мечом и рукой плоти и крови, но Своей собственной могущественной и простертой рукой. Ее Царь, Который царствует на Сионе, все еще жив, и они окружают Его, чтобы стащить Его с престола; но Отец Его увенчал Его, и кто смеет сказать: «Это плохо сделано»? Невеста Господня будет то вверх, то вниз, над водой плавая и под водой тоня, пока ее прекрасный и могущественный Искупитель и Муж не просунет Свою голову сквозь небеса и не придет со Своим прекрасным двором, чтобы уладить все их тяжбы и дать им желанное наследство: и тогда мы сложим наши мечи и будем торжествовать, и больше не будем сражаться. Но не думайте, несмотря на все это, что наш Господь и Главный Пастырь останется без одной слабой овцы или самого глупого умирающего ягненка, которого Он искупил. Он пересчитает Свою паству, соберет их всех вместе и даст верный отчет о них Отцу, Который дал их Ему. Давайте учиться отводить глаза от людей, чтобы наши блудливые сердца не сохли по ним, и свататься к нашему старому Мужу, и сделать Его нашим любимцем. Ибо «так говорит Господь врагам Сиона: Пейте и упивайтесь, и извергайте, и падайте, и не вставайте более, из-за меча, который Я посылаю среди вас. И будет, если они откажутся взять чашу из твоей руки, чтобы пить, тогда ты скажешь им: Так говорит Господь Саваоф, вы непременно будете пить» (Иер. 25:27, 28). Вы видите, как наш Господь варит чашу яда для Своих врагов, которую они должны выпить, и из-за этого иметь больные внутренности и больные желудки, да, лопнуть. Но когда плен Сиона подойдет к концу, «сыны Израилевы придут, они и сыны Иудины вместе, идя и плача: они пойдут и будут искать Господа Бога своего. Они будут спрашивать путь к Сиону, с лицами своими туда, говоря: Придите, и давайте присоединимся к Господу в вечном завете, который не будет забыт» (Иер. 50:4, 5). Это сказано нам и для нас, кто с горестными сердцами спрашивает: «Что есть путь к Сиону?» Это наша часть, кто знает, как идти к двери нашего Господа и стучать молитвой, и как поднять засов Христов и закрыть засов двери Его комнаты, жаловаться и рассказывать Ему, как Господь обращается с нами и как идут дела нашего Царя, чтобы Он мог встать и дать им удар, кто играет с Христом и Его супругой. У Вас также, дорогая госпожа, домашние беды, в болезни Вашего мужа и детей, и в разорении Вашего дома ворами; примите эти жезлы в терпении от Вашего Господа. Он должен постоянно перемещать Вас из сосуда в сосуд и молоть Вас, как пшеницу Господню, чтобы быть хлебом в Его доме. Но когда все эти удары пройдут над Вашей головой, что Вы скажете, увидев лицо Вашего возлюбленного Христа, белое и румяное, даже Его лицо, Которое достойно нести знамя среди десяти тысяч? (Песн. 5:10). Надейтесь и верьте до конца. Благодать вовеки да умножится на Вас, Вашего мужа и детей.

Ваш собственный в Его дражайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Эдинбург, дек. 1634.

XLIX. — Для Мэрион Макнот.

(РАЗОРИТЕЛЬНОЕ ИМУЩЕСТВО — ПРИЗЫВ В КЕРКУБРИ — ГОСПОДЬ ЦАРСТВУЕТ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ И ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Моя любовь во Христе вспоминается. Бог вернул меня домой из места, где я был упражняем великой тяжестью, и я нашел дома новый повод для великой тяжести, но не смею не благодарить за все.

В моем деле в Эдинбурге я не согрешил и не обидел свою сторону, — по его собственному признанию и по признанию его друзей, я отдал свое имущество ради мира и спасения истины моего Господа от упреков, которая дороже мне, чем все, что у меня есть. Моя мать слаба, и я думаю, оставит меня одного; но я не один, потому что Отец Христа со мной.

Что касается Вашего дела относительно Вашего города, я вижу великое доказательство; но сатана и его орудия против него, и немногие подставляют свои плечи под плечо Христа, чтобы помочь Ему. Но Он сделает все Своей силой; и я не смею не увещевать Вас верить и убеждать Вас, что голодные в Вашем городе будут накормлены; а что касается остальных, у кого нет аппетита, им хватит обрезков Божьего хлеба; а потому верьте, что все будет хорошо. Я не могу оставить мать, чтобы прийти и обсудить с Вами все подробности. Я дал такие указания нашему дорогому другу, какие мог; но исход в руках нашего дорогого Господа.

Божий Сион за границей процветает, и Его рука не сократилась с нами, если бы мы могли верить. В Эдинбурге нехватка и голод слова Божьего. Ваша сестра Джейн усердно трудится в нашем деле; но еще не получила ответа от И. П. Мистер А. К. будет работать, сколько сможет. Моя леди говорит, что может сделать мало, и что ей и ее мужу не подобает говорить о таком деле. Я сказал ей свое мнение прямо.

Я жажду знать о Вашем состоянии. Помните меня сердечно Вашему дорогому мужу. Благодать да будет долей Ваших детей. Я знаю, Вы помните о свежей ране нашей сестры-церкви в Ирландии. Попросите нашего Господа приложить к ней пластырь (Он имеет большое искусство делать это) и заставить других работать. Благодать, благодать на Вашу душу, и тело, и всех Ваших.

Ваш во Христе,

С. Р.

Анвот.

[Следующая краткая записка, адресованная Мэрион Макнот, может быть прочитана как своего рода постскриптум к вышеизложенному, хотя обычно печатается как отдельное письмо.]

ДОРОГАЯ ГОСПОЖА, — У меня нет времени сегодня писать Вам; но Бог, зная мое нынешнее состояние и нужды моего призвания, надеюсь, пощадит жизнь моей матери на время, за что у меня есть причина благодарить Господа. Я умоляю Вас, не падайте духом из-за того, что я писал Вам прежде относительно назначения служителя в Ваш город. Веруйте, и Вы увидите спасение Божье. Я пишу это, потому что, когда Вы страдаете, мое сердце страдает вместе с Вами. Я верю, что Ваша душа обретет радость в Ваших трудах и святых желаниях для этой работы. Благодать Вам, и Вашему мужу, и детям.

Ваш вовеки во Христе,

Анвот.

L. — Для Мэрион Макнот.

(ХРИСТОС ПРИХОДИТ КАК КАПИТАН СПАСЕНИЯ — КОНФЛИКТ И ЗАВЕТ ЕГО ЦЕРКВИ — ИУДЕИ — ОТСТУПНИЧЕСТВО ПОСЛЕДНИХ ДНЕЙ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ И ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Я знаю, Ваше сердце падает духом из-за запустения, которое должно прийти на эту церковь, и появления того, что наемник будет навязан пастве Христовой в том городе; но пошлите тяжелое сердце вверх к Христу, оно будет желанным. Те, кто с зверем и драконом, должны вести войну с Агнцем; «но Агнец победит их: ибо Он есть Господь господствующих и Царь царей; и те, кто с Ним, суть призванные, и избранные, и верные» (Откр. 17:14). Наши десять дней будут иметь конец; все прежнее будет забыто, когда мы будем перед престолом. Христос всегда был таким в мире; Он всегда занимает сторону защитника и всегда был в лагере, сражаясь в битвах Церкви. Враги Сына Божьего будут накормлены своей собственной плотью и будут пить свою собственную кровь; а потому их часть в этом в конце концов окажется достаточно тяжелой: так что мы можем смотреть вперед и жалеть их. Пока число избранных не будет исполнено, одежды Христовы должны быть обагрены кровью. Он идет от Едома, от избиения Своих врагов, «одетый в окрашенные одежды, славный в Своем одеянии, шествующий в величии Своей силы». Кто это (говорит он), который является в этой славной позе? Наш великий Он! Тот, Кто силен спасать, Чья слава сияет, когда Он кропит кровью Своих противников и пачкает все Свое одеяние. Слава Его праведного отмщения сияет в этих пятнах (Ис. 63:1). Но видя, что наш мир не здесь, мы, бедные дети, далеко от дома, должны прокрасться через многие воды, плача, когда идем, и притом веря, что мы не наносим ущерба верности Господней, видя, что Он сказал: «Я, Я Сам — Утешитель ваш: кто ты, что боишься человека, который умрет, и сына человеческого, который будет как трава?» (Ис. 51:12). «Когда будешь переходить через воды, Я с тобою, и через реки — они не потопят тебя. Когда пойдешь через огонь, не обожжешься, и пламя не опалит тебя» (Ис. 43:2).

Собирается облако и приближается буря. Эта земля будет перевернута вверх дном; и если когда-либо Господь говорил мне (подумайте об этом), невеста Христова будет рада дыре, чтобы спрятать свою голову, и дракон может настолько превозмочь, что погонит женщину и ее младенца мужского пола за море. Но будет остаток, две или три ягоды, оставшиеся на верхушке оливкового дерева, о которых Бог скажет: «Не губите их, ибо в них благословение». После этого будет ясный солнечный свет на старой супруге Христовой, и чистое небо, и она будет петь, как в дни своей юности. Антихрист и великий красный дракон обрежут ветви Христовы и приведут Его лозу к низкому пню, под ноги тех, кто носит начертание зверя; но Растение Именитое, Человек, имя Которого Отрасль, снова расцветет и расцветет, как роза, и снова будут прекрасные белые цветы, с самыми приятными плодами, на том древе жизни. Прекрасного сезона да будет Он иметь! Благодать, благодать да будет на том благословенном и прекрасном дереве! под тенью которого мы будем сидеть, и плод Его будет сладок для нашего вкуса. Но Христос будет сватать Свою горстку в огне и выбирать Своих в горниле скорби. Но пусть будет так; Он не может, Он не убьет Своих детей. Любовь не позволит Ему положить полный конец. Завет заставит Его удержать Свою руку. Не бойтесь же, говорит Первый и Последний, Тот, Кто был мертв и жив. Мы не видим, как Христос точит и чистит Свой меч для Своих врагов; а потому наши неверующие сердца говорят, как Сион: «Господь оставил меня». Но Бог упрекает ее и говорит: «Ну, ну, Сион, разве это хорошо сказано? Подумай еще об этом, ты не права передо Мною. Может ли женщина забыть своего грудного ребенка, чтобы не пожалеть плода чрева своего? Да, она может; но Я не забуду тебя. Вот, Я начертал тебя на дланях Моих» (Ис. 49:15, 16). Вы разбиваете свое сердце и становитесь тяжелыми, и забываете, что Христос имеет Ваше имя, начертанное на дланях Его руки большими буквами. Во имя Сына Божьего верьте, что похороненная Шотландия, мертвая и похороненная со своим дорогим Женихом, воскреснет на третий день снова, и будет новый рост после того, как старый лес будет срублен.

Я рекомендую Вас, и Ваши бремена, и тяжелое сердце поддержке Его благодати и благоволения, Кто обитал в Купине, Тому, Кто был отделен от Своих братьев. Испытайте своего мужа издалека, чтобы увидеть, можно ли его склонить думать о поездке в Америку.

О, увидеть зрелище, следующее за Пришествием Христа в облаках, самое радостное! наши старшие братья иудеи и Христос падают друг другу на шею и целуют друг друга! Они долго были в разлуке; они будут добры друг к другу, когда встретятся. О день! О долгожданный и прекрасный рассвет! О сладкий Иисус, дай мне увидеть то зрелище, которое будет как жизнь из мертвых, Тебя и Твой древний народ во взаимных объятиях.

Пожелайте своей дочери соединиться с Христом на условиях страдания за Него; ибо крест — это старый надел и участок земли, который прилегает к дому Христову. Наш дорогой Глава всегда имел этот доход, прилегающий к Его наследству. Но скажите ей, что день близок к рассвету, небо разрывается; наш Возлюбленный будет с нами, прежде чем мы осознаем. Антихрист, и смерть, и ад, и враги Христовы и наши будут связаны и брошены в бездонную яму. Господь Иисус да будет с Вашим духом.

Ваш в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, April 22, 1635.

LI. — Для Мэрион Макнот.

(ПУБЛИЧНЫЕ ИСКУШЕНИЯ — БЕЗОПАСНОСТЬ КАЖДОГО СВЯТОГО — СОБЫТИЯ В ОКРЕСТНОСТЯХ.)

ЛЮБЯЩАЯ И ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Ради Сиона не молчите, и не падайте духом из-за продолжения этого преследования. Иегова в этой горящей Купине. Потоки могут вздыматься и реветь, но наш ковчег будет плыть над водами; он не может утонуть, потому что Спаситель в нем. Поскольку наш Возлюбленный не был впущен Своей супругой, когда Он стоял у двери со Своей мокрой и замерзшей головой, поэтому Он хочет, чтобы мы искали Его некоторое время; и пока мы ищем, стражи, которые ходят вокруг стен, поразили бедную женщину и сняли с нее покрывало. Но еще немного, и наш Господь придет снова. Шотландское небо снова прояснится; ее момент должен пройти. Я смею с верой сказать и написать (я не мечтаю), Христос лишь ищет (что Он будет иметь и сделает) чистую блестящую невесту из огня. Бог пошли Ему Его поручение, но Он не может остаться без того, что ищет. Тем временем, так или иначе, Он найдет или сделает гнездо для Своего скорбящего голубя. Что это мы делаем, ломая шею нашей веры? Мы еще не пришли к устью Красного моря; и хотя бы мы были, ради Его чести, Он должен осушить его. Наша часть — умереть, сжимая и держа крепко Его верное обетование. Если зверь получит разрешение проехать через землю, чтобы запечатлеть тех, кто его, он не получит ни одного ягненка с собой, ибо они защищены и запечатлены как слуги Божьи. Во имя Божье, пусть Христос возьмет Свой гумно, и все, что в нем, на холм, и провеет его. Пусть Он просеет Свою пшеницу, и выметет Свой дом, и поищет Свое потерянное золото. Господь заклинит грохочущие колеса или повернет их; ибо остаток гнева Он сдерживает. Он может ослабить пояс царей; для Бога их пояс, которым они опоясаны, связан простым узлом.

Что касается пастора для Вашего города, Ваша совесть может засвидетельствовать Вам, что Вы сделали свою часть. Пусть Хозяин виноградника теперь позаботится о Своем саде, видя, что Вы шли, пока Он не сказал: «Стойте смирно». Воля Господня да будет исполнена. Но испытание — это не то, чтобы отказаться от Бога и больше не верить. Я благодарю моего Бога во Христе, я нахожу силу моего искушения ослабленной, и его остроту притупленной, с тех пор как я говорил с Вами в последний раз. Я не знаю, кружит ли искуситель, пока не найдет, что плотина снова собирается, и я более уверен; но это было моим бременем, и я еще более уверен, что Господь поможет и избавит.

Я намерен, если Богу угодно, чтобы наше Причастие было отпраздновано в первую субботу после Пасхи. Наш Господь, тот великий Хозяин пира, пошли нам один сердечный и радостный ужин, ибо я предвижу, что он будет последним. Но мы ожидаем, когда тени убегут и наш Господь придет в Свой сад, что Он будет кормить нас на зеленых пастбищах без страха. Собаки тогда не будут натравлены на овец. Я искренне желаю Ваших молитв о помощи в нашей работе, и побудите других вместе с Вами делать то же самое. Помните меня Вашему мужу и пожелайте Вашей дочери быть доброй к Христу и стремиться приблизиться к Нему; Он даст ей приветствие в Свой дом вина и введет ее в комнату Царя. О, как вид Его лица и запах Его одежд будут привлекать и восхищать сердце! Теперь любовь прекрасного Сына Божьего да будет с Вами.

Ваш в Его сладком Иисусе,

С. Р.

Анвот, 1635.

LII. — Для Мэрион Макнот.

(В ПРЕДВКУШЕНИИ ТОГО, ЧТО ЕЕ МУЖ БУДЕТ ВЫНУЖДЕН ПРИНЯТЬ ПОВЕЛЕНИЕ ПРЕЛАТОВ — СВЯТЫЕ ЕЩЕ БУДУТ СУДИТЬ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ГОСПОЖА, — Я заклинаю Вас именем Сына Божьего покоиться на Вашем Скале, Которая выше Вас. Не бойтесь человека, который есть червь, ни сына человеческого, который умрет. Бог да будет Вашим страхом. Ободряйте своего мужа. Я бы посоветовал Вам написать в Эдинбург некоторым опытным юристам, чтобы понять, что Ваш муж, как главный магистрат, может сделать в противодействии любому навязанному служителю, и в своем поведении по отношению к новому прелату, если он прикажет ему заключить в тюрьму или наложить руки на кого-либо, и, одним словом, насколько он может в своей должности не повиноваться прелату без опасности закона. Ибо если епископ придет в Ваш город и не найдет послушания по своему сердцу, вероятно, он прикажет провосту помочь ему против Бога и истины. У Вас будет больше мужества под преследованием. Не бойтесь; возьмите Христа в поручители, Который сказал: «Ни один волос с головы вашей не пропадет» (Луки 21:18). Христос не будет в Вашем долгу, чтобы Вы отдавали что-либо за Него, и не дали Вам всех доходов с избытком. Это Его честь, что Его слуги не должны быть разорены и погублены в Его служении. Вы никогда не были почтены до сих пор. И если Ваш муж будет первым магистратом, который пострадает за имя Христово в этом преследовании, он может радоваться, что Христос возложил первый венок на его голову и на Вашу. Истина все еще будет держать корону на улицах Шотландии. Христос и истина достаточно сильны. Они судят нас сейчас; мы однажды будем судить их и сядем на двенадцать престолов и будем судить двенадцать колен. Веруйте, веруйте; ибо они не смеют молиться; они не смеют смотреть Христу в лицо. Они были неверны Христу, и Он не будет сидеть сложа руки при неправде. Вы знаете, это не наше дело; ибо если бы мы хотели оставить нашего Господа, мы могли бы спать в настоящее время в здравии и сохранить свое место, средства и честь, и быть дорогими также им; но давайте однажды отдадим все, что у нас есть, в руки Христовы. Не бойтесь за мои бумаги; я отправлю их, но Вас будут допрашивать из-за них. Дух Иисуса да даст Вам внутренний мир. Пожелайте Вашему мужу от меня доказать честность перед Христом; он не будет в проигрыше от руки Христовой.

Ваш вовеки в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, July 8, 1635.

LIII. — Для Мэрион Макнот.

(ОБОДРЕНИЕ ПОД ИСПЫТАНИЕМ В ПРЕДВКУШЕНИИ БОЛЕЕ ЯРКИХ ДНЕЙ.)

Госпожа, мое почтение во Христе. Назначив встречу с мистером Дэвидом Диксоном и зная, что Б. не придет на пресвитерию, я не могу сейчас увидеться с вами. Поручите мое путешествие Богу. Моя душа благословляет вас за ваше последнее письмо. Не падайте духом; Христос не оставит жителей островов. «Острова будут ожидать закона Его». Мы — Его наследие, и Он не продаст ни части Своего наследия. За грехи этой земли, за нарушение нами ковенанта, презрение к Евангелию и наше отступничество от истины Он воздвиг горящую печь на горе Сион; но я говорю это и буду стоять на своем: трава еще зазеленеет на нашем горе Сион. Будет роса всю ночь на лилиях, среди которых пасет Христос, пока не рассветет день и не убегут тени. И моль съест врагов Христа. Пусть они разводят свой собственный огонь и ходят в свете его, он не даст им увидеть путь к своему ложу; но они лягут в скорби (Ис. 50:11). Посему радуйтесь и веруйте. Это в спешке. Благодать, благодать да будет с вами и вашими.

Ваш во Христе,

С. Р.

Анвот.

LIV. — Для Мэрион Макнот.

(ОБЩЕСТВЕННЫЕ НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ — СЛОВА УТЕШЕНИЯ.)

Любящая и дорогая сестра, — я боюсь, что вы встревожены и подавлены из-за недавней несправедливости, которую ваш муж претерпел в вашем городском совете. Но я молю вас, утешьтесь в Господе; ибо правое дело остается под водой лишь до тех пор, пока нечестивые люди держат над ним свою руку; их рука устанет, и тогда правое дело всплывет, и свет, посеянный для праведников, взойдет и вырастет. Если бы вы не были здесь странниками, псы мира не лаяли бы на вас. Вы можете увидеть все извивы и повороты, которые есть на вашем пути к небесам, в Слове Божьем; ибо Он не поведет вас в Царство кратчайшим путем, но вы должны пройти через «честь и бесчестие, через порицания и похвалы; нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но, вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся» (2 Кор. 6:8, 10). Мир — один из врагов, с которыми мы должны сражаться, но это побежденный и преодоленный враг, подобный разбитому и покинутому солдату; ибо наш Иисус отнял у него доспехи. Позвольте мне тогда говорить с вами Его словами: «Мужайтесь», — говорит Начальник нашего спасения, — «ибо Я победил мир». Вы не будете свободны ни от бича языка, ни от позора (даже если бы это были побои и плевки в лицо, как было в случае с нашим Спасителем), если вы следуете за Иисусом Христом. Я умоляю вас милосердием нашего Господа Иисуса, храните добрую совесть, как, я верю, вы и делаете. Вы живете не мнением людей; золото может быть золотом и иметь на себе клеймо царя, даже когда его попирают люди. Счастливы вы, если, когда мир попирает ваш авторитет и доброе имя, вы все же остаетесь золотом Господним, запечатленным образом Царя небесного и отмеченным Духом до дня вашего искупления. Молитесь о духе любви; ибо «любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (1 Кор. 13:7).

И я молю вас и вашего мужа, да, я заклинаю вас перед Богом, и Господом Иисусом Христом, и избранными ангелами: молитесь за этих ваших противников, и прочтите это вашему мужу от меня, и пусть оба вы облечетесь, как избранные Божьи, в милосердие. И, сестра, помните, сколько тысяч талантов грехов ваш Господин простил вам. Простите же и вы своим сослужителям один талант. Следуйте Божьему повелению в этом и «не ходите вслед сердца вашего и очей ваших» в этом деле, как говорит Дух (Чис. 15:39). Никогда не спрашивайте совета своего сердца здесь; мир раздует ваше сердце сейчас и заставит его раздуться, если только благодать Божья не заставит его смириться. Иисус, сам Иисус, Вечная Мудрость Отца, да даст вам мудрость. Я верю, что Бог прославится в вас. И дверь будет открыта для вас, как для «узников надежды» Господних, как говорит Захария. Это благо для вас, что нечестивые — это Божья веялка, чтобы очистить вас. И я надеюсь, что они не развеют зерно или духовные дары, а только вашу мякину. Я молю вас, в вашем стремлении к справедливости прибегайте к законам людей так, чтобы не уклониться от закона Божьего. Не падайте духом: если бы вы увидели Того, кто стоит на берегу, протягивая Свои руки, чтобы приветствовать вас на суше, вы бы не только перешли через море несправедливостей, но и через сам ад, чтобы быть с Ним. И я верю в Бога, что вы иногда видите Его. Господь Иисус да будет с вашим духом и со всеми вашими.

Ваш брат в Господе,

С. Р.

Анвот.

LV. — Для Мэрион Макнот.

(КОГДА ЕМУ УГРОЖАЛИ ПРЕСЛЕДОВАНИЕМ ЗА ПРОПОВЕДЬ ЕВАНГЕЛИЯ — СВЯТЫЕ ЕЩЕ ОДЕРЖАТ ПОБЕДУ.)

Достойная и возлюбленная госпожа, — мое почтение во Христе. Я знаю, вы слышали о намерениях моих противников испытать, что они могут сделать против меня на этом Синоде за дело Божье в вашем городе, когда я был на вашем Причастии. Они намереваются привлечь меня к ответу на Синоде за мятежное учение. Поэтому помогите мне своими молитвами и попросите ваших знакомых также помочь мне. Ваши уши слышали, как Христос был там. Если Он позволит Своему слуге получить разбитую голову на Своей собственной царской службе и не поможет или не отомстит за несправедливость, я никогда не видел ничего подобного. Нет ни одного ночного пьяницы, приспособленца, праздного, идолопоклоннического пастыря, против которого можно было бы выступить: я единственный человек; и поскольку это так, и я знаю, что Бог не поможет им, чтобы они не возгордились, я уверен, что их процесс развалится. Только будьте усердны перед Богом в молении, в открытом ухе и чтении прошения, чтобы Он мог на небесах выслушать обе стороны и судить соответственно. И не сомневайтесь, не бойтесь; те, кто сейчас едет верхом выше всех, не смогут изгнать Христа из Его царского владения в Шотландии. Гордыня человека и его ярость обратятся к славе нашего Господа. Это старая вражда, которую правители земли, дракон и его ангелы, питали к Агнцу и Его последователям; но последователи Агнца победят Словом Божьим. И верьте в это, и подождите немного, пока они не наполнят свое чрево глиной и гравием, и они узнают (хотя украденные воды сладки), что доля Исава не стоит его охоты. Поклонитесь от меня вашему мужу и пришлите мне весточку, как Гризель. Сын Божий да проведет ее через воду. Господь Иисус да будет с вашим духом.

Ваш в Его единственном, единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Анвот.

LVI. — Моей леди Кенмур.

(ПРИЧИНЫ ДЛЯ СМИРЕНИЯ — БЕЗОПАСНОСТЬ СВЯТЫХ — КОНЕЦ ВРЕМЕНИ.)

Мадам, — я получил письмо вашей светлости от Дж. Г. Я благодарю нашего Господа, что вы по крайней мере так здоровы, как может быть тот, кто еще не пришел домой. Это милость в этом бурном море — получить попутный ветер; ибо никто из святых не получает первого, но они должны принимать ветры так, как Господь морей заставляет их дуть, и постоялый двор так, как Господь и Хозяин постоялых дворов распорядился. Если бы здесь было довольство, небеса не были бы небесами. Кто ищет мир, чтобы сделать его своей постелью, тот в лучшем случае найдет ее короткой и плохо сделанной, с камнем под боком, который не даст ему уснуть, а не мягкой подушкой для сна. Вы должны благословлять своего Господа, что не хуже. Мы живем в море, где многие потерпели кораблекрушение, и нуждаемся в том, чтобы Христос сидел у руля корабля. Это милость — достичь небес, пусть даже с большим тяжелым трудом и усилиями, и взять их силой, как бы то ни было. Лучше плыть и промокнуть через наши воды, чем утонуть по пути; особенно сейчас, когда истина страдает, а великие люди велят Христу сидеть ниже и сжаться в меньших границах, как будто Он занимает слишком много места.

Я ожидаю, что наш новый прелат испытает мое сидение. Я вишу на ниточке, но она (если можно так выразиться) спрядена Христом. Нет спора более честного или почетного, чем страдание за истину. Но самое худшее — это то, что эта Кирк готова утонуть, а все ее возлюбленные и друзья стоят вдали; никто не скорбит с ней, и никто не скорбит о ней. Но Господь Иисус не будет так скоро изгнан из Своего завоевания в Шотландии. Будет видно, что Кирк и истина воскреснут через три дня, и Христос снова поедет на Своем белом коне; хотя Его конь сейчас кажется спотыкается, он не может упасть. Полнота жатвы Христа на краю земли еще не пришла. Я говорю это не потому, что хотел бы, чтобы это было так, а на лучших основаниях, чем мое голое желание. Но довольно об этой печальной теме.

Я жажду быть полностью уверенным в благополучии вашей светлости и в том, что ваша душа процветает, особенно сейчас, в вашей уединенной жизни, когда ваши внешние утешения скудны и когда Христос взял вас для самого вознесения. Я знаю, Его любовь к вам все еще переполняет, и Его любовь не имеет такой плохой памяти, чтобы забыть вас и ваше дорогое дитя, у которого два отца на небесах, один из которых — Ветхий днями. Я верю в Его милость, что Он приготовил для него что-то наверху, как бы ни сложились дела с ним здесь. Я знаю, давно ваша светлость увидела, что этот мир стал вашей мачехой и оставил вас. Мадам, у вас есть причина с добрым сердцем принять скудный обед и скромную диету в этой жизни, видя, что ваш обильный ужин, приготовленный Агнцем, вознаградит все. Пусть уходит то, что никогда не было вашим, а только на виду, а не в собственности. Время вашего займа будет становиться все короче и короче, и время отмерено вам унциями; и тогда, я знаю, ваша надежда будет полным колосом зерна, не опаленным ветром. Вашей радостью может быть то, что ваш якорь поднят за завесу и что земля, на которую он брошен, не ложная, а твердая. Бог сделал Свою часть: я надеюсь, вы не откажетесь ловить и принести домой всю свою любовь к Нему самому; и она слишком узка и коротка для Него, даже если бы ее было больше. Если вы раньше изливали всю свою любовь (если бы ее было на много галлонов больше) на вашего Господа, если капли падали мимо при изливании, Он прощает вас. Он сделал теперь все, что можно сделать, чтобы превзойти все это, и оставил мало, чтобы отвлечь вашу любовь от Него самого, кроме одного единственного ребенка. Какова Его цель в этом, знает Он лучше всех, кто взял вашу душу под опеку. Ваша вера может быть смело милосердной к Христу, что, как бы ни шли дела, худшим будет уставший путник и радостный и сладкий прием дома. Хребет вашей зимней ночи сломлен. Посмотрите на восток, дневное небо разрывается. Не думайте, что Христос теряет время или медлит неподобающе. О прекрасное, прекрасное и сладкое утро! Мы лишь как морские пассажиры. Если мы смотрим правильно, мы на берегу нашей страны: наш Искупитель быстро приближается, чтобы взять этот старый, изъеденный червями мир, как старую изъеденную молью одежду, в Свои две руки, свернуть его и отложить в сторону. Это последние дни, и дана клятва Самим Богом, что времени больше не будет (Откр. 10:6); и когда само время старо и седовласо, было бы хорошо, если бы мы ушли. Итак, мадам, вы видите, я, как обычно, утомителен в своих строках. Ваша светлость простит это. Господь Иисус да будет с вашим духом.

Вашей светлости во всем послушный во Христе,

С. Р.

Anwoth, Jan. 18, 1636.

LVII. — Для Мэрион Макнот.

(В ПРЕДВКУШЕНИИ ПЕРЕЕЗДА В АБЕРДИН.)

Почитаемая и самая дорогая в Господе, — благодать, милость и мир да будут с вами. Я здоров, и моя душа процветает. Я нахожу Христа с собой. Я никого не обременяю; я ни в чем не нуждаюсь; ни одно лицо не смотрит на меня, не улыбаясь мне. Сладкий, сладкий крест Господень. Я преодолеваю свою тяжесть. Вспышки любви моего Жениха питают мою усталую душу. Я скоро отправлюсь во дворец моего Царя в Абердин. Язык, перо и ум не могут выразить мою радость.

Передайте мою любовь Джин Гордон, моей сестре Джин Браун, Гризель, вашему мужу. Это в спешке. Благодать да будет с вами.

Ваш в Его единственном, единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Edinburgh, April 5, 1636.

P.S. — Мое поручение вам — верить, радоваться, петь и торжествовать. Христос сказал мне: милость, милость, благодать и мир для Мэрион Макнот.

LVIII. — Моей леди Кенмур.

(ПО ПОВОДУ ПОПЫТОК ВВЕСТИ ЕПИСКОПАЛЬНУЮ СИСТЕМУ.)

Достопочтенная, — я не могу найти времени для написания некоторых вещей, которые я намеревался написать об Иове, я был так занят раздорами, которыми мы обременены в нашем призвании. Ибо наш прелат хочет, чтобы мы либо проглотили наш свет и переварили его вопреки нашим желудкам (хотя бы мы должны были извергнуть нашу совесть и все остальное в этом хлопотном соглашательстве), либо он испытает, может ли лишение сана обратить нас в церемониальную веру.

Я пишу вашей светлости, мадам, не потому, что не доверяю вашей привязанности или готовности помочь мне, как ваша светлость может сама или через других, но чтобы уведомить вас, что я вишу на тонкой ниточке. Ибо наш ученый прелат, поскольку мы не можем видеть его глазами так далеко в жернов, как видит его свет, не хочет следовать за своим Учителем, кротким Иисусом, который ждал уставших и задыхающихся на пути к небесам. Где не все видят одинаково и некоторые слабее, Он носит агнцев на Своей груди и нежно ведет тех, кто с детенышами. Но мы должны либо видеть все зло церемоний как безразличные соломинки, либо претерпеть не меньше, чем быть изгнанными из наследия Господня! Мадам, если бы у меня было время, я бы написал более подробно, но ваша светлость простит меня до более подходящего случая. Благодать да будет с вами и вашим ребенком и составит вам компанию до вашего лучшего дома.

Вашей светлости в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, June 8, 1636.

LIX. — Эрлстону, старейшине.

[Александр Гордон из Эрлстона происходил из дома Гордонов из Лохинвара, и резиденцией его семьи поначалу был Гордон из Эрдса (примерно в миле от железнодорожной станции Нью-Галлоуэй, на лесистой возвышенности, в приходе Келлс). Его прадед, Александр Гордон из Эрдса, женившись на Маргарет, старшей дочери Джона Синклера из Эрлстона, потомки этого союза стали владеть землями Эрлстона. (Геральдика Нисбета.) Существует предание, что старый Гордон из Эрдса проникся взглядами Уиклифа, когда находился с своего рода посольством у английских пограничников, и что он распространял истину, привезя домой английского уиклифита в качестве наставника для своего старшего сына. Получив Новый Завет на народном языке, он читал его на собраниях, которые проводились в лесах Эрдса, в уединенном месте, у слияния Кен и Ди, где начинается озеро. Истина быстро распространилась по всей провинции Галлоуэй.

Существуют некоторые интересные предания о старом Гордоне из Эрдса. В юности он был вынужден подписать приговор, который обрек Патрика Гамильтона на смерть в 1528 году; и именно это обстоятельство побудило его более полно исследовать истину. Он дожил до ста одного года, умерев в 1586 году. Путник, пришедший однажды вечером просить гостеприимства в Эрдсе, был любезно принят юношей, который, однако, направил его к своему отцу. Его отец, в свою очередь, направил его к более старшему человеку, деду мальчика; и тогда этот седовласый дед сказал: «Сэр, вы должны спросить моего отца», — патриарха, который сидел в кресле и проводил богослужение в тот вечер. (Шерифы Галлоуэя Эгнью.)

Эрлстон, или Эрлистон, или Эрлестон, находится недалеко от Карсфэрна. Когда вы едете из Далри в Гленкенсе, вы видите крышу древней резиденции, появляющуюся среди деревьев, которые растут на наклонном хребте, у подножия которого она стоит. Перед мрачной старой башней есть прекрасная лужайка, остаток лучших дней, и водопад неподалеку. Есть еще один Эрлстон, в приходе Борг, совершенно современный особняк, построенный потомком этой древней семьи и названный в честь первоначального владения.

Благодать Божья, которая рано избрала эту семью, продолжала благоволить ей на протяжении многих поколений. Александр Гордон, друг Резерфорда, был достоин своих предков. Ливингстон в своих «Характеристиках» говорит о нем как о «человеке большого духа, но сильно подавленном внутренними упражнениями. По мудрости, мужеству и праведности он мог бы быть магистратом в любой части земли». Он горячо поддержал сторону пресвитериан. В конце июля 1635 года он был вызван епископом Глазго предстать перед Высшей комиссией за предотвращение вторжения непопулярного ставленника епископа в вакантный приход. Но лорд Лорн, впоследствии мученик маркиз Аргайл, явившись с ним перед этим судом и заявив, что Эрлстон сделал это по его указанию как патрон прихода, дело было отложено на будущее. Это письмо Резерфорда, вероятно, относится к досадным разбирательствам, возбужденным против него в связи с этим делом. Впоследствии он был вызван Сидсерфом, епископом Галлоуэя, оштрафован на пятьсот марок и сослан в Монтроз. Тайный совет, однако, впоследствии освободил его от ссылки после уплаты штрафа. Эрлстон был членом Ассамблеи, которая собралась в Глазго в 1638 году в качестве уполномоченного от пресвитерии Керкубри. Его имя значится среди членов парламента в 1641 году как члена от графства Галлоуэй. Он был женат на Элизабет, дочери Джона Гордона из Мюрфада, от которой у него было несколько детей. Его старший сын Уильям, который наследовал ему, был признан наследником своего отца 23 января 1655 года. На аллее, ведущей к Эрлстону, есть очень большой старый дуб, который до сих пор показывают как тот, в густой листве которого этот Уильям Гордон прятался и таким образом избежал своих преследователей в дни преследований. Но в 1679 году, по пути к восстанию в Ботвелле, он был застрелен отрядом драгун и похоронен на кладбище Глассфорд, где находится памятник в его честь.]

(НИ ОДНО СТРАДАНИЕ ЗА ХРИСТА НЕ ОСТАНЕТСЯ БЕЗ НАГРАДЫ — ПОТЕРЯ ДЕТЕЙ — ХРИСТОС В ПРОВИДЕНИИ.)

Многоуважаемый сэр, — я слышал о намерениях и злобе ваших противников против вас. Похоже, они расширят закон, который у них есть, в длину и ширину, соразмерно их пылу ума. Но это большая часть вашей славы, что дело не ваше, а вашего Господа, которому вы служите. И я не сомневаюсь, что Христос сочтет за честь поддержать Своего слабого слугу; и было бы стыдом для Него (с почтением к Его святому имени), если бы Он позволил Себе быть в долгу у такого бедного человека, как вы, и чтобы вы отдавали за Него, а не получали обратно. Записывайте свои расходы для вашего Господина Христа и ведите учет того, что вы отдаете, будь то имя, авторитет, имущество или жизнь, и отложите свой расчет до вечера; и помните, что бедный слабый слуга Христа написал это вам, что у вас будет Христос, Царь, поручителем за ваши доходы и все ваши потери. Не считайте с утра. Возьмите Слово Божье как свое основание; и что касается акта поручительства Христа, хотя тело, жизнь и имущество идут за Христа вашего Господа, и хотя вы должны потерять голову за Него, все же «ни один волос с вашей головы не погибнет; в терпении вашем владейте душами вашими». И поскольку вы первый человек в Галлоуэе, вызванный и допрошенный за имя Иисуса, Его око было на вас, как на том, кого Он предназначил быть среди Своих свидетелей. Христос сказал: «Александр Гордон возглавит круг в свидетельстве доброго исповедания», и поэтому Он первым возложил венец страдания за Себя на вашу голову. Считайте себя настолько более обязанным Ему и не бойтесь; ибо Он возлагает Свою правую руку на вашу голову. Тот, кто был мертв и жив, защитит ваше дело и будет внимательно следить за процессом от начала до конца, и Дух славы почиет на вас. «Не бойся ничего, что тебе предстоит претерпеть: вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять: будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр. 2:10). Этот прекрасный, Иисус, который также стал Сыном человеческим, чтобы Он мог принять удары за вас, да запишет в вашем сердце смягчающее крест и поддерживающее душу чувство этих слов!

Эти грохочущие колеса десятидневной скорби Шотландии находятся под Его взором, у Которого семь очей. Возьмите дом на свою голову и верой проскользните под крылья Христа, пока буря не пройдет. И помните, когда они выпьют нас до дна, Иерусалим будет чашей трепета и яда. Они будут вынуждены извергнуть святых; ибо Иуда «будет как жаровня с огнем между дровами, и как горящий светильник среди снопов, и они истребят все окрестные народы, справа и слева». Горе врагам Сиона! им хуже всех; ибо мы записаны на победу. Сэр, вы никогда не были почетны до сих пор. Это ваша слава, что Христос внес вас в список вместе с Собой и с остальными свидетелями, которые вышли из великой скорби и омыли свои одежды и убелили их кровью Агнца. Не падайте духом из-за того, что слуги антихриста бросают вам в лицо, что вы глава и покровитель пуритан и лидер этой секты. Если ваша совесть говорит: «Увы! здесь много шума и мало дела» (как гласит пословица), потому что вы не оказали Христу столько услуг на этом пути, сколько могли и должны были, наберитесь мужества от этого же искушения. Ибо ваш Господь Христос смотрит на этот самый вызов как на алчущее желание в вас сделать больше, чем вы сделали; и это заполняет пробел, и Он примет то, что вы сделали в этом роде. Если великие люди добры к вам, я молю вас, не обращайте на них внимания; если они улыбаются вам, Христос лишь одалживает их лицо, чтобы улыбнуться через них Своему страждущему слуге. Знайте источник; и, несмотря на все это, узнайте путь к самому источнику. Поблагодарите Бога, что Христос пришел в ваш дом в ваше отсутствие и взял с Собой некоторых из ваших детей. Он настолько полагался на вашу любовь, что вы не обидитесь; и хотя бы Он взял остальных, Он не может оказаться на вашей неправильной стороне. Я не сомневаюсь, если бы они были детьми из золота, вы бы сочли их хорошо отданными Ему.

Хорошо истолкуйте эти два жезла на вас, один в вашем доме, другой на вашей собственной персоне за границей. Любовь не мыслит зла. Если бы вы не были пшеницей Христа, предназначенной быть хлебом в Его доме, Он не стал бы молоть вас. Но держите среднюю линию, не пренебрегайте и не падайте духом (Евр. 12:5). Вы видите, ваш Отец по-домашнему обходится с вами. Удары отца свидетельствуют о доброте и заботе; принимайте их так. Я надеюсь, ваш Господь явил Себя вам и подсказал эти или более избранные мысли о Его обращении с вами. Мы используем наше слабое влияние и авторитет для вас при нашем собственном дворе, как можем. Мы молим Царя услышать нас, а Сына Человеческого — идти бок о бок с вами и рука об руку в огненной печи, и оживить и ободрить ваше неверующее сердце, когда вы поникаете и отчаиваетесь. Сэр, к славе Христа будь сказано, моя вера идет с моим пером сейчас. Я в данный момент верю, что Христос выведет вас. Истина в Шотландии еще удержит корону мостовой. Святые увидят, как религия ходит обнаженной в полдень, свободная от стыда и страха перед людьми. Мы разделим Сихем и поедем по высотам Иакова. Передайте мои обязанные уважения и любовь леди Кенмур и ее милому ребенку.

Ваш всегда в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, July 6, 1636.

LX. — Для Мэрион Макнот.

(КОГДА ОН БЫЛ ПОД СУДОМ ВЫСШЕЙ КОМИССИИ.)

Моя дорогая и возлюбленная во Христе, — я все еще под судом и предстал перед запрещенными лордами Христа для свидетельства против них. Канцлер и остальные искушали меня вопросами, не относящимися к моему вызову, которые я полностью отклонил, несмотря на его угрозы. Моя недавно напечатанная книга против арминиан была одним обвинением; не признание прелатов господами — другим. Большая часть епископов, когда я вошел, выглядели более удивленными, чем я, и слушали меня в молчании. Некоторые заступились за меня; но мой Господь устроил так, что я наполнен радостью в своих страданиях, и я нахожу крест Христа сладким. Что они намерены сделать на следующий день, я не знаю. Не будьте беспечны, но молитесь. Наш епископ Галлоуэя сказал: если Комиссия не даст ему его воли надо мной (с клятвой он сказал), он напишет Царю. Канцлер вызвал меня на суд предстать через восемь дней. Мой Господь привел мне друга из Хайленда Аргайла, моего лорда Лорна, который сделал все, что было в пределах его власти. Бог дал мне благоволение в его глазах. Мистер Роберт Глендиннинг отстранен от служения, пока не примет коллегу. Мы надеемся еще договориться за него. Христос достоин того, чтобы Ему доверяли. Ваш муж получит легкий и хороший исход своего дела. Вы и я оба увидим спасение Божье над Иосифом, отделенным от своих братьев. Благодать да будет с вами.

С. Р.

Эдинбург, 1636.

LXI. — Истинно Благородной и Избранной Леди, моей Леди Виконтессе Кенмур, накануне его ссылки в Абердин.

(ЕГО ЕДИНСТВЕННЫЕ СОЖАЛЕНИЯ — КРЕСТ НЕОПИСУЕМО СЛАДОК — РЕТРОСПЕКТИВА ЕГО СЛУЖЕНИЯ.)

Благородная и избранная леди, — ту честь, о которой я молился эти шестнадцать лет, с покорностью воле моего Господа, мой добрый Господь теперь даровал мне, а именно — страдать за моего царственного и княжеского Царя Иисуса, и за Его царскую корону, и свободу Его Царства, которую Его Отец дал Ему. Запрещенные лорды приговорили меня к лишению сана и заключению в городе Абердин. Я обвинен именем Царя явиться к 20-му дню августа следующего года и оставаться там по усмотрению Царя, как они объявили. Хотя зеленый крест Христа, недавно возложенный на меня, несколько тяжел, пока я вспоминаю многие прекрасные дни, сладкие и утешительные для моей души и для душ многих других, и как молодые во Христе оторваны от груди, а наследие Божье опустошено; все же этот сладко пахнущий и надушенный крест Христа сопровождается сладкими подкреплениями, поцелуями Царя, радостью Святого Духа, верой в то, что Господь слышит вздохи узника, несомненной надеждой (так же верно, как жив мой Господь) после этой ночи увидеть дневной свет, и небо Христа снова прояснится надо мной и Его бедной Кирк; и что в чужой земле, среди чужих лиц, Он даст благоволение в глазах людей Своему бедному угнетенному слуге, который не может не любить того прекрасного, того княжеского, Иисуса, Утешителя его души. Все было бы хорошо, если бы я был свободен от старых вызовов за виновность, и за небрежность в моем призвании, и за то, что слишком мало говорил за корону, честь и Царство моего Возлюбленного. О, за день в собрании святых, чтобы защищать Царя Иисуса! Если мой Господь также пойдет теперь на ссоры, я умру, я не могу этого вынести. Но я ожидаю мира от Него, потому что Он знает, что я могу вынести вражду людей, но я не могу вынести Его вражду. Это мое единственное упражнение, что я боюсь, что сделал мало добра в своем служении; но я не смею не сказать, что любил детей брачного чертога и молился о процветании брака и пришествии Его Царства.

Я предвижу не меньше, чем суд над Галлоуэем, и что Господь посетит весь этот народ за вражду Ковенанта. Но то, что может быть возложено на меня или любого подобного мне, слишком легко для Христа. Христос может вынести больше и вынес бы смерть и сожжение заживо в Своих живых слугах, даже за это почетное дело, за которое я сейчас страдаю. И все же, несмотря на все мои жалобы (и Он знает, что я не смею теперь притворяться), Он никогда не был слаще и добрее, чем сейчас. Один поцелуй сейчас слаще, чем десять давно; сладкий, сладкий Его крест; легкое, легкое и легкое Его иго. О, какой сладкий шаг был бы вверх к дому моего Отца через десять смертей, за истину и дело того неизвестного, и поэтому не наполовину хорошо любимого, Растения Именитого, Человека, называемого Отраслью, Главного среди десяти тысяч, прекраснейшего среди сынов человеческих! О, какие невидимые радости, сколько скрытых сердечных горений любви в «остатках страданий Христовых!» (Кол. 1:24). Моя дорогая достойная леди, я отдаю это вашей светлости, под моей собственной рукой, мое сердце пишет так же, как моя рука, — добро пожаловать, добро пожаловать, сладкий, сладкий и славный крест Христа; добро пожаловать, сладкий Иисус, с Твоим легким крестом. Ты теперь завоевал и получил всю мою любовь от меня; храни то, что Ты получил! Только горе, горе мне за мое лишенное паствы стадо, за агнцев Иисуса, которые, боюсь, будут кормиться сухими грудями. Но я пощажу теперь. Мадам, я не смею обещать увидеть вашу светлость из-за малого времени, отведенного мне; и я намерен повиноваться Царю, который имеет власть над моим телом; а восстание против царей неприлично служителям Христа. Будьте добры ознакомить мою леди Мар с моим делом. Я буду ждать, что ваша светлость и та добрая леди будут помнить перед Богом узника Господня, не ради моего дела, а ради Евангелия. Мадам, свяжите меня больше, если можно больше, с вашей светлостью, и напишите благодарность вашему брату, моему лорду Лорну, за то, что он сделал для меня, бедного неизвестного странника для его светлости. Я буду молиться за него и его дом, пока живу. Это его честь — открыть свои уста на улицах за своего обиженного и угнетенного Господина Христа Иисуса. Теперь, мадам, поручая вашу светлость и милое дитя нежным милостям моего собственного Господа Иисуса и Его благоволению, кто обитал в Кусте,

Я ваш в Его собственном сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Edinburgh, July 28, 1636.

LXII. — Леди Калросс, по случаю его ссылки в Абердин.

[Элизабет Мелвилл, жена Джеймса Колвилла, старшего сына Александра, коммендатора Калросса, была дочерью сэра Джеймса Мелвилла из Халхилла в Файфе. Ее отец был послом от королевы Марии к королеве Елизавете и тайным советником короля Якова VI. Он также был человеком благочестия, который (говорит Ливингстон) «исповедовал, что получил заверение от Господа, что он сам, жена и все его дети встретятся на небесах». Леди Калросс занимала высокое место среди выдающихся христиан своего времени. Ливингстон говорит: «Она была знаменита своим благочестием и своим сном относительно своего духовного состояния, который она изложила в стихах, опубликованных другими. Из всех, кого я когда-либо видел, она была самой неутомимой в религиозных упражнениях; и чем больше она наслаждалась доступом к Богу в них, тем больше она алкала». Она присутствовала на знаменитом Причастии в Шоттсе в июне 1636 года, когда проповедь, произнесенная Ливингстоном в понедельник после него, была средством, как полагают, обращения не менее пятисот человек. Ночь накануне была проведена в молитве большим числом христиан в большой комнате постоялого двора, где она спала; и поскольку служитель, который должен был проповедовать в понедельник, заболел, именно по ее предложению другие служители, помогавшие в том случае, для которых Ливингстон был незнакомцем, возложили на него работу обращения к людям. Существует стихотворение, написанное ею, озаглавленное «Ane Godlie Dream»; и до сих пор сохранился сонет ее сочинения, который она послала мистеру Джону Уэлшу, когда он был заключен в Блэкнессе в 1605 году:—

"My dear brother, with courage bear the cross,

Joy shall be joined with all thy sorrow here.

High is thy hope, disdain this earthly dross,

Once shall you see the wished day appear.

"Now it is dark, thy sky cannot be clear;

After the clouds it shall be calm anon;

Wait on His will whose blood hath bought thee dear:

Extol His name, though outward joys be gone.

"Look to the Lord, thou art not left alone,

Since He is thine, what pleasure canst thou take!

He is at hand, and hears thy every groan:

End out thy fight, and suffer for His sake.

"A sight most bright thy soul shall shortly see,

When store of glore thy rich reward shall be."

—Wodrow MSS. Adv. Lib. Edin. vol. xxix.]

(ВЫЗОВЫ СОВЕСТИ — КРЕСТ НЕ БРЕМЯ.)

Мадам, — ваше письмо пришло вовремя ко мне, теперь узнику Христа и в узах за Евангелие. Я приговорен к лишению сана и заключению в городе Абердин. Но о, моя виновность, безумства моей юности, небрежность в моем призвании и особенно в том, что я не говорил больше за Царство, корону и скипетр моего царственного и княжеского Царя Иисуса, так смотрят мне в лицо, что я предчувствую гнев в том, что является венцом радости для дорогих святых Божьих. Это, до моего появления, которое было три разных дня, беспокоило меня и обременяет меня больше сейчас; хотя Христос, и в Нем Бог примиренный, встретил меня с распростертыми объятиями и встретился со мной точно у входа в дверь зала Канцлера и помог мне так ответить, что преимущество не их, а Христово. Увы, это не повод для удивления, что я так подавлен вызовами; ибо мир ошибся во мне, и никто не знает, какая виновность во мне, так хорошо, как эти двое, которые держат мои глаза сейчас бодрствующими, а сердце тяжелым, я имею в виду (1) мое сердце и совесть, и (2) моего Господа, который больше моего сердца.

Передайте вашему брату, что я желаю ему, пока он на сторожевой башне, ходатайствовать за свою мать и ходатайствовать за эту землю, и не жалеть кричать за прекрасную корону моего сладкого Господа Иисуса, которую запрещенные и запретные лорды срывают с Его царской головы. Если бы я был свободен от вызовов и Высшей Комиссии в моей душе, я бы не дал и соломинки, чтобы пойти в дом моего Отца через десять смертей, за истину и дело моего прекрасного, прекрасного, Иисуса. Но я хожу в тяжести сейчас. Если вы любите меня и Христа во мне, моя дорогая Леди, молитесь, молитесь только об этом, чтобы прошлое между моим Господом и мной было прошлым, и чтобы Он отозвал повестки Своей Высшей Комиссии и не искал от меня ничего, кроме того, что Он сделает для меня и совершит во мне. Если бы ваша светлость знала меня так, как я сам себя, вы бы сказали: «Бедная душа, неудивительно». Это не мое предчувствие создает этот крест для меня; он слишком реален и имеет печальные и определенные основания. Но я не поверю, что Бог воспользуется этим преимуществом против меня, когда моя спина у стены. Тот, кто запрещает добавлять скорбь к скорби, сделает ли Он это Сам? Почему Он должен преследовать сухой лист и солому? Пожелайте Ему пощадить меня сейчас. Также память о прекрасных праздничных днях, которые Христос и я имели в Его банкетном доме вина, и о рассеянном стаде, однажды вверенном мне, а теперь взятом с моих рук Им Самим, потому что я не был так верен в конце, как был в первые два года моего вступления, когда сон уходил от моих глаз, потому что моя душа была занята заботой об агнцах Христа, — даже они добавляют скорбь к моей скорби. Теперь мой Господь дал мне сказать только это, и я пишу это под своей собственной рукой (будьте вы свидетелем слуги Господня), добро пожаловать, добро пожаловать, сладкий, сладкий крест Христа; добро пожаловать, прекрасный, прекрасный, прекрасный, царственный Царь с Твоим собственным крестом. Давайте все трое пойдем на небеса вместе. И я не очень забочусь о том, чтобы ехать с юга Шотландии на север и быть узником Христа среди чужих лиц, в месте этого королевства, в которое у меня мало причин быть влюбленным. Я знаю, Христос сделает Абердин моим садом наслаждений. Я полностью убежден, что Шотландия съест книгу Иезекииля, которая написана внутри и снаружи, «плач, и стон, и горе» (Иез. 2:10). Но святые получат глоток из колодца, который проходит через улицы Нового Иерусалима, чтобы запить это. Итак, надеясь, что вы будете думать о бедном узнике Христа, я молюсь, благодать, благодать да будет с вами.

Вашей светлости в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Edinburgh, July 30, 1636.

LXIII. — Мистеру Роберту Каннингему, служителю Евангелия в Холивуде, в Ирландии.

[Мистер Роберт Каннингем некоторое время служил капелланом в полку графа Баклю в Голландии. По возвращении войск в Шотландию он переехал на север Ирландии, где был принят служителем Холивуда в 1615 году. «Он был единственным человеком, на мой взгляд», — говорит Ливингстон, — «из всех, кого я когда-либо видел, кто больше всего напоминал кротость Иисуса Христа во всем своем поведении, и его так уважали все, даже самые нечестивые, что его часто беспокоило то Писание: «Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо»». Он продолжал трудиться на своем посту и в окрестностях с большим успехом, пока пресвитерианские служители не начали подвергаться притеснениям за свое несогласие. Благодаря исключительной мягкости характера Каннингема, он некоторое время меньше подвергался неприятностям, чем его братья; но в конце концов, 12 августа 1636 года, он и четыре других служителя (среди которых был мистер Гамильтон, упомянутый в конце этого письма) были официально лишены сана за отказ подписать определенные каноны, одним из которых было преклонение колен во время Вечери Господней. Вскоре после этого он вместе с некоторыми из своих лишенных сана братьев приехал в Шотландию; но он недолго пережил свое прибытие. Он умер в Ирвайне 29 марта 1637 года, едва через восемь месяцев после того, как было написано это письмо. Незадолго до того, как он скончался, его жена, сидя на краю его кровати с рукой, сжатой в его руке, после того как он поручил Богу свою паству в Холивуде, своих друзей и своих детей, он добавил: «И последнее из всего, я рекомендую Тебе эту женщину, которая больше не моя жена». Его любящая жена разрыдалась, он попытался утешительными словами унять ее горе; но в процессе этого уснул в Иисусе.]

(УТЕШЕНИЕ БРАТУ В СКОРБИ — ЕГО СОБСТВЕННОЕ ЛИШЕНИЕ СЛУЖЕНИЯ — ХРИСТОС СТОИТ ТОГО, ЧТОБЫ ЗА НЕГО СТРАДАТЬ.)

Возлюбленный и преподобный брат, — благодать, милость и мир да будут с вами. После знакомства во Христе я счел хорошим воспользоваться возможностью написать вам. Видя, что Господу жатвы показалось добрым забрать крюки из наших рук на время и возложить на нас более почетное служение, а именно — страдать за Его имя, было бы хорошо утешать друг друга в письме. У меня было желание увидеть вас в лицо; но теперь, будучи узником Христа, оно отнято. Я очень утешен, слыша о вашем величественном духе солдата за вашего княжеского и царского Капитана Иисуса нашего Господа, и о благодати Божьей в остальных наших дорогих братьях с вами.

Вы слышали о моей беде, я полагаю. Нашему сладкому Господу Иисусу было угодно дать волю злобе этих запрещенных лордов в Его доме, чтобы лишить меня моего служения в Анвоте и заключить меня, за восемьдесят миль оттуда, в Абердин; а также (чего не делали никому раньше) запретить мне говорить вообще во имя Иисуса в этом королевстве под страхом мятежа. Причиной, которая созрела их ненависть, была моя книга против арминиан, в чем они обвиняли меня в те три дня, когда я предстал перед ними. Но пусть наш коронованный Царь на Сионе царствует! Его благодатью потеря их, преимущество — Христово и истины. Хотя этот честный крест завоевал некоторую почву во мне, и моя тяжесть и мои внутренние вызовы совести на время были остры, но теперь, для ободрения всех вас, я смею сказать это и написать под своей рукой: «Добро пожаловать, добро пожаловать, сладкий, сладкий крест Христа». Я поистине думаю, что цепи моего Господа Иисуса все покрыты чистым золотом, и что Его крест надушен, и что он пахнет Христом, и что победа будет кровью Агнца и словом Его истины, и что Христос, лежащий на спине в Своих слабых слугах и угнетенной истине, проедет по животам Своих врагов и «поразит царей в день гнева Своего» (Пс. 109:4). Время нам смеяться, когда Он смеется; и видя, что Ему теперь угодно сидеть с несправедливостями на время, нам подобает молчать, пока Господь не позволит врагам насладиться их голодным, скудным и бесполезным раем. Блаженны те, кто доволен принимать удары с плачущим Христом. Вера доверится Господу и не поспешна, и не упряма; вера также не так пуглива, чтобы льстить искушению или подкупать крест. Это мало вверх или мало вниз, что Агнец и Его последователи не могут получить никакой законной гарантии или перемирия с крестами; так должно быть, пока мы не будем в доме нашего Отца. Мое сердце действительно скорбит о моей матери-Церкви, которая блудодействовала со многими любовниками. У ее Мужа есть намерение продать ее за ее ужасные преступления; и тяжелой будет рука Господня на этом отступающем народе. Пути нашего Сиона скорбят; его золото потускнело, его белые назореи черны, как уголь. Как не будут дети плакать, когда Муж и мать не могут договориться! И все же я верю, что небо Шотландии снова прояснится; что Христос снова построит старые опустошенные места Иакова; что наши мертвые и сухие кости станут одной армией живых людей, и что наш Возлюбленный может еще пасти среди лилий, пока не рассветет день и не убегут тени (Песн. 4:5, 6). Мой дорогой брат, давайте помогать друг другу нашими молитвами. Наш Царь скосит Своих врагов и придет из Восора с одеждами Своими, окрашенными в кровь. И для нашего утешения Он явится и назовет Свою жену Хефцибой, а Свою землю — Беулой (Ис. 62:4); ибо Он будет радоваться о нас и женится на нас, и Шотландия скажет: «Что мне еще до идолов?» Только давайте будем верны Тому, кто может проехать через ад и смерть на былинке, и Его конь никогда не споткнется; и пусть Он сделает из меня мост через воду, чтобы Его высокое и святое имя могло быть прославлено во мне. Удары рукой сладкого Посредника очень сладки. Он всегда был сладок для моей души; но с тех пор, как я страдал за Него, Его дыхание имеет более сладкий запах, чем прежде. О, если бы каждый волос моей головы, и каждый член, и каждая кость в моем теле были человеком, чтобы засвидетельствовать прекрасное исповедание за Него! Я бы счел все слишком малым для Него. Когда я смотрю за линию и за смерть, на смеющуюся сторону мира, я торжествую и еду по высотам Иакова; хотя иначе я слабый, бездушный, трусливый человек, часто подавленный и голодный в ожидании брачного пира Агнца. Тем не менее, я думаю, это мудрая любовь Господа, что питает нас голодом и делает нас тучными с недостатками и оставленностями.

Не знаю, мой дорогой брат, отправились ли наши достойные братья в море или нет. Они в моем сердце и в моих молитвах. Если они еще с вами, передайте привет моему дорогому другу Джону Стюарту, моим возлюбленным братьям во Господе, мистеру Блэру, мистеру Гамильтону, мистеру Ливингстону и мистеру Маклелланду и расскажите им о моих скорбях, и умоляйте их молиться за бедного страждущего узника Христова. Они дороги моей душе. Я прошу ваших и их молитв за мою паству: воспоминание о них сокрушает мое сердце. Я желаю любить этих людей и других моих дорогих знакомых во Христе любовью в Боге, и так, как Бог любит их. Я знаю, что Тот, Кто послал меня на запад и на юг, посылает меня также и на север. Я прикажу своей душе верить и ждать Его, и буду следовать Его провидению, не забегая вперед и не отставая от него. Теперь, мой дорогой брат, прощаясь на бумаге, я вверяю вас всех слову благодати Его и делу Духа Его, Тому, Кто держит семь звезд в деснице Своей, дабы вы были сохранены непорочными до дня Иисуса, Господа нашего.

Ваш брат в скорби в нашем сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

From Irvine, being on my journey to Christ's

Palace in Aberdeen, August 4, 1636.

LXIV. — Александру Гордону из Эрлстона.

(ЕГО ЧУВСТВА ПРИ ОТЪЕЗДЕ ИЗ АНВОТА.)

ВЫСОКОПОЧТЕННЫЙ СЭР, — Я вижу мало надежд в деле К. Я намерен после дня совета отправиться в Абердин. Господь со мной: я не забочусь о том, что может сделать человек. Я никого не обременяю и ни в чем не нуждаюсь. Ни один король не обеспечен лучше, чем я. Сладок, сладок и легок крест Господа моего. Все люди, на которых я смотрю (какого бы звания они ни были, знатные и бедные, знакомые и незнакомые), дружелюбны ко мне. Мой Возлюбленный стал еще добрее и теплее, чем обычно, и приходит, и посещает мою душу. Мои цепи позолочены золотом. Только воспоминание о моих светлых днях со Христом в Анвоте и о моей дорогой пастве (чья участь — печаль моего сердца) подобно уксусу для моего подслащенного вина. И все же и сладкое, и горькое питают мою душу. Ни перо, ни слова, ни разум не могут выразить вам прелесть моего единственного, единственного Господа Иисуса. Итак, в спешке собираясь в свой дворец в Абердине, я благословляю вас, вашу жену, вашего старшего сына и других детей. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш в Его единственном, единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Edinburgh, Sept. 5, 1636.

LXV. — Роберту Гордону из Нокбрека, по пути в Абердин.

[Роберт Гордон из Нокбрека, в приходе Борг, который граничит с Анвотом, описан Ливингстоном в его «Характеристиках» как «чистосердечный и усердный христианин, много занимавшийся делами парламентов и публичных собраний после 1638 года». Он был членом знаменитой Ассамблеи, которая собралась в Глазго в 1638 году в качестве уполномоченного от пресвитерии Керкубри. Точная дата его смерти неизвестна; но мы находим, что в 1657 году Джон Гордон в Гарлохе, в пяти милях от Далри, был признан «наследником Роберта Гордона из Нокбрека, своего двоюродного деда, в землях Нокбрека». (Inq. Retor. Abbrev. Kirkcudbright, № 274.) Этот Джон Гордон и Роберт, его брат, были казнены вместе в Эдинбурге 7 декабря 1666 года за участие в восстании при Пентленде. (См. письмо CCXVII.) Они унаследовали принципы Роберта Гордона из Нокбрека, которому было написано это письмо, и пострадали за них.]

[Нокбрек стоит недалеко от морского берега, среди густых лесов, глядя вниз на устье залива Уигтаун. Но современный особняк занял место резиденции Гордона.]

(КАК ПОДДЕРЖАН В ПУТИ.)

МОЙ ДРАГОЦЕННЕЙШИЙ БРАТ, — Я вижу, что Христу стыдно (если можно так выразиться) быть в таком долгу у бедного человека, как я. Я никого не обременяю; я ни в чем не нуждаюсь; ни одно лицо не нахмурилось на меня с тех пор, как я оставил вас. Божье солнце и ясная погода сопровождают меня в мой временный рай в Абердине. Христос так ловко приспособил к моим плечам это грубое древо креста, что оно нисколько не причиняет мне боли. Мое сокровище в закромах Христовых; мои утешения больше, чем вы можете поверить; мое перо остановится из-за скудости слов, чтобы написать о них. Бог знает, что я исполнен радости Святого Духа. Только память о вас, моих самых дорогих во Господе, о моей пастве и других, удерживает меня от того, чтобы не превозноситься сверх меры. Сладкий соус Христов смешан с этой горечью; но о, какой сладкий и приятный вкус! Я нахожу мало надежд в деле К. Итак, в спешке. Помните меня перед вашей женой и Уильямом Гордоном. Благодать да будет с вами,

Ваш в Его единственном, единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Edinburgh, Sept. 5, 1636.

LXVI. — Роберту Гордону из Нокбрека, после прибытия в Абердин.

(УКОРЫ СОВЕСТИ — ПОКОЙ НА СИОНЕ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я, по милости Божьей, прибыл теперь в Абердин, место моего заточения, и поселился в доме честного человека. Я нахожу горожан холодными, общими и сухими в их доброте; и все же я нахожу приют в сердцах многих незнакомцев. Мои укоры совести ожили снова, и я чувствую, как старые раны кровоточат по-новому; опасна и болезненна совесть, покрытая коркой; но у меня есть взор на кровь, которая является лекарством от таких ран. Но, поистине, я вижу, что христианство воспринимается как нечто более легкое и простое, чем оно есть на самом деле; так что я иногда думаю, что никогда не знал ничего, кроме букв этого имени; ибо наша природа довольствуется малым в благочестии. Наше «Господи, Господи» кажется нам десятью «Господи-Господи». Малое святости на наших весах — это много, потому что это наша собственная святость; и мы любим возлагать малые бремена на наши мягкие натуры и прокладывать гладкий придворный путь на небеса. И я знаю, что необходимо приложить больше усилий, чем мы делаем, и не делать небо городом, который легче взять, чем Бог сделал его. Я убеждаю себя, что многие бегущие не достигнут цели и потерпят разочарование. О! как легко обмануть самих себя, и спать, и желать, чтобы небо упало нам на колени! И все же, несмотря на все хмурые взгляды моего Господа, я нахожу Его сладким, милостивым, любящим, добрым; и мне не хватает ни пера, ни слов, чтобы изложить справедливость, красоту и сладость любви Христовой и честь этого креста Христова, который славен для меня, хотя мир стыдится его. Я поистине думаю, что крест Христов покраснел бы и устыдился этих тонкокожих мирских людей, которые так привязаны к своему авторитету, что стыдятся страданий Христовых. О, честь — быть бичуемым и побиваемым камнями со Христом и пройти через яростный лик смерти к жизни вечной! Но люди хотели бы иметь законную защиту против креста Христова.

Теперь, мой дорогой брат, не забывайте узника Христова, ибо я вижу здесь очень немногих, кто искренне боится Бога. Благодать да будет с вами. Пусть моя любовь во Христе и сердечная привязанность будут переданы вашей доброй жене, вашему брату Джону и всем друзьям. Господь Иисус да будет с вашим духом.

Ваш в Его единственном, единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 20, 1636.

LXVII. — Уильяму Фуллартону, провосту Керкубри.

[Уильям Фуллартон, как уже отмечалось ранее, был мужем Мэрион Макнот. Его религиозные принципы были такими же, как у его превосходной жены, и он был человеком добродетели, честности и благочестия. Он проявил себя покровителем угнетенных в деле мистера Роберта Глендиннинга, престарелого священника Керкубри; на это дело есть явный намек в этом письме. Поскольку мистер Глендиннинг отказался подчиниться прелатству и принять в качестве своего помощника и преемника человека, которого епископ Сидсерф навязал ему и жителям Керкубри, епископ отстранил его от должности и приговорил к тюремному заключению. Провост Фуллартон и другие магистраты города (одним из которых был мистер Уильям Глендиннинг, сын священника), возмущенные такими тираническими действиями, отказались заключить в тюрьму своего собственного пастора, которому тогда было почти восемьдесят лет, и были полны решимости вместе с основной массой жителей города посещать его богослужения. Сидсерф, слишком гордый и жестокий, чтобы позволить так пренебрегать своей властью, приказал заключить бейли Глендиннинга в тюрьму в Керкубри, а других магистратов ограничить пределами города Уигтаун, в то время как престарелого священника приговорил оставаться в пределах своего прихода и запретил ему исполнять любую часть его пастырских функций. Но он обнаружил, что невозможно всеми средствами, которые он мог применить, заставить этих непокорных магистратов подчиниться. Твердость, которую Фуллартон проявил в этом случае, горячо восхваляется Резерфордом.]

(ПООЩРЕНИЕ К СТРАДАНИЯМ ЗА ХРИСТА.)

ВЫСОКОПОЧТЕННЫЙ И ОЧЕНЬ ДОРОГОЙ ДРУГ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я в хорошем состоянии, благословен Господь, оставаясь здесь, в этом чужом городе, узником за Христа и Его истину. И я не стыжусь Его креста. Моя душа утешена утешениями Его сладкого присутствия, за Которого я страдаю.

Я искренне умоляю вас отдать вашу честь и власть Христу и ради Христа; и не смущайтесь плотью и кровью, пока вы за Господа, и за Его истину и дело. И хотя мы видим, что истина на время оказывается в худшем положении, все же Христос будет другом истины и сделает все для тех, кто осмелится рискнуть всем, что у них есть, ради Него и Его славы. Сэр, наш светлый день приближается, и двор изменится, и нечестивые люди будут плакать после полудня, и сильнее, чем сыны Божьи, которые плачут по утрам. Давайте верить и надеяться на спасение Божье.

Сэр, я надеюсь, мне не нужно писать вам о вашей доброте и любви к моему брату, который теперь должен страдать за истину Божью так же, как и я. Я считаю себя обязанным молиться за вас, вашу достойную и добрую супругу и детей за вашу любовь к нему и ко мне тоже. Я надеюсь, что ваши труды ради нас во Христе не пропадут даром. Итак, вверяя вас нежной милости и любящей доброте Божьей, я остаюсь,

Ваш очень любящий и привязанный брат,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 21, 1636.

LXVIII. — Джону Флемингу, бейлифу (бейли) Лейта.

[О мистере Флеминге ничего нельзя установить, если только это не тот, о ком упоминает Ливингстон как о купце в Эдинбурге, человеке, известном среди благочестивых.]

(СЛАДОСТЬ И ВЕРНОСТЬ ЛЮБВИ ХРИСТОВОЙ.)

МОЙ ОЧЕНЬ ДОСТОЙНЫЙ ДРУГ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я получил ваше письмо. Я благословляю Господа через Иисуса Христа, я нахожу Его слово добрым: «Я избрал тебя в горниле страдания» (Ис. 48:10). «Я с ним в скорби» (Пс. 90:15). Я никогда не ожидал от руки Христовой ничего, кроме многого добра и утешения; и я не разочарован. Я нахожу крест моего Господа позолоченным и умащенным утешениями. Мой Господь теперь показал мне белую сторону Своего креста. Я бы не променял свои слезы в тюрьме на смех четырнадцати прелатов посреди их голодных и скудных радостей. Этот мир не знает сладости любви Христовой; это тайна для них.

По прибытии сюда я испытал большую тяжесть, особенно потому, что прелатам было угодно добавить эту мягкую жестокость к моим прежним страданиям (ибо для них это мягко), запретив священникам города давать мне свободу кафедры. Я сказал: «Что имеет Христос против моего служения?» Но я был глупцом; Он примирился со мной. Если вы и другие дети Божьи будете славить Его великое имя, которое делает никчемных людей свидетелями за Него, мое молчание и страдания будут проповедовать больше, чем мог бы сделать мой язык. Если Его слава видна во мне, я удовлетворен; ибо я не испытываю недостатка в доброте от Христа. И, сэр, я не смею скрывать Его щедрость. Я пишу это вам, чтобы вы могли славить, и просить вашего брата и других присоединиться ко мне в этом деле.

Эта земля будет опустошена. Наши беззакония полны; Господь говорит, что мы будем пить, и извергать, и падем. Передайте мою любовь вашей доброй, любезной жене. Благодать да будет с вами.

Ваш в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Nov. 13, 1636.

LXIX. — Благородной и христианской леди, виконтессе Кенмур.

(ЕГО НАСЛАЖДЕНИЕ ХРИСТОМ В АБЕРДИНЕ — ВИДЕНИЕ ХРИСТА ПРЕВОСХОДИТ ВСЕ СООБЩЕНИЯ — НЕКОТОРЫЕ СТЫДЯТСЯ ЕГО И ЕГО.)

МОЯ ОЧЕНЬ ПОЧТЕННАЯ И ДОРОГАЯ ЛЕДИ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я не могу забыть Вашу Светлость и того милого ребенка. Я желаю услышать, что Господь делает для вас и для него. Написать мне было бы милосердием. Я не могу не писать своим друзьям, что Христос назначил мне встречу в Абердине; и мои противники послали меня сюда, чтобы я пировал на банкетах любви с моим царственным, высоким, высоким и княжеским Царем Иисусом. Мадам, почему я должен скрывать честность Христа? Я не смею скрывать Его доброту к моей душе; Он смотрел чуждо и странно на меня, когда я впервые приехал сюда; но я верю, что Он Сам лучше, чем Его взгляды. Я больше не буду ссориться со Христом из-за хмурого взгляда, теперь Он снял маску со Своего лица и говорит: «Целуй досыта»; и что я могу иметь больше, когда я держу великое небо в своих маленьких объятиях? О, как сладки страдания Христовы ради Христа! Бог простит тех, кто возводит хулу на сладкий крест Христов. Это только наши слабые и тусклые глаза, и наш взгляд только на черную сторону заставляет нас ошибаться. Те, кто может ловко взвалить это корявое дерево на свою спину и прикрепить его умело, найдут его таким же бременем, как крылья для птицы или паруса для корабля. Мадам, не жалейте о том, что выбрали лучшую долю. Моим спасением клянусь, это истина Христова, за которую я теперь страдаю. Если бы я нашел лишь холодное утешение в своих страданиях, я бы не обманывал других; я бы сказал вам прямо. Но правда в том, что корона Христа, Его скипетр и свобода Его царства — это то, что сейчас поставлено под вопрос; потому что мы не хотим допустить, чтобы Христос платил дань и был вассалом земных щитов, поэтому сыны нашей матери гневаются на нас. Но Христу не подобает держать чье-либо стремя. Было бы сладкой и почетной смертью умереть за честь этого царственного и княжеского Царя Иисуса. Его любовь — тайна для мира. Я бы не поверил, что во Христе так много, как есть. «Приди и увидь» заставляет Христа быть познанным в Его превосходстве и славе. Я желаю, чтобы весь этот народ знал, как сладко Его дыхание. Мало видеть Христа в книге, как люди видят мир на карте. Они говорят о Христе по книге и языком, и не более того; но подойти близко ко Христу, и обнять Его, и прижать к себе — это другое дело. Мадам, я пишу Вашей чести для вашего ободрения в том почетном призвании, которым Христос почтил вас. Вы получили солнечную сторону склона и лучшее из добрых вещей Христовых. Он не дал вам долю бастарда; и хотя вы получаете удары и хмурые взгляды от вашего Господа, все же верьте Его любви больше, чем собственным чувствам, ибо этот мир не может отнять у вас ничего, что поистине ваше, и смерть не может причинить вам зла. Ваша скала не приливает и не отливает, но ваше море. То, что Христос сказал, Он исполнит. Он будет вашим наставником. Вы не получите грамоты небес, чтобы играть с ними. Хорошо, что вы потеряли свой авторитет у Христа и что лорд Свободная Воля не будет вашим наставником. Христос не доверит взятие вас на небо ни вам, ни какому-либо заместителю, а только Самому Себе. Благословен ваш наставник. Когда явится ваша Глава, ваш Жених и Господь, тогда взойдет ваш день, и у него никогда не будет послеполуденного времени, ни вечерней тени. Пусть ваш ребенок будет Христовым; пусть он останется рядом с вами как залог вашего Господа, который вы охотно вернете, если Бог пожелает.

Мадам, я нахожу людей здесь добрыми ко мне; но ночью и шепотом. Дело моего Учителя не может выйти на главную дорогу. Другие добры по-своему. Многие считают меня странным человеком, а мое дело — недобрым; но я не очень забочусь о мыслях или одобрении людей. Я не стыжусь креста. Проповедники города притворяются большой любовью, но прелаты добавили к остальному эту мягкую жестокость (ибо так они о ней думают), чтобы отстранить меня от кафедр этого города. Люди ропщут и кричат против этого; и, по правде говоря (хотя Христос в остальном наиболее снисходителен ко мне), мое молчание в день Господень удерживает меня от того, чтобы не превозноситься сверх меры и не вздрагивать в жаре любви моего Господа. Некоторые люди привязаны ко мне, по какой причине, я слышу, проповедники здесь намерены изменить мое заточение на другое место; так холодна северная любовь; но Христос и я вынесем это. Я долго боролся с этим печальным молчанием. Я сказал: «Что имеет Христос против моего служения?» и моя душа была в споре со Христом, и в «да» и «нет». Но я уступлю Ему, при условии, что мои страдания могут проповедовать больше, чем мой язык; ибо я не уступлю Христу ни дюйма, кроме как за вдвое лучшее. Одним словом, я глупец, а Он — Бог. Я буду хранить молчание впредь.

Дайте мне знать о Вашей Светлости и вашем дорогом ребенке. Молитесь за узника Христова, который помнит о Вашей Светлости. Передайте мое покорное послушание моей доброй леди Марр. Благодать, благодать да будет с вами. Я пишу и молю о благословениях вашему милому ребенку.

Ваш во всяком покорном послушании в Его единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Nov. 22, 1636.

LXX. — Достопочтенной и христианской леди, моей леди виконтессе Кенмур.

(УПРАЖНЕНИЕ ПОД ЗАПРЕТОМ ПРОПОВЕДОВАТЬ — ДЬЯВОЛ — ЛЮБЯЩАЯ ДОБРОТА ХРИСТА — ПРОГРЕСС.)

МАДАМ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я получил письмо Вашей Светлости. Оно освежило меня в моей тяжести. Благословение и молитва узника Христова да снизойдут на вас. С момента моего приезда сюда Галлоуэй не прислал мне ни строчки, кроме того, что написал мой брат, Эрлстон, и его сын. Я не могу перевезти свои бумаги; но, мадам, я не лишен доброты Того, у Кого есть доступ к ней. Христос (если бы Он никогда не сделал больше для меня с тех пор, как я родился) пленил мое сердце и заслужил мое благословение в этом доме моего паломничества. Моему Возлюбленному угодно обедать с бедным узником, и нардовое масло Царя источает ароматный запах. Ничто не огорчает меня, кроме того, что я пирую в одиночестве и что я не могу назидать Его святых. О, если бы этот народ знал, что между Ним и мной; никто не испугался бы креста Христова! Мое молчание съедает меня, но Он сказал мне, что благодарит меня не меньше, чем если бы я проповедовал ежедневно. Он видит, как охотно я бы это делал; и поэтому моя награда идет вперед, на небесах, как если бы я все еще проповедовал Христа. Капитаны исправно платят лежачим солдатам, хотя они не маршируют и не носят доспехов. «Хотя Израиль не собирается, однако я буду прославлен в очах Господа, и Бог мой будет силой моей» (Ис. 49:5). Моя гирлянда, «изгнанный священник» (термин Абердина), не стыдит меня. Я видел белую сторону креста Христова; как любезен Он был к Своему угнетенному слуге! «Господь совершает суд для угнетенных, Он дает пищу алчущим: Господь освобождает узников; Господь поднимает согбенных: Господь хранит пришельцев» (Пс. 145:7, 9). Если бы дело дошло до обмена крестами, я бы не променял свой крест ни на какой другой. Я доволен Христом, а Он — мной; я надеюсь, никто не услышит нас. Это правда, несмотря на все это, я получаю пищу с множеством ударов, и семь раз на дню я то вверх, то вниз, и часто тревожусь и падаю духом из-за участи моего угнетенного брата; но я надеюсь, что Господь будет поручителем за Своего слугу. Но теперь, на основании некоторого слабого, очень слабого опыта, я пришел к тому, что больше люблю грохочущего и яростного дьявола. Поскольку у нас должен быть дьявол, чтобы держать святых в бодрствовании, я желаю обременительного дьявола, а не безопасного и спящего. По прибытии сюда я надулся на Христа и затаил на Него злобу; я сказал, что Он выбросил меня за изгородь виноградника, как сухое дерево. Но это была Его милость, я вижу, что огонь не сжег сухое дерево; и теперь, как если бы мой Господь Иисус совершил эту ошибку, а не я (который оклеветал моего Господа), Он первым пошел на примирение, и Он не сказал ни слова против меня, но пришел снова и оживил мою душу Своим присутствием. Нет, теперь я думаю, что сама рента и случайные доходы креста Христа Иисуса, моего Господа, и те утешения, которые сопровождают его, лучше, чем установленная рента мира. О, сколько богатых остатков в доме моего Царя! Я убежден и осмеливаюсь поставить на кон свое спасение, что это истина Христова, за которую я теперь страдаю. Я знаю, что Его утешения — не сны; Он не поставил бы Свою печать на чистой бумаге и не обманул бы Своих страждущих, которые уповают на Него.

Ваша Светлость писали мне, что вы все еще плохой ученик. Мадам, вы должны войти в небесные врата, держа книгу в руке, постоянно учась. У вас была своя большая доля скорбей и двойная порция; но это говорит о том, что ваш Отец не считает вас бастардом; полноправные дети воспитываются (Евр. 12:8). Я жажду услышать о ребенке. Я пишу благословения узника Христова и милости Божьи ему. Пусть он будет Христовым и вашим, но пусть Христос будет главным игроком. Пусть Он будет лидером; а вы — заемщиком, а не владельцем.

Мадам, прошло немного времени с тех пор, как я писал Вашей Светлости, что Христос хранит для вас милость; и я придерживаюсь этого до сих пор, и теперь пишу это своей рукой. Любите Его нежно. Добейтесь того, чтобы увидеть Его; в Нем есть то, чего вы никогда не видели. Он всегда рядом; Он — древо жизни, зеленое и цветущее, и летом, и зимой. В христианстве есть такая ступень, дойдя до которой, люди видят и чувствуют больше, чем другие могут сделать. Я приглашаю вас снова прийти к Нему. «Приди и увидь» скажет о Нем лучшие вещи, чем я могу. «Подойди ближе» скажет многое. Бог никогда не считал этот мир долей, достойной вас. Он не приравнял бы вас к дару из грязи и глины; нет, Он не даст вам долю Исава, но хранит для вас наследство Иакова. Разве вы теперь не хорошо замужем? Разве у вас теперь не хороший муж?

Мое сердце не может выразить, какие печальные ночи у меня были из-за девственной дочери моего народа. Горе мне, ибо мое время приходит. «Вот, день, вот, день пришел; утро вышло, жезл расцвел, гордость распустилась, насилие восстало в жезле нечестия, солнце зашло над нашими пророками». Сухой ветер над Шотландией, но не для того, чтобы веять или очищать; но вне всякого сомнения, когда Господь срубит лес, поросль Ливана расцветет; они посадят виноградники на наших горах, и облако еще наполнит храм. Теперь благословение нашего дражайшего Господа Иисуса и благословение того, кто «отделен от братьев своих», да снизойдет на вас.

Ваш, в Абердине, узник Христов,

С. Р.

Абердин.

LXXI. — Мистеру Хью Маккейлу.

[Мистер Хью Маккейл был в то время священником в Ирвайне. До своего поселения в этом приходе Резерфорд очень хотел видеть его помощником и преемником мистера Роберта Глендиннинга, престарелого священника Керкубри; люди тоже присматривались к нему, но были разочарованы, так как их опередил приход, пастором которого он теперь был. Он и мистер Уильям Кокберн были назначены Генеральной Ассамблеей 1644 года посетить север Ирландии на три месяца с целью продвижения интересов Пресвитерианской церкви в этой стране. В конечном итоге он был переведен в Эдинбург. В несчастном споре между резолюционерами и протестующими Маккейл принял сторону первых; но был среди более умеренных членов партии. Бейли часто ссылается на него в своих письмах. Он умер в начале 1660 года и был похоронен на кладбище Грейфрайарс в Эдинбурге. (Дневник Ламонта, стр. 121.) Он был братом мистера Мэтью Маккейла из Ботвелла, который был отцом юного Хью Маккейла, а молодой Хью, благородно пострадавший в 1666 году, получил образование в Эдинбурге под присмотром этого дяди.]

(ХРИСТУ НУЖНО ДОВЕРЯТЬ СРЕДИ ИСПЫТАНИЙ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я благодарю вас за ваше письмо. Я не могу не показать вам, что, как я никогда не ожидал от Христа ничего, кроме многого добра и доброты, так Он заставил меня найти это в доме моего паломничества. И поверьте мне, брат, я даю вам это под моей собственной подписью, что всякий, кто смотрит на белую сторону креста Христова и может поднять его ловко с верой и мужеством, найдет его таким же бременем, как паруса для корабля или крылья для птицы. Я нахожу, что мой Господь позолотил это черное дерево, и надушил его, и умастил его радостью и утешением. Как глупец, однажды я хотел упрекать и спорить со Христом и клеветать на Него другим в недоброте. Но я уповаю на Бога, что больше не назову Его хмурые взгляды недобрыми; ибо Он снял с меня мое вретище; и я поистине не могу сказать вам, что бедный Иосиф и узник (на которого гневались дети моей матери) теперь думает о добром Христе. Я больше не буду упрекать, при условии, что Он простит мне все прошлые грехи; ибо я беден. Я научен в эту плохую погоду идти по подветренной стороне Христа и ставить Его между мной и бурей; и (я благодарю Бога) я иду по солнечной стороне склона. Я пишу это, чтобы вы могли говорить от моего имени хвалу моему Господу другим, чтобы мои узы могли проповедовать. О, если бы вся Шотландия знала о пирах, и любовных взглядах, и посещениях, которые прелаты послали мне! Я поистине дам моему Господу Иисусу полное освобождение от всего, что я, как глупец, возложил на Его счет, и умоляю Его о прощении, в придачу. Бог даст, чтобы в моих искушениях я снова не попал на Его неверную сторону и никогда больше не начал бредить против моего Врача в моей лихорадке.

Брат, спорьте со своей матерью, пока у вас есть время. Кафедра была бы для меня высоким пиром; но я не смею сказать ни слова против Того, Кто сделал это. Я еще не вне дома. Мой сладкий Учитель говорит, что у меня будет место в доме у Его собственного локтя; хотя их синагоге потребуется сила, чтобы выгнать меня. Письмо было бы для меня делом милосердия. Благодать да будет с вами. Молитесь за меня.

Ваш брат и узник Христов,

С. Р.

Aberdeen, Nov. 22, 1636.

LXXII. — Уильяму Гордону из Робертона.

[Уильям Гордон из Робертона, в приходе Борг в Галлоуэе, близ Нокбрекса, был отцом Уильяма Гордона из Робертона, который присоединился к Ковенантерам во время восстания при Пентленде в 1666 году и был убит, «к великой потере страны, где он жил», говорит Водроу, «и его собственной семьи, так как у его престарелого отца не было больше сыновей». Мэри, дочь этого почтенного старика, которому адресовано это письмо, много страдала за несогласие от рук Клеверхауса и его друзей. Она была замужем за Джоном Гордоном из Ларгмора (который находится в Келлсе, недалеко от замка Кенмур), который в битве при Пентленде был тяжело ранен и, вернувшись в свой дом, умер через несколько дней. Старик недолго пережил смерть своего сына и зятя; ибо 8 сентября 1668 года Мэри Гордон была признана наследницей Уильяма Гордона из Робертона, своего отца. На кладбище Келлса, возле ворот, есть короткая эпитафия: «Здесь лежат останки Роджера Гордона из Ларгмора, который умер 2 марта 1662 года, в возрасте 72 лет; и Джона Гордона из Ларгмора, его внука, который умер 6 января 1667 года от ран, полученных при Пентленде в защиту Ковенантской Реформации».]

(КАК ИСПЫТАНИЯ ИСПОЛЬЗУЮТСЯ НЕПРАВИЛЬНО — БЕСКОНЕЧНАЯ ЦЕННОСТЬ ХРИСТА — ПРЕНЕБРЕГАЕМЫЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Так часто, как я думаю о нашем положении, в нашей ночной страже солдата и о нашей боевой жизни в полях, пока мы здесь, я вынужден сказать: узники в темнице, приговоренные судьей к лишению света солнца, луны и свечи до дня своей смерти, не более, нет, даже не так сильно достойны жалости, как мы. Ибо они устали от своей жизни, они ненавидят свою тюрьму; но мы начинаем в нашей тюрьме, где мало что видим, напиваться ночными удовольствиями наших слабых снов; и мы не жаждем лучшей жизни, чем эта. Но при звуке последней трубы и крике архангела, когда Бог снимет пастушью палатку этого увядающего мира, у нас не будет даже глотка воды из всех снов, на которых мы сейчас строим. Увы! что резкие и горькие порывы на лице и боках, которые встречают нас в этой жизни, не научили нас умерщвлению и не сделали нас мертвыми для этого мира! Мы покупаем свою собственную скорбь и дорого платим за нее, когда тратим свою любовь, свою радость, свои желания, свою уверенность на горсть снега и льда, которые время растопит в ничто, и уходим жаждущими из пьяного трактира, когда все кончено. Увы! что мы не ищем чистого источника, а настолько глупы, что пьем грязные, мутные и гнилые воды, даже до самого времени сна. А потом, в Воскресении, когда мы будем пробуждены, вчерашнее кислое питье и свиные отбросы поднимутся в нас; и больной, больной будет тогда не одна душа.

Я не знаю другого полезного источника, кроме одного. Я не знаю ничего, что стоило бы покупать, кроме неба; и мое собственное мнение таково: если бы сравнили Христа и небо, я бы продал небо с моим благословением и купил Христа. О, если бы я мог поднять рынок для Христа и повысить рынок на фунт за пенни, и прославить Христа в оценке людей на десять тысяч талантов больше, чем люди думают о Нем! Но они торгуются с Ним и принижают Его, и оценивают Его в свой недостойный полпенни; или же обменивают и бартерят Христа на жалкий старый падший дом этого суетного мира. Или же они дают Его в долг под проценты и играют в ростовщиков со Христом: потому что они исповедуют Его и выдают перед людьми, что Христос — их сокровище и капитал; а тем временем похвала людей, и имя, и покой, и летнее солнце Евангелия — это проценты, которые они хотели бы получить. Поэтому, когда приходит испытание, они бросают капитал ради процентов и теряют все. Счастливы те, кто может сохранить Христа Самого по Себе и сохранить Его чистым и целым до тех пор, пока Бог не придет и не рассчитается с ними. Я знаю, что в ваших тяжелых и суровых испытаниях давно вы думали хорошо и высоко о Христе; но, поистине, никакой крест не должен быть для нас старым. Мы не должны забывать их, потому что годы прошли между нами и ими, и отбрасывать их в сторону, как мы делаем со старой одеждой. Мы можем сделать крест старым во времени, новым в использовании и таким же плодотворным, как в начале его. Бог есть то, где и чем Он был семь лет назад, какие бы изменения ни произошли в нас. Я говорю это не потому, что думаю, что вы забыли, что Бог сделал, чтобы иметь вашу любовь давно, но чтобы вы могли пробудить себя в этот сонный век и плодотворно вспомнить о первом ухаживании Христа и поиске вашей любви, как огнем, так и водой, и попробовать, получил ли Он свой ответ, или вы еще должны дать Его. Ибо я нахожу в себе, что вода не бежит быстрее через сито, чем наши предупреждения ускользают от нас; я потерял и отбросил в сторону много повесток, которые Господь посылал мне; и поэтому Господь дал мне двойные обвинения, которые, я уповаю на Бога, не разорвут меня. Я благословляю Его великое имя, которое не скупится на удержание крестов на мне, но щедро тратит Свои жезлы, чтобы Он мог спасти меня от этого погибающего мира. Как обилен Бог в средствах такого рода, многими считается одной из недобрых милостей Божьих; но крест Христов — это не жестокая и не недобрая милость, а знак любви отца. Я уверен, что от любовника, преследующего нас ради нашего блага и чтобы иметь нашу любовь, не следует убегать или бежать. Бог не посылает мне худшей милости, чем та, которую предвещает освященный крест Христов, и я уверен, что я был бы счастлив и благословен.

Молитесь за меня, чтобы я мог найти место в доме Господнем, чтобы говорить во имя Его. Передайте мою дражайшую любовь во Христе вашей жене. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, 1636.

LXXIII. — Эрлстону, старцу.

«Они победили его кровию Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти». — Откр. 12:11.

(ЩЕДРОСТЬ ХРИСТА — ЕГО СОБСТВЕННЫЕ НЕПРАВИЛЬНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ХРИСТЕ.)

ВЫСОКОПОЧТЕННЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я жажду увидеть вас на бумаге и быть освеженным вами. Я не могу не желать вам и не приказывать вам помочь мне славить Того, Кто питает бедного узника туком дома Своего. О, как весома Его любовь! О, но много можно рассказать о доброте Христа! Аминь, Свидетель Верный и Истинный, заплатил мне сторицей, хорошо отсчитанной, и одну к сотне. Я жаловался на Него, но Он ничего не должен мне теперь. Сэр, я приказываю вам помочь мне славить Его доброту и провозглашать другим доброту моего Жениха, чья любовь лучше вина. Я начал иск против Христа и подал жалобу на Его любовь, и выдвинул обвинение в недоброте против Христа, моего Господа, и я сказал: «Это моя смерть; Он забыл меня». Но мой кроткий Господь хранил молчание и смотрел на меня, и не хотел спорить за последнее слово в ссоре. И теперь Он примирился со мной. И теперь я вижу, что Он должен быть Богом, а я должен быть плотью. Я отказываюсь от своих повесток; я признаю, что Он мог бы дать мне сполна, и никогда не беспокоить Себя. Но теперь Он снял маску; я был утешен; Он не мог больше скрывать Свою любовь к узнику и незнакомцу. Бог даст, чтобы я никогда больше не покупал иск против Христа, но мог поддерживать хорошие отношения с Ним. Я не испытываю здесь недостатка в доброте, в знаках любви; но о, мудра Его любовь! ибо, несмотря на этот жаркий летний проблеск, я держусь низко с горем моего молчания. Ибо Его слово во мне как огонь в моих костях; и я вижу виноградник Господень опустошенным, и язычники вошли в святилище: и мой живот болит, и душа моя в тяжести, потому что народ Господень ушел в плен, и из-за ярости Господней, и того ветра (но не для того, чтобы веять или очищать), который идет на отступническую Шотландию. Также я не сплю из-за недавней несправедливости, причиненной моему брату; но я уповаю, что вы посоветуете и утешите его. И все же, в этом тумане, я вижу и верю, что Господь исцелит эту хромающую церковь, «и положит камни твои на рубинах, и основание твое на сапфирах, и сделает окна твои из агатов, и ворота твои из карбункулов» (Ис. 54:11, 12). «И вместо меди Он принесет золото». Он создал кузнеца, который выковал меч: никакое оружие на войне не преуспеет против нас. Давайте радоваться и веселиться в Господе, ибо Его спасение близко. Помните меня перед вашей женой и вашим сыном Джоном. И я умоляю вас написать мне. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш в Его единственном, единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Dec. 30, 1636.

LXXIV. — Леди Калросс.

«Это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца». — Откр. 7:14.

(ЕГО СОБСТВЕННОЕ НЕПРАВИЛЬНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ПУТЯХ ХРИСТА — ДОБРОТА ХРИСТА.)

МАДАМ, — Благодать, милость и мир да умножатся на вас. Я очень жажду быть освеженным вашим письмом. Я теперь (вся честь и слава Царю вечному, бессмертному, невидимому!) в лучших отношениях со Христом, чем был. Я, как глупец, вызвал в суд моего Мужа и Господа и выдвинул обвинение в недоброте против Него; но теперь я отказываюсь от этого глупого преследования; я прекращаю спор. Он Бог, а я человек. Я расшатывал прочный камень и копал у краеугольного камня, любви моего Господа, чтобы поколебать и расшатать его. Но, слава Богу, он прочен; все верно. В моей тюрьме Он показал мне дневной свет; Он не мог больше скрывать Свою любовь. Христос был замаскирован и в маске, и я полагал, что это не Он; но Он сказал: «Это Я, не бойтесь»; и теперь Его любовь лучше вина. О, если бы все девы имели часть любви Жениха, которой Он заставляет меня питаться. Помогите мне славить. Я приказываю вам, Мадам, помогите мне платить хвалу; и скажите другим, дочерям Иерусалима, как добр Христос к бедному узнику. Он заплатил мне сторицей; это хорошо отсчитано мне, и одна к сотне. Я ничем не уступаю Христу. Пусть глупцы из-за своей ленивой и мягкой плоти не возводят клевету и дурную молву на крест Христов. Он слаще прекрасного.

Я вижу, что благодать лучше всего растет зимой. Эта бедная преследуемая церковь, эта лилия среди терновника, расцветет и будет смеяться над садовником; благословение земледельца падет на нее. О, если бы я мог быть свободен от ревности ко Христу после этого, и верить, и поддерживать хорошие отношения с моим дражайшим Мужем! ибо Он был добр к незнакомцу. И все же во всей этой прекрасной жаркой летней погоде я удержан от того, чтобы сказать: «Хорошо нам здесь быть», своим молчанием и горем видеть мою мать раненой, и ее покрывало снятым с нее, и прекрасный храм разрушенным. Мой живот болит, моя душа тяжела из-за плена дочери моего народа, и из-за ярости Господней, и Его лютого негодования против отступнической Шотландии. Я молю вас, Мадам, позвольте мне иметь то, что является моей молитвой здесь, чтобы мои страдания могли проповедовать на четыре стороны этой земли; и поэтому скажите другим, как щедр был Христос к узнику и угнетенному незнакомцу. Почему я должен скрывать это? Я не знаю другого способа прославить Христа, кроме как открыто провозгласить Его любовь, и Его мягкие и сладкие поцелуи мне в горниле, и Его верность тем, кто страдает за Него. Дайте мне это под вашей подписью, что вы поможете мне молиться и славить; но лучше славить и радоваться спасению Божьему. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш в Его дражайшем и единственном, единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Dec. 30, 1636.

AYR.

LXXV. — Джону Кеннеди, бейлифу (т.е. бейли) Эра.

[Джон Кеннеди был сыном Хью Кеннеди, провоста Эра. Хью был выдающимся христианином и сделал много для продвижения дела религии в месте, где он жил. Джон Уэлш, священник Эра, дал ему высокую оценку в письме, написанном ему во Францию: «Счастлив тот город, да, счастлива та нация, в которой есть Хью Кеннеди. Я сам, безусловно, нашел ответ на его молитвы от Господа от моего имени». На смертном одре он был исполнен «невыразимой радости в Святом Духе, сверх того, что было возможно постичь». (Водроу, в его жизни Бойда из Трокрига.) Джон, его сын, обладал многим из духа и характера своего отца. «Он был», — говорит Флеминг («Исполнение Писаний»), — «таким избранным христианином, какой был в то время». Тот же писатель записывает замечательное спасение от неминуемой опасности в море, которое испытал Кеннеди; что может быть избавлением, на которое Резерфорд ссылается в последующем письме. Это произошло так: Джон Стюарт, провост Эра, другой корреспондент Резерфорда, который отправился во Францию, загрузив корабль в Ла-Рошели различными товарами для Шотландии, направился в Англию кратчайшим путем, а оттуда в Эр. Прождав значительное время прибытия своего судна, он узнал, что оно было захвачено турками. Эта информация, однако, оказалась неверной, ибо в конце концов оно прибыло на рейд; услышав об этом, Кеннеди, близкий друг Стюарта, был так обрадован, что отправился к нему на маленькой лодке. Но внезапно поднявшийся шторм отнес его мимо судна, и всеобщее мнение наблюдателей с берега было таково, что он и его лодка были поглощены; действительно, шторм усилился до такой степени, что угрожал даже кораблекрушением судна. Глубоко опечаленный предполагаемой потерей своего друга, Стюарт заперся в полном уединении на три дня; но в то самое время, когда он отправился навестить жену Кеннеди в ее предполагаемом горе, Кеннеди, которого отнесло в другую часть побережья, но который благополучно добрался до земли, появился к великой радости всех. Кеннеди был членом Шотландского парламента в 1644-5-6 годах от города Эр и значится в списке как «Джон Кеннеди, провост Эра». Он также был членом Генеральных Ассамблей 1642-3-4-6 и 7 годов, и его имя появляется среди правящих старейшин в комиссии по общественным делам церкви во все эти годы. Его брат Хью (также старейшина Церкви) часто был членом Генеральной Ассамблеи и, как мы узнаем из «Писем Бейли», принимал активное участие в действиях Ковенантеров во время правления Карла I. В Эре есть прямые потомки этой семьи и по сей день; один из них, как и его предок, недавно был провостом города.]

(ТОСКА ПО БОЛЕЕ ЯСНОМУ ВИДЕНИЮ ХРИСТА — ЕГО ДОЛГОТЕРПЕНИЕ — ИСПЫТАНИЯ.)

ДОСТОЙНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я тоскую по тому, чтобы увидеть вас в этом северном мире хотя бы на бумаге; я знаю, что вы не пишете не из забвения. Я во всех отношениях пребываю в добром здравии, как душой, так и телом; вся честь и слава моему Господу. Мне не нужно ничего, кроме дальнейшего откровения красоты неведомого Сына Божьего. Либо я не знаю, что такое христианство, либо мы ограничили святость определенной мерой, весом в столько-то унций, и не более того; и на этом мы остановились, едва переводя дух всю свою жизнь. Умеренность в Божьем пути сейчас весьма востребована. Признаюсь, я никогда не прилагал усилий, чтобы найти Того, Кого любит душа моя; есть еще врата к обретению Христа, на которые я никогда не натыкался. О, если бы я мог найти их! Увы, как скоро мы бываем довольны собственной тенью в зеркале! Было бы хорошо начать всерьез искать Бога и искать верную стезю Христа. Время, обычай, высокое мнение о себе, наши добрые намерения и ленивые желания, наши благовидные проявления и блестящий лоск мира сего, а также эти широкие галуны и украшения религии, которые придают вес в Кирке, — вот чем большинство удовлетворяет себя. Но ложе, омытое слезами, горло, пересохшее от молитв, глаза, ставшие источником слез о грехах земли, — редкость среди нас. О, если бы мы могли познать силу благочестия!

Это одна часть моего положения; другая же в том, что я, подобно глупцу, однажды призвал Христа к ответу за нелюбовь и жаловался на Его переменчивость и непостоянство, потому что Он не желал больше моего служения или проповеди и изгнал меня из наследия Господня. И теперь я исповедую, что это был лишь надуманный спор, и я был глупцом. И все же Он терпел меня. Я дал Ему прекрасный повод против себя, но любовь и милость не позволили Ему воспользоваться им; и правда в том, что теперь Он Сам упреками примирился со мной, снял маску и обновил Свое прежнее благоволение таким образом, что воздал мне сторицей в этой жизни, и еще по одному на сотню. Эта темница — мой пиршественный дом; со мной обращаются так же нежно и бережно, как с лелеемым дитятей. Я ни в чем не уступаю (как я вижу) Христу; Он может за месяц восполнить потери целого года. И я пишу это вам, чтобы умолять, нет, заклинать и повелевать вам, любовью нашего Возлюбленного, помочь мне славить Его; и сказать всем вашим христианским знакомым, чтобы они помогли мне, ибо я погряз в Его долгах так глубоко, как только может погрязнуть любой должник. И все же в этом ярком проблеске солнца у меня есть нечто, что удерживает меня от испуга или превозношения сверх меры; Его слово — как огонь, заключенный в моих костях, и я устал сдерживаться. Служители в этом городе говорят, что они добьются того, чтобы мою темницу сменили на более тесные пределы, потому что видят Бога со мной. Мать родила меня человеком раздора, тем, кто борется со всей землей. Недавние обиды и притеснения, причиненные моему брату, держат мои паруса приспущенными; однако я не позволю скорбям вовлечь меня в такой спор против Христа, каким я был обеспокоен недавно. Я надеюсь превзойти надеждой и верой свои скорби. У меня теперь есть причина доверять обещанию Христа больше, чем Его мрачному виду.

Передайте мой сердечный привет вашей жене. Моя душа скорбит об успехе путешествия наших братьев в Новую Англию; но у Бога есть нечто, что Он откроет, чего мы не видим. Благодать да будет с вами. Молитесь за узника.

Ваш, в его единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Jan. 1, 1637.

LXXVI. — Роберту Гордону из Нокбрекса.

(ПОЛЬЗА СКОРБИ.)

МОЙ ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да умножатся вам. — Я почти изнемогаю, да что там, удивляюсь, что вы не пишете мне: хотя я знаю, что это не из забвения.

Что касается меня, я во всех отношениях здоров, вся слава Богу. Ранее я был в споре со Христом (но он был надуман мной и незаконен), потому что Его всецелое провидение не было «да» и «нет» на мое «да» и «нет», и потому что я верил внешнему виду Христа больше, чем Его верному обещанию. И все же Он терпеливо ждал, пока я приду в себя, и не воспользовался моими слабыми представлениями о Его благости. Величественно и свято имя Его! Он смотрит на то, кем я стремлюсь быть, а не на то, кто я есть. Одному я научился. Если бы я был во Христе только лишь путем прилепления, как многие ветви, я был бы сожжен дотла, и этот мир увидел бы страдающего служителя Христа (некогда казавшегося чем-то), превратившегося в безвкусную соль. Но у моего Господа Иисуса был добрый взор, чтобы искуситель не сыграл нечестно и не задул свечу Христа. Он не думал о моем недовольстве, ворчании и ропоте, но о Своей собственной благодати. Когда Он сжег дом, Он спас Свои собственные товары. И я верю, что дьявол и гонимый мир не пожнут от меня ничего, кроме сожженного пепла: ибо Он позаботится о Своем золоте и спасет его от поглощения огнем.

О, чем я обязан напильнику, молоту, горнилу моего Господа Иисуса! Который теперь дал мне увидеть, как хороша пшеница Христова, проходящая через Его мельницу и Его печь, чтобы стать хлебом для Его собственного стола. Испытанная благодать лучше, чем просто благодать, и это нечто большее, чем благодать; это слава в младенчестве. Я теперь вижу, что благочестие — это больше, чем внешность, и чем галуны и украшения этого мира. Кто знает истинность благодати без испытания? О, как мало получает Христос от нас, кроме того, что Он добывает (если можно так выразиться) с великим трудом и муками! И как скоро вера замерзла бы без креста! Сколько немых крестов было возложено на мою спину, у которых никогда не было языка, чтобы провозгласить сладость Христа, как есть у этого! Когда Христос благословляет Свои собственные кресты языком, они источают любовь, мудрость, доброту и заботу Христа о нас. Почему я должен вздрагивать от плуга моего Господа, который проводит глубокие борозды на моей душе? Я знаю, что Он не праздный Земледелец, Он замышляет урожай. О, если бы эта белая, иссохшая целина стала плодородной, чтобы принести урожай для Того, Кем она так старательно возделывается; и чтобы эта залежная земля была вспахана! Почему я (глупец!) скорбел, что Он возложил Свой венок и Свою розу на мою голову — славу и честь Своих верных свидетелей? Я желаю теперь больше не спорить со Христом. Истинно, Он не ввел меня в убыток тем, что я страдаю; Он ничего не должен мне; ибо в моих узах как сладки и утешительны были мысли о Нем, в которых я нахожу достаточную награду!

Как слепы мои противники, которые отправили меня в пиршественный дом, в дом вина, на прекрасные пиры моего прекрасного Господа Иисуса, а не в темницу или место изгнания! Почему я должен скрывать честность моего Мужа, или грешить против Его любви, или быть скупым, отдавая другим то, что я получаю даром? Брат, ешь со мной и благодари. Я заклинаю вас пред Богом, чтобы вы говорили другим и приглашали их помочь мне славить! О, мой долг хвалы, как он тяжел и как далеко зашел! О, если бы другие одолжили мне, чтобы заплатить, и научили меня славить! О, я утопающий должник! Господь Иисус, прими мои мысли в качестве оплаты. И все же я в этом жарком проблеске лета со слезой на глазах; ибо (по причине моего молчания) скорбь, скорбь наполнила меня; моя арфа повешена на ивах, потому что я в чужой земле. Я все еще пребываю в упражнении с завистливыми братьями; мать родила меня человеком раздора.

Напишите мне ваше мнение насчет И. К.: я не могу забыть его; я не знаю, что Бог намерен делать с ним: — и ваше мнение насчет поведения моих прихожан, и как они обслуживаются в проповеди; или был ли уже навязан им какой-либо служитель, что я очень желаю знать и чего сильно опасаюсь.

Дорогой брат, вы в моем сердце, чтобы жить и умереть с вами. Посетите меня письмом. Молитесь за меня. Передайте мою любовь вашей жене. Благодать, благодать да будет с вами; и Бог, слышащий молитву, да посетит вас, и да будет вам по молитвам

Вашего собственного брата и узника Христова,

С. Р.

Aberdeen, Jan. 1, 1637.

LXXVII. — Моей Леди Бойд.

[Леди Бойд, чья девичья фамилия была Кристиан Гамильтон, была старшей дочерью Томаса, первого графа Хаддингтона. Она была впервые замужем за Робертом, девятым лордом Линдси из Байрса, который умер в 1616 году. Она вышла замуж во второй раз за Роберта, шестого лорда Бойда, который умер в августе 1628 года. Леди Бойд отличалась благочестием и была ревностной пресвитерианкой. Ливингстон отводит ей место среди «некоторых исповедников в Церкви Шотландии из его знакомых, которые были выдающимися по благодати и дарам»; восхваляет ее как «редкий образец христианства, серьезную, прилежную и благоразумную»; и добавляет: «Она имела обыкновение каждую ночь записывать, каково было состояние ее души в течение дня и что она наблюдала в Божьем водительстве». Он говорит о том, что некоторое время, во время своего служения, проживал в доме Килмарнока с «достойной леди Бойд». Некоторые из ее писем приведены Водроу в его жизнеописании Бойда из Трокрига (стр. 166, 272). Она часто проживала в Баденхите, в приходе Крайстон, недалеко от Глазго, и там Джон Ливингстон навещал ее.]

(АБЕРДИН — ПЕРЕЖИВАНИЯ О СЕБЕ ПЕЧАЛЬНЫ — СТРЕМЛЕНИЕ ВПЕРЕД.)

МАДАМ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Господь привел меня в Абердин, где я вижу Бога в немногих. Этот город был выбран специально для меня; он состоит либо из папистов, либо из людей с негодной верой Галлиона. В большинстве своем считается мудростью не оказывать поддержки заключенному служителю; но я нахожу Христа ни странным, ни недобрым; ибо я встретил много улыбающихся лиц с тех пор, как приехал сюда. Я подавлен и печален, размышляя о том, что происходит между Господом и моей душой, чего не видит никто, кроме Него. Я обнаружил, что люди ошибались во мне; не составило бы труда (как я теперь вижу) прясть тонко и сделать лицемерие добротной тканью, и ходить по рынку как святой среди людей, и при этом тихо красться в ад, оставаясь незамеченным: так легко обманывать людей. Я спорил, знал ли я когда-либо что-либо о христианстве, кроме букв этого имени. Люди видят лишь как люди, и называют десять двадцатью, а двадцать сотней; но о! быть одобренным Богом в сердце и в искренности — это не обычная милость. Мои упущения, пока у меня была кафедра, и другие вещи, о которых мне стыдно говорить, встречаются мне теперь, так что Бог делает честный крест моей ежедневной скорбью. И из страха перед соблазном и преткновением я должен вынести этот день суда закона: я не знаю, огражден ли этот суд, проводимый в моей душе, именем Христа. Если бы уверенность в спасении можно было купить, Бог знает, если бы у меня было десять земель, я бы не торговался с Богом. Подобно глупцу, я верил, страдая за Христа, что я сам буду хранить ключ от сокровищ Христа и брать утешения, когда захочу, и есть и насыщаться: но теперь я вижу, что страдающий за Христа будет вынужден познать себя и будет удерживаем у дверей, как и любой другой бедный грешник, и будет рад есть с детьми, и довольствоваться тем, что осталось, и будет рад делать это. Мое благословение кресту Христову, который заставил меня увидеть это! О! если бы мы могли потрудиться ради Царства Небесного! Но мы садимся на некоторые обычные признаки Божьих детей, думая, что у нас есть столько, сколько отделит нас от отверженного; и на этом мы прекращаем игру и кричим: «Праздник!» и так дьявол льет воду на наш огонь и притупляет наше рвение и заботу. Но я вижу, что небо не у дверей; и я вижу, хотя моих испытаний много, я страдаю за Христа и осмеливаюсь поставить на кон свое спасение; ибо иногда мой Господь приходит с прекрасным часом, и о! как сладка, восхитительна и утешительна Его любовь. Половина поцелуя сладка; но наша обожающая любовь не будет довольствоваться правом на Христа, если мы не получим владения; подобно человеку, который не будет довольствоваться правами на купленную землю, если не получит также гребни и акры, возложенные ему на спину, чтобы унести домой! Как бы то ни было, Христос мудр; а мы глупцы, будучи привязанными и увлеченными залогом в ладони нашей руки. Жизнь в доверии верой вполне может удовлетворить нас. Мадам, я знаю, что Ваша Светлость знает это, и это сделало меня смелым написать об этом, чтобы другие могли извлечь некоторую пользу из моих уз ради истины; ибо я должен желать, и я стремлюсь к этому, чтобы о моем Господе хорошо говорили и Его почитали, хотя бы Он не сделал из меня ничего, кроме моста через воду. Таким образом, рекомендуя Вашу Светлость, вашего сына и детей Его благодати, Который почтил вас именем и местом среди живых в Иерусалиме, и желая благодати быть с Вашей Светлостью, я остаюсь,

Вашей Светлости в его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин.

LXXVIII. — Моему Лорду Бойду.

[Роберт, седьмой лорд Бойд, был единственным сыном Роберта, шестого лорда Бойда, от леди Кристиан Гамильтон, упомянутой в предыдущем письме. Его отец (который был двоюродным братом знаменитого Роберта Бойда из Трокрига, в двух милях от Гирвана, и под руководством которого он учился в Сомюре) умер в августе 1628 года в раннем возрасте 33 лет. Молодой Роберт вступил в наследство своего отца 9 мая 1629 года. Его земной путь, однако, был краток; ибо он умер от лихорадки 17 ноября 1640 года в возрасте около 24 лет. Он был женат на леди Анне Флеминг, второй дочери Джона, второго графа Уигтауна. Лорд Бойд горячо принял сторону Ковенантеров; и хотя он не был членом Генеральной Ассамблеи, состоявшейся в Глазго в 1638 году, он посещал ее заседания и принимал глубокое участие в ее работе.]

(ПООЩРЕНИЕ К УСИЛИЯМ РАДИ ДЕЛА ХРИСТОВА.)

МОЙ ВЕСЬМА ПОЧТЕННЫЙ И ДОБРЫЙ ЛОРД, — Благодать, милость и мир да будут с Вашей Светлостью. Из достойных слухов, которые я слышу о рвении Вашей Светлости к этому подавленному и угнетенному Евангелию, я осмеливаюсь писать Вашей Светлости, умоляя вас милосердием Божьим, честью нашего королевского и княжеского Царя Иисуса, скорбями, слезами и запустением вашей страждущей матери-Церкви, и миром вашей совести, и вашей радостью в день Христов, чтобы Ваша Светлость продолжали идти в силе вашего Господа и в могуществе Его силы, чтобы проявить себя для оправдания падшей чести вашего Господа Иисуса. О, благословенны вовеки руки, которые помогут снова возложить корону на главу Христа в Шотландии! Я осмеливаюсь обещать именем нашего Господа, что это укрепит и утвердит столпы и колья вашего почтенного дома на земле, если вы одолжите и положите в залог в руку Христа, при духовном риске, жизнь, имение, дом, честь, кредит, средства, друзей, благосклонность людей (предположим, королей с тремя коронами), лишь бы вы могли свидетельствовать и проявить себя как человек доблести и мужества перед Князем вашего спасения, для очищения Его храма и выметания властолюбивых Диотрефов, угодничающих времени Димасов, развращенных Гименеев и Филитов и других подобных волов, которые своим навозом оскверняют храм Господень. Не взывает ли Христос сейчас: «Кто поможет Мне? Кто выйдет со Мной, чтобы принять участие со Мной и разделить честь Моей победы над этими Моими врагами, которые сказали: Мы не хотим, чтобы этот человек царствовал над нами?»

Мой весьма почтенный и дорогой Лорд, присоединяйтесь, присоединяйтесь (как вы и делаете) ко Христу. Он более ценен для вас и вашего потомства, чем майские цветы этого мира, и увядающие богатства и честь, которые уйдут как дым и исчезнут в ночном видении, и через полчаса после звука трубы архангела будут лежать в белом пепле. Позвольте мне умолять Вашу Светлость отодвинуть занавес времени и заглянуть через окно в великую и бесконечную вечность, и рассмотреть, можно ли дать мирскую цену (предположим, этот маленький круглый глиняный шар этой пепельной и грязной земли, умирающий идол глупцов этого мира, был бы весь ваш) за одну улыбку богоподобного и восхищающего душу лица Христа. В тот день, когда так много суставов и колен тысяч тысяч рыдающих будут стоять перед Христом, дрожа, крича и вознося свои молитвы холмам и горам, чтобы они упали на них и скрыли их от лица Агнца, о, как многие продали бы лордства и королевства в тот день и купили бы Христа! Но, о, рынок будет закрыт и окончен до того времени! Ваша Светлость имеет сейчас благословенную возможность завоевать расположение у Князя царей земных. Он Сам плачет; истина подавлена и пала на улицах, и Евангелие угнетено; невеста Христа с влажными глазами и лишенная своего покрывала, ее волосы свисают вокруг глаз, вынужденная ходить в лохмотьях; изгнанные, отчужденные и заключенные в тюрьму пророки Божьи, у которых нет благосклонности свободы пророчествовать во вретище, все они, я говорю, взывают о вашей помощи. Не бойтесь червей земных; моль съест их как одежду. Пусть Господь будет вашим страхом; Он с вами и будет сражаться за вас; и вы заставите сердце этой вашей матери-Церкви петь от радости. Агнец и Его воинства с вами, и царства земные принадлежат Господу. Я убежден, что нет другого евангелия, ни другой спасительной истины, кроме той, за которую вы сейчас боретесь. Я осмеливаюсь поставить на кон свое небо и спасение, что это единственный спасительный путь к славе.

Благодать, благодать да будет с Вашей Светлостью. Вашей Светлости в полном почтительном послушании во Христе,

С. Р.

Aberdeen, 1637.

LXXIX. — Маргарет Баллантайн.

[Это имя не встречается среди жителей прихода Анвот. Подобно Джону Лори, письмо CLXXV, она могла быть кем-то издалека.]

(ЦЕННОСТЬ ДУШИ И СРОЧНОСТЬ СПАСЕНИЯ.)

СУДАРЫНЯ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Уже более чем время, когда я должен был написать вам; но еще доброе время, если бы я мог помочь вашей душе ускорить шаг и быстрее идти в вашу небесную страну. Ибо поистине вам нужно спешить, потому что дюйм вашего дня, который остается, быстро ускользнет; ибо спим ли мы или бодрствуем, наши песочные часы бегут. Прилив не ждет никого. Берегитесь обмана в вопросе вашего спасения. Горе, горе вовеки тем, кто теряет этот приз. Ибо что остается, когда душа однажды потеряна, кроме того, что грешники согревают свои кусочки глиняных домов у огня собственного разжигания, день или два (который скорее душит своим дымом, чем согревает их); и в конце концов они ложатся в скорби и облекаются в вечный стыд! Я бы не искал иной меры веры для начала, чем верить реально и твердо в доктрину Божьей справедливости, Его всепожирающего гнева и вечного горения, где грешники сжигаются, душой и телом, в реке и великом озере огня и серы. Тогда они не желали бы ничего больше, чем тысячную часть холодного фонтана, чтобы охладить свои языки. Они тогда купили бы смерть, претерпевая боль и мучения столько лет, сколько Бог создал капель дождя со времени творения. Но там нет рынка покупки или продажи жизни или смерти. О, увы! большая часть этого мира бежит к месту того мучения, радуясь и танцуя, едя, пья и спя. Мой совет вам — начать вовремя, чтобы быть вслед за Христом; ибо если вы пойдете быстро, Христос недалеко впереди вас; вы настигнете Его. О Господь Бог, что так необходимо, как это: «Спасение, спасение!» Фи на этот осужденный и глупый мир, который отдал бы так мало за спасение! О, если бы был свободный рынок спасения, провозглашенный в тот день, когда труба Божья пробудит мертвых, сколько покупателей было бы тогда! Бог не посылай мне большего счастья, чем то спасение, которое слепой мир, к своему вечному горю, выпускает из своих пальцев. Поэтому посмотрите, можете ли вы отдать свои деньги (как говорит Исаия) (55:2) за хлеб и положить Христа и Его кровь в залог за небо. Это сухая и голодная доля детей, за которой Исавы охотятся здесь. Я вижу тысячи, следующих за погоней и в преследовании таких вещей, в то время как тем временем они теряют благословение; и, когда все сделано, они не поймали ничего, чтобы зажарить на ужин, но ложатся голодными. И, кроме того, они ложатся в постель, когда умирают, без свечи; ибо Бог говорит им: «Вот что будет вам от Моей руки, вы ляжете в скорби» (Ис. 50:11). И поистине это столь же плохо сделанная постель, чтобы лежать на ней, как кто-либо мог пожелать; ибо он не может спать крепко, ни отдыхать сладко, у кого скорбь вместо подушки. Пробудитесь, пробудитесь, поэтому, ваша душа, и спросите, как Христос и ваша душа встретились вместе. Я уверен, что они никогда не получили Христа, кто не был однажды болен в глубине сердца ради Него. Слишком, слишком многие целые души думают, что они встретились со Христом, у которых никогда не было утомленной ночи из-за отсутствия Его: но, увы! насколько богаче люди, что им приснилось прошлой ночью, что у них много золота, а когда они проснулись утром, они обнаружили, что это был лишь сон? Что все грешники в мире, в тот день, когда небо и земля сгорят в пламени огня, как не множество обманутых мечтателей? Каждый скажет о своей охоте и своем завоевании: «Смотри, это был сон!» Каждый человек в тот день расскажет свой сон. Я умоляю вас, в Господе Иисусе, берегитесь, берегитесь нездоровой работы в вопросе вашего спасения: вы не можете, вы не должны, вы не смеете не иметь Христа. Затем после этого дня соберите всех ваших возлюбленных перед вашей душой и дайте им их увольнение; и ударьте по рукам со Христом, чтобы после этого не было счастья для вас, кроме Христа, никакой охоты ни за чем, кроме Христа, никакой постели ночью, когда придет смерть, кроме Христа. Христос, Христос, кто, кроме Христа! Я знаю так много о Христе, что Его не трудно найти, и Он не высокомерен в Своей любви. Горе было бы моей долей вовеки, если бы Христос сделал из Себя лакомство для меня. Но, слава Богу, я ничего не дал за Христа. И теперь я протестую перед людьми и ангелами, что Христа нельзя обменять, что Христа нельзя продать, что Христа нельзя взвесить. Где ангелы или весь мир нашли бы весы, чтобы взвесить Его? Все возлюбленные краснеют, когда вы стоите рядом со Христом! Горе на всю любовь, кроме любви Христа! Голод, голод вовеки на все небо, кроме Христа! Стыд, стыд вовеки на всю славу, кроме славы Христа. Я кричу смерть, смерть на все жизни, кроме жизни Христа. О, что это, что держит нас врозь? О, если бы однажды мы могли иметь прекрасную встречу!

Таким образом, рекомендуя Христа вам, а вас Ему, вовеки, я остаюсь. Благодать да будет с вами.

Ваш, в его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, 1637.

LXXX. — Мэрион Макнот.

(ЕГО УТЕШЕНИЕ ПОД СКОРБЬЮ, И ТЕМНИЦА — ДВОРЕЦ.)

МОЯ ГЛУБОКО ЛЮБИМАЯ СЕСТРА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я жалуюсь, что Галлоуэй не добр ко мне на бумаге. Я не получал писем эти шестнадцать недель, кроме двух. Я здоров. Моя темница — дворец для меня и пиршественный дом Христа. Мой Господь Иисус так же добр, как Его называют. О, если бы вся Шотландия знала мое положение и имела часть моего пира! Я заклинаю вас именем Божьим, я заклинаю вас верить. Не бойтесь сынов человеческих; черви съедят их. Молиться и верить сейчас, когда Христос, кажется, дает вам отказ, — это больше, чем было раньше. Умирайте верующими; умирайте, держа обещание Христа в руке. Я желаю, я прошу, я заклинаю вашего мужа и этот город стоять за истину Евангелия. Боритесь с врагами Христа; и я молю вас, покажите всем исповедникам, которых вы знаете, мое положение. Помогите мне славить. Служители здесь завидуют мне; они добьются того, чтобы мою темницу сменили. Мать родила меня человеком раздора, и тем, кто борется со всей землей. Передайте мою любовь вашему мужу. Благодать да будет с вами.

Ваш в Господе,

С. Р.

Aberdeen, Jan. 3, 1637.

LXXXI. — Г-ну Джону Мейну (мл.).

[Г-н Джон Мейн был сыном Джона Мейна, купца в Эдинбурге, «твердого и стойкого исповедника истины Божьей». Его матерью была Барбара Гамильтон, уведомление о которой см. в письме CCCXIII. Он был теперь, как видно из намека в конце этого письма, студентом богословия с целью святого служения. Халибертон на смертном одре говорил об этом письме как о том, в котором можно найти «Больше практической религии, чем в большом томе».]

(ПЕРЕЖИВАНИЯ — ТЕРПЕЛИВОЕ ОЖИДАНИЕ — ОСВЯЩЕНИЕ.)

ДОСТОЙНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я слишком долго отвечал на ваше письмо, но другие дела занимали меня. Я здесь в ожидании, повернется ли попутный ветер на паруса Христа в Шотландии и пробивается ли избавление для этой окутанной облаками и погруженной во тьму Кирки. О, если бы мы могли бороться молитвами и прошениями с нашим Господом ради этого! Я знаю, что Он не вынес Своего последнего приговора против этой земли. У меня мало Христа в этой темнице, кроме стонов, тоски и желаний. Весь мой запас Христа — это некоторый голод по Нему, и все же я не могу сказать, что я не богат этим. Моя вера, и надежда, и святая практика нового послушания едва ли стоят того, чтобы о них говорить. Но благословен мой Господь, Который принимает меня, легкого, и обрезанного, и негодного, и никчемного, каким я являюсь. Я вижу, что Христос не будет торговаться со мной, ни останавливаться на ступенях; но входит с широкой стороны без церемоний или жеманства, чтобы сделать бедного, искупленного Своим собственным. О, если бы я мог питаться Его дыханием, и поцелуями, и объятиями, и надеждами на мою встречу и Его! когда любовные письма не будут ходить между нами, но Он будет вестником Сам! Но требуется терпение с нашей стороны, пока летний плод на небе не созреет для нас. Он в почке; но есть много вещей, которые нужно сделать, прежде чем придет наш урожай. И мы плохо переносим это и едва можем вынести, чтобы подставить свое бумажное лицо одному из штормов Христа и идти на небо с мокрыми ногами, и болью, и скорбью. Мы любим нести небо на небо с собой и хотели бы иметь два лета в одном году и не меньше, чем два неба. Но это не получится для нас: одно (и такое!) может вполне удовлетворить нас. Человек, Христос, получил только одно, и мы будем иметь два?

Передайте мою любовь во Христе вашему отцу; и помогите мне вашими молитвами. Если вы хотите быть глубоким богословом, я рекомендую вам освящение. Бойтесь Его, и Он откроет Свой ковенант вам. Благодать да будет с вами.

Ваш в его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Jan. 5, 1637.

CARDONESS CASTLE.

LXXXII. — Джону Гордону из Кардонесса, старейшине.

[Джон Гордон из Кардонесса, в приходе Анвот, происходил от Гордона из Лохинвара; но мало что известно о нем. Его имя стоит первым из 188 подписей, приложенных к безуспешной петиции старейшин и прихожан Анвота, представленной Комиссии Генеральной Ассамблеи 1638 года, чтобы Резерфорд оставался служителем этого прихода, когда были сделаны встречные заявления городом Эдинбургом и Университетом Сент-Эндрюса о переводе его служения. Из писем Резерфорда к нему мы узнаем, что он был в это время далеко продвинут в годах. Он был по натуре человеком сильных страстей, которыми, по-видимому, он был введен в заблуждение в предыдущей части своей жизни.]

[Старый замок Кардонес стоит на языке земли, в устье реки Флит, примерно в миле от Гейтхауса. Он построен на скалистом возвышении, нависающем над общественной дорогой и смотрящем в сторону залива. Вы видите старую квадратную башню, или укрепление, поднимающую свою серую голову среди высоких деревьев, которые теперь окружают ее. Предание рассказывает о старом владельце, что он был в союзе с Грэмом, пограничным преступником; и как, вследствие его дерзких и богопротивных дел, вождь и вся его семья погибли в Черном озере, небольшом озере в приходе Анвот, в Вуденде, глубиной 26 футов. Хотя и не потомок, Джон Гордон, кажется, был человеком подобных сильных страстей, как тот старый вождь, пока не был покорен благодатью.]

(ЗАВОЮЙ ХРИСТА ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ — КРАСОТА ХРИСТА — СЛОВО К ДЕТЯМ.)

ВЕСЬМА ПОЧТЕННЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я тосковал услышать от вас и узнать состояние вашей души и состояние тех людей с вами.

Я умоляю вас, сэр, спасением вашей драгоценной души и милосердием Божьим, сделать добрую и верную работу вашего спасения и испытать, на каком камне основания вы построили. Достойный и дорогой сэр, если вы на тонущем песке, шторм смерти и порыв ветра потеряют Христа и вас и смоют вас прямо со скалы. О, ради Господа, внимательно посмотрите на работу!

Прочитайте свою жизнь в свете Божьего дневного света и солнца; ибо спасение не брошено у двери каждого человека. Хорошо посмотреть на свой компас и все, что вам нужно, прежде чем вы отправитесь в плавание; ибо никакой ветер не может повернуть вас обратно. Помните, когда гонка окончена и игра либо выиграна, либо проиграна, и вы находитесь в крайнем круге и границе времени, и поставите свою ногу в пределах марша вечности, и все ваши добрые вещи этого короткого ночного сна покажутся вам как пепел от колючек или соломы, и ваша бедная душа будет кричать: «Ночлег, ночлег, ради Бога!» тогда ваша душа будет более рада одной из прекрасных и домашних улыбок вашего Господа, чем если бы у вас были грамоты трех миров на всю вечность. Пусть удовольствия и выгода, воля и желания этого мира будут переданы в руки Божьи, как арестованные и огражденные товары, с которыми вы не можете иметь дела. Теперь, когда вы пьете остатки своей чаши и вы находитесь на крайнем конце последнего звена времени, и старость, подобно длинной тени смерти, набрасывает покров на ваши дни, не время ухаживать за этой суетной жизнью и полагать любовь и сердце на нее. Близко после ужина; ищите покоя и облегчения для вашей души в Боге через Христа.

Поверьте мне, что я нахожу это тяжелой борьбой — играть честно со Христом, и поддерживать хорошие отношения с Ним, и любить Его в целостности и жизни, и поддерживать постоянный курс здравого и твердого ежедневного общения со Христом. Искушения ежедневно разрывают нить этого курса, и нелегко снова завязать узел; а много узлов делают плохую работу. О, как прекрасно многие корабли плыли по ветру, которые в течение часа лежали на морском дне! Как много исповедников излучают золотой блеск, как будто они чистое золото, и все же являются, под этой кожей и покрытием, лишь низким и отверженным металлом! И как много держат дыхание в своей гонке много миль, и все же не достигают приза и венка! Дорогой сэр, моя душа скорбела бы в тайне о вас, если бы я знал, что ваше положение с Богом — лишь ложная работа. Любовь иметь вас якорем на Христе заставляет меня бояться вашего шатания и оплошностей. Ложное под водой, не видимое в основании просвещенной совести, опасно; так же частое падение и грех против света. Знайте это, что те, у кого никогда не было больных ночей или дней в совести из-за греха, не могут иметь иного мира с Богом, как тот, который снова подкосит и сломает плоть и закончится печальной войной при смерти. О, как страшно тысячи обмануты ложной кожей, выросшей над старыми грехами, как будто душа была вылечена и исцелена!

Дорогой сэр, я всегда видел природу могучей, возвышенной, упрямой и сильной в вас; и что это было больше для вас быть умерщвленным и мертвым для мира, чем для другого обычного человека. Вам потребуется низкий отлив, и глубокий разрез, и длинное копье, чтобы дойти до дна ваших ран в спасительном унижении, чтобы сделать вас завоеванной добычей для Христа. Будьте смиренны; ходите мягко. Вниз, вниз, ради Бога, мой дорогой и достойный брат, с вашим марселем. Склонитесь, склонитесь! это низкий вход, чтобы войти в ворота небес. Есть бесконечная справедливость в стороне, с которой вы имеете дело; это Его природа — не оправдывать виновного и грешника. Закон Божий не захочет ни одного фартинга от грешника. Бог не забывает ни поручителя, ни грешника; и каждый человек должен заплатить, либо в своей собственной персоне (о, Господь спаси вас от этой оплаты!), либо в своем поручителе, Христе. Это насилие над испорченной природой для человека быть святым, лечь под ноги Христа, оставить волю, удовольствие, мирскую любовь, земную надежду и зуд сердца после этого накрашенного и перезолоченного мира, и быть довольным, что Христос попирает все. Приходите, приходите ко Христу и посмотрите, чего вам не хватает, и найдите это в Нем. Он — короткий путь (как мы привыкли говорить) и ближайший путь к выходу из всех ваших бремени. Я осмеливаюсь подтвердить, что вы будете дорого желанны Ему; моя душа была бы рада принять участие в радости, которую вы должны иметь в Нем. Я осмеливаюсь сказать, что перья ангелов, языки ангелов, нет, столько миров ангелов, сколько капель воды во всех морях, и фонтанах, и реках земли, не могут описать Его вам. Я думаю, Его сладость, с тех пор как я был узником, раздулась во мне до величины двух небес. О, для души такой широкой, как крайний круг высочайшего неба, которое содержит все, чтобы содержать Его любовь! И все же я мог удержать мало из этого. О, чудо мира! О, если бы моя душа могла лишь лежать в пределах запаха Его любви, предположим, я мог бы получить не больше, чем запах этого! О, но это долго до того дня, когда у меня будет свободный мир любви Христа! О, какое зрелище — быть на небесах, в том прекрасном саду нового рая; и видеть, и чувствовать запах, и касаться, и целовать тот прекрасный полевой цветок, то вечнозеленое Древо жизни! Его голой тени было бы достаточно для меня; вид Его был бы залогом небес для меня. Фи, фи на нас! что у нас любовь лежит ржавеющей рядом с нами, или, что хуже, растрачивается на некоторые отвратительные объекты, и что Христос должен лежать один. Горе, горе мне! что грех сделал так много сумасшедших, ищущих рай дурака, огонь под льдом, и некоторые хорошие и желательные вещи, без и отдельно от Христа. Христос, Христос, ничего, кроме Христа, не может охладить жгучую тоску нашей любви. О, жаждущая любовь! установишь ли ты Христа, источник жизни, к своей голове и напьешься ли ты вдоволь? Пей и не жалей; пей любовь и будь пьян Христом! Нет, увы! расстояние между нами и Христом — это смерть. О, если бы мы были сцеплены в объятиях друг друга! Мы никогда не разделились бы снова, если бы небо не разделило и не разъединило нас; и это не может быть.

Я желаю вашим детям искать этого Господа. Пожелайте им от меня, чтобы их попросили, ради Христа, быть благословенными и счастливыми, и прийти и взять Христа, и все вещи с Ним. Пусть они остерегаются стеклянной и скользкой юности, глупых молодых представлений, мирских похотей, обманчивой выгоды, злой компании, проклятий, лжи, богохульства и глупых разговоров. Пусть они будут наполнены Духом; познакомьте их с ежедневной молитвой; и с сокровищницей мудрости и утешения, добрым словом Божьим. Помогите душам бедных людей. О, если бы мой Господь привел меня снова среди них, чтобы я мог рассказать им необычные и великие истории о Христе! Не принимайте незнакомца, чтобы проповедовать любую другую доктрину им.

Молитесь за меня, Его узника надежды. Я молюсь за вас без перестану. Я пишу свое благословение, искренние молитвы, любовь Божью и сладкое присутствие Христа вам, и вашим, и им. Благодать, благодать, благодать да будет с вами.

Ваш законный и любящий пастор,

С. Р.

Aberdeen, 1637.

LXXXIII. — Графу Лотиану.

[Уильям, третий граф Лотиан, которому адресовано это письмо, был старшим сыном Роберта, первого графа Анкрама; и он приобрел титул графа Лотиана своим браком с Анной Кер, графиней Лотиан, через которую он вступил в наследство имения и титулов Лотиана в 1624 году. В 1638 году он проявил большое рвение к Ковенанту. Он был членом Генеральной Ассамблеи, которая собралась в Глазго в том году, как старейшина от пресвитерии Далкита. Военные действия начались снова в 1640 году, его светлость был в шотландской армии, которая вторглась в Англию и победила роялистов при Ньюберне. В 1643 году он был послан из Шотландии Тайным советом, с одобрения Карла I. В 1644 году он командовал, вместе с маркизом Аргайлом, силами, посланными против маркиза Монтроза, которого он вынудил отступить, а затем передал свое полномочие Комитету штатов, который принял акт об одобрении его услуг. Он был президентом Комитета, направленного Парламентом к Королю в декабре 1646 года, с их окончательными предложениями. Он протестовал против создания армии в 1648 году для спасения Короля из рук англичан, не получив от Его Величества заверения, что он обеспечит религиозные свободы своих шотландских подданных, — попытка, которая называлась «Engagement». Но, сопротивляясь произвольным мерам своего принца, он был искренне и горячо лоялен. Как только стало известно, что Парламент Англии намерен действовать против Карла I перед Высшим судом правосудия, он и другие комиссары были посланы от имени королевства Шотландии, чтобы протестовать против их действий в отношении священной особы короля. Он принял торжественный протест против их действий, за что был арестован, отправлен с охраной в Грейвсенд, а оттуда в Шотландию. По возвращении он получил благодарность Парламента за свое поведение по этому случаю; и, вместе с графом Кассиллисом, был направлен в Бреду в 1650 году, чтобы пригласить Короля Карла в Шотландию. Его светлость умер в 1675 году. От Анны, графини Лотиан, у него было пять сыновей и девять дочерей.]

(СОВЕТ ОТНОСИТЕЛЬНО ОБЩЕСТВЕННОГО ПОВЕДЕНИЯ — ВСЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ПРЕТЕРПЕНО РАДИ ХРИСТА.)

ВЫСОКОПОЧТЕННЫЙ И МОЙ ВЕСЬМА ДОСТОЙНЫЙ И БЛАГОРОДНЫЙ ЛОРД, — Из почетных и добрых слухов, которые я слышу о доброй воле и доброте Вашей Светлости, принимая к сердцу почетное дело Христа, и Его страждущую Церковь и обиженную истину в этой земле, я осмеливаюсь сказать слово на бумаге Вашей Светлости, на этом расстоянии, которое, я верю, Ваша Светлость примет благосклонно. Это к чести и кредиту Вашей Светлости приложить руку, как вы и делаете (вся честь Богу!), к падающей и шатающейся скинии Христа, в этой вашей матери-Церкви, и признать обиды Христа как свои собственные обиды. О, благословенная рука, которая вытрет и осушит влажные глаза нашего плачущего Господа Иисуса, теперь идущего в скорби во вретище в Своих членах, в Своей супруге, в Своей истине и в прерогативе королевской Его царской власти! Он не нуждается в служении и помощи от людей; но Ей угодно Его мудрости сделать нужды и потери, язвы и раны Его супруги полем и офисом для рвения Его слуг, чтобы упражняться в них. Поэтому, мой благородный и дорогой Лорд, идите вперед, идите вперед в силе Господа против всей оппозиции, чтобы встать на сторону обиженного Христа. Защита и отражение ударов от невесты Христа, дочери Царя, подобны части остального пути на небо, узловатому, грубому, штормовому и полному терний. Многие последовали бы за Христом, но с оговоркой, что, открытым провозглашением, Христос отменил бы кресты и провозгласил бы хорошую погоду, и летнее небо и солнце, пока мы все не были бы благополучно высажены на небесах. Я знаю, что Ваша Светлость не так научились Христу; но что вы намерены достичь неба, предположим, что ваш отец стоял бы на вашем пути, и взять его с ветром в лицо; ибо так и шторм, и ветер были на прекрасном лице вашего прекрасного Предтечи, Христа, весь Его путь. Возможно, что успех не отвечает вашему желанию в этом достойном деле. Что тогда? обязанности наши, но события — Господни; и я надеюсь, если Ваша Светлость и другие с вами пойдут вперед, чтобы нырнуть до самого низкого основания и дна мошенничества и вероломного предательства Христу проклятых и несчастных прелатов, первенцев Антихриста и первых плодов его грязного чрева, и будут иметь дело с нашим Сувереном (закон идет перед вами) для разумного и беспристрастного слушания жалоб Христа, и поставят себя единственно искать Господа и Его лица, что ваша праведность прорвется сквозь облака, которые предрассудки нарисовали над ней, и что вы, в силе Господа, вернете нашего изгнанного и уходящего Господа Иисуса домой снова в Его святилище. Также Ваша Светлость не должны советоваться с плотью и кровью в этом; но подмигните и в темноте протяните свою руку Христу и следуйте за Ним. Пусть не обескураживает вас слабость людей; также не бойтесь хитрой мудрости людей, которые в этот шторм выбирают ближайший берег и идут на подветренную и спокойную сторону Евангелия и прячут Христа (если они когда-либо имели Его) в своих кабинетах, как будто они стыдятся Его, или как будто Христос был краденым товаром и краснел бы перед солнцем.

Мой глубокочтимый и благородный лорд, вы обрадовали сердца многих тем, что избрали Христа и Его Евангелие, несмотря на то, что на вашем пути стоят столь великие искушения. Но я тем больше люблю ваше исповедание, что оно выдерживает ветры. Если бы мы хорошо знали себя, то поняли бы, что отсутствие искушений — это величайшее искушение из всех. Ни отец, ни мать, ни двор, ни почести в этом чрезмерно блестящем мире со всей его размалеванностью и румянами не являются ничем иным, когда их кладут на весы со Христом, кроме перьев, теней, ночных снов и соломинок. О, если бы этот мир знал превосходство, сладость и красоту Того Высокого и Возвышенного, Прекраснейшего среди сынов человеческих, поистине они увидели бы, что если бы их любовь была больше десяти небес, расположенных кругами одно за другим, то и этого было бы слишком мало для Христа, Господа нашего! Я надеюсь, что вы не пожалеете о своем выборе, когда жизнь подойдет к тем сумеркам между временем и вечностью, и вы увидите крайний предел времени, и отодвинете завесу, и заглянете в вечность, и однажды увидите, как Бог берет небеса в Свои руки, сворачивает их, как старую ветхую одежду, и предает огню эту глиняную часть Божьего творения, и обращает в дым и пепел идолопоклонническую надежду бедных глупцов, которые думают, что нет страны лучше, чем эта низменная страна умирающей глины. Дети не могут правильно сравнить эту жизнь с той, что грядет; и поэтому младенцы этого мира, не видящие ничего лучшего, лепят в своем собственном мозгу небо собственного изобретения, потому что не видят дальше ближайшего края времени.

Я осмеливаюсь поставить на кон свою надежду на небеса, что этот порицаемый путь — единственный путь мира. Я нахожу, что это путь, который Господь запечатлел Своими утешениями теперь, в моих узах ради Христа; и я поистине почитаю и нахожу, что цепи и оковы ради Того Возлюбленного, Христа, орошены сладкими утешениями и любовными улыбками того прекрасного Жениха, чьего пришествия мы ждем. И когда Он придет, тогда черное и белое всех людей предстанет перед солнцем; тогда Господь вынесет окончательное решение по тяжбам, которые Сион ведет со своими противниками. И так же быстро, как проходит время (которое не сидит, не стоит и не спит), так же быстро улетает наша пядь этой короткой зимней ночи, и небо нашего долговечного дня приближается к своему рассвету.

Если только Ваша Светлость не соблаговолит заступиться за меня против тирании прелатов, я буду забыт в этой темнице; ибо они вынесли мне приговор в соответствии со своими новыми, беззаконными канонами, который гласит, что лишенный сана служитель должен быть полностью лишен права голоса и не проповедовать вовсе; что является жестокостью, противоречащей их собственной прежней практике.

Теперь же, единственный премудрый Бог, сам Бог мира, да утвердит, укрепит и упрочит Вашу Светлость на камне, положенном в Сионе, и да будет с вами вовеки.

Вашей Светлости во всем почтительное послушание в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, 1637.

LXXXIV. — Джин Браун.

[Джин Браун была матерью известного мистера Джона Брауна, служителя в Вамфрее в Аннандейле, который после реставрации Карла II был изгнан со своего поста и выслан из владений короля за свое противодействие прелатству. Она была женщиной умной и благочестивой.]

(РАДОСТИ ЭТОЙ ЖИЗНИ, ОТРАВЛЕННЫЕ ГРЕХОМ — НЕБО КАК ПРЕДМЕТ ЖЕЛАНИЯ — ИСПЫТАНИЕ КАК БЛАГОСЛОВЕННАЯ ВЕЩЬ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я жажду услышать, как преуспевает ваша душа. Я искренне желаю вашего продвижения к вашей стране. Я знаю, что вы видите, как ваш день тает мало-помалу, и что в скором времени вы будете помещены за пределы времени; ибо жизнь — это гонец, который не стоит на месте, и наши радости здесь рождаются в плаче, а не в смехе, и умирают они в плаче. Грех, грех, это тело греха и тления отравляет и делает горькими все наши наслаждения. О, если бы я был там, где я больше не буду грешить! О, освободиться от этих цепей и железных оков, которые мы носим с собой! Господь, развяжи печальных узников! Кто из детей Божьих не имеет причины сказать, что они сыты этой суетной жизнью? И, подобно полному и больному желудку, пожелать в середине ужина, чтобы ужин закончился и стол был убран, чтобы больной человек мог добраться до постели и насладиться отдыхом? У нас есть причина устать в середине ужина от лучших блюд, которые этот мир может приготовить для нас; и взывать к Богу, чтобы Он убрал стол и дал греховно-больным душам покой с Собой. О, о долгом праздничном дне со Христом и нашем долговечном отпуске покоя! Радостны могут быть души тех, кто в безопасности за проливом, ибо Христос заплатил за проезд. Счастливы те, кто прошел свое трудное и утомительное время ученичества и теперь являются свободными людьми и гражданами в том радостном, высоком городе, Новом Иерусалиме.

Увы! что мы должны радоваться нашим оковам, и нашему тюремному дому, и этой дорогой гостинице — жизни во грехе, где мы вдали от нашего Господа и так далеко от нашего дома. О, если бы мы могли получить узы и законное поручительство нашей любви, чтобы она не привязывалась к этим глиняным снам, этим глиняным теням и мирской суете! Мы могли бы чаще видеть, что они делают на небесах, и наши сердца чаще были бы с нашим сладким сокровищем наверху. Мы пахнем дымом этого нижнего дома земли, потому что наши сердца и наши мысли здесь. Если бы мы могли чаще бывать с Богом, мы пахли бы небесами и нашей страной наверху; и мы выглядели бы как люди нашей страны, как странники или люди, не рожденные и не воспитанные здесь. Наши кресты не кусали бы нас, если бы мы были небесно мыслящими. Я не знаю никакой обязанности, которую святые имеют перед этим миром, видя, что мы питаемся лишь его дымом; и если в доме есть дым, он дует нам в глаза. Вся наша доля за столом едва ли стоит глотка воды; и когда нас бьют, мы не смеем плакать, но крадем наше горе между нашим Господом и нами и довольствуемся украденной печалью за спинами. Слава Богу, что у нас есть много вещей, которые так гладят нас против шерсти, что мы можем молиться: «Бог, храни наш лучший дом, Бог, благослови дом нашего Отца; а не этот дым, который гонит нас искать наш лучший приют». Я уверен, что это лучший плод креста, когда мы, от скудного угощения в дорогой гостинице, взываем тем сильнее, чтобы Бог послал попутный ветер, чтобы высадить нас, голодных и угнетенных странников, у дверей дома нашего Отца, который теперь сделан во Христе нашим добрым наследием. О! тогда давайте вытащим колья и стойки нашей палатки, и возьмем нашу палатку на спину, и отправимся с нашим скарбом в наш лучший дом; ибо здесь у нас нет постоянного города.

Я жду здесь в надежде, чтобы увидеть, что мой Господь сделает со мной. Пусть Он делает со мной, что Ему угодно; при условии, что Он извлечет славу Себе из меня, я не забочусь. Я надеюсь, да, я теперь уверен, что я для Христа, и все, что я могу или могу сделать, — для Него. Я Его вечный должник, и всегда буду; ибо, увы, у меня нет ничего для Него, и Он получает лишь малое служение от меня! Молитесь за меня, чтобы нашему Господу было угодно дать мне место в доме, чтобы я мог служить Ему в призвании, к которому Он призвал меня. Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, 1637.

LXXXV. — Джону Кеннеди, бейлифу Эра.

(РАЗУМНОСТЬ ВЕРЫ ВО ВСЯКОЙ СКОРБИ — ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ПЕРЕД СВОБОДНОЙ БЛАГОДАТЬЮ.)

ДОСТОЙНЫЙ И ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я все еще жду, что наш Господь сделает для Своей страждущей Церкви и для моего возвращения в дом моего Господа. О, если бы я мог услышать, как конфискация Христа (ныне изгнанного из Своего наследия) отменена и снята открытым провозглашением; и что Христос восстановлен в правах свободного владельца и землевладельца в Шотландии; и что суды, огороженные именем прелатов-бастардов (их крестного отца, Папы, бейлифов и шерифов), были отменены! О, каким сладким зрелищем было бы увидеть все племена Господни в этой земле, возвращающими домой нашего изгнанного Царя, Христа, в Его собственный дворец, Его святилище и Его трон! Я сочту это милостью для моей души, если моя вера переждет всю эту зимнюю ночь и не будет клевать носом и дремать, пока летний день моего Господа не забрезжит надо мной. Это много, если вера и надежда в печальные ночи нашего тяжелого испытания спасутся целыми и невредимыми, без трещин и изъянов. Я признаю, что у неверия нет причин быть ни отцом, ни матерью ему, ибо неверие всегда вещь иррациональная; но как может быть иначе, чтобы такие слабые глаза, как наши, не слезились в густом дыму, или чтобы слабая голова не закружилась, когда вода течет глубоко и сильно? Но слава Богу, что Христос в Своих детях может выдержать напряжение и шторм, хотя мягкая природа и рассыпалась бы на куски. О, если бы у меня была такая уверенность, чтобы покоиться на этом, даже если бы Он стер меня в мелкий порошок, и растолок меня в пыль, и рассеял пыль на четыре ветра небесные, что мой Господь соберет порошок и сделает из меня новый сосуд снова, чтобы нести имя Христа миру! Я уверен, что любовь, основанная и покоящаяся на вере в Его любовь ко мне, желала бы и вынесла бы это, и даже требовала бы и настаивала бы на доброте при ударах Христа, и целовала бы Его любовные хмурые взгляды, и читала бы спасение на ранах, нанесенных сладкими руками Христа. О, если бы у меня было хотя бы обещание, данное из уст Христа, о Его любви ко мне! И тогда, хотя бы моя вера была нежной, как бумага, я думаю, тоска, и изнеможение, и томление больных желаний заставили бы ее выдержать осаду, пока Господь не придет наполнить душу Своей любовью. И я также знаю, что в этом случае вера оставалась бы зеленой и сочной у корня, даже в середине зимы, и выстояла бы против всех штормов. Как бы то ни было, я знаю, что Христос завоевывает небеса вопреки аду.

Но я обязан столькими хвалами и благодарностями свободной благодати, что их хватило бы от меня до самого края высочайшего неба, если бы десять тысяч небес были положены одно на другое. Но о! У меня нет ничего, чем можно нанять или подкупить благодать; ибо если бы благодать принимала наем, это была бы уже не благодать. Но вся наша устойчивость и сила нашего спасения заякорены и прикреплены к свободной благодати; и я уверен, что Христос Своей смертью и кровью завязал узел так крепко, что пальцы дьяволов и адские полчища грехов не могут его развязать. И этот завет Христа (который еще никогда не был, никогда не будет и не может быть зарегистрирован) стоит вернее, чем небеса, или дни небес, как тот сладкий столп ковенанта, на котором мы все висим. Христос со всеми Своими малышами под Своими двумя крыльями и в объятиях Своих рук настолько надежен, что, брось Его и их на дно морское, Он выйдет снова и не потеряет ни одного. Ни один не может и не будет потерян при подсчете.

Это всегда было целью Бога, с тех пор как Христос вступил в игру между Ним и нами, — сделать людей зависимыми существами; и в деле нашего спасения полностью вывести из строя, из должности и из суда сотворенную силу, и руки, и ноги из глины. И теперь Бог заменил нас и принял Своего Сына, Посредника, за нас и за все, что мы можем сделать. Если бы этого не было, я бы пропил и упустил свою долю рая и спасения за завтрак из мертвой, изъеденной молью земли; но теперь я не отдал бы ее и не позволил бы ей уйти за большее, чем я могу сказать. И поистине они глупые дураки, и невежды в достоинстве Христа, и так плохо обучены и наставлены, кто меняет Христа и небеса за два пера или две соломинки дьявольских раскрашенных удовольствий, блестящих только с внешней стороны. Это наше счастье теперь, что наши расчеты ночью, когда на нас снизойдет вечность, невозможно сосчитать. Мы будем настолько в выигрыше и настолько далеки от того, чтобы быть сверх меры потраченными (как бедные дураки этого мира, которые отдают свои деньги, а получают лишь черную голодную смерть), что ангелы не могут подвести наши итоги, ни суммировать наши преимущества и доходы. Кто знает, как далеко до дна полноты нашего Христа и до основания наших небес? Кто когда-либо взвешивал Христа на весах? Кто видел складки и слои, и высоты и глубины той славы, которая в Нем и сохранена для нас? О, о таком небе, чтобы стоять вдали, и видеть, и любить, и тосковать по Нем, пока нить времени не будет перерезана, и эта великая работа творения не растворится при пришествии нашего Господа!

Теперь Его благодати я вверяю вас. Я также умоляю вас молиться о моем возвращении в дом Господень, если на то будет Его добрая воля.

Ваш в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Jan. 6, 1637.

LXXXVI. — Моему лорду Крейхоллу.

[Сэр Джон Хоуп, лорд Крейхолл, был старшим сыном сэра Томаса Хоупа (лорда-адвоката Шотландии во времена Якова VI и Карла I). Его поместье, Крейхолл, находится в приходе Инвереск, недалеко от Эдинбурга. Сэр Томас был самым выдающимся юристом своего времени и впервые стал известен благодаря способностям, с которыми он защищал дело Джона Форбса, Джона Уэлша и других служителей, судимых за государственную измену в Линлитгоу из-за проведения ими Генеральной Ассамблеи в Абердине в 1605 году. Крейхолл находится в приходе Серес, в Файфе, — прекрасные старые замковые руины. Джон, второй баронет, был принят в лорды сессии 27 июля 1632 года, стал президентом суда, а в 1645 году был назначен членом Тайного совета. Его имя значится в списке членов Генеральных Ассамблей 1645–1649 годов и комиссий, которые эти Ассамблеи назначали. В «Дневнике» Ламонта мы читаем (1659): «Лэрд Крейхолл в Файфе отошел из этой жизни в субботу вечером и был похоронен в Сересе».]

(ЕПИСКОПАЛЬНЫЕ ЦЕРЕМОНИИ — КАК ПРЕБЫВАТЬ В ИСТИНЕ — ЖЕЛАНИЕ СВОБОДЫ ПРОПОВЕДОВАТЬ ХРИСТА.)

МОЙ ЛОРД, — Я получил письмо мистера Л. вместе с письмом Вашей Светлости и его учеными мыслями по вопросу о церемониях. Я уважаю ученость этого человека, ибо слышал, что он выступает против арминианских ересей. Но, с почтением к этому достойному человеку, я удивляюсь, слыша такие папистские выражения, как те, что есть в его письме: «Ваша Светлость может воздержаться от сомнений, когда король и Церковь договорились об установлении таких порядков; и руководство Церкви в вещах безразличных и второстепенных (как будто безразличное и второстепенное — одно и то же!) должно быть правилом для каждого частного христианина». Я лишь просмотрел бумаги в течение двух часов, так как податель письма торопил меня писать. Я нахожу, что этот достойный человек не так сведущ в этом споре, как некоторые беспокойные люди нашей страны, которых он называет «отказывающимися от конформизма»; и позвольте мне сказать, я еще больше утвердился в нонконформизме, когда вижу, как такой великий ум играет роль агента столь слабо. Но я возложу вину на слабость дела, а не на скудость учености мистера Л. Я был и остаюсь уверенным, что Британия не может ответить ни на один аргумент, a scandalo: и я очень жаждал услышать, как мистер Л. выскажется по этому делу; и я бы сказал, если бы какой-нибудь обычный богослов ответил так, как мистер Л., что он не понимает природы соблазна; но я не смею так порочить этого достойного человека. Я сейчас в пылу другой работы. Я (с Божьей помощью) отвечу на это к удовлетворению любого непредубежденного человека.

Я не скажу, что каждый знаком с причиной в моем письме, исходящей от Божьего присутствия и ярко сияющего лица в страдании за это дело. Аристотель никогда не знал среднего члена заключения: и Христос говорит, что немногие знают его (Откр. 2:17). Я уверен, что совесть, благоговеющая перед Всемогущим и боящаяся сделать маленькую дырочку в дне из страха перед водой, — это сильное средство, чтобы удержать ошибочное заключение в малейшем крыле или суставе сладкой, сладкой истины, которая касается королевской прерогативы нашего царственного и высочайшего Господа Иисуса. И мой свидетель на небесах, что я не видел ни удовольствия, ни выгоды, ни чести, чтобы зацепить или поймать меня при вступлении в тюрьму ради Христа, но только ветер в лицо в настоящий момент. И если бы я любил спать в целой шкуре, с легкостью и нынешним наслаждением, которые я видел по эту сторону солнца и луны, я жил бы в покое и с хорошими надеждами преуспеть так же, как и другие. Господь знает, что я предпочитал проповедь Христа, и до сих пор предпочитаю, всему, кроме Самого Христа. И их новые каноны отняли у меня мою единственную радость, которая была для меня как единственная овечка бедняка, у которого не было больше! И, увы! В их сердцах мало места для жалости или милосердия, чтобы вырвать единственный глаз бедняка за вещь безразличную; то есть за узлы из соломы и вещи (как они полагают) вне пути к небесам. Я не желаю, чтобы мое имя отправилось в путешествие и пошло паломником в Кембридж, из страха, что я попаду в уши власти. Я уже достаточно обжегся.

Тем временем, будьте любезны узнать, не соблаговолят ли епископ Сент-Эндрюсский и Глазго (ординарий Галлоуэя) умерить пыл своего гнева и позволить мне вернуться к моему служению. Немногие знают сердце узника; все же я надеюсь, что Господь вытешет Свою собственную славу из такого сучковатого дерева, как я. Храните Христа, мой дорогой и достойный лорд. Надуманные бумажные аргументы о том, чтобы не гневить матери-Церковь (которая может качаться, кивать и шататься), не имеют такого веса, как мир с Отцом и Мужем. Пусть жена хмурится, я не забочусь, если Муж смеется.

Передайте мой поклон моему лорду, вашему отцу, и матери, и леди. Благодать да будет с вами.

Ваш во всем послушании во Христе,

С. Р.

Aberdeen, Jan. 24, 1637.

LXXXVII. — Элизабет Кеннеди.

[Элизабет Кеннеди была сестрой Хью Кеннеди, провоста Эра, и женщиной, столь же выдающейся своим благочестием и молитвой, как и ее брат. Водроу записывает о ней, что, будучи сильно мучима камнями, ей посоветовали согласиться на хирургическую операцию. Среди благочестивых в Эре состоялось несколько молитвенных собраний по поводу ее случая. Когда хирург пришел делать операцию, одно из этих собраний проходило в доме, и они продолжали молиться так долго, что почти исчерпали его терпение; но прежде чем они закончили, камень растворился, и без хирургической помощи она получила немедленное облегчение. (Водроу, «Analecta», том II.)]

(ОПАСНОСТЬ ФОРМАЛИЗМА — ХРИСТА НУЖНО ЛЮБИТЬ ВСЕМ СЕРДЦЕМ — ДРУГИЕ ОБЪЕКТЫ ЛЮБВИ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — У меня давно было намерение написать вам, но я был задержан. Я сердечно желаю, чтобы вы помнили о своей стране и подумали, в какую сторону ваша душа обращает свое лицо; ибо не все приходят домой вечером, кто полагает, что обратил свое лицо к небесам. Это горестное дело — умереть и не попасть на небеса, и потерять место в доме со Христом вечером: это злой путь, где путники застигнуты ночью в полях. Я убеждаю себя, что тысячи будут обмануты и устыдятся своей надежды. Потому что они бросили свой якорь в зыбучие пески, они должны потерять его. До сих пор я не знал боли, труда и трудностей, которые есть, чтобы добраться домой: и я не понимал так хорошо, до этого, что значит: «Праведник едва спасется». О, как много свечей бедных исповедников задуто и никогда больше не зажжено! Я вижу, что обычное исповедание, и быть причисленным к детям Божьим, и иметь имя среди людей, теперь считается достаточно хорошим, чтобы доставить исповедников на небеса. Но, конечно, имя — это лишь имя, и оно никогда не выдержит порыва Божьего шторма. Я советую вам не давать вашей душе или Христу покоя, ни вашим глазам сна, пока вы не получите что-то, что выдержит огонь и устоит в шторме. Я уверен, что если бы одна моя нога была на небесах, и если бы тогда Он сказал: «Защищай себя сам, я больше не буду держать тебя», я не пошел бы дальше, но немедленно упал бы на куски мертвой природы.

Они счастливы вовеки, кто по уши в любви ко Христу и не знают болезни, кроме любовной болезни по Христу, и не чувствуют боли, кроме боли отсутствующего и скрытого Возлюбленного. Мы выбегаем из сил и утомляем наши души, скача и галопируя за нашими ночными снами (таковы блуждания наших заблудших сердец), чтобы получить какое-то сотворенное благо в этой жизни и по эту сторону смерти. Мы хотели бы остаться и спрясть небо для себя по эту сторону воды; но горе, нужда, перемены, кресты и грех — это и уток, и основа в этой плохо спряденной ткани. О, как сладки и дороги те мысли, которые постоянно о вещах, что наверху! И как счастливы те, кто тоскует о том, чтобы иметь мало песка в своих часах и чтобы нить времени была перерезана, и могут взывать ко Христу: «Господь Иисус, перевези; приди и забери печального путника!» Я желаю, чтобы наши мысли были чаще, чем они есть, о нашей стране. О, но небо издает сладкий запах издалека для тех, у кого есть духовное обоняние! Бог создал много прекрасных цветов; но самый прекрасный из них всех — это небо, а Цветок всех цветов — Христос. О! почему мы не летим вверх к Тому Возлюбленному? Увы, что такая нехватка любви и любящих Христа среди нас всех! Фи, фи на нас, кто любит прекрасные вещи, как прекрасное золото, прекрасные дома, прекрасные земли, прекрасные удовольствия, прекрасные почести и прекрасных людей, и не чахнет и не тает от любви ко Христу! О! если бы Бог дал мне больше любви ради Него! О, если бы столько, сколько легло бы между мной и небесами, ради Него! О, если бы столько, сколько обошло бы вокруг земли и над небесами, да, небесами небес и десятью тысячами миров, чтобы я мог выплеснуть все на прекрасного, прекрасного, единственно прекрасного Христа! Но, увы! У меня нет ничего для Него, хотя у Него много для меня. Нет никакой выгоды Христу от того, что Он получает мою маленькую, никчемную пядь и ширину ладони любви.

Если бы люди хотели иметь какое-то дело со своими сердцами и своими мыслями, которые всегда катаются вверх и вниз (как люди с веслами в лодке) за греховными суетами, они могли бы найти великое и сладкое занятие для своих мыслей во Христе. Если бы эти пенистые, колеблющиеся и беспокойные сердца наши пришли все ко Христу и заглянули в Его любовь, в бездонную любовь, в глубину милосердия, в неисследимые богатства Его благодати, чтобы вопрошать и искать красоту Божью во Христе, они были бы поглощены глубиной и высотой, длиной и шириной Его благости. О, если бы люди отодвинули занавески и заглянули во внутреннюю сторону ковчега, и увидели, как полнота Божества обитает в Нем телесно! О! кто не сказал бы: «Дай мне умереть, дай мне умереть десять раз, чтобы увидеть Его?» Десять тысяч смертей не были бы большой ценой, чтобы отдать за Него. Я уверен, что больная, слабеющая любовь подняла бы рынок и подняла бы цену вдвое за Него. Но, увы! Если бы люди и ангелы были выставлены на торги и проданы по самой дорогой цене, они все не купили бы ночной любви или двадцатичетырехчасового взгляда на Христа! О, как счастливы те, кто получает Христа даром! Бог не посылай мне больше, для моей части рая, кроме Христа: и, конечно, я был бы достаточно богат и так же небесно блажен, как лучшие из них, если бы Христос был моим небом.

Я не могу написать вам ничего лучшего, чем пожелать вам, если вы когда-либо принимали Христа в расчет, взять Его и пересчитать снова: и взвесить Его снова и снова: и после этого не иметь никого другого, чтобы ухаживать за вашей любовью и добиваться восторга вашей души, кроме Христа. Он будет найден достойным всей вашей любви, хотя бы она вздымалась на вас от земли до самого верхнего круга небес небес. Нашему Господу Иисусу и Его любви я вверяю вас.

С. Р.

Aberdeen, 1637.

LXXXVIII. — Джанет Кеннеди.

[По-видимому, это жена мистера Джона Фергушилла; см. письмо CXII.]

(ХРИСТА НУЖНО ХРАНИТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ — ЕГО НЕСРАВНЕННАЯ ПРЕЛЕСТЬ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Вы немало обязаны Его богатой благодати, которая отделила вас для Себя и для обещанного наследия со святыми во свете от этого осужденного и виновного мира. Держитесь крепко Христа, боритесь за Него; это законная тяжба — идти, держась и притягивая за Христа; и невозможно хранить Христа мирно, однажды получив Его, если только дьявол не мертв. Это должно быть вашим решением — обратить свое лицо против северных бурь и штормов сатаны ради спасения. Природа хотела бы, чтобы небеса пришли к нам, пока мы спим в своих постелях. Мы все купили бы Христа, если бы могли сами назначить цену. Но Христос стоит больше крови и жизней, чем есть у вас или у меня, чтобы дать Ему. Когда мы придем домой и вступим во владение прекрасным царством нашего Брата, и когда наши головы почувствуют вес вечного венца славы, и когда мы оглянемся на боли и страдания, тогда мы увидим, что жизнь и скорбь — это меньше, чем один шаг или шаг от тюрьмы к славе; и что наш маленький дюйм страдания во времени не достоин нашего первого ночного приветствия дома на небесах. О, каким тогда будет вес каждого поцелуя Христа! О, каким весомым и какой ценности будет каждая любовная улыбка Христа! О, когда Он однажды прижмет голову уставшего путника к Своим благословенным грудям, бедная душа подумает, что один поцелуй Христа полностью оплатил сорок или пятьдесят лет мокрых ног, и всех ее больных сердец, и легких (2 Кор. 4:17) страданий, которые она имела, следуя за Христом! О, трижды ослепленные души, чьи сердца очарованы и околдованы снами, тенями, никчемными вещами, ночными суетами и ночными фантазиями несчастной жизни во грехе! Стыд на нас, кто сидит смирно, скованный любовью и симпатией к займу куска мертвой глины! О, бедные дураки, которые обмануты раскрашенными вещами, и хорошей погодой этого мира, и гладкими обещаниями, и гнилыми, изъеденными червями надеждами! Может ли дьявол не смеяться, видя, как мы отдаем свои души, а получаем лишь развращенные и поддельные удовольствия греха? О, увидеть славу вечности и немного попробовать брачный пир Агнца! Половина глотка или капля вина утешения, которое находится в нашем банкетном доме, из собственной руки Христа, заставила бы наши желудки испытывать отвращение к черному хлебу и кислому питью несчастной жизни. О, как далеко мы лишены ума, чтобы гнаться, и охотиться, и бежать, пока наши души не выбьются из сил, за осужденным счастьем нашего собственного изготовления! И не сидим ли мы далеко в своем собственном свете, чтобы сделать это делом детской игры — пропить и пропить рай и небеса, за которые Христос потел, даже за порыв дыма и за утренний завтрак Исава? О, если бы мы были вне себя и мертвы для этого мира, и этот мир мертв и распят для нас! И когда мы должны быть совсем без любви и самомнения к любому замаскированному и напудренному любовнику, тогда Христос выиграл бы и завоевал бы для Себя приют в самой глубине нашего сердца. Тогда Христос был бы нашей ночной песней и утренней песней; тогда самый шум и грохот ног нашего Возлюбленного, когда Он приходит, и Его первый стук или удар в дверь должны быть как новости о двух небесах для нас. О, чтобы наши глаза и обоняние нашей души шли за опаленным и обожженным солнцем цветком, даже этим оштукатуренным, прекрасно выглядящим миром: и тогда у нас нет ни глаза, ни обоняния для Цветка Иессеева, для того Растения славы, для Христа, самой отборной, самой прекрасной, самой сладкой розы, которую когда-либо сажал Бог! О, пусть некоторые из нас умрут, чтобы почувствовать Его аромат; и пусть моя часть этого гнилого мира будет конфискована и продана вовеки, при условии, что я смогу заякорить свою шаткую душу на Христе! Я знаю, что иногда бывает так: «Господь, что Ты хочешь за Христа?» Но, о Господь, можно ли Тебя подкупить и одарить каким-либо даром за Христа? О Господь, можно ли продать Христа? Или, скорее, не может ли бедный нуждающийся грешник получить Его даром? Если я не могу получить больше, о, пусть я буду мучиться всю вечность, тоскуя по Нем! Радость голодания по Христу должна быть моим небом вовеки. Увы, что я не могу свести души и Христа вместе! Но я желаю пришествия Его царства, и чтобы Христос, как я уверенно надеюсь, Он сделает, пришел на иссохшую Шотландию, как дождь на скошенную траву. О, пусть придет Царь! О, пусть придет Его царство! О, пусть сгниют их глаза в их глазницах (Зах. 14:12), кто не примет Его обратно, чтобы царствовать и править в Шотландии. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, 1637.

LXXXIX. — Моему возлюбленному и преподобному брату, мистеру Роберту Блэру.

[Мистер Роберт Блэр родился в Ирвине в 1593 году. Завершив образование в Колледже Глазго, он в течение нескольких лет занимал там должность регента, в течение которого он был лицензирован как пробант для святого служения. Имея сильное желание отправиться во Францию, он был поощрен к этому М. Баснажем, французским протестантским служителем, который посетил Шотландию в 1622 году. Но Провидение распорядилось его судьбой иначе. Он был склонен принять служение в Бангоре, в Ирландии, и был допущен в 1623 году. Здесь он трудился с великим усердием и успехом; и поскольку в той же части страны было несколько других благочестивых служителей, путем взаимного сотрудничества они способствовали произведению на севере Ирландии перемены в невежественном и нерелигиозном народе, очень напоминающей эффекты проповеди Евангелия в апостольскую эпоху. Но этой доброй работе не позволили продолжаться без противодействия. Осенью 1631 года он был отстранен от своего служения епископом Даунским; в мае 1632 года он был низложен; и в ноябре 1634 года торжественно отлучен от церкви; и все это просто за нонконформизм. В этих обстоятельствах он и некоторые другие служители, находящиеся в аналогичном положении, вместе со значительным числом людей, сформировали намерение отправиться в Новую Англию и действительно отправились в 1636 году; но бурная погода заставила их вернуться. Затем он приехал в Шотландию и в 1638 году стал служителем Эра, откуда по приговору Генеральной Ассамблеи он вскоре был переведен в Сент-Эндрюс, где он и Резерфорд жили в самой теплой дружбе до возникновения спора между резолюционерами и протестующими, который в некоторой степени нарушил их взаимное доброе понимание. Резерфорд был сильным протестующим: Блэр сожалел о крайностях, как он полагал, к которым обе стороны зашли; и вместе с мистером Джеймсом Даремом из Глазго пытался восстановить гармонию между ними, но без успеха. В 1661 году он был вызван в Тайный совет за проповедь, которую он произнес, в которой он засвидетельствовал ковенантскую Реформацию, а также против отступничества времен. Он был приговорен к заключению в своем собственном доме, но позже ему было разрешено удалиться в Масселбург. Затем он переехал в Керколди, а оттуда в Микл-Каустон, в приходе Абердур, где он умер 27 апреля 1666 года. (См. «Жизнь Роберта Блэра», выпущенную Обществом Водроу, 1848 г.)]

(БОЖЬИ УСТРОЕНИЯ ИНОГДА ТАИНСТВЕННЫ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ГЛУБОКО ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир от Бога Отца нашего и от Господа нашего Иисуса Христа да будут с вами.

Нет ничего удивительного, мой дорогой брат, что вы пребываете в печали некоторое время, и что Божья воля (в скрещивании вашего замысла и желаний жить среди народа, чей Бог есть Господь) должна волновать вас. Я не отрицаю, что у вас есть причина спросить, что Его провидение говорит в этом вам; но Божья направляющая и повелевающая Воля не может быть выведена ни из какой хорошей логики из событий провидения. Господь посылал Павла по многим поручениям для распространения Своего Евангелия, где он встречал львов на своем пути. Обещание было дано Его народу о Святой Земле, и все же многие народы были на пути, сражаясь против и готовые убить тех, кто имел обещание, или удержать их от обладания той доброй землей, которую Господь, Бог их, дал им. Я знаю, что вам больше всего нужно смирение духа; но я убеждаю себя, что вы научились в любом состоянии, в которое вы брошены, быть довольными и говорить: «Добра воля Господня, да будет она». Я верю, что Господь часто поворачивает Свой корабль, чтобы поймать ветер, и что Он намеревается извлечь милость из ваших страданий и молчания, которые (я знаю по собственному опыту) тягостны для вас. Видя, что Он знает наш желающий ум служить Ему, наша плата и жалованье бегут вперед с нашим Богом, точно так же, как некоторые больные солдаты получают плату, когда они прикованы к постели и не способны идти в поле с другими. «Хотя Израиль не собирается, я буду славен в очах Господа, и мой Бог будет моей силой» (Ис. 49:5). И мы должны верить, что так будет, прежде чем вся игра будет сыграна. «Насилие, причиненное мне и моей плоти, да будет на Вавилоне» (и любовниках великой блудницы), «скажут жители Сиона; и моя кровь да будет на Халдее, скажет Иерусалим». И: «Вот, Я сделаю Иерусалим чашей трепета для всех людей вокруг, когда они будут в осаде как против Иуды, так и против Иерусалима. И в тот день Я сделаю Иерусалим обременительным камнем для всех людей: те, кто обременяет себя им, будут разбиты в куски, хотя все народы земли соберутся против него». Когда они съедят и проглотят нас, они будут больны и извергнут нас живыми людьми снова; желудок дьявола не может переварить Церковь Божью. Страдание — это вторая половина нашего служения, хотя и самая трудная; ибо мы были бы довольны, если бы наш Царь Иисус сделал открытое провозглашение и отменил кресты, и провозгласил радость, веселье, легкость, честь и мир. Но так не должно быть; через многие скорби мы должны войти в Царствие Божие. Не только ими, но через них мы должны пройти; и хитрости не проведут нас мимо креста. Глупо думать прокрасться на небеса в целой шкуре.

Что касается меня, я здесь узник, заключенный в Абердине, с угрозой перевода в Кейтнесс, потому что я желаю назидать в этом городе; и против меня открыто проповедуют с кафедр в моем присутствии, и искушают диспутами доктора, особенно Д. Б. Тем не менее, я не стыжусь Господа Иисуса, Его гирлянды и Его венца. Я не променял бы свой плач на раскрашенный смех четырнадцати прелатов. По прибытии сюда я обиделся на Христа и, конечно, хотел вызвать Его за недоброжелательность. Я искал тяжбы у моего Господа и был бросаем вызовами, любит ли Он меня или нет; и спорил снова обо всем, что Он сделал для меня, потому что Его слово было огнем, заключенным в моих костях, и я устал сдерживаться, потому что сказал, что я изгнан из наследия Господня. Но теперь я вижу, что был глупцом. Мой Господь не замечал всего и терпел мои глупые ревности; и не замечал, что я когда-либо обижал Его любовь. И теперь Он пришел снова с милостью под Своими крыльями. Я отказываюсь от своего (о, безрассудного!) вызова: Он Бог, я вижу, а я человек. Теперь Ему было угодно обновить Свою любовь к моей душе и лелеять Своего бедного узника. Поэтому, дорогой брат, помогите мне хвалить и показать народу Господню с вами, что Он сделал для моей души, чтобы они могли молиться и хвалить. И я заклинаю вас именем Христа не опускать этого. По этой причине я пишу вам, чтобы мои страдания могли прославить моего царственного Царя и назидать Его Церковь в Ирландии. Он знает, как один уголь любви Христа сжег мою душу желанием иметь мои узы, чтобы проповедовать Его славу, чей крест я теперь несу. Бог простит вас, если вы не сделаете этого; но я надеюсь, что Господь тронет ваше сердце, чтобы провозгласить от моего имени сладость, превосходство и славу моего царственного Царя. Это лишь наша мягкая плоть подняла клевету на Крест Христов: я вижу теперь белую сторону его; цепи моего Господа все позолочены. О, если бы Шотландия и Ирландия имели часть моего пира! И все же я не получаю свою пищу без многих ударов. Здесь нет никого, с кем я мог бы говорить; я живу в шатрах Кидарских. Освежите меня письмом от вас. Немногие знают, что между Христом и мной.

Дорогой брат, ради моего спасения, это Его истина, за которую мы страдаем. Христос не подписал бы пустую грамоту душам. Мужество, мужество! радость, радость вовеки! О, радость неизреченная и славная! О, о помощи поставить моего увенчанного Царя на высоту! О, о любви к Тому, кто всецело прекрасен, — той любви, которую многие воды не могут угасить, и реки не могут потопить!

Я помню вас и ношу ваше имя на своей груди ко Христу. Я умоляю вас, не забывайте Его страждущего узника. Благодать, милость и мир да будут с вами. Приветствуйте в Господе от меня мистера Каннингема, мистера Ливингстона, мистера Риджа, мистера Колварта и т. д.

Ваш брат и соузник,

С. Р.

Aberdeen, Feb. 7, 1637.

XC. — Его преподобному и дорогому брату, мистеру Джону Ливингстону.

[Джон Ливингстон (сын Александра Ливингстона, служителя сначала в Моняброхе или Килсите, а затем в Ланарке) родился в Моняброхе 21 января 1603 года. В Колледже Глазго он пользовался преимуществом иметь в течение двух лет своим регентом знаменитого Роберта Блэра, к которому он продолжал питать высочайшее почтение всю оставшуюся жизнь. Он был впервые назначен служителем в Киллинчи, в Ирландии, к концу 1630 года, но не проработал и двенадцати месяцев на этом посту, как был отстранен епископом Даунским за нонконформизм. Чтобы наслаждаться религиозной свободой, он отправился с мистером Блэром и другими в их предполагаемую эмиграцию в Америку; но, вместе с остальными, был вынужден вернуться из-за неблагоприятного состояния погоды. Вскоре после этого он получил призывы от двух приходов, Странраер и Стюартон, но предпочел призыв от первого, и его введение в должность состоялось 5 июля 1638 года. Здесь он продолжал усердное исполнение своих пастырских функций до 1648 года, когда по приговору Генеральной Ассамблеи он был переведен в приход Анкрам, в пресвитерии Джедборо. После смерти Карла I он был отправлен в Гаагу, а затем в Бреду в качестве одного из комиссаров от Церкви Шотландии для переговоров с его сыном Карлом II, чей характер он имел проницательность раскрыть. В споре между резолюционерами и протестующими Ливингстон принял сторону последних, но был недоволен насилием, проявленным его партией. После реставрации Карла II, будучи вызван в Тайный совет в 1662 году, он явился; но, отказавшись обязаться соблюдать годовщину смерти Карла I и принести присягу на верность в той точной форме, в которой она ему диктовалась, он был приговорен покинуть свою родную землю в течение двух месяцев. Отправившись в Роттердам, он время от времени проповедовал шотландской общине там и посвятил остаток своей жизни изучению библейской литературы. Он умер в этом городе 9 августа 1672 года, на семидесятом году жизни.]

[Именно этот Ливингстон был так благословен в пробуждениях. Благодаря проповеди, которую он произнес в 1630 году в Кирк-оф-Шоттс, в понедельник после совершения Вечери Господней, пятьсот душ, как полагают, были обращены. По аналогичному случаю в Холивуде, на севере Ирландии, в один день он был инструментом пробуждения вдвое большего числа людей к поиску спасения. (См. «Краткое историческое описание жизни Джона Ливингстона» в «Избранных биографиях», том I, Общество Водроу, 1845 г.)]

(ПОКОРНОСТЬ — НАСЛАЖДЕНИЕ — СОСТОЯНИЕ ЦЕРКВИ.)

МОЙ ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я жажду услышать от вас и освежиться утешениями Невесты нашего Господа Иисуса в Ирландии. Я страдаю вместе с вами в скорби из-за крушения, которое ваши желания быть в Новой Англии получили в последнее время; но если бы наш Господь, который имеет навык воспитывать Своих детей, не счел это лучшим для вас, это не случилось бы с вами. Умолкните и утвердитесь на Святом Израилевом. Прислушайтесь к тому, что Он сказал, скрестив ваши желания; Он скажет мир Своему народу.

Я здесь удален от своего стада, и лишен права голоса, и заключен в Абердине за свидетельство Иисуса. И я был заключен в духе также с оставлениями и вызовами. Я подал жалобу и жалобы на недоброжелательность против Христа, который, казалось, выбросил меня через дамбу виноградника как сухое дерево и отделил меня от наследия Господня; но высокие, высокие и громкие хвалы нашему царственному увенчанному Царю в Сионе, что Он не сжег сухую ветвь. Я еще буду жить и увижу Его славу.

Ваша материнская Церковь за свое блудодеяние готова быть отвергнутой. Дети могут разбить свои сердца, видя такую брань между мужем и женой. Наше духовенство находится на пути к примирению с лютеранами; и доктора пишут книги и составляют общее исповедание по приказу Совета. Наша Книга Служб провозглашена под звук трубы. Ночь опустилась на пророков! День посещения Шотландии пришел. Время невесте плакать, пока Христос говорит, что Он выберет другую жену. Но наше небо снова прояснится; сухая ветвь срубленного Ливана снова расцветет и будет славной, и они еще будут сажать виноградники на наших горах.

Ныне, мой дорогой брат, я пишу тебе с той целью, чтобы ты помог мне воздать хвалу; и ищи помощи у других, кто с тобою, дабы Бог прославился в моих узах. Господь мой Иисус взял иссохшего, сухого странника и Своего узника, сокрушенного сердцем, в Свой дом вина. О, о, если бы ты, и вся Шотландия, и все наши братья с тобою знали, как я пирую! Медовые соты Христовы источают утешение. Он вкушает трапезу со Своим узником, и нарды Царя источают благоухание. Дьявол не может отрицать, что мы страдаем за зеницу ока Христова, за Его царские прерогативы как Царя и Законодателя. Не будем же бояться или падать духом. Он вновь возвестит Свое Евангелие в Шотландии и поставит вопрос на голосование, чтобы увидеть, кто скажет: «Да будет Христос коронован Царем в Шотландии». Истину глаголю, антихрист шевелит своим хвостом; но я предпочитаю рокочущего и яростного дьявола в Кирке (поскольку воинствующая Церковь не может или не должна обходиться без дьявола, чтобы тревожить ее), нежели лукавого или спящего дьявола. Христос еще никогда не обретал невесту без удара меча. Близко время вхождения Жениха в Свой чертог; пробудимся же и войдем с Ним.

Я возношу твое имя к дверям Христовым; молю тебя, дорогой брат, не забывай меня. Дай мне весточку письмом; и заклинаю тебя, не утаивай щедрость Христову ко мне. Я пишу то, что обрел от Него в доме моего странствия. Передай мою любовь всем нашим братьям и сестрам там.

Хранитель виноградника да бодрствует над Своим осажденным градом и над тобою.

Твой брат и сострадалец,

С. Р.

Aberdeen, Feb. 7, 1637.

XCI. — Господину Эфраиму Мелвину.

[Эфраим Мелвин, или Мелвилл, был первым рукоположенным служителем в Куинсферри, а впоследствии переведен в Линлитгоу, где и скончался. Его служение было отмечено особым Божьим благословением в приведении многих к спасительному познанию истины, среди которых были те, кто впоследствии стал выдающимися служителями Евангелия в свое время. Одним из них был знаменитый господин Джеймс Дарем из Глазго. Случилось так, что он вместе со своей благочестивой женой, дочерью лэрда Дантерви, нанес визит ее матери, также религиозной женщине, в Куинсферри, когда в том месте должно было совершаться таинство Вечери Господней. Его теща в субботу попросила его пойти с ней послушать проповедь. Будучи тогда чуждым истинной религии, он не желал идти и с тоном безразличия сказал, «что пришел сюда не для того, чтобы слушать проповедь»; но, будучи принужденным, ради удовлетворения своей благочестивой родственницы, он пошел. Проповедь, которую он услышал, хотя и простая и обычная, была произнесена с таким чувством и искренностью, что привлекла внимание Дарема и произвела на него такое впечатление, что по возвращении домой он сказал своей теще: «Ваш служитель проповедовал очень серьезно, и мне не нужно будет настаивать, чтобы я пошел слушать завтра». Соответственно, он пошел, и господин Мелвин, выбрав для своего текста слова: «Вам, которые веруете, Он драгоценность» (1 Петра 2:7), раскрыл драгоценность Христа с таким помазанием и серьезностью, что это оказалось, силой Святого Духа, средством его обращения. В той проповеди он соединился со Христом, а затем занял свое место за Столом Господним, хотя до того дня был совершенно чужд веры. Впоследствии он имел обыкновение называть господина Мелвина своим отцом, когда говорил о нем или к нему. В другом случае господин Мелвин, проповедью, которую он произнес в Стюартоне, будучи еще кандидатом и капелланом у превосходной леди Бойд, стал орудием обращения господина Джона Стерлинга в четырнадцатом или шестнадцатом году его жизни — того, кто оказался полезным служителем в свое время. «Некоторые также говорят», — отмечает Уодров, — «что он был духовным отцом господина Джона Дьюри из Далмени, человека, весьма почитаемого в свое время, как имевшего дар захватывающей и возвышенной проповеди, во многом похожий на дар господина Уильяма Гатри». Когда Резерфорд услышал о смерти Мелвина, говорят, он сказал: «И неужели Эфраим умер? Он был толкователем из тысячи». (Уодров, «Anal.», том III.)]

(ИДОЛОПОКЛОНСТВО ПРЕКЛОНЕНИЯ КОЛЕН ПРИ ПРИЧАСТИИ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я получил ваше письмо и всем сердцем доволен тем, что наше знакомство в Господе продолжается.

Я борюсь, как могу, поднимаясь на гору с крестом Христовым: мой Помощник добр и силен помочь.

Что касается ваших вопросов, то из-за моих многочисленных отвлечений и писем ко многим у меня нет времени отвечать на них. То, что будет сказано по этому поводу в общем, будет сообщено и вам; ибо я занимаюсь этими вопросами. Поэтому пощадите меня немного, ибо Служебник отнял бы много времени. Но я думаю: «Sicut deosculatio religiosa imaginis, aut etiam elementorum, est in se idololatria externa, etsi intentio deosculandi, tota, quanta in actu est, feratur in Deum πρωτοτυπὸν; ita, geniculatio coram pane, quando, nempe, ex instituto, totus homo externus et internus versari debeat circa elementaria signa, est adoratio relativa, et adoratio ipsius panis. Ratio: Intentio adorandi objectum materiale, non est de essentiâ externæ adorationis, ut patet in deosculatione religiosâ. Sic geniculatio coram imagine Babylonicâ est externa adoratio imaginis, etsi tres pueri mente intendissent adorare Jehovam. Sic, qui ex metu solo, aut spe pretii, aut inanis gloriæ, geniculatur coram aureo vitulo Jeroboami (quod ab ipso rege, qui nullâ religione inductus, sed libidine dominandi tantum, vitulum erexit, factitatum esse, textus satis luculenter clamat), adorat vitulum externâ adoratione. Esto quod putaret vitulum esse meram creaturam, et honore nullo dignum: quia geniculatio, sive nos nolumus, sive volumus, ex instituto Dei et naturæ, in actu religioso, est symbolum religiosæ adorationis. Ergo, sicut panis significat corpus Christi, etsi absit actus omnis nostræ intentionis; sic religiosa geniculatio, sublatâ omni intentione humanâ, est externa adoratio panis, coram quo adoramus, ut coram signo vicario et repræsentativo Dei». [Как религиозное поклонение, воздаваемое образу или даже элементам, само по себе является внешним актом идолопоклонства, поскольку акт касается этого, хотя намерение такого поклонения может быть направлено к Богу, Великому Первопричине, — так и акт преклонения колен перед куском хлеба, видя, что согласно установлению, весь человек, внутренний и внешний, должен быть занят элементарными знаками, является относительным актом поклонения и обожания самого хлеба. Причина в том, что намерение поклоняться материальному объекту не является сущностью внешнего обожания, как это видно в религиозном акте поклонения. Таким образом, преклонение колен перед вавилонским образом является внешним актом поклонения, даже если у трех отроков не было намерения поклоняться кому-либо, кроме истинного Бога; и точно так же те, кто из страха или надежды на награду или тщеславие преклоняют колени перед золотым тельцом Иеровоама (что, как достаточно ясно провозглашает текст, делал сам царь, не из религиозных побуждений, а лишь из желания властвовать), воздают обожание тельцу внешним актом, хотя, несомненно, они могут полагать тельца лишь сотворенным объектом и недостойным чести, — потому что акт поклонения, хотим мы того или нет, по установлению Божьему и природы, является символом поклонения. Поэтому, как хлеб означает тело Христа (даже если эта мысль не присутствует в уме), так точно так же преклонение колен, когда оно используется как религиозное служение, является внешним обожанием того хлеба, перед которым мы кланяемся как перед делегированным представителем Бога, каково бы ни было наше намерение.]

Таким образом, вверяя вас нежной милости Божьей, я желаю, чтобы вы помянули меня перед Богом. Освящение утвердит вас более всего в истине.

Благодать да будет с вами, брат во Христе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, 1637.

XCII. — Роберту Гордону из Нокбрекса.

(ПОСЕЩЕНИЯ ХРИСТА — ТОМУ, ЧЕМУ УЧИТ СКОРБЬ.)

МОЙ ВЕСЬМА ДОСТОЙНЫЙ И ДОРОГОЙ ДРУГ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Хотя вся Галлоуэй должна была забыть меня, я ожидал бы от вас письма еще раньше; но я не буду толковать это как забвение меня.

Теперь, мой дорогой брат, я не могу показать вам, как идут дела между Христом и мною. Я нахожу, что Господь мой приходит и уходит семь раз на дню. Его посещения кратки; но они часты и сладостны. Я не смею ради своей жизни помышлять о вызове моему Господу. Я слышу дурные вести и суровые отчеты о Христе от Искусителя и моей плоти; но любовь не верит злу. Я могу поклясться, что они лжецы, и что опасения делают ложь из честной и неизменной любви Христа ко мне. Я не смею сказать, что я сухое дерево, или что у меня совсем нет места в винограднике; но все же я часто думаю, что блаженны воробьи, которые могут прибегать в дом Божий в Анвоте, из которого я изгнан.

Искушения, которые, как я полагал, были поражены насмерть и повержены, восстают вновь и оживают во мне; да, я вижу, что пока я живу, искушения не умрут. Дьявол, кажется, хвастается и кичится так, будто он имеет больше доступа ко Христу, чем я; и будто он околдовал и погубил мое служение, так что я не сделаю больше добра публично. Но его ветер не колышет зерно. Я не поверю, что Христос сделал бы такую попытку заполучить меня Себе и приложил бы столько усилий надо мною, как Он сделал, а затем так легко ускользнул бы из владения и потерял славу того, что Он совершил. Нет, с тех пор как я приехал в Абердин, меня возносили, чтобы увидеть новую землю, прекрасный дворец Агнца; и позволит ли Христос мне увидеть небо, чтобы разбить мое сердце, и никогда не даст его мне? Я не буду думать, что Господь мой Иисус дает немой залог, или прикладывает Свои печати к пустой бумаге, или намерен отделаться от меня честными и ложными обещаниями. Я вижу теперь то, чего никогда не видел хорошо прежде. (1.) Я вижу, что необходимость веры в светлый день никогда не познается должным образом; но теперь мне не хватает ничего так сильно, как веры. Голод во мне бежит к честным и сладким обещаниям; но когда я прихожу, я подобен голодному человеку, у которого нет зубов, или слабому желудку, имеющему острый аппетит, который наполняется самим видом пищи, или подобен оцепенелому от холода под водой, который хотел бы выбраться на сушу, но не может ухватиться ни за что брошенное ему. Я могу позволить Христу ухватиться за меня, но я не могу ухватиться за Него. Я люблю, когда меня целуют, и сидеть на коленях у Христа; но я не могу поставить ноги на землю, ибо скорби вызывают судорогу в моей вере. Все, что я могу сделать, — это протянуть хромую веру ко Христу, как нищий, протягивающий обрубок вместо руки или ноги, и взывать: «Господь Иисус, сотвори чудо!» О, что бы я дал за то, чтобы иметь руки и кисти, чтобы крепко ухватиться и сердечно обнять шею Христа, и чтобы мое притязание было подкреплено реальным владением! Я думаю, что моя любовь ко Христу имеет ноги в изобилии и бежит быстро, чтобы быть у Него, но ей не хватает рук и пальцев, чтобы постичь Его. Я думаю, что каждое утро я отдавал бы Христу свое благословение, чтобы иметь столько же веры, сколько у меня любви и голода; по крайней мере, мне не хватает веры больше, чем любви или голода.

(2.) Я вижу, что умерщвление и распятие для мира не так высоко ценится нами, как должно быть. О, какая небесная вещь — быть мертвым, немым и глухим к сладкой музыке этого мира! Признаюсь, Его Величеству было угодно заставить меня смеяться над детьми, которые ухаживают за этим миром как за своей парой. Я вижу людей, лежащих вокруг мира, как вельможи вокруг царского двора; и я удивляюсь, что они все там делают. Как я сейчас расположен, я бы погнушался ухаживать за такой никчемной и мелкой принцессой или покупать доброту этого мира поклоном моего колена. Я едва ли теперь слышу или вижу, что предлагает мне этот мир; я знаю, что мало что он может взять у меня, и так же мало он может дать мне. Я рекомендую вам умерщвление превыше всего; ибо, увы! мы лишь гоняемся за перьями, летящими в воздухе, и утомляем свои духи ради пены и позолоченной глины умирающей жизни. Один взгляд на то, что Господь мой позволил мне увидеть за это короткое время, стоит мира миров.

(3.) Я думал, что мужество во время скорби ради Христа — это вещь, которую я могу подобрать у своих ног. Я думал, что одного воспоминания о честности дела будет достаточно. Но я был глуп, так думая. Мне теперь многого стоит добиться одной улыбки. Но я вижу, что радость произрастает на небесах, и она выше нашей короткой руки. Христос будет управителем и раздатчиком Сам, и никто иной, кроме Него; поэтому теперь я высоко ценю одну драм-весовую долю духовной радости. Одна улыбка лица Христова теперь для меня как царство; и все же Он не скуп ко мне на утешения. Поистине, у меня нет причин говорить, что я стеснен нуждой, или что утешения Христовы иссякли: ибо Он излил реки на сухую пустыню, подобную мне, к моему восхищению; и в моих самых обмороках Он поддерживает мою голову, и подкрепляет меня флягами вина, и утешает меня яблоками. Мой дом и постель устланы поцелуями любви. Хвалите, хвалите со мною. О, если бы вы и я могли вместе вознести Христа на Его престол, хотя бы вся Шотландия низвергла Его на землю!

Дело моего брата касается меня близко. Надеюсь, вы будете добры к нему и дадите ему свой лучший совет.

Передайте мою любовь вашему брату, вашей жене и Г. М. Пожелайте ему быть верным и покаяться в своем лицемерии; и скажите, что я написал это вам. Я желаю ему спасения. Напишите мне ваше мнение о К. Э. и К. И., и их женах, и И. Г., или любых других в моем приходе. Боюсь, что я забыт среди них; но я не могу забыть их.

Молитвы и благословения узника да пребудут с вами. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш брат во Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Feb. 9, 1637.

XCIII. — Достопочтенной и поистине Благородной Леди, Виконтессе Кенмур.

(БОЖЬИ ДЕЛА С ШОТЛАНДИЕЙ — ВЗОР ДОЛЖЕН БЫТЬ НАПРАВЛЕН К НЕБУ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с Вашей Светлостью. — Я жажду услышать от Вас.

Я здесь ожидаю, подует ли наконец добрый ветер, давно ожидаемый, в паруса Христовы в этой земле. Но я удивляюсь, не доволен ли Иисус страдать еще больше в Своих членах и деле, и в красоте Своего дома, нежели Он не должен быть отмщен над этой землей. Я слышу, что многие достойные люди, которые видят в Божьих делах больше, чем я могу охватить своим тусклым взором, иного мнения и верят, что Господь возвращается домой в Свой дом в Шотландии. Надеюсь, Он в пути в ту сторону; однако я не ожидаю ничего иного, как того, что Он напитает эту землю их собственной кровью, прежде чем утвердит Свой престол среди нас.

Я знаю, что Ваша честь не ищет вещей здесь. У Вас нет большой причины думать, что Ваш запас и капитал находятся под кровлей этих видимых небес; и я надеюсь, что Вы сочли бы себя обманутой и одураченной душой, если бы это было так. Я был бы огорчен советовать Вашей Светлости заключить завет со временем и этой жизнью; но скорее желаю Вам держаться в прекрасных общих чертах и вдали от этого плохо основанного неба, которое находится по эту сторону воды. Это кое-что значит, когда наш Господь сдувает цветение с наших глупых надежд в этой жизни и обрезает ветви наших мирских радостей, почти до самого корня, с той целью, чтобы они не процветали. Господь, разрушь мое глупое небо в этой жизни, чтобы я мог быть спасен навеки. Лишение святых части желтка и костного мозга коротко смеющейся мирской радости — не такое реальное зло, как представляют наши ослепленные глаза.

Я думаю долго теперь о некотором избавлении больше, чем прежде. Но я знаю, что я в заблуждении. Возможно, я не пришел к той мере испытания, которую Господь ищет в Своем труде. Если бы мои друзья в Галлоуэе эффективно подействовали для моего избавления, я бы чрезвычайно радовался; но я не знаю, нет ли у Господа пути, на котором Он будет единственным жнецом хвалы.

Дайте мне знать с подателем, как ребенок. Господь да будет его отцом и наставником, и Вашим единственным утешителем. Здесь, где я нахожусь, нет ничего, кроме нечестия и атеизма. Благодать, благодать да будет с Вашей Светлостью.

Вашей Светлости, во всем обязанное послушание, во Христе,

С. Р.

Aberdeen, Feb. 13, 1637.

XCIV. — Благородной и Христианской Леди, Виконтессе Кенмур.

(ВРЕМЕНА — СЛАДОСТЬ ХРИСТА В СКОРБИ — ТОМЛЕНИЕ ПО НЕМ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с Вами. Я не хотел упустить случай написать Вашей Светлости с подателем. Я рад, что ребенок здоров. Божья милость, даже в глазах людей, да будет видна на нем!

Я надеюсь, что Ваша Светлость размышляет об этих печальных и горестных днях, в которые мы теперь живем, когда наш Господь, в Своем праведном суде, посылает Кирк тем путем, которым она идет в публичный дом Рима, чтобы искать любовника для себя, видя, что она рассталась со Христом, своим Мужем. О, какое сладкое утешение, какое богатое спасение отложено для тех, кто предпочел бы омыть и обвалять свои одежды в собственной крови, нежели отпасть от Христа через отступничество! Сохраняйте себя в любви Христовой и стойте далеко от осквернений мира. Не будьте на стороне этих времен; и держитесь подальше от приближения к знакам заговора с теми, кто теперь выступил против Христа, чтобы Вы могли быть одной, сохраненной только для Христа. Я знаю, что Ваша Светлость размышляет об этом и о том, как Вы можете смириться за себя и за эту отступающую землю; ибо я подтверждаю, что гнев от Господа изошел на Шотландию. Я всегда думаю тем дольше, тем лучше о моем царственном и достойном Господине. Он стал новым Возлюбленным для меня теперь, в обновленных утешениях, присутствием Духа благодати и славы. Одежды Христовы пахнут порошком купца, когда Он выходит из Своих чертогов из слоновой кости. О, Его надушенное лицо, Его прекрасное лицо, Его милые и добрые поцелуи заставили меня, бедного узника, увидеть, что от Христа в этой жизни можно получить больше, чем я верил! Мы думаем, что все это лишь небольшой залог, полдник, маленькое вкушение, которое мы имеем, или которое можно иметь в этой жизни (что верно по сравнению с наследием); но все же я знаю, что это больше: это Царство Божие внутри нас. Горе, горе мне, что у меня нет десяти любовей для того одного Господа Иисуса; и что любовь ослабевает и иссыхает в любви к Нему; и что я не нахожу способа потратить свои любовные желания и желток моего сердца на Того Самого Прекрасного и Дорогого. Я далеко позади со своим узким сердцем. О, какая мелкая у меня душа, чтобы вместить любовь Христову! ибо пусть миры будут умножены, согласно пониманию ангелов, в миллионах, пока они не утомятся, эти миры не вместили бы тысячной части Его любви. О, если бы я мог впрячься среди гущи ангелов, и серафимов, и ныне прославленных святых, и мог бы поднять новую песнь любви Христу, перед всем миром! Я мучим изумлением от вновь открытых сокровищ во Христе. Если бы каждый палец, член, кость и сустав были факелом, горящим в самом жарком огне в аду, я хотел бы, чтобы они все могли источать хвалы любви, высокие песни хвалы во веки веков, тому Растению Именитому, тому царственному и высокому Князю, Иисусу Господу моему. Но увы! Его любовь раздувается во мне и не находит выхода. Увы! что может сделать или сказать немой узник для Него! О, если бы был механизм написать книгу о Христе и Его любви! Нет, я оставлен Им связанным и закованным Его любовью. Я не могу найти освобожденную душу, чтобы вознести Его хвалы и отдать их другим. Но о! мой дневной свет имеет густые облака; я не могу сиять в Его хвалах. Я часто подобен кораблю, лавирующему в поисках ветра; я плыву с большим досугом и не могу быть надут на того Самого Прекрасного Господа. О, если бы я мог повернуть свои паруса к правому направлению Христа, и если бы у меня были желания моего сердца о Его любви! Но я лишь порчу Его хвалы: нет, я не знаю сравнения того, что есть Христос и какова Его ценность. Все ангелы и все прославленные не хвалят Его даже наполовину. Кто может возвеличить Его или высказать все Его хвалы? У меня нет недостатка ни в чем; неизвестные лица благоволят ко мне; враги должны говорить доброе об истине; дело моего Господина покупает похвалы.

Надежды на мое освобождение, по видимости, холодны. Моя вера не имеет постели, на которой можно спать, кроме всемогущества. Добрая воля Господа и Его сладостнейшее присутствие да будут с Вами и тем ребенком. Благодать и мир да будут Вашими.

Вашей Светлости, во всяком долге в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

XCV. — Достопочтенной и Христианской Леди, Виконтессе Кенмур.

(КРЕСТ ХРИСТОВ СЛАДОСТЕН — ЕГО ПРИШЕСТВИЕ ЖЕЛАННО — РЕВНОСТЕН К ЛЮБОМУ СОПЕРНИКУ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с Вашей Светлостью. Я не хотел упустить написать строчку с этим христианским подателем; одной в Вашем собственном положении, приведенной близко ко Христу, в и через ее скорбь. Я желаю, чтобы мои друзья в Галлоуэе не забывали меня. Как бы то ни было, Христос так добр, я не буду иметь другого наставника, предположим, я мог бы иметь выбор из десяти тысяч помимо. Я думаю теперь пятьсот тяжелых сердец для Него слишком мало. Я желаю, чтобы Христос, ныне плачущий, страдающий и презираемый людьми, был более дорог и желанен многим душам, чем Он есть. Я уверен, что если бы святые нуждались в кресте Христовом, столь прибыльном и столь сладком, они могли бы, ради выгоды и славы его, желать, чтобы было законно либо купить, либо одолжить Его крест. Но это милость, что святые имеют его, возложенным им в руки даром; ибо я не знаю более сладкого пути на небо, чем через свободную благодать и суровые испытания вместе; и одно из них не может хорошо обойтись без другого.

О, если бы время скакало быстрее и ускорило наше ожидаемое общение с тем Самым Прекрасным, Прекраснейшим среди сынов человеческих! О, если бы день благоволил нам и пришел, и заключил Христа и нас в объятия друг друга! Я уверен, что несколько лет сделают наше дело, и солдатские песочные часы скоро истекут. Госпожа, смотрите на свой светильник и ожидайте Пришествия Вашего Господа, и пусть Ваше сердце живет вдали от того сладкого ребенка. Ревность Христова не допустит двух равных любовей в сердце Вашей Светлости. Он должен иметь одну, и ту самую большую; маленькая для творения может и должна удовлетворить душу, обрученную с Ним. «Твой Творец есть твой Муж» (Ис. 54:5). Я желал бы Вам добра, и мои обязательства за эти многие прошедшие годы говорят мне не меньше; но больше я не могу ни желать, ни молиться, ни просить для Вашей Светлости, чем Христа, выделенного и выбранного из всех сотворенных благ, или Христа, хотя бы мокрого в Своей собственной крови и носящего терновый венец. Я уверен, что святые, в своем лучшем состоянии, лишь странники к весу и ценности несравненной сладости Христа. Он так нов, так свеж в превосходстве каждый день, для тех, кто ищет все больше и больше в Нем, как если бы небо могло снабдить нас столькими новыми Христами (если я могу так выразиться), сколько дней между Ним и нами; и все же Он один и тот же. О, мы любим неизвестного любовника, когда любим Христа!

Дайте мне знать, как ребенок во всех отношениях. Молитвы узника Христова да будут на нем. Благодать во веки веков, даже пока слава не усовершенствует ее, да будет с Вашей Светлостью.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

XCVI. — Благородной и Христианской Леди, Виконтессе Кенмур.

(ХРИСТОС ВСЕГО ДОСТОИН — АНВОТ.)

ГОСПОЖА, — Несмотря на большую спешку подателя, я хотел бы благословить Вашу Светлость на бумаге, желая, чтобы, поскольку Христос всегда завидовал тому, что мир должен иметь Вашу любовь помимо Него, чтобы Вы отдали себя Христу и чтобы Вы могли быть ни для кого другого. Я не знаю никого достойного Вас, кроме Христа.

Госпожа, я либо страдаю за Христа, и это верный и добрый путь; либо я покончил с небом и никогда не увижу лица Божьего, что, я благословляю Его, не может быть.

Я пишу свое благословение тому сладкому ребенку, которого Вы одолжили у Бога. Он не наследие Вам, а заем; любите его, как люди любят одолженные вещи. Мое сердце тяжело за Вас.

Говорят, что Кирк Христов не имеет ни сына, ни наследника, и поэтому ее враги будут владеть ею. Но я знаю, что она не так плохо обеспечена друзьями; ее Муж — ее наследник, а она — Его наследие.

Если бы Господу было угодно, я хотел бы, чтобы с кем-то договорились о моем возвращении в Анвот. Но если этого никогда не будет, я благодарю Бога, Анвот — не небо; проповедь — не Христос. Я надеюсь ждать.

Дайте мне знать, как Ваш ребенок, и мнение Вашей Светлости и надежды на него; ибо облегчило бы мое сердце знать, что он здоров.

Я в хороших отношениях со Христом; но о, моя виновность! Однако Он не выносит тяжбы между Ним и мною на улицы и перед солнцем.

Благодать, благодать во веки веков да будет с Вашей Светлостью.

Вашей Светлости, во всяком послушании во Христе,

С. Р.

Абердин, 1637.

XCVII. — Александру Гордону из Эрлстона.

(ХРИСТОС СТАЛ ДОРОЖЕ ЧЕРЕЗ ГОРЬКИЙ ОПЫТ — ИССЛЕДОВАНИЯ СЕРДЦА — СТРАХ ЗА ЦЕРКОВЬ.)

ВЕСЬМА ПОЧТЕННЫЙ ГОСПОДИН, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я получил ваше письмо, которое освежило меня. За исключением вашего сына и моего брата, я видел мало писем от моих знакомых в той стране; что делает меня тяжелым. Но у меня есть компания Господа, который может научить нас всех быть добрыми, и имеет правильный путь к этому. Хотя в настоящее время у меня семь подъемов и спадов каждый день, все же я обильно утешен и пирую с моим Царем и Возлюбленным ежедневно. Ему угодно приходить и обедать с печальным узником и одиноким странником. Его нарды источают запах. Однако моя сладость имеет некоторую горечь, смешанную с ней, в чем я должен смириться; ибо нет причины, чтобы Его утешения были слишком дешевы, видя, что они деликатесы. Почему Он не должен сделать их таковыми для Своих? Но я поистине думаю теперь, что Христос привел меня к такой ступени в христианстве, на которой я никогда не был прежде; я думаю, все до этого было лишь детством и детской игрой. С тех пор как я расстался с вами, я был ошпарен, пока дым адского огня не вошел мне в горло, и я купил бы мир ценой тысячи лет мучений в аду; и я был также вознесен, после этих глубоких падений и скорбей, перед белым престолом Агнца, во внутреннем дворе моего Отца, в обеденном зале Великого Царя. И Христос набросил на меня покрывало любви. Он бросил уголь в мою душу, и он дымится среди соломы и поддерживает тепло в очаге. Я оглядываюсь на то, чем был прежде, и смеюсь, видя песчаные дома, которые я строил, когда был ребенком.

Сначала воспоминание о многих прекрасных праздничных днях с моим Господом Иисусом публично, которые теперь сменились безмолвными субботами, подняло великую бурю и (если я могу так выразиться) заставило дьявола потрудиться в моей душе. Дьявол пришел и хотел побудить меня затеять тяжбу со Христом и возложить вину на Него как на сурового господина. Но теперь эти туманы развеялись, и я не только умолк в отношении всех ссор, но и полностью удовлетворен. Теперь я удивляюсь, что любой живущий человек может улыбаться миру или сказать ему сердечное доброе утро. Господь Иисус обошелся со мной так, что, как я теперь расположен, я думаю никогда не быть на иждивении этого мира снова ради ночлега. Христос составляет мне добрую компанию. Он облегчил меня, когда я этого не видел, сняв крест с моих плеч, так что я думаю, что он лишь перышко, потому что под ним вечные руки. Боже упаси, чтобы дошло до обмена или мены крестов; ибо я думаю, что мой крест так сладок, что я не знаю, где бы я получил подобный ему. Медовые соты Христовы капают так обильно, что они подслащивают мою желчь. Ничто не разбивает мое сердце, кроме того, что я не могу заставить дочерей Иерусалима рассказать им о славе моего Жениха. Я заклинаю вас во имя Христа, чтобы вы рассказали всем, к кому придете, об этом; и все же это выше рассказов и понимания. О, если бы все царство было таким, как я, за исключением моих уз! Они не знают любовных поцелуев, которые мой единственный Господь Иисус тратит на избалованного узника. На мое спасение, это единственный путь в Новый Город. Я знаю, что у Христа нет немых печатей. Стал бы Он ставить Свою личную печать на пустую бумагу? Он запечатлел мои страдания Своими утешениями. Я пишу это, чтобы утвердить вас. Я пишу теперь то, что видел, а также слышал. Время от времени мое молчание сжигает мой дух; но Христос сказал: «Твое жалованье растет с процентами на небесах, как если бы ты проповедовал»; и это из уст Царя радует мое сердце. В другое время я печален, живя в шатрах Кидарских.

Нет никого (кого я пока знаю), кроме двух человек в этом городе, за которых я могу дать свое слово. И Господь удалил моих братьев и моих знакомых далеко от меня; и может быть, что я буду забыт в месте, где Господь сделал меня орудием для совершения некоторого добра. Но я вижу, что это тщеславие во мне; пусть Он делает со мной, что Ему угодно, если Он сделает из этого спасение для меня. Я искушаем и обеспокоен тем, что все четырнадцать прелатов должны были быть вооружены Богом только против меня, в то время как остальные мои братья все еще проповедуют. Но я не смею сказать ни слова, кроме этого: «Это хорошо, Господь Иисус, потому что Ты сделал это».

Горе мне за деву-дочь! горе мне за запустение девы-дочери Шотландии! О, если бы мои глаза были источником слез, чтобы плакать день и ночь за ту бедную вдову-Кирк, ту бедную несчастную блудницу! Увы, что мой Отец закрыл дверь перед моей бедной матерью-блудницей! О, за то облако черного гнева и ярости негодования Господня, которое висит над землей!

Господин, напишите мне, умоляю вас. Я также молю вас быть добрым к моему скорбящему брату. Передайте мою любовь вашей жене; и молитва и благословение узника Христова да будут на вас. Чаще собирайтесь для молитвы и общения с Богом: это были бы сладкие встречи для меня.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Feb. 16, 1637.

XCVIII. — Достойному и весьма Почтенному господину Александру Колвиллу из Блэра.

[Александр Колвилл из Блэра (который находится в приходе Карнок, Файфшир) рано снискал благодарность Резерфорда, оказывая ему поддержку во время прелатских преследований. Когда Резерфорд в 1630 году был вызван в суд Высшей комиссии, этот джентльмен, будучи одним из судей, приложил усилия в его пользу; и его влияние, вместе с отсутствием архиепископа Сент-Эндрюсского, привело к оставлению дела и положило конец разбирательству против неугодного служителя. (См. письмо XI.) Как мы узнаем из этого письма, он также проявил много доброты к брату Резерфорда во время его суда перед Высшей комиссией в ноябре 1636 года за его несогласие и ревностную поддержку господина Глендиннинга, пострадавшего служителя Керкубри. Колвилл был старейшиной Церкви, и его имя значится в списке членов Генеральных Ассамблей 1645, 1646, 1648 и 1649 годов, а также Комиссий, назначенных этими Ассамблеями. Мы находим его после этого в сотрудничестве с другим лицом, обвиняющим господина Роберта Брюса, служителя Баллагрея, прихожанами которого они были, на том основании, что они не были назидаемы его учением.]

(ВОЗРАСТАЮЩИЙ ОПЫТ ЛЮБВИ ХРИСТОВОЙ — БОГ СО СВОИМИ СВЯТЫМИ.)

ВЕСЬМА ПОЧТЕННЫЙ ГОСПОДИН, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Податель сего, господин Р. Ф., весьма добр ко мне; я желаю, чтобы вы поблагодарили его. Но никто не так добр, как мой единственный царственный Царь и Господин, чей крест — мой венец. Царь обедает со Своим узником, и Его нарды источают запах. Он привел меня к такой высоте и ступени радостного общения с Собой, какой я никогда не знал прежде. Когда я оглядываюсь на прошлое, я сужу себя как ребенка, бывшего на А, Б, В со Христом. Достойный господин, простите меня, я не смею скрыть это от вас; это как огонь в моих внутренностях. (В Его присутствии, который видит меня, я говорю это!) Я мучим, мучим любовью Христовой; Он сделал меня больным и ранил меня. Голод по Христу обгоняет веру; мне не хватает веры больше, чем любви. О, если бы три царства пришли и увидели! О, если бы они знали Его доброту к моей душе! Ему было угодно привести меня к этому, что я не спущу паруса перед этим миром, ни буду льстить ему, ни поклоняться этому глиняному идолу, которому поклоняются глупцы. Как я теперь расположен, я думаю, что не буду ни занимать, ни давать взаймы с ним; и все же я получаю свою пищу от Христа с воспитанием; ибо семь раз на дню я возношусь и низвергаюсь. Мои немые субботы обременяют мое сердце и заставляют его кровоточить. У меня нет недостатка в страшных вызовах и ревности иногда к любви Христовой, что Он выбросил меня за изгородь виноградника как сухое дерево. Но это моя немощь. Его благодатью я ловлю себя на этих бреднях. Это естественно, что и вера, и любовь бывают больны, и лихорадки естественны для самого радостного общения со Христом.

Вы блаженны, что открыто исповедуете Христа перед Князем этого царства, чьи глаза на вас. Ваша слава — вознести Его на Его престол, нести Его шлейф и поддерживать край Его царской мантии. У Него есть тайное место для господина Александра Колвилла против бури: идите вперед и не бойтесь того, что может сделать человек. Святые, кажется, имеют худшую долю (ибо опасение может сделать ложь из Христа и Его любви); но это не так. Провидение не катится на неравных и кривых колесах; все содействует ко благу тех, кто любит Бога и призван по Его изволению. Не пройдет много времени, как мы увидим светлую сторону Божьего провидения.

Дело моего брата тронуло меня немало. Он написал мне о вашей заботе и доброте. Господин, благословения и молитвы узника, я верю, не пройдут мимо вас. Тот, кто силен сохранить вас и представить перед присутствием Своего лица с радостью, да утвердит ваше сердце в любви Христовой.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Feb. 19, 1637.

XCIX. — Эрлстону, Младшему.

[Уильям Гордон, которому адресовано это письмо, был старшим сыном Александра Гордона из Эрлстона, ранее упомянутого (письмо LIX.). В юности он проявил много благочестия и общественного духа своего отца. Его хорошо известная привязанность к делу пресвитерианства сделала его рано неугодным Карлу II и партии Злонамеренных. Когда этот монарх прибыл в Шотландию в 1651 году и созвал Парламент, он был оштрафован за свое согласие с англичанами; и когда он отказался платить штраф, были посланы солдаты, чтобы взыскать его принуждением с его арендаторов, которые были почти разорены угоном их скота и грабежом их домов. Он снова был оштрафован Миддлтоном в 1662 году и вызван перед Тайный совет. 1 марта 1664 года был вынесен приговор об изгнании из королевства за проведение собраний и за отказ обязаться воздерживаться от таких собраний во все будущие времена. Куда он отправился, неизвестно; но Совет, по прошению, предоставил ему разрешение вернуться до 15 марта, в то же время требуя от него «уехать и оставаться вне королевства в указанный день, в случае если указанные Лорды отдадут приказ об этом» («Decr. Secr. Council», Register House, Edin.). После этого он оставался дома, но его конец был близок, ибо, отправившись присоединиться к силам Ковенантеров при Ботвелле, в начале 1679 года, после поражения (либо в день его, либо на следующий день), он был встречен отрядом английских драгун, которые, после его отказа сдаться, убили его на месте. «Так пал», — говорит Хоуи в «Scots Worthies», — «знаменитый Гордон, джентльмен с хорошими способностями и дарованиями; человек, преданный религии и благочестию, и главный сторонник пресвитерианского интереса в той части страны, где он жил». Он был женат на Мэри, дочери сэра Джона Хоупа, второго баронета Крейгхолла, и Президента Сессионного суда, от его жены Маргарет, дочери сэра Арчибальда Мюррея из Блэкбарони. Его старший сын Александр наследовал ему.]

BOTHWELL BRIDGE.

(ПУТИ ХРИСТА НЕПОНЯТЫ — ЕГО ВОЗРАСТАЮЩАЯ ДОБРОТА — ДУХОВНАЯ ЧУТКОСТЬ — ТРУДНО БЫТЬ МЕРТВЫМ ДЛЯ МИРА.)

ПОЧТЕННЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я получил ваше письмо, которое освежило мою душу.

Я благодарю Бога, что суд закрыт; мне стыдно за мою часть в нем. Я теперь отзываю свой несправедливый вызов недоброжелательности, предъявленный Христу, моему Господу. Он не такой Господь и Мастер, каким я Его считал; поистине Он Бог, а я прах и пепел. Потребовались мрачные взгляды Христа, чтобы быть такими же хорошими, как Писание, говорящее о гневе; но я видел другую сторону Христа и светлую сторону Его креста теперь. Мне пришлось приехать в Абердин, чтобы узнать новую тайну во Христе, что Его обещанию лучше верить, чем Его взглядам, и что дьявол может заставить мрачные взгляды Христа говорить ложь слабому человеку. Нет, поистине, я был ребенком прежде; все прошлое — лишь детская игра. Я хотел бы, чтобы я мог начать быть христианином всерьез. Мне не нужно винить Христа, если я не такой, ибо Он показал мне небо и ад в Абердине. Но правда в том, что, несмотря на всю мою скорбь, Христос ничем не обязан мне, ибо утешения освежили мою душу. Я слышал и видел Его в Его сладости, так что я почти говорю, это не Тот, с Кем я привык встречаться. Он улыбается более весело, Его поцелуи более сладки и освежающи для души, чем поцелуи Христа, которого я видел прежде, хотя Он тот же самый. Или, скорее, Царь привел меня к мере радости и общения с моим Женихом, которой я никогда не достигал прежде, так что часто я думаю, что не буду ни занимать, ни давать взаймы с этим миром. Я не буду спускать паруса перед крестами, ни льстить им, чтобы избавиться от них, как я делал. Приходите все кресты, добро пожаловать, добро пожаловать! лишь бы я мог получить полное сердце моего Господа Иисуса. Я был так близко к Нему, что сказал: «Я беру свидетельства, что это Господь. Оставь знак позади Себя, чтобы я никогда не забыл это». Теперь, что может Христос сделать больше, чтобы избаловать одного из Своих бедных узников? Поэтому, господин, я заклинаю вас во имя моего Господа Иисуса, хвалите со мною и покажите другим, что Он сделал для моей души. Это плод моих страданий, что я желаю, чтобы имя Христово было распространено в этом царстве, от моего имени. Я надеюсь в Боге не клеветать на Него снова. Однако в этом я не получаю свои пиры без некоторой смеси желчи; ни я не свободен от старой ревности, ибо Он удалил моих возлюбленных и друзей далеко от меня; Он сделал мое собрание пустынным и забрал мой венец. И мои немые субботы подобны камню, привязанному к ноге птицы, у которой нет крыльев, — они, кажется, мешают мне лететь, если бы не то, что я не смею сказать ни слова, кроме: «Хорошо сделано, Господь Иисус».

Мы можем, в нашем процветании, забавляться и быть слишком смелыми со Христом; да, быть настолько дерзкими, чтобы упрекать Его; но под водой мы не смеем говорить. Я удивляюсь теперь своей прежней смелости упрекать и ссориться со Христом, давать прозвища провидению, когда оно гладило меня против шерсти; ибо теперь, плавая в водах, я думаю, что моя воля упала на дно воды: я потерял ее. Я думаю, что я хотел бы оставить Христа в покое и дать Ему позволение делать со мной, что Ему угодно, если бы Он улыбнулся мне. Поистине, мы не знаем, какое это зло — потакать и баловать себя, и делать идола из своей воли. Я был однажды таким, что не ел, если у меня не было выбранной пищи; теперь я не смею жаловаться на крошки и обрезки под Его столом. Я был однажды таким, что поднимал шум в доме, если не видел, что мир вырезан и устроен по моему вкусу; теперь я молчу, когда вижу, что Бог посадил слуг на коней и откармливает и кормит детей погибели. Я молю Бога, чтобы я никогда не нашел свою волю снова. О, если бы Христос подчинил мою волю Своей и растоптал ее под Своими ногами, и освободил меня от этого беззаконного господина!

А теперь, сэр, в юности вашей собирайте усердно; солнце ваше скоро взойдет к зениту, а затем склонится к закату. Будьте алчущим благодати. Старайтесь превыше всего, мой дорогой брат, умерщвлять свои похоти. О, как долго приходится искоренять гордыню юности, суетность, похоти, идолопоклонство перед миром и чарующие удовольствия! Как бы далеко вы ни продвинулись на пути к небесам, как бы близки вы ни были ко Христу, какого бы прогресса ни достигли в умерщвлении плоти, вы обнаружите, что еще далеко позади и большая часть работы у вас впереди. Я никогда не думал, что так трудно быть мертвым для своих похотей и для этого мира. Когда придет день посещения и ваши старые идолы придут к вам, рыдая, вам будет стоить огромных усилий не сокрушиться сердцем. Лучше вовремя расстаться с ними, чтобы вы могли по первому зову оставить свою долю в этом мире ради глотка воды или какой-нибудь безделицы. Воистину, я видел лучшее, что есть в этом мире — изъеденный молью, потертый кафтан: я намерен отложить его в сторону, ибо он теперь стар и полон дыр. О, если бы я обрел дом мой на небесах, нерукотворный!

Молитесь за узника Христова; и пишите мне. Передайте мою любовь вашей матери. Попросите ее от моего имени готовиться к отшествию; прилив Господень не будет ждать ее; и искать небесного помышления, чтобы сердце ее часто пребывало там. Благодать да будет с вами.

Ваш и Христов узник,

С. Р.

Aberdeen, Feb. 20, 1637.

С.— Леди Кардонесс.

(ЕДИНОЕ НА ПОТРЕБУ — ДОБРОСОВЕСТНОЕ ДЕЯНИЕ В МИРЕ — СОВЕТ ПРИ УНЫЛЫХ ИСПЫТАНИЯХ.)

МОЯ ГЛУБОКО ЛЮБИМАЯ И ЖДАННАЯ В ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир вам. Я жажду услышать, как преуспевает ваша душа и как процветает в вас Царство Христово. Я увещеваю вас и молю милосердием Христовым: не слабейте, не унывайте. Есть великая нужда в небесах; они вам необходимы. Все прочее — дома, земли, дети, муж, друзья, страна, репутация, здоровье, богатство, честь — может быть утрачено, но небеса — ваше единое на потребу, благая часть, которая не отнимется у вас. Позаботьтесь купить поле, где сокрыта жемчужина. Продайте все и приобретите спасение. Не думайте, что это легко, ибо путь к вечной славе — крутой подъем; многие лежат мертвыми на этом пути, сраженные беспечностью.

Господь мой Иисус привел меня ныне к такой ступени в христианстве, что я мало думаю о прежнем. О, чего мне недостает! Мне недостает столь многого, что я почти спрашиваю себя, есть ли у меня хоть что-нибудь. Каждый человек думает, что он достаточно богат благодатью, пока не достанет кошелек и не пересчитает деньги, и тогда обнаруживает, что его сума бедна и легка в день тяжкого испытания. Я обнаружил, что мне нечем покрыть свои расходы, и я бы изнемог, если бы нужда и скудость не погнали меня к сокровищнице всего сущего.

Я умоляю вас поступать по совести. Обходитесь милостиво и по совести со своими арендаторами. Чтобы заполнить брешь или дыру, не делайте еще большую брешь в совести. Желаю вашей душе изобилия любви. Пусть мир будет уделом бастардов; не делайте его своим. После того как протрубит последняя труба, мир и вся его слава будут подобны старому дому, сгоревшему дотла, и подобны старому рухнувшему замку без крыши. Увы, увы нам, глупцам, которые считаем себя должниками мира! Господь мой привел меня к тому, что я не дал бы и глотка холодной воды за доброту этого мира. Я удивляюсь, что люди жаждут этих перьев, любят их или заботятся о них. Это почти чужой мир для меня. Подумать только, что люди настолько безумны, что торгуются с мертвой землей! Отдать совесть, а взамен получить глину — странная сделка!

Я подробно изложил свои мысли вашему мужу. Напишите мне снова о его положении. Я не могу забыть его в своих молитвах; я взираю горе (Пс. 5:3). У Христа есть на него свои права. Мой совет: будьте терпеливы к нему, когда его одолевает страсть: «Кроткий ответ отвращает гнев». Отвечайте ему на то, что он говорит, и применяйте себя к нему в страхе Божьем; и тогда вы снимете фунт веса со своего тяжкого креста, и он станет легким.

Когда Христос скрывает Себя, ждите и шумите, пока Он не вернется; не время тогда быть беспечно терпеливым. Я люблю скорбеть, когда Он скрывает Свои улыбки. И все же верьте в Его любовь в терпеливом ожидании и вере во тьме. Вы должны научиться плавать и держать голову над водой, даже когда чувство Его присутствия не с вами, чтобы поддержать ваш подбородок. Я уповаю на Бога, что Он благополучно приведет ваш корабль к берегу. Я советую вам стремиться к освящению и быть мертвой для этого мира. Побуждайте Нокбрекса к доброте. Старайтесь извлечь пользу из общения с ним; этот человек знаком со Христом.

Я прошу помощи ваших молитв, ибо я не забываю вас. Посоветуйте мужу исполнить мою радость и искать лица Господня. Покажите ему от меня, что моя радость и желание — слышать, что он в Господе. Бог часто напоминает мне о нем, я не могу забыть его. Я надеюсь, что у Христа и у него есть общее дело. Благословите Джона от меня. Я пишу благословения ему, вашему мужу и остальным вашим детям. Пусть не скажут: «Меня нет в вашем доме» из-за пренебрежения субботним упражнением.

Ваш законный и любящий пастор в Его единственном, единственном Господе,

С. Р.

Aberdeen, Feb. 20, 1637.

CI.— Джонет Маккаллох.

[Несомненно, эта леди была одной из Маккаллохов из Ардвелла, резиденции близ Анвота, рядом с Кардонессом. Письмо CLXXXIV к мистеру Томасу Маккаллоху из Нетер-Ардвелла, по-видимому, относится к другому представителю того же рода. Дом очень приятно расположен у устья Флита. Старый особняк Ардвелла, или Ардвалла, носил название «Нетер-Ардвелл»; он занимал место примерно в ста ярдах от нынешнего особняка, лежащего по направлению к берегу, немного ниже того места, где залив принимает воды Флита. «Хайер-Ардвелл» находился к северу: ферма близ Буши-Билд (старый дом Резерфорда, который изначально был особняком) до сих пор носит это название. Семья Маккаллохов, которая была близка с Резерфордом, до сих пор владеет этой собственностью. Это древняя семья; ибо Уильям Маккаллох получил феодальную грамоту на земли Нетер-Ардвелла от своего кузена, или дяди, Маккаллоха из Кардонесса и Майртона в 1587 году. По всей вероятности, именно о жене этого Уильяма Маккаллоха говорят следующие строки на надгробии с южной стороны возвышающегося памятника на старом церковном кладбище:—]

Dumb, senseless statue of a painted stone,

What means this boast? Thy captive is but clay.

Thou gainest nothing but some lifeless bones;

Her choicest part, her soul, triumphs for aye.

Then, gazing friends, do not her death deplore;

You lose, while she doth gain for evermore.

«Маргарет Маклеллан, хозяйка Ардвелла, отошла в жизнь сию в 1620 году. От роду 31 год».

[Можем добавить, что внучка этой леди, к которой относятся строки на памятнике, была матерью мученика Джона Белла из Уайтсайда.]

(ДОСТАТОЧНОСТЬ ХРИСТА — СТОЙКОСТЬ В ИСТИНЕ.)

ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Благодать, милость и мир вам. — Я жажду услышать, как преуспевает ваша душа.

Я настолько хорошо, насколько может быть узник Христов, пирующий и упитанный утешениями Божьими. Поцелуи Христовы стали слаще для моей души, чем когда-либо. Я не променял бы своего Господина на всех земных царей из глины. О! Мой Возлюбленный — весь прелесть и любовь. Мне нет дела до того, что может сделать плоть.

Я убеждаю свою душу, что я передал вам истину Христову. Не отступайте от нее из-за каких-либо угроз или страха перед людьми. Если вы пойдете против истины Христовой, за которую я ныне страдаю, я буду свидетельствовать против вас в день Христов.

Сестра, крепко держитесь за Христа. Не следуйте обычаям этого грешного мира. Пусть эта глиняная доля земли не занимает вашу душу: это удел бастардов, а вы — дитя Божье; и потому ищите наследия Отца вашего. Вознесите свое сердце, чтобы увидеть жилище и прекрасные чертоги в Новом Граде. Увы, увы тем, кто кричит: «Вверх с миром и вниз с совестью и небесами!» У нас детский разум, и потому мы не можем оценить Христа по достоинству. Посоветуйте мужу и матери готовиться к вечности. Этот день приближается.

Молитесь за меня, узника Христова. Я не могу забыть вас.

Ваш законный пастор и брат,

С. Р.

Aberdeen, Feb. 20, 1637.

CII.— Александру Гордону из Нокгрея.

[Нокгрей — это похожий на ферму дом, окруженный деревьями, у подножия холмов Карсферна. Он находится по правую руку, если ехать из Эрлстона в Карсферн, после того как минуешь небольшой холм Дандьюх. «Александр Гордон из Нокгрея», — говорит Ливингстон, который лично знал его, — «был редким христианином в свое время. Его вождь, лэрд Лохинвара, лишил его земли главным образом из-за его религии; однако, будучи впоследствии восстановлен сыном того человека, лордом виконтом Кенмуром, он сказал мне, что Господь благословил его, так что у него было десять тысяч овец» («Select Biograph.» том I). Из того, что Резерфорд говорит в последующем письме, адресованном ему — «Пути Христовы были известны вам задолго до того, как я (который всего лишь ребенок) узнал что-либо о Нем», — можно сделать вывод, что он был намного старше Резерфорда. Почтенный старик был схвачен в собственном доме неким капитаном Стюартом; им же, по-видимому, он был доставлен в Эдинбург и там заключен в тюрьму. Александр, его сын (внук корреспондента Резерфорда), также имел свою долю преследований при нетерпимом правлении Карла II. Он сильно пострадал от гарнизонов, размещенных в его доме, от потери предметов домашнего обихода, которые они унесли, и от конфискации его имущества. (Wodrow, MSS. том XXXVII.)]

(ОСНОВАНИЯ ДЛЯ ХВАЛЫ — СКОРБЬ ИСКУШАЕТ ИСКАЖАТЬ ОБЛИК ХРИСТА — ИДОЛЫ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир вам. Я жажду услышать, как преуспевает ваша душа. Я ожидал писем от вас еще раньше.

Что касается меня, то я здесь в добром здравии, хорошо пирую с великим Царем. По прибытии сюда я был настолько дерзок, что стал ревновать к любви Христовой. Я говорил, что меня выбросили за ограду виноградника Господня как сухое дерево; но я вижу, что если бы я был засохшей ветвью, огонь сжег бы меня давным-давно. Благословенно Его высокое имя, сохранившее сок в сухом дереве. И теперь, как если бы Христос совершил несправедливость, Он возместил ее и не заметил моих бредней; ибо человек под водой не может хорошо владеть своим разумом, тем более своей верой и любовью. Поскольку это была лихорадка, Господь мой Иисус простил мне это среди прочего. Он знает, что в наших скорбях мы можем найти пятно на самом прекрасном лице, какое когда-либо было, даже на лице Христа. Я бы не поверил, что помрачение может заставить меня не узнать моего старого Господина; но мы должны временами болеть. Болезнь лишь полезна и для веры, и для любви. Но о, как чрезвычайно обязан милому Иисусу бедный, избалованный узник! Мои слезы слаще для меня, чем смех четырнадцати прелатов для них самих. Худшее от Христа, даже Его мякина, лучше, чем пшеница мира.

Дорогой брат, я умоляю вас, я заклинаю вас именем и властью Сына Божьего помочь мне восхвалить Его Высочество; и я также заклинаю вас рассказать всем вашим знакомым, чтобы мой Господин получил много благодарностей. О, если бы мои волосы, все члены мои и все кости мои были хорошо настроенными языками, чтобы воспеть высокие хвалы моему великому и славному Царю! Помогите мне вознести Христа на Его престол и вознести Его выше престолов глиняных царей, умирающих скипетроносцев этого мира. Благословение узника, благословение того, кто отделен от братьев своих, да будет на всех них, кто поможет мне в этом деле. Покажите это тем людям с вами, которым я иногда проповедовал.

Брат, Господь мой привел меня к тому, что я не буду льстить миру ради глотка воды. Я не должник глины; Христос сделал меня мертвым для этого. Я теперь удивляюсь, что был таким ребенком давным-давно, чтобы просить у таких нищих! Увы нам, кто ухаживает за такой чернокожей блудницей, когда мы можем получить такую прекрасную, прекрасную пару на небесах! О, если бы я мог отказаться от этого глиняного идола, этой маскированной, раскрашенной, позолоченной грязи, которой поклоняются сыны Адама! Мы делаем идола из своей воли. Сколько в нас похотей, столько и богов; мы все творцы богов. Мы готовы потерять Христа, истинного Бога, в толпе этих новых и ложных богов. Шотландия сбросила свою корону с головы; дева-дочь потеряла свой венок. Горе, горе нашей матери-блуднице. Наш день приближается; время, когда женщины будут желать, чтобы они были бездетными, а отцы будут благословлять нерождающие утробы и сухие груди; многие дома, великие и прекрасные, опустеют. Эта Кирк будет сидеть на земле всю ночь, и слезы будут течь по ее щекам. Солнце зашло над ее пророками. Блаженны узники надежды, которые могут убежать в свою крепость и укрыться на малое время, пока не пройдет негодование.

Кланяйтесь от меня вашей жене, вашим дочерям, вашему зятю и А. Т. Напишите мне о положении вашей Кирк. Благодать да будет с вами.

Я очень взволнован за моего брата. Я прошу вашей доброты и совета для него.

Ваш, в Его милом Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Feb. 23, 1637.

CIII.— Леди Кардонесс, старшей.

(ХРИСТОС И ЕГО ДЕЛО РЕКОМЕНДОВАНЫ — НЕБЕСНОЕ ПОМЫШЛЕНИЕ — ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ ОТ УСТУПОК — ТРЕВОГА О ЕГО ПРИХОДЕ.)

ДОСТОЙНАЯ И ВОЗЛЮБЛЕННАЯ В ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир вам. Я жажду получить от вас письмо, чтобы знать, как преуспевает ваша душа. Мое желание и томление — слышать, что вы ходите в истине и что вы довольны следовать за презираемым, но самым прекрасным Сыном Божьим.

Я не могу не рекомендовать Его вам как вашего Мужа, вашего Возлюбленного, вашу Долю, ваше Утешение и вашу Радость. Я говорю это о Том прекрасном, ибо я хвалю и рекомендую брод (как мы привыкли говорить), каким я его нахожу. Он напоил Своими сладкими утешениями угнетенного узника. Он всегда был добр к моей душе; но никогда не был так добр, как сейчас, в моих величайших крайностях. Я обедаю и ужинаю со Христом. Он посещает мою душу посещениями любви в ночные стражи.

Я убеждаю свою душу, что это путь к небесам и Его собственная истина, за которую я ныне страдаю. Я увещеваю вас именем Христа продолжать в истине, которую я передал вам. Сделайте Христа верным вашей душе; ибо ваш день близится к концу. Многие отступают ныне, кто казался друзьями Христа, и оказываются нечестными по отношению к Нему; но будьте верны до смерти, и вы получите венец жизни. Эта пядь ваших дней (о которой говорит дух Божий, Пс. 38:6) через короткое время станет шириной в палец, а в конце концов — ничем. О, как сладок и утешителен будет пир доброй совести для вас, когда ваши глазные жилы лопнут, лицо побледнеет, дыхание станет холодным, а ваша бедная душа, вздыхая, подойдет к окнам глиняного дома вашего умирающего тела и будет жаждать выйти вон, и чтобы тюремщик открыл дверь, дабы узник мог обрести свободу! Вы приближаетесь к берегу: проверьте свои счета; попросите вашего Путеводителя переправить вас на другую сторону. Пусть мир не будет вашей долей; что вам делать с мертвой глиной? Вы не бастард, а законнорожденное дитя; поэтому устремите свое сердце к наследию. Идите заранее и осмотрите свое жилище. Посмотрите на все чертоги вашего Отца на небесах: в доме Отца вашего обителей много. Люди осматривают земли, прежде чем купить их. Я знаю, что Христос уже совершил сделку; но будьте добры к дому, в который вы идете, и часто навещайте его. Устремите свое сердце к горнему, где Христос одесную Бога.

Побуждайте мужа помнить о своей собственной стране на небесах. Посоветуйте ему милосердно обходиться с бедными людьми Божьими, находящимися под его началом. Они Христовы, а не его; поэтому попросите его проявлять к ним милосердное обращение и доброту, и быть добрым к их душам. Я желаю, чтобы вы написали мне. Может быть, мой приход забыл меня; но свидетель мой на небесах, что я не могу, я не забываю их. Они — мои вздохи ночью и мои слезы днем. Я чувствую себя мужем, оторванным от жены юности своей. О Господи, будь моим Судьей: какая радость была бы для моей души услышать, что мое служение оставило Сына Божьего среди них и что они ходят во Христе! Передайте мою любовь вашим сыну и дочери. Попросите их от меня искать Господа в юности своей и отдать Ему утро дней своих. Познакомьте их со словом Божьим и молитвой.

Благодать да будет с вами. Молитесь за узника Христова; в сердце моем я не забываю вас.

Ваш законный и любящий пастор, в Его единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 6, 1637.

CIV.— Достопочтенной и христианской леди, моей леди виконтессе Кенмур.

(УСЕРДИЕ В ПОЗНАНИИ ХРИСТА — НЕОБЫЧНОЕ НАСЛАЖДЕНИЕ ЕГО ЛЮБОВЬЮ — НЕ ЛЕГКО БЫТЬ ХРИСТИАНИНОМ — ДРУЗЬЯ НЕ ДОЛЖНЫ ВВОДИТЬ В ЗАБЛУЖДЕНИЕ.)

МАДАМ, — Благодать, милость и мир вам. — Я освежен вашим письмом. Десница Того, Кому принадлежат исходы от смерти, была милостива к тому милому ребенку. Я не могу, я не забываю его и Вашу Светлость в своих молитвах.

Мадам, о вашем собственном положении. Я люблю тщательные и притом деятельные жалобы на недостаток практики; ибо я наблюдаю многих, кто считает святостью достаточно жаловаться и ничего не делать: как будто сказать «я болен» может исцелить их. Они думают, что жалобы — хорошее заклинание от виновности. Я надеюсь, что вы боретесь и пробиваетесь в этот мертвый век, в котором люди потеряли язык, ноги и руки для Христа. Я призываю вас, Мадам, к более близкому общению со Христом и к растущему общению. Есть завесы, которые нужно раздвинуть во Христе, которых мы никогда не видели, и новые складки любви в Нем. Я отчаиваюсь, что когда-нибудь достигну самого конца этой любви, так много в ней слоев. Поэтому копайте глубоко; и потейте, и трудитесь, и прилагайте усилия ради Него; и отводите для Него столько времени в день, сколько можете. Он будет завоеван трудом.

Я, Его изгнанный узник, искал Его, и Он сжалился надо мной, и стенал обо мне, как Он делает о Своих, и я не знаю, что делать со Христом. Его любовь окружает и обременяет меня. Я обременен ею; но о, как сладко и прекрасно это бремя! Я не могу удержать его внутри себя. Я так влюблен в Его любовь, что если бы Его любви не было на небесах, я не хотел бы идти туда. О, какое взвешивание и какой счет в любви Христовой! Я не боюсь теперь ничего так сильно, как потери креста Христова и ливней любви, которые сопровождают его. Я удивляюсь, что Он имеет в виду, сажая такого раба во главе стола, у Своего собственного локтя. О, чтобы я приложил свои черные уста к такому прекрасному, прекрасному, прекрасному лицу, как лицо Христа! Но я не смею отказаться быть любимым. Причина не во мне, почему Он взглянул на меня и полюбил меня, ибо Он не получил ни взятки, ни платы от меня. Это ничего не стоило мне, это дешевая любовь. О, многие фунты веса Его любви, под которыми я сладко придавлен!

Теперь, Мадам, я убеждаю вас, что большая часть людей лишь играет в христианство; они легко отмахиваются от него. Я думал, что быть христианином — легкое дело и что искать Бога — за соседней дверью; но о, извилины, повороты, подъемы и спуски, через которые Он провел меня! И я все еще вижу долгий путь к броду. Он говорит с моими внутренностями в ночное время; и утром, когда я просыпаюсь, я нахожу Его стрелы любви, которые Он пустил в меня, торчащими в моем сердце. Кто поможет мне восхвалить? Кто придет, чтобы вознести вместе со мной и поставить высоко Его великую любовь? И все же я нахожу, что вспышка испытаний придет в середине лета и поставит меня под вопрос. Но это только для того, чтобы держать грешника в порядке.

Что касается друзей, я не буду считать мир миром, если этот источник не пересохнет. Я уповаю на Бога, что буду использовать мир, как хитрый или ловкий хозяин использует слугу-плута (по крайней мере, дай мне Бог благодати сделать это!): он не дает ему ни распоряжения, ни кредита, только доверяет ему обычные поручения, в которых он не может сплутовать. Я молю Бога, чтобы я не дал этому миру кредит моих радостей, утешений и уверенности. Это значило бы отстранить Христа от Его должности. Нет, я советую вам, Мадам, из небольшого опыта, пусть Христос хранит великую печать и доверяйте Ему так, чтобы повесить свои сосуды, большие и малые, и приколоть свои бремена к Гвоздю, вбитому в доме Давидовом (Ис. 22:23). Пусть мне не будет хорошо, если они когда-нибудь получат опеку над моими утешениями. Прочь, прочь с безответственными опекунами, которые сыграли бы со мной злую шутку, а потом Христос смеялся бы надо мной и сказал: «Хорошо воздалось! попробуй снова, прежде чем доверять». Теперь горе мне за мою блудную мать, Кирк Шотландии! О, кто оплачет ее!

Теперь присутствие великого Ангела Ковенанта да будет с вами и тем милым ребенком.

Ваш в Его милом Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 7, 1637.

CV.— Госпоже, по поводу смерти ее мужа.

(ПОКОРНОСТЬ ПРИ УТРАТЕ — ЕГО СОБСТВЕННОЕ НАСЛАЖДЕНИЕ ЛЮБОВЬЮ ХРИСТОВОЙ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир вам.

Я не могу не радоваться и в то же время не скорбеть о вашем положении. Господу было угодно забрать вашего мужа (моего друга и верного исповедника этой Кирк) вскоре к его покою; но будем ли мы огорчаться, что наша потеря — это его приобретение, видя, что его Господь не хотел больше обходиться без его компании? Не придавайте большого значения короткому призыву; ибо, видя, что он ходил со своим Господом в жизни и желал, чтобы Христос был возвеличен в нем при его смерти, вы должны быть молчаливы и удовлетворены. Когда Христос приходит за Своими, Он бежит быстро: милость, милость к святым не идет неспешно. Любовь, любовь в нашем Искупителе не медленна; и притом Он по-домашнему обходится с вами, приходя по Своему собственному почину в ваш дом и распоряжаясь, как друг, всем, что ваше. Я думаю, Он охотно занял бы и дал взаймы у вас. Теперь он встретит утешительную компанию, прекрасное стадо и благословенное потомство первенцев, пирующих на брачном пире Агнца. Это милость, что бедная блуждающая овца находит затишье в этот штормовой день, а протекающий корабль — безопасную гавань, а морской пассажир — крепкую и мягкую постель на берегу. Гнев, гнев, гнев от Господа грядет на эту землю, которую он оставил позади себя. Знайте, поэтому, что раны вашего Господа Иисуса — это раны любящего и что Он будет сострадать печальному слуге; и что Христос сказал, что Он займет место мужа в вашем сердце. Он любил вас во времена вашего первого мужа, и Он все еще ухаживает за вами. Отдайте Ему сердце и стул, дом и все. Он не будет товарищем ни с кем другим. Любовь полна ревности: Он хочет всей вашей любви; и кто должен получить ее, как не Он? Я знаю, что вы отдаете ее Ему. Есть утешения, как сладкие, так и удовлетворяющие, отложенные для вас: ждите. Сначала Христос; Он честный должник.

Теперь о моем собственном положении. Я думаю, какой-нибудь бедняк был бы рад остаткам избалованного узника. У меня нет недостатка в любви Христовой: Он растратил больше утешений на Своего бедного изгнанного слугу, чем освежило бы многие души. Мое бремя было однажды таким тяжелым, что одна унция веса опрокинула бы чашу весов и сломала бы мне спину; но Христос сказал: «Стой, стой!» моей печали и отер заплаканное лицо, которое было грязным от плача. Я могу радостно исполнять поручения моего Господа, с платой в руках. Отложенные надежды не должны делать меня ленивым (как мы привыкли говорить): мой крест — это и мой крест, и моя награда. О, если бы люди воспели Его высокую хвалу! Я люблю худшие упреки Христа, Его помрачения, Его крест больше, чем всю оштукатуренную славу мира. Мое сердце не томится вернуться из страны Христовой; это сладкая почва, на которую я пришел. Я, если кто-либо в мире, имею вескую причину говорить много хорошего о Нем. О, ад был бы дешевой ценой, чтобы купить Его! О, если бы все три королевства были свидетелями моей измученной, измученной души, побежденной любовью Христовой!

Я благодарю вас очень любезно, моя дорогая сестра, за вашу любовь и нежную заботу о моем брате. Я буду считать себя обязанным вам, если вы останетесь его другом. Он для меня теперь больше, чем брат, будучи вовлеченным в страдания за столь почетного Господина и дело.

Молитесь за узника Христова; и благодать, благодать да будет с вами.

Ваш в Его милом Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 7, 1637.

CVI.— Достопочтенной и христианской леди, моей леди Кенмур.

(СЛАБАЯ УВЕРЕННОСТЬ — БЛАГОДАТЬ ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ УЧЕНОСТИ — САМООБВИНЕНИЯ.)

МАДАМ, — По предложенной возможности этого достойного подателя, я не мог не ответить на пункты вашего письма.

Во-первых, я не считаю большим делом изложить на бумаге некоторые добрые вещи о Христе (этой запечатленной и святой вещи) и питать свою душу сырыми желаниями быть единым со Христом; ибо желание — это лишь разбитая и половинчатая любовь. Но воистину повиноваться этому: «Приди и посмотри» — более трудное дело! О, у меня скорее дым, чем огонь, и догадки, чем реальные уверенности в Нем. У меня мало или совсем ничего нет, чтобы сказать, что я как тот, кто нашел благоволение в Его очах; но есть какой-то томящий и невоспитанный голод, который заставляет меня называть Христа измененным Господом. Но увы! это плохо сказано. Я не могу верить без залога. Я не могу принять слово Божье без предостережения, как будто Христос потерял и продал Свой кредит и не был в моих книгах ответственным и законопослушным. Но это мой путь; ибо Его путь таков: «Уверовав в Него, вы запечатлены обетованным Святым Духом» (Еф. 1:13).

Во-вторых, вы пишете, «что я наполнен знанием и не нуждаюсь в этих предупреждениях». Но, безусловно, мой свет тускнеет, когда дело доходит до практических дел. И сколько тех, у кого полные сундуки, а животы пустые! Свет и спасительное использование света — это далеко не одно и то же. О, какая нужда тогда у меня в том, чтобы пепел был сдут с моего угасающего огня! Я могу быть книжником и (все же) быть идиотом и полным дураком на пути Христовом! Ученость не обманет Христа. Библия обманула фарисеев, и так же могу быть введен в заблуждение я. Поэтому, как ночные стражи поддерживают друг друга в бодрствовании, разговаривая друг с другом, так и нам нужно поддерживать друг друга на ногах: сон крадет свет бодрствования, даже тот свет, который обличает спящего. Я не сомневаюсь, что больше людей достигли бы небес, если бы не верили, что небеса за соседней дверью. Мирская негативная святость — «не прелюбодей, не убийца, не вор, не обманщик» — заставляет людей верить, что они уже прославленные святые. Но шестая глава к Евреям может испугать нас всех, когда мы слышим, что люди могут вкусить даров и общих благодатей Святого Духа и вкусить сил будущего века, и пойти с ними в ад. Вот отверженное серебро, которое все же, кажется, имеет на себе образ и надпись Царя!

В-третьих, я нахожу, что вы жалуетесь на себя. И грешнику подобает так делать. Я не против вас в этом. Чувство смерти — близкий друг, родня и кровь жизни; чем больше чувства, тем больше жизни; чем больше чувства греха, тем меньше греха. Я бы любил свою боль, и болезненность, и свои раны, хотя бы они лишили меня ночного сна, больше, чем мои раны без боли. О, как сладко отдавать Христу Его пригоршню сломанных рук и ног и вывихнутых костей!

В-четвертых, не бойтесь малой благодати. Христос сеет Свое живое семя, и Он не потеряет Свое семя. Если Он будет руководить моим стадом и состоянием, оно не погибнет. Наши пролитые труды, потери, мертвенность, холодность, никчемность — это почва, на которой трудится Добрый Земледелец.

В-пятых, вы пишете, «что Его сострадания не иссякают, несмотря на то, что ваше служение Христу терпит неудачу». На что я отвечаю:

Боже упаси, чтобы между Христом и нами была купля-продажа и торг за равноценное; ибо тогда свободная благодать могла бы пойти гулять, Спаситель — петь немо, а Христос — пойти спать. Но мы идем на небеса с легкими плечами; и все потомство, и сосуды, большие и малые, которые у нас есть, прикреплены к верному Гвоздю (Ис. 22:23, 24). Единственная опасность в том, что мы даем благодати больше работы, чем дает ей Бог; то есть, превращая Его благодать в распутство.

В-шестых, вы пишете, что «немногие видят вашу виновность и что вы не можете быть откровенны со многими, как со мной». Я отвечаю: Благословен Бог, что Христос и мы не судимы перед судами человеческими. Именно дома, между Ним и нами, тяжбы разрешаются.

Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его милом Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин.

CVII.— Достопочтенной и христианской леди, моей леди Бойд.

(ОСОЗНАНИЕ НЕДОСТАТКОВ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ АРГУМЕНТОМ НЕЗНАНИЯ ХРИСТА — ЕГО ОПЫТ В ИЗГНАНИИ.)

МАДАМ, — Благодать, милость и мир вам от Бога Отца нашего и от Господа нашего Иисуса Христа.

Я не могу не поблагодарить Вашу Светлость за ваше письмо, которое освежило мою душу. Я считаю себя во многом обязанным Вашей Светлости за вашу любовь к моему скорбящему брату, ныне отправившемуся со мной в том же деле. Его Господу было угодно поставить его на сторону истины. Я надеюсь, что Ваша Светлость окажете ему дружбу своим советом и поддержкой в той стране, где он чужестранец. И Вашей Светлости не нужно бояться, что ваша доброта к Его собственным будет записана на счета Христовы.

Теперь, Мадам, о положении Вашей Светлости. Я чрезвычайно радуюсь, что Отец светов дал вам увидеть, что есть ступень в христианстве, к которой вы стремитесь; и это — оставить правый глаз и правую руку и сохранить Сына Божьего. Я надеюсь, что ваше желание — сделать Его своим венцом и что ваш взор устремлен на гору, что, безусловно, есть не что иное, как новая тварь. Не бойтесь, Христос не будет лить воду на ваш дымящийся уголь; и тогда кто еще посмеет сделать это, если Он скажет «нет»? Скорбите о развращенности и не будьте беспечны. Этот спутник лежал с вами в утробе вашей матери и был таким же ранним другом вам, как дыхание жизни. И Христос не хочет, чтобы было иначе; ибо Он любит поднимать упавших детей и исправлять разбитые лбы. Перевязывание ран — Его обязанность (Ис. 61:1).

Во-первых, я рад, что Христос найдет применение Своему призванию в вас. Многие целые души на небесах, которые были больнее, чем вы. Он доволен, что вы кладете сломанные руки и ноги на Его колени, чтобы Он мог наложить на них шины. Во-вторых, сокрытие Его лица — это мудрая любовь. Его любовь не глупая, не слепая и не неразумная, чтобы не давать вашей голове другой подушки, пока вы не будете у врат небесных, кроме как лежать между Его грудями и опираться на Его лоно. Нет, Его дети часто должны иметь морозную холодную сторону холма и ставить обе свои босые ноги среди терний. У Его любви есть глаза, и в то же время она наблюдает. Наша гордыня должна иметь зимнюю погоду, чтобы сгнить. Но я знаю, что Христос и вы не будете услышаны; вы прошепчете это между собой и снова согласитесь. Ибо якорь-канат остается крепким внутри завесы; конец его в десяти пальцах Христа: кто посмеет тянуть, если Он держит? «Я, Господь Бог твой, держу тебя за правую руку, говоря: не бойся, Я помогу тебе. Не бойся, Иаков» (Ис. 41:13, 14). Морской пассажир придет к берегу; Христос будет первым, кто встретит вас на берегу. Я надеюсь, что Ваша Светлость будете держаться царского пути. Идите вперед (в силе Господней), в спешке, как будто у вас нет досуга говорить с хозяевами гостиниц по пути. Он там, за пределами времени, на другой стороне воды, кто томится по вас.

О моем неверном «я», Мадам, я должен сказать слово. По моему первому прибытию сюда дьявол наговорил много черной лжи о моем Господе Иисусе и сказал, что двор изменился, и Он разгневан, и даст злому слуге расчет в середине срока. Но Он дал мне благодать не брать расчет. Я решил ждать вызова и сидеть, хотя мне внушали и говорили: «Что делать с засохшим деревом, как не за ограду с ним?» Но теперь, теперь (я не смею, я не могу удержать это!), кто пирует, как Его бедный изгнанный узник. Мне стыдно за главу стола и первое блюдо, и обеденный зал королевского Царя, и что моя черная рука должна коснуться стола такого Правителя. Но я не могу исправить это; Христос должен иметь Свою волю: только Он иногда так мучает мою душу Своей любовью, что я был близок к тому, чтобы выйти за пределы скромности и закричать. Он оставил дымящийся, горящий уголь в моем сердце, а Сам вышел за дверь, оставив меня и его вместе. И все же это не оставление; я не знаю, что это такое, но я никогда не был так болен по Нему, как сейчас. Я не смел бы бросить вызов моему Господу, если бы не получил большего для небес; это избалованный крест. Я знаю, что у Него есть другие дела, чем играть со мной и катать со мной яблоко, и что этот пир закончится. О, инструменты во имя Божье, что это Он! и что я могу использовать это, когда, может быть, близкий друг внутри меня скажет, и когда это будет сказано вызывающим дьяволом: «Где твой Бог?» Поскольку я знаю, что это не продлится долго, я желаю лишь сохранить остатки пищи. Но пусть никто после меня не клевещет на Христа за Его крест.

Великий Господь Ковенанта, Который вывел из мертвых великого Пастыря овец Своих кровью вечного завета, да утвердит вас и сохранит вас и ваших к Его явлению.

Ваш в Его милом Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 7, 1637.

CVIII.— Леди Каскеберри.

[Эта леди была женой Джеймса Шонира из Каскеберри, или Каскеберриана, в Файфе. Его имя встречается как имя старейшины Генеральной Ассамблеи в 1647 году, и он был правящим старейшиной в пресвитерии Керколди. (Lamont's "Diary," 1650.) Его леди умерла в 1655 году и была похоронена в церкви Кингласси.]

(БЛАГОДАРНОСТЬ ЗА ДОБРОТУ — ОЩУЩЕНИЕ ПРИСУТСТВИЯ ХРИСТА.)

МАДАМ, — Благодать, милость и мир вам. — Я жажду услышать, как Ваша Светлость. Я не знаю, как отплатить за доброту Вашей Светлости; но ваша любовь к святым, Мадам, отложена на небесах. Я знаю, что ради вашего возлюбленного Христа вы делаете Его друзей такими дорогими для себя и так заботитесь о них.

Я, в этом доме паломничества, во всех отношениях в хорошем состоянии: Христос наиболее добр и любящ к моей душе. Ему угодно пировать Своими невидимыми утешениями странника и изгнанного узника; и я не променял бы моего Господа Иисуса на все утешения вне небес. Его иго благо, и бремя Его легко.

Это Его истина, за которую я ныне страдаю; ибо Он запечатлел ее Своим благословенным присутствием. Я знаю, что Христос еще победит в этот день и выиграет битву в Шотландии. Благодать да будет с вами.

Ваш в Его милом Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 7, 1637.

CIX.— Леди Эрлстон.

[Вероятно, это была леди Эрлстон-старшая, как можно заключить из того, что Резерфорд напоминает ей, что ее «послеполуденное солнце скоро зайдет». Ее девичья фамилия была Элизабет Гордон, она была дочерью Джона Гордона из Мюрфада, близ Критона, в северной оконечности Киркмэбрека, соседнего прихода с Анвотом (того самого, который впоследствии был назначен из Пеннингхэма), второго сына сэра Джона Гордона из Лохинвара и брата сэра Джона Гордона из Лохинвара, отца первого лорда Кенмура. (Nisbet's "Heraldry," том I.) Мюрфад сейчас — это небольшой хутор, простой одноэтажный дом с группой ив и дубов вокруг него, недалеко от станции Палнур.]

(СЛЕДОВАТЬ ЗА ХРИСТОМ НЕ ЛЕГКО — ДЕТЕЙ НЕ СЛЕДУЕТ ЛЮБИТЬ ЧРЕЗМЕРНО — РАДОСТЬ В ГОСПОДЕ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир вам. — Я жажду услышать, как преуспевает ваша душа. Я увещеваю вас идти дальше в своем путешествии; ваш день короток, и ваше послеполуденное солнце скоро зайдет. Покончите со своими счетами с вашим Господом; ибо смерть и суд — это приливы, которые не ждут никого. Предполагается, что спасение у двери, а христианство считается легкой задачей; но я нахожу его трудным, а путь — тесным и узким, если бы не то, что мой Путеводитель доволен ждать меня и заботиться об усталом путнике. Не повредите свою совесть никаким известным грехом. Пусть ваши дети будут как цветы, взятые взаймы у Бога: если цветок умрет или завянет, поблагодарите Бога за летний заем их и поддерживайте доброе соседство, чтобы брать и давать взаймы у Него. Устремите свое сердце к небесам и не тревожьте свой дух этим глиняным идолом мира, который есть лишь суета и имеет лишь блеск радуги в воздухе, которая приходит и уходит с летучим мартовским дождем. Глина — это идол бастардов, а не наследие детей.

Господу моему было угодно заставить многих незнакомых людей улыбаться мне и сделать меня вполне довольным заемным очагом и заемной постелью. Я пирую радостями Святого Духа, и мой королевский Царь достойно оплачивает мои расходы. Я люблю запах сладкого дыхания Христа больше, чем золото мира. Я хотел бы иметь помощь, чтобы восхвалить Его.

Великий Посланник Ковенанта, Сын Божий, да утвердит вас на вашем Скале и сохранит вас до дня Своего пришествия.

Ваш в Его милом Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 7, 1637.

IRVINE.

CX.— Его преподобному и дорогому брату, мистеру Дэвиду Диксону.

[Дэвид Диксон (иногда сокращенно Дик), родившийся в 1583 году, был единственным сыном мистера Джона Диксона, благочестивого и состоятельного купца в Глазго. После завершения обучения в Университете Глазго он был принят профессором философии в этот Университет, которую должность занимал восемь лет. В 1618 году он был рукоположен в священники Ирвина, где трудился с большим признанием и успехом. В 1622 году, отказавшись практиковать церемонии, навязанные тогда Церкви Пертскими статьями, он был вызван Джеймсом Лоу, архиепископом Глазго, предстать перед судом Высшей комиссии. Он явился, но отклонил авторитет суда в церковных делах. Результатом стало то, что он был лишен своего прихода в Ирвине и сослан в Тарриф, в Абердиншире. Там, однако, он каждую субботу привлекался к служению настоятелем прихода. Уступая просьбам графа Эглинтона и города Ирвина, епископ предоставил ему свободу вернуться к своему старому приходу около конца июля 1623 года. Он возобновил свои пастырские обязанности с возросшим рвением; и в дополнение к своим субботним трудам проповедовал каждый понедельник (рыночный день Ирвина) для блага сельского населения. Огромное количество людей, особенно из соседнего прихода Стюартон, посещавших эти собрания, привело к знаменитому Стюартонскому пробуждению, которое длилось с 1623 по 1630 год. После возобновления Национального ковенанта в 1638 году Диксон, который тогда был известен как лидер, вместе с Александром Хендерсоном и Эндрю Кантом был отправлен с миссией в Абердин, чтобы объяснить Ковенант жителям, враждебно настроенным к нему, когда состоялся знаменитый спор между тремя уполномоченными и докторами Абердина по этому вопросу. В 1642 году он был назначен профессором богословия в Университете Глазго, в которой должности он был связан со знаменитым Робертом Бэйли. Впоследствии он был переведен на ту же должность в Эдинбургском университете. В разногласиях между резолюционерами и протестующими он принял сторону первых; но, видя, как идут дела после реставрации Карла II, как сообщается, сказал тому, кто посетил его на смертном одре, что протестующие были самыми истинными пророками. Он умер в декабре 1662 года. Диксон был человеком более чем обычных талантов, обширных богословских познаний, очень бесстрашного духа и популярным проповедником. Он был автором различных работ, которые высоко ценились.]

(БОЖЬИ ДЕЯНИЯ — ГОРЕЧЬ, ПОДСЛАЩЕННАЯ ЛЮБОВЬЮ — ЗАМЕТКИ О ПИСАНИИ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДРАГОЦЕННЕЙШИЙ БРАТ — какая у меня радость от врат небесных, кроме той, что Господь мой Иисус прославляется в моих узах? Благословенны будьте Господом, вы, кто вносит свою лепту в мои обязанные и должные Ему хвалы. Дорогой брат, помоги мне, бедному должнику, выплатить проценты; ибо я не могу приблизиться, чтобы отдать основной долг. Не шутка и не забава заставляют меня говорить и писать так, как я это делаю: никогда прежде я не достигал той степени или высоты общения со Христом, которой достиг теперь. Для моего утверждения я провел эти две или три субботы в уединении, свидетельствуя во имя Божье, что мой Господь Иисус и я целуем друг друга в Абердине, доме моего странствия. Я ищу не яблока, чтобы поиграть (Он знает, Кому я служу в духе!), но печати. Я лишь прошу задатка и довольствуюсь тем, что откладываю славу до времени вечерней трапезы. Я знаю, что этот мир не пребудет со мной; ибо мой лунный свет — это свет полудня, а мои «четыре часа» — выше моих пиров, когда я был проповедником; в то время я также был очень часто объят Его руками. Но кто может винить Христа за то, что Он взял меня позади Себя (если можно так сказать), на Своего белого коня или в Свою колесницу, вымощенную любовью, через воду? Разве не возьмет отец своего маленького любимого Дэви на руки и не перенесет его через канаву или топь? Мои короткие ноги не могли перешагнуть через эту трясину, или тонущую топь; и поэтому мой Господь Иисус перенесет меня через нее. Если придет перемена и темный день (при условии, что Он сохранит мою веру без изъяна или трещины), я не смею винить Его, даже если не получу большего, пока не приду на небеса. Но вы знаете, что лекарство должно было иметь сахар: моя вера была в обмороке, и Христос лишь поддерживал голову падающего в обморок человека. Воистину, я молюсь не о диете для избалованного ребенка: Он знает, что я хочу Христа, горького или сладкого — любым путем, лишь бы это был воистину Христос. Я не стою теперь на очищенных яблоках или засахаренных блюдах, но я не могу винить Его за то, что Он дает, и я должен разинуть рот пошире. Раз Христос не запирает радости в кладовую, тот, кто не хочет уходить, должен быть желанным гостем. Я не ищу иного плода, кроме того, чтобы Он был прославлен. Он знает, что я принял бы суровую пищу, лишь бы Его имя было вознесено высоко.

Благословляю вас за ваш совет. Надеюсь жить верой и плыть, не имея под подбородком массы или связки радостных чувств; по крайней мере, рискнуть, даже если меня окунут.

Теперь о моем деле: я думаю, что совет следует испытать, а исход вверить Богу; — обязанности наши, а исходы — Божьи.

Я не спеша пройдусь по вашему труду о Ковенанте и напишу вам свое мнение на сей счет; а также об арминианском договоре между Отцом и Сыном. Умоляю вас, приступайте к изучению Писания. Ваш труд о Послании к Евреям пользуется большим спросом у всех, кто желает познакомиться с Заветом Христа. Я намерен, если на то будет воля Божья, заняться книгой Осии и попытаться, если смогу, отдать ее здесь в печать.

Меня очень освежает то, что вы так добры к моему брату. Надеюсь, ваш совет пойдет ему на пользу. Я рекомендую его вам, поскольку я так далеко от него. Я рад, что умирающий слуга Божий, знаменитый и верный мистер Каннингем, запечатлел ваше служение, прежде чем отошел ко сну.

Благодать, благодать да будет с вами. Ваш в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 7, 1637.

CXI. — Джин Браун.

(НЕВЫРАЗИМАЯ ДРАГОЦЕННОСТЬ ХРИСТА — СЛОВО ЕЕ МАЛЬЧИКУ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ И ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я получил ваше письмо, которое считаю свидетельством вашей христианской привязанности ко мне и вашей любви к моему досточтимому Господу и Учителю. Мое желание состоит в том, чтобы ваше общение со Христом возрастало, и чтобы ваши счеты с вашим Господом были сведены до того, как вы подойдете к берегу воды.

О, кто знает, как сладки поцелуи Христа! Кто был более нежно объят и целован, чем я, Его изгнанный узник? Если бы сравнение было уместно, я бы не променял Христа на сами небеса. Он оставил дротик и стрелу любви в моей душе, и мне больно, пока Он не придет и не вынет их. Я чувствую боль от этих ран, потому что хочу обладания. Я знаю теперь, что это изъеденное червями яблоко, этот заштукатуренный, гнилой мир, из-за которого глупые дети этого мира бьются, толкаются и дерут друг другу уши, — это удел для бастардов, достаточно хороший; и это все, на что им приходится рассчитывать. Я не обижен тем, что мои противники остаются дома у своего очага, с большим ежегодным доходом, чем у меня. Должен ли я сердиться, что Хозяин этого дома мира бросает собаке кость, чтобы повредить ее зубы? Он научил меня довольствоваться чужим очагом и чужой постелью; и я думаю, что ничего не потерял, доход так велик. О, как можно рассказать о Христе! О, как весом мой прекрасный венок, моя корона, мой прекрасный пиршественный зал в славе, где я буду выше ударов и побоев прелатов! Пусть это будет вашим желанием, и пусть ваши мысли часто пребывают в том блаженстве, которое ожидает вас в ином мире. Светлая сторона мира скоро повернется к вам, когда вы увидите корону. Надеюсь, что вы близки к своему пристанищу. О, я бы счел себя блаженным, со своей стороны, добраться до дома, прежде чем начнется ливень; ибо у Бога есть колчан, полный стрел, чтобы стрелять и проливать их дождем на Шотландию.

Вы имеете молитвы узника Христова. Я желаю, чтобы Патрик отдал Христу свою юную любовь, даже самый ее цвет; и поставил ее выше всех других. Было бы хорошо начать путь пораньше; он получил бы тем самым большое преимущество в день бедствия. Благодать да будет с вами.

Ваш только в Его Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 7, 1637.

CXII. — Мистеру Джону Фергюшиллу.

[Матерью мистера Джона Фергюшилла была Джанет Кеннеди, сестра или близкая родственница Хью Кеннеди из Эра. В то время он был пастором Очилтри, прихода в центре Эйршира, в округе Кайл. Когда мистер Роберт Блэр был переведен Генеральной Ассамблеей из Эра в Сент-Эндрюс в 1639 году, Фергюшилл был той же Ассамблеей назначен его преемником. Он умер в 1644 году. Ливингстон упоминает его как одного из «многих благочестивых и способных пасторов» в Шотландии. Он был членом знаменитой Глазговской Ассамблеи 1638 года. Особняк леди Гейтгирт находился недалеко от Очилтри; см. Письмо CLXXXVII.]

(ЖЕЗЛ НАД ДЕТЬМИ БОЖЬИМИ — БОЛЬ ОТ ОЩУЩЕНИЯ ЛЮБВИ ХРИСТА — ЕГО ПРИСУТСТВИЕ КАК ПОДДЕРЖКА В ИСПЫТАНИЯХ — ДОВОЛЬСТВО ОДНИМ ЛИШЬ ИМ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ В ГОСПОДЕ, — Я был освежен вашим письмом. Мне жаль, что ваша жена переносит это затяжное и долгое посещение; но я знаю, что вы принимаете это как знак законнорожденного ребенка, а не бастарда, находясь под жезлом вашего Отца. Пока вы не на небесах, погода будет скверной; то ливень, то просвет. Краеугольный камень и столпы Нового Иерусалима терпят больше ударов Божьего молота и инструмента, чем обычные камни боковой стены. И если в Божьей книге для вас написано двадцать крестов, они сократятся до девятнадцати, а затем, наконец, до одного, а после этого — до ничего, но ваша голова будет вечно покоиться между грудями Христа, и Его собственная мягкая рука осушит ваше лицо и отрет ваши слезы. Что касается публичных страданий за Его истину, ваш Учитель также позаботится о них. Давайте возложим на Него Его собственную обязанность — утешать и избавлять. Мрак креста Христова хуже, чем он сам.

Я не могу утаить того, что Он сделал для моей души. Мой дорогой брат, разве я не получу от вас помощи в восхвалении и вознесении Христа на высоту? Он причинил мне боль Своей любовью и оставил стрелу любви в моем сердце, которая нанесла рану и раздула меня желаниями, так что меня можно пожалеть из-за отсутствия реального обладания. Любовь хочет компании любимого; и моя величайшая боль — это отсутствие Его, не Его радостей и утешений, а близкого союза и общения.

Я полностью убежден, что это Его истина, за которую я сейчас страдаю; ибо Христос взял на Себя труд засвидетельствовать ее Своими сладкими утешениями моей душе; и должен ли я считать Его лжесвидетелем? Или что Он подписал бы чистый лист бумаги? Я благодарю Его высокое и грозное имя за то, что Он дал. Я надеюсь сохранить Его печать и Его залог, пока Он сам не придет и не освободит его. Я бросаю вызов аду, чтобы он отлучил меня от этого. Но Он — Христос, и Он встретился со Своим узником; и я взял свидетельство из Его собственных рук, что это был Он, и никто другой вместо Него. Когда дьявол огораживает незаконный суд на земле моего Господа и вручает мне поддельные повестки, мне будет стыдно не верить после такой прекрасной широкой печати. И все же сатана и мое восприятие иногда лгут на Христа, как будто Он ненавидит меня. Но я не смею верить ничему злому о Христе. Если бы Он охладил мою любовную лихорадку по Себе реальным присутствием и обладанием, я был бы богат; но я не смею быть невеждой и просить большего в этом роде, хотя нет стыда просить у дверей Христа. Я жалею своих противников. Я не ропщу на то, что мой Господь держит их у их собственного очага, а мне дал чужой очаг: пусть Хозяин дома бросит собаке кость, почему я должен обижаться? Я радуюсь, что разбитый корабль придет к берегу и что Христос на берегу поприветствует морского пассажира. Нам нужен большой запас на этот день испытания, который приближается. В Шотландии нет ни мякины, ни зерна, которые не прошли бы однажды через Божье сито. Хвалите, хвалите и молитесь за меня; ибо я не могу забыть вас. Я знаю, что вы будете дружелюбны к моему скорбящему брату, который сейчас вступил в ту же борьбу, что и я. Пусть он получит ваш совет и утешение.

Помните мою любовь во Христе к вашей жене; ее здоровье поправляется, и ее спасение не дремлет. Вы имеете молитвы и благословение узника Христова. Сейте быстро, раздавайте хлеб обильно. Дверь кладовой будет заперта для детей, по-видимому, недолго. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 7, 1637.

CXIII. — Его преподобному и дорогому брату, мистеру Роберту Дугласу.

[Роберт Дуглас, один из самых способных и уважаемых пасторов Церкви Шотландии своего времени, был незаконнорожденным сыном мистера Дугласа, который был сыном сэра Дж. Дугласа, губернатора замка Лохливен. (Wodrow's "Analecta," iv. 226.) Завершив подготовку к служению, он был рукоположен в капелланы сил, служивших под началом знаменитого Густава Шведского. Говорят, что в одном из сражений Густава, осматривая битву с возвышенности и заметив что-то неладное на левом фланге армии, что грозило обернуться катастрофой, он лично или через гонца сообщил об этом обстоятельстве командующему офицеру, и что эта информация привела к победе. Когда он покинул армию, шведский монарх расстался с ним неохотно, сказав: «Вот человек, который по мудрости и благоразумию мог бы быть советником любого короля в Европе. Он мог бы быть модератором любой ассамблеи в мире; и он мог бы быть генералом, чтобы вести любую армию, благодаря своему мастерству в военных делах». (Ibid. iv. 221.) В этот период он заучил наизусть большую часть Библии, почти не имея другой книги для чтения. Вернувшись на родину, он был принят коллегой к мистеру Джеймсу Симсону, пастору Керколди, в 1630 году. Оттуда он был переведен в Эдинбург в 1641 году. Некоторое время он был обманут двуличностью Джеймса Шарпа, но в конце концов раскрыл его истинный характер; и когда предатель (незадолго до того, как он отправился в Лондон, чтобы быть рукоположенным в архиепископы) случайно встретил его и обратился к нему «Брат», мистер Дуглас, испытывая отвращение к его лицемерию, воскликнул: «Брат! Больше не брат. Джеймс, если бы моя совесть была такого же покроя, как твоя, я мог бы стать епископом Сент-Эндрюса раньше тебя». В 1669 году он был допущен как индульгированный пастор в Пенкейтленде, где умер в преклонном возрасте в 1674 году и был похоронен в Эдинбурге. (Wodrow's "History" and "Analecta.")]

(ВЕЛИЧИЕ ЛЮБВИ ХРИСТА, ОТКРЫТОЕ ТЕМ, КТО СТРАДАЕТ ЗА НЕГО.)

МОЙ ВЕСЬМА ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я жажду увидеть вас на бумаге. Я не могу не написать вам, что то, за что я сейчас страдаю, есть истина Христова; ибо Ему было угодно запечатлеть мои страдания радостью неизреченной и преславной. Я знаю, что Он не поставит Свою печать на чистом листе бумаги; у Христа нет немых печатей, и Он не будет свидетелем лжи. Я умоляю вас, мой дорогой брат, помочь мне в восхвалении и вознесении Христа на Его престол выше земных щитов. Я изумлен и смущен величием Его доброты к такому грешнику. Я знаю, что мы со Христом никогда не будем в расчете; я умру в Его долгу. Он оставил стрелу в моем сердце, которая причиняет мне боль из-за отсутствия реального обладания; и ад не может погасить этот уголь, раздутый Богом. Я не желаю, чтобы кто-либо клеветал на Христа или Его крест из-за меня; ибо у меня есть много причин говорить много доброго о Нем. Он привел меня к той степени и уровню общения с Собой, которых я не знал прежде. Шум и мрак креста нашего Господа более страшны и тяжелы, чем сам крест. Он берет детей на руки, когда они входят в глубокую воду; по крайней мере, когда они теряют почву под ногами и вынуждены плыть, тогда Его рука под их подбородком.

Пусть мне помогут ваши молитвы; и помните мою любовь к вашей доброй жене. Благодать да будет с вами.

Ваш брат и узник Христов,

С. Р.

Aberdeen, March 7, 1637.

CXIV. — Весьма достопочтенному Уильяму Риггу из Атерни, в Файфе, близ Ливена.

[Уильям Ригг из Атерни, в качестве одного из бейли Эдинбурга, «дал великое свидетельство» (говорит Ливингстон), «что он обладал духом магистрата больше многих, будучи ужасом для всех злодеев». Он принимал активное участие против всех попыток ввести прелатство и щедро жертвовал на печать таких книг, которые «пересекали курс конформизма». В марте 1624 года комитет Тайного совета, по поручению короля, лишил Ригга его должности, оштрафовал его на пятьдесят тысяч фунтов шотландских и приказал заключить его в замок Блэкнесс до тех пор, пока сумма не будет выплачена, а впоследствии — сослать на Оркнейские острова. Этот приговор, однако, был впоследствии смягчен. Он отличался от большинства тем, что посвящал большую часть своего дохода религиозным целям. Такова была его щедрость, что один сказал: «Насколько мне известно, он ежегодно тратит на благочестивые нужды больше, чем стоит все мое состояние; а мое будет около 8 или 9000 мерков (около 350 фунтов стерлингов) в год». Он был человеком глубокой молитвы и обычно начинал с глубоких и горьких жалоб и исповеди грехов, но заканчивал неизреченной уверенностью, радостью и благодарением. Его смерть произошла 2 января 1644 года и записана сэром Томасом Хоупом в его «Дневнике» (стр. 201): «В этот день мой достойный кузен, Уильям Ригг из Атерни, скончался в своем доме в Атерни, слегши в постель в воскресенье до этого, и умер на третий день. Господь, приготовь меня; ибо это, после моего дорогого сына, тяжелый удар». Старый дом Атерни стоял немного в глубине от нынешнего особняка; остался только фронтон старого дома. Он выходил на красивую лощину, через которую протекает ручей, впадающий в море недалеко от церковного кладбища Скуни.]

(ПОДДЕРЖИВАЮЩАЯ СИЛА ЛЮБВИ ХРИСТА — ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ САТАНЫ — ТОСКА ПО САМОМУ ХРИСТУ — СТРАХИ ЗА ЦЕРКОВЬ.)

ВЕСЬМА ДОСТОПОЧТЕННЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я получил ваше долгожданное и короткое письмо. Я хотел бы, чтобы вы сказали мне больше, ибо я нуждаюсь. Я нахожу Христа, как вы и пишете, с каждым разом все лучше; и поэтому не могу не радоваться Его спасению, Который сделал мои цепи моими крыльями и сделал меня царем над моими крестами и над моими противниками. Слава, слава, слава Его высокому, высокому и святому имени! Ни на одну унцию, ни на один гран больше не возложено на меня, чем Он дал мне силы нести; и я не так устал страдать, как ненавистники Сиона устали преследовать. О, если бы я мог найти способ, в какой-либо мере, стремиться сравняться с любовью Христа! Но от этого я должен отказаться. О, кто помог бы должнику воздать хвалу Царю святых, Который торжествует в Своих слабых слугах!

Я вижу, что если Христос едет верхом даже на черве или перышке, Его конь не споткнется и не упадет. Червь Иаков сделан Им новым, острым молотильным инструментом, имеющим зубья, чтобы молотить горы, и разбивать их в прах, и делать холмы как мякину, и веять их так, что ветер разнесет их, и вихрь рассеет их (Ис. 41:14-16). Враги Христа лишь разбивают свои собственные головы вдребезги о Скалу, положенную на Сионе; и камень не сдвинут с места. У веры есть причина черпать мужество из самих наших скорбей; дьявол — лишь точильный камень, чтобы оттачивать веру и терпение святых. Я знаю, что он все это время лишь тешет и полирует камни для нового Иерусалима.

Но во всем этом три вещи сильно взволновали меня, с тех пор как моему Господу было угодно превратить мой лунный свет в дневной. Во-первых, Он запряг меня в работу, бороться с любовью Христа; от тоски, от которой я болен, мучим, падаю в обморок и готов умереть, потому что не могу получить Его Самого; что я считаю странным видом оставленности. Ибо у меня нет Его Самого, Которого, если бы я имел, моя любовная болезнь остыла бы, и моя лихорадка прошла бы; по крайней мере, я познал бы жар огня удовлетворения, который охладил бы палящий жар огня желания. (И все же у меня нет недостатка в Его любви!) И так я чахну, я умираю, а Он, кажется, не жалеет меня. Я беру свидетельство в Его руке, что я хотел бы иметь Его, но не могу получить; и мое лучшее угощение — черный голод. Я благословляю Его за этот пир.

Во-вторых, старые вызовы время от времени оживают и низвергают все. Я иду, хромая и вздыхая, опасаясь, что еще предстоит невидимый процесс, и что он тяжелее, чем я могу ответить. Я не могу отчетливо прочитать акт моего поручителя о предостережении за меня в частности, и мое освобождение; и чувство, скорее, чем вера, уверяет меня в том, что я имею; настолько я неспособен идти, кроме как с опорой. Я мог бы, с благоговением к моему Господу, простить Христа, если бы Он дал мне столько веры, сколько у меня голода по Нем. Надеюсь, прощение теперь получено, но мир не так уверен для меня, как я хотел бы. И все же одно я знаю: нет иного пути на небеса, кроме того пути, который Он удостоил меня исповедовать и страдать за него.

В-третьих, горе, горе мне за девственную дочь Шотландии, и за страшное опустошение и гнев, назначенные для этой земли! И все же все спят, едят и пьют, смеются и веселятся, как будто все хорошо. О, наше тусклое золото! наши немые, слепые пастыри! Солнце зашло над ними, и наши вельможи велят Христу самому заботиться о Себе, если Он Христос. Было бы хорошо, если бы мы вовремя узнали путь к нашей твердыне.

Сэр, хотя мы и не знакомы, помните мою любовь к вашей жене. Я молю Бога утвердить вас.

Ваш в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 9, 1637.

CXV. — Мистеру Александру Хендерсону.

[Александр Хендерсон, хорошо известный герой Второй Реформации, родился в 1583 году и получил образование в Университете Сент-Эндрюса. Преподавав в течение нескольких лет философию и риторику в этом университете, он получил назначение на приход Льючарс в 1612 году. Будучи в то время не впечатленным духовной истиной, он был защитником принципов и мер прелатской партии в Церкви. Его назначение по этим причинам было настолько непопулярным, что в день его рукоположения церковные двери были заперты людьми, и члены пресвитерии вместе с назначаемым были вынуждены прорываться через окно. Но вскоре после этого его душа была посещена Святым Духом и претерпела полное изменение. Он стал лидером в осуществлении той революции в церковных делах Шотландии, которая началась около 1637 года. Он был модератором знаменитой Ассамблеи, которая собралась в Глазго в 1638 году, и этой Ассамблеей был переведен в Эдинбург. В гражданской войне Хендерсон был назначен Ковенантерами одним из их уполномоченных для переговоров с Его Величеством Карлом I. В 1642 году он был делегирован Комиссией Генеральной Ассамблеи заседать в качестве одного из их уполномоченных в Вестминстерской Ассамблее богословов, что удерживало его в Лондоне в течение нескольких лет. Он умер 12 августа 1646 года, на 63-м году жизни, вскоре после своего возвращения из Англии. Бейли в своей речи перед Генеральной Ассамблеей в следующем году назвал его «прекраснейшим украшением после мистера Джона Нокса, несравненной памяти, которое когда-либо имела Церковь Шотландии».]

(ПЕЧАЛЬ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ГЛАВЕНСТВО ХРИСТА НЕ ПРОЯВЛЕНО — ЕГО ДЕЛО СОПРОВОЖДАЕТСЯ КРЕСТАМИ — ВЕРУЮЩИЙ ВИДИМ ВСЕМИ.)

МОЙ ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я получил ваши письма. Они для меня как золотые яблоки; ибо вместе с моими сладкими пирами (а они выше заслуг такого грешника, высокие и без меры), у меня есть печаль, чтобы служить балластом и немного отягощать меня. Это лишь Его безграничная мудрость, которая взяла на себя опеку над Своим неразумным ребенком; и Он знает, что быть пьяным от утешений — не самое безопасное для наших желудков. Как бы то ни было, шум, гам и мрак креста Христова тяжелее, чем он сам. Я свидетельствую вам (мой свидетель на небесах), что я хотел бы, чтобы к моему кресту было добавлено много фунтов веса, чтобы знать, что моими страданиями Христос был продвинут в Своем царском служении в этой земле. О, что такое моя кожа по сравнению с Его славой; или мои потери, или мое печальное сердце, по сравнению с зеницей ока нашего Господа и Его возлюбленной Супруги, Его драгоценной истины, Его королевских привилегий, славы явленной справедливости в том, чтобы дать Его врагам отпор, свидетельства Его верных слуг, которые прославляют Его, когда Он едет верхом на бедных, слабых червях и торжествует в них! Я желаю, чтобы вы молились, чтобы я мог выйти из этой печи с честью, и чтобы я мог оставить истину Христову не хуже, чем нашел ее; и чтобы это благороднейшее дело не было ни запятнано, ни ослаблено.

Что касается вашего дела, мой преподобный и дорогой брат, вы — предмет разговоров на севере и юге; и на вас смотрят так, как будто вы весь из хрустального стекла. Ваши пылинки и соринки скоро будут провозглашены, и трубы будут трубить о ваших оплошностях. Но я знаю, что вы возложили помощь на Того, Кто силен. Не доверяйте свои утешения воздушным и пенистым аплодисментам людей, и не возлагайте свои уныния на языки соленых насмешников и порицателей благочестия. «Как обманщики, но верные; как неизвестные, но хорошо известные» (2 Кор. 6:8, 9). Бог призвал вас на сторону Христа, и ветер сейчас дует в лицо Христу в этой земле; и видя, что вы с Ним, вы не можете ожидать подветренной или солнечной стороны холма. Но я знаю, что вы решили принять Христа на любых условиях. Надеюсь, что вы не жалеете, хотя ваше дело ненавидят, и против него питают предубеждения. Щиты мира считают нашего Учителя обременительным товаром, и что Он производит слишком много шума, и что Его веревки и ярмо оставляют рубцы и глубокие шрамы на их шее. Поэтому они брыкаются. Они говорят: «Этот человек не будет царствовать над нами».

Давайте молиться друг за друга. Тот, Кто сделал вас избранной стрелой в Своем колчане, да скроет вас в тени Своей руки!

Я ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 9, 1637.

LOUDON CASTLE.

CXVI. — Весьма достопочтенному моему лорду Лаудону.

[Джон Кэмпбелл, первый граф Лаудон, сын сэра Джеймса Кэмпбелла из Лоуэрса, был человеком выдающихся талантов и весьма решительного характера. В истории своей страны он занимает немалое место как решительный противник попыток Карла I навязать Шотландии прелатство и произвол. Он был членом Генеральной Ассамблеи, которая собралась в Глазго в 1638 году, в делах которой он принимал активное участие. Когда король, недовольный действиями этой Ассамблеи, встал во главе армии, чтобы привести своих шотландских подданных к покорности, Лаудон сыграл ведущую роль в мерах, принятых тогда для сохранения религии и свобод Шотландии, закрепленных церковными и гражданскими законами королевства. В стычке при Ньюберне, где королевские войска были разбиты шотландской армией, он командовал бригадой кавалерии. В 1641 году, когда мир был восстановлен между королем и его шотландскими подданными, Лаудон стал лордом-канцлером Шотландии, положение, которое он занимал до казни Карла I и призыва шотландцами Карла II в 1650 году. Когда злонамеренные люди снова были приведены к власти и доверию, он сложил с себя свои полномочия. Он продолжал, однако, твердо придерживаться дела Карла, в результате чего был исключен из акта об амнистии Кромвеля, а его поместья конфискованы. Но все, что он претерпел за королевское дело, не снискало ему благосклонности беспринципного правительства Карла II. Его имя находится в списке штрафов Миддлтона (наложенных на джентльменов Эйршира в 1662 году) на 12 000 фунтов стерлингов. Он был убежден, что, если его жизнь будет пощажена, он станет ранней жертвой мести своих врагов, и часто призывал свою благочестивую леди умолять Господа, чтобы он не дожил до следующей сессии парламента, иначе он разделит ту же участь, что и маркиз Аргайл. Его желание было исполнено; ибо он умер в Эдинбурге 15 марта 1662 года. Труд Резерфорда «Божественное право церковного управления и отлучения», напечатанный в Лондоне в 1646 году, посвящен этому дворянину, который был тогда канцлером Университета Сент-Эндрюса. Его сын Джеймс, второй граф Лаудон, подвергся немалым преследованиям при господстве прелатства; и, ища убежища в Голландии, поселился в Лейдене, где умер 29 октября 1684 года.]

(БЛАЖЕНСТВО ДЕЙСТВИЯ ДЛЯ ХРИСТА — ЕГО ЛЮБОВЬ К СВОЕМУ УЗНИКУ.)

МОЙ ВЕСЬМА БЛАГОРОДНЫЙ И ДОСТОПОЧТЕННЫЙ ЛОРД, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я осмеливаюсь писать вашему светлости, чтобы вы знали, что благородное дело, которое вы удостоены исповедовать, есть сама истина Христова. Вы многократно благословлены Богом, ибо взяли на себя смелость выйти на улицы с Христом на челе, когда так многие стыдятся Его и скрывают Его (как бы то ни было) под своим плащом, как будто Он — украденный Христос. Если бы это неверное поколение, и особенно вельможи этого королевства, не считали Христа дорогим товаром, а религию — затратной, рискованной и опасной, они не ускользали бы от Его дела, как они это делают, и не стояли бы, глядя со сложенными за спиной руками, когда негодяи бегают с добычей Сиона на спине и с досками скинии Сына Божьего. Закон и правосудие можно получить любому, особенно за деньги и влияние; но Христос не может получить никакого закона, ни дешево, ни дорого. Было бы славой и честью для вас, вельмож этой земли, ходатайствовать за вашего обиженного Жениха и Его угнетенную супругу, насколько это позволяют рвение и действующий закон. Ваша обычная логика, исходящая из события, «что это не принесет пользы делу, и поэтому молчание лучше, пока Господь не приложит Свою руку», не стоит (при всем уважении к учености вашего светлости) и гроша. Исходы — Божьи. Давайте действовать, а не спорить против Божьего установления. Пусть Он сидит у Своего собственного руля, Тот, Кто управляет всеми исходами. Не лучший путь — жаловаться, что мы не можем получить золотое провидение, когда наша лень, холодное рвение, приспособленчество и безверная боязливость портят доброе провидение.

Ваша светлость простит меня: я не того мнения, что смуты или оружие — это путь к возведению Христа на Его престол; или что Христу будут служить и истина будет оправдана только рукой плоти и крови. Нет, Христос совершает Свое дело с меньшим шумом, чем с одеждами, свернутыми в крови. Но я хотел бы, чтобы рвение Божье было в вельможах, чтобы они делали свою часть для Христа; и я должен быть прощен за то, что пишу вашему светлости таким образом.

Я не могу, я не смею не говорить другим то, что Бог сделал для души Своего бедного, скорбящего узника-изгнанника. Его утешение больше, чем я когда-либо знал прежде. Он запечатлел благородное дело, за которое я сейчас страдаю, и я не поверю, что Христос поставит Свое «аминь» и печать на воображении. Он исполнил все Свои обещания для меня и заполнил все пробелы Своей собственной рукой. Я бы не променял свои узы на заштукатуренную радость всего этого мира. Ему было угодно сделать грешника, подобного мне, обычным пирующим в Его винном доме, с тем царственным, княжеским Одним, Христом Иисусом. О, какое взвешивание, о, какой рассказ в Его любви! Как сладок должен быть Он, когда это черное и обременительное древо, Его собственный крест, так надушено радостью и весельем! О, о помощи вознести Его хвалами на Его царский престол! Я не ищу ничего большего, кроме того, чтобы Его имя распространялось во мне, чтобы много доброго говорилось о Христе от моего имени; и когда это будет сделано, мои потери, место, жалованье, кредит, покой и свобода — все будет восполнено к моему полному удовлетворению и радости сердца.

Я буду уверен, что ваша светлость пойдет вперед в силе Господа, и сохранит Христа, и исповедует Его, чтобы Он мог прочитать ваше имя публично перед людьми и ангелами. Я буду умолять вашу светлость увещевать и поощрять того вельможу, вашего главу, делать то же самое. Но мне жаль, что многие из вас находят новую мудрость, которая не заслуживает такого имени. Было бы лучше, если бы люди видели, что их мудрость свята, а их святость мудра.

Я должен быть смелым, чтобы пожелать вашей светлости добавить к вашим прежним милостям ко мне (за которые ваша светлость имеет благословение и молитвы узника) следующее: чтобы вам было угодно проявить дружелюбие к моему брату, который сейчас страдает за то же дело; ибо, поскольку он должен жить недалеко от владений вашего светлости, слово и поддержка вашего светлости могут помочь ему.

Таким образом, рекомендуя вашу светлость спасительной благодати и нежной милости Христа Иисуса нашего Господа, я остаюсь, обязанный слуга вашего светлости во Христе,

С. Р.

Aberdeen, March 9, 1637.

CXVII. — Мистеру Уильяму Дэлглишу, пастору Евангелия.

[Мистер Уильям Дэлглиш был пастором объединенных приходов Анвот, Керкдейл и Керкмабрек. Он проповедовал в Анвоте только каждую вторую неделю; но настолько обильно были благословлены его труды для людей, что когда он передал (quoad sacra) опеку над Анвотом Резерфорду, после того как он был сформирован в отдельный приход, не только многие из более скромного класса прихожан, но и владельцы собственности приняли доктрины Евангелия. Дэлглиш строго придерживался пресвитерианских принципов и по этой причине подвергался неприятностям.

В 1635 году он был лишен своей должности пастора объединенных приходов Керкдейл и Керкмабрек. В 1637 году, когда епископство начало проигрывать, он вернулся к своей пастве. Его имя появляется в списке членов знаменитой Ассамблеи, которая собралась в Глазго в 1638 году; и в 1639 году он был переведен в Крамонд, как преемник мистера Уильяма Колвилла, впоследствии директора Университета Эдинбурга; к которому он, по-видимому, был родственником, так как имя его жены было Элизабет Колвилл. Он был близким другом хорошо известного Александра Хендерсона, который по своему последнему завещанию приказал своему исполнителю «передать моему дорогому знакомому мистеру Джону Дункану в Калроссе и мистеру Уильяму Дэлглишу, пастору в Крамонде, все мои рукописи и бумаги, которые находятся в моем кабинете и которые принадлежат мне где-либо еще; и после того, как они получат их, уничтожить или сохранить и хранить их, как они сочтут удобным для своего личного или общественного блага». В 1662 году Дэлглиш был изгнан за нонконформизм и умер до Революции.]

[Керкмабрек был придатком аббатства Дандреннан, которое находится в семи милях от Керкубри. Фермы и коттеджи, носящие это имя, находятся примерно в двух милях от берега, немного вверх на возвышенности, но церковь и кладбище лежат в лощине, между холмами Ларг и Кэрнхарроу. Часть старых, покрытых плющом стен и фронтон церкви сохранились до сих пор. Одна современная гробница на кладбище отмечена гранитным столбом высотой 20 футов. Это могила доктора Томаса Брауна. Надпись на западной стороне гласит: — «Томас, доктор медицины, профессор моральной философии в Эдинбургском университете, который умер 2 августа 1820 года, в возрасте 43 лет. Джанет, которая умерла 5 августа 1824 года, в возрасте 51 года».

Статистический отчет говорит о том, что «Старая Смерть» (Old Mortality) отреставрировал некоторые надгробия, но все следы его работы исчезли. В той старой церкви Сэмюэль Резерфорд проповедовал свои проповеди на Зах. 13:7-9, во время причастия в 1630 году. В 1634 году он проповедовал на Луки 14:16, во время подготовки перед причастием; и по другому случаю, на Исаии 49:1-4.

Приход простирается вдоль берега, до деревни Критаун в одном направлении, и в другом — до старого замка и фермы Карслут. Старая башня и разрушенные стены этого замка, построенные из гранита из соседних карьеров, стоят в окружении деревьев, на месте, откуда открывается прекрасный вид на залив. Замок Бархолм также находится в этом приходе, и это было место, где Джон Нокс был спрятан перед своим побегом на Континент. Его подпись долгое время была видна на стене одной из комнат. Старые башни, заросшие плющом, выглядывают из густых лесов справа от дороги из Керкдейла в Критаун. Современный особняк стоит на лесистой возвышенности, на другой стороне Критауна. Не более чем в миле от этого старого замка находится разрушенная церковь Керкдейл, на краю леса, значительно выше дома. Она напоминает церкви Керкмабрек и Анвот по форме, будучи длинной и узкой. Надписи на старых надгробиях настолько стерлись, что стали неразборчивыми. Кладбище было огорожено, и у ворот взгляд обязательно остановится на небольшой табличке в боковой стене со следующими словами:

«А ты иди к твоему концу, и упокоишься, и восстанешь для получения твоего жребия в конце дней» (Дан. 12:13).]

(ДОБРОТА ХРИСТА — ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ПРОВИДЕНИЯ — СПОРЫ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я здоров. Мой Господь Иисус добрее ко мне, чем когда-либо. Ему угодно обедать и ужинать со Своим скорбящим узником. Царь пирует со мной, и Его нард источает сладкий запах. Подвергните любовь Христа испытанию и возложите на нее наши бремена, и тогда она проявится как любовь воистину. Мы не используем Его любовь, и поэтому мы не знаем ее. Я поистине считаю страдания моего Господа больше, чем блестящую и позолоченную славу этого мира. Я не смею сказать, что мой Господь Иисус не восполнил полностью мою печаль Своими радостями, мои потери — Своим присутствием. Я нахожу сладким и богатым делом обменивать свои скорби на радости Христа, свои страдания — на тот сладкий мир, который я имею с Ним Самим.

Брат, это Его собственная истина, за которую я сейчас страдаю. Он запечатлел мои страдания Своими собственными утешениями, и я знаю, что Он не поставит Свою печать на чистом листе бумаги. Его печати не немы и не обманчивы, чтобы подтверждать воображения и ложь. Идите вперед, мой дорогой брат, в силе Господа, не боясь человека, который есть червь, ни сына человеческого, который умрет. У Провидения есть тысяча ключей, чтобы открыть тысячу различных дверей для избавления Своих, когда дело доходит даже до conclamatum est. Давайте будем верны и позаботимся о своей части, которая состоит в том, чтобы действовать и страдать за Него, а часть Христа возложим на Него Самого и оставим ее там. Обязанности наши, исходы — Господни. Когда наша вера начинает вмешиваться в исходы и проводить суд (если можно так выразиться) над Божьим провидением, и начинает говорить: «Как Ты сделаешь то и это?», мы теряем почву. Нам нечего там делать. Наша часть — позволить Всемогущему исполнять Свою собственную обязанность и управлять Своим собственным рулем. Нам не осталось ничего, кроме как видеть, как мы можем быть одобрены Им, и как мы можем возложить тяжесть наших слабых душ в делании добра на Того, Кто есть Бог Всемогущий: и когда то, что мы так пытаемся, не удается, это не будет ни нашим грехом, ни крестом.

Брат, помните слово Господа к Петру: «Симон, любишь ли ты Меня? — Паси овец Моих». Нет большего свидетельства нашей любви ко Христу, чем заботливо и верно пасти Его агнцев.

Я в не лучших отношениях с пасторами здесь, чем прежде: они не могут вынести, чтобы кто-то говорил обо мне или мне. Таким образом, я в настоящее время молчу, что является моим величайшим горем. Доктор Бэррон часто спорил со мной, особенно об арминианских спорах и о церемониях. Три стычки отстранили его; и с тех пор я не был им обеспокоен. Теперь он назначил спор перед свидетелями; я верю, что Христос и истина сами позаботятся о себе.

Надеюсь, брат, что вы поможете моим людям; и напишите мне, что вы слышите, собирается ли Епископ делать с ними. Благодать да будет с вами.

Ваш брат в узах,

С. Р.

Абердин.

CXVIII. — Мистеру Хью Маккейлу, пастору Евангелия в Ирвине.

(ЩЕДРЫЕ ДЕЯНИЯ ХРИСТА — РАДОСТЬ ВО ХРИСТЕ ЧЕРЕЗ КРЕСТ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я благословляю вас за ваше письмо. Он сошел как дождь на скошенную траву; Он оживил мой засохший корень; и Он — роса на травах. Я в полной безопасности в этой тюрьме: спасение — это стены в ней; и что вы думаете об этих стенах? Он заставляет сухое растение расцветать как лилия и цвести как Ливан: — благословение великого Земледельца нисходит на растения праведности. Кто может сказать это, мой дорогой брат, если я, Его бедный изгнанный странник и узник, не могу сказать это? Хотя весь мир должен молчать, я не могу хранить молчание. О, сколько черных счетов мы со Христом свели вместе в доме моего странствия! и какую жирную долю Он дал голодной душе! Я предпочел бы иметь «четыре часа» Христа, чем обед и ужин вместе взятые от кого-либо другого. Его деяния и путь Его судов непостижимы. Никакая проповедь, никакая книга, никакое учение не могли дать мне того, что мне пришлось прийти и получить в этом городе. Но что из всего этого, если бы я не был сбит с толку, смущен и изумлен тем, как быть благодарным и как воздать Ему хвалу во веки веков! И, что более важно, Ему было угодно причинить мне боль Своей любовью, и моя боль растет из-за отсутствия реального обладания.

Некоторые писали мне, что я, возможно, слишком радуюсь кресту; но моя радость перепрыгивает через крест, она ограничена и завершена во Христе. Я знаю, что солнце закроется облаками и затмится, и что я снова буду вынужден ходить во тьме: но Христос должен быть желанным гостем, приходящим и уходящим, как Он считает нужным. И все же Он был бы более желанным для меня, я полагаю, прийти, чем уйти. И я надеюсь, что Он жалеет и прощает меня, бросая мне яблоки в такое время слабости, как это. Свято и благословенно Его имя! Это не мое лесть Христу вызвала поцелуй из Его уст. Но Он хотел послать меня как шпиона в эту пустыню страданий, чтобы увидеть землю и испытать брод; и я не могу лгать о кресте Христовом. Я не могу сообщить ничего, кроме доброго как о Нем, так и о нем, чтобы другие не пали духом. Я надеюсь, когда придет перемена, бросить якорь в полночь на Скале, которую Он научил меня знать в этом дневном свете; куда я могу бежать, когда должен сказать свой урок без книги и верить во тьме. Я уверен, что грех — роптать на добрую пищу Христа и не есть, когда Он говорит: «Ешьте, возлюбленные, и пейте обильно». Если Он несет меня на Своей спине или несет меня на Своих руках через эту воду, я надеюсь на благодать поставить свои ноги на сухую землю, когда путь будет лучше. Но это скользкая почва: мой Господь счел хорошим, чтобы я шел с опорой и опирался на плечо моего Возлюбленного. Хорошо быть всегда берущим у Него. Я желаю, чтобы Он получил плод хвалы за то, что балует и так нянчит меня на Своем колене: и я могу дать свою расписку в благодарности, при условии, что у меня есть встречная расписка Христа для моего облегчения, что я буду укреплен Его мощной благодатью, чтобы исполнить свои обеты Ему. Но, поистине, я нахожу, что у нас есть преимущество холма над нашими врагами: мы более чем победители через Того, Кто возлюбил нас; и они не знают, в чем заключается наша сила.

Молитесь обо мне. Благодать да будет с вами.

Ваш брат во Христе,

С. Р.

Абердин.

CXIX. — Господину Дэвиду Диксону.

(РАДОСТНЫЙ ОПЫТ — ЧАША, ПЕРЕПОЛНЯЮЩАЯСЯ В ИЗГНАНИИ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я вижу, что великие люди, особенно старые друзья, боятся замолвить за меня слово. Но мой царственный и королевский Господин велит мне испытать Его помощь до конца, и я найду друга под рукой. Я по-прежнему уповаю на Него; Его двор все так же открыт, как и прежде; узник желанный гость для Него. Черное, корявое древо креста моего Господа сделало Христа и мою душу неразлучными. Он — моя песнь в ночи. Я часто повергаюсь во прах под бременем упреков и страха перед Его гневом; и тогда, если бы на меня взвалили гору железа, я не мог бы стать тяжелее; но с великим борением я проникаю в царский винный погреб. И все же, по большей части, моя жизнь — это радость; и такая радость от Его утешений, что я боюсь, как бы мне не устыдиться и не закричать, ибо я едва могу вынести то, что получаю. Христос дает мне меру утрясенную, нагнетенную и переполненную; и, поверьте, Его любовь причиняет больше боли, чем тюрьма и изгнание. Я не могу постичь пути любви Христовой. Если бы я знал, что Он хранит для меня, я никогда не был бы так малодушен. В мои самые тяжелые времена, когда все потеряно, память о Его любви заставляет меня думать, что хмурый лик Христа — лишь видимость. Я не ищу ничего, кроме выхода для моего вина; я задыхаюсь и готов лопнуть от нехватки выхода. Не думайте много о гонениях. Они предстоят вам; но они не таковы, как представляют их люди. Мой засахаренный крест вынуждает меня сказать вам: вы получите отборную пищу. Больное дитя часто бывает избалованным дитятей; оно будет командовать всем домом. Надеюсь, вы поможете уставшему узнику хвалить и молиться. Если бы у меня была хоть малая часть от малого, чтобы отдать моему Господу Иисусу, это облегчило бы мою боль. Но, увы! Мне нечем платить, Он ничего не получит от бедного меня; но я скорблю, что у меня нет достаточно места в сердце для такого Странника. Я не пал духом от того, что еду дальше на север. У меня есть веская причина трудиться для моего Господина, ибо я щедро вознагражден заранее; я не в долгу, даже если бы не получил ни одной улыбки, пока мои ноги не окажутся внутри царского пиршественного зала.

Я прочел ваш труд о Ковенанте; он назидал мою душу и освежил алчущего человека. Я нахожу его острым, сладким, живым и глубоким. Поверьте мне на слово, я боюсь, что он не найдет пристанища в Шотландии.

Братья из Ирландии не пишут мне; пожурите их за это. Я уверен, что могу дать вам и им поручение (и я буду придерживаться его), чтобы вы сказали моему Возлюбленному, что я изнемогаю от любви. Я надеюсь в Боге оставить часть моей ржавчины и излишеств в Абердине. Я не могу найти в этом городе дома, где можно было бы оставить чаевые во имя моего Господина, кроме одного. На севере нет спроса на Христа; Он, похоже, долго будет лежать у меня на руках, прежде чем кто-то примет Его. Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин.

CXX. — Господину Мэтью Моуэту.

[Мэтью Моуэт, сын лэрда Басби (письмо CXXXIII), был пастором в Килмарноке. Он был одним из семи ведущих пасторов на западе, которых парламент после реставрации Карла II привлек к суду с целью добиться их согласия на установление прелатства; предполагалось, что если это удастся, то это побудит других подчиниться. Все они были заключены в тюрьму и, отказываясь (несмотря на то, что их несколько раз вызывали в парламент) принести присягу на верность без объяснений, поскольку она включала присягу о верховенстве, подверглись более суровому обращению. Ливингстон описывает Моуэта как «человека кроткого, приятного нрава, прямого и ревностного в истине». Резерфорд, который высоко ценил его, говорит в одном из своих писем: «Я не могу говорить с человеком, столь изнемогающим от любви ко Христу, как господин Мэтью Моуэт»; а в другом: «Я очень люблю господина Мэтью Моуэта, ибо вижу его воистину запечатленным образом Божьим». Время его смерти неизвестно. Некоторые дополнительные сведения о нем можно найти в «Analecta» Вудро, том III.]

(ПОЛНОТА ЛЮБВИ ХРИСТОВОЙ — НЕОБХОДИМОСТЬ ПРАВИЛЬНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ БЛАГОДАТЬ — ХРИСТОС ИСКУПИТЕЛЬ — ЖЕЛАНИЕ ПРОПОВЕДОВАТЬ ЕГО ЕВАНГЕЛИЕ — НЕДОСТАТКИ И СТРАДАНИЯ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я человек, о котором сильно заблуждаются. Если бы другие знали, как скуден мой запас, они не думали бы о таких, как я, иначе как с состраданием. Ибо я подобен тому, кого держат под строгим надзором; я хотел бы большего, чем позволяет мне мой наставник. Но хорошо, что разум ребенка — не то правило, которое управляет моим Господом Иисусом. Пусть Он дает что хочет, это всегда будет выше заслуг и моих способностей обрести это. Я не пожелал бы лучшего запаса, пока небо не станет моим запасом, чем жить в долг у Христа, ежедневно заимствуя. Воистину, переполняющая любовь (та огромная, великая, безграничная любовь Христа, которую невозможно выразить людям и ангелам!) — это единственное, с чем я больше всего хотел бы иметь дело. Он знает, что у меня мало что есть, кроме любви к этой любви; и что я буду счастлив, даже если никогда не получу другого неба, кроме вечного, длящегося пира этой любви. Но пусть мои желания и скудны, Он не беден: Христос во все времена года источает сладость. Если бы у меня были сосуды, я мог бы наполнить их; но моя старая, треснувшая и протекающая чаша, даже когда я у Источника, может унести мало. Ничто, кроме славы, не сделает наши протекающие и дырявые сосуды крепкими и надежными. Увы! Я пролил больше благодати, любви, веры, смирения и благочестивой скорби Христа, чем принес с собой. Как мало моря может унести ребенок в своей руке! Столь же мало я могу взять от моего великого Моря, моего безграничного и переполняющего Христа Иисуса.

Я не нашел верного пути, как положить Христа в банк и разбогатеть с Ним. Мое неверное и ребяческое обращение с этой несравненной Жемчужиной, этим небесным Драгоценным камнем, Драгоценностью восторгов Отца, привело меня к великой потере. О, если бы Он взял взаймы меня и мой запас, и вписал Свое имя во все мои обязательства, и стал наследником той бедной, ничтожной доли, что у меня есть, и Сам отвечал за талант! С радостью я уступил бы Христу свое место, чтобы Он всем управлял; а я пусть буду лишь слугой, бегающим по поручениям и действующим по Его указанию. Пусть я буду Его поднадзорным наследником. Господь Иисус, работай над моим несовершеннолетием, и пусть Он обретет благословение ученика! О, как бы я радовался, если бы это дело моего спасения было законно закреплено за Христом! Поручительство моего Господа Иисуса, что оно будет доступно сироте, стало бы моим счастьем. Зависимость от Христа была бы моим самым верным путем; если бы Христос был моим основанием, я был бы в достаточной безопасности. Я думал, что управление благодатью — это не искусство; я думал, что оно придет само собой; но я погубил бы свое собственное небо, если бы не возложил все на Христа. Я лишь даю свое имя сладкому Ковенанту; Христос, позади и впереди, и по обе стороны, делает все надежным. Бог не примет арминианского поручителя. Свободная воля — это флюгер, поворачивающийся на языке змея, наставник, который опрокинул нашего отца Адама, а вместе с ним и нас; и разрушил дом, и продал землю, и отправил отца, и мать, и всех детей по миру просить хлеба. Природа в Евангелии имеет лишь подорванный кредит. О, благо моей бедной душе во веки веков, что мой Господь призвал благодать на совет и поставил Христа Иисуса, с Его свободными заслугами и кровью Божьей, во главе погони, чтобы привлечь грешников к Искупителю! О, какой сладкий торг это был — путем купли-продажи дать и отсчитать выкуп за благодать и славу для должников! О, если бы мой Господь позволил мне заставить бумагу и чернила говорить о достоинстве и превосходстве, о высоких и громких хвалах Брата-Искупителя! Искупитель не нуждается в моем отчете, но, о, если бы Он принял его и воспользовался им! Я был бы счастлив, если бы у меня было поручение в этот мир, пусть всего на несколько лет, чтобы распространять прокламации, и крики, и любовные письма о величии, величии во веки веков, о славе, славе во веки веков Искупителя, чьи одежды были влажны и окрашены в кровь! хотя бы после того, как я сделал это, моя душа и тело вернулись бы к своей матери — Ничто, из которого их однажды вывел Творец, как из их начала. Но почему я должен чахнуть и мучить себя желаниями? И не верить, скорее, что Христос найдет работу такому изгою, как я, человеку без хозяина, выгнанному из дома сыновьями моей матери, и даст мне занятие и призвание, тем или иным способом, чтобы предлагать Христа и Его товары сельским покупателям, и предлагать Христа, и настойчиво предлагать Его некоторым бедным душам, которые больше жизни желали бы принять Его?

Вы тяжело жалуетесь на «свои недостатки в практике и решимость страдать за Христа». У вас много товарищей. Что касается первого, я бы избавил вас от чувства никчемности. Держитесь! Христос еще никогда не губил вздыхающего, стонущего ребенка: больше этого сделало бы вас годным товаром и подходящей добычей для Христа. Увы! У меня слишком мало этого, что касается решимости страдать. У меня не было так много свободного имущества, когда я пришел в лагерь Христа, чтобы купить меч. Я удивляюсь, что Христос не смеется над таким солдатом. Я до сих пор не лучше; но вера живет и тратит на нужды нашего Капитана, который способен заплатить за все. Нам не нужно жалеть Его, Он достаточно богат.

Вы также желаете мне «не ошибаться в Христе под маской». Я благословляю вас и благодарю Бога за это. Но увы! В маске или с открытым лицом, целующий или хмурящийся, я ошибаюсь в Нем: да, я ошибаюсь в Нем больше всего, когда маска снята; ибо тогда я забавляюсь Его сладостью. Я подобен ребенку, у которого есть позолоченная книга, который играет с лентами, позолотой и картинкой на первой странице, но не читает ее содержания. Конечно, если бы мои желания к моему Возлюбленному были исполнены, я мог бы вызвать дьяволов, и кресты, и мир, и искушения на поле битвы; но о! моя бедная слабость заставляет меня лежать за кустом и прятаться.

Передайте мой поклон и мое благословение моему Господину. Я помню о нем, насколько могу. Пожелайте ему от узника прийти и навестить моего доброго Господина, и почувствовать хотя бы запах Его любви. Ему к лицу, хоть он и молод, сделать Христа своим венцом. Я не мог бы пожелать ему лучшего состояния, чем лихорадка любовной тоски по Христу.

Помните о моих узах. Господь Иисус да будет с вашим духом.

Ваш в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, 1637.

CXXI. — Уильяму Халлидею.

[Имя «Халлидей» встречается на надгробиях старого кладбища в Анвоте. Несомненно, этот корреспондент был одним из его паствы в Анвоте. Одна из носительниц этого имени похоронена на старом кладбище со следующей надписью на надгробии: —]

«Маргарет Халлидей, супруга Джона Белла в Арчленде, которая отошла в вечность 27 января 1631 года, на 76-м году жизни. О смерть, я буду твоею смертью! Ныне Христос воскрес из мертвых и есть первенец из умерших...» (надпись оборвана.)

Арчленд — это то же место, что и Хентон, в приходе Анвот, упоминание о котором приведено в письме CCXIX, адресованном этому Джону Беллу.]

(УСЕРДИЕ В ОБЕСПЕЧЕНИИ СПАСЕНИЯ.)

ЛЮБЯЩИЙ ДРУГ, — Я получил ваше письмо. — Я желаю, чтобы вы приложили усилия для спасения. Ошибочная благодать и нечто похожее на обращение, которое не является обращением, — самая печальная и скорбная вещь в мире. Удостоверьтесь в спасении и заложите основание верно, ибо многие обмануты. Назначьте низкую цену мирской глине, но высокую цену — Христу. Искушения придут, но если вы не будете приветствовать их, то вы в выигрыше. Будьте ревнивы к себе и своему собственному сердцу и поддерживайте связь с Богом. Пусть Он не получит от вас слабого и немощного солдата. Не бойтесь поддерживать Христа, ибо Он победит и преодолеет. Пусть никто не пугается Христа, ибо у меня нет претензий к Его кресту; Он и Его крест — два добрых гостя, стоящих того, чтобы их приютить. Люди хотели бы получить Христа дешево; но цена на рынке не упадет. Приучайте себя к молитве. Сделайте Христа своим Капитаном и своей броней. Совершайте грех с оглядкой на совесть, когда никто не видит вас. Благодать да будет с вами.

Ваш, во Христе Иисусе,

С. Р.

Абердин.

CXXII. — Дворянке, после смерти ее мужа.

(СУЕТНОСТЬ ЗЕМНЫХ ВЛАДЕНИЙ — ХРИСТОС КАК ДОСТАТОЧНАЯ ДОЛЯ — ЦЕЛЬ СТРАДАНИЙ.)

ДОРОГАЯ И ЛЮБЯЩАЯ СЕСТРА, — Я знаю, что вы помните о своей прекрасной стране и не принимаете свой постоялый двор, место вашего изгнания, за свой дом. Эта жизнь не достойна быть даже соломой или внешней стеной рая вашего Господа Иисуса, за который Он проливал пот ради вас и который Он хранит для вас. Короткой, глупой и слепой была бы наша надежда, если бы она не могла заглянуть за воду к нашему лучшему наследию и если бы она оставалась только дома, у дверей нашего глиняного дома.

Я не удивляюсь, моя дорогая сестра, что вы жалуетесь, что вам не хватает прежних борений, которые вы имели ради благословения; и что теперь вы не находите этого. Дети лишь наняты учить свой урок, когда впервые идут в школу. И достаточно того, что те, кто участвует в гонке, видят золото только на старте; и, возможно, они видят его мало или вовсе не видят, пока не доберутся до финиша и не получат золото в ладонь. Наш Господь делает деликатесами и лакомствами Свои сладкие дары и любовные визиты к Своим: но любовь Христа под завесой — это любовь. Если вы обретете Христа, пусть и не тем сладким и приятным путем, каким вы хотели бы Его иметь, этого достаточно; ибо Возлюбленный не приходит нашим путем; Он должен Сам выбрать Свой путь. Что касается мирских вещей, то, поскольку на вашем пути к небу есть луга и прекрасные цветы, достаточно лишь запаха на ходу. Тот, кто стал бы считать и пересчитывать все камни на своем пути в путешествии на три или четыре сотни миль и записывать в свою бухгалтерскую книгу все травы и цветы, растущие на его пути, мог бы не закончить свое путешествие. Вы не можете остановиться в свой дюйм времени, чтобы потерять свой день (видя, что вы спешите, и ночь, и ваш вечер не будут ждать вас), прилепляя свое сердце к этому суетному миру. Было бы вашей мудростью прочесть свою бухгалтерскую книгу и иметь в готовности свои дела к тому времени, когда вы придете к берегу реки смерти. Я знаю, что ваше жилье снято; ваш предтеча, Христос, не забыл этого; и поэтому вы должны настроиться на «одно на потребу», без которого вы не можете обойтись.

В том, что наш Господь забрал вашего мужа к Себе, я знаю, это было для того, чтобы Он мог освободить место для Себя. Он отсекает вашу любовь к твари, чтобы вы могли научиться, что только Бог является истинным владельцем вашей любви. Скорбь, потеря, печаль, смерть — худшие из вещей, которые есть, кроме греха. Но Христос хорошо знает, что с ними делать, и может поставить Своих в зависимость от креста, так что мы будем обязаны страданиям и поблагодарим Бога, который научил нас познакомиться с таким суровым спутником, который может привести нас ко Христу. Вы должны научиться превращать свои беды в свое великое благо; и прясть утешения, мир, радость, общение со Христом из ваших неприятностей, которые являются сватами Христа, посланными говорить за вас Ему Самому. Легко получить добрые слова и утешительное послание от нашего Господа даже от таких суровых сержантов, как различные искушения. Слава Богу за кресты! Когда мы считаем и учитываем наши потери в поиске Бога, мы обнаруживаем, что благочестие — великое приобретение. Великие партнеры корабля, полного золота, рады видеть, как корабль входит в гавань; — воистину, мы и наш Господь Иисус вместе имеем корабль, полный золота, возвращающийся домой, и наше золото в этом корабле. Некоторые так влюблены, или, скорее, охвачены похотью к этой жизни, что продают свою часть корабля за безделицу. Я посоветовал бы вам купить надежду, но не продавать ее, и не отдавать свои кресты ни за что. Внутренняя сторона креста Христа бела и радостна, а дальний конец черного креста — это прекрасное и славное небо покоя. И видя, что Христос прикрепил небо к дальнему концу креста, и Он не развяжет узел Сам, а никто другой не может (ибо когда Христос завязывает узел, весь мир не может его развязать), давайте же считать великой радостью, когда мы впадаем в различные искушения.

Таким образом, рекомендуя вас нежной милости и благодати нашего Господа, я остаюсь, ваш любящий брат,

С. Р.

Абердин.

CXXIII. — Джону Гордону из Кардонесса, младшему.

[Джон Гордон из Кардонесса, младший, подобно своему отцу, ранее упомянутому (письмо LXXXII), был от природы человеком сильных страстей. Судя по этому письму, он, по-видимому, не только пренебрегал религией, но и свободно предавался глупостям и порокам юности. Резерфорд предупреждает его о его грехе и опасности с большой свободой и сердечной искренностью; и эти предупреждения, как можно надеяться, не были напрасными. Он был в армии Ковенантеров в Англии в 1644 году, как видно из письма, сохранившегося среди рукописей Вудро. Оно датировано «Сандерленд, 28 марта 1644 г.» и адресовано господину Томасу Уайли. Оно написано в религиозном духе. После упоминания об успехах армии и отчете об этом, составленном господином Робертом Дугласом, в конце содержится следующий отрывок: — «Умоляю вас, будьте добры к моей жене и постарайтесь, чтобы она не приняла мое отсутствие и форму ухода от нее в дурную сторону; ибо, в присутствии Бога, общественные обязанности и ничто иное удалили меня или испортили форму моего ухода. Будьте настойчивы с ней, чтобы она искала более близкого знакомства со Христом: и не забудьте молиться за нее, ее семью и меня». (Рукописи Вудро, том XXIX.)]

(ПРИЧИНЫ БЫТЬ СЕРЬЕЗНЫМ ОТНОСИТЕЛЬНО ДУШИ И ДЛЯ СМИРЕНИЯ.)

ПОЧТЕННЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я писал вам недавно: множество писем обременяют меня сейчас. Я освежен вашим письмом.

Я увещеваю вас во внутренностях Христа, приступайте к работе для своей души. И пусть эти слова имеют вес для вас, и обдумайте их серьезно: 1-е, Плач и скрежет зубов во тьме внешней, или небесная радость. 2-е, Подумайте, что бы вы дали за час, когда будете лежать как мертвая, холодная, почерневшая глина. 3-е, В ваших песочных часах еще есть песок, и ваше солнце еще не зашло. 4-е, Подумайте, какая радость и мир в служении Христу. 5-е, Подумайте, какое преимущество будет иметь ангелов, мир, жизнь и смерть, кресты, да и дьяволов, всех за вас, как царских сержантов и слуг, чтобы делать ваше дело. 6-е, Иметь милость к вашему семени и благословение на ваш дом. 7-е, Иметь истинную честь и имя на земле, которое источает сладкий запах. 8-е, Как вы будете радоваться, когда Христос положит вашу голову под Свой подбородок и между Своими грудями, и осушит ваше лицо, и приветствует вас в славе и счастье. 9-е, Представьте, какая боль и пытка — виноватая совесть; какое рабство — нести нечестные грузы дьявола. 10-е, Радости греха — лишь ночные сны, мысли, пары, воображения и тени. 11-е, Какое достоинство — быть сыном Божьим. 12-е, Владычество и господство над искушениями, над миром и грехом. 13-е, Чтобы ваши враги были хвостом, а вы — головой.

Что касается ваших детей, ныне почивших (я говорю вам и вашей жене, и пусть она прочтет это). 1-е, Я свидетель славы Барбары на небесах. 2-е, Что касается остальных, я пишу это своей рукой, грядут дни для Шотландии, когда бесплодные утробы, и сухие груди, и бездетные родители будут провозглашены блаженными. Они, значит, в тихой гавани, прежде чем нагрянет буря. 3-е, Они не потеряны для вас, ибо положены в сокровищницу Христа на небесах. 4-е, В Воскресение вы встретитесь с ними; туда они посланы вперед, но не отосланы прочь. 5-е, Ваш Господь любит вас, Он прост в том, чтобы брать и давать, занимать и одалживать. 6-е, Не делайте детей своими идолами; ибо Бог будет ревнив и заберет идола, потому что Он жаждет вашей любви всецело.

Я благословляю вас, вашу жену и детей. Благодать да будет с вами во веки веков.

Ваш любящий пастор,

С. Р.

Абердин.

CXXIV. — Джону Гордону из Кардонесса, старшему.

(ПРИЗЫВ К СЕРЬЕЗНОСТИ ОТНОСИТЕЛЬНО СПАСЕНИЯ — ВТОРЖЕНИЕ ПАСТОРОВ.)

ПОЧТЕННЫЙ И ДОРОГОЙ В ГОСПОДЕ, — Ваше письмо освежило мою душу. Моя радость исполнена, если Христос и вы крепко связаны. Вы — моя радость и мой венец. Вы знаете, что я рекомендовал Его любовь вам. Я бросаю вызов миру, сатане и греху. Его любовь не имеет ни краев, ни дна. Мой дорогой во Христе, я пишу желание моей души вам. Небо не за соседней дверью. Я нахожу христианство тяжелой задачей; приступайте к ней в свой вечер. Мы все хотели бы сохранить и Христа, и наш правый глаз, нашу правую руку и ногу; но с нами это не пройдет. Я умоляю вас, милосердием Божьим и вашим явлением перед Христом, посмотрите на бухгалтерскую книгу Христа и свою собственную вместе и сверьте их. Отдайте остаток своего времени своей душе. Этот великий бог-идол, мир, будет лежать в белом пепле в день вашего явления; и почему ночные сны, и дневные тени, и пена на воде, и майские цветы должны убегать с вашим сердцем? Когда мы доберемся до берега воды, и края реки черной смерти, и поставим ногу в лодку, мы будем смеяться над своей глупостью. Сэр, я рекомендую вам мысли о смерти и о том, какой вы хотели бы видеть свою душу, когда будете лежать холодной, синей, дурно пахнущей глиной.

Что касается любого наемника, который будет навязан, я, будучи узником Короля, не могу сказать многого; но, как Божий служитель, я желаю вам прочесть Деяния 1:15, 16 до конца и Деяния 6:2-5, и вы обнаружите, что Божий народ должен иметь голос в выборе церковных правителей и учителей. Мне будет жаль, если вы добровольно уступите его незаконному вторжению в мои труды. Единственный мудрый Бог да направит вас.

Благодать Божья да будет с вами.

Ваш любящий пастор,

С. Р.

Абердин.

CXXV. — Леди Форрет.

[Леди Форрет была, мы полагаем, «святой в доме Цезаря»; ибо лорд Форрет (первоначально господин Дэвид Бальфур) был одним из друзей Лодердейла, назначенным следить за изгнанными пасторами в Файфе. См. «Жизнь Блэра», написанную Роу.]

(БОЛЕЗНЬ КАК ДОБРОТА — ХМУРОСТЬ ХРИСТА ЛУЧШЕ МИРСКИХ РАДОСТЕЙ.)

ДОСТОЙНАЯ ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я жажду услышать от вас. Я слышал, что Христос был так добр, что посетил вас болезнью и привел к дверям могилы: но вы нашли дверь закрытой (благословенно Его славное имя!), пока вы не созреете для вечности. Он хочет иметь от вас больше служения; и поэтому Он ищет от вас, чтобы впредь вы были честны со своим новым мужем, Сыном Божьим. У нас есть идолопоклонническая любовь, и мы блудливо склонны любить другие вещи, кроме нашего Господа; и поэтому наш Господь охотится за нашей любовью не одним или двумя способами. О, если бы Христос имел Свое от нас! Я знаю, что Он не захочет вас отпустить, и это сладкое упрямство в Его любви: и у вас есть такая же причина, с другой стороны, быть упрямой и решительной в своей любви ко Христу, и не расставаться, и не делить свою любовь между Ним и миром. Если бы ее было больше, это все равно мало, да, слишком мало для Христа.

Я сейчас во всех отношениях в хороших отношениях со Христом. Он поставил изгнанного узника как печать на Свое сердце и как браслет на Свою руку. Это корявое и черное древо креста смеется надо мной сейчас; тревожный шум креста хуже, чем он сам. Я люблю хмурость Христа больше, чем изъеденные червями радости мира. О, если бы все королевство было таким, как я, за исключением этих уз! Моя потеря — это приобретение; моя печаль — радость; мои узы — свобода; мои слезы — утешение. Этот мир не стоит глотка холодной воды. О, но любовь Христа излучает великий жар! Ад, и все соленое море, и реки земли не могут погасить ее.

Я поминаю вас перед Богом; у вас есть молитвы узника Христа. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 9, 1637.

CXXVI. — Мэрион Макнот.

(ПРИВЕРЖЕННОСТЬ ДОЛГУ СРЕДИ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ — СИЛА ЛЮБВИ ХРИСТОВОЙ.)

ЛЮБЯЩАЯ И ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Ваше письмо освежило мою душу. Вы не получите моего совета спешить уехать из этого города; ибо если вы уедете из Керкубри, они легко все разрушат. Вы на Божьем деле и на Его пути там. Будьте сильны в Господе; дьявол слабее вас, ибо Тот, Кто в вас, сильнее того, кто в мире. Ваша забота и любовь, проявленные ко мне, ныне узнику Христа, отложены для вас на небесах, и вы узнаете, что это пришло на память перед Богом.

Молитесь, молитесь за мою опустошенную паству; и давайте им свой совет, когда встретитесь с кем-либо из них. Мне будет больно слышать, что волк проникнет в мои труды; но если Господь допустит это, я молчу. Мое небо прояснится, ибо Христос кладет мою голову на Свою грудь и позволяет мне прислониться там. Я никогда раньше не знал, что такое Его любовь в такой мере. Если Он оставляет меня, Он оставляет меня в боли и изнемогающим от любви; и все же моя болезнь — это моя жизнь и здоровье. У меня внутри огонь; я бросаю вызов всем дьяволам в аду и всем прелатам в Шотландии, чтобы они вылили на него воду.

Я радуюсь вашему мужеству и вере. Молитесь по-прежнему, как будто я в пути, чтобы прийти и стать вашим пастором. Какие железные ворота или засовы способны устоять против Христа? ибо когда Он дует, они открываются Ему.

Я помню вашего мужа. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 11, 1637.

CXXVII. — Джону Карсену.

[Джон Карсен был сыном Эндрю Карсена, купца и бюргера Керкубри. Он был признан наследником своего отца 13 мая 1635 года. — «Inquir. Gener.» № 2121. В Керкубри до сих пор есть несколько человек с такой фамилией, и она часто встречается на кладбище. В «Минутной книге Комитета Ковенантеров» есть «Бейли Джон Карсен» вместе с Бейли Юартом; его называют «Карсен из Сенвика».]

(НИЧЕГО НЕ СТОИТ НАХОДИТЬ, КРОМЕ ХРИСТА.)

МОЙ ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ И ДОРОГОЙ ДРУГ, — Не каждый ищет Бога, и еще меньше находят Его; потому что ищут неверно. Его нужно искать превыше всего, если люди хотят найти то, что ищут. Оставьте перья и тени детям и идите искать своего Возлюбленного. Ваше единственное поручение в мир — ухаживать за Христом; поэтому уберите других любовников из дома и позвольте Христу иметь всю вашу любовь, не измельчая и не деля ее. Этого мало, даже если бы ее было больше. Служение миру и греху имеет лишь низкую награду и дым вместо удовольствий, и лишь ночной сон вместо истинного покоя для души. Идите куда хотите, ваша душа не будет спать спокойно, кроме как на груди Христа. Придите к Нему, и лягте, и отдохните на убитом Сыне Божьем, и вопрошайте о Нем. Я искал Его; и теперь, грош цена всем изъеденным червями удовольствиям и изъеденной молью славе вне небес, с тех пор как я нашел Его, и в Нем все, что я могу желать или хотеть! Он сделал меня царем над миром. Князья не могут победить меня. Христос дал мне брачный поцелуй, и у Него моя брачная любовь: мы заключили полную сделку, которая не будет отменена ни с одной стороны. О, если бы вы и все в этой стране знали, какие сладкие условия милости между Ним и мной! Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 11, 1637.

CXXVIII. — Графу Кассиллису.

[Джон Кеннеди, шестой граф Кассиллис, был сыном Гилберта Кеннеди, мастера Кассиллиса, который находится в шести милях от Эра. Он был признан наследником своего дяди, Джона, пятого графа Кассиллиса, в 1616 году. Его светлость был человеком значительных талантов, великой добродетели и ревностным Ковенантером. Изучив под руководством доктора Кэмерона, директора колледжа Глазго, великого защитника абсолютного правительства, он не мог согласиться с некоторыми пунктами в первом проекте Ковенанта, которые, казалось, оправдывали использование оборонительного оружия против Короля; но он согласился с Ковенантом в том виде, в каком он существует сейчас. Он заседал в Ассамблее Глазго в 1638 году как старейшина от пресвитерии Эра; и был одним из трех правящих старейшин, посланных в Ассамблею богословов в Вестминстере в 1643 году. Он был одним из уполномоченных, которые в марте 1650 года отправились из Шотландии в Бреду, чтобы вести переговоры с Карлом II. Он присутствовал на коронации Карла в Сконе 1 января 1651 года. Он был настолько сильно привязан к королевской семье, что когда однажды Кромвель вызвал его на встречу, вместо того чтобы присутствовать на ней, он вместе с некоторыми пасторами и своим капелланом провел день поста и молитвы в своей семье. С другой стороны, такова была его враждебность к мерам двора по установлению прелатства и изгнанию пресвитерианских пасторов с их постов, что он редко платил жалование кому-либо из викариев, навязанных на их места, пока его не принуждали к этому обвинением в неповиновении. Вудро называет его «великим и достойным графом Кассиллисом». «Я получил этот отчет», — говорит он, — «о графе Кассиллисе, что он был необычайно благочестив и человеком очень высокого духа, который держался с большим достоинством и величием. Его поведение в семье было самым образцовым и религиозным. Он много занимался тайным долгом и имел часы, когда никто не имел к нему доступа. В субботу его поведение было исключительным. Он обычно записывал проповедь, а вечером заставлял своего капеллана экзаменовать всех своих слуг и детей, даже после того, как они были довольно взрослыми, по проповеди; и каждый должен был дать свои заметки; и после всего, много раз он доставал свои собственные бумаги и читал им. Когда он был в Эдинбурге, Лодердейл послал к нему слугу в субботу вечером, сказав, что он придет подождать его. Тотчас он позвал господина Виоланта, своего капеллана, и приказал ему выйти и встретить Лодердейла, и сказать ему, что если он задумал визит в субботний день, то он очень желанный гость, но он не будет обсуждать с ним ничего другого, кроме того, что подобает этому дню. Лодердейл пришел и беседовал с ним — как он очень хорошо умел делать — только о вопросах богословия» (Вудро, «Analecta»). Его светлость скончался в своем собственном доме на Западе в 1668 году.]

Особняк находится недалеко от Далримпла. Он стоит на берегах Дуна и утопает в лесу, а холм под названием Даунанс выходит на дом. Это запутанная груда зданий. Длинная аллея из прекрасных старых деревьев ведет к нему.]

(ЧЕСТЬ СВИДЕТЕЛЬСТВОВАТЬ ЗА ХРИСТА.)

МОЙ ВЕСЬМА БЛАГОРОДНЫЙ И ПОЧТЕННЫЙ ЛОРД, — Я осмеливаюсь (исходя из почетного и христианского отзыва, который я слышу о Вашей светлости, не имея ничего другого сказать, кроме того, что касается почетного дела, которое Господь дал возможность Вашей светлости исповедовать) написать это, что это венец Вашей светлости, ваша слава и ваша честь — подставить свое плечо под славу Господа, ныне падающую на землю, и поддержать Христа сейчас, когда так многие считают мудростью позволить Ему самому заботиться о Себе. Щиты земли всегда верили и до сих пор верят, что Христос — обременительный сосед и что это боль — поддерживать Его «да» и «нет». Они боятся, что Он отнимет у них их колесницы, и их короны, и их честь; но мой Господь не нуждается ни в чем из этого. Но это ваша слава — признать Христа и Его погребенную истину; ибо, пусть люди говорят что хотят, спор с врагами Сиона в этот день скорби Иакова заключается в том, должен ли Христос быть Царем и не должен ли никто, кроме Него, провозглашать законы? Это касается зеницы ока Христа и Его королевских привилегий, то, что сейчас обсуждается; и королевская честь Христа дошла до «да» и «нет». Но пусть мне будет прощено, мой дорогой и благородный лорд, когда я умоляю вас милосердием Божьим, утешением Духа, ранами нашего дорогого Спасителя, вашим явлением перед Судьей живых и мертвых, стоять за Христа и поддерживать Его. О, если бы дворяне выполнили свою часть и были ревностны за Господа! Это было бы не так, как сейчас. Но люди считают мудростью стоять рядом со Христом, пока Его голова не будет разбита, и петь немо. Грядет время, когда у Христа будет густой двор, и Он будет славой Шотландии; и Он сделает диадему, гирлянду, печать на Своем сердце и кольцо на Своем пальце из тех, кто исповедал Его перед этим неверным поколением. Хотя, прежде чем это придет, гнев от Господа предопределен для этой земли.

Мой лорд, у меня есть причина написать это Вашей светлости; ибо я не смею скрывать Его доброту к душе страждущего, изгнанного узника. Кто имеет больше причин хвалиться в Господе, чем такой грешник, как я, который пирует утешениями Христа и не имеет боли в своих страданиях, кроме боли душевной болезни любви ко Христу и скорби, что я не могу помочь громко провозгласить хвалы Тому, Кто услышал вздохи узника и доволен тем, что кладет голову Своего угнетенного слуги на Свою грудь, под Свой подбородок, и позволяет ему почувствовать запах Своих одежд? Мне нужно было написать это, чтобы Ваша светлость знала, что Христос так же хорош, как Его называют; и засвидетельствовать Вашей светлости, что дело, которое Ваша светлость ныне исповедует перед неверным миром, есть дело Христа, и что Ваша светлость не будет иметь стыда от него.

Благодать да будет с вами.

Обязанный слуга Вашей светлости,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXXIX. — Господину Роберту Гордону, бейли Эра.

[Роберт Гордон был купцом в Эре. В «Истории графства Эр» Патерсона он и его партнеры-купцы упоминаются как те, кто в 1644 году поставлял шотландской армии в Ирландии по определенной цене большое количество муки и бобов. Он был двоюродным братом Джона, виконта Кенмура, чьи «Последние и небесные речи и славный уход» были опубликованы Резерфордом, и на которые есть ссылка в начале этого письма. Именно ему Кенмур сказал: «Роберт, я знаю, у вас есть свет и понимание; и хотя вам не нужно, чтобы я вас наставлял, вам нужно, чтобы вас побуждали» (стр. 94). Гордон часто был членом городского совета Эра; в 1631 году как декан гильдии, а в 1632 году как бейли. В 1638 и 1647 годах он занимал должность провоста. Он был человеком благочестия и ревностным сторонником пресвитерианского дела. В старой пергаментной копии Национального Ковенанта 1638 года (находящейся у Хью Коуэна, эсквайра, Эр) стоит подпись Гордона, а также подписи других членов городского совета, некоторые из которых были корреспондентами Резерфорда, такие как Джон Кеннеди, Джон Осборн и Джон Стюарт. Вышеупомянутая копия Национального Ковенанта подписана Ротесом, Монтрозом и другими знатными людьми, будучи одной из копий, отправленных в то время Ковенантерами из Эдинбурга в различные города по всей стране для подписания.]

(ХРИСТОС ПРЕВЫШЕ ВСЕГО.)

ДОСТОЙНЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я жажду услышать от вас на бумаге. Помните речи вашего вождя на его смертном одре. Я молю вас, сэр, продайте все и купите Жемчужину. Время отрежет вас от славы этого мира; посмотрите, что принесет вам пользу, когда ваш песок истечет. И пусть любовь Христа занимает главное место в вашей душе, и это место подавит любовь к другим вещам. Христос ищет вашей помощи на вашем месте; дайте Ему свою руку. Кто имеет больше причин поощрять других признавать Христа, чем я? ибо Он сделал меня больным от любви и оставил меня в боли бороться с Его любовью. И любовь готова упасть в обморок из-за Его отсутствия. Я не имею в виду, что Он оставляет меня или что я лишен утешений; но это необычная боль. — О, если бы у меня было сердце и любовь, чтобы вернуть Ему! О, если бы княжества и силы, престолы и господства, и весь мир помогли мне хвалить! Хвалите Его от моего имени.

Передайте мой поклон вашей жене. Я благодарю вас очень любезно за вашу любовь к моему брату. Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXXX. — Джону Кеннеди, бейли Эра.

(ЛЮБОВЬ ХРИСТА — ТРИ ЧУДА — ЖЕЛАНИЯ ЕГО ВТОРОГО ПРИШЕСТВИЯ.)

Благодать, милость и мир вам. То, что вы не пишете мне, не может удержать меня от того, чтобы время от времени вспоминать о вас, дабы вы, по крайней мере, могли быть свидетелем и третьим лицом, созерцающим на бумаге то, что происходит между Христом и мною. В Его очах я был подобен юному сироте, не знающему родителей, выброшенному в открытое поле; Христу надлежало либо подобрать меня и привести в Свой дом и к Своему очагу, либо я погиб бы в поле. И теперь я освоился с любовью Христовой, так что мне кажется, что дом этот — мой собственный, а Хозяин дома — тоже мой. Христос не спрашивал, когда начал любить меня, хорош ли я, черен или опален солнцем; любовь берет то, что может иметь. Я знаю, Он любил меня и прежде; но теперь я вкушаю цвет Его любви; Его любовь расцвела прекрасным цветом, подобно молодой розе, раскрывающейся из зеленых листьев; и она источает сильный и благоуханный аромат. Мне не нужно ничего, кроме способов выразить любовь Христову. Полный сосуд должен иметь отдушину. О, если бы я мог дымить и разбрасывать угли, чтобы разжечь огонь во многих сердцах этой земли! О! Жаль, что не многие томятся в темнице за Христа, пусть даже не ради иной цели, как для того, чтобы писать книги и песни о любви Христовой. Эта любовь заставила бы все сотворенные языки людей и ангелов упражняться и трудиться день и ночь, говоря о ней. Увы! Я не могу сказать о ней ничего, кроме как изумляться трем вещам в Его любви: во-первых, свободе. О, чтобы такие груды греха получили такую любовь даром! Во-вторых, сладости Его любви. Я перестаю говорить или писать о ней; но те, кто чувствует ее, могут лучше засвидетельствовать, что это такое. Но она столь сладостна, что, после Самого Христа, ничто не может сравниться с ней. Нет, я думаю, что душа могла бы жить вечно блаженно только любовью Христовой и не питаться ничем иным. Да, когда Христос в любви наносит удар, это идет душе на пользу; и это своего рода утешение и радость — получить затрещину от любящей, нежной и мягкой руки Иисуса. И, в-третьих, какая сила и крепость в Его любви! Я убежден, что она может взойти на крутой холм, неся на спине ад; и переплыть через воду и не утонуть; и петь в огне, не чувствуя боли; и торжествовать в потерях, темницах, скорбях, изгнании, позоре, и смеяться и радоваться в смерти. О, получить бы в аренду на год ощущение Его любви без облака, чтобы испытать, что есть Христос! О, пришествие Жениха! О, когда я увижу, как Жених и Невеста встретятся в облаках и поцелуют друг друга! О, когда мы получим наш день и наше сердце насытится этой любовью! О, если бы было законно жаловаться на голод по этой любви и недостаток прямого видения Бога! О время, время! Как ты мучаешь души тех, кто хотел бы быть поглощенным любовью Христовой, ибо ты движешься так медленно! О, если бы Он пожалел бедного узника и дохнул на меня любовью, и дал узнику вкусить или испить той сладости, которая есть слава, как бы начавшаяся, в подтверждение того, что Христос и я будем насыщаться друг другом вовеки! Приди сюда, о любовь Христова, чтобы я мог хоть раз поцеловать тебя, прежде чем умру! Чего бы я не отдал за то, чтобы время, лежащее между Христом и мною, было убрано с пути, чтобы мы могли хоть раз встретиться! Я не могу думать иначе, как то, что при первом же взгляде, который я брошу на это прекраснейшее и милейшее лицо, любовь изойдет из Его двух очей и наполнит меня изумлением. Я желал бы лишь стоять у внешней стороны врат Нового Иерусалима, смотреть через скважину в двери и видеть лицо Христа. Заемное видение в этой жизни было бы моим заемным и начавшимся небом, пока не забрезжит долгожданный день. Не напрасно сказано: «Христос в вас, упование славы» (Кол. 1:27). Я не буду довольствоваться никаким залогом небес, кроме Самого Христа; ибо Христос, обретенный верою здесь, есть юное небо и слава в бутоне. Если бы у меня был этот залог, я бы выдержал и вызов в суд, и ад, прежде чем отдал бы его обратно. Все, что мы имеем здесь, едва ли является картиной славы. Разве мы, малые дети, не должны томиться и ждать истечения нашего несовершеннолетия? Хорошо было бы ежедневно выпрашивать дары и знаки любви, и милости Жениха; и, если мы не можем сделать большего, искать крохи и голодные обеды любви Христовой, чтобы сохранить вкус небес во рту до времени ужина. Я знаю, что уже далеко за полдень и близок брачный пир Агнца; стол уже накрыт. О Возлюбленный, беги, беги скорее! О прекрасный день, когда ты забрезжишь! О тени, прочь! Я думаю, надежда и любовь, переплетенные друг с другом, делают нашу разлуку со Христом духовным мучением. Это боль — ждать; но надежда, которая не постыжает, поглощает эту боль. Не недоброжелательность держит Христа и нас так долго в разлуке. Что я могу сказать о любви Христовой? Я думаю больше, чем могу сказать. Подумать только, что, когда мой Господь Иисус может выйти подышать воздухом (если можно так выразиться) и пойти странствовать, Он все же хочет быть ограниченным и сидеть в темнице со мною! Но во всем этом сладком общении с Ним, за что мне благодарить? Я лишь страдалец. Хочу я того или нет, Он будет добр ко мне; как будто Он бросил вызов моей виновности, чтобы сделать Его недобрым, так Он изливает на меня Свою любовь. Здесь я умираю от изумления, что правосудие не препятствует любви; ибо нет ни в аду, ни вне ада никого, более недостойного любви Христовой. Стыд может смутить и устрашить меня хоть раз поднять мой черный рот, чтобы принять один из незаслуженных поцелуев Христа. Если бы моя внутренняя сторона была вывернута наружу и все люди увидели мою мерзость, они сказали бы мне: «Стыдно тебе стоять, пока Христос целует и обнимает тебя». Казалось бы, мне подобает скорее бежать от Его любви, стыдясь собственного недостоинства; нет, я могу стыдиться принять небо, я, который так сильно прогневал моего Господа Иисуса. Но видя, что любовь Христова постыдит меня, я доволен быть постыженным. Мое желание в том, чтобы мой Господь дал мне более широкие и глубокие мысли, чтобы питать себя изумлением перед Его любовью. Я хотел бы взвесить ее, но у меня нет весов для нее. Когда я стер свой язык до основания, восхваляя Христа, я ничего не сделал для Него. Я должен оставить Его в покое, ибо мои иссохшие руки не охватят Его высокую, широкую, длинную и обширную любовь. Что же остается, как не тому, чтобы мой долг любви Христовой оставался неоплаченным всю вечность? Все, кто на небесах, так же, как и я, пристыжены Его любовью. Мы все должны быть должниками вместе; и благословение этого дома, или небес, полных должников, будет вечно покоиться на Нем. О, если бы эта земля и народ пришли и встали рядом с Его непостижимыми и славными совершенствами, и заглянули внутрь, и возлюбили, и поклонились! Дал бы Бог, чтобы я мог привести многих возлюбленных в дом Христов! Но этот народ оставил Источник воды живой. Господь, не лей воды на уголь Шотландии. Горе, горе будет этой земле из-за дня яростного гнева Господня, который так быстро приближается.

Благодать да будет с вами.

Ваш любящий брат во Господе нашем Иисусе,

С. Р.

Абердин.

CXXXI. — Джин Браун.

(ЕГО МУДРОСТЬ В НАШИХ ИСПЫТАНИЯХ — РАДУЙТЕСЬ В СКОРБЯХ.)

Госпожа, — Благодать, милость и мир вам. Я рад, что вы следуете за Христом в это темное и облачное время. Хорошо было бы продать другие вещи ради Него; ибо когда все эти дни пройдут, мы обнаружим, что наше преимущество в том, что мы приняли участие со Христом. Я уверенно верю, что Его враги станут подножием Его ног, и что Он сделает зеленые цветы мертвым, иссохшим сеном, когда честь и слава опадут с них, подобно цвету или цветку зеленой травы, потрясенной ветром. Не было бы мудростью с нашей стороны думать, что Христос и Евангелие придут и сядут у нашего очага; нет, мы должны выйти из своих собственных теплых домов и искать Христа и Его Евангелие. Не на солнечную сторону Христа мы должны смотреть, и мы не должны оставлять Его из-за недостатка таковой; но должны обратить свое лицо против того, что может случиться с нами в следовании за Ним, пока Он и мы не пройдем через тернии и кустарники на сухую землю. Наша мягкая натура хотела бы быть пронесенной через скорби этой жалкой жизни на руках Христовых; и это Его мудрость, знающая наш состав, что Его дети идут на небо с мокрыми и холодными ногами. О, как сладостно было бы для нас научиться облегчать наши бремена, приучая свои сердца к бремени и делая волю нашего Господа законом!

Я нахожу, что Христос и Его крест не так уж трудны для угождения, и не такие уж обременительные гости, как называют их люди; нет, я думаю, что терпение должно сделать воду, которую дает нам Христос, добрым вином, а Его шлак — добрым металлом. И у нас есть причина ждать; ибо, прежде чем пройдет много времени, наш Господин будет у нас и выведет весь этот мир, перед солнцем и дневным светом, в их черном и белом. Блаженны те, кто будет найден бодрствующими. Наши песочные часы не так длинны, чтобы нам нужно было утомляться; время съест и искоренит наши горести и печали. Наше небо в бутоне и растет к жатве. Почему же тогда нам не следовать за Ним, видя, что наша пядь времени сойдет на нет? Поэтому я вверяю Христа вам, как вашего последнего живущего и дольше всех живущего Мужа, и посох вашей старости. Пусть Он теперь имеет остаток ваших дней. И не думайте много о буре на корабле, в котором плывет Христос: ни один пассажир не упадет за борт, но разбитый корабль и страдающий морской болезнью пассажир благополучно придут к берегу.

Я нахожусь в таком сладком общении со Христом, в каком только может быть бедный грешник; и лишь огорчен тем, что Он обладает великой красотой и прелестью, а я — малой любовью; Он — великой силой и милостью, а я — малой верой; Он — великим светом, а у меня — затуманенные глаза. О, если бы я видел Его в сладости Его любви и в Его брачных одеждах, и был по уши влюблен в этого княжеского, Христа Иисуса, Господа моего! Увы, моя разбитая чаша и протекающий сосуд могут вместить мало от Христа Иисуса!

Я радуюсь тому, что не отказался бы от смерти, прежде чем отдал законное наследие Христа на людской суд; и что я знаю, угодили бы они и Христу, и мне? Увы, что эта земля выставила Христа на открытые торги, с вопросом: «Кто даст больше?». Блаженны те, кто удержит корону на Его голове и купит честь Христа ценой собственных потерь.

Я радуюсь, слыша, что ваш сын Джон приходит посетить Христа и вкусить Его любви. Я надеюсь, что он не потеряет своих трудов и не пожалеет об этом выборе. Я всегда (как часто говорил вам) питал великую любовь к дорогому мистеру Джону Брауну, потому что мне казалось, что я вижу Христа в нем больше, чем в его братьях. Я охотно написал бы ему, чтобы он стоял за моего сладкого Господина; и я желаю, чтобы вы дали ему прочитать мое письмо и ту радость, которую я буду иметь, если он выступит за моего Господа Иисуса и встанет на Его сторону. Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXXXII. — Джин Макмиллан.

[В Далшангане, близ Карссферна, были Макмилланы, известные как ковенантеры. Но это имя распространенное, и этот корреспондент, вероятно, был прихожанином Анвота.]

(ПОДВИЗАЙТЕСЬ ВОЙТИ.)

Любящая сестра, — Благодать, милость и мир вам. Я не могу прийти к вам, чтобы дать вам свой совет; и хотя бы я пришел, я не могу остаться с вами. Но я умоляю вас держаться Христа, ибо я сделал все, что мог, чтобы вы ухватились за Него. Я рассказал вам о завете и последней воле Христа ясно, и я не утаил ничего, что дал мне мой Господь; и я отдал Христа вам с доброй волей. Я молю вас сделать Его своим собственным и не отступать от той истины, которой я учил вас, ни на волосок. Эта истина спасет вас, если вы будете следовать ей. Спасение — это не легкая вещь, и не скоро достигается. Я часто говорил вам, что немногие спасаются, а многие прокляты: я молю вас сделать вашу бедную душу уверенной в спасении, а искание небес — вашей ежедневной задачей. Если у вас никогда не было больной ночи и страдающей души из-за греха, вы еще не встретились со Христом. Смотрите на верные признаки того, что вы соединились со Христом. Если вы любите Его больше мира и оставили бы весь мир ради Него, тогда это говорит о том, что работа верна. О, если бы вы увидели красоту Иисуса и почувствовали аромат Его любви, вы побежали бы через огонь и воду, чтобы быть с Ним? Бог пошлет вам Его.

Молитесь за меня, ибо я не могу забыть вас. Благодать да будет с вами.

Ваш любящий пастор,

С. Р.

Aberdeen, 1637.

CXXXIII. — Леди Басби.

[Леди Басби, вероятно, теща Р. Блэра, близкого друга Резерфорда. Р. Блэр женился на Кэтрин, дочери Хью Монтгомери, лэрда Басби, в Эйршире, в 1635 году. В «Жизни» Уэлша упоминается «Моат из Басби», в восьми милях от Эйра. Он был отцом Мэтью Моата из Килмарнока.]

(ПОЛНАЯ ПРЕДАННОСТЬ ХРИСТУ — НИКАКИХ ИДОЛОВ — ИСПЫТАНИЯ ОБНАРУЖИВАЮТ ГРЕХИ — БЕСПЛАТНОЕ СПАСЕНИЕ — БРАЧНЫЙ ПИР.)

Госпожа, — Благодать, милость и мир вам. — Я рад слышать, что Христос и вы — одно, и что вы сделали Его своим «единым на потребу», тогда как многие мучительно трудятся, ища многих вещей, и их многие вещи — ничто. Только лучше всего, чтобы вы отделили себя, как вещь, отложенную в сторону и убранную с дороги, только для Христа; ибо вы не годитесь ни для чего иного, кроме Христа; и Он ходил вокруг вас эти многие годы, через скорби, чтобы привлечь вас к Себе. Было бы жаль и потерей сказать Ему «нет». Воистину, я хотел бы, чтобы я мог проплыть через ад и всю дурную погоду в мире, держа Христа в своих объятиях. Но это мое зло и глупость, что, если Христос не приходит непрошенным, я не могу пойти искать Его: когда Он и я начинаем сводить счеты, мы оба в долгу, Он — в платежах, а я — в подсчетах; и так границы остаются неразмеченными, а счета между нами не сведены. О, если бы Он взял Свою собственную кровь для счетов и просчетов, чтобы я мог быть свободным человеком, и никто не имел бы на меня никаких притязаний, кроме только, только Иисуса. Я не буду считать рабством быть проданным, заложенным и обладаемым Христом как Его невольник.

Думайте хорошо о посещении вашего Господа; ибо я нахожу одну вещь, которую не видел хорошо прежде, что когда святые находятся под испытаниями и хорошо смирены, малые грехи вызывают великие крики и боевые кличи в совести; а в процветании совесть — это папа, дающий отпущения, выпускающий и впускающий, и дающий широту и свободу нашему сердцу. О, как мало мы заботимся о прощении из рук Христа, когда делаем отпущения! И все это лишь детские игры, пока крест снаружи не породит более тяжелый крест внутри, и тогда мы больше не играем со своими идолами. Хорошо всегда быть строгими к самим себе; ибо мы лишь превращаем милость Божью в идола, и идола, который имеет отпущение, чтобы давать его, для превращения благодати Божьей в распутство. Блаженны те, кто принимает Бога, гнев, правосудие и грех такими, как они есть на самом деле, ибо у нас есть обманчивый свет, который расстается с ребенком, когда у нас есть только добрые намерения. Но, слава Богу, что спасение не вращается на наших колесах.

О, но у Христа спасительный взор! Спасение в Его веках! Когда Он впервые посмотрел на меня, я был спасен; Ему стоило лишь одного взгляда, чтобы ад отстал от меня! О, но заслуги, свободные заслуги и драгоценная кровь Божья были лучшим выходом, который мы когда-либо могли найти из ада! О, какой сладкий, о, какой безопасный и верный путь — выйти из ада, опираясь на Спасителя! То, что Христос и грешник должны быть одним, иметь небо между собой и быть соучастниками спасения, есть чудо спасения. Какой более смиренной могла быть любовь? И какой превосходный аромат источает Христос в Своем нижнем саду, где растут лишь полевые цветы, если говорить для сравнения. Но на небесах нет ничего, кроме совершенных садовых цветов, и лучшее украшение, которое там есть, — это Христос. Мы все обязаны любить небо ради Христа. Он украшает небо и весь дом Своего Отца Своим присутствием. Он — Роза, которая украшает весь верхний сад Божий; лепесток этой Розы Божьей по аромату стоит мира. О, если бы Он дохнул Своим ароматом на иссохшую и мертвую душу! Давайте же пойдем навстречу Ему и наполнимся сладостью Его любви. Ничто не удержит Его от нас. Он постановил убрать время, грех, ад, дьяволов, людей и смерть с пути и расчистить неровную дорогу между нами и Им, чтобы мы могли наслаждаться друг другом. Странно и удивительно, что Он томился бы на небесах без нас; и что Он хотел бы иметь общество грешников, чтобы утешаться и наслаждаться им на небесах. И теперь ужин ждет нас. Христос, Жених, с желанием ждет, пока невеста, жена Агнца, будет наряжена для брака, и большой зал будет убран для встречи этой радостной пары. О, глупцы! Что мы здесь делаем? И почему мы сидим сложа руки? Почему мы спим в темнице? Не лучше ли было бы отрастить крылья, чтобы улететь к нашему благословенному Супругу, нашему Родственнику и нашему другу.

Я думаю, госпожа, что вы смотрите в ту сторону, и что это ваша вторая или третья мысль. Идите вперед; ваш Путеводитель ждет вас.

Я не могу не благословить вас за вашу заботу и доброту к святым. Да даст вам Бог обрести милость в тот день Господа нашего Иисуса; к чьей спасительной благодати я рекомендую вас.

Ваша, во Господе нашем Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CXXXIV. — Джону Юарту, бейлифу Керкубри.

[Имя Джона Юарта часто встречается в «Книге протоколов комитета ковенантеров» как жителя Керкубри. Считается, что он отец того Джона Юарта, который был приговорен к изгнанию в 1663 году за отказ принять участие в подавлении беспорядков, возникших при вторжении кюре на место изгнанного священника Керкубри. (История Уодроу). У его потомка в Странраере есть маленькая серебряная чаша, которая передавалась от его предков.]

(КРЕСТ НЕ БРЕМЯ — НУЖДА В ТВЕРДОМ ОСНОВАНИИ.)

Мой очень достойный и дорогой друг, — Я не могу не поблагодарить вас самым сердечным образом за выражения вашей любви. Ваша любовь и уважение ко мне — великое утешение для меня.

Я благословляю Его высокое и славное имя за то, что ужасы великих людей не устрашили меня от открытого исповедания Сына Божьего. Нет, Его крест — самое сладкое бремя, которое я когда-либо нес; это такое бремя, как крылья для птицы или паруса для корабля, чтобы нести меня вперед к моей гавани. У меня нет большой причины влюбляться в мир; но скорее желать, чтобы Тот, Кто восседает над потоками, привел мой разбитый корабль к берегу и сохранил мою совесть в безопасности в эти опасные времена; ибо гнев от Господа грядет на эту грешную землю.

Хорошо было бы, чтобы мы, узники надежды, знали о своей твердыне, куда бежать, прежде чем придет буря; поэтому, сэр, я умоляю вас милосердием Божьим и утешениями Его Духа, кровью вашего Спасителя и вашим явлением перед грехоотмщающим Судьей мира, храните свои одежды чистыми и стойте за истину Христову, которую вы исповедуете. Когда придет время, что ваши глазные жилы лопнут, лицо побледнеет, дыхание станет холодным, и этот дом из глины пошатнется, и одна ваша нога будет за чертой, в вечности, вашим утешением и радостью будет то, что вы отдали свое имя Христу. Большая часть мира думает, что небо за соседней дверью, и что христианство — легкая задача; но они будут обмануты. Достойный сэр, я умоляю вас, сделайте дело спасения верным. Я нашел по своему опыту, что все, что я мог сделать, имело много хлопот в день моего испытания; и поэтому заложите верное основание для времени, которое придет.

Я не могу отплатить вам за ваши незаслуженные милости ко мне и моему ныне страждущему брату. Но я уповаю поминать вас перед Богом. Передайте сердечный привет вашей доброй жене.

Ваш, в Его единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXXXV. — Уильяму Фуллертону, провосту Керкубри.

(НЕ БОЙТЕСЬ ТЕХ, КТО УБИВАЕТ ТЕЛО — НЕОЖИДАННАЯ МИЛОСТЬ.)

Весьма уважаемый сэр, — Благодать, милость и мир вам. Я многим обязан вашей любви в Боге.

Я умоляю вас, сэр, пусть ничто не будет для вас так дорого, как истина Христова, ибо спасение стоит всего мира, и поэтому не бойтесь людей, которые умрут. Господь сделает для вас в ваших страданиях за Него и благословит ваш дом и семя; и у вас есть обещание Божье, что вы будете иметь Его присутствие в огне, воде и в семи скорбях. Ваш день подойдет к концу, и ваше солнце зайдет. В смерти вашей радостью будет то, что вы рискнули всем, что у вас есть, ради Христа; и нет обещания небес, данного тем, кто не желает страдать за него. Это замок, взятый силой. Эта земля — лишь глиняная доля бастардов; и поэтому неудивительно, что мир улыбается своим; но лучшие вещи отложены для Его законнорожденных детей, которых мир ненавидит.

У меня есть опыт, чтобы сказать это; ибо я не променял бы свою темницу и печальные ночи на двор, почести и покой моих противников. Моему Господу угодно, чтобы многие незнакомые лица улыбались мне и предоставляли мне ночлег; и Он Сам посещает мою душу пиршествами духовных утешений. О, какой сладкий Господин — Христос! Блаженны те, кто отдает все ради Него.

Я сердечно благодарю вас за вашу любовь к моему страждущему брату. Вы имеете благословение и молитвы узника Христова за вас, вашу жену и ваших детей.

Передайте мою любовь и благословение Уильяму и Сэмюэлю. Я желаю им в их юности искать Господа и бояться Его великого имени; молиться Богу по крайней мере дважды в день и читать Слово Божье; хранить себя от проклятий, лжи и сквернословия.

Теперь единый премудрый Бог и присутствие Сына Божьего да будут со всеми вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXXXVI. — Роберту Глендиннингу, священнику Керкубри.

(ПРИГОТОВЬСЯ К ВСТРЕЧЕ С БОГОМ ТВОИМ — ХРИСТОС ЕГО РАДОСТЬ.)

Мой дорогой друг, — Благодать, милость и мир вам. Я сердечно благодарю вас за вашу заботу обо мне и вашу любовь и уважительную доброту к моему брату в его беде. Я молю Господа, чтобы вы обрели милость в день Христов; и я умоляю вас, сэр, подумать о временах, в которые вы живете, и о том, что ваша душа дороже вам, чем весь мир, который в день трубного гласа Последней Трубы будет лежать в белом пепле, как старый замок, сгоревший дотла. И помните, что суд и вечность перед вами. Мой дорогой и достойный друг, позвольте мне умолять вас во имя Христа, и спасением вашей души, и вашим явлением перед страшным и грехоотмщающим Судьей мира, подготовить свои счета. Сведите их, прежде чем придете к берегу воды; ибо ваш полдень будет коротким, а солнце опустится низко и зайдет; и вы знаете, что это долгое время ваш Господь ждал вас. О, как утешительно будет для вас, когда времени больше не будет, и ваша душа отойдет из дома из глины в обширную и бесконечную вечность, иметь свою душу наряженной и приготовленной для вашего Жениха! Никакая потеря не сравнима с потерей души; нет надежды на возмещение этой потери. О, как радостно было бы моей душе услышать, что вы устремитесь к вратам, будете бороться за корону, оставите все суеты и сделаете Христа своим венцом! Пусть ваша душа отбросит ваших старых любовников, и пусть Христос имеет всю вашу любовь.

У меня есть некоторый опыт, чтобы написать об этом вам. Мой свидетель на небесах, что я не променял бы свои цепи и узы за Христа, и свои вздохи, на славу десяти миров. Я считаю этого глиняного идола, за которого сыны Адама торгуются и продают свои души, не стоящим глотка холодной воды. О, если бы ваша душа была на месте моей души, как больны бы вы были от любви к Тому Прекраснейшему, Прекраснейшему среди сынов человеческих! Майские цветы, утренний туман и летняя дымка не уносятся так быстро, как эти изъеденные червями удовольствия, за которыми мы следуем. Мы строим замки в воздухе, и ночные сны — наши ежедневные идолы, на которых мы помешаны. Спасение, спасение — наша единственная необходимая вещь. Сэр, призовите свои мысли к этой работе, чтобы искать вашего Возлюбленного. Эта земля — доля бастардов: ищите наследие Сына и пусть истина Христова будет вам дорога.

Я закладываю свое спасение на то, что это честь царства Христова, за которую я сейчас страдаю (и этот мир, я надеюсь, не встанет между мною и моим венцом); и что это путь к жизни. Когда вы и я будем лежать грудами бледной глины на земле, наши удовольствия, которые мы сейчас естественно любим, будут меньше, чем ничто в тот день. Дорогой брат, исполните мою радость и обратитесь ко Христу без дальнейшего промедления. Вы в конце концов будете рады искать Его, или поступить бесконечно хуже. Передайте мою любовь вашей жене. Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXXXVII. — Уильяму Глендиннингу.

[Уильям Глендиннинг был сыном мистера Роберта Глендиннинга, священника Керкубри. Незадолго до написания этого письма ему было приказано быть заключенным в Керкубри епископом Сидсерфом за отказ заключить в тюрьму своего отца, которого этот нетерпимый прелат отстранил от должности и приказал заключить в тюрьму, потому что он не хотел ни подчиниться епископату, ни принять в качестве своего помощника креатуру епископа. Он был членом Генеральной Ассамблеи в Глазго 1638 года, будучи избранным от города Керкубри, провостом которого он тогда был. В последующие годы он часто был членом Генеральной Ассамблеи; и его имя фигурирует как члена парламента от города Керкубри, посланного Комитетом поместий в 1644, 1645 и 1646 годах.]

(СТОЙКОСТЬ ПРОТИВ ОППОЗИЦИИ.)

Возлюбленный и дорогой брат, — Благодать, милость и мир вам. Я сердечно благодарю вас за вашу заботу и любовь ко мне, и в частности к моему брату, в его беде в Эдинбурге. Идите через свои воды, не утомляясь; ваш Путеводитель знает путь; следуйте за Ним и возложите свои заботы и искушения на Него. И пусть черви, сыны человеческие, не пугают вас; они умрут, и моль съест их. Храните свой венец; на кону в этой игре между нами и миром не меньше, чем наша совесть и спасение. Нам нужно быть внимательными к игре и не уступать им. Пусть они забирают у нас другие вещи; но здесь, в вопросах совести, мы должны держаться и тянуть вместе с царями, и ставить себя в условия противостояния с щитами земли. О, сладкое общение, во веки веков, которое было между Христом и Его узником! Он не утомляется быть добрым. Он — самое прекрасное зрелище, которое я вижу в Абердине или в любой части, где когда-либо были мои ноги.

Передайте мою сердечную доброту вашей жене. Я желаю ей верить, возложить свои заботы на Бога и сделать дело спасения верным. Благодать да будет с вами.

Ваш в Его единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXXXVIII. — Мистеру Хью Хендерсону.

[Хью Хендерсон был первым священником Далри, прихода в округе Каннингем, Эйршир; а затем Дамфриса. Мы встречаем его имя как священника Далри в 1643 году, когда он был назначен одним из восьми священников, которых Генеральная Ассамблея назначила посетить Ирландию парами, каждая пара на три месяца последовательно, чтобы наставлять, утешать и ободрять пресвитериан в той стране, которые были лишены своих священников из-за тирании прелатов. В 1645 году он был назначен Генеральной Ассамблеей капелланом полка полковника Стюарта; а в 1648 году переведен в Дамфрис. Вскоре после реставрации Карла II он и все священники пресвитерии Дамфриса были по приказу королевского комиссара доставлены в Эдинбург в качестве заключенных за отказ соблюдать 29-й день мая как религиозную годовщину в ознаменование рождения и реставрации короля. Но он и остальные (за исключением двоих) в конце концов уступили настолько, что обязались просто проповедовать в тот день, зная, что это будет день их обычной еженедельной проповеди; обещание, едва ли совместимое с прямотой, будучи чем-то вроде неискренней попытки сделать вид, что они соблюдают статут парламента, когда они просто выполняли профессиональный долг. Хендерсон проявил больше последовательности и стойкости в последующем году, когда предпочел быть изгнанным со своей должности, чем подчиниться прелатству. Он был изгнан в конце 1662 года графом Миддлтоном. После этого Хендерсон часто проповедовал в своем собственном доме в Галлоуэе.]

(ИСПЫТАНИЯ, ИЗБРАННЫЕ БОГОМ — ТЕРПЕНИЕ — ОЖИДАНИЕ СУДЬИ.)

Мой преподобный и дорогой брат, — Я слышу, что вы носите на себе знаки смерти Христовой и что ваши братья изгнали вас ради вашего Господина. Давайте ждать до вечера, и пока наш расчет в черном и белом не предстанет перед нашим Господином. Брат, поскольку у нас должен быть дьявол, чтобы беспокоить нас, я больше люблю разъяренного дьявола. Наш Господь знает, какой дьявол нам нужен: лучше всего, чтобы сатана был в своей собственной шкуре и выглядел как он сам. Христос плачущий тоже выглядит как Он Сам, с Кем книжники и фарисеи были в противоречии и резком споре.

Вы слышали о терпении Иова. Когда он лежал в пепле, Бог был с ним, скребя и исцеляя его струпья, выпуская его нарывы, утешая его душу; и Он поднял его в конце концов. Тот Бог еще не умер; Он наклонится и поднимет падших детей. Многие сломанные ноги со дней Адама Он исцелил, и многие утомленные сердца Он освежил. Благословите Его за утешение. Почему? Никто не приходит сухим из колодца Давидова. Давайте пойдем среди остальных и бросим наши пустые ведра в океан Христов, и будем сосать утешения из Него. Мы не так сильно поражены, чтобы не могли наполнить зал Христов плачем. Мы еще не получили ответа от Него. Давайте отложим наши нерешенные споры до полного моря и сохраним их до дня Пришествия Христова. Мы и этот мир не будем в расчете до тех пор: они хотели бы отнять у нас нашу одежду; но давайте мы будем держаться, а они пусть тянут.

Брат, это странный мир, если мы не смеемся. Я никогда не видел подобного, если не будет «наказания человеку» за это презрение, оказанное Сыну Божьему. Мы должны поступать как те, кто хранит окровавленный платок для бейлифа и дает ему увидеть кровь; мы должны хранить наши обиды для нашего Судьи и дать Ему увидеть наши заплаканные и грязные лица. Узники надежды должны бежать ко Христу с бороздами, которые слезы проложили на их щеках.

Брат, что касается меня, я сейчас — лелеемый Христа; и я живу не на пустых орехах, как мы привыкли говорить. Он открыл для меня источники в пустыне. Идите, посмотрите на моего Господа Иисуса: Его любовь ко мне такова, что я бросаю вызов миру найти либо край, либо дно у нее. Благодать да будет с вами.

Ваш брат, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXXXIX. — Моему лорду Балмерино.

[Джон Эльфинстон, второй лорд Балмерино, был единственным сыном от первого брака достопочтенного сэра Джеймса Эльфинстона, первого лорда Балмерино. Он отличился в 1633 году своим противодействием мерам двора в пользу прелатства, и в частности тем, что выступал в парламенте против Акта, касающегося прерогативы короля в навязывании одежды церковникам, а также Акта, ратифицирующего акты, ранее принятые для урегулирования состояния епископов. Вскоре после этого он был обвинен и приговорен к смерти как виновный в государственной измене. Однако после долгого и сурового тюремного заключения он получил от Его Величества свободное, хотя и неохотное помилование. Верный своим прежним принципам, он продолжал противостоять мерам, проводимым правительством, и в частности попыткам внедрить Служебник в Шотландии. Он был членом Ассамблеи в Глазго 1638 года, будучи избранным старейшиной от пресвитерии Эдинбурга. «Его светлость», — говорит Вуд, — «был, без исключения, лучшим другом, который был у ковенантеров, так как он не только помогал этой партии своим советом во всех случаях, но и снабжал их большими суммами денег, которыми он непоправимо повредил очень обширное состояние, унаследованное от отца. Он жил в привычках строгой дружбы с главными лидерами пресвитериан и был особенно близок с сэром Арчибальдом Джонстоном из Уорристона. Он имел такое сильное чувство справедливости, что, имея основания подозревать, что его отец сделал слишком выгодную покупку земель Баламби в графстве Форфар, он по собственной воле дал 10 000 мерков наследнику этого поместья в качестве компенсации» (Вуд, «Крамонд»). Он внезапно скончался в 1649 году, в то самое время, когда комиссары (одним из которых он был) были отправлены для переговоров с Карлом II в Голландии. (Дневник Ламонта, стр. 1.)]

(ЕГО СЧАСТЛИВЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ПЕРЕД ХРИСТОМ — ПУСТОТА МИРА.)

Мой весьма благородный и поистине достопочтенный лорд, — Я осмеливаюсь писать новости вашей светлости из своей темницы, хотя ваша светлость имеет опыт больше, чем я могу иметь. При моем первом вступлении сюда я был не мало подавлен упреками за старые, нераскаянные грехи; и сатана и мои собственные опасения сотворили ложь о Христе, что Он бросил сухое, иссохшее дерево через дамбу виноградника. Но это была моя глупость (благословенно Его великое имя), огонь не может сжечь сухое дерево. Ему угодно теперь пировать с изгнанным узником Своим прекрасным присутствием; ибо Христу подобает быть добрым, и Он обедает и ужинает с таким грешником, как я. Я здесь под опекой Христа. Он сделал меня довольным заемным очагом, и он излучает столько же тепла, сколько мой собственный. Мне не нужно ничего, кроме реального обладания Христом; и Он дал мне залог и этого, который я надеюсь хранить, пока Он Сам не придет, чтобы освободить залог. Я не могу получить помощи, чтобы восхвалить Его высокое имя. Он сделал меня царем над моими потерями, заключением, изгнанием; и только мои немые субботы застревают в моем горле. Но я прощаю мудрость Христа в этом. Я не смею сказать ни слова; Он сделал это, и я положу руку на свои уста. Если бы любая другая рука сделала это со мною, я не смог бы вынести этого.

Теперь, мой лорд, я должен сказать вашей светлости, что я не дал бы глотка холодной воды за этого глиняного идола, этот оштукатуренный мир. Я свидетельствую и даю это под своей собственной рукой, что Христос более чем достоин того, чтобы страдать за Него. Наша ленивая плоть, которая хотела бы, чтобы Христос провозгласил отмену крестов открытым объявлением, лишь возвела клевету на крест Христов. Мой лорд, я надеюсь, что вы не забудете, что Он сделал для вашей души. Я думаю, что вы в счетной книге Христа как Его обязанный должник.

Благодать, благодать да будет с вашим духом.

Обязанный слуга вашей светлости,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXL. — Моей леди Мар, младшей.

[Леди Мар, младшая, чьей девичьей фамилией была Кристиан Хэй, была женой Джона Эрскина, восьмого графа Мара. Она стала вдовой в 1654 году, так как его светлость скончался в том году. Ее сын Джон стал девятым графом Мара, а ее дочь Элизабет была выдана замуж за Арчибальда, лорда Нейпира. Леди Мар, старшая, была леди Мэри Стюарт, дочь Эсме, герцога Леннокса, вторая жена Джона, лорда Эрскина, седьмого графа Мара. Она скончалась в доме сэра Томаса Хоупа в Коугейте, Эдинбург, и была похоронена в Аллоа 11 мая 1644 года. (Дневник сэра Томаса Хоупа, стр. 205.) Именно для нее в 1625 году была составлена книга благочестия под названием «Святилище графини Мар, или Аркадия» — небольшая работа, о которой было известно существование лишь двух экземпляров, пока она не была переиздана в 1862 году в Эдинбурге.]

(НИКАКОГО ОБМЕНА НА ХРИСТА.)

Моя весьма благородная и дорогая леди, — Благодать, милость и мир вам. Я получил письмо вашей светлости, которое утешило мою душу. Да даст вам Бог обрести милость в день Христов.

Я в таких же хороших отношениях и при дворе со Христом, в каких может быть изгнанный, угнетенный узник Христов. Я по-прежнему желанный гость в Его доме; Он знает мой стук и впускает бедного друга. Под этим черным, грубым деревом креста Христова Он восхитил меня Своей любовью и унес мое сердце на небо с Собой. Хорошо и долго пусть Он наслаждается им. Я не променял бы Христа на все радости, которые человек или ангел может придумать помимо Него. Кто имеет такую причину говорить с почтением о Христе, как я? Христос — Царь всех крестов, и Он сделал Своих святых маленькими царями под Собой; и Он может ехать и торжествовать на более слабых телах, чем я (если кто-то может быть слабее), и Его конь не упадет и не споткнется.

Мадам, ваша светлость имеет много дел со Христом для вашей души, мужа, детей и дома. Пусть Он найдет много занятий для Своего призвания с вами; ибо Он такой друг, который любит быть обремененным просьбами и делами; и чем больше вы возлагаете на Него, и чем более вы освоились с Ним, тем более вы желанны. О, глубина любви Христовой! У нее нет ни края, ни дна. О, если бы этот слепой мир увидел Его красоту! Когда я считаю с Ним Его милости ко мне, я должен стоять и изумляться, и уходить как бедный должник, которому нечем платить. Свободное прощение — это оплата. Я хотел бы, чтобы я мог поставить Его высоко; ибо Его любовь сделала меня больным, и я умру, если не получу реального обладания.

Благодать, благодать да будет с вами.

Вашей светлости, во всем послушная во Христе,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXLI. — Джеймсу Макадаму.

[Джон Ливингстон («Историческое повествование») вместе с Мэрион Макнот и другими подобными упоминает Джона Макадама и Кристиан Макадам из Уотерхеда, близ Карссферна, как выдающихся христиан. Лицо, которому адресовано это письмо, возможно, было одним из этой семьи. Знаменитый дорожный инженер нашего времени, Макадам, родившийся в Уотерхеде, происходил из этой древней семьи.]

По-видимому, христианка Макадам, упомянутая выше, была впоследствии леди Кардонесс; и из-за ее связи с этим корреспондентом Резерфорда мы можем привести надпись на ее гробнице. Гробница является частью огороженного сооружения рядом со старой церковью Анвот. Надпись находится на северной стороне сооружения: —

«Кристиан Макадам, леди Кардонесс. Скончалась 16 июня 1628 года. Ætatis suæ, 33.»

"Ye gazers on the trophy of a tomb,

Send out one groan for want of her whose life,

Twice born on earth, now is in earth's womb.

Lived long a virgin, now a spotless wife.

Church keeps her godly life, the tomb her corpse,

And earth her precious name. Who then does lose?

Her husband? No, since heaven her soul doth gain."]

(ЦАРСТВО, ВЗЯТОЕ СИЛОЙ.)

Мой весьма дорогой и достойный друг, — Благодать, милость и мир вам. Я жажду услышать о вашем возрастании в благодати и о вашем продвижении в вашем путешествии на небо. Радостью моего сердца будет услышать, что вы держите свое лицо вверх по склону и идете через искушения, не боясь того, что может сделать человек. Христос, когда Он восстанет, скосит Своих врагов и положит груды (как они привыкли говорить) на зелени, и наполнит ямы мертвыми телами (Пс. 109:6; «места»). Они будут лежать как горсти иссохшего сена, когда Он восстанет на добычу. Спасение, спасение — единственная необходимая вещь. Этот глиняный идол, мир, не должен быть искомым; это кусок не для вас, а для голодных бастардов. Подвизайтесь за спасение. Ваш Господин, Христос, завоевал небо ударами: это осажденный замок; он должен быть взят насилием. О, этот мир думает, что небо за соседней дверью, и что благочестие может спать на пуховой постели, пока не попадет на небо! Но это не поможет.

Что до меня, то я пребываю в столь добром здравии, в каком только может пребывать узник Христов; ибо Им я — господин и царь всех моих крестов. Я выше темницы и бича людских языков; Христос торжествует во мне. Я был повержен, отягощен страхами и преследуем упреками. Я плыл в пучине, но Христос все это время держал Свою руку под моим подбородком и зорко следил, чтобы я не лишился дыхания; и теперь я снова твердо стою на ногах, и между Христом и мною — пиры любви, радости и весенние приливы утешения. Мы хорошо ладим; я имею доступ к Нему; я по-прежнему желанный гость в Его доме. О, мои короткие руки не могут объять Его любви! Я умоляю вас, я заклинаю вас, помогите мне славить Его. У вас есть молитвы узника, посему не забывайте меня.

Я желаю, чтобы Сибилла передала мой сердечный привет всем в том приходе, кто знает Христа, как если бы я назвал их по именам.

Благодать, благодать да пребудет с вами.

Ваш, в его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXLII.— Моему очень дорогому брату, Уильяму Ливингстону.

[Вероятно, один из его прихожан в Анвоте. Ливингстоны живут в тех краях и по сей день.]

(НАСТАВЛЕНИЕ ЮНОШЕ.)

МОЙ ОЧЕНЬ ДОРОГОЙ БРАТ, — Я радуюсь, слыша, что Христос похитил вашу юную любовь и что вы столь рано, на заре жизни, сочетались с таким Господом; ибо юноша часто бывает украшенным пристанищем, в котором обитает дьявол. Будьте смиренны и благодарны за благодать; и взвешивайте ее не столько по весу, сколько по ее истинности. Христос не станет лить воду на ваш дымящийся фитиль; Он еще никогда не гасил тусклую свечу, зажженную от Солнца Правды. Я рекомендую вам молитву и бодрствование над грехами вашей юности; ибо я знаю, что между дьяволом и молодой кровью ходят тайные послания. У сатаны есть друг при дворе в сердце юноши; и там гордыня, роскошь, похоть, мстительность, забвение Бога наняты в качестве его агентов. Счастлива ваша душа, если Христос возьмет дом под Свое начало, Сам возьмет ключи и будет повелевать всем, как Ему, правящему всем, где бы Он ни был, подобает в полной мере. Держитесь Христа и принимайте Его достойно. Лелейте Его благодать; раздувайте свой уголь; и позвольте Ему быть вашим наставником.

Теперь о себе: знайте, что я полностью примирился с моим Господом. Христос заключил Отца и меня в объятия друг друга. Он совершил немало сладостных сделок прежде, и совершил эту среди прочих. Я царствую как король над своими крестами. Я не стану льстить искушению и не скажу доброго слова дьяволу: я бросаю вызов железным вратам ада. Бог простил мне мое препирательство с Ним при моем прибытии сюда, и теперь Он питает и угощает меня.

Славьте, славьте со мною; и да возвеличим имя Его вместе.

Ваш брат во Христе,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXLIII.— Уильяму Гордону из Уайтпарка.

[Возможно, это сын Джорджа Гордона, который значится наследником поместья «Уайтпарк» от 20 марта 1628 года. Оно находилось не в приходе Анвот, но близ Касл-Дугласа.]

(НИЧЕГО НЕ ПОТЕРЯНО В ИСПЫТАНИЯХ — ТОСКА ПО САМОМУ ХРИСТУ ИЗ-ЗА ЕГО ЛЮБВИ.)

ДОСТОПОЧТЕННЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я жажду получить от вас весточку. Я здесь узник и пациент Господа, с которым Мой Врач обращается так нежно, словно я больной, проходящий лечение. У меня были тяжелые отношения с моим Господом, и я препирался с Ним, но остался в проигрыше. Удивительно, что Он позволил такому, как я, давать прозвища Сыну любви Его, Христу, и называть Его изменившимся Господом, Который оставил меня. Но неверие никогда не скажет доброго слова о Христе. Шлак моего креста собрал пену страхов в огне — сомнения, нетерпение, неверие, упреки Провидению в том, что Оно спит и не взирает на мою скорбь; но моему ювелиру, Христу, было угодно снять эту пену и сжечь ее в огне. И, благословен будь мой Очиститель, Он сделал металл лучше и даровал новый запас благодати, чтобы я мог выдержать вес; и я надеюсь, что Он не потерял ни крупицы, сжигая Своего слугу. Теперь Его любовь в моем сердце излучает мощный жар; Он знает, что желание быть с Ним самим причиняет мне боль. У меня бывают болезненные ночи и частые приступы любовной лихорадки по моему Возлюбленному. Ничто не причиняет мне боли теперь, кроме отсутствия Его присутствия. Мне кажется, что день наступает слишком медленно. Я упрекаю время за то, что оно слишком медленно движется, удерживая от меня моего единственного Прекрасного, мою любовь, моего Возлюбленного. О, если бы мы были вместе хоть раз! Я подобен старому разбитому кораблю, который выдержал много штормов и который хотел бы оказаться под защитой берега, опасаясь новых бурь; я хотел бы быть так близко к небесам, чтобы их тень могла сломить силу шторма, а разбитый корабль мог достичь земли. Солнце моего Господа изливает жар любви и луч света на мою душу. Мое благословение трижды на дню сладкому кресту Христову! Я не стыжусь своей гирлянды — «изгнанный служитель», как называют это в Абердине. Любовь, любовь презирает упреки. Любовь Христова имеет на себе испытанный панцирь, и стрелы не пустят из нее кровь. Мы более чем победители силою Того, Кто возлюбил нас (Рим. 8:37). Дьявол и мир не могут ранить любовь Христову. Я дальше от того, чтобы уступить курсу отступничества, чем когда прибыл сюда. Страдания не притупляют огненное острие любви. Бросьте любовь в потоки ада, она всплывет. Ей нет дела до приукрашенных и заштукатуренных предложений мира. Моему Господу было угодно так наполнить мое сердце любовью моего Господа Иисуса, что, как если бы поле битвы было уже выиграно и я был по ту сторону времени, я смеюсь над золотыми удовольствиями мира и над этим грязным идолом, которому поклоняются сыны Адама. Этот изъеденный червями бог — то, к чему моя душа охладела.

Сэр, вы когда-то были моим слушателем: я желаю теперь услышать от вас и вашей жены. Я приветствую ее и ваших детей с благословениями. Я рад, что вы по-прежнему связаны со Христом. Идите вперед в своем путешествии и возьмите город силой. Храните свои одежды чистыми. Будьте чистыми девами для вашего мужа, Агнца. Мир будет следовать за вами до врат небесных: и вы бы не пожелали, чтобы он вошел вместе с вами. Храните крепко любовь Христову. Молитесь за меня, как я молюсь за вас.

Господь Иисус да будет с вашим духом.

Ваш, в его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXLIV.— Мистеру Джорджу Гиллеспи.

[Джордж Гиллеспи был сыном мистера Джона Гиллеспи, некоторое время служившего проповедником Евангелия в Керколди. Он получил разрешение проповедовать Евангелие некоторое время до 1638 года; и в апреле того же года был рукоположен в сан служителя в Уимсе. В 1642 году Генеральной Ассамблеей он был переведен в одну из церквей Эдинбурга, где и оставался до самой смерти. Гиллеспи обладал талантами высочайшего порядка; и они ценились настолько высоко, что, будучи еще молодым, он был одним из четырех служителей, отправленных в качестве уполномоченных от Церкви Шотландии на Вестминстерскую ассамблею в 1643 году. Там он привлек всеобщее внимание убедительностью аргументов и редкой ученостью, которую проявил, отстаивая дело пресвитерии и противостоя эрастианству. На одном из заседаний этой Ассамблеи, когда ученый Селден произнес длинную и обстоятельную речь в пользу эрастианства, на которую, казалось, никто не был готов ответить, Гиллеспи, который был еще молодым человеком, был замечен пишущим. Почтенный друг подошел к его креслу и спросил, делает ли он заметки, но обнаружил, что он не написал ничего, кроме часто повторяемых слов: «Дай свет, Господи». Его друг убеждал его ответить. Гиллеспи наконец встал и в экспромтной речи опроверг Селдена с такой силой рассуждения и таким объемом знаний, что вызвал восхищение всех присутствующих. Говорят, что сам Селден заметил после того, как услышал этот ответ: «Этот молодой человек одной речью смел труд и ученость десяти лет моей жизни!» Гиллеспи умер в декабре 1648 года, на 36-м году жизни. Во время своей последней болезни он не находил большого утешения, но был силен в вере в приверженность божественным обетованиям — теме, на которой он часто настаивал в своих проповедях. Когда его спросили, есть ли у него какое-либо утешение, он сказал: «Нет; но хотя Господь не дает мне утешения, все же я буду верить, что мой Возлюбленный — мой, а я — Его». Двум служителям, которые спросили, какой совет он может им дать, он ответил: «У меня мало опыта в служении, так как я в нем всего девять лет; но я могу сказать, что получил больше помощи в деле проповедования от молитвы, чем от изучения; и гораздо больше помощи от содействия Духа, чем от книг». И все же он был известен как неутомимый исследователь. Он является автором различных работ, которые в основном носят полемический характер, таких как «Английские папистские церемонии» и «Жезл Ааронов расцветающий».]

(ПОДОЗРЕНИЯ В ЛЮБВИ ХРИСТА УСТРАНЕНЫ ТРЕМЯ ЖЕЛАНИЯМИ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я получил ваше письмо. Что касается моего положения, брат, я благословляю Его славное имя за то, что мои потери — это мое приобретение, моя темница — дворец, а моя печаль — радость. При моем первом прибытии мои опасения так сильно воздействовали на мой крест, что я стал ревновать к любви Христа, как будто Он изгнал меня из виноградника, и я был под великими упреками, как обычно расплавленное золото исторгает шлаковую пену, и сатана и наша испорченность формируют первые слова, которые произносит тяжелый крест, и говорят: «Бог гневается, Он не любит тебя». Но наши опасения не каноничны; они возводят ложь на Бога и любовь Христову. Но с тех пор, как мой дух успокоился и глина осела на дно колодца, я лучше вижу, что делал Христос. И теперь мой Господь вернулся со спасением под Своими крыльями. Теперь мне почти хватает половины небес, и я нахожу Христа каждый день столь сладким, утешительным, прекрасным и добрым, что меня беспокоят только три вещи: 1-е, я не вижу, как быть благодарным или как получить помощь, чтобы славить того Царственного Царя, Который поднимает согбенных. 2-е, Его любовь причиняет мне боль и ранит мою душу, так что я в лихорадке от отсутствия реального присутствия. 3-е, чрезмерное желание засвидетельствовать во имя Божье, что это Христос и Его истина, за которую я теперь страдаю; да, зеница ока чести Христовой, даже суверенитет и королевские привилегии нашего Царя и Законодателя, Христа. И поэтому пусть никто не пугается креста Христова или не возводит дурную молву на Него или на него; ибо Он несет и страдальца, и крест.

Я здесь обеспокоен спорами великих докторов (особенно с доктором Б.) в церемониальных и арминианских противоречиях, ибо все здесь развращены; но, благодарю Бога, без ущерба для истины или дискредитации моего исповедания. Итак, я вижу, что Христос может торжествовать в человеке более слабом, чем я; а кто может быть слабее? Но благодати Его достаточно для меня.

Брат, помните наш старый ковенант, молитесь за меня и напишите мне о своем положении. Господь Иисус да будет с вашим духом.

Ваш, в его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXLV.— Джин Гордон.

(БОГ — УДОВЛЕТВОРЯЮЩАЯ ДОЛЯ — ПРИВЕРЖЕННОСТЬ ХРИСТУ.)

МОЯ ОЧЕНЬ ДОРОГАЯ И ЛЮБИМАЯ СЕСТРА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я жажду услышать от вас. Я призываю вас подняться на холм к городу Царя, который должен быть взят силой. Ваше послеполуденное солнце склоняется к закату. Время съест вашу бренную жизнь, как червь, грызущий корень майского цветка. Одолжите Христу свое сердце. Поставьте Его как печать на нем. Впустите Его внутрь, а мир и детей оставьте за дверью. Они не ваши; сделайте себя и их для вашего истинного владельца, Христа. Хорошо, что Он — ваш Муж и их Отец. Какая может быть нехватка в умирающем человеке, когда Бог наполняет Его место? Уделяйте часы дня молитве. Докучайте Христу (если я могу так выразиться) и умоляйте Его; будьте часто у Его ворот; не давайте Его двери покоя. Я могу сказать вам, что Он будет найден. О, какое сладкое общение между Ним и мною! Я в темнице, но Он не в темнице. Он посрамил меня Своей добротой. Он пришел в мою темницу и похитил мое сердце и всю мою любовь. Пусть Он наслаждается этим! Я желаю, чтобы у моей любви никогда не было владельца, кроме Христа. Увы, увы старым любовникам, которые так долго держали нас в разлуке! Мы не расстанемся теперь. Он и я будем услышаны, прежде чем Он вырвется из моих рук. Я решил бороться со Христом, прежде чем оставлю Его. Но моя любовь к Нему повергла мою душу в лихорадку, и нет охлаждения моей лихорадке, пока я не получу реального обладания Христом. О сильная, сильная любовь Иисуса, ты ранила мое сердце своими стрелами! О боль! О боль любви ко Христу! Кто поможет мне славить?

Пусть у меня будут ваши молитвы. Благодать да будет с вами.

Ваша, в его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 13, 1637.

CXLVI.— Мистеру Джеймсу Брюсу, служителю Евангелия.

[Мистер Джеймс Брюс был служителем в Кингсбарнсе, в пресвитерии Сент-Эндрюса; принят в 1630 году. Прелатство и английские церемонии к тому времени уже значительное время навязывались Церкви Шотландии. Но Брюс, как и многие другие ее служители, будучи по принципам решительно расположенным к пресвитерии, отказался подчиниться. Однако ему было позволено продолжать свое служение, поскольку епископы в то время смещали очень немногих, так как введенные церемонии были настолько непопулярны, что считалось опасным и неблагоразумным принуждать к жесткому и повсеместному их соблюдению. Брюс рано выступил публично против попыток двора навязать англо-папистскую литургию, или Служебник, в 1637 году. Он был членом Глазговской ассамблеи 1638 года. Он умер в Кингсбарнсе 26 мая 1662 года, когда буря преследований была готова обрушиться на Церковь Шотландии, будучи таким образом избавленным от грядущего зла.]

(НЕПРАВИЛЬНОЕ СУЖДЕНИЕ О ПУТЯХ ХРИСТА.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — По самому близкому знакомству (что мы — дети Отца), я счел нужным написать вам. Мое положение в моих узах ради чести моего царственного Принца и Царя, Иисуса, столь же хорошо, как подобает свидетелю такого суверенного Царя. По прибытии сюда я был в великой скорби, борясь с упреками; будучи обремененным в сердце (как и сейчас) за мои безмолвные субботы и за лишенный пастыря народ, младенцев, только что рожденных, оторванных от груди, и за убранный стол детей. Я думал, что я — сухое дерево, выброшенное за изгородь виноградника. Но мои тайные представления о любви Христа, при Его сладком и долгожданном возвращении к моей душе, оказались ложью о любви Христа, выкованной искусителем и моим собственным сердцем. И я убежден, что это было так. Теперь внутри больше мира и безопасности, чем прежде; суд поднят и распущен, ибо он не был огражден во имя Божье. Я сильно ошибался, когда должен был призвать Христа за нелюбовь; ослепленная вера и моя лихорадка превратно поняли Его. Теперь, теперь Ему угодно угощать бедного узника и освежать меня радостью неизреченной и преславной! так что Святой Дух свидетельствует, что мои страдания — за истину Христову; и упаси Бог, чтобы я отрицал свидетельство Святого Духа и сделал Его лжесвидетелем. Теперь я свидетельствую под своей рукой, из некоторого небольшого опыта, что дело Христово, даже с крестом, лучше, чем королевская корона; и что Его упреки сладки, Его крест благоуханен, стены моей темницы прекрасны и просторны, мои потери — приобретение.

Я прошу вас, мой дорогой брат, помочь мне славить и помнить обо мне в вашей молитве к Богу. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в нашем Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 14, 1637.

CXLVII.— Джону Гордону, в Раско, в приходе Анвот, Галлоуэй.

[Говорят, что «Раско» означает «болотистое место», ссылаясь на первоначальное состояние местности. Старая башня или замок до сих пор стоит на пологом склоне, в трех милях от Гейтхауса и в двух от Анвота, но необитаем. Лесистая высота Кастрамонт была частью владений. Именно в этом старом особняке (Раско) Роберт Кэмпбелл, лэрд Кинзеанклё, друг Джона Нокса, умер от лихорадки в 1574 году, находясь в гостях у Гордона из Лохинвара, «выражая свою уверенность в победе и свое желание отойти и быть со Христом».]

(ПРОРЫВАЯСЬ НА НЕБЕСА — ХРИСТИАНИНОМ НЕ СТАТЬ ЛЕГКО — ГРЕХИ, КОТОРЫХ СЛЕДУЕТ ИЗБЕГАТЬ.)

МОЙ ДОСТОЙНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Не растрачивайте впустую свои короткие песочные часы, которые бегут очень быстро; ищите своего Господа вовремя. Позвольте мне получить от вас письмо под вашей рукой, как обещание Богу, Его благодатью, встать на новый путь хождения с Богом. Небеса не за соседней дверью; я нахожу, что быть христианином трудно. Немало нужно толкаться и пробиваться, чтобы войти в небесные врата; это замок, берущийся силой; — «Многие будут стараться войти, и не смогут».

Я умоляю и заклинаю вас Господом, иметь совесть в отношении опрометчивых и страстных клятв, яростного и внезапного мстительного гнева, ночного пьянства, ненужных компаний, нарушения субботы, причинения вреда кому-либо из ваших подчиненных словом или делом, ненависти к самим вашим врагам. «Если не примете Царствия Божия, как дитя», и не будете такими же кроткими и трезвыми, как младенец, «не сможете войти в Царствие Божие». Это слово, которое должно коснуться вас близко, заставить вас склониться и повергнуть себя ниц, и заставить ваш великий дух пасть. Я знаю, что это будет нелегко сделать, но я рекомендую это вам, поскольку вы дорожите своей долей в Царстве Небесном.

Брат, я могу, из нового опыта, говорить вам о Христе. О, если бы вы видели в Нем то, что вижу я! Река невидимых радостей Божьих текла от берега до берега через мою душу с тех пор, как я расстался с вами. Я желаю, чтобы я лишился части, лишь бы вы могли получить; чтобы ваша душа могла заболеть любовью ко Христу или, скорее, насытиться Им. Этот глиняный идол, мир, показался бы вам тогда не стоящим и фиги; время выведет вас из владения им. Когда глазные жилы лопаются, и дыхание становится холодным, и заключенная душа смотрит из окон глиняного дома, готовая выпрыгнуть в вечность, что бы вы тогда дали за лампу, полную масла? О, ищите его сейчас.

Я желаю, чтобы вы исправляли и обуздывали сквернословие, клятвы, ложь, пьянство, нарушение субботы и праздное времяпрепровождение в день Господень в отсутствие в кирке, насколько ваша власть достигает в том приходе.

Я слышал, что в то место, на которое я имею право от Бога, собираются навязать человека. Я знаю, что вы должны иметь голос согласно слову Божьему в этом (Деян. 1:15, 16, до конца; 6:3-5). Вы бы не хотели, чтобы какой-либо прелат лишил вас вашего земного владения; и это ваше право. Что я пишу вам, я пишу и вашей жене. Благодать да будет с вами.

Ваш любящий Пастырь,

С. Р.

Aberdeen, March 14, 1637.

CXLVIII.— Леди Халлихилл.

[Леди Халлихилл, чья девичья фамилия была Лирмонт, была женой сэра Джеймса Мелвилла из Халлхилла в Файфе, сына сэра Джеймса Мелвилла из Халлхилла, тайного советника короля Якова VI и искусного государственного деятеля и придворного своего времени, который умер в 1617 году. (Дуглас, «Пэрство», том II.) Следовательно, эта леди была невесткой леди Калросс, о которой упоминалось ранее. Ливингстон, который был лично знаком с ней, описывает ее как «выдающуюся благодатью и дарами»; и чья «память была очень драгоценной и освежающей» для него.]

(КРЕСТЫ ХРИСТА ЛУЧШЕ СОКРОВИЩ ЕГИПТА.)

ДОРОГАЯ И ХРИСТИАНСКАЯ ЛЕДИ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я очень хотел написать вашей светлости; но теперь, когда Господь предлагает подходящий случай, я не хотел упустить его.

Я не могу не познакомить вашу светлость с добрым обращением Христа к моей душе в этом доме моего странствия, чтобы ваша светлость знала, что Он так же хорош, как Его называют. Ибо при моем первом вступлении в это испытание (будучи поверженным и обеспокоенным упреками и ревностью к Его любви, чье имя и свидетельство я теперь несу в своих узах), я не боялся ничего больше, чем того, что я был выброшен за изгородь виноградника, как сухое дерево. Но, благословенно Его великое имя, сухое дерево было в огне и не сгорело; Его роса сошла и оживила корень иссохшего растения. И теперь Он снова пришел с радостью, и Ему было угодно угостить Своего изгнанного и скорбящего узника радостью Своих утешений. Теперь я плачу, но не печален; я наказан, но не умираю; у меня есть потеря, но я ни в чем не нуждаюсь; эта вода не может утопить меня, этот огонь не может сжечь меня из-за благоволения Того, Кто обитал в Кусте. Худшие вещи Христа, Его упреки, Его крест, лучше сокровищ Египта. Он открыл Свою дверь и принял в Свой винный дом бедного грешника, и оставил меня настолько больным любовью к моему Господу Иисусу, что если бы небеса были в моем распоряжении, я бы отдал их за Христа и не был бы доволен идти на небеса, если бы не был убежден, что Христос там. Я бы не отдал и не променял свои узы на бархат прелатов; ни мою темницу на их кареты; ни мои вздохи на весь смех мира. Этот глиняный идол, мир, не имеет большого двора в моей душе. Христос пришел и убежал на небеса с моим сердцем и моей любовью, так что ни сердце, ни любовь не мои: я молю Бога, чтобы Христос сохранил и то, и другое без возврата. По моей оценке, как я сейчас расположен, если бы моя доля в глине этого мира была выставлена на торги и продана, я бы счел ее дорогой за глоток воды. Я вижу, что любовь Христа настолько царственна, что не потерпит соперника; она должна иметь трон в одиночестве в душе. И я вижу, что яблоки обманывают детей, хотя они и изъедены червями. Изъеденные молью удовольствия этого нынешнего мира заставляют детей верить, что десять — это сто, и все же все, что здесь есть, — лишь тени. Если бы они отодвинули занавес, который висит между ними и Христом, они увидели бы себя глупцами, которые так долго не признавали Сына Божьего. Я не ищу ничего больше, кроме небес, кроме того, чтобы Он был прославлен в узнике Христа; и чтобы от моего имени многие славили Его высокое и славное имя, Который слышит вздохи узника.

Передайте мой поклон лэрду, вашему мужу; и вашему сыну, моему знакомому. Я желаю, чтобы Христос имел его юную любовь, и чтобы поутру он отправился в путь, чтобы искать то, чего мир не знает, и поэтому не ищет.

Благодать нашего Господа Иисуса Христа да будет с вами.

Ваша, в его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 14, 1637.

CXLIX.— Многоуважаемому Джону Осберну, провосту Эйра.

[О Джоне Осберне, купце в Эйре и в то время главном магистрате этого города, сейчас мало что известно. Он умер около конца 1653 года или начала следующего года, как видно из того, что его сын Дэвид был признан его наследником 17 января 1654 года. Он фигурирует в списке джентльменов в Эйршире, которых Миддлтон оштрафовал в 1662 году.]

(ПРИВЕРЖЕННОСТЬ ХРИСТУ — ЕГО ОДОБРЕНИЕ СТОИТ ВСЕХ МИРОВ.)

МНОГОУВАЖАЕМЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — По нашему небольшому знакомству и доброй молве, которую я слышу о вас, я не мог не написать вам. Мне нечего сказать, кроме того, что Христос, в том почетном месте, в которое Он вас поставил, доверил вам дорогой залог, который есть Его собственная слава; и вооружил вас Своим мечом, чтобы хранить этот залог и дать хороший отчет о нем Богу. Не бойтесь людей. Ваш Господин может скосить Своих врагов и сделать из прекрасных цветов иссохшее сено. Ваше время будет недолгим; после вашего послеполуденного времени придет ваш вечер, а после вечера — ночь. Служите Христу. Поддержите Его; пусть Его дело будет вашим делом; не отдавайте ни на волос истины; ибо она не ваша, а Божья. Тогда, раз уж вы уходите, возьмите с собой из этой жизни свидетельство Христа — «Хорошо, добрый и верный раб!» Его «хорошо» стоит целого корабля «добрых дней» и земных почестей. У меня есть причина говорить это, потому что я нахожу Его самой истиной. В мои печальные дни Христос весело смеется и говорит: «Все будет хорошо!» О, если бы все это королевство и все, кто знает Бога, знали, что происходит между Христом и мною в этой темнице — какие поцелуи, объятия и любовное общение! Я принимаю Его крест в свои объятия с радостью; я благословляю его, я радуюсь ему. Страдание за Христа — моя гирлянда. Я бы не променял Христа на десять тысяч миров! нет, если бы сравнение могло состояться, я бы не променял Христа на небеса.

Сэр, молитесь за меня, и молитвы и благословение узника Христова да встретят вас во всех ваших невзгодах. Благодать да будет с вами.

Ваш, во Христе Иисусе, его Господе,

С. Р.

Aberdeen, March 14, 1637.

CL.— Его любящему Другу, Джону Хендерсону. [См. Письмо CCVII.]

(ПРЕБЫВАНИЕ ВО ХРИСТЕ — ГОТОВНОСТЬ К СМЕРТИ.)

ЛЮБЯЩИЙ ДРУГ, — Пребывайте в любви Христовой и в учении, которое я преподал вам верно и усердно, по мере моих сил. Я чист от вашей крови. Бойтесь страшного имени Божьего. Держите в уме наставления, которым я учил вас, и любите истину Божью. Смерть, так же быстро, как бежит время, гонит вас из этой жизни; возможно, что вы можете свести свои счеты с вашим Судьей прежде, чем я увижу вас. Пусть спасение будет вашей заботой, ночью и днем, и отводите часы и времена дня для молитвы. Я радуюсь, слыша, что в вашем доме есть молитва. Смотрите, чтобы ваши слуги соблюдали день Господень. Эта грязь и бог из глины (я имею в виду суетный мир) не стоят того, чтобы их искать.

Наемный пастырь собирается быть навязанным вам, на место, на которое я имею ордер и право от Христа. Стойте за свои свободы, ибо слово Божье позволяет вам голосовать при выборе вашего пастыря.

Что я пишу вам, я пишу и вашей жене. Передайте ей мой сердечный привет. Благодать Божья да будет с вами.

Ваш любящий Друг и Пастырь,

С. Р.

Aberdeen, March 14, 1637.

CLI.— Джону Мейну, старшему.

[Джон Мейн, купец в Эдинбурге, был человеком просвещенного благочестия и решительным пресвитерианином. Его рвение и стойкость в поддержании пресвитерианских принципов подвергли его негодованию двора и прелатов. Поощрив вместе с другими гражданами Эдинбурга неконформистских служителей, сопровождая их к суду, когда их тащили перед Высшую комиссию, он был без вызова или суда сослан в Уигтаун Тайным советом согласно приказам короля. Но исполнение приговора было приостановлено. В отношении Пертских статей он не пошел ни на какой компромисс. В 1624 году, когда городской совет, сессия и граждане Эдинбурга собрались согласно древнему обычаю, соблюдаемому среди них со времен Реформации, чтобы устранить такие основания для разногласий, которые могли возникнуть, прежде чем объединиться в праздновании Вечери Господней, Мейн решительно настаивал на том, чтобы таинство совершалось без преклонения колен, церемония, с которой (как он сказал) он не мог согласиться. Из-за его рвения в этом вопросе он был вызван перед Тайный совет. Результатом стало то, что в июне того же года он был приговорен к изгнанию на север и заключению в городе Элгин. Около начала января следующего года он получил свободу на несколько дней, чтобы посетить свою семью, но с условием, что впоследствии он вернется к месту своего заключения. Однако смерть Якова VI 27 марта того же года положила конец его неприятностям на время. Ливингстон, описывая его в своих «Памятных характеристиках», говорит: «Он имел обыкновение летом и зимой вставать около трех часов утра и всегда петь какой-нибудь псалом, когда одевался. Он проводил время до шести часов в одиночестве в религиозных упражнениях, а в шесть поклонялся Богу со своей семьей, а затем шел в свою лавку». Мейн был женат на Барбаре Гамильтон, сестре первой жены знаменитого Роберта Блэра.]

(НАСЛАЖДЕНИЕ ЛЮБОВЬЮ БОЖЬЕЙ — НУЖДА В ПОМОЩИ — БРЕМЕНА.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я удивлен, что вы не прислали мне ответа на мое последнее письмо, ибо я нуждаюсь в нем. Я нахожусь в некотором роде при дворе нашего великого Царя, чья любовь заставила бы мертвого человека говорить и жить. Продолжится ли мой доступ ко двору или нет, я не могу сказать наверняка; но я часто имею Его ухо, и (только к Его славе я говорю это) нет недостатка в поцелуях любви Сына Божьего. Он считает хорошим бросать мне яблоки в мою темницу, чтобы я играл с ними, чтобы я не тосковал и не падал духом. Я должен оставить все попытки постичь глубину Его любви. Все, что я могу сделать, — это стоять рядом с Его великой любовью, смотреть и удивляться. Мои долги благодарности пугают меня; я боюсь, что мой кредитор получит вексель должника и рваный счет.

Мне было бы гораздо лучше от помощи. О, о помощи! и чтобы вы обратили внимание на мое положение. То, что вы не пишете мне, заставляет меня думать, что вы полагаете, будто меня не нужно жалеть, потому что Он посылает утешение. Но у меня боль от моей неблагодарности и боль от ощущения Его любви, пока я снова не заболею от жажды реального присутствия и реального обладания Христом. И все же в Христе нет глупой (если я могу так выразиться) или нежной любви. Он иногда повергает меня вниз за старые ошибки; и я знаю, что Он хорошо знает, что сладкие утешения раздуваются, и поэтому печаль должна дать выход ветру.

Мои безмолвные субботы — это незаживающие раны. Состояние этой угнетенной кирки и положение моего брата (я благодарю вас и вашу жену за вашу доброту к нему) держат мою боль острой и заставляют мои раны кровоточить. Но основание стоит твердо. Молитесь за меня. Благодать да будет с вами. Помните меня перед вашей женой.

Ваш, в его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 14, 1637.

CLII.— Мистеру Томасу Гарвену.

[Этот корреспондент был одним из служителей Эдинбурга. Письма CLXV и CCXLVII также адресованы ему. Броди в своем «Дневнике» в июне 1662 года говорит, что слышал его проповедь.]

(РАДОСТИ УЗНИКА — ЛЮБОВЬ ХРИСТА — ДОБРАЯ ДОЛЯ — НЕБЕСА В ВИДУ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я благословляю вас за ваше письмо; это был ливень для свежескошенной травы. Господь дал вам язык ученых. Будьте плодотворны и смиренны.

Возможно, что вы можете прийти к моему положению или подобному; но вода не так глубока, и поток не так силен, как говорят. Я думаю, мой огонь не так горяч; моя вода — сухая земля, моя потеря — богатое приобретение. О, если бы стены моей темницы были высокими, широкими и просторными, а место — сладким! Никто не знает этого, никто, я говорю, не знает этого, мой дорогой брат, так хорошо, как Он и я; никто не может изложить это на бумаге так, как мой Господь запечатлел это в моем сердце. Мой бедный запас вырос с тех пор, как я приехал в Абердин; и если бы кто-нибудь знал, какую ошибку я совершил, ревнуя к такому честному любовнику, как Христос, Который не удерживал Свою любовь от меня, они бы думали об этом больше. Но я вижу, что Он должен быть выше меня в милости. Я никогда не буду спорить с Ним; думать о том, чтобы вознаградить Его, — глупость. Если бы у меня было столько ангельских языков, сколько упало капель дождя с момента сотворения, или сколько листьев на деревьях во всех лесах земли, или звезд на небе, чтобы славить, все же мой Господь Иисус всегда был бы в долгу передо мной. Мы никогда не сведем наши счета. Прощение должно закрыть расчет; ибо Его утешения для меня в этом почетном деле почти вывели меня за пределы скромности; хотя я не позволю каждому знать, что между нами. Любовь, любовь (я имею в виду любовь Христа) — это самый горячий уголь, который я когда-либо чувствовал. О, но дым от него горяч! Бросьте на него все соленое море, он будет пылать; ад не может погасить его; многие, многие воды не погасят любовь. Христос обратился к Своему бедному узнику в массе и глобусе любви. Я удивляюсь, что Он тратит так много любви на такого расточителя, как я; но Он не расточитель, а обилен в милости. У Него нет скупой милостыни, когда Ему угодно давать. О, если бы я мог пригласить всю нацию любить Его! Свободная благодать — это неизвестная вещь. Этот мир слышал только голое имя Христа, и не более. В Его любви есть бесконечные складки, которые святые никогда не смогут развернуть; я хотел бы, чтобы она была лучше известна и чтобы Христос получал больше того, что Ему причитается, чем Он получает.

Брат, вы избрали добрую долю, приняв сторону Христа. Вы увидите, как Он выиграет поле, и получите часть добычи, когда Он будет делить ее. Они лишь глупцы, которые смеются над нами; ибо они видят только обратную сторону луны, все же наш лунный свет лучше их двенадцатичасового солнца. Мы получили Новые Небеса, и, как залог этого, любовное кольцо Жениха. У детей брачного чертога есть причина прыгать и скакать от радости; ибо брачный пир приближается, и мы находим полдник сладким и утешительным. О время, не будь медленным! О солнце, двигайся быстро и ускорь наш пир! О Жених, будь подобен серне или молодому оленю на горах! О Возлюбленный, беги быстро, чтобы мы могли однажды встретиться!

Брат, я сдерживаю себя из-за нехватки времени. Молитесь за меня; я надеюсь помнить вас. Благоволение Того, Кто обитал в кусте, нежные милости Божьи во Христе да обогатят вас. Благодать да будет с вами.

Ваш, в его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 14, 1637.

CLIII.— Бетайе Эйрд.

[Фамилия Эйрд не является редкостью в истории Церкви. Мистер Уильям Эйрд был известным служителем в Эдинбурге во времена Ливингстона. «История» Водроу упоминает Эйрда из Муркирка, а также Джона Эйрда из Милтона. В мемуарах Уолтера Прингла из Гринноу мы находим, что Джеймс Эйрд был его близким другом. Но был ли этот корреспондент связан с кем-либо из них, мы не знаем. Она могла быть просто прихожанкой Анвота.]

(НЕВЕРИЕ ПОД ИСПЫТАНИЕМ — СОЧУВСТВИЕ И ЛЮБОВЬ ХРИСТА.)

ДОСТОЙНАЯ СЕСТРА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я знаю, что вы желаете новостей из моей темницы, и я покажу вам новости. При моем первом вступлении сюда Христос и я не очень хорошо договорились об этом. Дьявол устроил тяжбу в доме, и я возложил вину на Христа; ибо мое сердце было наполнено упреками, и я боялся, что я — изгой, и что я — лишь иссохшее дерево в винограднике, и лишь заслонял солнце от добрых растений своей праздной тенью, и что, следовательно, мой Господин дал злому рабу поля, чтобы отослать его. Старая виновность (как свидетель) сказала: «Все это правда». Мои опасения были беременны безверными страхами, и неверие поставило печать и аминь на все. Я считал себя в тяжелом положении. Некоторые говорили, что у меня есть причина радоваться, что Христос удостоил меня быть свидетелем за Него; и я сказал в своем сердце: «Это слова людей, которые видят только мою внешность и не могут сказать, лжесвидетель я или нет».

Если бы Христос в этом деле был таким же своевольным и резким, как я, моя вера перевалила бы через холм и сломала бы себе шею. Но мы хорошо встретились — поспешный глупец и мудрый, терпеливый и кроткий Спаситель. Он не воспользовался законным преимуществом моей глупости, но ждал, пока моя дурная кровь не остыла, а мой взбаламученный и встревоженный колодец не начал проясняться. Он ничуть не гневался на лихорадочный бред бедного искушаемого грешника; но Он милостиво простил и пришел (как Ему и подобает), с благодатью и новым утешением, к грешнику, который заслуживал обратного. И теперь Он доволен целовать мои черные уста, вкладывать Свою руку в мою и питать меня столькими утешениями, сколько напитало бы десять голодных душ. И все же я не смею сказать, что Он расточитель утешений, ибо ничто меньшее не поддержало бы меня; одна крупица меньше — и чаша весов перевесила бы.

Теперь, кто подобен тому царственному Царю, увенчанному в Сионе! Где мне взять престол для реального Величия, чтобы посадить Его? Если бы я мог поставить Его так высоко над небесами, как тысячи тысяч высот, придуманных людьми и ангелами, я бы счел Его все еще слишком низко. Я молю вас, ради Бога, моя дорогая сестра, помочь мне славить. Его любовь не имеет ни края, ни дна; Его любовь подобна Ему Самому, она превосходит всякое естественное разумение. Я пытаюсь постичь ее своими руками; но это как если бы ребенок хотел взять глобус моря и суши в свои две короткие руки. Благословенно и свято Его имя! Это должна быть Его истина, за которую я теперь страдаю; ибо Он не стал бы смеяться над ложью и не был бы свидетелем Своими утешениями ночному сну.

Я прошу ваших молитв; и молитва и благословение узника Христова да будут на вас. Благодать да будет с вами.

Ваша в его сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 14, 1637.

CLIV.— Александру Гордону из Нокгрея, близ Карсферна.

(ПРЕДСТОЯЩИЕ ИСПЫТАНИЯ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — У меня нет досуга писать вам. Пути Христа были известны вам задолго до того, как я, будучи лишь ребенком, узнал что-либо о Нем. Какую несправедливость и насилие прелаты могут, с Божьего позволения, причинить вам для вашего испытания, я не знаю; но я знаю, что ваша десятидневная скорбь закончится. Боритесь до последнего вздоха за Христа. Изгнание из этих королевств определено против меня, как я слышу; эта земля не терпит меня. Я прошу вас рекомендовать мое положение и узы моим братьям и сестрам с вами. Я доверяю больше своего духовного утешения вам и им в этом отношении, мой дорогой брат, чем многим в этом королевстве. Я надеюсь, что вы не будете отсутствовать для узника Христова.

Ничего не бойтесь; ибо я уверяю вас, что Александр Гордон из Нокгрея выйдет победителем и спасет свою душу. И чего тогда он может желать, что стоит иметь? Ваши друзья холодны (как вы пишете); и так же те, кому я доверял много. Наш Муж хорошо делает, разбивая наших идолов вдребезги. Сухие колодцы посылают нас к источнику. «Жизнь моя не дорога мне, лишь бы я мог совершить свое поприще с радостью». Я боюсь, что вам придется уехать; ваш новый наемник не потерпит вашего неодобрения его, ибо прелат боится, что Христос получит вас; а этого он не хочет.

Благодать да будет с вами.

Ваш в его сладчайшем Господе и Учителе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CLV.— Гриззел Фуллертон.

[Гриззел Фуллертон была дочерью Уильяма Фуллертона, провоста Керкубри, и Мэрион Макнот. См. Письмо VI.]

(ЕДИНОЕ НА ПОТРЕБУ — ЛЮБОВЬ ХРИСТОВА.)

ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Увещеваю вас в Господе искать своего единого на потребу, доброй части Марии, которая не отнимется от вас. Устремите свое сердце и душу к наследию детей. Этот глиняный идол — мир — лишь для незаконнорожденных, а вы — Его законнорожденное дитя. Учитесь (как делала до вас ваша дорогая мать) стучать в дверь Христову. Множество милостей Христос даровал ей, и у Него в избытке есть что дать вам. Вы — семя верных, рожденное в Ковенанте; требуйте своего права. Я бы не променял Христа Иисуса на десять миров славы. Я теперь знаю (благословен мой Учитель!), как повернуть замок и отпереть дверь моего Возлюбленного; и Он принимает бедного странника, когда тот приходит в Его дом. Я преисполнен и удовлетворен любовью Христовой, которая лучше вина. Она — огонь в моей душе; пусть ад и мир льют на него воду, они не преуспеют. Я нашел верный путь к Христу. Я рекомендую Его вам превыше всего. Придите и ощутите благоухание Его дыхания; посмотрите, не сладки ли Его лобзания. Он не желает ничего иного, как быть окруженным любовью; будьте с Ним простосердечны, и вы будете еще желаннее; вы не знаете, как сильно Христос жаждет всей вашей любви. Не думайте, что это воображение и детские игры, из-за которых мы поднимаем шум. Я бы не стал страдать за это, если бы это было так. Я готов поставить на кон свое небо, что это путь к славе. Помышляйте о истине и гнушайтесь путями, измышленными людьми в поклонении Богу.

Благодать Христа да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 14, 1637.

CLVI. — Патрику Карсену.

[Возможно, это был сын Джона Карсена, упомянутого ранее. См. письмо CXXVII.]

(РАННЯЯ ПРЕДАННОСТЬ ХРИСТУ.)

ДОРОГОЙ И ЛЮБИМЫЙ ДРУГ, — Не могу, имея возможность передать письмо, не увещевать вас посвятить любовь вашей юности Христу; и в сей день, пока солнце ваше высоко и юность служит вам, искать Господа и лица Его. Ибо нет ничего вне небес столь необходимого для вас, как Христос. И вы не можете не знать, что ваш день закончится, и ночь смерти призовет вас от удовольствий сей жизни: а приговор, вынесенный в смерти, пребывает вовек — доколе жив Бог! Юность, как правило, — быстрый и готовый слуга сатаны, исполняющий его поручения; ибо она — гнездо для похоти, сквернословия, пьянства, богохульства, лжи, гордыни и суеты. О, если бы в вас было такое сердце, чтобы бояться Господа и посвятить свою душу и тело на служение Ему! Когда придет время, и жилы ваших глаз порвутся, и лицо ваше побледнеет, и ноги и руки задрожат, и дыхание ваше станет холодным, и ваша бедная душа посмотрит из темницы плоти, чтобы обрести свободу; тогда добрая совесть и милость вашего Господа будут стоить всей славы мира. Ищите этого как своего венца и короны.

Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 14, 1637.

CLVII. — Карлтону.

[Ливингстон в своих «Характеристиках» упоминает двух лиц с этим именем: «Фуллертон из Карлтона, в Галлоуэе, серьезный и жизнерадостный христианин» и «Кэткарт из Карлтона, в Каррике, старый, опытный христианин», пользовавшийся большим уважением среди верующих своего времени за умение разрешать вопросы совести и помогать людям, находящимся в духовной скорби. Но представляется ясным, что корреспондентом Резерфорда был Джон Фуллертон из Карлтона, в приходе Борг. Ибо в письме XV о нем говорится как о жителе Галлоуэя. В «Протоколах комитета ковенантеров» мы находим следующие поместья, перечисленные рядом, все они находятся в нескольких милях от Анвота, а именно: «Робертон и Карлтон, Кейлли и Руско, Карслут и Кассинкарри». Имя его супруги стоит перед письмом CCLVI.]

[Это был также тот самый Карлтон, который написал акростих на Мэрион Макнот (см. примечание к письму V). Он был автором поэмы «Горлица в отсутствие и присутствие своего единственного Избранника. 1664», посвященной автором леди Джейн Кэмпбелл, виконтессе Кенмур, с которой он состоял в родстве. Он также написал в стихах «Манифест Королевства Шотландии в пользу Лиги и Ковенанта». (См. «Протоколы комитета ковенантеров».)]

(ВОЗРАСТАЮЩЕЕ ОЩУЩЕНИЕ ЛЮБВИ ХРИСТОВОЙ — ПОКОРНОСТЬ — МЕРТВОСТЬ ДЛЯ ЗЕМНОГО — ИСКУШЕНИЯ — НЕДОМОГАНИЯ.)

ВЕЛИКОПОЧТЕННЫЙ СЭР, — Я не стану приписывать то, что вы мне не пишете, забывчивости. Как бы то ни было, у меня есть Тот, Кто превыше всего и Кто не забывает меня — напротив, Он возрастает в Своей милости. Его святому Величеству было угодно взять меня с кафедры и научить меня в моем изгнании и темнице многим вещам, которые прежде были для меня тайнами.

Я вижу Его бездонную и беспредельную любовь и милость, а также мои сомнения и бредни, которые при первом моем вступлении в эту печь были столь глупы и дерзки, что я говорил Христу, Который есть сама Истина, прямо в лицо: «Ты лжешь». Я едва не потерял свою хватку. Я недоумевал, Христос ли это или нет; ибо туман и дым моего смятенного сердца заставляли меня ошибаться в моем Господине Иисусе. Моя вера была тусклой, надежда — замерзшей и холодной; а моя любовь, порождавшая сомнения, имела некоторую теплоту, жар и дым, но вовсе не пламя. И все же я искал некоторого блага от старого притязания Христа на меня, хотя я утратил все свои права. Но искуситель слишком сильно влиял на мои помыслы и все раздувал угли. Увы! Я прежде не знал, как искусен мой Ходатай и Заступник, Христос, в заступничестве и в прощении мне таких безумств. Теперь Он вернулся к моей душе с исцелением под крыльями Своими; и я теперь ни в чем не остаюсь в долгу перед Христом; ибо Он Своим присутствием с лихвой воздал мне за боль, которую я претерпел от ожидания, и за любую малую потерю, которую я понес, свидетельствуя против причиняемых Ему обид. Думаю, моему Господу было больно скрываться дольше. В некотором смысле Он упрекал Свою собственную немилость и раскаивался в Своем гневе. И теперь, чего мне не хватает на земле, что Христос мог бы дать бедному узнику? О, как сладостен и прекрасен Он теперь! Увы! что я не могу найти никого, кто помог бы мне вознести моего Господа Иисуса на Его престол превыше всей земли.

Во-вторых, я теперь приведен к некоторой мере покорности, и я решил ждать, пока не увижу, что мой Господь Иисус сделает со мной. Я не смею теперь давать прозвища или говорить хоть слово против всевидящего и всенадзирающего провидения моего Господа. Я вижу, что провидение движется не на сломанных колесах. Но я, как глупец, выкраивал провидение для собственного удобства: умереть в своем гнезде, спать до седых волос и лежать на солнечной стороне горы, в моем служении в Анвоте. Но теперь мне нечего сказать против чужого очага и чужого дома, ни против шатров Кидарских, где я живу, будучи удален от моих знакомых, моих возлюбленных и моих друзей. Я вижу, что Бог держит мир на Своих колесах и лепит его, как горшечник сосуд на круге. Я не смею сказать, что в провидении есть какое-либо беспорядочное или нерегулярное движение. Господь сотворил это. Я не пойду судиться со Христом, ибо ничего от этого не выиграю.

В-третьих, я научился некоторому большему умерщвлению; и не скорбеть, и не искать сосать сухие сосцы мира. Напротив, мой Господь наполнил меня такими яствами, что я подобен пирующему, который не желает обычной пищи. Что мне до того, чтобы пасть на колени и поклоняться великому идолу человечества — миру? У меня есть Бог лучше, чем любой глиняный бог: более того, в настоящее время, в моем нынешнем расположении, я не прочь дать этому миру расписку в отказе от моего пожизненного права на него за хлеб и воду. Я знаю, что это не мой дом и не дом Отца моего; это лишь подножие Его ног, внешний двор Его дома, Его дальние поля и пустоши. Пусть незаконнорожденные берут его. Надеюсь никогда не считать себя обязанным ему ни честью, ни богатством. Напротив, теперь я говорю смеху: «Ты безумие».

В-четвертых, я нахожу совершенно истинным, что величайшее искушение вне ада — это жить без искушений. Если бы мои воды стояли, они бы протухли. Вера становится лучше от свежего воздуха и от резкого зимнего шторма в лицо. Благодать увядает без невзгод. Дьявол — лишь главный фехтовальщик Божий, обучающий нас владеть нашим оружием.

В-пятых, я никогда не знал, как я слаб, до сего момента, когда Он скрывается, и когда мне приходится искать Его семь раз на дню. Я — сухая и иссохшая ветвь, кусок мертвого трупа, сухие кости, не способные перешагнуть через соломинку. Мысли о моих старых грехах — как призыв смерти для меня, и недавнее дело моего брата поразило меня в самое сердце. Когда мои раны заживают, малейшее прикосновение заставляет их кровоточить вновь; так тонкокожа моя душа, что, мне кажется, она подобна коже нежного человека, который не может ни к чему прикоснуться. Вы видите, как далеко я был бы от цели, если бы Его благодать не была достаточна для меня.

Горе мне за день Шотландии! Горе, горе мне за мою мать-блудницу; ибо указ вышел! Женщины сей земли назовут бездетные и нерождающие утробы блаженными. Гнев Господень изошел и не вернется, пока Он не исполнит намерение сердца Своего против Шотландии. И все же Он сделает Шотландию новым, острым орудием, имеющим зубья, чтобы молотить горы и развевать холмы, как мякину.

Благословение узника да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 14, 1637.

CLVIII. — Леди Басби. [См. письмо CXXXIII.]

(ХРИСТОС ВСЕЦЕНЕН И ЛУЧШЕ ВСЕГО В НАШЕЙ НИЗШЕЙ ТОЧКЕ — ГРЕХОВНОСТЬ СТРАНЫ — МОЛИТВЫ.)

ГОСПОЖА, — Я знаю, что вы иногда думаете о том, что Христос делает в Сионе, и что ненавистники Сиона могут испить до дна нашу чашу и получить горящие угли нашей печи, в которой мы были испытаны в те многие прошедшие годы. О, если бы этот народ пробудился, чтобы взывать к Богу о воздвижении новой скинии Христу в Шотландии. О, если бы это королевство знало, как достоин Христос Своего места! Его достоинство всегда было выше человеческой оценки Его.

А что до меня, то я скорблю сердцем, что не могу найти в себе расположения оставить себя и полностью уйти во Христа. Увы! что должна быть хоть частица меня вне Его, и что мы оставляем слишком много свободы и простора для себя, и своего собственного удобства, и чести, и удовольствий, и так мало места для вседостойного любви Христа. О, каких трудов и издержек стоит Христу, прежде чем Он обретет нас! И когда все сделано, мы не стоим того, чтобы нас иметь. Удивительно, что Он ищет подобных нам. Но любовь не замечает черноты и никчемности; ибо если бы это было не так, Христос никогда не заключил бы с нами столь прекрасную и благословенную сделку, как Ковенант благодати. Я нахожу, что во всех наших страданиях Христос лишь проводит межи, чтобы каждый из нас мог сказать: «Мое и твое»; и чтобы люди могли знать по своим крестам, как слабо основание природы, на котором стоишь в испытании; что цель, которую наш Господь преследует во всех наших страданиях, — это ввести благодать в суд и в просьбы среди нас. Я бы пал и не достиг небес, если бы у меня не было ничего, кроме моей собственной силы, чтобы поддержать меня; и если бы Христос сказал мне: «Делай или умри», было бы легко определить, что со мной станет. Выбор был бы легким, ибо я должен был бы умереть, если бы Христос прошел мимо с суженными внутренностями; и кто тогда поднял бы нас в наших стеснениях? Я знаю, мы можем сказать, что Христос наиболее добр в Своей любви, когда мы наиболее слабы; и что если бы Христа не было впереди в наши печальные дни, воды прошли бы над нашей душой. Его милость имеет установленный срок и назначенное место, как далеко и не дальше будет течь море скорби и где волны его будут остановлены. Он предписывает, сколько боли и печали, как по весу, так и по мере, мы должны иметь. У вас, значит, есть веская причина отозвать свою любовь от всех возлюбленных и отдать ее Христу. Тот, Кто сострадает во всех ваших страданиях, не смотрит на вас в ваши печальные часы с бесчувственным сердцем или сухими глазами.

Все святые Господни могут видеть, что это потерянная любовь, которая расточается на сей погибающий мир. Смерть и суд заставят людей сетовать, что их заблуждающиеся сердца побудили их возложить и расточить свою любовь на ложные призраки и ночные сны. Увы! что Христос должен страдать хуже из-за Своей собственной благости в том, что Он заставил мир и Евангелие идти вместе; и что мы еще никогда не взвесили достоинство Христа в Его установлениях, и что мы близки к тому, чтобы быть лишенными колодца, прежде чем вкусили сладость воды. Может быть, с влажными глазами, мокрым лицом и усталыми ногами мы будем искать Христа и не найдем Его. О, если бы эта земля смирилась вовремя и молитвами, воплями и смирением привела бы Христа обратно в церковные двери, теперь, когда Он повернулся к нам спиной, и Он ушел к порогу, и одна Его нога, так сказать, уже за дверью! Я уверен, что Его уход — наше заслуженное; мы купили его своими беззакониями; ибо даже собственные дети Господни уснули, и, увы! исповедники веры стали состоять из одних показух и мод, и не трудятся восстановить себя. Каждый имеет свою установленную меру веры и святости и довольствуется лишь скудной мерой благочестия, как будто этого достаточно, чтобы привести его на небо. Мы забываем, что по мере того, как растут наши дары и свет, должны расти и Божья прибыль, и проценты с Его талантов; и что мы не можем платить Богу старым обычаем (как мы привыкли говорить), который мы дали Ему семь лет назад; ибо это значило бы насмехаться над Господом и торговаться с Ним, как нам угодно. О, какая трудность в нашем христианском пути, и как часто мы не достигаем многих тысяч вещей, которые причитаются Христу! И мы не задумываемся, как далеко наш дорогой Господь позади нас.

Госпожа, я не могу воздать вам благодарность, как хотел бы, за вашу доброту к моему брату, угнетенному страннику; но я поминаю вас пред Господом, как могу. Умоляю вас помышлять обо мне, Его узнике, и молиться, чтобы Господу было угодно дать мне место говорить к Его народу во имя Его.

Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш в Его сладком Господе и Учителе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CLIX. — Джону Флемингу, бейлифу Лейта. [Письмо LXVIII.]

(НАСТАВЛЕНИЯ ДЛЯ ХРИСТИАНСКОГО ПОВЕДЕНИЯ.)

ДОСТОЙНЫЙ И ГЛУБОКОЛЮБИМЫЙ В ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я получил ваше письмо. Я хотел бы, чтобы я мог удовлетворить ваше желание, составив и оформив для вас христианский справочник. Но ученые люди сделали это до меня, более рассудительно, чем я могу; особенно мистер Роджерс, Гринхэм и Перкинс. Тем не менее, я покажу вам, к чему я стремился сам; хотя я всегда не достигал своей цели.

1. Чтобы часы дня, в большей или меньшей степени, для Слова и молитвы были отданы Богу; не щадя двенадцатого часа, или полудня, хотя бы это было и короткое время.

2. Посреди мирских занятий должны быть некоторые мысли о грехе, смерти, суде и вечности, по крайней мере, со словом или двумя краткой молитвы к Богу.

3. Остерегаться блуждания сердца в частных молитвах.

4. Не роптать, если вы выходите из молитвы без чувства радости. Подавленность, чувство вины и голод часто лучше для нас.

5. Чтобы день Господень, с утра до ночи, проводился всегда либо в частном, либо в общественном поклонении.

6. Чтобы следить за словами, избегать блуждающих и праздных мыслей, остерегаться внезапного гнева и желания мести, даже тем, кто преследует истину; ибо мы часто смешиваем наше рвение с нашим «диким огнем».

7. Чтобы известные, обнаруженные и открытые грехи, которые противны совести, избегались как опаснейшие приготовления к ожесточению сердца.

8. Чтобы в обращении с людьми соблюдались вера и истина в ковенантах и торговле, чтобы мы обращались со всеми людьми в искренности; чтобы совесть была чувствительна к праздным и лживым словам; и чтобы наше поведение было таким, чтобы те, кто видит его, могли говорить с почтением о нашем сладком Учителе и исповедании.

9. Я был сильно упрекаем: 1. За то, что не отношу все к Богу как к последней цели; что я не ем, не пью, не сплю, не путешествую, не говорю и не мыслю для Бога. 2. Что я не извлекал пользы из хорошей компании; и что я не оставлял слова убеждения даже для естественных и нечестивых людей, например, обличая их в сквернословии; или из-за того, что был молчаливым свидетелем их распущенного поведения; и потому что я не стремился во всех компаниях делать добро. 3. Что горести и бедствия Кирка и отдельных исповедников не трогали меня. 4. Что при чтении жизни Давида, Павла и подобных им, когда это смиряло меня, я (не достигая их святости) не старался подражать им, хотя бы издалека, согласно мере Божьей благодати. 5. Что нераскаянные грехи юности не были рассмотрены и оплаканы. 6. Что внезапные порывы гордыни, похоти, мести, любви к почестям не были сопротивляемы и оплакиваемы. 7. Что мое милосердие было холодным. 8. Что опыт, который я имел от того, что Бог слышал меня в том или ином частном случае, будучи собранным, все же в новой беде я всегда (хотя бы раз) должен был искать свою веру, как будто мне нужно начинать с А, Б, В снова. 9. Что я не более смело противоречил врагам, говорящим против истины, будь то на публичных церковных собраниях, или за столом, или в обычных беседах. 10. Что в великих бедах я получал ложные отчеты о любви Христа и не верил Ему в Его наказании; тогда как событие сказало: «Все было в милости». 11. Ничто так не трогает меня и не тяготит мою душу, как то, что я никогда от сердца, в своем процветании, не мог так бороться в молитве с Богом, ни быть столь мертвым для мира, столь голодным и больным от любви ко Христу, столь небесно мыслящим, как когда десять стоунов веса тяжелого креста были на мне. 12. Что крест исторгал обеты нового послушания, которые легкость сдула, как мякину перед ветром. 13. Что практика была столь короткой и узкой, а свет — столь длинным и широким. 14. Что смерть не была часто предметом размышления. 15. Что я не был заботлив о приобретении других для Христа. 16. Что моя благодать и дары приносят мало или вовсе не приносят благодарности.

Есть также некоторые вещи, которыми я был поддержан, как: 1. Я извлекал пользу из одиноких поездок в долгое путешествие, отдавая это время молитве. 2. Воздержанием и посвящением дней Богу. 3. Молитвой за других; ибо, имея поручение к Богу за них, я получал что-то для себя. 4. Я был действительно утвержден во многих частностях, что Бог слышит молитвы; и поэтому я привык молиться о чем угодно, как бы мало это ни было важно. 5. Он дал мне возможность не сомневаться, что этот осмеянный путь, который называют прозвищем, — единственный путь на небо.

Сэр, эти и многие другие события в вашей жизни должны быть рассмотрены; и, 1. За мыслями об атеизме нужно следить, как, например: «Есть ли Бог на небе?», что будет беспокоить и нападать на лучших в некоторые времена. 2. О возрастании в благодати нужно заботиться превыше всего; и оплакивать отпадение от нашей первой любви. 3. Совесть должна быть чувствительна к молитве за врагов, которые ослеплены.

Сэр, я благодарю вас самым сердечным образом за заботу о моем брате, а также обо мне. Надеюсь, это отложено для вас и помянуто на небесах.

Я все еще стыжусь доброты Христа к такому грешнику, как я. Он оставил огонь в моем сердце, который ад не может залить водой, чтобы погасить или потушить его. Помогите мне славить и молитесь за меня, ибо вы имеете благословение и молитвы узника.

Передайте мою любовь вашей жене. Благодать да будет с вами.

Ваш во Христе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, March 15, 1637.

CLX. — Александру Гордону из Эрлстона.

(АЛКАНИЕ САМОГО ХРИСТА, А НЕ ЕГО ЛЮБВИ.)

ВЕЛИКОПОЧТЕННЫЙ И ДОСТОЙНЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я жажду услышать от вас. Я получил мало писем с тех пор, как прибыл сюда; я нуждаюсь в слове. Сухое растение должно быть полито.

Мое дело между Христом, моим Господом, и мной стоит между любовью и ревностью, верой и подозрением в Его любви; удивительно, что Он ведет хозяйство со мной. Я веду много споров со Христом, но Он заключает столько же соглашений со мной. Я думаю, Его неизменная любовь сказала: «Я бросаю тебе вызов сломить Меня и изменить Меня». Если бы у Христа были такие переменчивые и новые мысли о моем спасении, как у меня, я думаю, я был бы в печальном проигрыше. Он не потакает глупцу, подобному мне, в моем неверии, но упрекает меня и вменяет мне доброту. Христос больше похож на бедного друга и нуждающегося узника, выпрашивающего любовь, чем я. Я не могу, ради стыда, получить от Христа «нет» на всю мою любовь, ибо Он не упустит Своего дела из-за искания. Слава Богу, что мой Жених не устает ухаживать. Честь Ему! Он — настойчивый проситель моей души. Но как любовь — Его, так боль — моя, что мне нечего дать Ему. Его бухгалтерская книга полна моих долгов милости, доброты и свободной любви ко мне. О, если бы я мог читать с влажными глазами! О, если бы Он дал мне проценты с процентов, чтобы я мог вернуть! Или, скорее, желание моей души — чтобы Он описал мою личность, душу и тело, любовь, радость, уверенность, страх, печаль и желание, и привел в исполнение залог, и позволил мне быть проданным Христу, и взятым домой в дом и к очагу моего кредитора.

Господь знает, что, если бы я мог, я бы продал себя без права выкупа Христу. О сладкий Господь Иисус, сделай рынок и перебей цену всех моих покупателей! Я готов поклясться, что во Христе есть тайна, которой я никогда не видел; тайна любви. О, если бы Он отложил край покрывала, которое над ней, и позволил моей жаждущей душе увидеть ее! Я бы выломал дверь и вошел к Нему, чтобы получить полное чрево любви; ибо я — алчущая и изголодавшаяся душа. О, сэр, если бы вы или кто другой сказали Ему, как больна моя душа, умирающая от нехватки сердечного глотка любви Христовой! О, если бы я мог обожать (если я могу использовать это слово в данном случае) Его Самого так же, как я обожаю Его любовь! Жаль, что Христос Сам не должен быть выбором моего сердца, а не проявленная любовь Христа. Это удовлетворило бы меня в некоторой мере, если бы у меня был хоть какой-то дар, чтобы дать за Его любовь. Должен ли я предложить Ему свои хвалы? Увы! Он больше, чем хвалы. Я оставляю это, чтобы Он был превознесен согласно Своему достоинству, которое выше того, что может быть познано.

И все же все это время я искушаю Его, чтобы увидеть, есть ли в Нем и любовь, и гнев против меня. Я вырван из Его стада (дорогого мне!) и от кормления Его агнцев; поэтому я хожу во вретище, как тот, кто потерял жену юности своей. Скорбь и печаль подозрительны и извергают против Него дым сомнений; и я часто говорю: «Покажи мне, за что Ты судишься со мной. Скажи мне, о Господь: прочти обвинение против меня». Но я знаю, что не могу ответить на Его доводы; я проиграю дело, когда оно дойдет до открытого суда. О, если бы я мог заставить свое сердце верить, что сны — это сны! И все же, когда Христос дает моим страхам ложь и говорит мне: «Ты лжец», тогда я радуюсь. Я решил надеяться на покой и лежать на краю на своей стороне, пока вода не спадет и брод не станет проходимым. И хотя я испытываю боль в тоске по избавлению, чтобы я мог говорить о Нем в великом собрании, все же я думаю, что есть радость в этой боли и ожидании; и я даже радуюсь, что Он откладывает меня на время и уклоняется от меня. О, если бы я мог ждать всю вечность, хотя бы я никогда не получил желания своей души, лишь бы Он был прославлен! Я хотел бы, чтобы моя боль и мое служение могли жить долго, чтобы служить Ему; ибо я знаю, что я — глиняный сосуд, созданный для Его употребления. О, если бы даже мои разбитые черепки могли служить для прославления Его! Я желаю благодати Христа, чтобы быть охотно довольным тем, чтобы мой ад (за исключением Его ненависти и неудовольствия, которые я исключаю из игры, ибо покорность этому не требуется) был проповедью Его славы людям и ангелам во веки веков! Когда все сделано, что я могу добавить к Нему? Или что может сделать такая глиняная тень, как я? Я знаю, что Он не нуждается во мне. У меня есть причина быть опечаленным и растаять в слезах, если бы у меня была благодать сделать это (Господи, даруй мне ее!), видеть прекрасное лицо моего Возлюбленного, оплеванное псами, видеть негодяев, срывающих корону с головы моего королевского Царя; видеть, как моя мать-блудница и мой сладкий Отец так плохо ладят, что они собираются разойтись и бросить дом. Дворец моего Господа теперь — гнездо нечистых птиц. О, если бы блудница, блудница Шотландия пожалела о своем разгневанном Господе и сжалилась над своим добрым Мужем, Который сокрушен ее блудным сердцем! Но эти вещи сокрыты от ее глаз.

Я слышал недавно о вашем новом испытании епископом Галлоуэя. Не бойтесь глины, пищи для червей. Пусть истина и Христос не потерпят ущерба в ваших руках. Это ваша прибыль, если Христос прославлен; и ваша слава — быть свидетелем Христа. Я убеждаю вас, что ваши страдания — это преимущество и победа Христа; ибо Ему угодно считать их таковыми. Дайте мне знать о себе. Христос лишь выигрывает чистый Кирк из огня; Он выиграет эту игру. Он не будет в долгу перед вами за любые издержки, которые вы несете в Его служении. Он не беден, чтобы сидеть в вашем долгу; Он воздаст сторицей больше, может быть, даже в этой жизни.

Молитвы и благословения узника Христова да будут с вами.

Ваш брат, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CLXI. — Джону Стюарту, провосту Эра.

[Джон Стюарт, провост Эра, описан Ливингстоном как «благочестивый и ревностный христианин с давних пор», с самых ранних лет. Унаследовав после смерти отца значительное имущество, он в значительной степени использовал его на благотворительные цели. Такова была его бескорыстная любовь к тем, кто был друзьями Христа и Его истины, что он призвал многих из них, чье стесненное положение он знал, встретиться с ним в Эдинбурге; и после некоторого времени, проведенного в молитве, сказал им, что принес немного денег, чтобы одолжить каждому из них, которые они не должны были предлагать вернуть, пока он не потребует, в то же время требуя от них обещания не разглашать это при его жизни. Вскоре после этого (чума свирепствовала с силой в Эре, и торговля вследствие этого стала сильно подавленной) он сам попал в финансовые трудности, что заставило его в то время уехать из страны. Заняв немного денег, он отправился во Францию и, прибыв в Ла-Рошель, загрузил корабль солью и другими товарами, которые купил по очень дешевой цене. Затем он вернулся кратчайшим путем в Англию, а оттуда в Эр, в ожидании возвращения корабля. После долгого ожидания ему сообщили, что он был захвачен турками, что, учитывая потерю, которую понесли бы другие в таком случае, сильно опечалило его. Но в конце концов он прибыл на рейд. Именно по этому случаю его друг Джон Кеннеди, выходя к судну на маленькой лодке, был унесен штормом. (См. уведомление о Кеннеди, письмо LXXV.) Стюарт, продав товары, которые привез из Франции, не только смог благодаря прибыли оплатить все свои долги, но и выручил двадцать тысяч мерков. (Флеминг, «Исполнение Писаний».) Он присоединился к мистеру Блэру, мистеру Ливингстону и другим в их плане эмиграции в Новую Англию, хотя они были вынуждены отказаться от него. Этот добрый человек был сильно опечален на смертном одре, так что однажды сказал: «Я свидетельствую, что, за исключением времени, когда я спал или был в делах, я не был эти десять лет без мыслей о Боге, так долго, как я мог бы идти от своего собственного дома до креста; и все же я сомневаюсь в себе и нахожусь в великой агонии, да, на грани отчаяния». Но за день или два до смерти все его сомнения рассеялись; и мистеру Фергюсону, благочестивому служителю Эра, он сказал, ссылаясь на свою борьбу с искушениями в то время: «Я боролся и совершал свое спасение со страхом и трепетом, и теперь я благословляю Бога, оно совершено, запечатлено, подтверждено, и все страхи ушли».]

(КОММЕРЧЕСКИЕ НЕУДАЧИ — КНИГА СЛУЖБ — БЛАЖЕНСТВО ИСПЫТАНИЯ.)

ВЕЛИКОПОЧТЕННЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я жажду услышать от вас, будучи теперь удаленным от своего стада и узником Христа в Абердине. Я не хотел бы, чтобы вы считали странным, что ваше путешествие в Новую Англию потерпело такой крах. Это действительно сделало мое сердце тяжелым; но я знаю, что это не немое провидение, а говорящее, посредством которого наш Господь говорит Свою волю вам, хотя в настоящее время вы не совсем понимаете, что Он говорит. Как бы то ни было, Тот, Кто восседает над потоками, показал вам Свою чудесную милость в великих глубинах. Я знаю, что ваша потеря велика, и ваша надежда сильно пошла против вас; но я умоляю вас, сэр, правильно истолкуйте то, что наш Господь возложил все препятствия на пути. Я убеждаю себя, что ваше сердце стремится к следам стада, чтобы пастись возле шатров пастырей и обитать возле Того, Кого любит душа ваша; и что ваше желание — оставаться в пустыне, где Жена сохраняется от Дракона. (Откр. xii. 14.) И поскольку это ваше желание, помните, что бедный узник Христа сказал вам, что это неудачное путешествие чревато для вас милостью и утешением; и принесет прекрасный плод, на который Господь обратит внимание. Ждите; «верующий не постыдится» (Ис. xxviii. 16).

Я надеюсь, что вы спрашивали, что означает Господь и какова может быть Его дальнейшая воля в отношении вашего возвращения. Мой дорогой брат, пусть Бог сделает из вас то, что Он хочет, Он закончит все утешением и сделает славу из ваших страданий; и разве вы пожелали бы лучшей работы? Эта вода была на вашем пути к небесам и записана в книге вашего Господа; вы должны были пересечь ее, и поэтому поцелуйте Его мудрое и безошибочное провидение. Пусть порицания людей, которые видят лишь внешнюю сторону вещей, и то едва ли, не умаляют вашего мужества и радости в Господе. Хотя ваша вера видит лишь черную сторону провидения; все же у него есть лучшая сторона, и Бог позволит вам увидеть ее. Учитесь верить Христу больше, чем Его ударам, Ему Самому и Его обетованиям больше, чем Его гневу. Крах и разочарования — не каноническое Писание; борьба за обетованную землю, казалось, кричала обетованию Божьему: «Ты лжешь». Если наш Господь едет на соломинке, Его конь не споткнется и не упадет. «Притом знаем, что любящим Бога... все содействует ко благу» (Рим. viii. 28); ergo, кораблекрушение, потери и т. д. содействуют ко благу любящим Бога. Отсюда я делаю вывод, что потери, разочарования, злые языки, потеря друзей, домов или страны — это Божьи работники, поставленные на работу, чтобы произвести благо для вас из всего, что случается с вами. Пусть обращение Господа не кажется суровым, грубым или неотеческим, потому что оно неприятно. Когда благословенная воля Господа дует поперек ваших желаний, лучше всего в смирении спустить паруса перед Ним и быть готовым быть ведомым любым путем, который угодно нашему Господу. Это вопрос отречения от себя — быть так, как будто у вас нет воли, но вы сделали свободное распоряжение ею в пользу Бога и продали ее Ему; и использовать Его волю для своей собственной — это и есть истинная святость, и ваш покой и мир. Вы не знаете, что Господь делает из этого, но вы узнаете это после.

И то, что я пишу вам, я пишу вашей жене. Я сострадаю ее положению, но умоляю ее не бояться и не падать духом. Это путешествие — часть ее пустыни к небесам и обетованной земле, и миль позади осталось меньше. До рассвета дня ей ближе, чем когда она уезжала из Шотландии. Я был бы рад услышать, что вы и она имеете утешение и мужество в Господе.

Теперь, что касается нашего Кирка; наша Книга Служб предписана открытым провозглашением и звуком трубы к чтению во всех кирках королевства. Наши прелаты должны встретиться в этом месяце по поводу наших Канонов и для примирения между нами и лютеранами. Профессорам Абердинского университета поручено составить Статьи единообразной Исповеди; но задумано примирение с папизмом. Это день посещения Иакова; пути Сиона сетуют, наше золото потускнело, солнце зашло над нашими пророками. Сухой ветер, но не для веяния и не для очищения, идет на эту землю; и все наше зло исходит от умноженных преступлений этой земли и от друзей и возлюбленных Вавилона среди нас. «Насилие, причиненное мне и плоти моей, да будет на тебе, Вавилон, скажет житель Сиона; и кровь моя на жителях Халдеи, скажет Иерусалим».

Теперь о себе: я был три дня перед Высшей комиссией и обвинен в государственной измене, проповеданной против нашего Короля. (Служитель, будучи свидетелем, был близок к тому, чтобы поклясться в этом.) Бог спас меня от их злобы. Во-первых, они лишили меня моего служения; во-вторых, заставили замолчать, чтобы я не исполнял никакой части министерской функции в пределах этого королевства под страхом мятежа; в-третьих, ограничили мою личность городом Абердином, где я нахожу служителей, работающих для моего заточения в Кейтнессе или на Оркнейских островах, далеко от них, потому что некоторые люди здесь (желающие назидания) обращаются ко мне. При первом моем вступлении у меня были тяжелые испытания внутри меня и суд, огороженный (но, надеюсь, не во имя Христа), в котором утверждалось, что мой Господь не хочет больше моих услуг и устал от меня; и, как глупец, я вызвал Христа также за немилость. Моя душа изнемогла, и я отказался от утешения и сказал: «Что Христос имел против меня? ибо я желал быть верным в Его доме». Таким образом, в моих блужданиях и ошибках мой Господь Иисус даровал милость мне, который меньше наименьшего из всех святых. Я лежал в пыли и купил иск у сатаны против Христа, и Он был доволен продать его. Но в конце концов Христос показал Себя другом со мной и в милости простил и пропустил мою часть в этом, и только жаловался, что суд должен проводиться в Его пределах без Его разрешения. Теперь я отхожу от своей явки; и, как будто Христос совершил ошибку, Он исправил ее и вернулся к моей душе; так что теперь Его бедный узник питается на пирах любви. Мои противники не знают, какой я теперь придворный у моего Королевского Царя, за чью корону я теперь страдаю. Это лишь наша мягкая и ленивая плоть подняла дурную молву о кресте Христовом. О, сладостно, сладостно Его иго! Цепи Христа из чистого золота; страдания за Него благоуханны. Я бы не променял свой плач на смех всех четырнадцати прелатов; я бы не променял свою печаль на радость мира. О, прекрасный, прекрасный Иисус, как сладостны должны быть Твои лобзания, когда Твой крест так сладостно благоухает! О, если бы все три королевства имели часть моего пира любви и утешения узника, которого лелеют!

Дорогой Брат, я заклинаю вас славить за меня и искать помощи у наших знакомых там, чтобы помочь мне славить. Почему я должен скрывать честность Христа ко мне? Мое сердце занято этим, чтобы мое молчание и страдания могли проповедовать. Я умоляю вас в недрах Христовых помочь мне славить. Передайте мою любовь вашей жене, мистеру Блэру, мистеру Ливингстону и мистеру Каннингему. Дайте мне знать о себе, ибо я беспокоюсь, что делать. Если бы я увидел призыв в Новую Англию, я бы последовал ему. Благодать да будет с вами.

Ваш в нашем Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CLXII. — Джону Стюарту, провосту Эра.

(БРЕМЯ СМОЛЧАВШЕГО СЛУЖИТЕЛЯ — ДУХОВНЫЕ НЕДОСТАТКИ.)

ВЕЛИКОПОЧТЕННЫЙ И ДОРОГОЙ ВО ХРИСТЕ, — Благодать, милость и мир от Бога Отца нашего и от Господа нашего Иисуса Христа да будут с вами.

Я ожидал утешения от письма к узнику от вас еще до сих пор. Я здесь, сэр, откладываю часть своего дюйма времени; и когда я просыпаюсь первым утром (что всегда с великой тяжестью и печалью), этот вопрос приходит мне на ум: «Служу ли я Богу или нет?» Не то чтобы я сомневался в истинности этого почетного дела, в котором я участвую; я смею рискнуть в вечность и пред моим Судьей, что я теперь страдаю за истину — потому что я не могу вынести, чтобы мой Учитель, Который есть свободнорожденный Царь, платил дань любому из щитов или черепков земли. О, если бы я мог держать корону на голове моего княжеского Царя своей грешной рукой, хотя бы она была отсечена от меня в этом служении, от лопатки. Но мои закрытые уста, мои немые субботы, память о моем общении со Христом во многие прекрасные, прекрасные дни в Анвоте, тогда как теперь мой Учитель не получает служения моего языка, как тогда, почти сломали мою веру на две половины. И все же в моих глубочайших предчувствиях Его гнева я вижу сквозь облако, что я неправ; и Он, в любви к моей душе, поднял спор между верой и предчувствиями, и указ вынесен на стороне Христа, и я подписываю указ. Господь равен в Своих путях, но моя виновность часто берет верх над моей верой. Я не был хорошо известен: ибо, за исключением открытых прорывов, мне не хватает ничего из того, что было у Иуды и Каина; только Ему было угодно предупредить меня в милости и бросить меня в лихорадку любви к Нему Самому, и Его отсутствие делает мою лихорадку наиболее болезненной. И кроме того, Он посетил мою душу и напоил ее Своими утешениями. Но все же у меня нет того, что я хотел бы. Отсутствие реального и ощущаемого обладания — моя единственная смерть. Я знаю, что Христос сострадает мне в этом.

Великие люди, мои друзья, которые делали для меня, высохли, как зимние ручьи воды. Все говорят: «Никаких дел с этим человеком; лучшее для него будет уйти из королевства». Так что я вижу, они устали от меня. Но поверьте мне, я с радостью доволен, что Христос разбивает всех моих идолов вдребезги. Это придало новую остроту моей притупленной любви ко Христу; я вижу, что Он ревнив к моей любви и хочет иметь все для Себя. Одним словом, эти шесть вещей — мое бремя: 1. Я не в винограднике, как другие; может быть, потому что Христос считает меня засохшим деревом, не стоящим своего места. Но Боже упаси! 2. Горе, горе, горе грядет на мою мать-блудницу, этот отступнический Кирк! Придет время, когда мы будем желать голубиных крыльев, чтобы улететь и спрятаться. О, за запустение этой земли! 3. Я вижу моего дорогого Учителя Христа идущим в одиночестве (как бы), скорбящим во вретище. Его слабеющие друзья боятся, что Царь Иисус проиграет поле. Но Он должен одержать победу. 4. Моя виновность и грехи юности восстали против меня, и они вошли бы в спор в моих страданиях, как заслуженные причины в Божьем правосудии; но я молю Бога, ради Христа, чтобы Он никогда не дал им этого места. 5. Горе мне, что я не могу получить моего королевского, грозного, могущественного и славного Князя царей земных, поставленного на высоту. Сэр, вы можете помочь мне и пожалеть меня в этом; и преклоните колено, и благословите Его имя, и пожелайте другим сделать это, что Ему было угодно в моих страданиях заставить атеистов, папистов и врагов вокруг меня сказать: «Похоже, что Бог с этим узником». Пусть ад и силы ада (мне все равно) будут выпущены против меня, чтобы сделать худшее, лишь бы Христос, и мой Отец, и Его Отец были возвеличены в моих страданиях. 6. Любовь Христа причинила мне боль: ибо хотя Его присутствие пристыдило меня и утопило в долгах, все же Он часто уходит, когда моя любовь к Нему горит. Он кажется похожим на гордого ухажера, который не посмотрит на бедную пару, умирающую от любви. Я не скажу, что Он властен. Но я знаю, что Он мудр, скрываясь от ребенка и глупца, который делает идола и бога из одного из лобзаний Христа, что есть идолопоклонство. Я боюсь, что я обожаю Его утешения больше, чем Его Самого, и что я люблю яблоки жизни больше, чем древо жизни.

Сэр, пишите мне. Поклонитесь от меня вашей супруге. Да будет милость ее уделом. Благодать да пребудет с вами.

Ваш, в Его дражайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CLXIII. — Джону Стюарту, провосту Эра.

(ВЗГЛЯД НА ПРОШЕДШИЕ ИСПЫТАНИЯ — ТЯЖКИЕ МЫСЛИ О ХРИСТЕ — КРЕСТЫ — НАДЕЖДА.)

ДОСТОПОЧТЕННЫЙ И ДРАГОЦЕННЫЙ В НАШЕМ ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я был освежен и утешен вашим письмом. Что я писал вам для вашего утешения, я не помню; но верю, что любовь пророчествует о возвращении домой, как ей того хотелось бы. Я желаю, чтобы я мог помочь вам восхвалить Его великое и святое имя, Который хранит стопы святых Своих и исчислил все пути ваши. Я знаю, что наш дражайший Господь простит и не вменит нам наши искренние ошибки и заблуждения, когда мы помышляем о Его чести; однако я знаю, что никто из вас не видел другой половины и скрытой стороны вашего чудесного возвращения к нам. Я уверен, что вы еще скажете, что милость Божья наполнила ваши паруса, чтобы вернуть вас обратно в Ирландию.

Достопочтенный и дорогой сэр, я не могу не дать вам отчет о моем нынешнем состоянии, чтобы вы могли сходить с поручением для меня к моему высокому и царственному Господину, Которым я хвалюсь весь день. Я так же горд Его любовью (нет, я благословляю себя и хвалюсь своим нынешним уделом больше), как любой бедняк мог бы гордиться двором земного царя или целым царством. Во-первых, я очень часто поворачиваю обе стороны моего креста, особенно мои немые и безмолвные субботы; не потому, что я желаю найти изъян или дефект в любви моего Господа, но потому, что моя любовь больна фантазиями и страхом. Ведет ли Господь процесс против моей виновности, чего я еще не разглядел хорошо, я не знаю. Мое желание — ехать ровно и не разбрызгивать грязь (если, с почтением к Нему, мне будет позволено использовать такое слово) в лицо моему единственному, единственному Возлюбленному; но страх виновности — это сплетник между мной и Христом, и он все еще шепчет дурные вести о моем Господе, чтобы ослабить мою веру. Я предпочел бы, чтобы облако нашло на мои утешения от этих вестей, чем чтобы пострадала моя вера; ибо, если мой Господь не терпит ущерба от меня, воистину я желаю благодати не заботиться о том, что станет со мной. Я не желаю давать веры или доверия моей скорби, которая может возвести напраслину на моего лучшего друга Христа. Горе, горе всем тем, кто говорит худо о Христе! Отсюда эти мысли пробуждаются со мной поутру и ложатся в постель вместе со мной. О, какое служение может совершить немое тело в доме Христовом! О, я думаю, что слово Божье также заключено в темницу! О, я сухое дерево! Увы, я не могу ни сажать, ни поливать! О, если бы мой Господь сделал из меня хотя бы навоз, чтобы удобрить и сделать плодородными Его собственные нивы на горе Сион! О, если бы я мог поговорить хотя бы с тремя или четырьмя пастушками о моем достойном Господине, я был бы удовлетворен тем, чтобы быть самым ничтожным и самым безвестным из всех пастырей в этой земле, и жить в любом месте, в любой из самых низких пристроек Христа! Но Он говорит: «Эй ты, Я не пошлю тебя; у Меня нет для тебя поручений в ту сторону». Мое желание служить Ему больно ревностью, как бы Он не пожелал использовать меня. Во-вторых, это подкрепляется другим. О! Все, что я сделал в Анвоте, та прекрасная работа, которую мой Господин начал там, подобна птице, умирающей в скорлупе; и что тогда я буду иметь, чтобы показать из всех моих трудов в день моей явки пред Ним, когда Хозяин виноградника призовет работников и даст им их плату? В-третьих, но поистине, когда сладкий ветер Христов дует в нужном направлении, я каюсь и молю Христа взять поручительство за мою сварливую, неверующую печаль и скорбь. Господи, упрекни тех, кто сеет зло между бедным слугой, подобным мне, и его добрым Господином. Тогда я говорю: хочет того черный крест или нет, я должен карабкаться на руках и ногах вверх к моему Господу. Я теперь от всего сердца жалею, что угождал закону (моему старому мертвому мужу) настолько, что усмотрел гнев в моем сладком Господе Иисусе. Я бы гораздо охотнее взял плату за то, чтобы ходатайствовать за благодать Божью, ибо считаю себя заклятым должником Христа; и правда в том (говоря о моем Господе то, чего не могу отрицать), что я по уши утонул во многих обязательствах перед Его любовью и милостью.

Он обращается со мной иногда так, что мне почти стыдно просить о большем, чем о малом подкреплении, и я довольствуюсь (до брачного пира Агнца) тем, что Он дает. Но я не знаю, насколько алчна и как трудно угодить любви. Ибо либо мой Господь Иисус научил меня дурным манерам — не довольствоваться местом, если моя голова не лежит на Его груди и если я не накормлен туком дома Его; либо я стал нетерпеливо привередлив и мне трудно угодить, как будто Христос обязан под этим крестом не делать ничего иного, кроме как носить меня на Своих руках, и как будто я имею право по заслугам за мои страдания ради Него. Но я желаю, чтобы Он дал мне благодать научиться ходить на своих собственных ногах, и научиться обходиться без Его утешений, и воздавать благодарение и верить, когда солнца нет на моем небосводе и когда мой Возлюбленный не дома и ушел по другому делу. О, какой сладкий мир я обретаю, когда нахожу, что Христос держит, а я тяну; когда я карабкаюсь вверх, а Он опускает меня; когда я хватаюсь за Него и обнимаю Его, а Он, кажется, разжимает объятия и убегает от меня! Я думаю, что есть даже сладкая радость веры, довольства и мира в самом Его искушающем недружелюбии, потому что моя вера говорит: «Христос не говорит со мной всерьез, но испытывает, могу ли я быть добр к Его маске и облаку, которые покрывают Его, так же, как к Его прекрасному лицу». Я благословляю Его великое имя за то, что я люблю Его покрывало, которое проходит по Его лицу, пока Бог не пошлет лучшего; ибо вера может целовать Божьи искушающие упреки, когда Он дает грешнику прозвище: «Пес, недостойный есть хлеб с детьми» (Марка 7:27, 28). Я считаю за честь, что Христос называет меня неверно и упрекает меня. Я приму это от Него хорошо, хотя я не перенес бы этого хорошо, если бы кто-то другой был столь фамильярен; но поскольку я Его собственный (слава Богу), Он может использовать меня, как Ему угодно. Я должен сказать, что у святых сладкая жизнь между ними и Христом. Много сладкого утешения любви между Ним и ими, когда Он пасется среди лилий, и приходит в Свой сад, и устраивает пир из сотов, и пьет Свое вино и Свое молоко, и взывает: «Ешьте, друзья, пейте, и насыщайтесь, возлюбленные». Один час этого труда стоит целого корабля пьяной и мутной радости мира; нет, даже путь к небесам — это солнечная сторона холма и сам сад мира. Ибо люди этого мира имеют свои собственные некрещеные и нечестивые кресты; и горе им и их проклятым крестам вместе; ибо их беды посолены Божьим возмездием, а наши беды приправлены благословением нашего Отца. Так что они не глупцы, кто выбирает Христа и продает все ради Него. Это не детский рынок и не слепая сделка; мы хорошо знаем, что получаем и что отдаем.

Теперь, что касается какого-либо решения отправиться в другое царство, я не смею сказать ни слова. Мои надежды на расширение узки, мои надежды на возвращение в плохо возделанный виноградник моего Господина еще более холодны. У меня нет места, на котором могла бы сидеть моя вера, кроме как на чистом всемогуществе, святой деснице Божьей и Его благоволении. Здесь я желаю остаться, стоять на якоре и перезимовать, пока Бог не пошлет снова хорошую погоду и не соблаговолит забрать домой в Свой дом мою мать-блудницу. О, если бы ее муж был так добр, чтобы пойти и вытащить ее из дома разврата и прогнать ее любовников на холмы! Но до этого пройдут печальные дни. Помните о моих узах. Благодать да пребудет с вами.

Ваш, в нашем Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CLXIV. — Ниниану Мьюру [см. письмо CXCI], одному из семьи Кассинкарри.

[Мы не знаем о Ниниане Мьюре ничего, кроме того, что он был прихожанином Анвота. Фамилия «Мьюр» встречается на нескольких надгробиях на старом церковном кладбище, из которых самое старое и наиболее интересное — следующее, на восточной стороне огороженного участка: —]

"Walking with God in purity of life,

In Christ I died, and endit all my strife.

For in my saul Christ here did dwell by grace;

Now dwells my saul in glory of His face.

Therefore my body shall not here remain,

But to full glory surely rise again."

"Marion Mure, goodwife of Cullindock,

Departed this life, anno 1612."]

(НАСТАВЛЕНИЕ ЮНОШЕ.)

ЛЮБЯЩИЙ ДРУГ, — Я получил ваше письмо. Я умоляю вас теперь, на заре вашей жизни, искать Господа и лица Его. Остерегайтесь безумств опасной юности — опасного времени для вашей души. Не любите мира. Храните веру и истину со всеми людьми в ваших ковенантах и сделках. Ходите пред Богом, ибо Он видит вас. Не делайте ничего, кроме того, что вы могли бы и хотели бы сделать, если бы ваши глазные жилы разрывались, а дыхание становилось холодным. Вы слышали истину Божью от меня, мое дорогое сердце, следуйте ей и не оставляйте ее. Цените Христа и спасение превыше всего мира. Жить по обычаям и курсу остального мира не приведет вас на небеса; без веры во Христа и покаяния вы не можете увидеть Бога. Трудитесь ради спасения; стремитесь вперед к цели, к почести вышнего звания. Если вы не будете бодрствовать против зол день и ночь, которые осаждают вас, вы останетесь позади. Остерегайтесь лжи, сквернословия, нечистоты и прочих дел плоти; ибо «за них гнев Божий грядет на сынов противления». Как бы сладки они ни казались в настоящее время, все же конец этих путей — вечный гнев Божий и тьма внешняя, где плач и скрежет зубов. Благодать да пребудет с вами.

Ваш любящий пастор,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CLXV. — Мистеру Томасу Гарвену.

[Томас Гарвен, один из служителей Эдинбурга. «Жизнь Р. Блэра», написанная Роу, рассказывает о том, как он был изгнан из города королем в 1662 году за свою приверженность пресвитерии.]

(ЛИЧНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ — БЛАГОДАТЬ ТОЛЬКО ОТ ХРИСТА — ТОСКА ПО НЕМ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Мне жаль, что радость и скорбь, извлеченные из моего заточенного пера в мои минуты любви, заставили вас и многих детей Божьих поверить, что в сломленной трости, подобной мне, есть что-то. Если только благодать Христа не купила такое проданное тело, я не знаю, что еще кто-либо может думать обо мне или ожидать от меня. Мой запас меньше (мой Господь знает, что я говорю истину), чем многие полагают. Мои пустые звуки обещали слишком много. Я был бы рад лежать под ногами Христа и собирать и получать крохи, или старые куски любой благодати, падающие с Его сладких пальцев для заблудших грешников. Я часто лежу, глядя на окна Царя. Конечно, я недостоин места на полу в королевском зале; я лишь часто смотрю издалека, как испуганный и чужой, на это прекраснейшее лицо, боясь, что Он велит мне отвернуться от Него. Моя виновность восстает на меня, и у меня нет ответа на нее. Я предложил свой язык Христу и свои труды в Его доме: и что я знаю, что это значит, когда Христос не хочет принимать мой бедный дар? Когда любовь не хочет брать, мы объясняем это тем, что она не будет ни брать, ни давать, ни занимать, ни одалживать. И все же у Христа есть другой морской компас, по которому Он плывет, чем мои короткие и сырые мысли. Я оставляю Его часть этого Ему Самому. Я не смею толковать Его обращение так, как часто диктуют мне скорбь и неверие. Я часто смотрю затуманенными и слепыми глазами на крест моего Господа; и когда я смотрю на неверную сторону Его креста, я знаю, что пропускаю шаг и скольжу. Конечно, я вижу, что у меня нет собственных ног, чтобы нести меня на небеса: я должен войти в небесные врата, заимствуя силу у Христа.

Я часто думаю: «О, если бы Он позволил мне любить Его, и если бы Христос просто открыл Свои товары, и бесконечные складки, и извивы, и уголки Своей радующей душу любви, и позволил мне увидеть это, с обратной и лицевой стороны; и позволил мне просто постоять рядом с этим, как голодный человек рядом с едой, чтобы насытиться изумлением, как предисловие к моему насыщению наслаждением!» Но, поистине, я думаю, что мои грязные глаза осквернили бы Его прекрасную любовь, если бы я посмотрел на нее. Либо мой голод слишком смиренен (если так можно сказать), либо я не осознаю, какая это честь — получить позволение любить Христа. О, если бы Он пожалел узника и излил поток на сухую землю! Ему ничего не стоит наполнить подобного мне; один Его взгляд принес бы мне много земного блага, а Ему — никакого вреда. Я знаю, что я еще не достиг точки в любви Христовой: я еще не приспособлен для того, чтобы получить столько, сколько хотел бы. Моя надежда соседствует с сильным черным голодом: и, конечно, я не могу не думать, что для меня предназначено больше той любви, чем я еще постигаю, и что я не знаю веса пенсии, которую даст мне Царь. Я буду рад, если мой голодный просительный лист получит позволение лежать рядом с Христом, ожидая ответа. Теперь я был бы полон и радовался, если бы получил милостыню бедняка от этой сладчайшей любви; но я уверенно верю, что есть постель, приготовленная для Христа и меня, и что мы насытимся любовью в ней. И я часто думаю, когда моя радость иссякает и находится на самом низком уровне, что я не искал бы ничего больше, чем мои права, прошедшие через большую печать Царя, и что эти мои глаза могли бы видеть руку Христа на пере.

Если ваш Господь призовет вас к страданию, не смущайтесь; для вас будет новое пособие от Царя, когда вы придете к этому. Одна из самых мягких подушек, которые есть у Христа, подложена под голову Его свидетелей, хотя часто они должны ставить свои босые ноги среди терний. Он привел мою бедную душу к желанию и мольбе: «О, если бы мой пепел и порох, в который я буду растворен, имели хорошо настроенные языки, чтобы славить Его!»

Так в спешке, желая ваших молитв и хвалений, я рекомендую вас моему сладкому, сладкому Господину, моему достопочтенному Господу, от Которого я имею все. Благодать да пребудет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CLXVI. — Кардонесу, старшему.

(ДОБРАЯ СОВЕСТЬ — ХРИСТОС ДОБР К СТРАДАЛЬЦАМ — ОТВЕТСТВЕННОСТЬ — ЮНОСТЬ.)

МНОГОУВАЖАЕМЫЙ СЭР, — Я жажду услышать, как преуспевает ваша душа. Я удивляюсь, что вы не пишете мне; ибо Дух Святой свидетельствует мне, что я не могу, я не смею, я не в силах забыть вас, ни души тех, кто с вами, кто искуплен кровью великого Пастыря. Вы в моем сердце в ночные стражи; вы моя радость и венец в день Христов. О Господи, засвидетельствуй мне, если моя душа жаждет чего-либо вне небес больше, чем вашего спасения. Пусть Бог положит меня на верные весы и испытает меня в этом.

Любите небеса; пусть ваше сердце будет на них. Вставайте, вставайте и посетите новую Землю, и осмотрите прекрасный Город, и белый Престол, и Агнца, Мужа невесты в одеждах Жениха, сидящего на нем. Пришло время, чтобы ваша душа бросила себя и все ваши бремена на Христа. Я умоляю вас ранами вашего Искупителя, и вашей явкой пред Ним, и спасением вашей души, не теряйте больше времени; бегите быстро, ибо поздно. Бог поклялся Собою, Кто сотворил мир и время, что времени уже не будет (Откр. 10:6). Вы теперь на самой границе другой жизни. Вашего Господа нельзя винить в том, что Он не дал вам предупреждения. Я преподал вам истину Христову и возвестил вам весь совет Божий; и я стоял пред Господом за вас, и буду стоять еще. Пробудитесь, пробудитесь, чтобы поступать праведно. Не думайте облегчить бремена и долги, лежащие на вашем доме, притесняя кого-либо или будучи суровыми к тем, кто под вами. Помните, как я старался ходить пред вами в этом деле, как пример. «Вот я; свидетельствуйте на меня пред Господом и пред помазанником Его: чьего вола я взял, чьего осла я взял, кого я обидел, кого притеснил?» (1 Цар. 12:3). Кто знает, как моя душа питается доброй совестью, когда я вспоминаю, как я истощал это тело, питая агнцев Христовых?

При моем первом прибытии сюда, признаюсь, я затаил обиду на моего Господа, потому что Он выбросил меня за изгородь виноградника, как сухое дерево, и не хотел больше моего служения. Мои немые субботы разбили мое сердце, и я не хотел утешаться. Но теперь Тот, Кого любит душа моя, пришел снова, и Ему угодно пировать со мной поцелуями Своей любви. Царь обедает со мной, и Его нард источает сладкий запах. Господь — мой свидетель на небесах, что я пишу вам свое сердце. Я никогда не знал за девять лет моей проповеди столько о любви Христовой, сколько Он научил меня в Абердине за шесть месяцев заключения. Я заклинаю вас именем Христа помочь мне славить; и покажите тем людям и стране любящую доброту Господа к моей душе, чтобы так мои страдания могли некоторым образом проповедовать им, когда я молчу. Он дал мне узнать теперь лучше, чем прежде, что значит быть распятым для мира. Я бы теперь не дал и глотка холодной воды за всю доброту мира. Я не обязан ей служением: я не должник плоти. Мой Господь Иисус обласкал Своего узника и имеет мысли о любви ко мне. Я бы не променял свои вздохи на смех противников. Сэр, я пишу это, чтобы сообщить вам, чтобы вы знали, что это истина Христова, за которую я теперь страдаю, и что Он запечатлел мое страдание утешениями Своего Духа в моей душе; и я знаю, что Он не ставит Свою печать на чистой бумаге.

Теперь, сэр, у меня нет земного утешения, кроме знания того, что я обручил и представлю невесту Христу в той общине. Господь дал вам многое, и поэтому Он потребует многого от вас снова. Пересчитайте свои таланты и посмотрите, что вы должны вернуть. Вы не можете быть достаточно убеждены в краткости вашего времени. Я заклинаю вас написать мне и в страхе Божьем быть откровенным со мной, уверились ли вы в своем спасении или нет. Я уверен и надеюсь на лучшее; но я знаю, что ваши расчеты с вашим Судьей многочисленны и глубоки. Сэр, не будьте обмануты, не пренебрегайте своим одним (Фил. 3:13), своим одним необходимым (Луки 10:42), доброй частью, которая не отнимется у вас. Смотрите за пределы времени: вещи здесь — лишь лунный свет. У них лишь детский ум, кто восхищается тенями и обманут перьями, летящими в воздухе.

Пожелайте своим детям, на заре их жизни, начать и искать Господа, и помнить своего Творца во дни юности своей (Еккл. 12:1), очищать свой путь, внимая ему по слову Божьему (Пс. 118:9). Юность — это стеклянный возраст. Сатана находит выметенную горницу, по большей части, в юности и украшенное жилище для себя и своей свиты. Пусть Господь имеет цвет их возраста; лучшая жертва принадлежит Ему. Наставляйте их в том, что у них есть душа и что эта жизнь — ничто по сравнению с вечностью. Им будет очень нужна Божья помощь в этом мире, чтобы провести их мимо тех скал, о которые разбиваются большинство людей; но гораздо больше нужна, когда придет час смерти и их явка пред Христом. О, если бы в них было такое сердце, чтобы бояться имени великого и страшного Бога, Который приготовил великие вещи для тех, кто любит и боится Его! Я молюсь, чтобы Бог был их уделом. Покажите другим моим прихожанам, что я пишу им свои наилучшие пожелания и благословения их законного пастора. Скажите им от меня, что я умоляю их, внутренностями Христовыми, помнить учение нашего Господа и Спасителя Иисуса Христа, которое я преподал им; чтобы так они могли ухватиться за вечную жизнь, подвизаясь вместе за веру Евангельскую и утверждая спасение для самих себя. Ходите в любви и творите праведность; ищите мира; любите друг друга. Ожидайте пришествия нашего Господина и Судьи. Не принимайте никакого учения, противного тому, которое я преподал вам. Если вы отпадете и забудете его, и тот Катехизис, который я преподал вам, и так оставите свою собственную милость, пусть Господь будет Судьей между вами и мной. Я беру небо и землю в свидетели, что такие вечно погибнут. Но если они будут служить Господу, велика будет их награда, когда они и я предстанем пред нашим Судьей. Двигайтесь вперед вверх на гору, чтобы встретиться с Богом; карабкайтесь вверх, ибо ваш Спаситель взывает к вам. Может быть, Бог призовет вас к вашему покою, когда я буду далеко от вас; но вы имеете мою любовь и желания моего сердца о благополучии вашей души. Тот, Кто свят, да сохранит вас от падения и утвердит вас до Своего собственного славного явления.

Ваш привязанный и законный пастор,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CLXVII. — Моей Леди Бойд. [Письмо CVII.]

(УРОКИ, ВЫУЧЕННЫЕ В ШКОЛЕ БЕДСТВИЙ.)

МАДАМ, — Благодать, милость и мир от Бога, Отца нашего, и от Господа нашего Иисуса Христа да умножатся на вас.

Я подробно рассуждал с вашим сыном; я радуюсь, видя, что он обратил свое лицо в правильном направлении, теперь, когда вельможи больше всего любят солнечную сторону Евангелия и боятся, что у Христа мало солдат и Он не сможет постоять за Себя.

Мадам, наши долги обязательств перед Христом немалы; свобода благодати и спасения — это чудо для людей и ангелов. Но милость в нашем Господе презирает наем. Вы обязаны вознести Христа высоко, Который дал вам глаза, чтобы распознать дьявола, теперь выходящего в своих белых одеждах, и идолопоклонство и отступничество времени, хорошо омытые прекрасными предлогами; но кожа черна, а вода грязная. Это было бы искусством, признаюсь, омыть черного дьявола и сделать его белым.

Я нахожусь в странных взлетах и падениях, и семь раз на дню я теряю почву под ногами. Меня часто заставляют плавать; и снова мои ноги поставлены на Скалу, которая выше меня самого. Он теперь позволил мне увидеть четыре вещи, которых я никогда не видел прежде: 1-е, что Вечеря будет великим угощением, которое будет наверху в великом зале с Царственным Царем славы, когда малое подкрепление, стоячий напиток в этой мрачной пустыне, так сладок. Когда Он посылает поцелуй издалека Своим бедным, сокрушенным сердцем плачущим на Сионе и посылает мне лишь Свои сердечные приветствия, пока мы не встретимся, я смущен изумлением, думая, что это будет, когда Прекраснейший среди сынов человеческих приложит царскую сладкую мягкую щеку к грешным щекам бедных грешников. О время, время, иди быстро и ускорь тот день! Сладкий Господь Иисус, спеши! Приди, летя, как молодой олень или серна, по горам разделения. Я думаю, что мы должны тщательно считать часы и часто смотреть, как низко солнце. Ибо любовь не знает «Стой!»; она мучима, мучима сама в себе, пока не войдет в объятия с возлюбленной стороной.

2-е. Я нахожу, что отсутствие Христа — это болезнь любви и смерть любви. Ветер, который дует из той стороны, где царствует мой Господь Иисус, сладко пахнет, мягок, радостен и утешителен для души, сожженной отсутствием. Это мучительная битва для души, больной любовью, сражаться с отсутствием и задержками. Христово «Еще нет» — это пронзание всех суставов и сочленений души. Кивок Его головы, когда Он под маской, был бы половиной залога. Сказать: «Глупец, что с тобой? Он идет», — было бы жизнью для мертвого человека. Я часто в моих немых субботах ищу нового спора с моим Господом Иисусом (Бог прости меня!), и мне все равно, если в моей чаше не будет двух или трех унций черного гнева.

3-е. Что касается третьего, я увидел свою отвратительную мерзость; если бы я был хорошо известен, никто в этом царстве не спросил бы, как я поживаю. Многие принимают мою десятку за сотню, но я более глубокий лицемер и более поверхностный исповедник, чем каждый верит. Бог знает, что я не притворяюсь. Но я думаю, что мои расчеты на одной странице, написанные крупными буквами, и Его милость к такому заблудшему и несчастному должнику на другой — это больше, чем чудо. Если бы я мог получить полную уверенность, я полагаю, что ухватился бы крепко; но в моей чаше есть желчь. И, с моей стороны, отчаяние можно было бы почти извинить, если бы каждый в этой земле увидел мою внутреннюю сторону. Но я знаю, что я один из тех, кто совершил большую продажу и свободный рынок для свободной благодати. Если бы я мог быть спасен, как я хотел бы верить, я уверен, что дал крови Христа, Его свободной благодати и внутренностям Его милости широкое поле для работы; и Христос проявил Свое искусство, я не смею сказать до крайности (ибо Он может, если бы захотел, простить всех дьяволов и проклятых отверженных, в отношении широты Его милости), но я говорю до удивительной степени.

4-е. Я поражен страхом неблагодарности. Эта отступническая кирк играла блудницу со многими любовниками. Они плюют в лицо моему прекрасному Царю и насмехаются над Ним, а я не могу исправить это; и они убегают от Христа толпами, а я не могу скорбеть и печалиться об этом. Я думаю, что Христос лежит, как старый заброшенный замок, покинутый жителями; все люди бегут теперь от Него. Истина, невинная истина, ходит скорбя и ломая руки во вретище и пепле. Горе, горе, горе мне за девственную дочь Шотландии! Горе, горе жителям этой земли! Ибо они отступили с постоянным отступничеством.

Эти вещи так занимают меня, что чужая постель, чужой очаг, ветер в мое лицо (будучи изгнанным от моих любимых и дорогих знакомых, и моего бедного стада) не находят места в моей скорби. У меня нет лишней или особой скорби для них; только я думаю, что воробьи и ласточки, которые вьют свои гнезда в кирке Анвота, — благословенные птицы. Ничто не нанесло моей вере более тяжелого удара, пока она не треснула снова, чем мой закрытый рот. Но пусть я буду несчастен в одиночестве; Бог сохранит моих дорогих братьев от этого. Но я все еще дышу; и когда мой царственный и никогда, никогда не достаточно восхваляемый Царь возвращается к Своему грешному узнику, я еду по высотам Иакова. Я разделяю Сихем (Пс. 59:8), я торжествую в Его силе. Если бы это царство прославило Господа от моего имени! Я желаю быть взвешенным на верных весах Божьих в этом пункте, если я не считаю свою плату выплаченной сполна. Я не буду просить у Христа большего найма.

Мадам, пожалейте меня в этом и помогите мне славить Его; ибо кем бы я ни был, главным из грешников, дьяволом и самым виновным дьяволом, все же это зеница ока Христова, Его честь и слава, как Главы Церкви, за которую я страдаю теперь, и с которой я уйду в вечность.

Я очень люблю мистера М. М.; я вижу его запечатленным образом Божьим. Я надеюсь на хорошее в отношении вашего сына, моего лорда Бойда.

Ваша Леди и ваши дети имеют молитвы узника. Благодать да пребудет с вами.

Вашей Леди, во всяком послушании во Христе,

С. Р.

Aberdeen, May 1, 1637.

CLXVIII. — Его преподобному и дорогому Брату, мистеру Дэвиду Диксону.

(БЕСКОНЕЧНАЯ ПОЛНОТА ХРИСТА.)

МОЙ ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я боюсь, что вы никогда не знали меня хорошо. Если бы вы увидели мою внутреннюю сторону, возможно, вы пожалели бы меня, но вряд ли вы оказали бы мне любовь или уважение: люди ошибаются во мне на всю длину небес. Мои грехи превозмогают меня и ужасы их виновности. Меня часто заставляют спрашивать, пожимали ли мы когда-нибудь со Христом руки всерьез. Я не имею в виду, что мои праздничные дни совсем прошли, но я сделан из крайностей. Я молю Бога, чтобы вы никогда не имели скорбного и мрачного опыта закрытого рта; ибо тогда вы сочтете воробьев, которые могут петь на церкви Ирвина, благословенными птицами. Но моя душа была освежена и напоена, когда я слышу о вашем мужестве и рвении за вашего никогда не достаточно восхваляемого, восхваляемого Господина, в том, что вы поставили людей Божьих, изгнанных из Ирландии, на работу. О, если бы я мог утвердить вас! Я смею сказать в присутствии Божьем: «Это никогда не ускорит ваше страдание, но будет праздником и радостью Дэвида Диксона (а именно), что, пока у него было время и досуг, он поставил многих на работу, чтобы вознести Иисуса, его сладкого Господина, высоко в небеса». О человек Божий, иди вперед, иди вперед; будь доблестен за тот Росток славы, за того Главу среди десяти тысяч, за того Князя царей земных. Это лишь немногое, что я знаю о Боге; однако я смею написать, что Христос будет прославлен в Дэвиде Диксоне, хотя бы Шотландия и не была собрана.

Я мучаюсь, мучаюсь, что у меня нет большего, чтобы дать моему сладкому Жениху. Его утешения мне не раздаются рукой скупца; но я хотел бы научиться не идолопоклонствовать перед утешением, чувством, радостью и сладким, ощутимым присутствием. Все это лишь творения и ничто иное, как царская мантия, золотое кольцо и браслеты Жениха; Сам Жених лучше всех украшений, которые на Нем. Теперь я хотел бы не столько иметь их, сколько Самого Бога, и быть поглощенным любовью ко Христу. Я вижу, что, наслаждаясь общением со Христом, мы можем создать больше богов, чем одного. Но, как бы то ни было, все было лишь детской игрой между Христом и мной до сих пор. Если бы кто-то поклялся мне, я бы не поверил, что можно найти во Христе. Я надеюсь, что вы жалеете мою боль настолько, в моей тюрьме, чтобы помочь мне самому и побудить других помочь мне, должнику, грешному несчастному должнику, выплатить часть моих долгов хвалы моему великому Царю. Пусть мой Бог будет судьей и свидетелем, если моя душа не имела бы сладкого покоя и утешения, чтобы иметь много сердец, утвержденных во Христе и расширенных Его любовью, и много языков, поставленных на работу, чтобы вознести на высоту моего царственного и княжеского Возлюбленного. О, если бы мои страдания могли платить дань такому царю! Я перестал удивляться Его любви; ибо Христос проявил частицу искусства на мне, чего я никогда не открывал ни одному живому. Он получил прекрасную и богатую работу, и сладкую продажу, и хороший рынок для Своего почетного призвания являть милость мне, главному из грешников. Не каждый знает так хорошо, как я, мои горестно часто нарушаемые ковенанты. Мои грехи против света, работающие в самом акте грешения, были встречены удивительной милостью: но, увы! Он не получит ничего взамен, кроме несчастной неблагодарности. Я уверен, что если Христос жалеет что-либо во мне, кроме моего греха, то это боль любви к полным объятиям и душе Самого Себя, в вере, любви и начатом наслаждении. Моя скорбь в том, что я не могу поднять Христа из пыли в Шотландии и поставить на высоту, выше всех небес и небес небес.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, May 1, 1637.

CLXIX. — Лэрду Карлтона.

(ДЕЙСТВИЕ БОЖЬЕ НЕПОСТИЖИМО — ТОСКА ПО ЛЮБОЙ КАПЛЕ ПОЛНОТЫ ХРИСТА.)

ДОСТОЙНЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я получил ваше письмо и сердечно рад, что наш Господь начал действовать для явного избавления этой бедной угнетенной кирк. О, если бы спасение пришло для Сиона!

Я в настоящее время вишу на надежде, ожидая, что мой Господь сделает со мной, и будет ли угодно моему сладкому Господину снова послать меня среди вас и не допустить наемника к моим бедным людям и стаду. Это было бы моим небом, пока я не приду домой, даже провести эту жизнь, собирая некоторых ко Христу. У меня все еще великая тяжесть из-за моего молчания и моего вынужденного бездействия на рынке, когда эта земля имеет такой обильный, густой урожай. Но я знаю, что Его суды, Кто сделал это, не поддаются нахождению. У меня нет знания, чтобы постичь Господа во всех Его странных путях и проходах глубоких и неисследимых провидений. Ибо Господь передо мной, и я так окутан туманом, что не могу следовать за Ним; Он позади меня и следует по пятам, а я не осознаю Его; Он надо мной, но Его слава так ослепляет мои сумерки короткого знания, что я не могу смотреть на Него. Он по правую руку от меня, и я не вижу Его; Он по левую руку от меня и внутри меня, и ходит и приходит, и Его приход и уход — сон для меня; Он вокруг меня и объемлет все мои пути, и все же я должен искать Его. Он во всем выше, глубже и шире, чем мелкая и отливная пядь моего короткого и тусклого света может постичь; и поэтому я хотел бы, чтобы мое сердце могло молчать и сидеть в учено-невежественном изумлении перед Господом, Которого люди и ангелы не могут постичь. Я знаю, что полуденный свет высочайших ангелов, которые видят Его лицом к лицу, не видит границ Его бесконечности. Они постигают Бога вблизи; но они не могут объять Его. И поэтому мое счастье — смотреть издалека и приближаться к задним частям Господа, и зажигать мою темную свечу от Его яркости, и иметь позволение сидеть и довольствоваться светом путника, без ясного видения наслаждающегося. Я не искал бы ничего больше, пока не буду в моей стране, кроме небольшого полива и окропления иссохшей души, с некоторыми полу-прорывами и полу-взглядами лучей и маленькими восхитительными улыбками прекраснейшего лица явленного и веруемого Божества. Немного Бога наполнило бы мою душу до краев. О, если бы я имел хотя бы странные крохи Христа; если бы Он позволил упасть от Него хотя бы самым ничтожным из Его лучей любви и лучей любви, чтобы я мог собрать и нести их с собой! Я не был бы трудно доволен Христом и покрытыми видениями Христа; также я не был бы привередлив в видении и наслаждении Им: поцелуй Христа, сдутый через Его плечо, обрезки и крохи славы, которые падают под Его стол на небесах, ливень, подобный тонкому майскому туману Его любви, сделал бы меня зеленым, сочным и радостным, пока летнее солнце вечной славы не взойдет (Песн. 2:17). О, если бы я имел что-либо от Христа! О, если бы я имел глоток, или полкапли, из горсти руки Христа, сладости и превосходства того прекрасного Одного! О, если бы мой Господь Иисус пожалел меня и дал мне хотя бы самую ничтожную милостыню ощутимого и веруемого спасения! О, как мало было бы для того бесконечного моря, того бесконечного источника любви и радости, наполнить столько тысяч тысяч маленьких сосудов (подобных мне), сколько минут часов со времени сотворения Божьего! Я нахожу истинным, что бедная душа, находящая пол-запаха Божества Христа, имеет желания (мучающие и ранящие бедные сердца так тоской быть у Него), которые заставляют ее иногда думать: «Не лучше ли было никогда не чувствовать ничего от Христа, чем так лежать, умирая двадцатью смертями, под этими ощутимыми ранами, из-за недостатка Его?» О, где Он? О Прекраснейший, где обитаешь Ты? О никогда не достаточно восхищаемое Божество, как может глина достичь Тебя? как могут творения вчерашнего дня быть способны наслаждаться Тобой? О, какая боль, что время и грех должны быть так много тысяч миль между любимым и желанным Господом и увядающей и больной любовью душой, которая предпочла бы всему миру иметь приют со Христом! О, пусть этот кусочек нашей любви, эта дюймовая и полупядевая длина небесной тоски встретится с Твоей бесконечной любовью! О, если бы то малое, что я имею, было поглощено бесконечностью того превосходства, которое есть во Христе! О, если бы мы, малые, были в величайшем Господе Иисусе! Наши нужды вскоре были бы поглощены Его полнотой.

Благодать, благодать да пребудет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, May 10, 1637.

CLXX. — Роберту Гордону из Нокбрекса.

(ТОСКА ПО СЛАВЕ ХРИСТА — ОЩУЩАЕМАЯ ВИНОВНОСТЬ — ТОСКА ПО ЛЮБВИ ХРИСТА — ОСВЯЩЕНИЕ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я получил ваше письмо из Эдинбурга.

Я не желал бы видеть другие небеса, пока не получу свои собственные небеса, кроме как новую луну, подобную свету солнца, и новое солнце, подобное свету семи дней, сияющее на меня самого, и Церковь иудеев и язычников, и на мою иссохшую и опаленную солнцем мать, Церковь Шотландии, и на ее сестринские Церкви, Англию и Ирландию; и чтобы это было сделано для вознесения на высоту нашего великого Царя! Неважно, хотя бы я был отделен от Христа и имел чувство десяти тысяч лет боли в аду, если бы это было. О благословенное дворянство! О славное, прославленное дворянство! О, благословенны были бы племена в этой земле, чтобы отереть плачущее лицо моего Господа Иисуса, и снять вретище с чресл Христовых, и надеть на Него Его царские одежды! О, если бы Всемогущий не взял с меня меньшего залога, чем мои небеса, чтобы это было сделано! Но мои страхи все еще о гневе, который однажды падет на Шотландию. Но я знаю, что ее день прояснится и что слава будет на вершине гор, и радость при голосе вышедшей замуж жены, снова. О, если бы наш Господь заставил нас бороться, и ходатайствовать, и сражаться молитвами и слезами за восстановление нашим Мужем Его утраченного наследия в Шотландии.

Дорогой брат, я в настоящее время в немалой битве между ощущаемой виновностью и томящейся тоской и высокими лихорадками по любви моего Возлюбленного! Увы! Я думаю, что любовь Христа играет скупца со мной, и я знаю, что это не из-за скудости любви. В Нем достаточно, но мой голод пророчествует об удержании и скупости во Христе; ибо у меня мало Его и мало Его сладости. Это дорогое лето для меня; однако есть такая радость в алчности и действии голода по Христу, что я часто прихожу к тому, что если бы у меня не было других небес, кроме постоянного голода по Христу, такие небеса вечно работающего голода все равно были бы небесами для меня. Я уверен, что любовь Христа не может быть жестокой; это должна быть жалеющая, сострадательная, тающая сердцем любовь; но приостановка этой любви, я думаю, — пол-ада, а недостаток ее — больше, чем целый ад. Когда я смотрю на свою виновность, я вижу, что мое спасение — одно из величайших чудес нашего Спасителя, либо на небесах, либо на земле. Я уверен, что могу бросить вызов любому человеку, чтобы он показал мне большее чудо. Но, видя, что у меня нет товаров, нет найма, нет денег для Христа, Он должен либо принять меня с нуждой, нищетой, развращением, либо тогда не иметь меня. О, если бы Он соблаговолил быть сострадательным и жалостливым к моим томящимся лихорадкам тоски по Нему; или тогда дать мне реальный залог на хранение, из Своей собственной руки, пока Бог не пошлет встречу между Ним и мной! Но я пока не нахожу ни того, ни другого. Хотя Тот, Кто отсутствует, не жесток и не недобр, все же Его отсутствие жестоко и недобро. Его любовь подобна самой себе; Его любовь есть Его любовь; но покрытие и облако, покрывало и маска Его любви более мудры, чем добры, если я осмелюсь высказать свои опасения. Я не веду теперь процесса против приостановки и задержки Божьей любви; я бы всем сердцем отсрочил до дня десять небес и сладкие проявления Его любви. Конечно, я думаю, что мог бы дать Христу многое на Его слово; но все мое ходатайство — о внушенной и принесенной уверенности в Его любви. О, если бы Он убедил меня в желании моего сердца Его любви вообще, Он получил бы срок оплаты по Своему собственному желанию. Но я знаю, что бредящее неверие говорит свое удовольствие, пока смотрит на виновность и это тело развращения. О, как отвратительно и обременительно носить с собой мертвый труп, эту старую падаль развращения! О, как полезна вещь — Спаситель, чтобы избавить грешника от его цепей и оков!

Я теперь задал новый вопрос, больше ли Христос достоин любви за дарование Освящения или за свободное Оправдание. И я утверждаю, что Он больше и больше всего достоин любви за освящение. В некотором отношении это большая любовь в Нем — освящать, чем оправдывать; ибо Он делает нас наиболее похожими на Себя в Своем собственном существенном портрете и образе, освящая нас. Оправдание лишь делает нас счастливыми, что значит быть похожими только на ангелов. Также не является такой нищетой лежать осужденным человеком и под непрощенной виновностью, как служить греху и делать дела дьявола; и поэтому я думаю, что освящение нельзя купить: оно выше цены. Бог да будет благодарен вовеки, что Христос был выплаченной ценой за освящение. Пусть грешник, если возможно, лежит в аду вечно, если Он сделает его истинно святым; и пусть он лежит там, горя любовью к Богу, радуясь в Духе Святом, вися на Христе верой и надеждой, — это небеса в сердце и на дне ада!

Увы! Я нахожу здесь весьма скудную жатву, и немногие спасутся.

Благодать, благодать да пребудет с вами.

Ваш, в Его возлюбленном и долгожданном Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CLXXI. — Лэрду Монкриффу.

[Сэр Джон Монкрифф из Монкриффа был старшим сыном Уильяма Монкриффа из Монкриффа и его второй жены Анны, дочери Роберта Мюррея из Аберкарни. Он был ревностным ковенантером и старейшиной в приходе Карнби, где и проживал. Его имя значится в списке комиссии Генеральной ассамблеи по общественным делам Церкви за 1646 и 1648 годы; он также был активным членом пресвитерии Сент-Эндрюса. Скончался он ближе к концу 1650 года. Леди Лейс, о которой упоминается в этом письме, была его третьей сестрой Джин, вышедшей замуж за Хэя из Лейса в Абердиншире (Дуглас, «Баронство Шотландии», стр. 46).]

(Согласие в молитве — стойкость во Христе — скорбь искажает славу Христа.)

Многоуважаемый сэр, — благодать, милость и мир да будут с вами. Хотя мы и не знакомы, но по просьбе вашей достойной сестры, леди Лейс, и по слухам о вашей доброте ко Христу и Его угнетенной истине, я дерзаю писать вам, настоятельно призывая вас присоединиться к нам (ко всем, кто в этих краях исповедует Христа), чтобы один день в неделю, особенно в среду, подвизаться в молитве к Богу о милости к этой падшей и пришедшей в упадок Кирк, и к тем, кто страдает за имя Христово; а также о ваших собственных нуждах и нуждах других, кто по ковенанту связан с этим делом. Ибо нет у нас иного оружия в эти злые времена, кроме молитвы, теперь, когда гнев Господень излился на эту отступившую землю. Ибо вы знаете, что у нас не может быть истинных общественных постов, и истинные причины нашего смирения никогда не открываются народу.

Теперь, весьма достойный сэр, я радуюсь в Господе, что Он сохраняет кого-то вашего положения или известности в это время всеобщего отступничества, чтобы открыто выступать и исповедовать имя Христово перед людьми, когда великие мира сего считают Христа обременительным соседом, а религию — источником опасностей, испытаний и гонений. Я убежден, что ваша слава и ваш венец, и ваша радость в день Христов, и залог того, что ваш дом и потомство наследуют землю, — это то, что вы истинно и искренне исповедуете Христа. И наш Царь, Которого Отец увенчал на горе Сион, не настолько слаб, чтобы не мочь постоять за Себя и Свое дело. Я поистине верю, что блаженны те, кто может удержать венец на Его главе и нести шлейф Его царского облачения, и что Он будет победителем и восторжествует в этой земле. Наша доля — поддерживать нашего Царя, даже если бы во всей земле не нашлось и шести человек, чтобы последовать за Ним. Наша мудрость теперь — распознать и увидеть дьявола и антихриста, выходящих в своих белых одеждах, и отступничество и идолопоклонство этой земли, омытые нечистыми водами. Признаюсь, это большое искусство — отмывать дьявола, пока его кожа не станет белой.

Что касается меня, сэр, то с тех пор, как я прибыл сюда, я затеял тяжбу против Христа, считая моего Царственного Господина разгневанным на меня, ибо я был выброшен из виноградника, как иссохшее дерево, и мои немые субботы причиняли мне много скорби. Но теперь я вижу, что у скорби нет глаз, чтобы прочесть любовь, написанную на кресте Христовом; и потому я отказываюсь от своей опрометчивой тяжбы. Горе, горе мне, что я мог принять клевету на любовь Христову к моей душе! И несмотря на все это, Господь мой Иисус простил всё, не желая быть услышанным с таким глупцом; и Он довольствуется тем, что как бы заточен вместе со мной, и составляет мне компанию, и пирует с бедным угнетенным узником. И теперь я собственноручно пишу, достойный сэр, что я высокого и почетного мнения об этом кресте Христовом. Я дивлюсь, что Он хочет принять хоть какую-то славу от такого, как я. Я нахожу, что когда Он лишь посылает мне Свои сердечные приветствия и лишь издалека посылает воздушный поцелуй, я бываю смущен, задаваясь вопросом, какова же будет вечеря Агнца там, во дворце славы нашего Отца, если даже эти малые утешения в этой мрачной пустыне (и когда мы в темницах, в наши печальные дни) — поцелуй Христа — столь отрадны. О, сколь сладостным и славным будет наше состояние, когда Тот Прекраснейший из сынов человеческих приложит Свое прекрасное лицо к нашим ныне грешным лицам и отрет все слезы с наших очей! О время, время, беги быстрее и приблизь этот день! О сладостный Господь Иисус, приди, летя, как серна или молодой олень! Увы! что мы, слепые глупцы, влюбились в лунный свет и тени. Как сладостен ветер, дующий из той страны, где Христос! Каждый день мы можем видеть что-то новое во Христе; Его любовь не имеет ни края, ни дна. О, если бы у меня была помощь, чтобы славить Его! Он знает, что если мои страдания прославляют Его имя и побуждают других твердо стоять за честь нашего верховного Законодателя, Христа, то моя награда выплачена сполна. Сэр, помогите мне любить этого никогда-не-достаточно-восхваленного Господа. Я нахожу теперь, что вера святых, страдающих за Христа, идет по ветру и с полными парусами несется ко Христу. И я надеюсь не потерять в этой печи ничего, кроме шлака; ибо Христос может восторжествовать и в более слабом человеке, чем я, если таковой найдется. И когда всё сделано, Его любовь причиняет мне боль и оставляет меня в таком долгу перед Христом, что я не могу выплатить ни основной суммы, ни процентов. О, если бы Он взял меня в собственность, и если бы я был продан Ему как раб, и если бы Он взял меня домой, к Своему очагу; ибо мне нечего воздать Ему! Пусть же после меня никто не думает плохо о сладостном кресте Христовом; ибо я не променял бы свои вздохи на нарисованный смех всех моих противников. Я жажду благодати и терпения, чтобы ждать и лежать на берегу, пока вода не наполнится и не потечет. Я знаю, что Он скоро придет.

Сэр, вы извините мою дерзость: и до тех пор, пока Богу не будет угодно, чтобы я увидел вас, у вас есть молитвы узника Христова; Которому я вас вверяю и в Ком пребываю.

Ваш, во всем послушный во Христе,

С. Р.

Абердин, 14 мая 1637 г.

CLXXII. — Джону Кларку (предположительно, одному из его прихожан в Анвоте).

(Признаки различия между христианами и отверженными.)

Любящий брат, — держись Христа без колебаний и подвизайся за веру, ибо Христа нелегко обрести и нелегко удержать. Ленивый исповедник поставил небо как бы у самой двери и думает взлететь на небо в своей постели, во сне; но, поистине, это не так просто, как верят многие. Сам Христос проливал пот, прежде чем завоевал этот город, хотя Он был первородным наследником. Христианство, сердце мое, — это быть искренним, неподдельным, честным и прямодушным перед Богом, и жить и служить Богу так, как если бы рядом с вами не было ни одного человека, который мог бы видеть вас. Любую малую благодать, что у вас есть, берегите, чтобы она была здравой и истинной.

Вы можете провести различие между собой и отверженными, если у вас есть эти признаки: 1. Если вы цените Христа и Его истину настолько, что готовы продать всё, чтобы купить Его, и пострадать за это. 2. Если любовь Христова удерживает вас от греха больше, чем закон или страх ада. 3. Если вы смиренны и отвергаете свою собственную волю, разум, авторитет, покой, честь, мир и его суету и славу. 4. Ваше исповедание не должно быть бесплодным и лишенным добрых дел. 5. Вы должны во всем стремиться к славе Божьей; вы должны есть, пить, спать, покупать, продавать, сидеть, стоять, говорить, молиться, читать и слушать Слово с сердечным намерением, чтобы Бог был прославлен. 6. Вы должны показать себя врагом греха и обличать дела тьмы, такие как пьянство, сквернословие и ложь, даже если общество будет ненавидеть вас за это. 7. Помните истину Божью, которую вы слышали в моем учении, и не имейте ничего общего с развращением и новыми обычаями, вошедшими в дом Божий. 8. Совершайте свое призвание по совести, в ковенантах, в покупке и продаже. 9. Приучайте себя к ежедневной молитве; вверяйте все свои пути и дела Богу через молитву, прошение и благодарение; и не придавайте большого значения насмешкам; ибо Господь Иисус был осмеян до вас.

Будьте уверены, что это путь мира и утешения, за который я теперь страдаю. Я осмелюсь пойти с ним на смерть и в вечность, хотя люди, возможно, видят иной путь. Поминайте меня в своих молитвах, а также состояние этой угнетенной церкви. Благодать да будет с вами.

Желающий добра вашей душе,

С. Р.

Абердин.

CLXXIII. — Кардонесу-младшему. [Письмо CXXIII.]

(Предупреждение и совет относительно дел спасения.)

Многоуважаемый сэр, — я жажду услышать, соединена ли ваша душа со Христом. Не теряйте времени: бегите от безумств юности: препояшьте чресла вашего ума и приготовьтесь к встрече с Господом. Я часто призывал вас, и теперь призываю снова, предстать перед вашим Судьей, чтобы дать отчет о своей жизни. Пока у вас есть время, посмотрите на свои бумаги и обдумайте свои пути. О, если бы в вас было такое сердце, чтобы помыслить, чем станет для вас нечистая совесть, когда вы будете на пороге вечности и одной ногой вне времени! О, тогда десять тысяч тысяч потоков слез не смогут погасить эти пламена или купить вам хоть час избавления от этой боли! О, какой сладостный день был у вас! Но это ясный день, который быстро уходит. Посмотрите, как вы его провели, и обдумайте необходимость спасения! И скажите мне, в страхе Божьем, сделали ли вы его верным. Я убежден, что у вас есть совесть, которая будет говорить вам нечто. Почему вы хотите умереть и погубить себя? Я заклинаю вас именем Христа, пробудите свою совесть и начните заключать договор со Христом вовремя, пока спасение предлагается вам. Это благоприятное время, это день спасения. Играйте роль купца; ибо вы не можете ожидать другого базарного дня, когда этот закончится. Поэтому позвольте мне снова умолять вас «подумать в этот ваш день о том, что принадлежит вашему миру, прежде чем это скроется от ваших глаз». Дорогой брат, исполните мою радость и начните искать Господа, пока Его можно найти. Оставьте безумства обманчивой и суетной юности: ухватитесь за жизнь вечную. Блуд, ночные попойки, растрата субботнего дня, пренебрежение молитвой в вашем доме и отказ от предложенного спасения сожгут вашу душу ужасами Всемогущего, когда ваша пробужденная совесть восстанет против вас. Будьте добры и любящи к своей жене: по совести заботьтесь о ней, не будьте излишне суровы. Сэр, у меня нет языка, чтобы выразить славу, которая уготована вам в доме вашего Отца, если вы исправите свои дела и настроите свое сердце на возвращение к Господу. Вы знаете, что этот мир — лишь тень, недолговечное творение, живущее по закону времени. Менее чем через пятьдесят лет, оглянувшись назад, вы будете смеяться над его исчезающими суетами, как над перьями, летящими по воздуху, и как над домами из песка у кромки моря, которые строят сыны человеческие. Покончите с ухаживанием за этим суетным миром: ищите не движимое имущество бастарда, а наследство сына на небесах. Испытайте Христа. Взгляните на Него, и Его любовь так изменит вас, что вы будете пленены Им и никогда не захотите уйти от Него. У меня есть опыт Его сладости в этом доме моего странствия здесь. Мой Свидетель, Который на небесах, знает, что я не променял бы свои вздохи и слезы на смех четырнадцати прелатов. Нет ничего, что сделало бы вас истинным христианином, кроме вкуса сладости Христовой. «Приди и посмотри» — вот что лучше всего скажет вашей душе. Я хотел бы надеяться на лучшее в отношении вас. Не падайте духом из-за нарушенных и рассыпанных решений; но беритесь за дело снова и снова! Ухаживайте за Христом, пока не обручите свою душу Ему как чистую деву. Используйте средства для пользы вашей совести; молитесь в своей семье и читайте Слово. Помните, как проводился день нашего Господа, когда я был среди вас. Это будет великим обвинением против вас перед Богом, если вы забудете добро, которое совершалось в стенах вашего дома в день Господень; и если вы свернете с пути, следуя модам этого мира, и если вы не пойдете вовремя в Кирк, чтобы ждать общественного поклонения Богу, и если вы не останетесь там до тех пор, пока все религиозные упражнения не будут завершены. Уделяйте Богу часть своего времени утром, вечером и днем; и, делая так, порадуйте сердце бедного угнетенного узника. Пожалейте свою собственную душу и от всего сердца бойтесь Господа.

Теперь Тот, Кто вывел из мертвых великого Пастыря овец Кровью вечного завета, да утвердит ваше сердце Своей благодатью и представит вас пред Своим лицом с радостью.

Ваш привязанный и любящий пастор,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CLXXIV. — Моему лорду Крейхоллу. [Письмо LXXXVI.]

(Идолопоклонство осуждено.)

Мой лорд, — благодать, милость и мир да будут с вами. Я не только доволен, но и чрезвычайно радуюсь тому, что нахожу кого-то из правителей этой земли, и особенно вашу светлость, столь приверженными Христу и Его истине, что вы осмеливаетесь ради Его имени говорить «да» и «нет» монархам прямо в лицо. Я надеюсь, что Тот, Кто дал вам силы для этого, даст больше, если вы проявите себя мужественным и (как говорит Его Слово) «человеком на улицах» ради Господа (Иер. 5:1). Но я прошу вашу светлость позволить мне быть откровенным с вами, как с тем, кто любит и вашу честь, и вашу душу. Я поистине верю, что никогда не было идолопоклонства в Риме, никогда не было идолопоклонства, осужденного в Божьем Слове пророками, если религиозное коленопреклонение перед освященным творением, стоящим на месте Христа распятого, в самом этом акте, и это ради почтения к элементам (как проясняет наш Акт), не является идолопоклонством. И ваше намерение не поможет, ибо оно не является сущностью поклонения; ибо тогда Аарон, говоря: «Завтра будет праздник Иегове», то есть золотому тельцу, не был бы виновен в идолопоклонстве: ибо он намеревался лишь уклониться от удара ярости народа, а не почитать тельца. Ваше намерение почитать Христа — ничто, видя, что религиозное коленопреклонение, по установлению Божьему, необходимо подразумевает религиозное и божественное поклонение, даже если бы наше намерение было мертво и спало; иначе коленопреклонение перед образом Божьим и направление молитвы к Богу были бы законны, если наше намерение право. Мой лорд, я не могу в этих рамках спорить; но если Кембридж и Оксфорд, и ученость Британии ответят на этот аргумент и аргумент от активного соблазна, на котором, кажется, настаивает ваша светлость, я стану формалистом и назову себя отъявленным дураком (делая то, что я сделал) в своем страдании за эту истину. Я весьма уважаю ученость мистера Л., но, мой лорд, я отвечу на то, что он пишет в этом, чтобы совратить вас от истины; иначе считайте меня, помимо лицемера, еще и ослом. Я надеюсь, вы увидите нечто по этому предмету (если Господь позволит), на что никакая софистика в Британии не ответит. Аргументы придворных, по большей части, исходят из их собственной шкуры и не стоят ломаного гроша для вашей совести. Слово маркиза или короля, когда вы предстанете перед судом Христовым, будет легче ветра. Господь знает, что я люблю вашу истинную честь и прочность вашего дома; но я не хотел бы, чтобы ваша честь или дом были основаны на песке, сене и соломе.

Но позвольте мне, мой очень дорогой и достойный лорд, смиреннейше умолять вас, милосердием Божьим, утешениями Его Духа, дорогой кровью и ранами вашего возлюбленного Искупителя, спасением вашей души, вашим предстательством перед грозным лицом грехо-мстящего и страшного Судьи, не ставить в сравнение мир вашей души, любовь Христову и Его царскую честь, ныне поставленную под вопрос, с вашим положением, честью, домом или покоем, которые дюйм времени сметет с пути. Я поистине верю, что Христос сейчас просит у вас свидетельства и говорит: «Не хотите ли и вы отойти от Меня?». Возможно, что ветер не будет дуть так благоприятно для вас всю вашу жизнь, чтобы выйти и появиться перед другими, чтобы поддержать и одобрить Христа, Прекраснейшего из сынов человеческих, Князя царей земных. «Не бойтесь поношения от людей, и злословия их не страшитесь: ибо моль съест их, как одежду, и червь съест их, как шерсть» (Ис. 51:7, 8). Когда Господь начнет, Он закончит и скосит Своих противников; и они будут лежать перед Ним, как иссохшее сено, и их цветение будет стряхнуто с них. Подумайте, скольких тысяч в этом королевстве вы заставите пасть и споткнуться, если пойдете с ними; и что вы будете лишены молитв многих, кто сейчас стоит перед Господом за вас и ваш дом. И далее: когда придет время вашего отчета, и одна ваша нога будет на пороге вечности, и глазные жилы лопнут, и лицо станет бледным, и бедная душа будет выглядывать из окон глиняного дома, жаждая выйти, и вы обнаружите себя призванным перед Судьей живых и мертвых, чтобы ответить за то, что приложили руку вместе с остальными, объединившимися против Христа, к ниспровержению Его ковчега и расшатыванию опор скинии Христовой в этой земле, и определенно увидите себя погрязшим в пути отступничества — тогда, тогда королевская милость и ваша изъеденная червями честь будут жалкими утешителями для вас! Господь просветил вас знанием Своей воли; и, как живет Господь, они ведут вас и других к общению с великим Вавилоном, матерью блудниц. Бог сказал издревле и продолжает говорить то же самое вам: «Выйди из нее, народ Мой, чтобы не участвовать вам в язвах ее». Пойдете ли вы тогда с ними, и приложите ли свои уста к золотой чаше блудницы, и будете ли пить вино ярости Бога Всемогущего вместе с ними? О, бедная голодная честь! О, проклятое удовольствие! И, о, пагубный покой, купленный ценой потери Бога! Как многие будут молиться за вас! Какое сладостное присутствие Христа обретете вы в своих страданиях, если положите свои почести и положение к ногам Христа. Какое прекрасное воздаяние! Я свидетельствую перед Господом, что сейчас показываю вам путь, как дом Крейхолла может стоять на твердых столпах. Если вы поставите его на гнилые столпы, вы жестоко обидите свое потомство. У вас есть слово Царя о стократном воздаянии в этой жизни (если это будет благом для вас), а также о жизни вечной. Не делайте Христа лжецом, не доверяя Его обещанию. Короли из глины не смогут поддержать вас, когда вы предстанете перед Ним. Грош цена им и их голодному небу, которое стоит по эту сторону времени! Фиг с ней, с дневной улыбкой червя! Подумайте, кто ушел до вас в вечность и отдал бы мир за новую возможность подтвердить эту истину. Это правда, они называют ее несущественной, и мы стали посмешищем для тех, кто в покое, за страдание за эти вещи. Но не время судить о наших потерях по утру; подождите до вечера, и мы посчитаемся с лучшими из них.

Я нашел по опыту, со времени моего заключения (мой свидетель на небесах), что Христос запечатлевает это почетное дело другим и более близким общением, чем я знал прежде; и пусть Бог взвесит меня на верных весах в этом, если бы я променял крест Христов или Его истину на четырнадцать прелатств или что-либо еще, что может дать король. Мой дорогой лорд, рискните принять ветер в лицо ради Христа. Я верю, что если бы Он пришел с небес в Своем собственном лице и потребовал от вас грамоты Крейхолла и отречение от вашего положения, и вы увидели бы Его лицо, вы пали бы к Его ногам и сказали: «Господь Иисус, это слишком мало для Тебя». Если кто-то считает, что это не та истина, за которую стоит умереть, я против него. Я осмелюсь пойти с этим в вечность, что сегодня честь нашего Законодателя и Царя в управлении Его собственным свободным королевством (Который не должен платить дань никакому смертному королю) — это истинное «состояние вопроса». Мой лорд, будьте на стороне Христа в этом и примите слово бедного узника (нет, пусть Господь Иисус будет поручителем за это), что вы несравненно сделали мудрейший выбор. Что касается меня, я был в этой тюрьме так, что мне было бы наполовину стыдно просить большего, пока я не доберусь до самого Источника. Немногие знают в этом мире сладость дыхания Христова, превосходство Его любви, которая не имеет ни края, ни дна. Мир возвел клевету на крест Христов, потому что они любят идти на небо по суше и не любят морских бурь. Но я пишу это собственноручно (и сказал бы больше, если бы читатель, возможно, не счел это лицемерием), что мое обязательство перед Христом за запах Его одежд, за Его поцелуи любви в течение этих тридцати недель столь велико, что я должен (и я также желаю выбрать) приостановить свое спасение, чтобы многие языки были развязаны от моего имени, чтобы славить Его. И, предположим, я лично никогда не вошел бы в ворота Нового Иерусалима, но если бы Христос мог быть вознесен высоко, и я имел бы свободу вечно бросать свою любовь и хвалу через стену ко Христу, я был бы молчалив и доволен. Но о, Он больше, чем мои узкие хвалы! О время, время, беги быстро, чтобы наше общение с Иисусом могло быть усовершенствовано!

Я желаю, чтобы ваша светлость побудила мистера Л. высказать свое мнение о церемониях; и будьте любезны дать мне увидеть это как можно скорее, и на это будет дан ответ.

Его богатой благодати я вверяю вашу светлость и остаюсь,

Ваш, во всем почтительном послушании во Христе,

С. Р.

Aberdeen, June 8, 1637.

CLXXV. — Джону Лори (вероятно, кому-то на расстоянии, как леди Робертленд в Стюартоне).

(Любовь Христа — правильная оценка Его — Его благодать.)

Дорогой брат, — мне жаль, что вы или столь многие в этом королевстве ожидают так много от меня, пустого тростника. Поистине, я никчемный и бедный человек; но если бы звон железных цепей моего Господа Иисуса на ногах и руках мог возвестить высокие хвалы моему Царственному Царю, чьим узником я являюсь, о, как бы моя радость переполняла меня! Если бы мой Господь принес назидание хоть одной душе через мои узы, я удовлетворен. Но я не знаю, что я могу сделать для такого царственного и прекрасного Возлюбленного; Он далеко впереди меня. Малая благодарность мне за то, чтобы сказать другим, что Его ветер дует на меня, на того, кто является лишь иссохшими и сухими костями; но, поскольку вы желаете, чтобы я написал вам, либо помогите мне вознести Христа высоко за Его переполняющую любовь, в том, что жар Его сладостного дыхания растопил замерзшее сердце; иначе я думаю, что вы ничего не делаете для узника.

Я полностью утвердился в том, что именно честь нашего Законодателя я страдаю теперь. Я не стыжусь давать наши рекомендательные письма о любви Христовой стольким, сколько захочет восхвалять Господа Иисуса и Его Крест. Если бы я не плыл этим морским путем на небо, а выбрал сухопутный путь, как делают многие, я не узнал бы сладости Христовой в такой мере. Но правда в том, пусть никто не благодарит меня, ибо не я заставил ветер Христов дуть на меня. Его любовь пришла на иссохшее творение, хотел я того или нет; и все же, придя, она вызвала во мне приветствие. Сердце из железа и железные двери не удержат Христа снаружи. Я даю Ему позволение сломать железные замки и войти, и это всё. И теперь я не знаю, что причиняет мне большую боль: боль любви из-за отсутствия обладания или скорбь о том, что я не могу отблагодарить Его; но и то, и другое действует на меня. О первом: о, если бы Он пришел и удовлетворил жаждущую душу, и наполнил голодную душу этими благами! Я знаю, конечно, что моя виновность может быть преградой на Его пути; но Он есть Бог, и готов прощать. А о другом: горе, горе мне, что я не могу найти сердца, чтобы отдать обратно мою недостойную малую любовь за Его великое море любви ко мне! О, если бы Он научил меня этой части благодарности! О, если бы я мог получить позволение заглянуть в замочную скважину двери, чтобы увидеть Его лицо и петь Его хвалы! Или мог бы взломать одно из окон Его покоев, чтобы заглянуть на Его восхитительную красоту, пока мой Господь не пошлет больше! Любое малое общение с Ним, один из Его взглядов любви, был бы моим начавшимся небом. Я знаю, что Он не властолюбив, и любовь Жениха не горда, хотя я черен, некрасив и недостоин Его. Я искал бы лишь позволения, и вместе с тем благодати, чтобы тратить свою любовь на Него. Я советую вам думать высоко о Христе и о свободной, свободной благодати, больше, чем вы делали прежде; ибо я знаю, что Христос не познан среди нас. Я думаю, что вижу больше Христа, чем когда-либо видел; и все же я вижу лишь малую часть того, что может быть увидено. О, если бы Он отодвинул занавески, и если бы Царь вышел из Своей галереи и Своего дворца, чтобы я мог увидеть Его! Любовь Христова — это юная слава и юное небо; было бы смягчением адской боли быть наполненным ею. От чего бы я отказался пострадать, если бы мог получить хоть глоток любви по желанию моего сердца! О, какая цена может быть дана за Него. Ангелы не могут взвесить Его. О, Его вес, Его достоинство, Его сладость, Его превосходящая красота! Если бы люди и ангелы пришли и посмотрели на Того великого и царственного, их мелководье никогда не смогло бы объять Его глубину, их узость никогда не смогла бы постичь Его широту, высоту и длину. Если бы были созданы десять тысяч тысяч миров ангелов, они могли бы утомиться, удивляясь Его красоте, и начать снова удивляться по-новому. О, если бы я мог подойти близко к Нему, чтобы поцеловать Его ноги, услышать Его голос, почувствовать запах Его благовоний! Но о, увы! У меня мало, мало Его. И все же я жажду большего.

Поминайте мои узы и помогите мне своими молитвами; ибо я не променял бы свои печальные часы на радость моих бархатных противников. Благодать да будет с вами.

Ваш в Его сладостном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, June 10, 1637.

CLXXVI. — Карлтону.

(Исповедание христианином своего недостоинства — желание славы Христа — текущие обстоятельства.)

Достойный и многоуважаемый, — благодать, милость и мир да будут с вами. Я получил ваше письмо от моего брата, на которое теперь отвечаю подробно.

Я признаюсь в двух вещах о себе: 1-е, горе, горе мне, что люди должны думать, будто во мне есть что-то! Он мой свидетель, перед Кем я как кристалл, что тайные домашние дьяволы, которые слишком часто составляют мне компанию, и эта клоака развращения, которую я нахожу внутри, заставляют меня идти с опущенными парусами. И если бы другие видели то, что вижу я, они бы смотрели мимо меня, но не на меня.

2-е, я знаю, что этот ливень Его свободной благодати должен был пролиться на меня, иначе я бы иссох. Я знаю также, что мне нужен искушающий враг, чтобы благодать могла быть приведена в действие, а я оставался смиренным.

Достойный и дорогой брат в Господе Иисусе, я пишу от сердца то, что вы сейчас читаете. 1-е, я подтверждаю, что Христос, и пот, и вздохи под Его крестом, слаще для меня, чем все королевства мира могли бы быть. 2-е, если вы и мои самые дорогие знакомые во Христе пожнете хоть какой-то плод от моего страдания, пусть меня взвесят на верных весах Божьих, если моя радость не будет исполнена. Кто я такой, чтобы нести знаки такого великого Царя! Но, хотя я и клоака и греховная масса, жалкий пленник греха, мой Господь Иисус может вытесать небо из худшего материала, чем я; если может быть хуже. 3-е, я теперь радуюсь радостью неизреченной и преславной, что никогда не намеревался привести Христа, или хоть копыто, или волос истины под сделку. Я желал иметь и хранить Христа в одиночестве; и чтобы Он никогда не терся одеждой об эту чернокожую блудницу Рима. Я теперь полностью вознагражден, так что ничто не беспокоит меня в настоящее время, кроме любовной тоски по реальному обладанию моим прекраснейшим Возлюбленным. Я дал бы Ему свою расписку под своей верой и рукой, чтобы отсрочить небо еще на сто лет, если бы Он приложил Свое святое лицо к моим порой мокрым щекам. О, кто не пожалел бы меня, зная, как сильно я хотел бы, чтобы Царь потряс дерево жизни надо мной или позволил мне войти в колодец жизни со своей старой чашей, чтобы я мог напиться из источника здесь, в доме моего странствия! Я не могу, нет, я не хотел бы быть свободным от любви Христовой. Он оставил след позади, где Он ухватился. Он уходит и оставляет меня и Свою жгучую любовь бороться вместе, и я едва могу добыть свою пищу от Его любви из-за Его отсутствия. Мой Господь дает мне лишь голодные полупоцелуи, которые служат для питания боли и увеличения голода, но не удовлетворяют моих желаний; Его диета для моей души для этого забега делает меня худым. Я получил выбор и отбор крестов Христовых, даже десятину и цветок золота всех крестов, чтобы свидетельствовать об истине; и здесь я нахожу свободу, радость, доступ, жизнь, утешение, любовь, веру, покорность, терпение и решимость находить радость в ожидании. И вместе с тем, в моем забеге, Он приблизился ко мне и дал мне увидеть золото и венец. Чего же тогда мне не хватает, кроме вкушения и реального наслаждения, которое зарезервировано для моей страны? Пусть никто не думает, что он проиграет в руках Христовых, страдая за Него. 4-е, что касается этих текущих испытаний, они наиболее опасны; ибо людей крадут с их ног хорошо вымытыми и белокожими притворствами безразличия. Но это сила великого антихриста, работающая в этой земле. Горе, горе, горе отступившей Шотландии! Есть гнев и чаша красного вина ярости Бога Всемогущего в руке Господней, которую они будут пить и извергать, и падут, и не встанут снова. Звезда, называемая «Полынь и желчь», упала в источники и реки и сделала их горькими. Меч Господень обнажен против идолопоклоннических пастырей земли. Женщины будут благословлять бесплодную утробу и нерождающую грудь; все сердца ослабеют, и все колени задрожат. Конец близок; леопард и лев будут сторожить наши города; дома великие и прекрасные будут пусты, без жителей. Господь сказал: «Не молись за этот народ, ибо Я взял Мой мир от них». И все же третья часть Господня пройдет через огонь, как очищенное золото для сокровищницы Господней, и изгнанники Шотландии будут собраны снова, и пустыня расцветет как цветок, и распустится, и вырастет как роза Саронская; и велика будет слава Господня над Шотландией. 5-е, я здесь атакован учеными и беременными умами этого королевства. Но вся честь моему Господу, истина лишь смеется над затуманенными и слепыми книжниками и спорщиками этого мира; и мудрость Божья посрамляет их, и Христос торжествует в Своей собственной сильной истине, которая говорит сама за себя. 6-е, я не сомневаюсь, что мой Господь готовит меня к более тяжелым испытаниям. Я наиболее готов по благому изволению моего Господа, в силе Его благодати, ко всему, к чему Ему будет угодно призвать меня; и чернолицый посланник, Смерть, не будет задержан у двери, когда она постучит. Если мой Господь хочет принять славу от такого, как я, как радостна и весела будет моя душа! Пусть Христос выйдет со мной на более жаркую битву, чем эта, и я не буду бояться никакой плоти. Я знаю, что мой Господин выиграет день и что Он взял упорядочение моих страданий в Свою собственную руку. 7-е, что касается моего избавления, которое не удается; я здесь, по благодати моего Господа, чтобы положить руку на уста, быть молчаливым и ждать. Мой Господь Иисус в пути для моего избавления; я не буду роптать, что Он бежит не так быстро, как я хотел бы. Ожидание, пока спадут вздувшиеся реки и пока мой Господь не восстанет как могучий муж после крепкого вина, будет моим лучшим. Я еще не сопротивлялся до крови. 8-е, о, как часто я лежу в пыли и побуждаем искусителем (который может ездить по своим делам на наших лживых опасениях) грешить против неизменной любви моего Господа! Когда я думаю о воробьях и ласточках, которые вьют свои гнезда в Кирк Анвота, и о моих немых субботах, мои скорбные, слезящиеся глаза смотрят искоса на Христа и представляют Его разгневанным. Но в этом испытании (вся честь нашему царственному и королевскому Царю!) вера идет по ветру, с поднятым марселем, и несет пассажира через него. Я налагаю запреты на свои мысли, чтобы они не принимали клеветы на моего единственного, единственного Возлюбленного. Пусть Он даже скажет из Своих собственных уст: «Нет надежды»; все же я умру в этом сладостном заблуждении: «Это не так, я увижу спасение Божье». Пусть я буду обманут на самом деле и никогда не доберусь до суши; моя радость — верить под водой и умереть с верой в руке, ухватившись за Христа. Пусть мои представления о любви Христовой пойдут со мной в могилу и в ад со мной; я не могу, я не смею оставить их. Я надеюсь сохранить залог Христов: если Он никогда не придет, чтобы выкупить его, пусть Он сам позаботится о Своем обещании. Я знаю, что самонадеянность, хотя бы она была сделана из стойкости, не будет так своевольна в тяжелых испытаниях.

Теперь мой самый дорогой во Христе, великий Посланник Завета, единственный мудрый и вседостаточный Иегова, да утвердит вас до конца. Я слышал, что Господь был в вашем доме и призвал домой вашу жену к ее покою. Я знаю, сэр, что вы видите, как Господь развязывает опоры вашей скинии и ухаживает за вашей любовью от этого оштукатуренного и позолоченного мира, и призывает вас готовиться к тому, чтобы отправиться в страну вашего Отца, что будет сладостным плодом этого посещения. Вы знаете, «послать Утешителя» было словом Царя, когда Он вознесся на высоту. У вас есть притязание на это обещание и интерес в нем.

Передайте мою любовь во Христе вашему отцу. Покажите ему, что для него уже поздно и черная ночь. Его долгое лежание у воды — это чтобы он мог просмотреть свои бумаги, прежде чем отправиться в путь, и быть готовым к своему последнему ответу перед своим Судьей и Господом.

Вся любовь, вся милость, вся благодать и мир, все умноженные спасительные утешения, вся радость и вера во Христе, вся стабильность и утверждающая сила благодати, и добрая воля Того, Кто обитал в Кусте, да будут с вами.

Ваш недостойный брат, в Его сладостном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, June 15, 1637.

CLXXVII. — Мэрион Макнот.

(Христос, страдающий в Своей церкви — Его пришествие — излияния любви от Него.)

Достойная и самая дорогая в Господе, — я всегда любил (с тех пор, как узнал вас) тот маленький виноградник, насажденный Господом в Галлоуэе; но теперь гораздо больше, с тех пор как услышал, что Тому, у Кого огонь на Сионе и печь в Иерусалиме, было угодно устроить печь среди вас, первой в этом королевстве. Тот, Кто делает старое новым, видя Шотландию старой, шлаковой и заржавевшей Кирк, начинает делать из нее новую, чистую невесту и привести к Себе молодую, целомудренную жену из огня. Этот огонь будет погашен, как только Христос проведет чистую супругу через огонь! Поэтому, моя горячо любимая в Господе, не бойся червя. «Не бойся, червь Иаков» (Ис. 41:15). Христос в этой тяжбе и выиграет ее. Прикажите неверующему сердцу, под страхом измены нашему великому и царственному Царю Иисусу, к зависимости через веру и тихому ожиданию нашего Господа. Идите в свои комнаты и закройте за собой двери. Внутрь, внутрь скорее в свою крепость, вы, узники надежды. Вы, голуби, летите в окна Христовы, пока негодование не пройдет и буря не утихнет. Прославляйте Господа в своих страданиях и возьмите Его знамя любви, и простерте его над собой. Другие последуют за вами, если увидят вас сильными в Господе. Их мужество возьмет жизнь от вашего христианского поведения. Взгляните вверх и увидьте, кто идет! Поднимите голову, Он идет спасать, в одеждах, обагренных кровью, и шествуя в величии Своей силы. Я смеюсь, я улыбаюсь, я прыгаю от радости, видя, как Христос идет спасать вас так быстро. О, такими широкими шагами идет Христос! Три или четыре холма — лишь шаг для Него; Он перепрыгивает через горы. Христос устроил битву между Своими бедными слабыми святыми и Своими врагами. Он выбирает оружие для обеих сторон и говорит врагам: «Возьмите себе меч из стали, закон, власть, парламенты и королей на свою сторону; это ваше оружие». И Он говорит Своим святым: «Я даю вам никчемный деревянный меч в вашу руку, и это страдание, принятие ударов, разграбление вашего имущества; и этим деревянным мечом вы получите и обретете победу». Разве Христос не был протащен через рвы глубоких бедствий и великих стеснений? И все же Христос, Который есть ваша Глава, победил со Своей жизнью, хотя и не с целой кожей. Вы — члены Христовы, и Он влечет Своих членов через тернистую изгородь на небо вслед за Собой. Христос однажды не будет иметь даже больного пальца на ноге. Но есть великие части и доли мистического тела Христова, еще не вошедшие в ворота великого высокого города, Нового Иерусалима; и дракон будет поражать Христа, пока есть хоть один кусочек или член тела Христова вне небес. Я говорю вам, Христос сделает новую работу из старой, отвергнутой Шотландии и соберет старые сломанные доски Своей скинии, и скрепит их, и прибьет их вместе. Наши прошения и мольбы на небесах; у Христа полные сундуки их. Есть милость на другой стороне этого Его креста; хороший ответ на все наши прошения согласован.

Я должен рассказать вам, что любящий Иисус, прекрасный Иисус, Царь Иисус сделал для моей души. Иногда Он посылает мне стоячее питье и шепчет слово через стену; и я вполне доволен добротой из вторых рук: Его предложение всегда желанно для меня, что бы это ни было. Но в другое время Он будет посланником Сам, и я получаю чашу спасения из Его собственной руки (Он пьет за меня), и мы не можем успокоиться, пока не окажемся в объятиях друг друга. И о, как сладостен свежий поцелуй из Его святых уст! Его дыхание, которое предшествует поцелую на моей бедной душе, сладостно и не имеет недостатка, кроме того, что оно слишком коротко. Я беспечен и не придаю большого значения этому, хотя бы поясница, и спина, и плечи, и голова должны были разорваться на куски, шагая вверх к дому моего Отца. Я знаю, что мой Господь может сделать длинную, и широкую, и высокую, и глубокую славу Своему имени из этого маленького никчемного тела; ибо Христос не смотрит, из какого материала Он делает славу.

Моя горячо любимая, вы часто освежали меня. Но это записано на счет моего Господина; вы сделали Его должником за меня. Но если вы сделаете что-то для меня (как я знаю, вы сделаете) теперь, в моей крайности, скажите всем моим дорогим друзьям, что узник скован и закован в любовь Христову (Господи, никогда не развязывай оковы!); и вы и они вместе примите мои сердечнейшие приветствия моему Господу Иисусу и поблагодарите Его за бедного друга.

Я желаю, чтобы ваш муж прочитал это письмо. Я посылаю ему благословение узника. Я буду обязан ему, если он будет готов пострадать за моего дорогого Господина. Страдание — это золотая одежда исповедника; не будет никаких потерь на стороне Христа в этом. Вы были свидетелями большой радости между Христом и мной на праздниках причастия, воспоминание о чем (хотя я и пирую в тайне) пронзает мое сердце; ибо я отстранен от главы стола и первого блюда Царя к Его боковому столу. И Его ломаный хлеб сладок для меня; я благодарю моего Господа за заемные крохи не меньше, чем когда я пировал за столом причастия в Анвоте и Керкубри. Молитесь, чтобы я мог получить один день Христа на публике, такой, какой я имел давно, прежде чем мои глаза будут закрыты. О, если бы мой Господин снова открыл дом и одолжил мне ключи от Своего винного погреба снова, и Бог пошлет мне заемное питье до тех пор!

Передайте мою любовь родственникам Христа с вами. Я молюсь о благословении Отца Христова для них всех. Благодать да будет с вами; благословение узника да будет с вами. Я пишу это и придерживаюсь этого, Бог будет славен в Мэрион Макнот, когда этот штормовой порыв пройдет. О женщина, возлюбленная Богом, верь, радуйся, будь сильна в Господе! Благодать — твоя доля.

Ваш брат, в Его сладостном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, June 15, 1637.

CLXXVIII. — Леди Калросс. [Письмо LXXIV.]

(Управление Христа испытаниями — что может сделать вера — Христос, а не опыт — молитвы.)

Мадам, — благодать, милость и мир да будут с вами. Я не смею сказать, что удивляюсь тому, что вы никогда не писали мне в моих узах, потому что я не невежественен в причине; и все же я не мог не написать вам.

Не знаю, радость или тяжесть в моей душе берет верх. Печаль, лишенная всякой сладости, нечасто бывает исполнена мыслей о любви ко Христу; но я вижу, что дьявол может проникнуть внутрь и вершить свои дела, пользуясь помыслами бедного, скорбящего узника. Я сетую, что делаю Христа своим недругом, ища оправданий против Него, ибо я первый в королевстве, кого принудили к полному молчанию, и потому что не могу проповедовать праведность моего Господа в великом собрании. Тем не менее, я меньше тревожусь о том, как все сложится, если в моей чаше нет гнева. Но я знаю, что лишь расчесываю свои раны, когда мой Врач запретил мне это. Я хотел бы верить во тьме, полагаясь на удачу, и рискнуть, доверившись благоволению Христа, и покоиться на том, что в моей горячке мой Врач у моего изголовья, и что Он сострадает мне, когда я вздыхаю. Мой чужой кров, постель и очаг другого человека, и прочие утраты не имеют места в моей скорби; больший жар, выжигающий меньший огонь, — хорошее лекарство от некоторого жжения. Я верю, что когда Христос пускает кровь, Он умеет надрезать нужную вену; и что Он взял на себя все управление и распоряжение моими страданиями. Пусть Он наставляет меня и наставляет мои кресты, как Ему угодно. Нет никакой опасности или риска в следовании за таким проводником, даже если бы Он повел меня через ад, если бы я мог поставить веру во главу угла и наполнить поле тихим ожиданием и верой в то, что увижу спасение Божие. Я знаю, что Христос не обязан позволять мне видеть обе стороны моего креста и переворачивать его снова и снова, чтобы я мог увидеть все. Моя вера богаче, когда живет в долг и на заемные деньги Христа, чем когда имеет много на руках. Увы! Я забыл, что вера в прошлые времена затыкала течь в моей разбитой ладье и наполовину наполняла мои паруса попутным ветром. Я вижу, что это дело Божие, когда весь опыт теряется, когда против бедных душ в их тяжких испытаниях выдвигаются повестки о недействительности, чтобы доказать, что наши грамоты от Христа — подделка.

Но пусть я грешник, и хуже, чем первый из грешников, да, виновный дьявол, я уверен, что мой Возлюбленный — Бог. И когда я говорю, что Христос есть Бог, и что мой Христос есть Бог, я сказал все, я не могу сказать больше. Я хотел бы, чтобы я мог построить на этом: «Мой Христос есть Бог», — столько, сколько оно может выдержать. Я мог бы возложить на это весь мир. Я уверен, что Христос, неиспытанный и не принятый в силе Его любви, доброты, милосердия, благости, мудрости, долготерпения и величия, — это скала, о которую спотыкаются близорукие путники и потому страшно падают. Но мои раны самые болезненные и мучают меня больше всего, когда я грешу против Его любви и милосердия. И если бы Он столкнул меня и мою совесть лбами и решил не разбирать спор, а позволить нам самим уладить его между собой, мое плевание в прекрасное лицо любви и милосердия Христа из-за моих ревностей, неверия и сомнений было бы достаточным, чтобы погубить меня. О, о, я убежден! О Господь, я стою немым перед Тобой из-за этого! Позволь мне быть самому себе судьей в этом, и я принимаю на себя страшный приговор за это. Ибо я все еще не верю, хотя видел, что мой Господь сделал мой крест таким, словно он весь из хрусталя, так что я могу видеть сквозь него прекрасное лицо Христа и небеса; и что Бог удостоил кусок грешной плоти и крови, подобный мне, быть почетным лордом-узником Христа. Я должен почитать стены воровской ямы (если бы я был заперт в ней) или любое зловонное подземелье, все увешанное гобеленами, и прекраснейшим для моего Господа Иисуса; и все же я не так заперт, чтобы солнце не светило в мою тюрьму, и прекрасное широкое небо — ее покров. Но мой Господь в Своих сладких посещениях сделал больше; ибо Он дает мне найти, что Он будет заключенным узником вместе со мной. Он ложится и встает со мной; когда я вздыхаю, Он вздыхает; когда я плачу, Он страдает со мной; и я признаю, что здесь уже начался благословенный исход моих страданий, что мое сердце наполнено голодом и желанием, чтобы Он был прославлен в моих страданиях.

Благословенны вы Господом, Мадам, если бы вы помогли бедному должнику и побудили других ваших знакомых во Христе помочь мне уплатить мой долг любви, а именно — истинные хвалы Христу, моему Господу. Мадам, позвольте мне заклинать вас Господом, как вы ответите Ему, помочь мне в этом долге (который Он привязал к моей шее цепью столь исключительных проявлений Своей любящей доброты): возвысить Христа; сберечь мою честность в Его руках; ибо мне нечего дать Ему. О, если бы Он арестовал и конфисковал мою любовь и мое сердце целиком! Я должник, у которого нет больше свободных товаров в мире для Христа, кроме этого; это и все наследство, что у меня есть, и все мое движимое имущество в придачу. Господь, дай жаждущему напиться. О, быть с головой в колодце! О, плескаться и плавать с головой в любви Христа! Я не хотел бы, чтобы любовь Христа входила в меня, но я хотел бы войти в нее и быть поглощенным этой любовью. Но я не вижу себя здесь; ибо боюсь, что делаю больше из Его любви, чем из Него Самого; тогда как Он Сам далеко превосходит и гораздо лучше, чем Его любовь. О, если бы я наполнил свои грешные объятия тем прекрасным Христом! Благословен мой богатый Господь Иисус, который не отсылает нищих от Своего дома с пустой чашей. Он наполняет сосуды тех, кто придет и попросит. Мы могли бы выпросить себе богатство (если бы были мудры), если бы могли протянуть свои иссохшие руки ко Христу и научиться просить и искать, стучать и взывать. Я обязан своим спасением славе Христа, я обязан им Христу; и желаю, чтобы мой ад, да, новый ад, в семь раз жарче старого, мог купить хвалы перед людьми и ангелами моему Господу Иисусу; при условии, конечно, что я буду свободен от ненависти и неудовольствия Христа. Кто я такой, чтобы быть лишенным прав и проданным душой и телом, чтобы мой великий и царственный Царь был возвышен и превознесен превыше всего? О, если бы я знал, как высоко Его возвысить, и весь мир далеко, далеко под подошвами Его ног? Нет, я не заслуживаю быть предметом Его хвалы, тем более быть орудием в прославлении Его. Но Он может извлечь Свою собственную славу из меня и из худших, чем я (если таковые есть), если угодно Его святому величеству так поступить. Он знает, что я сейчас не льщу Ему.

Мадам, позвольте мне иметь ваши молитвы, как вы имеете молитвы и благословение того, кто отделен от своих братьев. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш собственный, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, June 15, 1637.

CLXXIX. — Его преподобному и любящему Брату, г-ну Джону Невею.

[Г-н Джон Невей, или Нив, был священником в Ньюмиллсе, в приходе Лаудон, и капелланом графа Лаудона. Во всех вопросах, разделявших ковенантеров в его дни, он придерживался того, что можно назвать строгой партией, будучи противником Публичных резолюций. После реставрации Карла II Невей в 1662 году был вынужден подписать обязательство покинуть владения короля до 1 февраля и не возвращаться под страхом смерти. Он добрался до Голландии и некоторое время жил в Роттердаме. 26 июля 1670 года письмо Карла II было представлено собравшимся Штатам Голландии, обвиняя Невея и двух других священников, г-на Роберта Трейла и г-на Роберта Макворда (который был секретарем Резерфорда на Вестминстерской ассамблее и который первым редактировал его «Письма»), всех проживающих в юрисдикции Штатов, в написании и публикации пасквилей против правительства Его Величества. Однако, по-видимому, он все еще оставался в Роттердаме и там скончался. Водро описывает его как «человека весьма значительных дарований и светлого благочестия». Роберт Макворд в 1677 году пишет так: «О! когда я вспоминаю тот горящий и сияющий светильник, достойного и сердечного г-на Ливингстона, который имел обыкновение проповедовать, словно в присутствии Христа и грядущей славы; острого и ясного Невея; рассудительного и опрятного Симсона; пламенного, серьезного и ревностного Трейла — когда я вспоминаю, говорю я, что все эти великие светила теперь погасли и унесены смертью от нашего народа и с наших кафедр за столь короткое время, какой предмет для скорби предстает перед моим взором!» Невей культивировал искусство поэзии и является автором парафраза (названного Водро «изящным парафразом») Песни Песней Соломона в латинских стихах. Генеральная ассамблея была столь высокого мнения о его поэтических талантах, что в августе 1647 года назначила его вместе с тремя другими священниками пересмотреть метрическую версию Псалмов Роуса. Часть, назначенная ему для пересмотра, состояла из последних тридцати псалмов этой версии. После его смерти том проповедей, произнесенных им о «Ковенанте Благодати», был опубликован в Глазго в 1748 году, 12-й формат. Его сын женился на Саре Ван Бракель, чьи поэтические сочинения благоприятно представлены в ее элегии на популярного проповедника и которая была добрым другом британских беженцев.]

(ЛЮБОВЬ ХРИСТА, ОСТРИВШАЯСЯ В СТРАДАНИЯХ — ПРЕКЛОНЕНИЕ КОЛЕН НА ПРИЧАСТИИ — ПОЗЫ ПРИ СОВЕРШЕНИИ ТАИНСТВ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я получил ваше от 11 апреля, как получил и другое от 25 марта, а также письмо для г-на Эндрю Канта.

Я немало опечален тем, что наша церковь-мать так быстро бежит в блудилище, и что мы нанимаем любовников и даем дары Великой Матери Блудодеяний (Откр. 17:5). Увы, что наш Муж готов так скоро оставить нас! Было бы моей долей (если бы я был способен), когда наш Муж уходит, побудить себя ухватиться за Него и удержать Его в этой земле; ибо я знаю Его как сладкого помощника и прекрасного спутника для бедного узника.

Я нахожу, что моя крайность отточила край Его любви и доброты, так что Он, кажется, изобретает новые способы выражения сладости Своей любви к моей душе. Страдание за Христа — это та самая стихия, в которой живет любовь Христа и упражняется, извергая пламя огня и искры жара, чтобы согреть такое замерзшее сердце, как у меня. И если Христос, плачущий во вретище, так сладок, я не могу найти никаких воображаемых мыслей, чтобы помыслить, каким Он будет, когда мы, глиняные тела (сбросив смертность), поднимемся в брачный чертог и великий дворец и узрим Царя, облаченного в Свои царские одежды, сидящего на Своем престоле. Я не желал бы ничего больше для своего неба под луной, пока я вздыхаю в этом глиняном доме, кроме ежедневно обновляемых пиров любви со Христом и свободы время от времени утолять свой голод поцелуем того прекраснейшего лица, которое подобно солнцу в его силе в полдень. Я охотно подписал бы полное отречение Христу от четырнадцати прелатств этой земли и от всех самых восхитительных удовольствий на земле, и лишился бы своей доли в этом глиняном боге, этой земле, которой поклоняются глупые дети Адама, чтобы не иметь иного занятия, кроме как лежать на ложе любви со Христом и наполнять эту алчущую и изголодавшуюся душу поцелуями, объятиями и реальным наслаждением Сыном Божиим; и я думаю, что тогда я мог бы написать своим друзьям, что нашел Золотой Мир, и выглянуть наружу, и посмеяться над бедными телами, которые убивают друг друга из-за перьев. Ибо воистину, брат, с тех пор как я пришел в эту тюрьму, я обрел новое и необычайное мнение о Христе, которого у меня не было прежде. Ибо я замечаю, что мы откладываем все наши радости ко Христу, пока Он и мы не будем в нашем собственном доме наверху, как супруги, думая, что здесь нечего искать или найти, кроме надежды и честных обещаний; и что Христос не даст нам здесь ничего, кроме слез, печали и крестов; и что мы никогда не почувствуем запаха цветов того высокого сада рая наверху, пока не придем туда. Нет, но я нахожу, что возможно найти молодую славу и молодой зеленый рай радости даже здесь. Я знаю, что поцелуи Христа будут источать более сильный и освежающий запах несравненной славы и радости на небесах, чем они делают здесь; потому что глоток из колодца жизни, у самого истока, гораздо слаще и свежее, чем тот, который мы получаем в наших заемных, старых, протекающих сосудах и наших деревянных чашах здесь. И все же я теперь убежден, что это наша глупость — откладывать все до назначенного дня, видя, что обилие задатка не уменьшит ничего от нашей основной суммы. Мы мечтаем о голоде в доме Христа, пока мы здесь, хотя Он допускает пиры для всех детей в доме Божьем. Было бы хорошо, тогда, запастись большими заемными поцелуями Христа и большими заемными посещениями, пока мы не вступим в наследство нашего нового наследия, и наш Наставник не введет нас во владение нашим собственным, когда мы минуем несовершеннолетие. О, если бы все молодые наследники искали большего, и величайшего, и более близкого общения с моим Господом Наставником, главным наследником всего, Христом! Я желаю, чтобы, со своей стороны, я мог послать вас и того джентльмена, который передал мне свои приветствия, в самый сокровенный погреб и винный дом Царя, чтобы наполниться любовью. Глоток этой любви действительно стоит того. Мы ведем себя слишком чопорно с Христом, нашим Господом; а наш Господь не любит чопорности, сухости и недружелюбия в друзьях. Раз уж нам необходимо быть в долгу у Христа, то пусть мы будем в Его долгу; ибо иначе не будет.

Теперь, что касается моего нынешнего случая в моем заключении: избавление (по любым признакам, что я вижу) выглядит холодно. Моя надежда, если бы она смотрела или опиралась на людей, вскоре увяла бы у корня, как майский цветок. И все же я решаю облегчить себя ожиданием моего Господа и позволить моей вере плыть там, где она теряет почву. Я нахожусь под необходимостью либо пасть духом (что, я надеюсь, мой Господин, которым я хвалюсь весь день, предотвратит), либо возложить свою веру на Всемогущество, и зажмуриться, и держаться за свою хватку. И я надеюсь, что мой корабль выдержит это, видя, что Христос желает дуть Своим сладким ветром в мои паруса, и исправляет и закрывает течи в моем корабле, и правит всем. Будет странно, если верующий пассажир будет выброшен за борт.

Что касается вашего господина, моего лорда и моей леди, я буду неохотно забывать их. Я думаю, что мои молитвы (такие, какие они есть) — это долг, причитающийся ему; и я буду гораздо более обязан его светлости, если он будет тверд за Христа (как я надеюсь, он будет) теперь, когда так много людей его сана и качества ускользают от Христа и оставляют Его защищать Самого Себя.

Я прошу вас передать мою любовь тому достойному джентльмену, А. К., который приветствовал меня в вашем письме: я слышал, что он один из друзей моего Господина, по каковой причине я привязан к нему. Я желаю, чтобы он все больше и больше влюблялся во Христа.

Теперь о вашем вопросе: — Насколько я грубо понимаю, я думаю, что Бог прославляется двумя способами: 1-е. Конциональным исповеданием Его величия перед людьми, таким как само слушание слова и принятие любого из таинств; в каковых актах исповедания мы даем понять людям, что Он есть наш Бог, с Которым мы в ковенанте, и наш Законодатель. Таким образом, вкушение и питие на Вечере Господней есть возвещение и исповедание перед людьми, что Христос есть наш закланный Искупитель. Здесь, поскольку Бог говорит к нам, а не мы к Нему, это не формальное благодарение, а возвещение или проповедь смерти Христа — конциональная, а не адоративная — и она не имеет Бога в качестве непосредственного объекта, и поэтому здесь не может быть преклонения колен.

2-е. Существует другое прославление Бога, формальное, когда мы либо формально благословляем Бога, либо говорим Его хвалы. И это я считаю двояким: — 1. Когда мы прямо и формально направляем хвалы и благодарение Богу. Это вполне может быть сделано на коленях, в знак нашего признания Его Величия; однако не так, чтобы это нельзя было сделать стоя или сидя, особенно видя, что радостное возвышение (которое должно быть при прославлении) не обозначается формально преклонением колен. 2. Когда мы говорим доброе о Боге и возвещаем Его славную природу и атрибуты, превознося Его перед людьми, чтобы побудить людей высоко мыслить о Нем. Первое я считаю поклонением во всех отношениях непосредственным, иначе я не знаю никакого непосредственного поклонения вообще; второе имеет Бога в качестве предмета, а не собственно объекта, видя, что проповедь направлена к людям непосредственно, скорее, чем к Богу; ибо здесь мы говорим о Боге путем прославления, скорее, чем к Богу. И, что касается меня, как я сейчас настроен, я не вижу, как это может быть сделано на коленях, видя, что это prædicatio Dei et Christi, non laudatio aut benedictio Dei. [Проповедь о Боге и Христе, а не прославление или благословение Бога.] Но заметьте, что это формальное прославление Бога, а не просто конциональное, как я различал в первом члене; ибо в первом члене любое говорение о Боге, или о Его делах творения, провидения и искупления, есть косвенное и конциональное прославление Его, и формально проповедь, или акт учения, а не акт проповеди Его хвал. Ибо есть разница между простым изложением добродетелей вещи (что формально есть учение) и превознесением достоинства вещи путем похвалы, чтобы побудить других славить вместе с нами.

Таким образом, рекомендуя вас благодати Божией, я остаюсь, ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, June 15, 1637.

CLXXX. — Многоуважаемому Джону Гордону из Кардонесса, Старшему.

(ТОСКА ПО ТЕМ, КТО БЫЛ ПОД ЕГО ПРЕЖНИМ СЛУЖЕНИЕМ — НАСЛАЖДЕНИЕ ХРИСТОМ И ЕГО ЯВЛЕНИЕМ — МОЛЬБА К СВОЕМУ СТАДУ.)

МНОГОУВАЖАЕМЫЙ И ДОРОГОЙ В МОЕМ ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Моя душа чрезвычайно тоскует услышать, как идут дела между вами и Христом; и есть ли в том приходе какое-либо дело Христа, которое выдержит испытание огнем и водой. Пусть я буду взвешен моим Господом на точных весах, если ваши души не лежат тяжким грузом на мне. Вы ложитесь и встаете со мной: мысли о вашей душе, мой дорогой в нашем Господе, не покидают меня во сне. У вас большая часть моих слез, вздохов, молений и молитв. О, если бы я мог купить спасение вашей души любой ценой, и чтобы вы и я могли встретиться с радостью в радуге, когда мы предстанем перед нашим Судьей! О, мой Господь, запрети, чтобы у меня было что-то тяжелое, что я мог бы выдвинуть против вас в тот день! О, если бы Тот, Кто оживляет мертвых, дал жизнь моему сеянию среди вас! Какая радость (кроме Христа) стоит по эту сторону смерти, которая утешила бы меня больше, чем то, что души этого бедного народа были в безопасности и вне всякого риска быть потерянными!

Сэр, покажите это людям; ибо когда я пишу вам, я думаю, что пишу всем вам, старым и молодым. Исполните мою радость и ищите Господа. Я уверен, что однажды я открыл вам всем моего прекрасного, царственного, княжеского Господа Иисуса. Горе, горе, горе будет вашей долей во веки веков, если Евангелие не будет для вас благоуханием жизни. Сколько проповедей я произнес, сколько предложений я высказал, столько пунктов обвинения будет, когда Господь будет судиться с миром за зло их дел. Поверьте мне, я нахожу небо городом, который трудно завоевать. «Праведник едва спасается». О, какое насилие толпы примет небо! Увы! Я вижу, многие обманывают себя; ибо мы все хотим на небо сейчас! Каждый нечистый пес, со своими нечистыми ногами, хочет войти ближайшим путем в новый и чистый Иерусалим. Все говорят, что имеют веру; и большая часть мира не знает и не хочет понять, что ошибка в деле их спасения — самая прискорбная ошибка, какая может быть; и что никакая потеря не сравнима с этой потерей. О, тогда, смотрите, чтобы не было ни одного слабого звена в деле вашего спасения; ибо вы не поверите, как быстро придет Судья. А что касается вас самих, я знаю, что смерть ждет, и парит, и медлит по повелению Божьему. Чтобы вы могли быть готовы, тогда вам нужно поторопить свое время и принять вечность и смерть к более зрелому размышлению. Неверный шаг, или неверный прыжок, при уходе из этой жизни, в одном свойстве подобен греху против Святого Духа и никогда не может быть прощен, потому что вы не можете вернуться назад через последнюю воду, чтобы оплакать его. Я знаю, что ваших счетов много, и они потребуют подсчета, и раскладывания, и сведения между вами и вашим Господом. Приведите свои счета в порядок и упорядочите их. Не проиграйте последнюю игру, что бы вы ни делали, ибо в этой игре со смертью ваша драгоценная душа — приз: ради Господа, не испортьте игру и не потеряйте такое сокровище. Вы знаете, что из любви, которую я имел к вашей душе, и из желания, которое я имел дать честный отчет о вас, я очень часто свидетельствовал о своем неудовольствии и неприязни к вашим путям, как в частном, так и в публичном порядке. Я теперь не свидетель ваших дел, но ваш Судья всегда ваш свидетель. Я умоляю вас милосердием Божьим, спасением вашей души, вашим утешением, когда ваши глазные жилы порвутся, и лицо побледнеет, и душа будет трепетать, чтобы выйти из глиняного жилища, и вашим явлением перед вашим грозным Судьей, после прочтения этого письма, принять новый курс в ваших путях и теперь, в конце вашего дня, обеспечить себе небо. Испытайте себя, искренни ли вы во Христе; ибо некоторые являются причастниками Святого Духа и вкушают благого слова Божьего и сил будущего века, и все же не имеют никакой части во Христе вообще. Многие думают, что веруют, но никогда не трепещут: дьяволы продвинулись дальше, чем они (Иак. 2:19). Убедитесь сами, что вы выше обычных исповедников. Шестая часть вашего пядевого и ладонного отрезка дней едва ли перед вами. Спешите, спешите, ибо прилив не будет ждать. Возложите Христа на все ваши счета и ваши тайны. Лучше, чтобы вы дали Ему свои счета в этой жизни, из своих собственных рук, чем чтобы после этой жизни Он забрал их у вас. Я никогда не знал так хорошо, что такое грех, как с тех пор, как приехал в Абердин, хотя я проповедовал об этом вам. Чувствовать дым адского огня в горле полчаса; стоять рядом с рекой огня и серы, более широкой, чем земля; и думать о том, чтобы быть связанным по рукам и ногам и брошенным в самую середину его живьем, а затем иметь Бога, запирающего тюремную дверь, чтобы никогда не открыться во всю вечность! О, как это потрясет совесть, в которой есть хоть какая-то жизнь! Я нахожу, что плоды моих трудов, чтобы Христос и тот народ однажды честно встретились, теперь встречают мою душу в мои печальные часы. И я радуюсь, что дал честное предупреждение обо всех коррупциях, ныне входящих в дом Христа; и теперь много сладких, сладких, мягких поцелуев, много ароматных, благоухающих поцелуев и объятий я получил от моего царственного Господина. Он и я имели много любви вместе. У меня в настоящее время болезненная, увядающая жизнь, с большой болью и большой любовной тоской по Христу. О, что бы я дал, чтобы иметь постель, приготовленную для моей уставшей души в Его лоне! Я отложил бы небо на много лет, чтобы насытиться Иисусом в этой жизни и иметь возможность предложить Христа моему народу и привлечь многих людей ко Христу. Я не могу сказать вам, какая сладкая боль и восхитительные мучения в любви Христа; я часто бросаю вызов времени, которое держит нас врозь. Я признаюсь вам, у меня нет покоя, у меня нет облегчения, пока я не буду с головой в океане любви. Если бы любовь Христа (этот фонтан восторга) была открыта мне так, как я хотел бы, о, как бы я пил и пил вдоволь! о, каким пьяным была бы эта моя душа! Я наполовину называю Его отсутствие жестоким; а маску и покрывало на лице Христа — жестоким покровом, который скрывает такое прекрасное, прекрасное лицо от больной души. Я не смею бросать вызов Ему Самому, но Его отсутствие — это гора железа на моем тяжелом сердце. О, когда мы встретимся? О, как долго до рассвета брачного дня! О сладкий Господь Иисус, делай широкие шаги! О мой Господь, приди через горы одним прыжком! О мой Возлюбленный, будь подобен серне или молодому оленю на горах Разделения (Песн. 2:17). О, если бы Он сложил небеса вместе, как старый плащ, и сгреб время и дни с дороги, и приготовил в спешке жену Агнца для ее Мужа! С тех пор как Он посмотрел на меня, мое сердце не мое собственное; Он убежал с ним на небо. Я знаю, что не зря я говорил так много хорошего о Христе вам публично. О, если бы небо и небо небес были бумагой, и море чернилами, и множество гор — перьями из меди, и я был бы способен исписать эту бумагу, внутри и снаружи, полную хвал моему прекраснейшему, моему дорогому, моему любимейшему, моему сладостнейшему, моему несравненному и моему самому бесподобному и чудесному Возлюбленному! Горе мне, я не могу представить Его людям и ангелам! О, есть немногие языки, чтобы петь любовные песни Его несравненного превосходства! Что могу я, бедный узник, сделать, чтобы возвеличить Его? или какой курс я могу взять, чтобы превознести моего высокого и прекрасного Господа Иисуса? Я в тупике, как сделать Его имя великим. Благословенны те, кто помог бы мне в этом! Как сладки задние части Христа? О, что тогда Его лицо? Те, кто видит Его лицо, как они могут оторвать от Него свой взор снова! Взгляните на Него и любите Его. О, любите и живите! Это было бы жизнью для меня, если бы вы прочитали это письмо тому народу, и если бы они извлекли из него пользу. О, если бы я мог заставить их умереть от любви к Иисусу! Заклинайте их спасением их душ виснуть на шее Христа и насытиться Его любовью, и следовать за Ним, как я учил их. Ни в коем случае не расставайтесь со Христом. Крепко держите то, что получили. Храните истину, однажды переданную. Если вы или тот народ откажетесь от нее хоть на волос, или на копыто, вы разорвете свою совесть надвое; и кто тогда сможет исправить ее и завязать на ней узел? Мой дорогой в Господе, стойте твердо во Христе; храните веру; боритесь за Христа. Сражайтесь за Него и примите вражду людей ради Божьей милости; нет сравнения между этими. О, если бы Господь исполнил мою радость и сохранил молодую невесту, которая в Анвоте, для Христа!

А теперь, кто бы они ни были, кто вернулся к старой блевотине с момента моего отъезда, я возлагаю на их спину, во имя и властью моего Господина, долговечное, тяжкое мщение и проклятие Божье. Во имя моего Господа я выношу им приговор черного, неразбавленного, чистого гнева, который мой Господин ратифицирует и исполнит, когда мы предстанем вместе перед Ним, если они своевременно не покаются и не обратятся к Господу. И я пишу тебе, бедный скорбящий и сокрушенный сердцем верующий, кем бы ты ни был, о свободном спасении, сладком бальзаме Христа для твоих ран, о бедный, смиренный верующий! Поцелуи Христа для твоих слезных щек! Кровь искупления Христа для твоей виновной души! Небо Христа для твоей бедной души, хотя однажды изгнанной из рая! И мой Господин исполнит мое слово вскоре. О, если бы люди были мудры! О, если бы люди были мудры! О, если бы люди искали Христа и никогда не отдыхали, пока не найдут Его. О, как моя душа будет скорбеть в тайне, если моя девятилетняя больная голова, и больная грудь, и больная спина, и опечаленное сердце, и частные и публичные молитвы к Богу — все будет ни к чему среди этого народа! Послал ли меня мой Господь Иисус только для того, чтобы вызвать вас перед вашим Судьей, и оставить ваш вызов в ваших домах? Был ли я послан только как свидетель, чтобы собрать ваши обвинения? О, да запретит Бог! Часто я говорил вам о веялке Божьего слова, которая придет среди вас за презрение к нему. Я говорил вам часто о гневе, гневе от Господа, который придет на Шотландию; и все же я придерживаюсь слова моего Господина. Он быстро приближается! опустошение для Шотландии из-за распри о нарушенном ковенанте.

Теперь, достойный Сэр, теперь мой дорогой народ, моя радость и мой венец в Господе, пусть Он будет вашим страхом. Ищите Господа и лица Его: спасайте свои души. Голуби! бегите к окнам Христа. Молитесь за меня и славьте за меня. Благословение моего Бога, молитвы и благословение бедного узника и вашего законного пастора да будут на вас.

Ваш законный и любящий пастор,

С. Р.

Aberdeen, June 16, 1637.

CLXXXI. — Эрлстону, Младшему.

(ОПАСНОСТИ ЮНОСТИ — ХРИСТОС ЛУЧШИЙ ВРАЧ — ЧЕТЫРЕ СРЕДСТВА ПРОТИВ СОМНЕНИЙ — ВЗДОХИ О ЧЕСТИ ХРИСТА.)

МНОГОУВАЖАЕМЫЙ И ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ В ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Ваши письма дают толчок моей лени в писании.

Я должен сначала сказать вам, что нет такого стеклянного, ледяного и скользкого пути между вами и небом, как Юность; и у меня есть опыт, чтобы сказать это здесь и запечатлеть то, что я утверждаю. Старый пепел грехов моей юности — это новый огонь скорби для меня. Я видел дьявола, как будто мертвого и похороненного, и все же он восстал снова и стал худшим дьяволом, чем когда-либо был; поэтому, мой брат, остерегайся зеленого молодого дьявола, который никогда не был похоронен. Дьявола в его расцвете (я имею в виду горячие, огненные похоти и страсти юности) следует сильно опасаться: лучше запрячь старого седого, иссохшего, сухого дьявола. Ибо в юности он находит сухие палки, и сухие угли, и горячий очаг; и как скоро он может своим кремнем высечь огонь, и своими мехами раздуть его, и поджечь дом! Освященные мысли, мысли, ставшие предметом совести, и призванные, и удерживаемые в страхе — это зеленое топливо, которое не горит, и вода для угля сатаны. И все же я должен сказать вам, что все святые, ныне торжествующие на небесах и стоящие перед престолом, — это не что иное, как забытые и нищие должники Христа. Кто они, как не кучка искупленных грешников? Но их искупление не только прошло через печати, но и завершено; а ваше — на колесах и в процессе.

Все добрые дети Христа идут на небо с разбитым лбом и с кривой ногой. У Христа есть преимущество перед вами, и я прошу вас позволить Ему иметь его; Он найдет применение Своему призванию в вас. Если бы с вами было не так, как вы пишете, благодать не нашла бы продажи или рынка в вас; но вы должны быть довольны дать Христу что-то сделать. Я рад, что Он занят таким образом. Пусть ваша кровоточащая душа и ваши язвы будут вложены в руку этого опытного Врача; пусть молодые и сильные пороки и Его свободная благодать будут запряжены вместе, и пусть Христос и ваши грехи разберутся между собой. Я буду неохотно избавлять вас от ваших страхов и вашего чувства омертвения: я хотел бы, чтобы их было больше. Есть некоторые раны такого характера, что их кровотечение не следует скоро останавливать. Вы должны снять дом рядом с Врачом. Будет чудом, если вы станете первым больным, которого Он отпустил неизлеченным и в худшем состоянии, чем нашел вас. Нет, нет, Христос честен, и в этом Он свободен от споров с грешниками. «Приходящего ко Мне не изгоню вон» (Иоан. 6:37). Возьмите это. Это не может быть самонадеянностью — принять это как свое собственное, когда вы обнаружите, что ваши раны причиняют вам боль. Самонадеянность всегда цела в сердце и имеет только притворную болезнь, и стонет только для вида. Вера имеет чувство болезни и смотрит, как друг, на обещания; и, глядя на Христа в них, рада видеть знакомое лицо. Христос — такой же полный пир, какой вы можете иметь для голода. Нет, Христос, я говорю, — это не объедки сытого человека. Его милость всегда посылает письмо с вызовом всем вашим грехам, если бы их было десять тысяч больше.

Я признаю вам, что это трудное дело для бедного голодного человека — добыть свою пищу у скрытого Христа: ибо тогда ключ от двери Его кладовой и от винного дома ищется и не может быть найден. Но голод должен пробиваться сквозь железные замки. Я не жалею тех, кто может поднять шум и переполох во всех полях из-за потерянного Спасителя. Вы должны дать Ему услышать это (так сказать) с обеих сторон Его головы, когда Он скрывается; это не время тогда быть робким и терпеливым. Христос действительно редок и является деликатесом для грешника. Он чудо и мировое удивление для ищущего и плачущего грешника; но все же такое чудо, которое увидят те, кто придет и посмотрит. Ищущий и вздыхающий в конце концов становится поющим и наслаждающимся; нет, я видел немого человека, получающего милостыню от Христа. Тот, кто может рассказать свою историю и послать такое письмо на небо, какое он послал в Абердин, очень вероятно, преуспеет со Христом. Это предвещает Божью милость — сердечно жаловаться на грех. Пусть борьба будет со Христом, пока Он не скажет: «Как это, сэр, что я не могу избавиться от ваших счетов и ваших неразумных криков?» и тогда надейтесь на благословение Христа; и Его благословение лучше, чем десять других благословений. Не стыдитесь из-за своей виновности; необходимость не должна краснеть, чтобы просить. Вам трудно обходиться без Христа; и поэтому то, чего не может сделать праздное ожидание, сделает невоспитанный крик и стук.

А что касается сомнений, потому что вы не такой, каким были давно со своим Господином: рассмотрите три вещи. 1-е, Что если бы Христос имел такие шаткие мысли о сделке нового ковенанта между вами и Им, как вы? 2-е, Ваше сердце — это не компас, по которому плывет Христос. Он позволит вам петь, как вам угодно, но Он не будет танцевать под вашу дудку. Это не отнесено к вам и вашим мыслям, что Христос будет делать с грамотами между вами и Им. Ваше собственное неверие разорвало их; но у Него есть оригинал на небесах с Самим Собой. Ваши мысли не являются частями нового ковенанта; мечты не меняют Христа. 3-е, Сомнения — это ваши грехи; но они — лекарства Христа и ингредиенты, которые Врач использует для исцеления вашей гордости. Разве не подобает нищему сказать за едой: «Бог вознаградит дающих»? ибо тогда он говорит, что знает, кто несет расходы дома. Также подобает, чтобы вы знали по опыту, что вера — это не незаконнорожденный бастард природы, а свободный дар вашего Господа, который лежал во чреве свободной благодати Божьей. Хвала Дающему! Я могу добавить 4-е, При прохождении вашего счета и ваших грамот, когда они прошли через великую печать Посредника и были заключены, совет веры не спрашивался. Вера не имеет голоса рядом с заслугами Христа: кровь, кровь, драгоценная кровь, которая вышла из святого тела вашего Поручителя, делает это верным делом. Использование, которое вы имеете от веры теперь (уже заключив сделку с Иисусом Христом для оправдания), состоит в том, чтобы взять копию вашего прощения; и так вы имеете мир с Богом на счет Христа. Ибо, поскольку вера постигает прощение, но никогда не платит ни пенни за него, неудивительно, что спасение не умирает и не живет, не убывает и не прибывает с работой веры. Но поскольку это честь вашего Господа — верить Его милости и Его верности, это бесконечная благость в нашем Господе, что неверие дает удар по славе нашего Господа, а не по нашему спасению. И так, кто бы ни нуждался (да, хотя Бог здесь терпит недостаток того, что мы обязаны дать Ему, а именно славу Его благодати через веру), все же бедный ковенантерный грешник не нуждается. Но если бы виновность была удалена, сомнения не нашли бы ни друга, ни жизни; и все же вера должна верить в удаление виновности во Христе. Причина, почему вы получаете меньше сейчас (как вы думаете), чем прежде, как я понимаю, заключается в том, что при нашем первом обращении наш Господь кладет пищу в рот молодым детям Своей собственной рукой; но когда мы вырастаем до некоторого дальнейшего совершенства, мы должны брать небо силой и брать силой у Христа то, что получаем. И Он может и держит, потому что Он хочет, чтобы мы тянули. Помните теперь, что вы должны жить на насильственном вырывании. Лень — это больший грех сейчас, чем давно. Мы любим всегда иметь соску во рту.

Теперь о себе; увы! Я не тот человек, за которого меня принимают в этой нации; у людей нет точных весов, чтобы взвесить меня. О, но я глупое, никчемное тело, и зарос сорняками; порочность густа и жирна во мне. О, если бы я был достоин этого святого дела и любви того почетного Принца, за Которого я теперь страдаю! Если бы Христос передал дело мне (в Его присутствии я говорю это), я мог бы стыдиться голосовать за свое собственное спасение. Я думаю, Христос мог бы сказать: «Не стыдишься ли ты претендовать на небо, делая так мало для него?» Я очень часто такой, что не знаю, тону я или плыву в воде. Я нахожу себя мешком легкой пены. Я не нес бы никакого веса (но суета и ничто весят на весах Христа), если бы мой Господь не бросил заемный вес и металл, даже праведность Христа, чтобы взвесить за меня. Запас, который у меня есть, не мой собственный; я лишь купец, который торгует чужими товарами. Если бы мой кредитор, Христос, забрал у меня то, что Он одолжил, я бы недолго держался на дороге; но Христос сделал это моим и Своим. Я думаю, это мужество — играть труса и прятаться на подветренной стороне Христа; и таким образом я не только спасен от моих врагов, но и одерживаю победу. Я так пуст, что думаю, это было бы милостыней со стороны Христа, если бы Он завоевал благословение бедного узника во веки веков и наполнил меня Своей любовью. Я жалуюсь, что когда Христос приходит, Он приходит всегда, чтобы взять огонь; Он всегда в спешке, Он не может медлить; и бедный я (нищий должник) получаю лишь стоячий визит и стоячий поцелуй, и только: «Как ты?» на ходу. Я не смею сказать, что Он высокомерен, потому что Он сделан Царем теперь одесную Бога; или стал не узнающим и сухим к Своим бедным друзьям: ибо Он не может сделать больше из Своих поцелуев, чем они стоят. Но я считаю своим счастьем любить любовь Христа: и когда Он уходит, память о Его сладком присутствии подобна пиру в дорогое лето. У меня есть утешение в том, что моя душа желает, чтобы каждый час моего заключения был сонмом небесных языков, чтобы славить Его от моего имени, хотя бы мои узы были продлены на многие сотни лет. О, если бы я мог быть тем человеком, который мог бы добиться, чтобы слава моего Господа текла, как полное море, и дула, как могучий ветер, на все четыре стороны Шотландии, Англии и Ирландии! О, если бы я мог написать книгу Его хвал! О Прекраснейший среди сынов человеческих, почему Ты остаешься так долго вдали? О небеса, двигайтесь быстро! О время, беги, беги и ускоряй брачный день! ибо любовь мучается задержками. О ангелы, о серафимы, которые стоят перед Ним, о благословенные духи, которые теперь видят Его лицо, возвысьте Его! ибо когда вы износите свои арфы в Его хвалах, все это слишком мало, и это ничто, чтобы распространить запах хвалы того прекрасного Цветка, благоухающей Розы Шарона, через многие миры!

Сэр, передайте Ему мои сердечные приветствия и скажите Ему, что я болен любовью.

Благодать да будет с вами.

Ваш в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, June 16, 1637.

CLXXXII. — Его уважаемому и дорогому Брату, Александру Гордону из Нокгрея.

(РАДОСТЬ В БОГЕ — ИСПЫТАНИЯ ВЫРАБАТЫВАЮТ СЛАВУ ХРИСТУ.)

ДОРОГОЙ И ИСТИННО УВАЖАЕМЫЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я не видел ни одного письма от вас с тех пор, как приехал в Абердин. Я не буду интерпретировать это как забывчивость. Я здесь в прекрасной тюрьме: Христос — мой сладкий и почетный соузник, а я — Его печальный и радостный лорд-узник, если можно так выразиться. Я думаю, этот крест очень идет мне и подходит мне в отношении моего долга страдать за Христа, хотя и не в отношении моего достоинства быть так почтенным. Как бы то ни было, я вижу, что Христос силен, даже лежа в пыли, в тюрьме и в изгнании. Потери и позоры — это колеса триумфальной колесницы Христа. В страданиях Своих собственных святых, как Он намеревает их благо, так Он намеревает Свою собственную славу, и это цель, в которую стреляют Его стрелы. И Христос не стреляет наугад, Он попадает в то, во что намеревается попасть; поэтому Он делает Своих никчемных и слабых ничтожеств, и тех, кто является презрением людей, «новым острым молотильным инструментом, имеющим зубья, чтобы молотить горы, и бить их в пыль, и делать холмы как мякину, и веять их» (Ис. 41:15, 16). Что может быть более твердым материалом или более твердым зерном для обмолота, чем высокие и скалистые горы? Но святые — это Божьи молотильные инструменты, чтобы разбить их всех в мякину. Разве мы не глиняные сосуды Божьи? и все же, когда они бросают нас через дом, мы не разбиваемся в черепки. Мы вползаем под крылья нашего Господа в великий ливень, и вода не может пройти сквозь эти крылья. Глупо тогда людям говорить: «Это не дело Христа, Он потеряет залог; люди готовы обмануть Его»: это была бы действительно странная игра. Нет, я смею заложить свою душу и отдать ее в залог на стороне Христа, и быть наполовину проигравшим, наполовину выигравшим с моим Господином! Пусть глупцы смеются глупым смехом и презирают Христа, и говорят плачущим пленникам в Вавилоне: «Спойте нам одну из песен Сиона, сыграйте мелодию, чтобы развеселить вашего печального Бога!» Мы можем петь на удачу заранее, даже в наш зимний шторм, в ожидании летнего солнца, на повороте года. Никакие сотворенные силы в аду или вне ада не могут испортить музыку нашего Господа Иисуса, ни испортить нашу песню радости. Будем же радоваться и веселиться о спасении нашего Господа; ибо у веры никогда еще не было причины иметь мокрые щеки и опущенные брови, или унывать или умирать. Что может быть с верой, видя, что Христос позволяет Себе (с почтением к Нему будь сказано) быть управляемым ею, а Христос управляет всем? Вера может танцевать, потому что Христос поет; и мы можем войти в хор и поднять наши хриплые и грубые голоса, и чирикать, и петь, и кричать от радости с нашим Господом Иисусом. Мы видим, как волы идут на бойню, прыгая и пугаясь; мы видим Божьих откормленных волов, приготовленных для дня заклания, идущих танцуя и поя в черные камеры ада; и почему мы должны идти на небо плача, как будто мы готовы упасть сквозь землю от скорби? Если бы Бог был мертв (если я могу так сказать, с почтением к Тому, Кто живет во веки веков), и Христос похоронен, и сгнил среди червей, у нас могла бы быть причина выглядеть как мертвецы; но «Господь жив, и благословен Скала спасения нашего» (Пс. 17:47). Никто не имеет права на радость, кроме нас; ибо радость посеяна для нас, и плохое лето или урожай не испортят жатву. Дети этого мира имеют много украденной радости, которая не является желанной. Это не хорошая забава, над которой они смеются: они крадут радость, как будто, у Бога; ибо Он повелевает им плакать и выть (Иак. 5:1). Тогда давайте потребуем нашу законно пришедшую и законно завоеванную радость.

Мой дорогой брат, я не могу не говорить о том, что я ощутил; видя, как Господь мой Иисус разбил сосуд с нардом над головой Своего смиренного узника, трудно скрыть благоухание. Мучительно подавлять любовь Христову; она вырвется наружу, хотим мы того или нет. Если бы мы судили о вещах по существу, то крест ради Христа носил бы иное имя; поистине, крест, особенно когда Он приходит, неся в Своих руках полноту радостей, — это самое благословенное и твердое древо, которое когда-либо возлагалось на мои немощные плечи. Христос и Его крест вместе — это сладостное общество и благословенная чета. Моя темница — мой дворец, моя скорбь чревата радостью, мои потери — богатые потери, моя боль — легкая боль, мои тяжкие дни — святые и счастливые дни. Я могу поведать друзьям своим новую историю о Христе. О, если бы я мог сложить о Нем песнь любви, если бы мог достойно восхвалить Христа и верно настроить струны Его славы! О, если бы я мог побудить все языки в Великобритании и Ирландии помочь мне воспеть новую песнь моему Возлюбленному! О, если бы я мог стать мостом через воды, чтобы Господь мой Иисус прошел по нему и не замочил Своих ног! О, если бы мой убогий клочок неба мог встать между моим Господом и богохульством, и бесчестием! (При условии, что Он любит меня.) О, если бы сердце мое могло произнести это слово и пребывать в нем вовеки! Разве не великое искусство и несравненная мудрость моего Господа в том, что Он может извлечь столь прекрасные плоды из этого тернистого древа креста? Нет, провидение моего Отца, которому нет предела в восхищении, может сотворить прекрасный лик из черного дьявола. Ничто не может пойти не так в сладостном делании моего Господа. Я бы уснул крепким сном в объятиях Христа, приклонив свою грешную голову к Его святой груди, пока Он целует меня; если бы не то, что часто ветер меняет направление на север, и порой мой сладостный Господь Иисус ведет Себя так, что не хочет ни давать, ни брать, ни занимать, ни одалживать у меня. Я жалуюсь, что Он не общителен; я вполовину называю Его гордым и надменным в Своем обществе, и привередливым в Своих взглядах, что, однако, не есть истина. Меня бы удовлетворило давать, даже если бы Он не брал. Я был бы доволен обходиться без Его поцелуев в такие времена, при условии, что Он был бы доволен приблизиться и принять мои пресные, сухие и немощные поцелуи. Но в то время Он не желает быть умоленным, а позволяет бедной душе стоять и стучать, и никогда не подает вида, что слышит; и тогда старые остатки, и ломаный хлеб, и сухие вздохи становятся большим утешением, чем я могу выразить. Все, что у меня тогда есть, это то, что, хотя закон и гнев вынесли против меня приговор, я все же могу уповать на ту великую благость во Христе, чтобы получить отсрочку и вновь представить свое дело на рассмотрение моего Возлюбленного. Я желаю лишь быть услышанным, и в конце концов Он соглашается прийти и уладить дело с глупцом, и простить даром, ибо Он есть Бог. О, если бы люди прославили Его и вкусили сладости Христовой!

Брат, тебе нужно усердно хлопотать перед Христом за эту блудную Кирк; я боюсь, как бы Христос не залил водой угли Шотландии. Нет, я знаю, что Христос и Его жена будут услышаны: Он будет ходатайствовать за нарушенный Ковенант. Вооружись к тому времени.

Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладостном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, June 16, 1637.

CLXXXIII. — Мистеру Дж. Р.

[Весьма вероятно, что человек, которому адресовано это письмо, — Джон Роу, сын Джона Роу, служителя в Карноке, внук Джона Роу-реформатора и современник Нокса. В 1632 году он был назначен учителем грамматической школы в Перте, в каковой должности оставался несколько лет. Через год после назначения он подвергся опасности исключения за отказ участвовать в совершении Вечери Господней по обряду, предписанному Пертскими статьями. Во время написания этого письма он, по-видимому, находился под угрозой подобной опасности. В 1641 году он был рукоположен в служители церкви Святого Николая в Абердине, а в 1652 году возведен в сан директора Королевского колледжа. Роу был ученым человеком и автором первой еврейской грамматики, напечатанной в Шотландии. Он скончался в 1646 году.]

(ХРИСТОС — ОЧИСТИТЕЛЬ СВОЕЙ ЦЕРКВИ; ПОКОРНОСТЬ ЕГО ПУТЯМ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Услышав о вас, без какого-либо иного знакомства, кроме наших теснейших уз в Господе нашем Иисусе, я счел нужным написать вам, узнав о вашей опасности быть изгнанным из дома Господня ради Его имени. Посему мое искреннее и смиренное прошение к Богу состоит в том, чтобы вы укрепились в благодати Божией и силой Его могущества продолжали путь ради Христа, не трепеща перед червем, который умрет. Надеюсь, вы не приложите руку к ковчегу, чтобы коснуться его недолжным образом и опрокинуть его, как делают многие ныне, когда лучники жестоко стреляют в Иосифа, чей лук пребудет в силе своей. Мы обязаны нашему Царю и Князю-Наставнику свидетельством. О, как блаженны те, кто может отразить удар от Христа и Его попираемой истины! Люди думают, что Христос теперь — человек погибший, и что Он никогда больше не поднимет головы; и они верят, что Его двор пал, потому что Он позволяет людям ломать свои копья и мечи о Него, а врагам — пахать Сион и проводить длинные и глубокие борозды на хребте ее. Но так не было бы, если бы у Господа не было посева для Своего пахания. Что Он может сделать, кроме как расплавить старую, зашлакованную Кирк, чтобы вновь вывести из огня новую невесту? Я думаю, что Христос прямо сейчас ремонтирует Свой дом, заменяя старые сосуды новыми, и проходит по этой земле, составляя опись и список столь многих сынов Левия и добрых исповедников, чтобы сделать их новой работой для Второго Храма; и все, что окажется непригодным для работы, будет выброшено за стену. Когда дом будет построен, Он отложит Свои молоты, как больше не нужные Ему. Возможно, Он поступит с ними хуже, чем просто отложит; и я думаю, что мщение Господне и мщение храма Его падет на них.

Я не желаю ничего иного, кроме как сохранить вес, когда пройду через огонь; и теперь я могу, в некоторой слабой мере, дать Христу свидетельство о прекрасном и любящем спутнике в страданиях ради Него. Я видел Его прежде, но издалека. Его красота, на мой взгляд, возрастает. Фиг, соломинка — десяти мирам с их напускной славой и детскими тенями, этому идолу из глины (этому богу — миру), за которого сражаются глупцы! Если бы у меня был договор со Христом моего собственного составления (ибо всякий, кто однажды приближается и бросает сердечный взгляд на внутреннюю сторону Христа, никогда больше не вырвется и не вырвется из Его любовных объятий), я бы довольствовался своей темницей, да, темницей без света солнца или свечи, при условии, что у нас со Христом было бы ложе любви, не моего, а Его собственного приготовления, чтобы мы могли лежать вместе среди лилий, пока не рассветет день и не убегут тени. Кто знает, как сладостно питие любви Христовой! О, жить любовью Христовой — это жизнь царя! Худшие вещи Христа, даже то, что кажется отбросами Христа, Его тяжкий крест, Его черный крест, — белы и прекрасны; и крест обретает прекрасный блеск и благоухание от Иисуса. Мой дорогой брат, не страшись его.

Пока у вас есть время стоять на сторожевой башне и говорить, боритесь с этой землей. Судитесь с вашей матерью-блудницей, которая была вероломной, неверной женой своему мужу Иисусу. Ибо я счел бы свободу проповедовать один день корнем и вершиной своих желаний; и не искал бы большего из благословений, которые можно обрести по эту сторону времени, пока не переправлюсь через воду, чем потратить этот мой хрупкий глиняный дом на Его служение и спасение душ. Но я храню молчание, ибо Он совершил это. Мои мелкие и поверхностные мысли — не компас, по которому плывет Христос. Я оставляю Его пути Ему Самому, ибо они далеко, далеко выше меня: я лишь хочу бороться со Христом за Его любовь и быть дерзновенным, чтобы судиться с Иисусом, моим Господом, за полноту Его любви в моем сердце; ибо мне больше ничего не осталось. Что стоит за дальним краем моих страданий и каков будет исход, знает Он, и я надеюсь, к моей радости, даст мне знать, когда Бог откроет Свои постановления относительно меня. Ибо есть извивы, и движения туда-сюда в Его путях, которых слепые тела, подобные нам, видеть не могут.

На этом пока закончим знакомство; посему, вверяя вас и то, что предстоит вам, благодати Божией, я остаюсь,

Ваш весьма любящий брат в Его сладостном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, June 16, 1637.

CLXXXIV. — Мистеру Уильяму Дэлглишу. [Письмо CXVII.]

(БЛАГОУХАНИЕ СЛУЖЕНИЯ — ОБЗОР ЕГО ПРОШЛОГО И НАСТОЯЩЕГО ПОЛОЖЕНИЯ, И ЕГО ПЕРСПЕКТИВ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я слышал кое-что о ваших испытаниях в Галлоуэе. Благословляю Господа, Который начал первым в том уголке созидать вам новую Кирк для Себя. У Христа меньше забот позади, когда Он очистил вас.

Позвольте мне умолять вас, мой глубоко возлюбленный, быть твердым во Христе. Мой свидетель на небесах, мой дорогой брат, что вы добавили много радости мне в моих узах, когда я слышу, что вы возрастаете в благодати и ревности Божией ради вашего Наставника. Наше служение, будь то проповедью или страданием, будет источать по всему миру запах как неба, так и ада (2 Кор. 2:15-16). Я убеждаю вас, мой дорогой брат, что нет ничего вне небес, кроме Христа, более дорогого для меня, чем мое служение; и ценность его, в моем представлении, возросла и причиняет мне чрезвычайную боль. И все же я доволен, ради чести моего Господа, вернуть его обратно Господину виноградника. Пусть Он делает с ним и со мной то, что сочтет нужным. Я считаю себя слишком малым для Него.

И позвольте мне сказать вам, какой добрый соузник Христос для меня! Поверьте мне, этот вид креста (который не хотел пройти мимо моей двери, но непременно желал посетить меня) становится все более желанным для меня. Это правда, мои безмолвные субботы были и остаются подобны стеклянному льду, на котором моя вера едва может удержаться на ногах, и я часто бываю опрокинут на спину и сбит с ног бурей сомнений; но поистине, мои узы все это время источают мощный и сильный запах высокой и глубокой любви во Христе. Я, конечно, не могу видеть сквозь свой крест до самого конца; но я верю, что я в книгах Христа и в Его постановлении (еще не открытом мне) — человек, торжествующий, танцующий и поющий на другом берегу Красного моря, смеющийся и славящий Агнца, за пределами времени, скорби, лишений, негодования прелатов, потерь, отсутствия друзей и смерти. Небо — это не птица, летящая в воздухе (как люди привыкли говорить о вещах неопределенных); нет, оно хорошо оплачено. Залог Христа лежит на славе для всех плачущих на Сионе и никогда не будет расторгнут. Будем же радоваться и веселиться, что у нас есть кровь, потери и раны, чтобы показать нашему Наставнику и Капитану при Его явлении, и что мы пострадали за Его дело.

Горе мне, мой дорогой брат, что я часто говорю: «Я лишь сухие кости, которые Господь мой не выведет из могилы снова»; и что мои безверные страхи говорят: «О, я сухое дерево, которое не может принести плода; я бесполезное тело, которое не может породить детей Господу в Его доме!» Надежды на избавление выглядят холодными, неопределенными и далекими, как будто с этим покончено. Многого стоит Христу (если можно так выразиться) получить поручительство за мою скорбь и мое сварливое сердце. Любовь Христа играет со мной честно. Я вовсе не обижен; но есть обманчивое и лживое сердце внутри меня, которое все еще играет со Христом нечестно. Я обременительный сосед для Христа: удивительно, что Он живет рядом с такими, как я. И все же я часто получаю преимущество холма над своими искушениями, и тогда я презираю искушение, даже сам ад и его зловоние, и его орудия, и горжусь своим достопочтенным Наставником. И я решаю, будут ли противные ветры или нет, достичь гавани Христа; и я считаю упрямое и твердое состязание с моим Господом Иисусом за Его любовь весьма законным. Мне иногда трудно добыть свою пищу любовью Христовой, потому что моя вера больна, и надежда моя увядает, и глаза мои тускнеют; и недобрые, затмевающие утешение облака проходят над прекрасным и ярким Солнцем, Иисусом; и тогда, когда я и искушение сходимся вместе, мы все портим из-за неверия. Сладостной, сладостной вовеки была бы моя жизнь, если бы я мог поддерживать веру в действии! Но я вижу, что мой огонь не всегда может излучать свет; у меня даже «тяжелый мир бедняка», когда Он уходит. Но, конечно, с момента моего вступления сюда, много раз мое прекрасное солнце сияло без облака: горячей и жгучей была любовь Христа ко мне. У меня нет выхода для выражения этого; я должен довольствоваться украденными и подавленными желаниями славы Христовой. О, как далеко Его любовь позади меня! Я точно человек, которому нечем платить тысячи долга: все, что можно получить от него, — это наложить арест на его личность. Если бы только Христос не наложил арест на меня самого и не произвел самый скорый платеж, какой только возможен, моим сердцем и любовью к Нему Самому, у меня нет ничего другого, чтобы дать Ему. Если бы мои страдания могли принести пользу зрителям, и назидать Его Кирк, и провозгласить несравненную ценность любви Христовой миру, о, тогда моя душа была бы переполнена радостью, а мое печальное сердце — ободрено и успокоено!

Дорогой брат, я не могу сказать, что стало с моими трудами среди тех людей! Если все, что Господь мой созидал через меня, разрушено, и основание выпало из исповедания того прихода, и никто не стоит за Христа, чью любовь я некогда проповедовал так ясно и просто, как мог (хотя далеко ниже ее ценности и превосходства) тем людям; если так, как я могу это вынести! И если другой пожнет грязный урожай там, где я совершил мучительный и честный посев, это не скоро переварится во мне. Но я знаю, что пути Его неисповедимы. И все же мой свидетель, как внутри меня, так и надо мной, знает. И моя больная грудь в ночь Дня Господня, мое желание иметь Христа грозным, и любезным, и сладостным для тех людей — теперь моя радость. Моим желанием и целью было сделать Христа и их единым; и если я вижу, как мои надежды умирают в бутоне, прежде чем они немного расцветут, и не приносят плода, я умираю от горя. О мой Бог, не взыскивай за насилие, причиненное мне моими братьями, чье спасение я люблю и желаю. Я молюсь, чтобы они и я не были услышаны как противные стороны в день нашего предстания перед нашим Судьей, в том процессе, который они ведут против моего служения, которое я получил от Христа. Я знаю, что маленький дюйм, и меньше, чем третья часть этой пяди и ширины ладони времени, которое несется прочь, поставит меня вне удара и выше досягаемости как братьев, так и врагов; и это кратковременная обида, причиненная мне и моим трудам в той части виноградника моего Господа. О, как ничтожно преимущество моего лишения для людей, видя, что Господь мой Иисус имеет много способов возместить Свои собственные потери и непреодолим в достижении Своих собственных славных целей, чтобы Его лилия могла расти среди терний, и Его маленькое царство возвеличило Себя, даже под мечами и копьями противных сил!

Но, мой дорогой брат, иди вперед в силе Его богатой благодати, Которому ты служишь. Стой твердо за Христа. Передай Евангелие из своих рук, и свое служение — своему Наставнику, с чистой и незапятнанной совестью. Не ослабляй ни одной булавки скинии Христовой. Не пытайся даже ковырять ногтем ни одну доску или край ковчега. Не имей никакой части или дела, ни на каких условиях, в копыте (Исх. 10:26), в закрытом окне (Дан. 6:10) или в преклонении колена при разрушении храма. Но будь плачущим и говорящим свидетелем против тех, кто ныне разоряет Сион. Наш Наставник будет на нас всех внезапно, прежде чем мы узнаем. Тот день обнаружит все наши белые и черные стороны, касающиеся этого спора о бедном угнетенном Сионе. Давайте сделаем свою часть в нем хорошо, чтобы она могла выдержать огонь, когда сено и солома сгорят дотла. Ничто, ничто, говорю я, ничто, кроме здравого освящения, не может выдержать веяние Господне. Я стою на своем свидетельстве, которое часто проповедовал о Шотландии: «Плач, рыдание и горе пребывают на тебе, о Шотландия! О Шотландия! Грозный спор о нарушенном ковенанте остается в силе у твоего Господа!»

Теперь передай мою любовь всем моим друзьям и моим прихожанам, как если бы я назвал каждого из них в отдельности. Я вверяю вас и народ Божий, вверенный Христом вашему попечению, богатой благодати нашего вседостаточного Господа. Помни о моих узах. Хвали моего Господа, Который поддерживает меня в моих страданиях. Как найдешь случай, согласно данной тебе мудрости, покажи нашим знакомым, что Господь сотворил с моей душой. Я ищу этого не для того, поистине, чтобы охотиться за собственной похвалой, но чтобы мой сладостнейший и дражайший Наставник был возвеличен в моих страданиях. Я остаюсь,

Ваш, в Его сладостном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, June 16, 1637.

CLXXXV. — Мэрион Макнот.

(ТОСКА ПО ВОЗВРАЩЕНИЮ К СВОЕМУ СЛУЖЕНИЮ.)

ГЛУБОКО ВОЗЛЮБЛЕННАЯ В ГОСПОДЕ НАШЕМ ИИСУСЕ ХРИСТЕ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Немногие знают сердце странника и узника. Я в руках моих врагов. Я хотел бы, чтобы честные и законные средства были испробованы для возвращения меня домой к моему служению, теперь, когда мистер А. Р. и мистер Х. Р. восстановлены. Это касается вас, жителей Галлоуэя, более всего — использовать прошения и обращения для этой цели, и попытаться, можно ли добром вернуть меня обратно. Что касается свободы, то без восстановления в моем стаде она для меня мало значит; ибо мое молчание — моя величайшая темница. Как бы то ни было, я жду Господа; надеюсь не сгнить в своих страданиях: Господь, дай мне покорность ждать. Мое сердце печально, что дни мои улетают, а я не совершаю никакого служения моему Господу в Его доме, теперь, когда Его жатва и души погибающих людей требуют этого. Но Его пути не похожи на мои пути, и я не могу постичь Его. О, если бы Он воссиял над моей тьмой и вывел мой утренний свет из-под густого облака, которое люди распростерли надо мной! О, если бы Всемогущий положил мое дело на весы и взвесил меня, не была ли моя душа занята, когда другие спали, тем, как обручить Христа с невестой в той части земли! Но в тот день, когда мои уста были столь несправедливо и жестоко закрыты, цветение опало с моих ветвей, и моя радость сбросила цветок. Как бы то ни было, я повергал себя под ноги Божьи и боролся, чтобы верить под сокрытым и покрытым Господом; и все же мое изнеможение приходит прежде, чем я ем, и вера моя согнулась под тяжким бременем, и под этим почти невыносимым весом! О, если бы она не сломилась! Я не смею сказать, что Господь погасил мою свечу, и вылил воду на мой бедный уголь, и сломал колья моей скинии; но я вкусил горечь, и ел желчь и полынь с того дня, как мой Наставник наложил на меня узы не говорить больше. Я говорю это не потому, что Господь чужд мне, но потому, что зрители, стоящие на сухой земле, не видят моего морского шторма. Свидетели моего печального креста — лишь чужаки для моих печальных дней и ночей. О, если бы Христос оставил меня в покое, и говорил любовь ко мне, и пришел домой ко мне, и принес лето с Собой! О, если бы я мог проповедовать Его красоту и славу, как некогда делал, прежде чем моя глиняная палатка будет удалена во тьму! И чтобы я мог поднять Христа с земли! И мои ветви могли быть напоены росой Божьей, и моя радость в Его работе могла снова зазеленеть, и расцвести, и пустить цветок! Но я лишь близорукое творение, и моя свеча не излучает свет вдаль. Он знает все, что сделано со мной; как когда у меня была лишь одна радость, и не более, и один зеленый цветок, который я почитал своим венцом, Он пришел в один час и иссушил мой цветок у корня, и забрал мое единственное око, и мой единственный венец и гирлянду. Что я могу сказать? Поистине, моя виновность была помянута пред Ним, и Он искал спустить мои паруса, и приземлить цветок моих наслаждений, и позволить ему лежать на берегу, как старому разбитому кораблю, который больше не для моря. Но я хвалю Его за этот избранный удар. Я приветствую эту печь; Божья мудрость сделала выбор ее для меня, и это должно быть лучше, потому что это был Его выбор. О, если бы я мог ждать Его, пока утро этой омраченной Кирк не прорвется! Эта бедная, страждущая Кирк имела прекрасное утро, но ее ночь пришла на нее прежде ее полудня, и она была подобна путнику, вынужденному искать ночлег утром своего путешествия. И теперь ее противники — главные люди в земле; ее пути скорбят; ее ворота изнемогают; ее дети вздыхают о хлебе; и нет никого, кто был бы настойчив пред Господом, чтобы Он пришел снова в Свой дом, и осушил лицо Своей плачущей супруги, и утешил плачущих Сиона, которые ждут Его. Я знаю, что Он снова заставит зерно расти на вершине Своего иссохшего Сиона.

Помни о моих узах и не забывай меня. О, если бы Господь мой привел меня снова среди вас с изобилием Евангелия Христова! Но, о, если бы я мог положить свои желания там, где Господь мой велит мне! Помни мою любовь в Господе к твоему мужу; Бог да сделает его верным Христу! И мое благословение твоим трем детям. Не ослабевай в молитве за эту Кирк. Пожелай моим людям не принимать чужака и захватчика на мое служение. Позволь мне стоять в том праве и положении, которое дал мне Господь мой Иисус.

Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладостном Господе и Наставнике,

С. Р.

Абердин, 1637.

CLXXXVI. — Роберту Стюарту.

[Этот Роберт Стюарт, вероятно, был сыном провоста Стюарта из Эра, которому адресовано несколько писем. Упоминается его раннее обращение.]

(ХРИСТОС ИЗБИРАЕТ СВОИХ В ПЕЧИ — НЕОБХОДИМОСТЬ ГЛУБОКОЙ РАБОТЫ — БОГОЧЕЛОВЕК, ЧУДО МИРА.)

МОЙ ВЕСЬМА ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Вы сердечно приветствуетесь в моем мире страданий и сердечно приветствуетесь в доме моего Наставника. Бог да даст вам много радости от вашего нового Наставника. Если я был в доме прежде вас, я не был бы верен, давая дому дурное имя или говоря зло о Господе семьи; я скорее желаю Духа Святого Божьего (О Господь, вдохни в меня этим Духом!), чтобы рассказать вам о порядках дома (Иез. 43:11). Одно я могу сказать: ожиданием вы станете великим человеком у Господа дома. Держитесь, пока не получите что-то доброе от Христа. Возложите все свои бремена и свои тяжести верой на Христа; обретите покой для себя и позвольте Ему нести все. Он может, Он смеет, Он будет нести вас, даже если бы ад был у вас на спине. Я радуюсь, что Он пришел и избрал вас в печи; именно там вы и Он назначили свидание. Это старый путь Христа: Он хранит добрый старый обычай с вами, который был во дни Осии: «Посему, вот, Я увлеку ее, приведу ее в пустыню и буду говорить к сердцу ее» (Ос. 2:14, прим.). Не было разговора с ее сердцем, пока Он и она были в прекрасном и процветающем городе, и в покое; но там, в холодной, голодной, пустынной глуши, Он увлек ее, Он прошептал новости ей на ухо там и сказал: «Ты Моя». Что бы вы подумали о таком предложении? Вы можете вскоре сделать хуже, чем сказать: «Господь, держи все; Господь Иисус, пусть это будет сделкой, она не пойдет назад с моей стороны».

Вы получили великое преимущество на пути к небу, что начали путь утром. Как глупец, каким я был, я позволил своему солнцу быть высоко в небе, и близко к полудню, прежде чем я вообще взял путь за конец. Я молю вас теперь сохранить преимущество, которое у вас есть. Сердце мое, не будь ленивым; быстро поднимайся на холм на руках и ногах, как будто последняя крупица песка высыпалась из ваших песочных часов, и смерть пришла перевернуть часы. И будьте очень осторожны, чтобы следить за своими ногами на том скользком и опасном пути юности, по которому вы идете. Дьявол и искушения теперь имеют преимущество холма над вами, и находятся на вашей стороне, и на вашей рабочей руке. Сухая древесина скоро загорится. Будьте алчными и жадными до благодати Божьей, и остерегайтесь, чтобы это не была святость, которая приходит только от креста; ибо слишком многие так расположены. «Когда Он убивал их, они искали Его, и обращались, и с раннего утра искали Бога». «Впрочем, они льстили Ему устами своими и языком своим лгали Ему» (Пс. 77:34, 36). Это часть нашего лицемерия — давать Богу прекрасные, белые слова, когда Он держит нас в Своих руках (если можно так выразиться), и льстить Ему, пока Он не доберется до прекрасных полей снова. Хорошо испытайте зеленую благочестивость и исследуйте, что именно вы любите во Христе. Если вы любите только солнечную сторону Христа и хотите иметь только летнюю погоду и сухопутный путь, а не морской путь на небо, ваше исповедание сыграет с вами злую шутку, и зимний источник снова высохнет летом.

Не делайте спорта или детской игры из Христа; но трудитесь ради здравого и живого видения греха, чтобы вы могли судить себя человеком погибшим, проклятым рабом ада и греха, умирающим в своей собственной крови, если только Христос не придет и не сжалится над вами, и не поднимет вас. И поэтому совершите верную и быструю работу обращения. Бросьте землю глубоко; и вниз, вниз со старой работой, зданием смятения, которое было там прежде; и позвольте Христу положить новую работу и совершить новое творение внутри вас. Посмотрите, сходит ли дождь Христов к корню ваших иссохших растений, и ранит ли Его любовь ваше сердце, пока оно не истечет кровью от скорби о грехе, и можете ли вы задыхаться и падать в обморок, и быть готовым умереть за того прекрасного, Иисуса. Я знаю, что Христос не будет скрыт там, где Он есть; благодать всегда будет говорить сама за себя и быть плодотворной в добрых делах. Освященный крест — плодоносное дерево; оно приносит много плодов.

Если бы я должен был рассказать вам по некоторому слабому опыту, что я нашел во Христе, вы или другие едва ли могли бы поверить мне. Я не думал и сотой части о Христе давно, что делаю сейчас, хотя, увы! мои мысли все еще бесконечно ниже Его ценности. У меня увядающая, болезненная и мучительная жизнь ради реального обладания Им; и я обеспокоен любовными приступами и любовными лихорадками; но это сладостная боль. Я бы не отказался ни от каких условий, не исключая ада (всегда сохраняя ненависть Божью), чтобы купить обладание Иисусом. Но, увы! я не купец, у которого есть деньги, чтобы дать за Него: я должен либо прийти на дешевый рынок, где товары достаются даром, иначе я иду домой с пустыми руками. Но я возложил эту работу на Христа, чтобы получить меня Самого. У меня есть Его вера, и истина, и обещание, как Его залог, все обязаны, что я получу то, к чему стремились бы мои голодные желания; и я почитаю это выбором моего счастья. И ради креста Христова, особенно гирлянды и цветка всех крестов, страдать за Его имя, я почитаю это больше, чем могу написать или сказать вам. И я пишу это под своей собственной рукой вам, что это один из шагов лестницы вверх в нашу страну; и Христос (кто бы ни был один) все еще на тяжелом конце этого черного дерева, и поэтому это лишь как перышко для меня. Мне не нужно бежать на досуге из-за бремени на моей спине; моя спина никогда не несла подобного; чем тяжелее крест ради Христа, тем душа все еще легче для путешествия.

Теперь, если бы Бог дал, чтобы все хладнокровные, слабодушные воины Христа снова посмотрели на Иисуса и на Его любовь; и когда они посмотрят, я хотел бы, чтобы они посмотрели снова и снова, и наполнили себя созерцанием красоты Христовой; и я смею сказать тогда, что Христос вошел бы в великий двор и просьбу со многими. Девы стекались бы быстро вокруг Жениха; они обнимали бы и держались за Него, и не отпускали бы Его. Но когда я говорил о Нем, пока голова не раскалывается, я сказал просто ничего. Я могу начать снова. Божество, Божество — это чудо мира. Поставьте десять тысяч тысяч новых миров ангелов и избранных людей, и удвойте их число, десять тысяч, тысяч, тысяч раз; пусть их сердце и языки будут в десять тысяч тысяч раз более гибкими и большими, чем сердце и языки серафимов, которые стоят с шестью крыльями пред Ним (Ис. 6:2), когда они сказали все для прославления и восхваления Господа Иисуса, они сказали лишь мало или ничего; Его любовь выдержит всякую возможную хвалу творений. О, если бы я мог износить этот язык до пенька, в восхвалении Его высоты! Но это моя ежедневно растущая скорбь, что я смущен Его несравненной любовью, и что Он делает столь великие вещи для моей души, и не получил еще ничего от меня, стоящего упоминания. Сэр, я заклинаю вас, помогите мне хвалить Его; стыдно говорить о том, что Он сделал для меня, и что я делаю для Него снова. Я уверен, что у Христа много утонувших должников на небесах рядом с Ним; и когда мы соберемся, человек и ангел, в великий день, в той прекрасной последней встрече, мы все лишь Его утонувшие должники: трудно сказать, кто должен Ему больше всего. Если люди не могут сделать больше, я хотел бы, чтобы они удивлялись: если вы не можете быть наполнены любовью Христовой, мы можем быть наполнены удивлением.

Сэр, я хотел бы, чтобы я мог убедить вас заболеть ради Христа, и тосковать по Нем, и быть мучимым любовью ради Него Самого. Но Его язык на небесах, кто может это сделать. Ему и Его богатой благодати я вверяю вас.

Я молю вас, молитесь за меня, и не забывайте хвалить.

Ваш, в Его сладостном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, June 17, 1637.

CLXXXVII. — Леди Гейтгирт.

[Леди Гейтгирт, или Изабель Блэр, дочь Джона Блэра из того же рода, от Гризель, его жены, дочери Роберта, лорда Семпла, была женой Джеймса Чалмерса из Гейтгирта. У него было пять сыновей и пять дочерей. Мистер Фергушилл из Очилтри проживал по соседству; см. письмо CXII. Ее муж, которому Резерфорд выражает свою признательность в конце этого письма, был достойным человеком. Он был назначен шерифом-директором Эйршира в 1632 году; а в 1633 году он и сэр Уильям Каннингем из Каннингемхеда представляли Эйршир в парламенте. Приняв дело Ковенанта, он в 1641 году вместе с Кассилисом и Капрингтоном был отправлен в качестве комиссара от шотландского парламента в Ньюкасл; а в 1649 году у него был отряд в кавалерии полковника Роберта Монтгомери («Семьи Эйршира» Робертсона). Его прадед, Джеймс Чалмерс из Гейтгирта, живший во времена Реформации, был очень ревностным реформатором и описывается Ноксом, Калдервудом и Споттисвудом как один из самых смелых и дерзких людей из всех, кто принимал участие в этой важной революции.

Название часто пишется Гатгирт и Гадгирт. Это в приходе Койлтон, примерно в четырех милях от Монктона. Современный особняк занимает прекрасное место старого, на лесистом холме, который нависает над рекой Эйр, в одной точке открывая вид на Арран и Гоатфелл. Это небольшое поместье.]

(ХРИСТОС НЕИЗМЕНЕН, ХОТЯ НЕ ВСЕГДА ОЩУЩАЕМ — ЕГО ЛЮБОВЬ ЕЩЕ НИКОГДА НЕ БЫЛА ИЗЛИТА ПОЛНОСТЬЮ — ОН САМ — ПОРУЧИТЕЛЬ СВОЕГО НАРОДА.)

МИЛЕДИ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Я жажду знать, как обстоят дела между Христом и вашей душой. Я знаю, что вы находите Его все более и более лучшим; время не может изменить Его в Его любви. Вы можете сами убывать и прибывать, подниматься и падать, расти и увядать; но ваш Господь сегодня такой же, как был вчера. И ваше утешение в том, что ваше спасение не катится на колесах вашего собственного изготовления, и вам не приходится иметь дело со Христом вашего собственного формирования. Бог выделил Посредника (Пс. 88:20), сильного и могучего: если вы и ваши бремена были бы тяжелы, как десять холмов или адов, Он способен нести вас и спасти вас до конца. Ваше частое обращение к Нему не может сделать вас бременем для Него. Я знаю, что Христос сострадает вам и стонет о вас во всех ваших уныниях и под вашими падениями; но для вас хорошо, что Он иногда скрывается. Это не привередливость, сухость или холодность любви, которые заставляют Христа удаляться и ускользать под занавес и вуаль, так что вы не можете видеть Его; но Он знает, что вы не смогли бы вынести с поднятыми парусами, попутным ветром, полной луной и высоким весенним приливом Его ощутимой любви, и всегда прекрасным летним днем и летним солнцем ощутимого, и обладаемого, и обнимающего Господа Иисуса. Его поцелуи и Его визиты к Своим самым дорогим редки. Он не мог излить Свои реки любви на Своих, но эти реки были бы в опасности ослабить молодое растение у корня; и Он знает это о вас. Вы должны, поэтому, отложить доброту Христа, в отношении ее ощутимых и полных проявлений, пока вы и Он не будете выше солнца и луны. Это та страна, где вы будете расширены для той любви, которую вы не можете вместить сейчас.

Возложите бремя ваших милых младенцев на Христа и облегчите свое сердце, возложив все свое на Него: Он будет их Богом. Я надеюсь увидеть вас на горе еще, и радующейся в спасении Божьем. Приготовьте себя для Христа и не хмурьтесь на Его крест. Я нахожу Его столь сладостным, что моя любовь, предположим, я приказал бы ей удалиться от Христа, не послушалась бы меня: Его любовь имеет более сильные пальцы, чем чтобы отпустить свои захваты нас, детей, которые не могут идти иначе, как за такую опору, как Христос. Хорошо, что нам не хватает собственных ног, раз мы можем занять у Христа; и наше счастье в том, что Христос находится под актом поручительства за небо, и что Христос записан на небесах как главный должник за таких бедных тел, как мы.

Я прошу вас передать лэрду, вашему мужу, благодарность за его заботу обо мне, в том, что он выступил публично за узника Христа. Я молюсь и пишу милость, и мир, и благословения ему и его.

Благодать, благодать да будет с вами вовеки.

Ваш, в Его сладостном Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CLXXXVIII. — Мистеру Джону Фергушиллу из Очилтри.

(УНЫЛЫЕ ВЗГЛЯДЫ НА СВОЕ СОСТОЯНИЕ — СЛУЖЕБНОЕ УСЕРДИЕ — ЦЕННОСТЬ ХРИСТА — САМОЛЮБИЕ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. Мои тоски и желания увидеть снова новопостроенную скинию Христа в Шотландии, ту скинию, которая сошла с небес, теперь обрели некоторую жизнь снова, когда я вижу, как Христос делает попытку посеять мщение среди Своих врагов. Мне все равно, созрела ли эта земля для такой великой, чудесной милости; но я знаю, что Он должен сделать это, когда бы это ни было сделано, без найма. Я нахожу, что горе моего молчания и мой страх быть задержанным у дверей дома Христова возрастают во мне; и правда в том, что если бы не то, что я балован время от времени кусочками сладостной любви и утешений Христа, я боюсь, что я сделал бы плохой замес этого достопочтенного креста, которого, я знаю, такое мягкое и слабоумное тело, как я, не достойно. Ибо во мне мало что есть, кроме мягкости, и превосходных и чрезмерных опасений страха, и печали, и скорби; и часто ужасы Божьи окружают меня, потому что Христос смотрит не столь благосклонно на меня, как бедный свидетель хотел бы, чтобы Он смотрел. И я удивляюсь, как я провел год и четверть заключения, не посрамив моего сладостного Господа, которому я желаю быть верным; и я думаю, что я умру, лишь пытаясь и стремясь служить и чтить моего Господа Иисуса. Немногие знают, как пуст и пуст я дома; но это часть брачной любви и любви мужа, что мой Господь Иисус не выходит на улицы со Своими упреками против меня. Это лишь украденный и скрытый гнев, который я нахожу и чувствую, и Его хмурые взгляды ко мне хранятся под крышей, что Он не хочет, чтобы мои враги слышали, что между мной и Им. И, поверьте мне, я говорю истину во Христе, что единственной желчью и полынью в моей чаше, и тем, что наполнило меня страхом, было то, чтобы мои грехи, которым солнце, луна и дети Господни никогда не были свидетелями, не побудили моего Господа поразить меня немыми субботами. Господь, прости мои мягкие и слабые ревности, если я здесь в ошибке.

Мой весьма дорогой брат, я ожидал бы больших и более конкретных писем от вас, для моего утешения в этом; ибо ваши слова прежде укрепляли меня. Я молю вас исправить это; и будьте благодарны и усердны, пока у вас есть кусок или уголок виноградника Господня для возделывания. О, если бы Бог дал, чтобы я мог получить разрешение следовать за вами, чтобы разбивать комья! Но я желаю, чтобы я мог приказать своей душе молчать и ждать Господа. Я уверен, что пока Христос жив, я достаточно хорошо обеспечен друзьями. Я надеюсь, что Он прострет Свою доброту и силу ради меня; но слава Богу, что со мной не хуже, чем крест ради Христа и Его истины. Я знаю, что Он мог бы выбрать многих более избранных и достойных свидетелей, если бы пожелал; но я не ищу большего (будь я хоть каким деревом, предположим, я был бы сделан из куска ада), чем чтобы мой Господь, в Своем бесконечном искусстве, высек славу Своему имени и расширение царству Христа из меня. О, если бы я мог достичь этого, желать, чтобы моя часть Христа была положена в залог для возвышения престола Христа в Британии! Пусть мой Господь выкупит залог; или, если Он пожелает, пусть он утонет и сгинет невыкупленным. Но что я могу добавить к Нему? Или каким образом подавленный и притесненный узник может выставить Христа на открытый рынок, как прекрасного и желанного Господа для многих душ? Я знаю, что Он заботится о Своей собственной славе лучше, чем мои мелкие мысли могут мечтать; и что колеса и шаги этой бедной расстроенной Кирк в Его руках; и что вещи будут катиться так, как Христос пожелает их: — только, Господь, устрой дело так, чтобы Христос мог быть сделан домовладельцем и господином снова в Шотландии, и мокрые лица от Его ухода могли быть вытерты при Его сладостном и столь желанном возвращении домой! Я вижу, что во всех наших испытаниях наш Господь не будет смешивать наши товары и Свою благодать поверх друг друга; но Он хочет, чтобы каждый человек знал свое, чтобы такие, как я, могли сказать в своих страданиях: «Это благодать Христа, а это лишь мой грубый материал: это свободная благодать, а это лишь природа и разум». Мы знаем, что наши ноги сыграли бы с нами, если бы они несли нас через все наши воды. И самое меньшее, что наш Господь может иметь от нас, — это знать, что мы должники благодати, и что природа из низкого дома и крови, а благодать лучше рождена, и родня и кровь Христу, и из лучшего дома. О, если бы я был свободен от того идола, которого они называют «я»; и что Христос был для «меня»; и «я» — лишенным двора нулем, и отвергнутой и отреченной вещью! Но эта гордая вещь, «я», не будет играть, если только она не едет бок о бок со Христом, или скорее имеет место прежде Него. О «я» (другой дьявол, такой же злой, как князь дьяволов!), если бы ты мог дать Христу путь и занять свою собственную комнату, которая есть сидеть так низко, как ничто или разложение! О, но нам очень нужно быть выкупленными и искупленными Христом от того господина-тирана, того жестокого и беззаконного господина, «нас самих». Нет, когда я ищу Христа и вне себя, у меня есть третья часть косого взгляда на ту тщетную, тщетную вещь, «я, я», и что-то от моего собственного. Но я должен остановиться здесь.

Я желаю, чтобы вы внесли свою помощь, чтобы увидеть, могу ли я быть восстановлен в моем опустошенном и потерянном стаде. Я не вижу, как это может быть, если только лорды не добудут мне свободу проповедовать; и у них есть причина. 1. Потому что противники и мои враги практиковали свои новые каноны на мне, один из которых состоит в том, что никакой лишенный сана служитель не проповедует под страхом отлучения. 2. Потому что мое противостояние этим канонам было особой вещью, которая разозлила Сидсерфа против меня. 3. Потому что я был судебно обвинен за свою книгу против арминиан и приказан Канцлером признать, что я совершил ошибку, написав против доктора Джексона, нечестивого арминианина. Молитесь о месте в доме для меня.

Благодать, благодать да будет (как она есть) вашей долей.

Ваш, в Его сладостном Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CLXXXIX. — Джону Стюарту, провосту Эра. [Письмо CLXIII.]

(НАДЕЖДА ДЛЯ ШОТЛАНДИИ — САМОПОКОРНОСТЬ — ХРИСТА САМОГО ИЩУТ ВЕРОЙ — СТАБИЛЬНОСТЬ СПАСЕНИЯ — ЕГО ПУТИ.)

Достопочтенный сэр, благодать, милость и мир вам. Я тоскую по тому времени, когда вновь увижу славу Господню в доме Его; и был бы так же рад этому, как любому зрелищу на земле — видеть, как хромые, слепые и увечные возвращаются в Сион с мольбами (Иер. 31:8, 9), «идя и плача, и взыскуя Господа; спрашивая дорогу к Сиону, обратив лица свои к нему» (Иер. 50:4, 5); и видеть Жену, мучающуюся родами, разрешившуюся младенцем мужского пола — благословенным преобразованием. Если бы эта земля смирилась, я бы ожидал, что наши небеса прояснятся и день наш забрезжит вновь; и тогда вы благословили бы Христа, Который довольствуется тем, что избавляет вас от странствий и отдает Себя вам в чистых таинствах по эту сторону моря. Я знаю, что милость Христова связана обетованием Шотландии, несмотря на то, что Он наводит гнев, как я боюсь, Он наведет его на эту землю.

Я ожидаю расширения и наполовину доволен тем, что моя вера склоняется, если Христос, склоняя ее, сохраняет ее несломленной; ибо кто проходит сквозь огонь без следов или ожогов? Я вижу, как Господь использует этот огонь, чтобы очистить сосуды Свои от ржавчины. О, если бы воля моя была безмолвна и «как дитя, отнятое от груди» (Пс. 130)! Но увы! У кого есть сердце, которое уступит Христу последнее слово в споре и будет слушать, не отвечая? О, пререкания и сварливые ответы (как у духа, готового к гневу: «справедливо я гневаюсь даже до смерти» (Иона 4:9)) пахнут смрадом сильного разложения. О, блаженна душа, которая могла бы принести в жертву свою волю и отправиться на небеса, утратив свою волю и предав ее Христу! Я не искал бы ничего иного, кроме того, чтобы Христос был абсолютным Царем над моей волей, и чтобы воля моя была страдающей во всех скорбях, не встречая Христа словами: «Почему так?». Я по-прежнему желаю, чтобы моя любовь имела лишь право стоять рядом с прекрасным Иисусом и получить милость взирать на Него и гореть ради Него, даже если обладание Им отложено и отсрочено до тех пор, пока Господь мой не сложит вместе листы и две стороны маленьких пастушьих шатров из глины. О, какая боль — томиться по Христу под затянутой облаками и затменной уверенностью! Что может быть тяжелее, чем гореть и чахнуть от тоски и смертей любви, а затем иметь лишь пустые, неисписанные листы вместо уверенности во Христе в реальном наслаждении или обладании? О, как сладостна была бы одна строка или полписьма письменного заверения собственной рукой Христа! Но это наше ежедневное упражнение: вина будет застилать и омрачать уверенность. Верить — это чудо; но для грешника верить — это два чуда. Но о, какими обязательствами любви мы связаны перед Христом, Который терпит наши дикие помыслы, позволяя им давать прозвища сладкому Иисусу и возводить ложь на доброе имя Его! Если бы Он не был Богом, и если бы долготерпение во Христе не было подобно самому Христу, мы бы давно разбили милости Христовы на две части и поставили железный засов на нашем спасении, который милость не смогла бы сломать или перепрыгнуть. Но долготерпение в Боге есть Сам Бог; и в этом наше спасение; и устойчивость нашего неба — в Боге. Он знал, Кто сказал: «Христос в вас, упование славы» (Кол. 1:27) (ибо наше упование, и основание, и столпы его — это Христос-Бог!), что грешники закреплены якорем и утверждены в Боге. Так что если Бог не меняется (что невозможно), то и надежда моя не поколеблется. О, сладостная устойчивость спасения на твердом основании! Кто мог бы достичь небес, если бы это было не так? И кто мог бы спастись, если бы Бог не был Богом, и если бы Он не был таким Богом, как Он есть? О, благодарение Богу, что наше спасение причалено, высажено на берег и утверждено на Христе, Который есть Господин ветров и бурь! И какие морские ветры могут сдвинуть берег или землю с их места? Оплоты часто разрушаются, но берега не сдвигаются: но предположим, что это было или могло бы быть, все же Бог не может пошатнуться или сдвинуться. О, чтобы мы не уходили от этого сильного и непоколебимого Господа и не отделяли себя (если бы это было в нашей власти) от Него! Увы! Наша юная и неопытная любовь не прилепилась ко Христу, будучи незнакомой с Ним. Он — такая широкая, и обширная, и глубокая, и высокая, и превосходящая сладость, что нашей любви слишком мало для Него. Но о, если бы наша любовь, мала она ни была, могла бы соединиться с Его великой и огромной сладостью и превосходящим совершенством! О, трижды блаженны и вечно блаженны те, кто вне себя и выше себя, чтобы они могли быть в любви соединены с Ним!

Я часто обдумываю свои слабые и болезненные желания выразить славу Христа перед Его народом. Но я не вижу сквозь толпу препятствий и не могу найти глаз, чтобы смотреть выше; и поэтому я ставлю много вещей на пути Христа, чтобы помешать Ему, над которыми, я знаю, Он лишь посмеялся бы и одним шагом переступил бы через них всех. Я не знаю, приведет ли меня Господь мой в Свое святилище или нет; но я знаю, что Он определяет мое место, внутри или вне дома, и что ничего не будет сделано без Него. Но я часто думаю и говорю про себя, что дни мои улетают, и я не вижу добра, и дело Христово не процветает; и вероятно, что могила предупредит ответ на мои желания спасать души, как я хотел бы. Но, увы! Я не могу правильно судить о путях Его; я не могу ни прочесть, ни истолковать провидение Господа моего верно. Мысли мои уходят так далеко, что я боюсь, что они не встречают Бога; ибо вероятно, что Бог не пойдет путем моих мыслей. И я не могу научиться распинать для Него свою мудрость и желания и сделать Его Царем над моими мыслями; ибо я хотел бы иметь власть над своими мыслями и дерзко и слепо предписывать Богу, и направлять себя путем собственного сочинения. Но я умолкаю здесь; пусть Он творит Свою волю.

Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладостнейшем Господе и Учителе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CXC. — Карслуту (Киркмабрек).

[Имя человека, которому адресовано это письмо, было Роберт Браун из Карслута. Он был человеком со значительным состоянием в той части страны, где выпала доля Резерфорда до его заключения. Он, должно быть, умер около начала 1658 года, так как 27 апреля того же года Томас Браун из Карслута был признан наследником Роберта Брауна из Карслута, своего отца, в 7 мерках земли Карслута и т. д. («Inq. Retor. Abbrev. Kirkcud.»). Брауны из Карслута были древним родом. Гилберт Браун, аббат Нью-Эбби близ Дамфриса, который спорил с Джоном Уэлшем, был из этой семьи.

На берегу залива Уигтаун, недалеко от Критауна, вы видите старый дом, похожий на башню, с фермой, хорошо засаженной деревьями. Он находится недалеко от современной резиденции Киркдейл.]

(НЕОБХОДИМОСТЬ ОБЕСПЕЧИТЬ СПАСЕНИЕ — СУЕТА МИРА — НЕТ НИЧЕГО ДОСТОЙНОГО, КРОМЕ ХРИСТА — БЕГ ВРЕМЕНИ.)

ВЕЛИКОПОЧТЕННЫЙ СЭР, — Я жажду услышать, как преуспевает ваша душа. Я искренне желаю, чтобы вы испытали, в каком состоянии находятся дела между вашей душой и Господом. Не считайте легким делом взять небо силою. Спасение приходит теперь к большинству людей как ночной сон. Сейчас нет недостатка в вере, такой, какая она есть; ибо вы не встретите теперь человека, который не сказал бы, что имеет веру во Христа. Но, увы! Сны не дают человеку прав.

Достопочтенный сэр, я умоляю вас во Господе не давать покоя своей душе, пока вы не обретете реальную уверенность, и права Христовы не будут подтверждены и запечатлены в вашей душе. Обычная вера, и деревенское благочестие, и будничное рвение, которые есть среди людей, никогда не приведут их на небеса. Потрудитесь ради своего спасения; ибо в тот день, когда вы увидите труды, завоевания и идолопоклоннические богатства многих людей, лежащие в пепле, когда земля и все дела на ней сгорят в огне, о, какую дорогую цену отдала бы ваша душа за Божью милость во Христе! Блаженно видеть Христа при восходящем солнце и перечитывать свои бумаги и душевные счета при ясном дневном свете. Не время будет взывать о светильнике, когда Жених войдет в Свою горницу и дверь затворится. Горе, горе ослепленным и униженным душам, которые совершают блуд с этим идолом-глиной и охотятся за бедным, жалким, голодным небом, голодным завтраком, дневной пищей от этого голодного мира, ценой утраты Божьей милости и пропивая свое небо (за столом, как принято говорить) ради смеха и забав этого короткого утра! Все, что под этим сводом небес, и между нами и смертью, и по эту сторону солнца и луны, — лишь игрушки, ночные видения, фантазии, жалкие тени, водянистая пена, безбожная суета в лучшем случае, и черные сердца, и соленые и кислые страдания, засахаренные часом-другим смеха, и самомнением о богатстве, чести, суетном, суетном дворе и беззаконных удовольствиях. Сэр, если вы посмотрите и на смеющуюся, и на плачущую сторону этого мира, и если вы посмотрите не только на кожу и цвет вещей, но и в их внутренности, и в сердце их совершенства, вы увидите, что один взгляд сладкого и прекрасного ока Христа, один поцелуй Его прекраснейшего лица стоят десяти тысяч миров такой гнилой дряни, на которую глупые сыны человеческие возлагают свои сердца. О, сэр, обратите, обратите свое сердце к другой стороне вещей и освободите его однажды от этих пут, чтобы поразмыслить о вечности, смерти, глиняном ложе, могиле, грозном суде, вечном горении живьем в аду, где смерть дала бы такую же высокую цену (если бы был рынок, где смерть можно было бы купить и продать), как весь мир. Подумайте о небесах и славе. Но, увы! Зачем я говорю о размышлении над теми вещами, которые не входили в сердце человека, чтобы поразмыслить? Взгляните в те глубины (без дна) любви, сладости, красоты, совершенства, славы, благости, благодати и милости, которые есть во Христе; и тогда вы отвергнете весь мир и всю славу его, даже когда он достигнет летнего цветения; и вы воскликнете: «Ввысь со Христом, ввысь с Отцом Христа, ввысь с вечностью славы!» Сэр, в ваших песочных часах гораздо меньше песка, чем когда я видел вас, и ваш полдень теперь ближе к вечеру, чем был. Как поток, уносимый обратно в море, так и быстрый гонец Господень, Время, несет вас и вашу жизнь на крыльях к могиле. Вы едите и пьете, но время не стоит на месте; вы смеетесь, но день ваш улетает; вы спите, но часы ваши сочтены и уходят из рук. О, как скоро время выставит вас из бедной, холодной и голодной гостиницы этой жизни! И тогда что сделают для вас вчерашние короткоживущие удовольствия, кроме того, что будут как снежок, растаявший много лет назад? Или хуже! Ибо память об этих удовольствиях имеет обыкновение наполнять душу горечью. Время и опыт докажут, что это правда; и умирающие люди, если бы могли говорить, подтвердили бы это. Не возлагайте на тварей больше, чем они способны нести. Возложите свою душу и свои тяготы на Бога. Сделайте Его своим единственным, единственным Возлюбленным. Ваша задача в этой жизни — обеспечить вечность славы для своей души и соединить свою душу со Христом. Ваша любовь, если бы она была больше, чем вся любовь ангелов вместе взятая, принадлежит Христу: другие вещи, достойные сами по себе, по сравнению со Христом не стоят и соломинки, или глотка холодной воды. Я не сомневаюсь, что в смерти вы увидите все вещи более отчетливо, и что тогда мир не будет иметь больше веса, чем он стоит, и что тогда он съежится и сократится в ничто; и вы увидите Христа более длинным, высоким, широким и глубоким, чем Он был когда-либо. О, блаженное завоевание — потерять все вещи и обрести Христа! Я не знаю, что у вас есть, если вам не хватает Христа! Увы, как бедно ваше приобретение, если бы земля была вся вашей в свободном владении, не держа ее ни от какого человека из глины, если Христос не ваш! О, ищите всеми средствами, опустите все весла в воду, приложите всю свою силу и направьте все свои усилия, чтобы отбросить и расстаться со всеми вещами, дабы вы могли обрести и насладиться Христом. Испытайте и исследуйте Его слово, и стремитесь сделать шаг выше и дальше обычных исповедников; и решите потеть больше и бежать быстрее, чем они, ради спасения. Средние, холодные и мудрые пути людей в благочестии, и их соседский, холодный и мудрый шаг к небесам заставят многих людей остаться без ночлега ночью и лежать в полях. Я рекомендую Христа и Его любовь вашему поиску; а вас самих — нежной милости и богатой благодати нашего Господа.

Передайте мою любовь во Христе вашей жене. Я желаю, чтобы она научилась закреплять якорь своей души на Самом Христе. Немногие спасаются. Пусть она поразмыслит, какой радостью будут улыбки Божьи во Христе, и какими будут любовные поцелуи сладкого, сладкого Иисуса, и приветствие домой в Новый Иерусалим из собственных уст Христа для ее души, когда Христос сложит глиняный шатер ее тела и отложит его Своей рукой на время, до светлого утра всеобщего воскресения. Я свидетельствую перед Богом, человеком и ангелом, что я не видел и не могу представить возлюбленного, сравнимого с прекрасным Иисусом. Я бы не обменял и не променял Его на десять небес. Если бы небо могло быть без Него, что бы мы там делали? Благодать, благодать да будет с вами.

Вечный доброжелатель вашей души,

С. Р.

Абердин, 1637.

CXCI. — Кассинкарри.

[Особняк Кассинкарри находится в миле от Критауна, в приходе Киркмабрек. Он стоит недалеко от дороги, сразу после того, как вы проедете каменные карьеры, которые помогают строить Ливерпуль. Он находится так прямо напротив Уигтауна, что из окон мы можем предположить, что благочестивый владелец смотрит через залив и молится за мучениц Маргарет Уилсон и Маргарет Маклахлан в 1685 году. Этот корреспондент Резерфорда, вероятно, был сыном Джона Мьюра из Кассинкарри, который был вторым сыном Джона Мьюра из Роваллана. Если бы он был Джоном Мьюром из Кассинкарри-старшим, ему сейчас было бы под девяносто лет, так как его старший брат, Уильям Мьюр из Роваллана, умер в 1616 году в возрасте шестидесяти девяти лет; и в этом случае Резерфорд, несомненно, подкрепил бы свои торжественные увещевания острыми намеками на его преклонный возраст. Поэтому его сын, весьма вероятно, является тем человеком, которому адресовано это письмо (Робертсон, «Семьи Эйршира», том III, стр. 361).]

(СЕРЬЕЗНОСТЬ ОТНОСИТЕЛЬНО СПАСЕНИЯ — НЕОБХОДИМО ИСКАТЬ САМОГО ХРИСТА.)

ВЕЛИКОПОЧТЕННЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир вам. Я слишком долго писал вам. Я уверен, что вы научились ценить Христа, Его любовь и благоволение больше, чем обычные исповедники, которые едва видят Христа вполглаза, потому что их зрение занято созерцанием и симпатией к красоте этого позолоченного мира, который обещает многое всем своим возлюбленным, но в момент испытания, когда есть нужда, не может дать ничего, кроме прекрасного обмана.

Я знаю, что вы не невежественны в том, что люди приходят в этот мир не как некоторые на рынок, чтобы посмотреть и быть увиденными; или как некоторые приходят посмотреть на майское представление, и только посмотреть, и вернуться домой. Вы пришли сюда, чтобы иметь дело с Богом и встретиться с Ним в Его Христе для спасения вашей души, и искать примирения с гневным, яростным Богом в завете мира, заключенном с вами во Христе; и это больше, чем обычный спорт или игра, которой большая часть мира отдает свое сердце. И поэтому, достопочтенный сэр, я молю вас, ради спасения вашей души, и ради милости Божьей, и вашего предстательства перед Христом, делайте это всерьез, и пусть спасение не будет вашей побочной работой или только разговором в праздничный день, или работой по пути. Ибо люди думают, что это можно сделать за три дня на перине, когда смерть и они сошлись вместе, и что словом или двумя они исправят свои душевные дела. Увы! Это значит быть небрежным и неуверенным в делах нашего спасения. Нет, поиск этого мира и славы его — лишь странное и побочное дело, которое мы можем упустить, если только сделаем спасение верным. О, когда люди научатся быть настолько небесно-мудрыми, чтобы развестись и освободить свою душу от всех идолопоклоннических возлюбленных, и сделать Христа единственным, единственным, и привести в порядок и приготовить свои светильники, пока у них есть время и день! Как скоро этот дом опустеет, и гостиница, где ютится бедная душа, падет на землю! Как скоро пройдут несколько лет! И тогда, когда день окончен и срок этой жизни истек, что имеют люди от мировой славы, кроме снов и мыслей? О, как блаженно трудиться ради Христа и сделать Его верным! Знайте и испытайте вовремя свое владение Им, и права и хартии небес, и на каких условиях вы имеете Христа и Евангелие, и чего стоит Христос в вашей оценке, и как легко вы цените другие вещи, и как дорого — Христа! Я уверен, что если вы увидите Его в Его красоте и славе, вы увидите, что Он есть все, и тот несравненный золотой драгоценный камень, который вы должны искать, даже если бы вам пришлось продать, заложить и лишиться своей доли радостей этой жизни на несколько лет. О, счастливая душа во веки веков, которая может правильно сравнить эту жизнь с той долгой жизнью, которая грядет, и может уравновесить весомую славу одной с легкой золотой суетой другой! День Господень теперь близок, и все люди выйдут в своих черных и белых одеждах, какими они есть; не будет никаких заимствованных лживых цветов в тот день, когда Христос будет назван Христом, а не прозван по-другому. Сейчас люди заимствуют Христа и Его белый цвет, и блеск и румяна христианства; но сколько поддельных масок будет сожжено в день Божий в огне, который сожжет землю и дела на ней? И хотя Христос имеет самую тяжелую часть этого сейчас, все же в присутствии моего Господа, Которому я служу в духе, я не променял бы и не обменял бы тюрьму, узы и цепи Христа на золотые цепи и господские доходы, и улыбающиеся и счастливые небеса людей этого мира. Я далек от мыслей о раскаянии из-за моих потерь и уз ради Христа. Я желаю, чтобы все мои противники были такими, как я, за исключением моих уз. Достоин, достоин, достоин во веки веков Христос, ради Которого мы должны терпеть боли, подобные адским; тем более короткий ад, который святые Божьи имеют в этой жизни. Сэр, я желаю, чтобы ваша душа была более знакома со сладостью Христа. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш в Его единственном Господе и Учителе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CXCII. — Леди Кардонес.

(БЛАГОДАТЬ — ИМЯ ХРИСТА ДОЛЖНО БЫТЬ ВОЗВЕЛИЧЕНО — ВСЕ, КРОМЕ БОГА, ПОДВОДИТ НАС.)

ГОСПОЖА, — Я умоляю вас во Господе Иисусе делать каждый день все больше и больше Христа; и испытывайте свой рост в благодати Божьей, и какую новую почву вы завоевываете ежедневно у разложения. Ибо путники день за днем либо продвигаются дальше и ближе к дому, либо они идут неверно, чтобы завершить свое путешествие.

Я по-прежнему думаю все лучше и лучше о Христе. Увы, я не знаю, куда Его поместить, я так хотел бы, чтобы Он был высоко! Я не могу ставить небеса над небесами, пока не устану считать, и поставить Его на самую высокую ступень и этаж самых высоких из них всех; но я желаю, чтобы я мог сделать Его великим во всем мире, пусть даже моя потеря, и боль, и стыд были положены под подошвы Его ног, чтобы Он мог стоять на мне.

Я прошу, чтобы вы не падали духом; потому что этот мир и вы находитесь в разногласии, и потому что это не дом, который улыбается вам. Мудрый Господь, Который знает вас, хочет, чтобы это было так, потому что Он закидывает сеть для вашей любви, чтобы поймать ее и собрать в Себя. Поэтому терпимо переносите потерю детей, и бремена, и другие недовольства, внутри или вне дома: ваш Господь в них ищет вас, и ищите вы Его. Пусть никто не будет вашей любовью и выбором, и цветком ваших наслаждений, кроме вашего Господа Иисуса. Не возлагайте свое сердце на мир, поскольку Бог не сделал его вашей долей; ибо вам не удастся получить две доли, и радоваться дважды, и быть счастливыми дважды, и иметь верхнее небо, и нижнее небо тоже. Христос, Господь наш, и Его святые были не таковы; и поэтому отпустите свою хватку этой жизни и добрых вещей ее: я надеюсь, что ваше небо растет не здесь. Учитесь ежедневно и обладать, и терять Христа в Его тайных улыбках жениха. Он должен уходить и приходить, потому что Его бесконечная мудрость считает это лучшим для вас. Мы будем вместе однажды. Нам не нужно будет заимствовать свет от солнца, луны или свечи. Не будет никаких жалоб ни с той, ни с другой стороны на небесах. Там не будет никого, кроме Него и нас, Жениха и невесты; дьяволы, искушения, испытания, оставления, потери, печальные сердца, боль и смерть — все будет выведено из игры; и дьявол должен будет оставить свою должность искусителя. О, блаженна душа, чья надежда имеет лицо, смотрящее прямо на тот день. Не наша часть — создавать сокровище здесь; все, что под покровом небес, на чем мы можем строиться, — лишь плохая почва и песчаное основание. Каждая добрая вещь, кроме Бога, не имеет дна и не может стоять сама по себе; как же тогда она может выдержать наш вес? Не будем возлагать груз на соломинку. Ничто не найдет моего веса или не обоснует мое счастье, кроме Бога. Я знаю, что всякая сотворенная сила утонула бы подо мной, если бы я оперся на нее; и поэтому лучше покоиться на Боге, чем тонуть или падать; и мы, слабые души, должны иметь основание и место бытия, ибо мы не можем стоять сами по себе. Будем же мудры в своем выборе и выберем и выберем свое собственное блаженство, которое есть упование на Господа. У каждого из нас есть блудница и идол, помимо нашего Мужа Христа; но наша глупость — делить нашу узкую и маленькую любовь; она не послужит двум. Лучше тогда держать ее целой и вместе, и отдать ее Христу; ибо мы получаем двойной процент на нашу любовь, когда мы одалживаем ее и возлагаем ее на Христа; и мы уверены, кроме того, что капитал не может погибнуть.

Теперь я не могу сказать больше. Помните обо мне. Я имею Божье право на тот народ; хотя насилием людей, более сильных, чем я, я изгнан от вас и прогнан прочь. Господь да даст вам милость в день Христов. Может быть, Бог снова прояснит мое небо; хотя мало признаков моего избавления. Но пусть Он делает со мной то, что кажется добрым в Его собственных глазах. Я Его глина; пусть мой Горшечник формирует и создает меня, как Ему угодно. Благодать да будет с вами.

Ваш законный и любящий пастор,

С. Р.

Абердин, 1637.

CXCIII. — Сибилле Макадам. [См. примечание, письмо CXLI.]

(КРАСОТА И СОВЕРШЕНСТВО ХРИСТА.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир вам. Я могу засвидетельствовать в своих узах, что Христос по-прежнему чем дальше, тем лучше; и не хуже, да, непостижимо лучше, чем Он есть (или может быть) назван. Я считаю за полнеба иметь возможность насытиться запахом Его сладкого дыхания и спать в объятиях Христа, Господа моего, с Его левой рукой под моей головой и Его правой рукой, обнимающей меня. Нет большого счета, который нужно вести об увядании моего цветка, по сравнению с грязными и явными обидами, нанесенными Христу. Нет, пусть никогда роса Божья не ляжет на мои ветви снова, пусть цветение упадет с моей радости, и пусть она увянет, пусть Всемогущий задует мою свечу, лишь бы Господь был велик среди иудеев и язычников, и Его угнетенная церковь была избавлена. Пусть Христу будет хорошо, даже если я должен буду есть пепел. Я знаю, что Он должен быть сладок Сам, когда Его крест так сладок. И это часть всех нас, если мы женимся на Нем Самом, жениться также на крестах, потерях и упреках, которые следуют за Ним. Ибо милость следует за крестом Христа. Его тюрьма, по красоте, сделана из мрамора и слоновой кости; Его цепи, которые наложены на Его узников, — золотые цепи; и вздохи узников надежды надушены утешениями, подобные которым не могут быть порождены или найдены по эту сторону солнца и луны. Следуйте за Его любовью; не уставайте от Христа, но войдите и увидьте Его красоту и совершенство, и питайте свою душу сладостью Христа. Этот мир не ваш, и я не хотел бы, чтобы ваше небо было сделано из такого металла, как тина и глина. У вас есть выбор и право всех возлюбленных на небесах или вне небес, когда у вас есть Христос, единственное наслаждение Бога, Его Отца. Взбирайтесь на гору с радостью и не падайте духом; ибо время отсечет людей, которые преследуют последователей Христа. Наши лучшие вещи здесь имеют в себе червя; наши радости, помимо Бога, во внутренней половине — лишь горе и печали. Христос, Христос — это то, на чем наши любовь и желания могут спать сладко и покоиться безопасно.

Теперь Сам Бог мира да утвердит вас во Христе. Помогите узнику своими молитвами и умоляйте, чтобы нашему Господу было угодно посетить меня видением Его красоты в Его доме, как Он делал это иногда. Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CXCIV. — Г-ну Хью Хендерсону, пастору Далри, Эйршир.

(ПУТИ ПРОВИДЕНИЯ — ВЕРУЮЩЕЕ ТЕРПЕНИЕ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Кто знает, не повернет ли ветер снова на запад, к Христу и Его опустошенной невесте в этой земле; и не получит ли Христос снова Свое лето по порядку? Ибо у Него была плохая погода долгое время, и Он не мог найти закона или справедливости для Себя и Своей истины много лет. Я уверен, что колеса этой безумной и сломленной кирки бегут не по какой другой оси, и нет никакой другой, чтобы катить их, и подпирать их, и двигать их, кроме мудрости и благоволения нашего Господа. И это был бы справедливый и славный трюк никогда не спящего Провидения — вернуть дротики наших братьев, которые они выпустили в нас, обратно на их собственные головы. Предположим, у них есть две тетивы на их луке, и они могут взять одну, когда другая подводит их, все же на луке нашего Господа больше трех тетив; и, кроме того, Он не может промахнуться мимо цели, в которую стреляет. Я знаю, что Он перетасовывает в Своей руке великое тело небес и земли; и что кирка и содружество находятся в Его руке, как колода карт, и что Он раздает игру плачущим в Сионе и тем, кто говорит: «Ложитесь, чтобы мы могли пройти по вам», по Своему собственному суверенному усмотрению: и я уверен, что противники Сиона в этой игре не заберут свои собственные ставки обратно. О, как сладостно уповать на Него! Когда Христос проспит Свой сон (если я могу так сказать о Нем, Кто есть Страж Израилев, Который не дремлет и не спит), и Его собственные будут испытаны, Он восстанет как сильный человек после вина, и обнажит Свою святую мышцу, и облечется в отмщение как в плащ, и раздаст отмщение, густое и двойное, среди ненавистников Сиона. Может быть, мы увидим, как Он сеет и посылает проклятия и отмщения, густые, как капли дождя или града, на Своих врагов; ибо наш Господь должен им черный день, и Он имеет обыкновение должным образом платить свои долги. Ни Его друг и последователи, ни Его враги и противники не смогут сказать, что Он не верен и точен в соблюдении Своего слова.

Я не знаю никакого препятствия на пути Бога, кроме вины Шотландии; и Он может преодолеть это препятствие, и сломать этот засов тоже, а затем сказать виновной Шотландии, как Он сказал: «Не ради вас» (Иез. 36:22, 23) и т. д. Ожидание всегда имело благословенный исход; и хранение слова Божьего терпения по-прежнему сохраняет святых сухими в воде, холодными в огне, и дышащими и горячими в крови в могиле. Что такое тюрьмы из железных стен и медные ворота для Христа? Не лучше, чем осыпающиеся дамбы, укрепления из соломы или старые шаткие стены. Если Он даст слово, то цепи упадут с рук и ног Его узников. Благодарение Богу, что наш Господь Иисус имеет попечение над королем, и двором, и знатью; и что Он может осушить сточные канавы и болота в Сионе и вымостить дороги к храму трупами ублюдочных лордов-прелатов и идолопоклоннических пастырей. Зерно на крышах домов никогда не получало молитв земледельца, и поэтому это видно на нем, ибо оно не наполняет руку жнецов. Христос, и истина, и невинность работают даже под землей; и поистине есть надежда для праведных. Мы не видим, какие заключения проходят на небесах относительно всех дел дома Божьего. Нам не нужно нанимать Бога, чтобы Он отомстил Своим врагам, ибо справедливость работает без найма. О, чтобы семя надежды выросло снова и достигло зрелости! И чтобы мы умоляли Христа, и удвоили наши стуки в Его ворота, и перебросили наши крики и возгласы через стену, чтобы Он мог выйти и сделать наш Иерусалим хвалой всей земли, и дать нам спасение вместо стен и оплотов! Если Христос расцветет, и зазеленеет, и зацветет, и принесет семя снова в Шотландии, и Его Отец пошлет Ему два лета в один год, и благословит Его урожай, какая у нас причина радоваться свободному спасению нашего Господа и поднять наши знамена во имя нашего Бога! О, чтобы Он ускорил замешательство прокаженной блудницы, матери и госпожи мерзостей на земле, и убрал истуканы с пути, и вошел с иудеями толпами, и согласился со Своей старой отверженной и покинутой женой, и взял их снова на Свое ложе любви. Благодать да будет с вами.

Ваш, в нашем Учителе и Господе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CXCV. — Леди Ларгири.

[Она была женой владельца Кастермади, в Стюартри Кирккадбрайт. Место называлось также Ларгеро, или Ларгери, в приходе Туинхольм, недалеко от Кирккадбрайта.]

(ХРИСТОС — ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ОБЪЕКТ ЛЮБВИ — ПОДГОТОВКА К СМЕРТИ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир вам. Я увещеваю вас во Господе продолжать свое путешествие на небеса; и довольствоваться такой пищей в пути, какую имели Христос и Его последователи до вас; ибо у них всегда был ветер в лицо, и наш Господь не изменил путь для нас ради нашего удобства, но хочет, чтобы мы следовали за нашим сладким Путеводителем. Увы, как грех обременяет нас в нашем путешествии и замедляет нас! Какие мы глупцы, что имеем побочное благо, или любую другую любовь, или пару для наших душ, кроме Христа! Лучше было бы для нас, как для плохих детей, которых лучше всего слушают дома, искать свой собственный дом и продать наши надежды на эту маленькую глиняную гостиницу и идола земли, где мы не проводим хорошо ни лето, ни зиму. О, чтобы наши души так поссорились с любовью к этому миру, чтобы думать о нем, как путник думает о глотке воды, который не является частью его сокровища, но уходит с использованием! Ибо десятимильное путешествие делает этот напиток для него ничем. О, чтобы мы так же скоро покончили с этим миром и могли так же быстро расправиться с любовью к нему! Но как ребенок не может держать два яблока в своей маленькой руке, но одно вытесняет другое из своего места, так и мы не можем быть хозяевами и господами двух любовей. Блаженны были бы мы, если бы могли стать хозяевами того бесценного сокровища, любви Христовой; или, скорее, позволить себе быть покоренными и подчиненными любви Христовой, так чтобы Христос был нашим «всем», а все остальные вещи — нашим ничем и отбросами наших наслаждений. О, будем готовы к отплытию, когда ветер и прилив нашего Господа позовут нас! Смерть — последний вор, который придет без шума и топота ног, и заберет наши души, и мы попрощаемся со временем и встретим вечность; и наш Господь сложит вместе две стороны этого земного скинии, и свернет нас, и отложит нас, как человек откладывает одежду на ночь, и поместит одну половину нас в дом из глины, темную могилу, а другую половину нас — на небеса или в ад. Стремитесь быть найденными вашим Господом в мире, и соберите свой скарб, и приведите свою душу в порядок; ибо Христос не даст ни на ноготь времени нашим маленьким песочным часам.

Молитесь за Сион и за меня, Его узника, чтобы Ему было угодно вернуть меня среди вас, полного Христа, и нагруженного и обремененного благословением Его Евангелия.

Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его единственном Господе и Учителе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CXCVI. — Эрлстону, младшему.

(СТРАДАНИЯ — НАДЕЖДА НА ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ИЗБАВЛЕНИЕ — ВЕРУЮЩИЙ ПОД БЕЗОПАСНОЙ ОХРАНОЙ — ВОЗДАЯНИЕ, ИСПОРЧЕННОЕ ИСКУШЕНИЯМИ.)

ДОСТОЙНЫЙ И ГЛУБОКОЛЮБИМЫЙ В НАШЕМ ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир вам. — Я жажду услышать от вас. Я по-прежнему остаюсь узником надежды и считаю служением Господу продолжать ждать со смирением, пока не забрезжит утреннее небо Господне и не взойдет Его летний день. Ибо я убежден, что это часть главной задачи нашей жизни (на которую Бог послал нас на несколько лет вниз, на эту землю, среди дьяволов и людей, дьявольских подстрекателей и искушений), чтобы мы могли пострадать некоторое время здесь среди наших врагов; иначе Он мог бы заставить небеса ждать нас, когда мы выйдем из чрева, и унести нас домой в нашу страну, не позволяя нам поставить ноги в этой узловатой и тернистой жизни. Но поскольку часть страдания вырезана для каждого из нас, больше или меньше, как бесконечная Мудрость сочла нужным, наша часть — закалять и приучать нашу мягкую и тонкокожую природу переносить огонь и воду, дьяволов, львов, людей, потери, горестные сердца, как те, на кого смотрят Бог, ангелы, люди и дьяволы. О, какое безумие — сидеть и плакать над указом Божьим, который и глух, и нем к нашим слезам, и должен стоять так же неподвижно, как Бог, Который его создал! Ибо кто может прийти вслед за нашим Господом, чтобы изменить или улучшить то, что Он постановил и сделал? Лучше было бы сделать окна в нашей тюрьме и смотреть на Бога и нашу страну, небеса, и взывать, как закованные люди, которые жаждут свободного воздуха Царя: «Господи, да придет Царствие Твое! О, да придет Жених! И, о день, о светлый день, о вечный летний день, взойди и воссияй, прорвись из-под черного ночного неба и сияй!» Я убежден, что если бы каждый день маленький камень в тюремных стенах был разбит, и тем самым была дана уверенность закованному узнику, лежащему под двадцатью камнями железа на руках и ногах, что в конце концов его цепь износится на две части, и в конце концов будет сделано отверстие настолько широкое, что он мог бы безопасно пройти к своей давно желанной свободе; он бы в терпении ждал, пока время не проделает отверстие в тюремной стене и не разобьет его цепи. Надеющиеся узники Господа, под своими испытаниями, находятся в таком положении. Годы и месяцы будут вынимать, теперь один маленький камень, затем другой, из этого дома из глины; и в конце концов время выиграет ширину прекрасной двери и выпустит заключенную душу на свободный воздух на небесах. И время будет стачивать, понемногу, наши железные болты, которые сейчас на ногах и руках, и устареет, и износит наши беды до дыр, а затем износит их в ничто; ибо то, что я страдал вчера, я знаю, никогда не вернется, чтобы беспокоить меня.

О, чтобы мы могли выдыхать новую надежду и новое смирение каждый день на колени Христу! Ибо, конечно, вес славы, хорошо взвешенный, да, возрастающий до гораздо более превосходного и вечного веса, вознаградит и вес, и продолжительность легких, и урезанных, и коротких крестов. Наши воды лишь отливные и не доходят ни до нашего подбородка, ни до остановки нашего дыхания. Я могу видеть (если бы я одолжил глаза у Христа) сушу, и она близко. Почему же тогда нам не смеяться над невзгодами и не презирать наши короткоживущие и скоро умирающие искушения? Я радуюсь в надежде на ту славу, которая откроется, ибо это не неопределенная слава, которую мы ищем. Наша надежда не подвешена на такой нескрученной нити, как «я так думаю» или «это вероятно»; но кабель, сильный трос нашего закрепленного якоря — это клятва и обещание Того, Кто есть вечная истина. Наше спасение закреплено собственной рукой Бога и собственной силой Христа на сильном столпе неизменной природы Бога: «Я — Господь, Я не меняюсь; посему вы, сыны Иакова, не уничтожились» (Мал. 3:6). Мы можем играть, и танцевать, и прыгать на нашей достойной и неподвижной Скале. Основание верно и хорошо, и выдержит адские препирательства, и дьявольские препирательства, и нападки мира.

О, если бы наша вера могла выдержать это против высоких и гордых волн и ветров, когда наше море кажется охваченным огнем! О, как часто я отпускаю свою хватку! Я вынужден плавать и наполовину тонуть. Я нахожу, что дьявол имеет преимущество почвы в этой битве; ибо он сражается на знакомой почве, в нашей развращенной природе. Увы, это друг, близкий по родству и крови ему самому, и не преминет обрушиться на нас. И отсюда то, что Тот, Кто спасает до конца и ведет многих сынов к славе, постоянно исправляет мое спасение; и двадцать раз в день я распутываю свое небо, а затем я должен прийти со своей плохо распутанной работой ко Христу, чтобы обременять Его (как бы то ни было), чтобы исправить это, и снова искать правильный конец нити, и снова сложить мою вечную славу Его собственной рукой, и дать правильный бросок Его святой и милостивой руки моему испорченному и пролитому спасению. Конечно, это обременительная вещь — удерживать глупого ребенка от падений, и разбитых бровей, и плача из-за этой и той игрушки, и опрометчивого бега, и болезней, и детских недугов; прежде чем он пройдет через них всех и выберется из тины, он стоит мне много черного бремени и хлопот для его хранителей. И так верующий — это обременительная часть работы, и плохо распутанная пряжа (как мы привыкли говорить), для Христа. Но благодарение Богу; ибо много пролитых спасений и много плохо распутанной пряжи исправил Христос, с тех пор как впервые Он стал Наставником для падшего человечества. О, что могли бы мы, дети, делать без Него! Как скоро мы бы все испортили! Но чем меньше нашего веса на наших собственных слабых ногах, и чем больше мы на Христе, сильной Скале, тем лучше для нас. Хорошо для нас, что Христос когда-либо взял на Себя бремя нас; это наше небо — возложить много весов и бремени на Христа и сделать Его всем, что у нас есть, корнем и верхушкой, началом и концом нашего спасения. Господи, удержи нас здесь.

Теперь этому Наставнику и богатому Господу я рекомендую вас. Держитесь крепко, пока Он не придет; и помните Его узника.

Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его и вашем Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CXCVII. — Г-ну Уильяму Дэлглишу. [Письмо CXVII.]

(МЫСЛИ О БОЖЬИХ УСТРОЕНИЯХ — ПОБЕДА ДУШ ДОЛЖНА БЫТЬ ВЫСШИМ ЖЕЛАНИЕМ — ТОСКА ПО ХРИСТУ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир вам. — Я получил ваше письмо. Я благословляю нашего высокого и единственно мудрого Господа, Который сломал сеть, которую люди расставили для вас; и я надеюсь, что теперь Он сохранит вас в Своем доме, вопреки силам ада. Кто знает, не будут ли улицы нашего Иерусалима еще наполнены молодыми людьми, и стариками, и мальчиками, и женщинами с детьми? И что они будут сажать виноградники на горах Самарии? Я уверен, что колеса, темпы и движения этой бедной церкви смягчены и управляются не так, как хотели бы люди, а согласно благоволению и бесконечной мудрости нашего единственно мудрого Господа.

Я здесь, ожидая в надежде, что моя невинность в этом почетном деле растопит это облако, которое люди набросили на меня. Я знаю, что у моего Господа были Свои собственные претензии ко мне, и что моя шлаковая нуждалась в этой горячей печи. Но я радуюсь тому, что прекрасная истина, прекрасная истина (чью славу мой Господь проясняет мне все больше и больше), составляет мне компанию; что мои слабые стремления почтить моего Учителя, приводя гостей в Его дом, теперь наполняют меня утешениями; что я не боюсь остаться без свидетеля на небесах; и что моей радостью было возложить корону на голову Христа в той стране. О, какая радость была бы у меня — видеть, как ветер поворачивается против врагов креста Христова, и видеть моего Господа Иисуса, восстановленного голосом хвалы на Свой собственный свободный трон снова! И быть приведенным среди вас, чтобы увидеть красоту дома Господня!

Я надеюсь, что та страна не будет настолько глупой, чтобы позволить людям вырвать вас от них; и что вы будете использовать средства, чтобы сохранить мое место пустым и вернуть меня обратно к людям, к которым я имею право Христа и законный призыв Его церкви.

Дорогой брат, пусть Христос будет все дороже и дороже для вас. Пусть завоевание душ будет верхушкой и корнем, цветком и цветением ваших радостей и желаний по эту сторону солнца и луны. И в день, когда Господь выдернет четыре колышка этого глиняного шатра земли, и последняя песчинка будет на грани падения в ваших часах, и Учитель позовет слуг виноградника, чтобы дать им их плату, вы будете ценить цветение славы этого мира, как цвета радуги, которые никто не может положить в свой кошелек и сокровищницу. Ваш труд и боли тогда улыбнутся вам.

Господь мой ныне даровал мне опыт (пусть слабый и малый), что лучшая наша пища здесь — это голод. Мы лишь гости за Божьим приставным столом в этом дольнем доме; у нас есть причина томиться в ожидании времени вечерней трапезы и высокого стола там, в вышнем чертоге. Этот мир не заслуживает ничего, кроме внешнего двора нашей души. Господи, ускорь брачный пир Агнца! Я по-прежнему нахожу мир в том, чтобы порвать с этим нынешним миром, как с престарелым, отвергнутым и брошенным любовником. Мой хлеб и питье в нем не стоят того, чтобы мне не гнушаться этими постоялыми дворами и не собрать свои желания для Христа, Которого я послал к никчемным созданиям в нем.

Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш любящий брат и узник Христов,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CXCVIII. — Лэрду Кэлли.

[О Джоне Ленноксе, лэрде Кэлли, близ Гиртона, в стюартстве Керкубри, которому адресовано это письмо, ныне известно немногое. Он должен был скончаться до 26 января 1647 года, поскольку на эту дату Джон Леннокс из Кэлли упоминается как наследник Джона Леннокса из Кэлли, своего отца, «в 20-фунтовом земельном владении Кэллигертаун, 10-мерковом владении Берли, с мельницей и рыбными ловлями при них, в пределах прихода Гиртон».]

Современный особняк Кэлли, можно сказать, вместе со своими лесами нависает над деревней Гейтхаус, которая также является полностью современной и получила свое название от того факта, что сторожка, или гейтхаус, Кэлли была первым домом, построенным на этом месте. Старый дом исчез, и любые его остатки полностью скрыты прекрасными старыми деревьями особняка. Он находится, собственно, в приходе Гиртон, но граничит с Анвотом. Земля «Кэлли-гертон», упомянутая в приведенном выше отрывке, очевидно, есть «Кэлли в Гиртоне». Гейтхаус наполовину находится в Анвоте и наполовину в Гиртоне. Старая приходская церковь Гиртона очень похожа на церковь Анвота, но более покрыта плющом. По форме она такая же: 64 фута на 20. Мученик Леннокс похоронен рядом с дверью; плита отмечает это место. Это в 2,5 милях от Гейтхауса. Свободная церковь Анвота находится в Гейтхаусе, сама церковь — на стороне Гиртона у ручья (Флит), а дом священника — на стороне Анвота. Флит (который до этого места судоходен для очень малых судов) ранее назывался Эйвон, «вода»; и это тот слог, который присутствует как в Гирт-ОН, так и в Ан-ВОТ, — первый означает «деревня (или огороженное место) на воде», а второй — «брод на воде»; если только «вот» не означает «ворт», деревня. Значение «Кэлли», по-видимому, — «лес», от гэльского «coille».]

(ДУХОВНАЯ ЛЕНЬ — ОПАСНОСТЬ КОМПРОМИССА — «Я» КАК КОРЕНЬ ВСЯКОГО ГРЕХА — САМООТРЕЧЕНИЕ.)

ВЕЛИКОПОЧИТАЕМЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я жажду услышать, как преуспевает ваша душа. У меня есть уверенность, что ваша душа помышляет о Христе и спасении. Умоляю вас, во Господе, приложить больше усилий и усердия в достижении небес, нежели та деревенская порода ленивых исповедников, которые считают свою собственную веру и свое собственное благочестие лучшими лишь потому, что они свои собственные; и довольствуются холодным обычаем и образом жизни, решив перезимовать и перелетовать в том виде исповедания, который более всего благоприятен для множества людей и для нынешних времен; и все еще подкраивают, подрезают и подтачивают свою веру так, чтобы она лучше всего сочеталась с их летним солнцем и целой шкурой; и так дышат то горячим, то холодным в делах Божьих, сообразуясь с ходом времен. Это их компас, по которому они плывут к небесам вместо лучшего. Достойный и дорогой сэр, отделитесь от таковых и направьте все свои силы и дыхание на то, чтобы быстро бежать к спасению; и, овладевая Царством Христовым, применяйте силу. Христу и всем Его последователям это стоило острых ливней и горячего пота, прежде чем они достигли вершины горы; но наша мягкая натура все еще хотела бы, чтобы небеса приходили к нашему изголовью, пока мы спим, и ложились с нами, чтобы мы могли попасть на небеса в теплой одежде. Но все, кто достиг их, на пути промочили ноги и встретили жестокие бури, которые сдирали кожу с их лиц, и испытали метания, взлеты и падения, и многих врагов на пути.

Невозможно, чтобы человек взял свои похоти с собой на небеса; такие товары там не будут желанны. О, как неохотно мы расстаемся с нашими тюками и бременем, которые мешают нам бежать наш забег с терпением! Это немалый труд — огорчить и разгневать природу, чтобы мы могли угодить Богу. О, если трудно отвоевать хоть фут или полдюйма у собственной воли, у собственного ума, у собственного комфорта и мирских похотей (и так отречься от себя и сказать: «Не я, но Христос, не я, но благодать, не я, но слава Божья, не я, но любовь Божья, принуждающая меня, не я, но слово Господне, не я, но повелевающая сила Христа как Царя во мне!»), о, какая боль и какая смерть для природы — обратить меня, мое «я», мою похоть, мой комфорт, мой авторитет в «Моего Господа, моего Спасителя, моего Царя и моего Бога, волю моего Господа, благодать моего Господа!» Но, увы! этот идол, это блудное создание, «я» — есть главный идол, которому мы все кланяемся. Что заставило Еву оступиться? И что погнало ее сломя голову к запретному плоду, как не та жалкая вещь — «она сама»? Что побудило того братоубийцу убить Авеля? То дикое «он сам». Что гнало старый мир к развращению путей своих? Кто, как не «они сами» и их собственное удовольствие? Что было причиной падения Соломона в идолопоклонство и умножения чужеземных жен? Что, как не «он сам», которому он хотел угодить больше, чем Богу? Что было крючком, который поймал Давида и уловил его сначала в прелюбодеянии, как не его «самопохоть»? А затем в убийстве, как не его «самолюбие» и «самочесть»? Что привело Петра к отречению от своего Господа? Не было ли это частицей «его самого» и «самолюбия» ради целой шкуры? Что заставило Иуду продать своего Учителя за тридцать сребреников, как не частица «самолюбия», идолопоклонство перед алчным «я»? Что заставило Димаса сойти с пути Евангелия, чтобы обнять этот нынешний мир? Все то же «самолюбие» и любовь к наживе для себя. Каждый человек винит дьявола в своих грехах; но великий дьявол, домашний дьявол каждого человека, домашний дьявол, который ест и лежит на груди у каждого человека, — это тот идол, который убивает всех, — «он сам». О, блаженны те, кто может отречься от самих себя и поставить Христа на место самих себя! О, если бы Господь дал мне не «я», но Христа; ни «мою похоть», но Христа; ни «мой комфорт», но Христа; ни «мою честь», но Христа! О сладкое слово! «И уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20). О, если бы каждый отбросил себя, свое собственное «я», свой собственный комфорт, свое собственное удовольствие, свой собственный авторитет и свои собственные двадцать вещей, свои собственные сто вещей, которые он воздвигает как идолов выше Христа! Дорогой сэр, я знаю, что вы будете оглядываться на свое старое «я», на свою самопохоть и самоидола, которых вы воздвигли в похотях юности выше Христа.

Достойный сэр, простите мне эту свободу любви; Бог мне свидетель, что именно из искреннего желания вечного благополучия вашей души я использую эту свободу речи. Ваше солнце, я знаю, ниже, и ваше вечернее небо и закат ближе, чем когда я видел вас в последний раз: стремитесь закончить свой разговор до наступления ночи, и сделать Христа своим «я», и познакомить свою любовь и свое сердце с Господом. Стойте ныне за Христа и Его истину, когда так многие позорно отступают и неверны Ему. Я надеюсь, что вы любите Его и Его истину: позвольте мне иметь влияние на вас, чтобы утвердить вас в Нем. Я больше думаю о сладком кресте моего Господа, чем о золотой короне и свободном королевстве в придачу к ней.

Сэр, я поминаю вас в своих молитвах ко Господу, согласно моему обещанию. Помогите мне своими молитвами, чтобы Господу нашему было угодно снова привести меня к вам с Евангелием Христовым.

Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в его сладчайшем Господе и Учителе,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CXCIX. — Джону Гордону из Кардонесса, младшему.

(ОПАСНОСТИ ЮНОСТИ — РАННЕЕ РЕШЕНИЕ.)

ДОРОГОЙ ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ В НАШЕМ ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я чрезвычайно жажду услышать о состоянии вашей души, которая имеет большую долю как в моих молитвах, так и в моих заботливых помышлениях. Сэр, помните, что драгоценное сокровище и приз стоят на кону в этой короткой игре, которую вы сейчас ведете. Сама вечность благополучия или горя для вашей души зависит от маленькой точки вашего хорошо или дурно использованного, короткого и быстро бегущего песочного стекла. Ищите Господа, пока можно найти Его; Господь ждет вас. Ваша душа имеет немалую цену. Золото или серебро в таком количестве, чтобы покрыть высочайшие небеса вокруг, не могут купить ее. Жить так, как живут другие, и быть свободным от явных грехов, на которые мир взывает с позором, не приведет вас на небеса. Столько гражданственности и деревенской рассудительности, сколько могло бы лечь между вами и небесами, не продвинет вас ни на фут, ни на дюйм выше осужденной природы. И поэтому приложите усилия к поиску спасения и отдайте свою волю, ум, нрав, зеленые желания юношеских удовольствий из своих рук Христу. Вам невозможно знать, пока опыт не научит вас, какое опасное время — юность. Она подобна зеленому и сырому лесу. Когда Христос бросает в него огонь, он не загорается. Здесь нужно больше, чем обычные усилия, ибо развращенная природа имеет хорошего союзника в лице юности. И грех против света погасит вашу свечу, одурманит вашу совесть и наложит на нее больше покровов и кожи, и меньше чувства и осознания вины; а когда это сделано, дьявол подобен бешеному коню, который порвал узду и бежит со своим всадником, куда хочет. Учитесь познавать то, что знал апостол, — обманчивость греха. Стремитесь сделать молитву, чтение, святое общение и святую беседу своим наслаждением; и когда придет наслаждение, вы будете понемногу ощущать сладость Христа, пока, наконец, ваша душа не окажется с головой в сладости Христовой. Тогда вы будете вознесены на вершину горы с Господом, чтобы познать упоение духовной любовью, и славу и превосходство увиденного, явленного, ощущенного и обнятого Христа: и тогда вы не сможете оторвать себя от Христа и привязать свою душу к старым любовникам. Тогда, и никогда до тех пор, все шаги, движения, хождения и колеса вашей души будут в правильном строе и в духовном настрое.

Но если этот мир и похоти его — ваше наслаждение, я не знаю, что Христос может сделать из вас; вы не можете быть металлом для сосуда славы и милости. Жив Господь, тысячи тысяч обмануты безопасностью, потому что Бог, и гнев, и суд не страшны им. Благоговейте перед Богом и перед предостережениями обличающей и упрекающей совести. Заставьте других видеть Христа в вас, движущегося, действующего, говорящего и мыслящего. Ваши действия будут пахнуть Им, если Он в вас. В новорожденных младенцах Христовых есть инстинкт, подобный инстинкту природы, который ведет птиц строить свои гнезда, приносить потомство и любить такие-то места, как леса, чащи и пустыни, больше, чем другие места. Инстинкт природы заставляет человека любить свою родину превыше всех стран; инстинкт обновленной природы и сверхъестественной благодати поведет вас к таким-то делам, как любовь к вашей стране наверху, вздохи о том, чтобы облечься в ваш дом, нерукотворный, и называть вашу заемную тюрьму здесь, внизу, заемной тюрьмой, и смотреть на нее по-служебному и по-страннически. И взгляд странника — это пренебрежительный, недовольный взгляд, когда сердце взывает вслед за глазом: «Увы, увы, это не похоже на мою страну».

Я рекомендую вам исправлять одну дыру и реформировать один недостаток, тот или иной, каждую неделю; и отбрасывать грех, или его часть, как гнев, ярость, похоть, невоздержанность, каждый день, чтобы вы могли легче овладеть остатком вашей испорченности. Бог дал вам жену; любите ее, и пусть ее груди насыщают вас; и, ради Господа, не пейте воды, кроме как из своего собственного колодца. Чужие колодцы — это яд. Стремитесь научиться какому-нибудь новому способу борьбы с вашей испорченностью у Божьего человека, мистера У. Д. [Уильяма Дэлглиша], или других служителей Божьих. Не спите крепко, пока не обнаружите себя в таком состоянии, что осмелитесь посмотреть смерти в лицо и осмелитесь вверить свою душу вечности. Я уверен, что многие локти и дюймы короткой нити вашей жизни прошли с тех пор, как я видел вас; и у этой нити есть конец; и у вас нет рук, чтобы завязать узел и добавить один день или ширину пальца к ее концу. Когда слух, и зрение, и внешние стены глиняного дома падут, и жизнь отдаст осажденный замок из глины смерти и суду, и вы обнаружите, что ваше время истощилось и истекло, какие мысли будут у вас тогда об идолах-удовольствиях, которые, возможно, сейчас сладки? Какой выкуп или плату вы дали бы тогда за милость Господню? И какую цену вы дали бы тогда за прощение? Было бы нелишним подумать: «Что, если мне предстоит получить приговор и войти в печь огненную и серную? Что, если дойдет до того, что у меня не будет доли, кроме тьмы внешней? И что, если я буду доведен до того, чтобы быть изгнанным от лица Божьего и быть преданным Божьим приставам, дьяволу и силе второй смерти?» Поставьте свою душу, в порядке предположения, в такое положение и рассмотрите, какой ужас овладел бы вами и что вы тогда ценили бы в угождении себе на пути греха. О, дорогой сэр, ради Господа, пробудитесь к праведной жизни и любите свою бедную душу! И после того, как вы увидите это мое письмо, скажите себе: «Господь потребует отчета об этом предупреждении, которое я получил».

Приютите Христа в своей семье. Не принимайте никакого чужого наемника в качестве своего пастора. Я благословляю ваших детей. Благодать да будет с вами.

Ваш законный и любящий пастор,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CC. — Роберту Гордону, бейлифу Эйра. [Письмо CXXIX.]

(НИЩЕТА ОДНОЙ ЛИШЬ МИРСКОЙ НАДЕЖДЫ — СЕРЬЕЗНОСТЬ ОТНОСИТЕЛЬНО СПАСЕНИЯ.)

ДОСТОЙНЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я жажду услышать от вас. Наш Господь со Своей страждущей Кирк, так что этот Неопалимый Купину не сгорает дотла. Я знаю, что покорное ожидание Господа в конце концов созреет в радость и избавление Его собственных, которые являются истинно блаженными ожидающими. Что есть сухая и неудачливая надежда всех тех, кто не во Христе, как не смятение и ветер? О, как жалко и несчастно обмануты дети этого мира, чье вино приходит к ним водой, а их золото — латунью и оловом! И что удивительного в том, что надежды, построенные на песке, должны пасть и утонуть? Было бы хорошо нам всем оставить ту заброшенную, и опаленную, и иссохшую надежду, которую мы имели в твари; и давайте отныне придем и будем пить воду из нашего собственного колодца, даже из источника живой воды, и построим себя и свою надежду на Христе, нашем Камне. Но, увы! что та естественная любовь, которую мы имеем к этому заемному дому, в котором мы родились, и что этот глиняный город, суетная земля, должны иметь наибольшую долю нашего сердца! Наши бедные, скудные и пустые мечты об уверенности в чем-то, кроме Бога, не путешествуют дальше, чем вверх и вниз по никчемным и бесполезным созданиям. Бог может сказать о нас, как Он сказал: «Вы радуетесь ничтожному» (Амос 6:13). Конечно, мы плетем нашу паутину с болью и строим наш гнилой и шаткий дом на лжи, и фальши, и суете.

О, когда мы научимся иметь мысли выше солнца и луны! И научим нашу радость, надежду, уверенность и желания нашей души смотреть вверх, на нашу лучшую страну, и смотреть вниз на глиняные палатки, поставленные на ночь-другую в этой чужой земле! И смеяться над нашими детскими представлениями и воображениями, которые высасывают нашу радость из тварей — горя, печали, потерь и скорби! О сладчайший Господь Иисус! О прекраснейшее Божество! О Цветок людей и ангелов! почему мы такие чужие и далекие созерцатели Твоей славы? О, это было бы нашим счастьем во веки веков, если бы Бог наложил язву, струп, проказу на нашу часть этого великого блудилища, прекрасного и хорошо принаряженного мира, чтобы глина больше не могла обманывать нас! Но о, пусть Бог лучше сожжет и опалит нашу надежду здесь, чем чтобы наша надежда жила, чтобы сжечь нас! Увы! неверная сторона Христа (говоря так), Его черная сторона, Его страдальческая сторона, Его раны, Его простая одежда, Его нужды, Его обиды, притеснения людей, причиненные Ему, обращены к глазам людей; и они не видят лучшей и прекраснейшей стороны Христа, и не видят Его любезного лица и Его красоты, которой дивятся люди и ангелы.

Сэр, уделите свои мысли этим вещам и научитесь презирать этот мир и отвратить свои глаза и сердце от созерцания маскированной красоты всех вещей, находящихся под законом и приговором времени. Видьте Того, Кто невидим, и Его невидимые вещи. Отодвиньте занавес и посмотрите с любовью и томлением на царство неоскверненное, которое не увядает, уготованное для вас на небесах. Это достойно ваших усилий и достойно пота вашей души, и труда, и поиска день и ночь. Огонь пролетит над землей и всем, что в ней; даже разрушение от Всемогущего. Увы, увы той надежде, которая будет иссушена до корня! Увы пьяным ночным сделкам и пьяным и безумным ковенантам, которые грешники заключают со смертью и адом после чаш, и когда души людей безумны и пьяны любовью к этой беззаконной жизни. Они думают устроить гнездо для своих надежд и взять квартиры и условия у ада и смерти, что у них будут покой, долгая жизнь, мир; а утром, когда последняя труба разбудит их, тогда они раскаиваются в содеянном. Пришло время, и самое время, вам подумать о смерти и ваших отчетах, и вспомнить, кто вы и где вы будете до 1700 года от Рождества Христова. Я надеюсь, вы думаете об этом. Потяните за свою душу и отведите ее в сторону от компании, с которой она находится, и прошепчите ей новости о вечности, смерти, суде, небесах и аде. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CCI. — Александру Гордону из Эрлстона.

(ЦАРСТВО ХРИСТОВО ДОЛЖНО БЫТЬ ВОЗВЕЛИЧЕНО НАД ВСЕМ; И НУЖНО ПРИЛОЖИТЬ БОЛЬШЕ УСИЛИЙ, ЧТОБЫ ДОСТИЧЬ БОЛЬШЕГО В НЕМ.)

ВЕЛИКОПОЧИТАЕМЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Похоже, если вы, дворянство и знать этой нации, будете «людьми на улицах» (как говорит слово, Иер. 5:1) ради Господа, то Он ныне избавит Свое стадо и соберет и спасет Своих рассеянных овец из рук жестоких и суровых господ, которые правили ими силой. О, если бы мои глаза могли увидеть, как лунный свет превращается в свет солнца! Но я все еще боюсь, что тяжба о нарушенном ковенанте в Шотландии стоит перед Господом.

Как бы то ни было, я свидетельствую перед миром, что скиния Господня снова будет посреди Шотландии, и слава Господня будет обитать в красоте, как свет многих дней в одном, в этой земле. О, чего еще могла бы желать моя душа (после моего Господа Иисуса), пока я в этой плоти, как не того, чтобы Христос и Его царство были велики среди иудеев и язычников; и чтобы острова, а среди них окутанная облаками и омраченная Британия, могли иметь славу полуденного солнца! О, если бы у меня было что-нибудь (я не исключаю мою долю во Христе), чтобы отдать в залог или положить в заклад, чтобы искупить и купить такую славу моему высочайшему и царственному Принцу, моему сладкому Господу Иисусу! Мои бедные маленькие небеса были бы хорошо потрачены, если бы они могли вечно стоять залогом, чтобы возвеличить славу моего Господа. Но я знаю, что Ему не нужны плата или наем у меня; да, я знаю, если бы моя вечная слава могла перевесить по весу сама по себе всю вечную славу блаженных ангелов и всех духов праведных и совершенных людей, прославленных и тех, кому предстоит быть прославленными, о, увы! как далеко я обязан отказаться от нее и отдать ее Христу, лишь бы Он мог тем самым быть вознесен высоко над десятью тысячами тысяч миллионов небес, в завоевании многих, многих наций для Своего царства! О, если бы пришло Его царство! О, если бы весь мир склонился перед Ним! О блаженные руки, которые возложат корону на голову Христа в Шотландии! Но, увы! я едва могу получить позволение потратить свою любовь на Него. Я не могу найти способов излить свое сердце на Христа; и моя любовь, которую я всей душой отдаю Ему, готова умереть у меня на руках. И я не считаю детской игрой быть голодным от любви Христовой. Любить Его и нуждаться в Нем — это немногим отличается от ада. Я уверен, что Он знает, что моя радость раздулась бы во мне, от маленького колодца до великого моря, если бы я имел столько Его любви и такую широкую душу, способную вместить ее, пока я не воскликнул бы: «Довольно, Господь! больше не надо». Но я нахожу, что Он не хочет, чтобы я был своим собственным управителем, ни своим собственным резчиком. Христос держит ключи от Христа (говоря так) и от Своей собственной любви; и Он — более мудрый распределитель, чем я могу постичь. Я знаю, что в Нем больше, чем то, что заставило бы меня переполниться, как море, полное берегов. Я был бы счастлив во веки веков получить позволение стоять хотя бы рядом со Христом и Его любовью и заглядывать внутрь; пусть даже я был бы запрещен Богом приближаться, касаться, обнимать, целовать или приклонить свою грешную голову и напиться допьяна этой прекрасной вещью. Бог пошлет мне то, что я хотел бы! Ибо теперь я поистине вижу, яснее, чем прежде, наше безумие в питье мертвых вод и в блудодействе любовью нашей души с пересыхающими колодцами и разбитыми черепками тварей вчерашнего дня, которые время накажет штрафом потери их бытия и естественных украшений. О, когда любовь души зудит (говоря так) по Богу; и когда Христос, в Своей безграничной и бездонной любви, красоте и превосходстве, приходит и растирает и возбуждает эту любовь, что может быть небесами, если не это? Я уверен, что эта маленькая никчемная, узкая и короткая любовь возрожденных грешников была рождена не для иной цели, как дышать, и жить, и любить, и обитать в лоне и между грудями Христа. Где есть постель или приют для любви святого, кроме Христа? О, если бы Он взял нас из наших рук! ибо ни мы, ни твари не можем быть ни должным завоеванием, ни законным наследием для любви. Христос, и никто, кроме Христа, есть Господь и Собственник ее. О, увы, как жалко, что так много нашей любви проходит мимо Него! О, но мы — жалкие хозяева любви нашей души. Я знаю, что это глубина бездонного и непостижимого провидения, что святым позволено блудодействовать от Бога и что их любовь идет на охоту, когда Бог знает, что она не зажарит ничего из этого к ужину (Прит. 12:27). Возрожденные хотели бы иного; и почему это так, видя, что наш Господь может удержать нас без кивания, шатания или качания, или какого-либо падения вообще? Наши желания, я надеюсь, встретятся с совершенством; но Бог хочет, чтобы наши грехи были канцелярией для Божьей благодати, и сделал грех предметом штрафа и наказания для крови Сына Божьего. И хотя грех должен быть нашей печалью, все же от нас требуется своего рода согласие и покой на Божьем устроении, что в нас есть такая вещь, как грех, на которой милость, прощение, исцеление, врачевание в нашем сладком Враче могут найти поле для работы. О, какая здесь глубина, которую сотворенный ум не может постичь! Как бы ни шли дела, наше счастье — ежедневно отвоевывать новую землю в любви Христовой, и ежедневно приобретать новую ее часть, и добавлять завоевание к завоеванию, пока наш Господь Иисус и мы не будем так близки друг к другу, что сатана не сможет просунуть соломинку или нитку между нами.

А что до меня, то у меня нет большей радости в моих благословенных узах ради Христа, чем та, что я знаю, что время соединит Его и меня; и что моя любовь и томление имеют место и свободу, среди моих уз и врагов (которых здесь немало всех рангов), посещать границы и внешние берега страны моего Господа Иисуса, и видеть, по крайней мере издалека и смутно, ту страну, которая будет моим наследием, которая есть долг моего Господа Иисуса, как по рождению, так и по завоеванию. Я смею подтвердить всем, кто знает Бога, что святые не знают длины и широты сладкого задатка и сладких зеленых снопов перед жатвой, которые можно было бы получить по эту сторону воды, если бы мы приложили больше усилий: и что мы все идем на небеса с меньшим задатком и более легкими кошельками обещанной суммы, чем могли бы, если бы приложили больше усилий, чтобы достичь большего во Христе в этом паломничестве нашего отсутствия от Него.

Благодать, благодать и слава да будут вашей долей.

Ваш, в его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CCII. — Лэрду Кэлли.

(ЮНОСТЬ — ДРАГОЦЕННОЕ ВРЕМЯ — КРАСОТА ХРИСТА.)

ДОСТОЙНЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я слишком долго, признаюсь, не писал вам. Моя просьба к вам теперь, на бумаге, поскольку у меня нет доступа говорить с вами, как прежде, состоит в том, чтобы вы заложили основание твердо в своей юности. Когда вы начинаете искать Христа, испытайте, молю вас, на каких условиях вы заключаете ковент следовать за Ним, и рассчитайте, чего это может стоить вам; чтобы ни лето, ни зима, ни благополучие, ни горе не заставили вас сменить своего Учителя, Христа. Будьте верны Ему, и будьте честны и верны, чтобы Он не нашел в вас трещины. Конечно, вы сейчас в гуще искушений. Когда юность достигает своего прекраснейшего расцвета, тогда дьявол, и похоти обманчивого мира, и грех — верхом на коне и следуют с поднятыми парусами. Если бы это было не так, Павлу не нужно было бы писать освященному и святому юноше Тимофею (верному проповеднику Евангелия), чтобы он бежал юношеских похотей. Отдайте Христу свою девственную любовь; вы не можете отдать свою любовь и сердце в лучшие руки. О! если бы вы знали Его и видели Его красоту, ваша любовь, ваше расположение, ваше сердце, ваши желания соединились бы с Ним и прилепились бы к Нему. Любовь по природе, когда видит, не может не излить свой дух и силу на любезные объекты, и добрые вещи, и вещи, достойные любви; а что есть более прекрасное, чем Христос? О прекрасное солнце, и прекрасная луна, и прекрасные звезды, и прекрасные цветы, и прекрасные розы, и прекрасные лилии, и прекрасные создания; но о, в десять тысяч тысяч раз прекраснейший Господь Иисус! Увы, я обидел Его, делая сравнение таким образом! О черное солнце и луна, но о прекрасный Господь Иисус! О черные цветы, и черные лилии и розы, но о прекрасный, прекрасный, вечно прекрасный Господь Иисус! О все прекрасные вещи — черные и обезображенные, без красоты, когда вы рядом с тем прекраснейшим Господом Иисусом! О черные небеса, но о прекрасный Христос! О черные ангелы, но несравненно прекрасный Господь Иисус! Я не искал бы большего, чтобы сделать меня счастливым во веки веков, кроме полного и ясного видения красоты Иисуса, моего Господа. Пусть мои глаза наслаждаются Его красотой и вечно смотрят Ему в лицо, и у меня есть все, что можно пожелать. Приобретите Христа скорее, чем золото или серебро; ищите Христа, хотя бы вам пришлось потерять все ради Него.

Они берут свои ориентиры по луне и смотрят искоса, глядя на прекрасного Христа, те, кто решает ради мира и своего комфорта, и ради своей чести, и двора, и авторитета, или из страха потерь и больной шкуры, повернуться спиной ко Христу и Его истине. Увы, сколько слепых глаз и косых взглядов смотрят в этот день в Шотландии на красоту Христа, и они видят пятно на прекрасном лице Христа! Увы, они не достойны Христа, кто смотрит таким образом на Него и не видит в Нем красоты, ради которой они должны желать Его! Бог пошлет мне мое насыщение Его красотой, если это возможно, чтобы моя душа могла быть полна Его красоты здесь. Но многое из красоты Христа не должно убавлять жаждущего аппетита души (больной любовью к Нему Самому) увидеть Его в другом мире, где Он видим таким, как Он есть.

Я рад всем сердцем, что вы отдали свой самый зеленый утренний возраст этому Господу Иисусу. Продолжайте и не утомляйтесь; не слабейте. Решитесь на страдание ради Христа; но не бойтесь десятидневной скорби, ибо кислый крест Христов подслащен утешениями и имеет вкус Самого Христа. Я считаю своей славой, своей радостью и своей короной, и я благословляю Его за эту честь — быть впряженным со Христом и соединенным с Ним в страдании, Который поэтому родился и поэтому пришел в мир, чтобы Он мог свидетельствовать об истине. Приложите усилия, превыше всего, для спасения; ибо без бега, борьбы, пота, состязания небеса не берутся. О, счастливая душа, которая перечит желудку природы и наслаждается тем, чтобы получить ту прекрасную гирлянду и корону славы! Какая никчемная потеря для вас — пройти через эту пустыню и никогда не отведать подслащенных удовольствий греха! Насколько беднее душа, которой не хватает гордости, похоти, любви к миру и суеты этого тщетного и никчемного мира? У природы нет причин плакать из-за отсутствия таких игрушек, как эти. Считайте своим приобретением быть наследником славы. О, но это взгляд на прекрасную ренту! Сама надежда на небеса, под бременем бед, подобна ветру и парусам для души, и подобна крыльям, когда ноги выходят из сети. О, ради чего мы остаемся здесь? Вверх, вверх, вслед за нашим Господом Иисусом! Это не наш покой и не наше жилище. Что нам делать в этой тюрьме, кроме как брать в ней пищу и кров на время?

Благодать, благодать да будет с вами.

Доброжелатель вашей души и узник Христов,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CCIII. — Уильяму Гордону в Кенмуре.

[Возможно, это тот же корреспондент, которому адресовано письмо LXXII. Возможно, он был с визитом в Кенмуре.]

(СВИДЕТЕЛЬСТВО О ДОСТОИНСТВЕ ХРИСТА — ПРИЗНАКИ БЛАГОДАТИ В ОБЛИЧЕНИИ ГРЕХА И ДУХОВНОЙ БОРЬБЕ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я долго отвечал на ваше письмо, которое пришло ко мне вовремя. Моя цель и сердечное желание, чтобы моя печь, которая разожжена Господом, могла разбрызгивать огонь на стоящих рядом, согревая их сердца любовью Божьей. Сама пыль, падающая с ног Христа, Его старая рваная одежда, Его узловатый и черный крест слаще для меня, чем золотые короны королей и их изъеденные временем удовольствия. Я был бы лжецом и лжесвидетелем, если бы не дал моему Господу Иисусу справедливое свидетельство всей своей душой. Мое слово, я знаю, не возвеличит Его: Ему не нужны такие подпорки под ногами, чтобы поднять Его славу высоко. Но, о, если бы я мог поднять Его на высоту небес, и на ширину и длину десяти небес, в оценке всех Его юных возлюбленных! ибо мы все сформировали Христа слишком узким и слишком коротким, и создали представления о Его любви, в нашем воображении, очень недостойные ее. О, если бы люди были захвачены и пойманы Его красотой и прелестью! они оставили бы игры с идолами, в которых нет и половины места для любви одной души, чтобы проявить себя. И любовь человека — это лишь голод сердца, грызущего голые кости и сосущего сухие груди. Хорошо воздастся тем, кто не придет к Тому, у Кого есть мир любви, и доброты, и щедрости для всех. Мы стремимся оттаять наши замерзшие сердца у холодного дыма короткоживущей твари, и наши души не собирают ни тепла, ни жизни, ни света; ибо они не могут дать нам того, чего нет в них самих. О, если бы мы могли пробиться сквозь эти тернии и эту толпу незаконных любовников, и быть восхищенными и больными любовью ко Христу! Мы нашли бы некоторую опору, и некоторое место, и сладкий покой для наших шатких и неразумных душ в нашем Господе. Я хотел бы, чтобы в моей власти было после этого дня кричать против всякой любви, кроме любви Христовой, и кричать против всех богов, кроме Христа, всех спасителей, кроме Христа, всех возлюбленных, кроме Христа, и всех искателей души и попрошаек любви, кроме Христа.

Вы жалуетесь, что вам не хватает признака здравой работы благодати и любви в вашей душе. В ответ, рассмотрите для своего удовлетворения (пока Бог не пошлет больше) 1 Ин. 3:14. А что касается вашей жалобы на мертвенность и сомнения, Христос, я надеюсь, возьмет вашу мертвенность и вас вместе. Это тела, полные дыр, гноящихся язв и сломанных костей, которые нуждаются в исправлении, которые Христос Врач берет на Себя: целые сосуды не для искусства Посредника Христа. Мытари, грешники, блудницы, проститутки — готовый рыночный товар для Христа. Единственное, что приведет грешников в пределах досягаемости рисующей руки Христа, — это то, о чем вы пишете, некоторое чувство смерти и греха. Это порождает жалобы; и поэтому, из чувства, жалуйтесь больше и будьте более знакомы со всеми судорогами, болями и душевными обмороками, которые беспокоят вас. Чем больше боли, и чем больше ночных бдений, и чем больше лихорадок, тем лучше. Душа, истекающая кровью до смерти, пока не пошлют за Христом и не воззовут в спешке, чтобы Он пришел и остановил кровь, и закрыл дыру в ране Своей собственной рукой и бальзамом, была бы очень хорошей болезнью, когда многие умирают от целого сердца. У нас у всех слишком мало адской боли и ужасов на этом пути; нет, Бог пошлет мне такой ад, из которого Христос обещал сделать небеса. Увы, я не зашел так далеко на пути, чтобы сказать всерьез: «Господь Иисус, великий и суверенный Врач, вот больной пациент для Тебя». Но то, в чем мы ошибаемся, — это отсутствие победы. Мы считаем это признаком того, у кого нет благодати. Нет, скажу я, отсутствие борьбы было бы признаком отсутствия благодати; но я не скажу, что отсутствие победы — такой признак. Если мой огонь и дьявольская вода производят треск, подобный грому в воздухе, я меньше боюсь; ибо где есть огонь, это часть Христа, которую я возлагаю и связываю на Него, чтобы сохранить уголь и молить Отца, чтобы моя вера не оскудела, если я тем временем борюсь, и действую, и сражаюсь, и скорблю. Ибо молитва не выставляет дьявола Павла (жало во плоти и вестника сатаны) за дверь сразу; но наш Господь хочет, чтобы они испытали каждого, и пусть Павел защищается сам, с Божьей помощью, Бог держит ставки и модерирует игру. И вы хорошо делаете, не сомневаясь, если краеугольный камень верен, но испытывая, так ли это; ибо есть большая разница между сомнением, что у нас есть благодать, и испытанием, есть ли у нас благодать. Первое может быть грехом, но второе — хорошо. Мы лишь слабы в испытании нашего свободного владения Христом и в обеспечении верной работы Христа. Святой страх — это обыск лагеря, чтобы не было врага в нашей груди, чтобы предать нас, и видение того, чтобы все было прочно и верно. Ибо я вижу много дырявых сосудов, прекрасных перед ветром, и исповедников, которые принимают свое обращение на веру, и они идут безопасно, и не видят подводной воды, пока буря не потопит их. Каждому человеку нужно дважды в день, и чаще, быть прощупанным и обысканным со свечами.

Молитесь за меня, чтобы Господь дал мне снова приют, чтобы держать свечу этому темному миру. — Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в его сладком Господе и Учителе,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CCIV. — Маргарет Фуллертон.

(ХРИСТОС, А НЕ ТВАРИ, ДОСТОИН ВСЯКОЙ ЛЮБВИ — ЛЮБОВЬ НЕ ИЗМЕРЯЕТСЯ ЧУВСТВОМ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я рад, что вы когда-то возложили свою любовь на Христа; укрепляйте все больше и больше любовь каждый день к Нему. О, если бы у меня была река любви, море любви, которое никогда не высохнет, чтобы даровать Ему! Но, увы, жалость! У Христа есть красота для меня, но у меня нет любви для Него. О, какая боль — видеть Христа в Его красоте, а затем нуждаться в сердце и любви для Него! Но я вижу, что нуждаться мы должны, пока Христос не одолжит нам, чтобы никогда не быть выплаченным снова. О, если бы Он опустошил эти своды и нижние дома (этих бедных душ) от незаконных и низких любовников, за которыми мы следуем! И поистине, я не вижу объекта на небесах или на земле, на который я мог бы потратить столько любви, сколько имею на Христа. Увы! что глина, и время, и тени убегают с нашей любовью, которая плохо потрачена на кого-либо, кроме Христа. Каждый дурак в день суда будет искать назад свою любовь от тварей, когда он увидит их всех в прекрасном огне. Но они окажутся неплатежеспособными должниками; и поэтому лучше здесь, чтобы мы смотрели, прежде чем прыгнуть, и смотрели, прежде чем любить.

Я нахожу теперь под Его крестом, что я охотно отдал бы Ему больше, чем имею, чтобы дать Ему, если бы даяние было в моей власти; но я скорее желаю Ему своего сердца, чем отдаю его Ему. Если только Он не возьмет его и не поставит Себя во владение им (ибо я надеюсь, что Он имеет рыночное право на меня, так как Он искупил меня), я не вижу, как Христос может иметь меня. О, если бы Ему было угодно быть более домашним с любовью моей души и войти в мою душу, и взять Свое! Но когда Он уходит и скрывает Себя, все, что я имел от Христа, для меня как будто упало на дно моря. О, что я должен быть таким непостоянным в своей любви, чтобы любить Его только глазами и носом! то есть любить Его только в той мере, в какой меня несет нежное и глупое чувство, и не более; и когда я не вижу, и не чувствую запаха, и не касаюсь, тогда у меня все под вопросом. Я не могу любить совершенно, ни радоваться совершенно. Но это наша слабость, пока мы не будем дома и не будем иметь желудки пожилых людей, чтобы вынести любовь Христову.

Молитесь за меня, чтобы наш Господь вернул меня к вам с новым благословением Евангелия Христова. Я не забываю вас. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CCV. — Высокопочтенной моей Леди Виконтессе Кенмур.

(ТРУДНОСТИ НА ПУТИ К ЦАРСТВУ — ЛЮБОВЬ ХРИСТА.)

МОЯ ВЕСЬМА БЛАГОРОДНАЯ И ДОРОГАЯ ЛЕДИ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Господь благополучно привел меня в Абердин: я получил приют в сердцах всех, кого встречаю. Нет лица, которое не улыбнулось бы мне; только жители этого города сухи, холодны и общи. Они состоят из папистов и людей металла Галлиона, твердых ни в какой религии; и здесь не считается мудростью поддерживать заключенного и лишенного слова узника. Но позор креста Христова не будет моим позором. Попытка Куинсберри, кажется, спит, потому что епископу Галлоуэя было угодно сказать казначею, что я совершил измену; это слово притупило заемное рвение казначея. Так что я благодарю Бога, Который не хочет, чтобы я якорил свою душу на ложной почве, или на плоти и крови; лучше быть привязанным внутри завесы.

Я нахожу, что мои старые вызовы оживают снова, и моя любовь часто ревнует к любви Христа, когда я смотрю на свою собственную виновность. И я поистине думаю, что мир имеет слишком мягкое мнение о пути к небесам и что многие получат слепой и печальный обман насчет небес. Ибо здесь нужно больше, чем холодное и замерзшее «Господи, Господи». Это должен быть путь более узкий и более тесный, чем мы представляем; ибо «праведник едва спасается». Было бы хорошо взглянуть более здраво на христианство; ибо я сомневался, знал ли я когда-нибудь о христианстве больше, чем буквы имени.

Я не буду лгать на моего Господа. Я часто нахожу много радости и невыразимого утешения в Его сладком присутствии, Который послал меня сюда; и я верю, что этот дом моего паломничества будет моим дворцом, моим садом наслаждений, и что Христос будет добр к бедному проданному Иосифу, который отделен от своих братьев. Я был бы иногда слишком горяч и слишком радостен, если бы разбитое сердце при воспоминании о грехе и прекрасные, прекрасные праздничные дни с Царем Иисусом не охлаждали меня и не делали кислыми мои сладкие радости. О, как сладка любовь Христова! и как мудра эта любовь! Но пусть вера подождет и доверится на время; нет причины сыновьям обижаться, что отец не дает им плату дважды в год, как он делает наемным слугам. Лучше, чтобы наследники Божьи жили надеждой, чем платой.

Сударыня, Ваша Светлость знает, что совершил Христос, чтобы обрести всю Вашу любовь, и что Он не позволяет Своей любви [319] пребывать на Вашем дорогом дитяти. Сохраняйте добрые отношения со Христом в своей любви. Я поистине думаю, что Христос сказал: «Я должен силой взять Джин Кэмпбелл для Себя»; и Он забросил много весел в воду, чтобы выловить и пригнать домой, на небеса, Ваше сердце. Позвольте Ему взять Свою добычу, Он сочтет, что Вы хорошо приобретены, когда Он получит Вас. Хорошо часто прибегать к нашему оплоту и держать дверь открытой. Ибо меч Господень, меч Господень — для Шотландии! И все же две или три ягоды останутся на верхушке масличного дерева.

Если слово может принести пользу моему брату в его скорби, я знаю, что Ваша Светлость будет готова и рада произнести его, и даже больше того. Ныне единственный премудрый Бог, и Ваш единственный, единственный Единый, Тот, Кто обитал в Терновом кусте, да будет с Вами. Я пишу много поцелуев и много благословений во Христе Вашему дорогому дитяти: благословения Бога его отца, благословения, причитающиеся сироте и вдове, да будут Вашими и его.

Вашей Светлости в Его единственном, единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин.

ПОСТСКРИПТУМ.

Сударыня, будьте добры в подходящее время узнать мнение моего лорда Лорна, будет ли Его Светлости угодно, чтобы я посвятил еще один труд против арминиан его достопочтенному имени. [320] Ибо хотя я не стал бы сравнивать ни одного покровителя с Его Светлостью, и хотя у меня есть достаточный опыт его любви, все же возможно, что Его Светлость сочтет это нецелесообразным в настоящее время. Но я ожидаю ответа Вашей Светлости и надеюсь, что Ваша Светлость будете откровенны.

CCVI. — Достопочтенной моей Леди виконтессе Кенмур.

(О ПОЛЬЗЕ СТРАДАНИЙ — СТРАХИ ПРИ НИХ — ЖЕЛАНИЕ, ЧТОБЫ ХРИСТОС БЫЛ ПРОСЛАВЛЕН.)

СУДАРЫНЯ, — Благодать, милость и мир да будут Вашей Светлости. — Я жажду услышать о Вас и о том дорогом дитяти; и по этой причине я беспокою Вас письмами.

В настоящее время я считаю воробьев и ласточек, вьющих свои гнезда в Анвоте, благословенными птицами. Господь сделал всю мою паству опустошенной. Увы! Я часто говорю: «Покажи мне, за что Ты судишься со мной». О земля, земля, не покрывай насилия, причиненного мне. Я знаю, что это моя безверная ревность в эту мою темную ночь — принимать друга за врага; и все же мой Господь не вел со мной тяжбы. Я препираюсь с Ним, но Он отвечает мне добрыми словами. Видя, что мои грехи и грехи моей юности заслужили удары, как я обязан моему Господу, Который среди многих крестов дал мне избранный и особый крест — страдать за имя моего Господа Иисуса! Раз уж я должен носить цепи, Он возложил на меня золотые цепи, орошенные многими утешениями. Видя, что я должен иметь скорбь (ибо я согрешил, о Хранитель человеков!), Он избрал для меня радостную скорбь — честную, духовную и славную скорбь. Мои кресты приходят через милость и пальцы любви, из доброго сердца Брата, Христа, моего Господа; и поэтому они должны быть сладки и подслащены. О, кто я такой! такой ком, такая гнилая масса греха, чтобы считаться дитятей, достойным воспитания, и быть пораженным лучшим и самым почетным жезлом в доме моего Отца, золотым жезлом, которым был поражен мой старший Брат, Господь, Наследник наследия, и Его верные свидетели.

Можно было бы подумать, что я должен быть благодарен и радоваться. Но мои наблюдатели и любители во Христе имеют плотские глаза и превратили мою единицу в десятку, и я стал кем-то в их книгах. Мой свидетель на небесах, что внутри меня есть целые армии мыслей, говорящие обратное и смеющиеся над их великим заблуждением. Если бы была видна моя внутренняя сторона, проявилась бы моя испорченность: я потерял бы и лишился любви и уважения со стороны любого, кто любит Бога: на их месте пришла бы жалость. О, если бы они еще больше принизили меня, а моего возлюбленного Христа возвысили! Я хотел бы иметь благодать и силу от моего Господа, чтобы быть радостным, и довольным, и веселым, чтобы слава Божья могла шествовать и открыто торжествовать перед взором людей, ангелов, дьяволов, земли, неба, ада, солнца, луны и всех творений Божьих, поверх моей боли и страданий; при условии, конечно, что я не чувствую ненависти и неудовольствия Господа.

Но я боюсь, что Его прекрасная слава лишь осквернится, проходя через такое нечистое создание, как я. Если бы я мог быть безгрешным материалом для прославления Христа, пусть даже ценой моей потери, боли, страданий и крайней нищеты, как бы возрадовалась моя душа! Но я далек от этого. Он знает, что Его любовь сделала меня узником и связала меня по рукам и ногам; но моя боль в том, что я не могу освободиться, не могу получить свободные руки и свободное сердце, чтобы служить моему Господу Иисусу и возвещать Его любовь. Признаюсь, у меня нет ни языка, ни пера, чтобы сделать это. Любовь Христа больше моих хвал и выше мыслей ангела Гавриила и всех могучих воинств, стоящих перед престолом Божьим. Мне стыдно, я печален и подавлен при мысли, что мой нечистый язык и мое оскверненное сердце должны помогать другим громко воспевать хвалы любви Христовой: все, что я могу, — это желать, чтобы хор рос [321] и возрастал в восхвалении Христа. Горе, горе мне за мою виновность, видимую немногим! Мои скрытые раны, все еще кровоточащие внутри меня, не пред очами ни одного человека; но если бы мой милый Господь Иисус не продолжал омывать, умывать, умащать, исцелять и перевязывать их, они бы сгнили и прорвались к моему стыду.

Я не знаю, каков будет конец моих страданий. Я видел только одну сторону своего креста; какова будет другая сторона, знает Тот, у Кого огонь в Сионе. Пусть Он ведет меня, даже если через ад. Я благодарю моего Господа, что мое ожидание и хранение молчания, как я делаю (чтобы увидеть, что еще Христос сделает со мной), — моя радость. О, если бы мой покой, радость, удовольствие во веки веков были отданы в залог, чтобы купить хвалы Христу! Но я далек от этого. Легко бедной душе, находящейся в глубоком долгу любви Христовой, плевать дальше [322] того, чем он может прыгнуть, и питаться широкими пожеланиями, чтобы Христос был прославлен; но в исполнении я совершенно ничтожен. У меня нет ничего, ничего, чтобы дать Христу, кроме нищеты. Если только Он не захочет конфисковать и арестовать мою душу и мою любовь (о, о, если бы Он сделал это!), у меня нет ничего для Него. Он может, конечно, схватить личность должника, душу и тело; но у него нет товаров, с которыми Христос мог бы иметь дело. Но как была бы рада моя душа, если бы Он конфисковал мою любовь и никогда не возвращал ее мне!

Сударыня, я был бы рад услышать, что притязания Христа на Вас все еще возрастают, и что Вы все еще идете вперед, и что Вы ближе к Нему. Я сам не чту Христа; но я желаю, чтобы все остальные держали путь в дом Христов. Я хотел бы, чтобы я мог пригласить Вас войти в винный погреб Вашего Возлюбленного, и это по моему слову; Вы тогда увидели бы новую тайну любви во Христе, которую Вы никогда раньше не видели.

Я несколько ободрен тем, что Ваша Светлость не сухи и холодны к узнику Христову, как некоторые другие. Я надеюсь, это записано в счетной книге моего Господина. Я не сильно огорчен тем, что мой ревнивый Супруг разбивает вдребезги моих идолов, которые либо не смеют, либо не хотят сделать ничего для меня. Моему Господину не нужна их помощь, но им нужно быть настолько услужливыми, чтобы помочь Ему. Сударыня, я был настолько смел, что включил Вас и это милое дитя в молитвы мистера Эндрю Канта, мистера Джеймса Мартина, леди Лейс и некоторых других в этой стране, кто истинно любит Христа. Будьте добры дать мне знать, как ребенок. Благословения, которые пришли «на главу Иосифа и на темя избранного между братьями его», и «благоволение Живущего в Терновом кусте» да будут явлены на нем и на Вас. Сударыня, я могу сказать, по некоторому небольшому опыту, больше теперь, чем прежде, о Христе для Вас. Я все еще при том, что если Вы ищете, то в Христе есть клад, скрытое сокровище и золотая шахта, которых Вы никогда еще не видели. Тогда придите и увидите.

Таким образом, вверяя Вас дражайшей милости Божьей, я остаюсь, Ваш собственный, в Его милом Господе Иисусе, во всяком послушании,

С. Р.

Леди Маришаль [323] очень добра ко мне, и ее сын тоже.

Aberdeen, June 17, 1637.

CCVII. — Джону Хендерсону, в Раско.

[Он, вероятно, был арендатором на ферме Раско, которая находится у подножия холма Кастрамонт, ферма в собственности Гордона из Раско.]

(ПРАКТИЧЕСКИЕ СОВЕТЫ.)

ЛЮБЯЩИЙ ДРУГ, — Я искренне желаю Вашего спасения. Познайте Господа и ищите Христа. У Вас есть душа, которая не может умереть: позаботьтесь о пристанище для Вашей бедной души; ибо этот глиняный дом падет. Небо или ничего! либо Христос, либо ничего! Используйте молитву в своем доме и часто направляйте свои мысли на смерть и суд. Опасно быть небрежным в вопросе Вашего спасения. Немногие спасаются; люди идут на небо по одному и по двое, а весь мир лежит во зле. Любите своих врагов и стойте за истину, которой я научил Вас, во всем. Не бойтесь людей, но пусть Бог будет Вашим страхом. Ваше время будет недолгим: сделайте поиск Христа своим ежедневным делом. Вы можете, когда Вы в полях, говорить с Богом. Ищите сокрушенного сердца о грехе; ибо без этого нет встречи со Христом. Я говорю это Вашей жене, так же как и Вам. Я желаю, чтобы Ваша сестра, в своих страхах и сомнениях, крепко держалась за любовь Христову. Я запрещаю ей сомневаться; ибо Христос любит ее и имеет ее имя, записанное в Своей книге. Ее спасение быстро приближается. Христос, ее Господь, не медлит с приходом, и не нерадив в Своем обещании.

Благодать да будет с Вами.

Ваш любящий пастор,

С. Р.

Абердин.

CCVIII. — Мистеру Александру Колвиллу из Блэра. [Письмо XCIX.]

(СОЖАЛЕНИЯ О НЕВОЗМОЖНОСТИ ПРОПОВЕДОВАТЬ — ТОСКА ПО ХРИСТУ.)

ВЕЛИКОПОЧТЕННЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут Вам. — Я хотел бы знать, как мой лорд принял мое письмо, которое я послал ему, и как он поживает. Я не желаю ничего, кроме того, чтобы он был тверд и честен перед моим царственным Господином и Царем.

Я во всем благополучен, вся хвала Тому, в Чьих книгах я должен вечно стоять как Его должник! Только мое молчание причиняет мне боль. У меня была одна радость вне небес, после Христа, моего Господа, и это было проповедовать Его этому неверному поколению; и они отняли это у меня. Это было для меня как единственный глаз бедняка, и они выкололи этот глаз. Я знаю, что насилие, причиненное мне и Его бедной лишенной невесте, дошло до Господа; и, предположим, что я не вижу другой стороны моего креста или того, что мой Господь извлечет из него, все же я верю, что видение не замедлит, и что Христос в пути для моего избавления. Он идет не медленно, а перешагивает через десять гор одним шагом. В то же время я мучим Его любовью, потому что мне не хватает реального обладания. Когда Христос приходит, Он не остается надолго; но, безусловно, дуновение Его дыхания на бедную душу — это небо на земле; и когда ветер поворачивает на север, и Он уходит, я умираю, пока ветер не изменится на запад, и Он не посетит Своего узника. Но Он не часто держит меня у Своей двери. Я щедро вознагражден за страдания ради Него. О, если бы вся Шотландия была такой, как я, за исключением моих оков! О, какая у меня боль, потому что я не могу получить Его прославленным моими страданиями! О, если бы небо (внутри и снаружи) и земля были бумагой, а все реки, источники и моря — чернилами, и я был бы способен исписать всю бумагу (внутри и снаружи) Его хвалами, любовью и превосходством, чтобы их читали человек и ангел! Нет, это мало; я обязан своим небом Христу; и желаю, даже если бы я никогда не вошел в ворота нового Иерусалима, послать свою любовь и свои хвалы через стену Христу. Увы, что время и дни лежат между Ним и мной и откладывают нашу встречу! Моя часть — взывать: «О, когда пройдет ночь и забрезжит день, что мы увидим друг друга!»

Будьте добры передать мой поклон моему лорду, которому я писал; и покажите ему, что за его привязанность ко мне я не могу не молиться за него и искренне желать, чтобы Христос не пропустил его из списка тех, кто является Его свидетелями, теперь, когда Его царская честь поставлена под вопрос. Его честь — поддерживать царский шлейф Христа и быть инструментом, удерживающим корону на голове Христа. Покажите ему, потому что я люблю его истинную честь и положение, что это мое искреннее желание для него.

Теперь я благословляю Вас; и молитвы узника Христова да придут на Вас; и Его сладчайшее присутствие, Которому Вы служите в Духе, да сопровождает Вас.

Ваш, во всяком обязанном послушании во Христе,

С. Р.

Aberdeen, June 23, 1637.

CCIX. — Моему Преподобному и Дорогому Брату, мистеру Джону Невею. [Письмо CLXXIX.]

(ПРЕВОСХОДЯЩЕЕ СОВЕРШЕНСТВО ХРИСТА — ЕГО ДЕЛО В ШОТЛАНДИИ.)

МОЙ ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут Вам. — У меня чрезвычайно много тех, кому я пишу, иначе я был бы добрее на бумаге.

Я радуюсь, что у моего милого Господина есть кому поддержать Его. Густ, густ да будет двор моего царственного Царя. О, если бы Его царство могло расти! Было бы моей радостью иметь Его дом, полный гостей.

За исключением того, что у меня бывают облачные дни, по большей части у меня царская жизнь со Христом. Он весь надушен порошками купца; у Него лицо царя и запах царя. Его колесница, в которой Он везет Своего бедного узника, из дерева ливанского; она вымощена любовью. Разве это не мягкая почва, чтобы ходить или лежать на ней? Я думаю о Христе лучше, чем когда-либо; мои мысли о Его любви растут и переполняют меня. Я никогда не пишу никому о Нем столько, сколько я чувствовал. О, если бы я мог написать книгу о Христе и о Его любви! Предположим, я был бы превращен в белый пепел и сожжен за эту самую истину, которую люди считают лишь пучками соломы, это было бы моим приобретением, если бы мой пепел мог провозгласить достоинство, превосходство и любовь моего Господа Иисуса. Много говорят о Христе: я оставляю взвешивание Его; небо не было бы чашей весов, чтобы взвесить Его. Какие глаза на мне или какой ветер языков на мне, я не забочусь: пусть я стою на этой сцене в шутовском колпаке и играю роль шута для остальной части этой нации. Если я могу возвысить моего Возлюбленного и свидетельствовать о Нем, то плевать на их осанну. Если я могу завернуться в край одежды Христа, я буду лежать там и смеяться над мыслями умирающих кусков глины.

Брат, у нас есть причина плакать о нашей матери-блуднице; ее Супруг посылает ее в римский публичный дом, который является воротами, которые ей нравятся. И все же я убеждаю вас, что будет прекрасный урожай для Христа в Шотландии, и что эта церковь будет петь приветствие Жениху, возвращающемуся домой в Свой собственный дом. Черви съедят их раньше, чем они заставят Христа попрощаться с Шотландией. Я здесь атакован пушками Докторов; [324] но я благословляю Отца светов, что они не пускают кровь истины. Я не нахожу пристанища в сердцах естественных людей, которые являются холодными друзьями моему Господину.

Я прошу вас, передайте мою любовь тому джентльмену, А. К. Мое сердце привязано к нему, потому что у него и у меня один Господин. Помните о моих оковах и представьте мое почтение моему лорду и моей леди. [325] Я желаю, чтобы Христос был им дороже, чем Он есть многим на их месте.

Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его милом Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, July 5, 1637.

CCX. — Моей Леди Бойд.

(ЕГО ДУША, ИЗНЕМОГАЮЩАЯ ПО НЕСРАВНЕННОЙ КРАСОТЕ ХРИСТА — МОЛИТВА О ВОЗРОЖДЕНИИ.)

СУДАРЫНЯ, — Благодать, милость и мир да будут Вам. — Немногие, я верю, знают боль и мучение отложенной любви Христа: откладывание присутствия Христа — это предмет мучения. Я знаю бедную душу, которая положила бы все весла в воду ради банкета или пира любви Христовой. Я не могу думать иначе, как то, что это должно быть захватывающе и сладко — видеть белое и красное прекрасного лица Христа; ибо Он бел и румян, лучше десяти тысяч (Песн. 5:10). Я уверен, что это должно быть прекрасно сделанное лицо Его: небо должно быть в Его облике; слава, слава во веки веков должна сидеть на Его лице. Я не смею проклинать маску и покрытие, которые на Его лице; но о, если бы в ней была дыра! О, если бы Бог разорвал маску! Фи, фи на нас! мы никогда не стыдились до сих пор, что мы не провозглашаем нашу тоску и изнеможение по Нем. Я уверен, что ни один язык не говорил о Христе так, как Он есть. Я все еще того мнения, и всегда буду, что мы обижаем и недооцениваем того святого, святого Единого, имея такие короткие и поверхностные мысли о Его весе и достоинстве. О, если бы я мог только иметь позволение стоять рядом и видеть, как Отец взвешивает Христа Сына, если бы это было возможно! Но как каждый из них постигает другого, мы, имеющие глаза из глины, не можем постичь. Но это жалость во веки веков, и больше чем стыд, что такой, как Христос, должен сидеть на небесах один для нас. Подняться туда специально и с целью увидеть — было бы немалой славой. О, если бы Он выбил окна, и прекрасные и великие огни, в этом старом доме, этой падшей душе, а затем поставил душу рядом со Христом, чтобы лучи и лучи света и услаждающие душу взгляды прекрасного, прекрасного Божества могли сиять в окна и наполнить дом! Более справедливый, и более близкий, и прямой взгляд на Христа освободил бы место для Его любви; ибо мы лишь сжаты и стеснены в Его любви. Увы, было бы легко измерить и взвесить всю любовь, которую мы имеем ко Христу, дюймами и унциями! Увы, что мы должны любить по мере и весу, а не иметь потоки и пиры любви Христовой! О, если бы Христос сломал старые узкие сосуды этих узких и отливных душ и сделал прекрасные, глубокие, широкие и обширные души, чтобы вместить море и полный прилив (переливающийся через все свои берега) любви Христовой!

О, если бы Всемогущий исполнил мою просьбу! чтобы я мог видеть Христа, приходящего в Свой храм снова, как Он намеревается, и, вероятно, собирается сделать. И если бы земля была смирена, угрожаемые суды имеют эту оговорку (я знаю): «Если вы обратитесь и покаетесь». О, какое небо мы имели бы на земле, чтобы видеть луну Шотландии подобной свету солнца, а солнечный свет Шотландии в семь раз сильнее, подобно свету семи дней, в день, когда Господь перевяжет рану Своего народа и исцелит удар их язвы! (Ис. 30:26). Увы, что мы не хотим снова потянуть и притянуть Христа к Его старым шатрам, чтобы Он пришел и кормился среди лилий, пока не дышит день и не убегают тени! О, если бы дворяне пошли вперед, в силе и мужестве Господа, чтобы вернуть нашего законного Царя Иисуса домой! Я убежден, что Он вернется снова в славе в эту землю; но счастливы были бы те, кто помог бы проводить Его в Его святилище и снова поставить Его на тот престол милости, между херувимами. О солнце, вернись к потемневшей Британии! О прекраснейший среди всех сынов человеческих, О превосходнейший Единый, вернись домой! вернись домой и завоюй хвалы и благословения плачущих в Сионе, узников надежды, которые ждут Тебя! Я знаю, что Он может также торжествовать в страдании, и плакать и царствовать, и умирать и торжествовать, и оставаться в тюрьме и все же покорять Своих врагов; но как счастлив был бы я увидеть день коронации Христа, увидеть Его мать, которая родила Его, снова возложить корону на Его голову и взывать с криком, пока земля не зазвенит: «Да живет и царствует Иисус, наш Царь, во веки веков!»

Благодать, благодать да будет с Вашей Светлостью.

Вашей Светлости, во всяком послушании во Христе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCXI. — Христианской дворянке.

(ИСКУССТВО БОГА БЛАГОСЛОВЛЯТЬ ЧЕРЕЗ СКОРБЬ — НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНОСТЬ ЛЮДЕЙ — БЛИЗОСТЬ ДНЯ ВСТРЕЧИ С ГОСПОДОМ.)

СУДАРЫНЯ, — Благодать, милость и мир да будут Вам. — Хотя мы не знакомы, но по желанию христианского брата я счел хорошим написать Вам строчку, умоляя Вас, в Господе Иисусе, во время Ваших испытаний держать ухо открытым для Христа, Который может говорить за Себя, хотя Ваши посещения [326] и Ваше собственное чувство могут мечтать о суровых вещах относительно Его любви и благоволения. Наш Господь никогда не получает от нас такого доброго взгляда, ни нашей любви в такой степени, ни нашей веры в такой мере стойкости, как Он получает из горнила наших искушающих страхов и острых испытаний. Я поистине верю (и два печальных доказательства во мне говорят не меньше), что если бы наш Господь стер наши блудные похоти в порошок, самый старый пепел нашей испорченности снова обрел бы жизнь, и жил бы, и держал бы нас в таком рабстве, которое может смирить нас и сделать нас печальными, пока мы не будем в той стране, где нам вообще не понадобится лекарство. О, какие насильственные средства использует наш Господь, чтобы привлечь нас к Себе, как если бы мы действительно были призом, достойным Его борьбы! И будьте уверены, если бы ведение достигло цели, Он не использовал бы дергание за волосы и таскание: но лучшие из нас выдержат сильный рывок правой руки нашего Господа, прежде чем мы последуем за Ним. И все же я не говорю это так, как если бы наш Господь всегда измерял скорби столькими унциями веса, соответствующими весу зерен нашей виновности. Я знаю, что Он во многих (и, возможно, в Вас) ищет не столько веры, которая может выдержать лето и зиму в их крайности. О, как драгоценны для Господа вера и любовь, которые, будучи обмолочены, избиты и прогнаны, и запуганы, как будто самим Богом, все же смотрят тепло, любяще, по-доброму и живо, домой, ко Христу, и хотят быть в Нем, плохо или хорошо, как бы то ни было.

Не считайте за многое, что Ваш муж или самый близкий Вам человек в мире оказывается имеющим внутренности и милосердие страуса, твердым, строгим и жестоким; ибо Господь подбирает таких падших, как эти (Пс. 26:10). Я не мог бы пожелать более сладкой жизни или более удовлетворяющих выражений доброты, пока я не буду у того Князя доброты, чем те, которые находят святые Господа, когда Господь подбирает отбросы людей и дает приют изгоям этого мира, которых никто не ищет. Его дыхание никогда не бывает таким горячим, Его любовь никогда не бросает такого пламени, как когда этот мир и те, кто должен быть помощниками нашей радости, льют воду на наш уголь. Это сладкая вещь — видеть их выброшенными, а Бога принятым; и видеть, как они выбрасывают нас как отбросы людей, а Бог подбирает нас как Свои драгоценности и Свое сокровище. Часто Он делает золото из шлака, как однажды Он сделал отверженный камень, «камень, отвергнутый строителями», главой угла. Князья этого мира не хотели бы иметь нашего Господа Иисуса как гвоздь в стене или иметь какое-либо место в здании; но Господь сделал Его главным камнем силы и места. Бог благодарен, что этот мир не имеет власти понизить нас на столько фунтов, сколько правители понижают легкое золото или легкое серебро. Мы будем стоять столько, сколько наш мастер-чеканщик Христос, чью монету, герб и клеймо мы носим, захочет нас иметь. У Христа нет ошибающихся весов. Поблагодарите своего Господа, Который гонит Вашу любовь через два королевства и следует за Вами и ею через море, чтобы иметь Вас для Себя, как Он говорит (Ос. 3:3). Ибо Бог откладывает Своих святых, как отбор и выбор всего мира, для Себя; и это похоже на Христа и Его любовь. О, что на небесах или вне небес сравнимо с запахом одежд Христа! Нет, предположим, что наш Господь проявил бы Свое искусство и создал десять тысяч небес из добрых и славных вещей, и из новых радостей, придуманных из глубины бесконечной мудрости, Он не мог бы создать подобного Христу; ибо Христос есть Бог, а Бог не может быть создан. И поэтому, давайте держаться Христа, хотя мы могли бы иметь наш выбор и волю из множества возлюбленных, столько, сколько могли бы вместить три неба.

О, если бы Он и мы были вместе! О, когда Христос и Вы встретитесь на самом краю и границах времени и входе в вечность, Вы увидите небо на Его лице с первого взгляда, и спасение и славу, сидящие на Его лице и между Его глазами. Не слабейте; мили до неба лишь немногие и короткие. Он готовит зеленую постель (как говорит слово, Песн. 1:15) любви для Себя и Вас. Есть много голов, лежащих на груди Христа, но есть место для Вашей среди остальных; и поэтому идите вперед и пусть надежда идет перед Вами. Не грешите в своих испытаниях, и победа за Вами. Молитесь, боритесь и верьте, и Вы победите и превозможете с Богом, как Иаков. Никакие соломинки, никакие куски глины, никакие искушения, которые живут не дольше часа, не смогут тогда устоять против Вас, когда Вы однажды превозмогли с Богом.

Помогите мне своими молитвами, чтобы Господу было угодно снова дать мне место в доме, чтобы говорить о Его праведности в великом собрании, если это покажется добрым в Его глазах.

Благодать, благодать да будет с Вами.

Ваш, в Его милом Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, July 6, 1637.

CCXII. — Уильяму Глендиннингу. [Письмо CXXXVII.]

(ПОИСК ПРЕЛЕСТИ ХРИСТА — ЧТО ОН ВЫТЕРПЕЛ БЫ, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ ЕЕ — ПРИХОД ХРИСТА ДЛЯ ИЗБАВЛЕНИЯ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Вы сердечно приветствуетесь к той чести, которую Христос сделал общей для нас обоих, а именно страдать за Его имя. Поистине я считаю это своей гирляндой и короной; и если бы Господь потребовал от меня мою кровь и жизнь за это дело, я бы с радостью, в Его силе, заплатил должный долг чести и славе Христа в этом роде. Познакомьтесь с любовью Христа, и Вы не пропустите найти новые золотые шахты и сокровища во Христе. Нет, поистине, мы лишь стоим рядом со Христом, мы не входим к Нему, чтобы насытиться Им. Но если бы Он сделал две вещи: (1) Раздвинул занавески и обнажил Свое святое лицо; а затем (2) Очистил наши тусклые и слезящиеся глаза, чтобы увидеть Его красоту и славу. Он нашел бы много возлюбленных. Я не искал бы большего счастья, чем взгляд на Него так близко, чтобы видеть, слышать, обонять, касаться и обнимать Его. Но о, закрытые двери, и завесы, и занавески, и густые облака держат меня в боли, пока я нахожу сладкое горение Его любви, которое многие воды не могут погасить! О, какие печальные часы у меня, когда я думаю, что любовь Христа пугается меня и проносится мимо меня! Если бы мой Господь Иисус пришел торговаться за Свою любовь, я думаю, Он мог бы установить цену Сам. Я не отказался бы от десяти тысяч лет в аду, чтобы иметь широкую душу, расширенную и сделанную шире, чтобы я мог быть чрезмерно, даже до переполнения, наполнен Его любовью. О, кто я такой, чтобы любить такого Единого, или быть любимым тем высоким и возвышенным Единым! Я думаю, ангелы могут краснеть, глядя на Него; и кто я такой, чтобы пачкать такую бесконечную яркость моими грешными глазами! О, если бы Христос подошел близко, и стоял неподвижно, и дал мне позволение смотреть на Него! ибо смотреть кажется привилегией бедняка, так как он может, даром и без найма, созерцать солнце. У меня была бы царская жизнь, если бы у меня не было другого дела, кроме как вечно созерцать и смотреть на моего прекрасного Господа Иисуса: нет, предположим, я был бы удержан у прекрасного входа на небеса, я был бы счастлив во веки веков, смотреть через дыру в двери и видеть лицо моего дражайшего и прекраснейшего Господа. О великий Царь, почему Ты стоишь в стороне? Почему Ты остаешься за горами? О Возлюбленный, почему Ты причиняешь боль бедной душе задержками? Долгое время вне Твоего славного присутствия — это две смерти и два ада для меня. Мы должны встретиться, я должен увидеть Его, я не могу без Него. Голод и тоска по Христу принесли такую необходимость наслаждения Христом, что, чего бы мне это ни стоило, я не могу не заверить Христа, что я не хочу, я не могу без Него; ибо я не могу овладеть или командовать любовью Христа. Нет, ад (как я теперь думаю) и все боли в нем, возложенные на меня одного, не отвратили бы меня от любви. Да, предположим, что мой Господь Иисус не любил бы меня, выше моих сил или власти сдерживать или заключать в тюрьму слабую любовь, которую я имею, но она должна быть наружу, ко Христу. Я отложил бы радость небес в сторону и жил бы только любовью Христа. Пусть у меня не будет радости, кроме теплоты и огня любви Христовой; я не ищу другой, Бог знает. Если эта любовь будет отнята у меня, дно выпадет из всего моего счастья и радости; и поэтому я верю, что Христос никогда не причинит мне столько вреда, чтобы лишить бедного узника Своей любви. Было бы жестокостью отнять ее у меня; и Он, Который есть сама доброта, не может быть жестоким.

Дорогой брат, не утомляйся цепями моего милого Господина; мы тем ближе ко Христу, чем больше страдаем. Не держи суровой мысли о моем царственном Царе. Радуйся Его кресту. Твое избавление не спит. Тот, Кто придет, не нерадив в Своем обещании. Жди своевременного спасения Божьего; не спрашивай когда или как долго? Я надеюсь, Он не потеряет ничего из тебя в горниле, кроме шлака. Вверь свое дело в кротости (прощая своих угнетателей) Богу, и твой приговор вернется от Него смеющимся. День нашего Жениха быстро приближается; и этот мир, который кажется идущим длинной и короткой ногой, будет поставлен в два ряда. Жди, пока твои десять дней (Откр. 2:10) не закончатся, и надейся на корону. Христос не даст тебе ослепнуть в конце.

Передай мой поклон твоей жене и отцу, и Бейли М. А.; и пошли это письмо ему.

Молитвы узника Христова да будут на вас, и присутствие Господа да сопровождает вас.

Ваш, в Его милом Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, July 6, 1637.

CCXIII. — Роберту Ленноксу из Дисдова.

[Дисдов, или Дисдоу, — это ферма примерно в двух милях от Гейтхауса и в миле от Гиртон-Мэнс, одинокий особняк среди деревьев. Имя Леннокса часто встречается в «Книге протоколов Комиссии Ковенантеров». Был ли он связан с Ленноксом из Кэлли?]

(БЕЗУМИЕ ЛЮДЕЙ В НЕДООЦЕНКЕ ХРИСТА — ЭТО ОН, КТО УДОВЛЕТВОРЯЕТ — ВОСХИЩЕНИЕ ИМ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут Вам. — Я умоляю Вас в Господе Иисусе, сделайте твердой и верной работу жизни вечной. Не сейте гнилое семя: работа каждого человека будет говорить сама за себя, каким было его семя. О, как многих я вижу, кто сеет в плоть! Увы, какой урожай это будет, когда Господь вложит Свой серп, чтобы пожать этот мир, который созрел и побелел для суда!

Я рекомендую Вам святость и освящение, и чтобы Вы хранили себя в чистоте от этого настоящего злого мира. Мы любим рассказывать свои собственные сны и льстить своей собственной плоти надеждой, которую мы имеем. Было бы мудростью для нас быть свободными, прямыми, честными и острыми со своими собственными душами и приказать им варить лучше, чтобы они могли хорошо пить и хорошо поживать, когда время растает, как снег жарким летом. О, как трудно заставить душу отказаться от всего по эту сторону смерти и судного дня! Мы говорим, что мы удаляемся и уходим из этого мира; но наше сердце не сдвигается ни на фут со своего места. Увы! Я вижу мало небесно-мыслящих душ, у которых нет ничего на земле, кроме их тела из глины, ходящего вверх и вниз по этой земле, потому что их душа и ее силы на небесах, и там живут, желают, наслаждаются, радуются их сердца. О! у душ людей нет крыльев; и поэтому день и ночь они держатся своего гнезда и не знакомы со Христом. Сэр, возьмитесь за свое одно дело, за Христа, чтобы Вы могли быть знакомы со вкусом Его сладости и превосходства; и прикажите своей любви не обожать этот мир, ибо он не сделает Вашего дела в тот день, когда ничто не придет Вам на пользу, кроме благоволения Божьего. Стройте на Христе какую-то хорошую, избранную и твердую работу; ибо когда Ваша душа много лет играла, и носилась, и блуждала по творениям, Вы вернетесь домой с ветром. [327] Они не хороши, по крайней мере, не хороши для души. Это бесконечное Божество должно утолить остроту Вашего голода по счастью, иначе все еще будет нехватка удовлетворения Ваших желаний: и если бы Он бросил десять миров в Ваши желания, все провалится, и Ваша душа все еще будет взывать: «Красный голод! черный голод!» Но я уверен, что в Христе для Вас достаточно, если бы у Вас было семь душ и семь желаний в Вас.

О, если бы я мог сделать моего Господа Иисуса рыночно-сладким, милым, желанным и прекрасным для всего мира, как для иудея, так и для язычника! О, пусть моя часть неба уйдет за это, лишь бы Он взял мой язык, чтобы быть Его инструментом, чтобы показать Христа во всем Его великолепии любви, добродетели, благодати, сладости и несравненной славы, глазам и сердцам иудеев и язычников! Но кто достаточен для этих вещей? О, за помощь языков ангелов, чтобы сделать Христа привлекательным для глаз и милым для многих тысяч! О, как мало этот мир видит Его, и как далеки они от любви к Нему, видя, что в Христе так много прелести, красоты и сладости, что ни один сотворенный глаз никогда еще не видел! Я хотел бы, чтобы все люди знали Его славу, и чтобы я мог поставить многих у двери комнаты Жениха, чтобы увидеть Его красоту и быть причастниками Его высокой, и глубокой, и широкой, и безграничной любви. О, пусть весь мир подойдет близко и увидит Христа, и они тогда увидят больше, чем я могу сказать о Нем! О, если бы у меня был залог или пешка, чтобы положить за море Его любви! чтобы я мог получить столько Христа, сколько удовлетворило бы тоску и тоску по Нем, или скорее увеличило бы ее, пока я не буду в полном владении! Я знаю, что мы встретимся; и в этом я радуюсь.

Сэр, стойте твердо в истине Христа, которую Вы получили. Не уступайте никаким ветрам, но переждите, и пусть Христос будет Вашим якорем и единственным Тем, Кого Вы будете надеяться увидеть в мире. Молитесь за меня, Его узника, чтобы Господь послал меня среди вас кормить Его народ.

Благодать, благодать да будет с Вами.

Ваш, в Его милом Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCXIV. — Мистеру Джеймсу Гамильтону.

[Джеймс Гамильтон получил образование для служения в Шотландии, но, отправившись в Ирландию, он продолжал некоторое время действовать как управляющий или агент своего дяди, лорда Клейнбоя. Он начал свои труды как проповедник Евангелия в 1624 году, и в следующем году был поселен в Балливотере, в графстве Даун, в котором, говорит Роберт Блэр, «он был старательным, успешным и постоянным, несмотря на то, что у него было много искушений следовать продвижению, которое он мог легко получить» (Жизнь Блэра). В августе 1636 года он и несколько его братьев по служению были низложены Генри Лесли, епископом Дауна, за отказ подписать каноны, тогда наложенные на служителей в Ирландии. Он был одним из тех, кто в том году отправился в Новую Англию, но кто был вынужден вернуться из-за неблагоприятного состояния погоды. После своего приезда в Шотландию он стал служителем Дамфриса, а впоследствии Эдинбурга, где продолжал трудиться в течение пятнадцати лет. Он был членом знаменитой Ассамблеи, состоявшейся в Глазго в 1638 году. В марте 1644 года он и мистер Вейр, служитель Далсерфа, были назначены для управления Торжественной лигой и Ковенантом в Ирландии. По возвращении в Шотландию, встретившись с известным Аластером Макдоннеллом, два служителя, вместе с несколькими другими (включая тестя Гамильтона, мистера Уотсона, служителя в Ирландии), были взяты в плен и доставлены в замок Мигри, или Мингарри, на побережье Арднамурхана, где они перенесли невероятные лишения, которые привели мистера Вейра и мистера Уотсона в могилу. Гамильтон был освобожден в мае 1645 года, после десятимесячного заключения. В августе 1651 года, когда Комитет поместий и Генеральной Ассамблеи, членом которой он был, заседали в Элите, они были схвачены отрядом конницы, посланным Монком, и были отправлены в Лондонский Тауэр, где Гамильтон содержался два года. Продолжая оставаться верным принципам, он был изгнан со своего поста в 1662 году, после чего удалился в Инвереск и умер 10 марта 1666 года. «Он был естественно превосходного темперамента как тела, так и ума; всегда трудолюбивый и шутливый во всех различных провинциях и сценах своей жизни; он был восхитителен для своих друзей и знакомых, да, любим своими врагами; он был смел за истину и цепок во всем важном, хотя естественно, и в своих собственных делах, среди самых мягких людей; богат знаниями, умен, рассудителен, он был в большом почете у величайших и мудрейших» (История пресвитерианской церкви в Ирландии Рейда). Блэр в своей «Жизни» (стр. 136, изд. Водроу) упоминает другого Джеймса Гамильтона, служителя, сначала в Киллили, в Ирландии, а затем в Баллантре, в Шотландии. Первой женой Блэра была сестра жены этого Джеймса Гамильтона из Киллили, и ее звали Кэтрин Монтгомери из Басби.]

(СТРАДАНИЕ ЗА ГЛАВЕНСТВО ХРИСТА — КАК ХРИСТОС ПОСЕЩАЛ ЕГО В ПРОПОВЕДИ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ В НАШЕМ ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир да будут Вам. — Наше знакомство не в телесном присутствии и не на бумаге; но как сыновья одного Отца и страдальцы за одну и ту же истину.

Пусть никто не сомневается, что состояние нашего вопроса [328], за который мы теперь вынуждены стоять, страдая изгнанием и тюремным заключением, есть: должен ли Иисус царствовать над Своей киркой, или нет? О, если бы моя грешная рука могла удержать корону на Его голове, хотя бы она была отсечена от лопатки! О Вашем предстоящем и пугающем испытании, мой самый дорогой в нашем Господе Иисусе, увы! кто я такой, чтобы говорить утешение солдату Христа, который сделал в сто раз больше для этого достойного и почетного дела, чем я могу сделать? Но я знаю, те, которых мир не был достоин, скитались по пустыням, и по горам, и по пещерам и ущельям земли; и пока есть один член мистического Христа вне небес, этот член должен страдать от ударов, пока наш Господь Иисус не втянет этого члена внутрь ворот Нового Иерусалима, чего Он не преминет сделать в конце; ибо ни один палец ноги или пальца того тела, но он будет взят внутрь города. Что может быть нашей частью в этой генеральной битве между Агнцем и Драконом, кроме как принимать дротики в терпении, которые отскакивают от нас на нашего милого Господина; или скорее падают сначала на Него, а затем отскакивают от Него на Его слуг? Я думаю, это сладкий северный ветер, который дует сначала на прекрасное лицо Главы десяти тысяч, а затем падает на наши грешные и черные лица. Когда ветер дует от Него на меня, я думаю, он имеет сладкий запах Христа; и поэтому должен быть чем-то большим, чем одиночный крест. Я знаю, что у Вас есть стража вокруг Вас, и Ваша свита и сопровождение для Вашей безопасности далеко превосходят силу или обман Вашего преследователя. Хорошо, под враждой, быть рядом с нашим сторожевым домом [329] и оплотом. Мы можем мало сделать, чтобы противостоять тем, кто преследует нас и противится Ему, кроме как хранить нашу кровь и наши раны до следующего дня суда, когда наши жалобы будут прочитаны. Если этот день не Христов, я уверен, что завтрашний день будет Его.

Что касается всего, что я делаю в своих оковах, когда время от времени слово слетает с меня, увы! это очень мало. Я чрезвычайно огорчен, что кто-то должен представлять что-то существующим в таком сломанном и пустом тростнике. Пусть никто не приписывает мне, что свободный и некупленный ветер (ибо я ничего не дал за него) дует на пустой тростник. Я Его обремененный должник. Я взываю: «Вниз со мной, вниз, вниз со всем превосходством мира; и вверх, вверх со Христом!» Долго, долго да будет тот прекрасный Единый, тот святой Единый, на высоте! Мое проклятие на тех, кто не любит Его. О, как был бы я рад, если бы Его слава выросла и взошла из моих оков и страданий! Безусловно, с тех пор как я стал Его узником, Он завоевал желток и сердце моей души. Христос стал даже новым Христом для меня, и Его любовь зеленее, чем была. И теперь я больше не борюсь с Ним: Его любовь одержит верх. Я полагаю себя под Его любовь. Я желаю петь, и взывать, и провозглашать себя, даже под водой, в Его общем, и вечно обязанным Его доброте. Я не буду предлагать расплатиться с Ним (как мы привыкли говорить), ибо этого не будет. Все, все во веки веков да будет Христовым! Какие дальнейшие испытания передо мной, я не знаю; но я знаю, что Христос будет иметь спасенную душу из меня, там, на другой стороне воды, на той стороне крестов и вне людских обид.

У меня был лишь один глаз, и тот они выкололи. Моей единственной радостью, после самого цветка моих радостей, Христа, было проповедовать о моем сладостнейшем, сладостнейшем Господине и о славе Его царства; и им не показалось жестокостью выколоть единственный глаз бедного человека. И теперь я пытаюсь понять, воздаст ли страдание хвалу моему Прекрасному; и я пробую, может ли язык немого извлечь хоть одну ноту, или один из источников Сиона, чтобы возвеличить славу моего Возлюбленного. О, если бы Он сотворил некую славу Себе из немого узника! Я ношу в себе Его слово, как бремя: я не могу разрешиться от него. Никто здесь не хочет моего Господина: увы! что же им в Нем не по душе?

Я благословляю вас за ваши молитвы. Добавьте к ним хвалу: насколько могу, я воздаю вам тем же. Я одобряю ваше погружение в Завет Христов; хотел бы я, чтобы мог я изложить добрую волю Умершего Его друзьям в Его сладком Завете. Передайте сердечные приветы узника Христу. Не бойтесь, ваши десять дней (Откр. 2:10) пройдут. У тех, кто собрался против горы Сион, глаза истают в их глазницах, и языки их сгниют во рту, и иссохший сад Христов снова зазеленеет в Шотландии. У Господа моего Иисуса есть слово, сокрытое на небесах для Шотландии, которое еще не было явлено.

Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, July 7, 1637.

CCXV.— Госпоже Стюарт.

[Госпожа Стюарт — жена провоста Стюарта из Эра, о котором см. письмо CLXI.]

(ЛИЧНОЕ НЕДОСТОИНСТВО — ТОМЛЕНИЕ ПО СВЯТОСТИ — ВРЕМЯ ВЕЯНИЯ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Мне жаль, что вы так сурово воспринимаете то, что я не писал вам.

Меня судят таким, каким я не являюсь. Боюсь, что если бы меня бросили в огонь, я бы растаял и рассыпался на клочья приукрашенной природы; ибо, по правде, у меня дома мало того, что достойно взора Божьих слуг. Если есть во мне что-то от Христа (а я не смею отрицать некоторые из Его трудов), то это лишь искра заемного огня, которой едва хватает, чтобы согреть меня самого, и в которой мало тепла для стоящих рядом. Я страстно желаю иметь то, что вы и другие верите, будто я имею; но вы — лишь свидетели моей внешней стороны и некоторых слов на бумаге. О, если бы Он дал мне больше, чем «бумажную благодать» или «языковую благодать»! Если бы не то, что нужда причиняет мне боль, я бы давно разорил свой дом и пошел по миру с сумой. Но Христос оставил меня с неким голодом, который скорее горяч, чем мудр, и часто готов сказать: «Если бы Христос томился по мне так, как я по Нем, мы бы не замедлили встретиться; и если бы Он любил мое общество так же, как я Его, даже пока я пишу это письмо вам, мы бы бросились в объятия друг друга». Но я знаю, что в этом томлении и изнывающей любви ко Христу больше воли, чем разума; и нет ничего удивительного, ибо любовь Христова хотела бы горячей жатвы задолго до Иванова дня. Но если у меня есть хоть какая-то любовь к Нему, то у Христа есть и любовь ко мне, и разум, чтобы направлять Свою любовь. И я вижу, что лучшее, что у меня есть, имеет столько шлака рядом, что могло бы проклясть и меня, и его; и, если бы не ради чего иного, нам нужен Спаситель, чтобы простить самые ошибки, болезни и слабости нового человека, и убрать (если можно так сказать) наши благочестивые грехи, или грехи нашего освящения, и шлак и пену духовной любви. Горе, горе мне! О, какая же тогда нужда в призвании Христа, чтобы очистить, омыть и смыть уродливое ветхое тело греха, сам образ сатаны! Я не знаю ничего более верного, чем то, что среди нас есть служение Христа. Я не желаю иного неба по эту сторону последнего моря, которое я должен пересечь, кроме этого служения Христа, чтобы превратить мою черноту в красоту, мою мертвенность в жизнь, мою виновность в освящение. Я очень тоскую по тому дню, когда стану святым. О, сколько еще пятен не омыто! О, если бы я мог сменить кожу леопарда и мавра и обменять ее на некую чистоту Христа! Если бы моя чернота и красота Христа были смешаны вместе (как мы привыкли говорить), Его красота и святость поглотили бы мою скверну. Но, о, я еще не сбросил цвет и оттенок ветхого Адама. Полагаю, что лучшие из нас все еще имеют запах ветхого отвратительного тела греха и виновности. Счастливы вовеки те, кто может задействовать Христа и пустить в ход Его кровь и смерть, чтобы совершить чистое дело для Бога из нечистых душ. Я знаю, что наш грех в том, что мы хотели бы иметь освящение на солнечной стороне холма, и святость без ничего, кроме лета, и вовсе без крестов. Грех сделал нас такими нежными, словно мы сделаны из бумаги или стекла. Я часто думаю, что бы я подумал о Христе и горящем огне вместе! О Христе и пытках, и горячем расплавленном свинце, вливаемом в рот и пупок! И все же у меня есть слабый опыт (но очень слабый, поистине), что если бы Христос и муки ада были соединены вместе, и если бы не было иного способа найти Христа, кроме как отправиться в адскую печь, то там, и ни в каком другом месте, я мог бы встретиться с Ним, я полагаю, что (если бы я был таким, каким был с тех пор, как стал Его узником) я бы умолял ради Бога о ночлеге в самой жаркой адской печи, чтобы я мог соприкоснуться душами со Христом. Но слава Богу, я найду Его в лучшем жилище. Мы получаем Христа дешевле: когда Он предлагается нам, мы получаем Его лишь с ливнем летних скорбей в этой жизни, столь же сладких и мягких для верующих, как майская роса.

Я хотел бы, чтобы вы и я помогали мистическому Христу оплакивать Его супругу. И о, если бы мы могли скорбеть о Христе, погребенном в Шотландии, и о двух Его убиенных свидетелях, убитых за то, что они пророчествовали! Если бы мы могли так неотступно просить и умолять Бога, наш погребенный Господь и два Его погребенных свидетеля воскресли бы вновь. Земля, глина и камень не подавят Христа и Евангелие в Шотландии. Не знаю, увижу ли я второй храм и славу его; но Господь обманул бы меня, если бы он не был воздвигнут снова. Я хотел бы приветствовать Христа, возвращающегося домой. Мое благословение, моя радость, моя слава и любовь да будут на Возвращающемся.

Я не нахожу лучшего применения страданию, чем то, что веяние Христово отделяет мякину от зерна в святых, помещая их в разные места, и обнаруживает наш шлак, отделяя его от Его золота, так что развращенность и благодать видны настолько, что Христос говорит в печи: «Это Мое, а это твое. Пена и осадок, твой желудок против гонителей, твое нетерпение, твое неверие, твой ропот — это твое; а вера, ожидание, любовь, радость, мужество — это Мое». О, дай мне умереть одним из ожидающих Христа и одним из Его служителей!

Я знаю, что ваше сердце и Христос соединены браком; не было бы хорошо совершать развод. Не жалейте о той встрече и браке с таким Супругом. Молитесь за меня, Его узника. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCXVI.— Г-ну Хью Маккейлу из Ирвина.

(ПРЕИМУЩЕСТВА НАШИХ НУЖД И НЕДУГОВ — НЕИЗРЕЧЕННЫЙ ХРИСТОС.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я получил ваше письмо. Благословляю вас за него.

Мой сухой корень принял бы больше росы и летнего дождя, чем получает, если бы не то, что Христос хочет, чтобы в нас была сухость и мертвенность, над которыми Он мог бы работать. Если бы не было древесины для работы, искусство умерло бы и никогда не было бы явлено. Я вижу, что у благодати есть поле, где она может играть и бегать взад и вперед, в наших нуждах; так что я часто благодарю Бога не за виновность, а за виновность, чтобы Христос мог отточить и заострить на ней Свою благодать. Я наполовину доволен иметь нарывы ради пластырей моего Господа Иисуса. Болезнь имеет то преимущество, что она привлекает руку нашего сладкого Врача, Его святые и мягкие пальцы, чтобы коснуться нашей иссохшей и прокаженной кожи. Это благословенная лихорадка, которая приводит Христа к постели больного. Я думаю, что вопрос моего Господа: «Как ты с этим, больное тело?» — стоит всех моих болезненных ночей. Поистине, у меня нет для Христа ничего, кроме пустоты и нужды; бери или оставляй, Он не получит меня иначе. Я должен продать себя и свои нужды Ему; но у меня нет цены, чтобы дать за Него. Если бы Он поставил прекрасную и реальную печать на Свою любовь ко мне и даровал мне большую долю любви Христовой (с которой я охотнее всего хотел бы иметь дело, чем с чем-либо другим; я не исключаю даже само небо), я бы продолжал вздыхать и петь под Его крестом. Но худшее в том, что многие принимают меня за кого-то, потому что ветер дует на иссохшего узника; но правда в том, что я и худ, и тощ в том, в чем многие верят, что я изобилую. Я бы, если бы в моей власти был обмен, обменял радость на любовь и веру Христову, и вместо жаркого солнца был бы доволен идти под облачной тенью с большей скорбью и печалью, чтобы иметь больше веры и прекрасную возможность изложить и похвалить Христа, и сделать Того прекрасного, Того милого, Того сладостнейшего и дражайшего Господа Иисуса желанным для многих ушей и сердец в Шотландии. И если бы было в моей власти предлагать Христа трем королевствам и притом убеждать покупателей прийти и взять такие сладкие товары, как Христос, я бы думал, что совершу много сладких сделок между Христом и сынами человеческими. Я хотел бы, чтобы я мог быть смиренным и идти под малым парусом; я хотел бы, чтобы у меня были желания с крыльями, бегущие на колесах, быстрые, активные и скорые в том, чтобы жаждать чести Христовой. Но я знаю, что мой Господь так же мудр здесь, как я могу быть жаждущим; и бесконечно более ревностен о Своей чести, чем я могу быть голоден до проявления ее людям и ангелам. Но о, если бы мой Господь взял мои желания из моих рук, и в тысячу раз больше к ним, и посеял в них духовные склонности для пришествия царства Христова к сынам человеческим, чтобы они могли быть выше, и глубже, и длиннее, и шире! Ибо мои самые длинные меры слишком коротки для Христа, моя глубина — это отлив, а широта моих привязанностей ко Христу сужена и сжата. О, если бы был разум и остроумие, чтобы предписать людям пути, как Христос мог бы быть всем во всем мире! Разум здесь позади привязанности, а привязанность позади долга. О, как мало я даю Христу, и как много Он дал мне! О, если бы я мог петь хвалу благодати и хвалу любви! Видя, что я был подобен глупцу, умоляющему Закон и ищущему доступа к суду Закона за милостью, и находил вызовы на этом пути. Но теперь я отрицаю власть того судьи; ибо я человек Благодати. Я не считаю стоящими и глотка воды Закон или любого господина, кроме Иисуса: — и пока я не помыслил об этом, я был убиваем сомнениями, страхами и ужасами. Я хвалю новый суд, и нового домовладельца, и новое спасение, купленное во имя Иисуса и по Его ходатайству. Пусть Ветхий Человек, если хочет, идет жаловаться Закону и ищет знакомства там, потому что он осужден в том суде; я надеюсь, что Новый Человек (я и Христос вместе) не будет услышан; и это более мягкий и более легкий путь для меня и для моего креста вместе. Видя, что Христос поет мне приветствие домой, и принимает меня, и делает короткие счета и короткую работу по расчету между мной и моим Судьей, я должен быть человеком Христа, и Его арендатором, и подданным Его суда. Я уверен, что страдание за Христа не могло бы быть перенесено иначе; но я даю руку и веру всем, кто хотел бы страдать за Христа, что с ними будут хорошо обращаться, и они преуспеют на том же пути, на котором я нашел крест легким и необременительным.

Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 8 июля 1637 г.

CCXVII.— Александру Гордону из Гарлоха.

[Александр Гордон был владельцем Гарлоха, поместья, расположенного в Келлсе, примерно в пяти милях к северо-западу от Нью-Галлоуэя. Его часто искажают как «Гаррох». Он был братом Роберта Гордона из Нокбрекса, о котором упоминалось ранее. Он был горячим сторонником пресвитерианского дела в свое время. Ливингстон описывает его как «очень благодатного человека» и упоминает, что он присутствовал на частной встрече для молитвы и христианского общения с рядом «выдающихся христиан». Джон Гордон из Нокбрекса и его брат Роберт, которые были публично казнены в 1666 году за участие в восстании на Пентлендских холмах, были внуками того, о ком идет речь в этой заметке. См. письмо LXV. Их судили за государственную измену и мятеж и приговорили к повешению на Кресте Эдинбурга 7 декабря того же года, их имущество конфисковали, тела впоследствии расчленили, а головы выставили на воротах Керкубри. Еще восемь человек были в то же время осуждены; и руки всех десяти (потому что они с поднятыми руками возобновили Ковенант в Ланарке перед сражением) должны были быть отрублены и отправлены в тот город, чтобы быть закрепленными на вершине тюрьмы. Этот приговор был исполнен во всех его частях. Дело всех пострадавших, но особенно Гордонов, которые, как сообщает нам Водро, «были юношами сияющего благочестия, хорошего образования и способностей», вызвало большое сочувствие. Когда их сбросили с лестницы, два брата заключили друг друга в объятия и в этом нежном объятии претерпели муки смерти. «Они были прекрасны и приятны в своей жизни, и в смерти своей не разлучились».

Ливингстон в начале своего «Исторического повествования о своей жизни» упоминает собрания, которые он обычно проводил в Эрдсе (где одно время жил Гордон из Эрлстона) и в Гарлохе, или, как это напечатано в разных изданиях, Гэрлех или Гарлех. Гордон из Гарлоха был горячим другом истины. Гордон, «переводчик Тацита», был потомком этой семьи.]

(СВОБОДНАЯ БЛАГОДАТЬ, НАХОДЯЩАЯ СВОИ МАТЕРИАЛЫ В НАС.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Если бы Христос был таким, как я, что время могло бы воздействовать на Него, чтобы изменить Его, или что завтрашний день мог бы принести Ему новый день или принести Ему новый ум, как для меня это новый день, я не смог бы хранить дом или завет с Ним. Но я нахожу, что Христос есть Христос, и что Он далеко, далеко, даже на высоту бесконечных небес выше людей; и в этом все наше счастье. Грешники могут делать лишь раны, чтобы Христос мог исцелить их; и делать долги, чтобы Он мог заплатить их; и делать падения, чтобы Он мог поднять их; и делать смерти, чтобы Он мог оживить их; и прясть и рыть ады для самих себя, чтобы Он мог искупить их. Теперь я буду благословлять Господа за то, что когда-либо существовала такая вещь, как свободная благодать Божья и свободный выкуп, данный за проданные души: только, увы! виновность заставляет меня стыдиться обращаться ко Христу и считать гордостью с моей стороны протягивать свою нечистую и иссохшую руку такому Спасителю. Но ни стыд, ни гордость для тонущего человека — плыть к скале, ни для потерпевшей кораблекрушение души — выброситься на берег Христа. Предположим, я виновен, я не могу, я не должен проходить мимо Христа. Мы принимаем за благо ту гордость, а именно, что нищие просят у богатых; а кто так беден, как мы? и кто так богат, как Тот, кто продает чистое золото (Откр. 3:18). Я вижу, значит, что для нас лучше всего (пусть виновность оправдывается, как хочет), чтобы у нас не было иного средства под покровом небес, кроме как вползти смиренно и покорно с нашими нуждами ко Христу. У меня также есть причина дать Его кресту доброе имя и отзыв. О, как достоин Христос моего никчемного и легкого страдания! и как Он заслужил от моих рук, чтобы ради Его чести и славы я подставил свою спину под семь адских мук в одной, если Он призовет меня к этому! Но, увы! моя душа подобна кораблю, севшему на мель из-за мелководья. Я на мели, и моя любовь на мели, и я не нахожу, как снова спустить ее на воду. Она так холодна и мертва, что я не вижу, как довести ее до пламени. Увы, увы встрече, которую моя любовь устроила Христу. Горе, горе мне! У меня есть возлюбленный Христос, и все же мне не хватает любви к Нему! У меня есть прекрасный и желанный Господь, который достоин любви и который просит моей любви и сердца, а мне нечего дать Ему! Дорогой брат, войди глубже во Христа и увидь новое сокровище в Нем. Войди, и посмотри вниз, и увидь чудо ангелов, и чудо любви, сладости, величия и превосходства небес и земли в Нем.

Я не забываю вас; молитесь за меня, чтобы Господу нашему было угодно послать меня среди вас снова, нагруженным и полным Христа.

Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCXVIII.— Джону Беллу, старейшине.

[На церковном кладбище Анвота есть надгробие человеку с таким именем, который умер мучеником и жил в Уайтсайде. Этот человек мог быть его родственником. Его имя фигурирует в петиции старейшин и прихожан Анвота, представленной Комиссии Генеральной Ассамблеи против смещения Резерфорда с того прихода, когда поступали прошения из Сент-Эндрюса и Эдинбурга соответственно, чтобы получить его. Он обозначен как «Джон Белл из Хентона» (Мюррей, «Жизнь Резерфорда», стр. 356). Резерфорд здесь напоминает ему, что «старость пришла к нему». Однако он, по-видимому, прожил много лет после этого; ибо еще 13 января 1657 года Мэрион Белл была признана «наследницей Джона Белла из Хентона, ее деда», который, вероятно, был корреспондентом Резерфорда. В тот же день она была признана наследницей «Джеймса Белла из Кэмпбеллтауна в (приходе Туинхолм), ее деда»; и «Джона Белла из Кэмпбеллтауна, ее отца». Хентон — это небольшой участок земли, близко к школьному зданию в Лаггане, когда вы идете к морскому берегу от Ардвелла к Керкдейлу. Когда-то это была отдельная собственность. До того, как старая церковь Анвота была снесена (см. Мюррей, «Жизнь Резерфорда»), там стояло сиденье или скамья, на которой были вырезаны буквы «J. B.» и дата «1631», которые, как полагают, принадлежали этому же человеку. И (хотя его мученичество произошло после того, как Резерфорд отошел к покою) может быть интересно здесь заметить, что предок мученика, Джон Белл из Уайтсайда, в Анвоте, был связан с этой семьей. Уайтсайд находится в полумиле к северо-востоку от Свидетелей Резерфорда на Скайберн-роуд. Руины дома, где останавливался Белл, указываются в полумиле от современной фермы; и почти в русле ручья. Рядом со старой руиной есть пещера, где он умер. Мать мученика также была внучкой «доброй жены из Ардвелла» (см. письмо CI.). Его могила (обновленная несколько лет назад) — это плоский камень возле западного конца старой церкви, с датой 1685.

"This monument shall tell posterity

That blessed Bell of Whiteside here doth lie;

Who at command of bloody Lag was shot,

A murder strange which should not be forgot.

Douglas of Morton did him quarters give,

Yet cruel Lag would not let him survive.

This martyr sought some time to recommend

His soul to God, before his days did end:

The tyrant said, 'What, Devil? Ye've prayed eneuch

These long seven years on mountain and in cleugh.'

So instantly caused him, with other four,

Be shot to death upon Kirkconnel Moor.

So thus did end the lives of these dear saints

For their adhering to the Covenants."

На стене есть старая плита, которая содержит то, что кажется общим девизом для кладбища Беллов.]

(ОПАСНОСТЬ ДОВЕРИЯ ИМЕНИ — ОБРАЩЕНИЕ НЕ ПОВЕРХНОСТНАЯ РАБОТА — УВЕЩЕВАНИЕ УДОСТОВЕРИТЬСЯ.)

МОЙ ОЧЕНЬ ЛЮБЯЩИЙ ДРУГ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я очень часто и долго ждал вашего письма; но если вы здоровы душой и телом, я менее обеспокоен.

Я умоляю вас, во Господе Иисусе, помышлять о своей стране горней; и теперь, когда старость (сумерки, идущие перед тьмой могилы, и низкое склонение вашего солнца перед вашей ночью) пришла к вам, посоветуйтесь со Христом, прежде чем ступите ногой на корабль и повернетесь спиной к этой жизни. Многие обмануты тем, что они свободны от скандальных и вопиющих мерзостей; но дерево, которое не приносит доброго плода, предназначено для огня. Человек, который не рожден свыше, не может войти в Царство Божие. Обычная честность не приведет людей на небо. Увы! что люди должны думать, будто они когда-либо встречались со Христом, если у них никогда не было больной ночи из-за ужасов Божьих в их душах, или скорбящего сердца о грехе! Я знаю, что Господь дал вам свет и знание Его воли; но это не все, и это не сделает вашего дела. Я желаю вам пробужденной души, и чтобы вы не обманывали себя в вопросе вашего спасения. Мой дорогой брат, обыщите себя свечой Божьей и испытайте, есть ли в вас жизнь Божья и Христова. Спасение не брошено к дверям каждого человека. Многие перевозятся через море и сушу в далекую страну на корабле, в то время как они спят большую часть пути; но люди не высаживаются на небесах спящими. Праведные едва спасаются; и многие бегут так же быстро, как вы или я, но упускают приз и венец. Бог пошли мне спасение и спаси меня от разочарования, и я не ищу большего. Люди думают, что это лишь шаг или ступень на небо; но когда так мало спасается (даже из числа «как песок морской — лишь горсть и остаток», как говорит слово Божье), какая у нас причина встряхнуться и спросить нашу бедную душу: «Куда ты идешь? где ты будешь ночевать? где твои грамоты и записи твоего небесного наследства?» Я знал человека, который повернул ключ в двери и запер ее. Многие люди перепрыгивают, как они думают, и впрыгивают. О, смотрите! смотрите, чтобы вы не дали своему спасению неверный ход и не подумали, что все хорошо, и не оставили свою душу свободной и неопределенной. Смотрите на свое здание и на свой краеугольный камень, и какие знаки Христа есть в вас, и поставьте этот мир за свою спину. Время, теперь, вечером, прекратить вашу обычную работу, и самое время узнать о вашем ночлеге ночью. Это ваше спасение находится в зависимости; и это великое и весомое дело, хотя многие легкомысленно относятся к этому вопросу.

Теперь, Господь да укрепит вас Своей благодатью совершить это.

Ваш законный и любящий пастор,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCXIX.— Г-ну Джону Роу.

[Джон Роу, служитель Карнока, был, вероятно, тем человеком, которому адресовано это письмо. Это не мог быть его сын, с тем же именем, который впоследствии стал служителем церкви Св. Николая в Абердине и директором Королевского колледжа; ибо он в это время был учителем грамматической школы Перта и не готовился к служению до свержения прелатства в 1638 году. Джон Роу из Карнока, третий сын Джона Роу (служителя Перта, выдающегося реформатора и соратника Нокса), родился в Перте около конца 1568 года. Он был рукоположен в служители Карнока в конце 1592 года, где трудился с большим усердием и успехом. Он выступал против Пертских статей и введения прелатства с бескомпромиссным рвением. Он является автором «Истории Кирка Шотландии», которая была напечатана Обществом Водро. Он умер 26 июня 1646 года в возрасте семидесяти восьми лет.]

(КРЕСТЫ ХРИСТОВЫ ЛУЧШЕ РАДОСТЕЙ МИРА — ХРИСТОС ВОЗВЕЛИЧЕН.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я получил ваше. Я благословляю Его высокое и великое имя, что я люблю своего сладкого Господина по-прежнему, чем дольше, тем больше; вид Его креста более внушителен, чем тяжесть его. Я думаю, что худшие вещи Христа, даже Его поношения и Его крест (когда я смотрю на них не затуманенными глазами), гораздо предпочтительнее смеха и изъеденных червями радостей моих противников. О, если бы они были такими, как я, за исключением моих оков! Мой свидетель на небесах, что мое служение, после Христа, дороже мне всего; но я кладу его к ногам Христа, ради Его славы и Его чести как верховного Законодателя, что дороже мне.

Мой дорогой брат, если вы примете свидетельство бедного узника Христова, который не смеет теперь притворяться ради мира, я верю твердо и ожидаю благодарности от Князя царей земных за мои бедные риски (такие, какие они есть) ради Его славного дела, Которого я никогда не смогу достаточно восхвалить за Его переполняющую любовь к моей печальной душе с тех пор, как я пришел сюда. О, если бы я мог возвысить Его и прославить! Я не ищу большего, как вершину и корень моих желаний, чем чтобы Христос мог сотворить славу Себе и назидание для слабых (Фил. 1:14) из моих страданий. Я желаю, чтобы вы помогли мне и молиться, и славить.

Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, July 8, 1637.

CCXX.— Моему лорду Крейгхоллу.

(ДОЛГ БЫТЬ РАСПУТАННЫМ ОТ ХРИСТА — ПОЗОРИЩНЫЕ УСТУПКИ.)

МОЙ ЛОРД, — Я убеждаю себя, что, несмотря на величие этого искушения, вы не позволите Христу остаться без свидетеля от вас, чтобы исповедовать Его перед этим злым поколением. И если вы посоветуетесь с Божьей истиной (совершенным заветом Христа, который запрещает все человеческие добавления к Его поклонению), и с истинно учеными, и со всеми освященными в этой земле, и с тем увещевателем внутри вас (который не преминет выступить против вас, в Божье время, если вы не будете сейчас тверды и непоколебимы ради Христа), я надеюсь тогда, что ваша светлость проявит себя как человек мужества ради Христа и откажется преклонить колено суеверно и идолопоклоннически перед деревом или камнем, или любым творением вообще. Я убеждаю себя, что когда вы будете прощаться с этим миром, вы будете думать, что это Божья истина, которую я сейчас пишу.

Некоторые боятся, что ваша светлость обязались перед его Величеством обещанием удовлетворить его желание. Если это так, мой дорогой и достойный лорд, послушайте меня ради блага вашей души. Подумайте о том, чтобы доплыть до берега после этого кораблекрушения, и будьте любезны написать свое смиренное извинение его Величеству; может быть, Бог даст вам благоволение в его глазах. Как бы то ни было, далеко от вас думать, что обещание, данное из слабости и вырванное страхом перед королем, должно обязать вас причинить зло вашему Господу Иисусу. Но что касается меня, я не верю этому сообщению, но я верю, что вы окажетесь верны Христу. Его благодати я рекомендую вас.

Вашей светлости, во всяком послушании во Христе,

С. Р.

Aberdeen, July 8, 1637.

CCXXI.— Для Мэрион Макнот.

(ЕЕ МОЛИТВЫ ЗА ШОТЛАНДИЮ НЕ ЗАБЫТЫ.)

ДОСТОЙНАЯ И ДРАЖАЙШАЯ В ГОСПОДЕ, — Я радуюсь, что вы являетесь участницей страданий Христовых. Не слабейте, держите дыхание, верьте; хотя люди, и муж, и друзья оказываются слабыми, все же ваша сила не оскудевает. Это не гордость для тонущего человека — ухватиться за скалу. Это ваша слава — ухватиться за вашу Скалу. О, женщина, горячо любимая! Я свидетельствую и подтверждаю это в моем Господе, что молитвы, которые вы посылали на небо все эти минувшие годы, взошли пред Господом и не будут забыты. Что именно произойдет, я не могу сказать; но я знаю, что, как жив Господь, эти вопли низведут милость. Я приказываю вам и тем людям с вами идти вперед без слабости или страха, и по-прежнему верить, и не принимать отказа. Если вы оставите это, поле проиграно; если вы продолжите, наши враги будут шатающейся стеной и клонящимся забором. Я пишу это (и храните это письмо), полное, полное запустение будет для ваших противников и для ненавистников Девы-дочери Шотландии. Невеста еще будет петь, как в дни своей юности. Спасение будет ее стенами и оплотами. Сухое оливковое дерево снова расцветет, и сухие мертвые кости оживут; ибо Господь будет пророчествовать сухим костям, и Дух сойдет на них, и мы будем жить.

Я радуюсь, услышав о Джоне Карсоне! Я не забуду его. Помните меня перед Гризель и Джин Браун. Ваш муж сделал меня тяжелым; но будьте мужественны в Господе. Я посылаю благословения Сэмюэлю и Уильяму. Покажите им, что я хочу, чтобы они искали Бога в своей юности.

Благодать ваша.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, July 8, 1637.

CCXXII.— Моей леди Калросс. [Письмо LXII.]

(ПУТЬ ХРИСТА ПОКАЗЫВАТЬ СЕБЯ — ЛУЧШИЙ — ЧТО ПОДХОДИТ ДЛЯ НЕГО — НЕНАСЫТНОЕ ТОМЛЕНИЕ ПО НЕМ — ДОМАШНИЕ ДЕЛА.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я очень освежен вашим письмом, теперь наконец пришедшим ко мне. Я нахожу, что Господь мой Иисус приходит не тем точным путем, которого я ждал для Него; у Него есть Свои собственные врата. О, как высоки Его пути над моими путями! Я вижу лишь немногое от Него. Лучше не пытаться учить Его уроку, но дать Ему абсолютно Его собственную волю, в приходе, уходе, отливе, приливе и в манере Его благодатного действия. Мне не нужно ничего, кроме бремени любви Христовой на спине. Я прошел бы через ад и гущу проклятых дьяволов, чтобы иметь сердечный пир любви Христовой; ибо Он сковал меня Своей любовью, и убежал, и оставил меня закованным человеком.

Горе мне, что я был так свободен, опрометчив, тщеславен и безблагодатен в своих неверующих мыслях о любви Христовой! Но что может душа, находящаяся в состоянии не-вступления (когда мои права были заложены и потеряны), сделать иное, кроме как составить ложный иск против любви Христовой! Я знаю, что вы сами, госпожа, и многие другие будете свидетелями против меня, если я не покаюсь в своем неверии; ибо я искал товаров Папы, некой платы за Благодать внутри себя самого. Я не научился, как должен был, вложить свой капитал и все свое сокровище в руку Христа; но я хотел бы иметь капитал свой собственный; и прежде чем я осознал, я брал плату, чтобы быть адвокатом Закона, чтобы искать оправдания делами. Я забыл, что благодать — это единственный венок, который носят на небесах на головах прославленных. И теперь я наполовину радуюсь, что у меня есть болезнь, над которой Христос может работать. Раз уж у меня должны быть раны, хорошо моей душе, у меня есть дневная работа для моего Врача, Христа. Я надеюсь дать Христу Его собственное призвание: Ему вполне подобает исцелять болезни.

Мои отливы очень низки, и прилив далеко ушел, когда мой Возлюбленный уходит; и тогда я кричу: «О, жестокость! выколоть единственный глаз бедного человека»; и это была моя радость после Христа, проповедовать моего Возлюбленного. Тогда я шумлю вокруг дома Христова, заглядывая по-чужому в Его окно и бросая свою любовь и свои желания через стену, пока Бог не пошлет лучшее. Я часто доволен, что мой счет лежит на небесах до дня моего отхода, при условии, что у меня была бы уверенность, что милость будет написана на обороте его. Я не заботился бы об ожидании; но когда я втягиваю усталую руку и пустую руку притом, для меня много значит держать свои мысли в порядке. Но я не найду пути для любви Христовой. Когда я сделал все, что мог, я хотел бы уступить Его потоку и грести со Христом, а не против Него. Но пока я живу, я вижу, что царство Христа во мне не будет мирным, так много мыслей во мне восстает против Его чести и царской власти. Поистине, я не выразил всей Его сладкой доброты ко мне. Я воздерживаюсь делать это, чтобы не быть сочтенным ищущим самого себя; но Его дыхание пахло порошками купца и нардом Царя. Я думаю, что я постигаю новые мысли о небесах, потому что карта и план небес, которые Он позволяет мне теперь видеть, так прекрасны и так сладки. Я уверен, что мы скупы и бережливы в прошении. Я поистине сужу, что мы не знаем, как много можно получить в этой жизни; есть еще что-то за всем, что мы видим, на что прошение могло бы пролить свет. О, если бы моя любовная болезнь поставила меня на дело, когда весь мир найден спящим, кричать и стучать! Но правда в том, что с тех пор, как я пришел сюда, я удивлялся, что после моей неотступности иметь полноту любви Христовой, я не получил реального знака, но пришел от Него, крича: «Голод! голод!» Я думаю, что Христос позволяет мне видеть пищу в моей крайности голода и не дает мне ничего из нее. Когда я близко к яблоку, Он отдергивает руку и уходит, чтобы заставить меня следовать; и снова, когда я на расстоянии вытянутой руки от яблока, Он делает новый рывок к воротам, и я должен искать Его заново. Он, кажется, не жалеет моего изнывания и падения в обморок от любви к Нему. Я осмеливаюсь иногда отдать свой голод Ему на суд, не купил бы я Его ценой тысячи лет в самой жаркой печи в аду, лишь бы я мог наслаждаться Им. Но мой голод питается нуждой и отсутствием. Я голодаю, и у меня нет; но мое утешение — лежать и ждать, и вложить свою бедную душу и свои страдания в руку Христа. Пусть Он сделает что угодно из меня, лишь бы Он был прославлен в моем спасении; ибо я знаю, что я создан для Него. О, если бы мой Господь мог достичь Своей собственной благодатной цели во мне! Я не буду в покое, пока я стою так далеко позади. О, если бы я был рядом с Ним и с Ним, чтобы эта бедная душа могла быть удовлетворена Им Самим!

Ваш зять, У. Г., теперь истинно почтен за дело своего Господа и Учителя. Когда Господь веет на Сионе, это хороший знак, что он — истинная ветвь виноградной лозы, что Господь начинает сначала обрабатывать его. Он силен в своем Господе, как он написал мне, и его жена — его ободритель, что должно заставить вас радоваться.

Что касается вашего сына, который является вашим горем, ваш Господь ждал вас и меня, пока мы не созрели, и привел нас. Это ваша часть — молиться и ждать Его. Когда он созреет, о нем будут просить. Кто может приказать ветру нашего Господа дуть? Я знаю, что это будет к вашему благу в конце концов. Это одна из ваших вод к небесам, вы не могли обойти ее; их осталось меньше. Я помню вас и его, и ваших, насколько я могу; но, увы! мне верят, что я что-то значу, а я — ничто, кроме пустой тростинки. Нужды — мое лучшее богатство, потому что я имею их восполненными Христом.

Помните мою дражайшую любовь вашему брату. Я знаю, что он ходатайствует перед своей матерью-блудницей за ее отступничество. Я знаю также, что вы добры к моей достойной леди Кенмур, женщине, возлюбленной Господом, которая была очень внимательна к моим оковам. Господь да даст ей и ее ребенку найти милость в день Христов! Великие люди сухи и холодны в делании для меня; звон цепей ради Христа пугает их: но пусть мой Господь сокрушит всех моих идолов, я все же буду благословлять Его. Я обязан моему лорду Лорну: я желаю ему милости.

Помните мои оковы с хвалой; и молитесь за меня, чтобы мой Господь мог заквасить север моими оковами и страданиями.

Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCXXIII.— Александру Гордону из Нокгрея.

(СОСТОЯНИЕ ЦЕРКВИ — ВЕРУЮЩИЕ, ОЧИЩЕННЫЕ СКОРБЬЮ — БЕЗУМИЕ ИСКАТЬ РАДОСТИ В ОБРЕЧЕННОМ МИРЕ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Нет вопроса, что у нашей матери-церкви есть Отец, и что она не умрет без наследника: ее враги не сделают гору Сион своим наследием. Мы видим, что куда бы ни шли враги Сиона, предположим, они роют много миль под землей, все же Господь наш находит их: и у Него есть отмщение, отложенное в запас для них, и бедный и нуждающийся не всегда будет забыт. Наша надежда увядала и сохла, и человек говорил: «Что Бог может сотворить из старых сухих костей этого погребенного кирка?» Прелаты и их последователи были могилой над нами. Похоже, что Господь наш собирается открыть наши могилы и намеревается заставить двух Своих убиенных свидетелей воскреснуть на третий день. О, как долго жду я услышать, как наш плачущий Господь Иисус снова поет, и торжествует, и радуется, и делит добычу!

Я нахожу трудным делом верить, когда ход провидения идет наперекор нашей вере, и когда затуманенные души в темную ночь не могут отличить восток от запада, и наш морской компас, кажется, подводит нас. Каждый человек — верующий при дневном свете: прекрасный день, кажется, сделан весь из веры и надежды. Какое испытание золота — подержать его немного над огнем! но сохранить золото идеально желтого цвета посреди пламени, и быть переливаемым из сосуда в сосуд, и все же заставить нашу печь звучать, и говорить, и взывать хвалу Господу — это другое дело. Я знаю, что Господь мой создал меня не для огня, хотя Он приспособил меня в некоторой мере для огня. Я благословляю Его высокое имя, что я не становлюсь бледнее, и я не потерял цвет золота; и что Его огонь сделал меня несколько тоньше, и что Господь мой может влить меня в любой сосуд, какой пожелает. За небольшое пари я могу справедливо оставить свою долю смеха этого мира, и покончить со временем, и порвать с удовольствиями этого мира.

Я знаю человека, который удивлялся, видя кого-либо в этой жизни смеющимся или развлекающимся. Поистине, Господь наш ищет этого от нас, как и любого ликования в нынешних погибающих вещах. Я вижу превыше всего, что мы можем сесть, и сложить ноги и руки, и растянуться на Христе, и смеяться над перьями, за которыми дети гоняются здесь. Ибо я думаю, что люди этого мира подобны детям в опасный шторм в море, которые играют и забавляются с белой пеной волн его, приходящей, чтобы потопить и утопить их; так и люди забавляются глупыми играми с белыми удовольствиями штормового мира, которые потопят их. Но, увы! что нам делать с их играми, которые они устраивают? Если Соломон сказал о смехе, что это безумие, что мы можем сказать о смехе и развлечениях этого мира с золотом и серебром, и почестями, и двором, и широкими большими завоеваниями, кроме того, что они — бедные души, в разгаре и ярости лихорадки, сошедшие с ума? Тогда соломинка, фига, для всех сотворенных развлечений и ликования вне Христа! Нет, я думаю, что этот мир, в своем расцвете и совершенстве, когда он дошел до вершины своего превосходства и до цветения, мог бы быть куплен за полпенни; и что он едва ли весил бы стоимость глотка воды. Нет ничего лучше, чем почитать его нашим распятым идолом (то есть мертвым и убитым), как Павел (Гал. 6:14). Тогда пусть удовольствия будут распяты, и богатства будут распяты, и двор и почесть будут распяты. И поскольку апостол говорит, что мир распят для него, мы можем предать этот мир приговору повешенного человека и виселице: и кто даст много за повешенного человека? так же мало мы должны давать за повешенный и распятый мир. И все же, какой сладкий запах имеет эта мертвая падаль для многих глупцов в мире! и сколько ухажеров и поклонников находит эта повешенная падаль! Глупцы снимают ее с виселицы и спорят за нее. О, когда мы научимся быть умерщвленными людьми и насытиться теми вещами, которые имеют лишь свой короткий летний квартал этой жизни! Если бы мы видели дом нашего Отца и тот великий и прекрасный город, Новый Иерусалим, который находится выше солнца и луны, мы бы кричали, чтобы оказаться за водой и быть перенесенными в руках Христа из этой заемной тюрьмы.

Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCXXIV.— Фулвуду, младшему.

[Уильям Семпл из Фулвуда, в приходе Хьюстон, близ Килмалколма, в Ренфрушире, вероятно, был связан с Семплом из Бельтриса, в приходе Лохвиннох.]

(СУЕТНОСТЬ МИРА В СВЕТЕ СМЕРТИ И ХРИСТА — НЫНЕШНЯЯ ИСТИНА — ПРИШЕСТВИЕ ХРИСТА.)

ВЕЛИКОПОЧИТАЕМЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — По сообщению этого достойного подателя о вас, я подумал, что хорошо сказать слово вам. Достаточно для знакомства, что мы — одно во Христе.

Мое искреннее желание к вам — чтобы вы, в страхе Божьем, сравнили ваш дюйм и пядь времени с необъятной вечностью, и ваши мысли об этом теперь прекрасном, цветущем и зеленом мире с мыслями, которые вы будете иметь о нем, когда тление и черви устроят свой дом в ваших глазницах, и съедят вашу плоть, и сделают это тело сухими костями. Если вы так сделаете, я знаю тогда, что ваш свет суетности этого мира будет более ясным, чем сейчас он есть; и я убежден, что вы тогда подумаете, что над трудами людей ради этого глиняного идола нужно смеяться. Поэтому подойдите ближе и взгляните на ту прозрачную красоту, которая есть во Христе, которая заняла бы любовь десяти тысяч миллионов миров и ангелов и держала бы их всех в работе. Поистине, я огорчен, что люди не хотят тратить всю свою любовь на того царственного и княжеского Возлюбленного, того высокого и возвышенного; ибо проклята любовь, которая бежит иным путем, нежели на Него. Что касается меня, если бы у меня было десять любовей и десять душ, о, как рад я был бы, если бы Он ворвался в меня и завладел ими всеми! Горе, горе мне, что Он и я так далеко друг от друга! Я надеюсь, мы будем в одной стране и одном доме вместе. Поистине, боль любовной болезни по Иисусу заставляет меня думать, что это долго, долго, долго до рассвета того дня. О, если бы Он сократил годы, и месяцы, и часы, и перепрыгнул время, чтобы мы могли встретиться!

И что касается этой истины, сэр, которую вы исповедуете, я свидетельствую перед миром людей и ангелов, что это путь, и единственный путь к нашему отечеству; остальные — окольные тропы; и что то, за что я страдаю, есть зеница ока Христова, даже Его честь как Законодателя и Царя Его церкви. Я считаю смерть слишком малой ценой, прежде чем я отрекусь от этого. Не делайте, сэр, умоляю вас во Господе, двор Христов беднее, отступая от Него (он и так уже слишком беден); ибо я осмеливаюсь заложить свое небо за то, что Он выиграет Свое дело, а глупцы, которые спорят против Него, проиграют пари, коим является их доля спасения, если только они не будут лучше следить за своими путями. Сэр, даровая благодать, за которую мы не платим, есть драгоценность, которую наш Господь дает немногим. Стойте твердо в надежде, к которой вы призваны. Наш Господин разорвет облака, вскоре явится нам, прояснит наше дело и выведет всех нас в наших черных и белых одеждах. Чистые, чистые одежды в очах Жениха имеют великую ценность. Шагните через эту пядь земной славы в новый мир благодати нашего Господа, и вы будете смеяться над перьями, за которыми дети гоняются в воздухе. Я поистине сужу, что этот постоялый двор, в котором люди строят свои гнезда, не стоит и глотка холодной воды. Это дождливый и дымный дом: лучше нам выйти из него, дабы мы не задохнулись от его дыма. О, если бы мои противники знали, как сладостны мои воздыхания о Христе и что значит для грешника склонить голову на грудь Христа и быть с головой погруженным в любовь Христову! Увы, я не могу заставить бумагу выразить ее высоту, ширину и глубину! У меня нет весов, чтобы взвесить достоинство моего Господа Иисуса. Небо, десять небес не стали бы чашей весов, чтобы взвесить Его. Я должен перестать славить Его. Ангелы видят лишь малую часть Его. О, если бы Тот Прекрасный снял маску со Своего прекрасного лица, чтобы я мог увидеть Его! Поцелуй Его сквозь маску — это полнеба. О день, рассветай! О время, беги быстрее! О Жених, спеши, спеши скорее, чтобы мы могли встретиться! О небеса, расколитесь надвое, чтобы это светлое лицо и глава могли явиться сквозь облака! О, если бы нива созрела и этот мир был приготовлен для Его серпа! Сэр, будьте добры помнить об узах узника. Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, July 10, 1637.

CCXXV. — Своим прихожанам.

(ПРОТЕСТАЦИЯ ЗАБОТЫ О ИХ ДУШАХ И СЛАВЕ БОЖИЕЙ — РАДОСТЬ О СВОЕМ СЛУЖЕНИИ И О СВОЕМ ГОСПОДЕ — УСИЛИЯ РАДИ ИХ ДУШ — ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ ПРОТИВ ЗАБЛУЖДЕНИЙ ДНЯ — ГРОЗНЫЕ СЛОВА ОТСТУПНИКУ — ГЛУБОКОЕ ВОСХИЩЕНИЕ ХРИСТОМ — ГРОМКИЙ ПРИЗЫВ КО ВСЕМ.)

ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ И ЖДАННЫЕ В ГОСПОДЕ, венец мой и радость моя в день Христов, — благодать вам и мир от Бога, Отца нашего, и от Господа Иисуса Христа.

Я чрезвычайно жажду знать, состоялся ли тот часто упоминаемый союз между вами и Христом и продолжаете ли вы познавать Господа. Мои дневные и ночные мысли — о вас: пока вы спите, я боюсь за ваши души, что они сошли со скалы. После моего Господа Иисуса и этой падшей Кирк, вы имеете наибольшую долю моей скорби, а также моей радости; вы — предмет слез, забот, страха и ежедневных молитв угнетенного узника Христова. Как я в узах за моего Высокого и Возвышенного, моего Царственного и Княжеского Господина, моего Господа Иисуса, так я в узах и за вас. Ибо я мог бы спать в своем теплом гнезде, держать в объятиях тучный мир, и веревки моего шатра были бы закреплены крепче; я мог бы петь евангелие покоя своей душе и вам некоторое время вместе с моими братьями, сыновьями моей матери, которые гневались на меня и изгнали меня из виноградника; если бы я хотел быть сломленным и вовлеченным в то, чтобы замарать вас, стадо Господне, и заставить вас есть пастбища, попранные ногами людей, и пить грязные и мутные воды. Но поистине Всемогущий был для меня ужасом, и страх Его приводил меня в трепет. О мой Господь, суди, не дорого ли мне мое служение, но не так дорого, как Христос, мой Господь! Бог знает, какие печальные и тяжелые субботы я проводил с тех пор, как сложил у ног моего Господина два моих пастырских жезла. Я часто говорил, как написано: «Враги мои без всякой причины преследовали меня, как птицу; отрезали жизнь мою в яме и забросали меня камнями» (Плач. 3:52, 53). Ибо, после Христа, у меня была лишь одна радость, зеница ока моих восторгов — проповедовать Христа, моего Господа; и они насильственно отняли это у меня. Это было для меня как единственный глаз бедняка; и они выкололи этот глаз и погасили мой свет в наследии Господнем. Но мой взор устремлен к Господу: я знаю, что увижу спасение Божие и что надежда моя не будет забыта навсегда. И моей скорби не будет хватать ничего, чтобы завершиться и заставить меня сказать: «Какая мне польза жить?», если вы последуете за голосом чужого, того, кто входит в овчий двор не через Христа-дверь, но влезает иным путем. Если человек строит свое сено и солому на золотом основании, Христе Иисусе (уже положенном среди вас), и вы следуете за ним, уверяю вас, дело человека сгорит и никогда не устоит перед огнем Божьим: и вы, и он будете в опасности вечного горения, если не покаетесь. О, если бы любая боль, любая скорбь, любая потеря, которую я могу претерпеть ради Христа и ради вас, была положена в залог, чтобы купить любовь Христову к вам! И если бы я мог положить свои дражайшие радости, после Христа, моего Господа, в брешь между вами и вечной погибелью! О, если бы у меня была бумага шириной с небо и землю, и чернила, как море и все реки и источники земли, и я был бы способен написать любовь, достоинство, превосходство, сладость и должные хвалы нашего дражайшего и прекраснейшего Возлюбленного! И если бы вы могли прочитать и понять это! Чего бы мне недоставало, если бы мое служение среди вас могло совершить брак между маленькой невестой в этих пределах и Женихом? О, каким богатым узником я был бы, если бы мог получить от моего Господа (перед Которым я стою за вас) спасение всех вас! О, какую добычу я получил бы, поймав вас в сеть Христову! О, тогда я забросил бы лески и сеть моего Господа с богатым уловом! О, тогда, хорошо потраченная больная грудь, и больная спина, и измученное тело в разговорах с вами рано и поздно! Мой свидетель на небесах; ваше небо было бы для меня двумя небесами, а спасение всех вас — как два спасения для меня. Я подписал бы приостановку и отсрочку моего неба на многие сотни лет (по благому усмотрению Божьему), если бы вы были в безопасности в горней обители, в доме Отца нашего, прежде меня. Я призываю небо и землю в свидетели против вас, я беру инструменты в руки того солнца и дневного света, что видели нас, и в руки дерева и стен той Кирк, если я не составил честный брачный контракт между вами и Христом, если я не ходил с предложениями между Женихом и вами, и ваша совесть не свидетельствовала вам, ваши уста не исповедовали, что было много прекрасных свиданий и встреч, устроенных между Христом и вами на праздниках причастия и по другим случаям? Были браслеты, драгоценности, кольца и любовные письма, посланные вам Женихом. Вам было сказано, какое прекрасное приданое вы должны иметь, и в каком доме ваш Муж и вы должны жить, и каково превосходство, сладость, мощь, сила, вечность и слава Его царства, чрезмерная глубина Его любви, Который искал Свою черную жену через боль, огонь, стыд, смерть и могилу, и переплыл соленое море ради нее, претерпев проклятие закона, и затем стал проклятием за вас; и вы тогда согласились и сказали: «Да, я принимаю Его». Я советую вам остерегаться новой и странной закваски человеческих измышлений, помимо и против слова Божьего, вопреки клятве этой Кирк, ныне приходящей среди вас. Я наставлял вас о суеверии и идолопоклонстве при преклонении колен в момент принятия Вечери Господней, и о крестном знамении при крещении, и о соблюдении человеческих дней без всякого повеления Христа, нашего совершенного Законодателя. Не поддерживайте стихарь, облачение месс-священника, одеяние жрецов Вааловых. Мерзкое поклонение алтарям из дерева идет на вас. Ненавидьте и берегите себя от идолов. Воздерживайтесь во всяком случае от слушания чтения новой безродной Книги Служб, полной грубых ересей, папистских и суеверных заблуждений, без всякого повеления Христа, ведущих к ниспровержению проповеди. Вы не обязаны повиноваться незаконным канонам; они беззаконны, богохульны и суеверны. Все церемонии, которые лежат в грязном чреве Антихриста, товары той великой матери блудниц, церкви Римской, должны быть отвергнуты. Вы видите, куда они ведут вас. Продолжайте пребывать в учении, которое вы получили. Вы слышали от меня весь совет Божий. Не пришивайте заплат к ризе Христовой. Примите Христа в Его лохмотьях и потерях, и как преследуемого людьми, и будьте довольны вздыхать и тяжело дышать, поднимаясь на гору с крестом Христовым на спине. Пусть меня сочтут лжепророком (а ваша совесть однажды говорила обратное), если ваш Господь Иисус не встанет на вашу сторону и не поддержит вас, и не поддержит ваше дело против ваших врагов.

Я слышал, и душа моя скорбит об этом, что с момента моего отъезда от вас многие среди вас отвернулись от доброго старого пути, снова к собачьей блевотине. Позвольте мне обратиться к этим людям. Не без особого Божьего указания первая фраза, которую когда-либо произносили мои уста перед вами, была та: «И сказал Иисус: на суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы» (Иоанна 9:39). Возможно ли, что наша первая встреча с вами будет тогда, когда мы оба предстанем перед грозным Судьей мира; и во имя и властью Сына Божьего, моего великого Царя и Господина, я пишу сими письмами повестки этим людям. Я арестовываю их души и тела до дня нашего явления. Их вечное проклятие подписано и запечатано на небесах собственноручной записью великого Судьи живых и мертвых; и я готов встать как проповедующий свидетель против таковых в лицо им в тот день и сказать «Аминь» их осуждению, если только они не покаются. Мщение Евангелия тяжелее, чем мщение Закона; проклятие и мщение Посредника — это двойное мщение; и это мщение — должная доля таких людей. И там я оставляю их как рабов, вечно и доколе они не покаются и не исправятся.

Вы были свидетелями того, как проводился день Господень, пока я был среди вас. О святотатственный грабитель дня Божьего, что ты ответишь Всемогущему, когда Он потребует у тебя назад столько суббот? Что сделает проклинающий, ругающийся и богохульник, когда его язык будет жариться в том широком и горящем озере огня и серы? И что сделает пьяница, когда язык, легкие и печень, кости и все остальное будут кипеть и жариться в мучительном огне? Он будет далеко от своих бочек с крепким напитком тогда; и в аду нет для него холодного колодца с водой. Какова будет участь нечестивца, алчного человека, угнетателя, обманщика, земного червя, который никогда не может насытить свое чрево глиной (Пс. 16:14), когда в день Христов золото и серебро должны лежать сожженными в пепле, и он должен явиться и ответить своему Судье, и оставить свое глиняное и никчемное небо? Горе, горе во веки веков превратному атеисту, у которого один бог и одна религия для лета, а другой бог и другая религия для зимы, и день веяния, когда Христос веет все, что на Его гумне: у которого есть совесть для каждой ярмарки и рынка, и душа его бежит на этих смазанных колесах: время, обычай, мир и повеление людей. О, если бы беспечный атеист и спящий человек, который отмахивается от всего словами: «Бог простит наших пастырей, если они ведут нас неверно, мы должны делать, как они велят», и кладет голову на грудь времени, и отдает свою совесть заместителю, и спит так, пока дым адского огня не полетит ему в горло и не заставит его вскочить со своего скорбного ложа! О, если бы такой человек проснулся! Многие горести ожидают чрезмерно позолоченного и покрытого золотом лицемера. Тяжкий приговор ожидает лжеца и белоязыкого льстеца; и летящий свиток Божьего страшного мщения, двадцать локтей в длину и десять локтей в ширину, который исходит от лица Божьего, войдет в дом и в душу того, кто крадет и ложно клянется именем Божьим (Зах. 5:2, 3). Я провозглашаю вечное горение, жарче пламени Содома, людям, которые кипят в грязных похотях блуда, прелюбодеяния, инцеста и тому подобных нечестий. Нет места, нет, ни на фут, для таких мерзких псов внутри чистого Иерусалима. Многие из вас откладывают все этим: «Бог простит нас, мы не знаем лучшего». Я обновляю свой старый ответ: Судья грядет в пылающем огне со всеми Своими могучими ангелами, чтобы воздать мщением всем тем, кто не знает Бога и не верует (2 Фес. 1:8). Я часто говорил вам, что беспечность погубит вас. Все люди говорят, что имеют веру: сколько сейчас мужчин и женщин, столько же святых на небесах. И все веруют (говорите вы); так что каждый грязный пес достаточно чист и достаточно хорош для чистого и нового Иерусалима наверху. У каждого человека есть обращение и новое рождение; но оно не пришло по-настоящему. У них никогда не было ни одной больной ночи из-за греха; обращение пришло к ним во сне. Одним словом, ад будет пуст в день суда, а небо — битком набито! Увы! Нелегко и не обычно веровать и быть спасенным. Многие должны будут в конце стоять у врат небесных (Луки 13:25). Когда они пойдут доставать свою веру, они достанут прекрасное ничто, или (как вы привыкли говорить) пустышку. О, плачевное разочарование! Я молю вас, я заклинаю вас именем Христа, совершите твердое дело Христа и спасения.

Я знаю, что среди вас есть некоторые верующие, и я пишу вам, о бедные сокрушенные сердцем верующие: все утешения Христа в Ветхом и Новом Заветах — ваши. О, какой у вас Отец и Муж! О, если бы у меня были перо, чернила и разум, чтобы написать о Нем! Пусть небо и земля будут слиты в массивное и чистое золото, оно не перевесит тысячной доли любви Христовой к душе, даже ко мне, бедному узнику. О, это массивная и чудесная любовь! Люди и ангелы! Объедините свою силу и мощь в одну, вы не сможете сдвинуть или уравновесить ее с земли. Десять тысяч миров, столько миров, сколько могут сосчитать ангелы, и затем, как новый мир ангелов может умножить, — все это не было бы чашей весов, чтобы взвесить превосходство, сладость и любовь Христову. Положите десять земель в одну, и пусть роза вырастет больше, чем десять целых земель, или целых миров, о, какая красота была бы в ней, и какой аромат она бы источала! Но одно дуновение дыхания той прекраснейшей Розы во всем Божьем раю, даже Христа Иисуса, нашего Господа, один взгляд того прекраснейшего лица был бы бесконечно выше по красоте и аромату всей вообразимой и сотворенной славы. Я удивляюсь, что люди могут обходиться без Христа. Я счел бы себя благословенным, если бы мог сделать открытое провозглашение и собрать весь мир, живущий на земле, иудеев и язычников, и всех, кто родится до трубного гласа последней трубы, чтобы они собрались вокруг Христа и стояли, глядя, удивляясь, восхищаясь и поклоняясь Его красоте и сладости. Ибо Его огонь жарче любого другого огня, Его любовь слаще обычной любви, Его красота превосходит всякую другую красоту. Когда мне тяжело и грустно, один Его взгляд любви принес бы мне много пользы в мире. О, если бы вы полюбили Его, как был бы я благословен! Как рада была бы моя душа помочь вам полюбить Его! Но все мы вместе не смогли бы полюбить Его достаточно. Он — Сын любви Отца и восторг Божий; любовь Отца вся почивает на Нем. О, если бы все человечество взяло всю свою любовь и возложило ее на Него! Пригласите Его и возьмите Его домой в свои дома, в упражнении молитвы утром и вечером, как я часто желал вам; особенно сейчас, пусть Он не останется без ночлега в ваших домах и не лежит в полях, когда Он изгнан из кафедр и Кирк. Если вы будете довольны взять небо силой и встречным ветром ради Христа и Его креста, я здесь один, кто имеет некоторое испытание креста Христова, и я могу сказать, что Христос всегда был добр ко мне, но Он превосходит Самого Себя (если я могу так выразиться) в доброте, пока я страдаю за Него. Даю вам слово: крест Христов не так плох, как его называют; он сладок, легок и утешителен. Я не променял бы посещения любви и само дыхание уст Христовых, когда Он целует, и восхитительные улыбки и любовные объятия моего Господа во время моих страданий за Него на гору золота, или на все почести, двор и величие бархатных церковников. Христос имеет ярмо и сердце моей любви. «Я принадлежу Возлюбленному моему, а Возлюбленный мой — мне».

О, если бы вы все были обручены со Христом! О мои возлюбленные в Господе, я хотел бы, чтобы я мог изменить свой голос и иметь язык, настроенный руками моего Господа, и иметь искусство говорить о Христе, чтобы я мог указать вам на достоинство, и высоту, и величие, и превосходство того прекраснейшего и прославленного Жениха! Я умоляю вас милосердием Господним, вздохами, слезами и сердечной кровью нашего Господа Иисуса, спасением ваших бедных и драгоценных душ, поднимитесь на гору, чтобы вы и я могли встретиться перед престолом Агнца среди собрания первенцев. Господь дарует, чтобы это было местом встречи! Чтобы вы и я могли вместе протянуть руки, сорвать и съесть яблоки с древа жизни, и чтобы мы могли пить вместе из той чистой реки воды жизни, которая исходит от престола Божьего и Агнца. О, как мала ваша пядь и пядь дней здесь! Ваш дюйм времени меньше, чем когда вы и я расстались. Вечность, вечность грядет, спеша на крыльях; тогда все черное и белое каждого человека будет выведено на свет. О, как низки будут ваши мысли об этом прекраснокожем, но гнилом внутри яблоке, суетном, суетном, никчемном мире, когда черви сделают себе дома в ваших глазницах и съедят плоть с ваших щек, и сделают это тело грудой сухих костей! Не думайте, что обычный путь служения Богу, как делают соседи и другие, приведет вас на небо. Немногие, немногие спасены. Двор дьявола густ и многочислен; он имеет наибольшее число человечества в качестве своих вассалов. Я знаю, этот мир — лес терний на вашем пути к небу; но вы должны пройти через него. Познакомьтесь с Господом: держитесь крепко за Христа; слушайте только Его голос. Благословляйте Его имя; освящайте и храните святым Его день; соблюдайте новую заповедь: «Любите друг друга»; пусть Святой Дух обитает в ваших телах; и будьте чисты и святы. Не любите мир: не лгите, любите и следуйте истине: учитесь познавать Бога. Помните то, чему я учил вас; ибо Бог потребует отчета за это, когда я буду далеко от вас. Воздерживайтесь от всякого зла и всякого вида зла: следуйте добру тщательно, и ищите мира, и стремитесь к нему: чтите своего короля и молитесь за него. Поминайте меня перед Богом в ваших молитвах; я не могу забыть вас. Я часто говорил вам, пока был с вами, и теперь пишу снова: тяжел, печален и болезнен тот удар гнева Господня, который грядет на Шотландию. Горе, горе, горе этой земле-блуднице! ибо они возьмут чашу гнева Божьего из Его рук, и будут пить, и извергнут, и упадут, и не встанут снова. Входите, входите, входите скорее в свою крепость, вы, узники надежды, и спрячьтесь там, пока гнев Господень не пройдет! Не следуйте за пастырями этой земли, ибо солнце зашло над ними. Жив Господь, они ведут вас от Христа и от доброго старого пути. Но Господь сохранит святой город и заставит эту иссохшую Кирк снова расцвести, как роза, и поле, благословенное Господом.

Благодать Господа Иисуса Христа да будет со всеми вами. Молитвы и благословения узника Христова, в узах за Него и за вас, да будут со всеми вами. Аминь.

Ваш законный и любящий пастырь,

С. Р.

Aberdeen, July 13, 1637.

CCXXVI. — Леди Килконкухар.

[Леди Килконкухар, чья девичья фамилия была Хелен Мюррей, будучи третьей дочерью сэра Арчибальда Мюррея из Блэкбарони, была женой сэра Джона Карстерса из Килконкухара в графстве Файф. Ее мать, Маргарет Моул, была из семьи Панмур. Их младшая дочь, Бетия, в 1656 году вышла замуж за Томаса Ригга из Атерни. Дом Килконкухара (называемый людьми Киннюхер) находится недалеко от озера и деревни, с Эли недалеко с одной стороны и Балкаррасом с другой. Озеро с его лебедями, леса и море так близко делают его приятным местом.]

(ИНТЕРЕСЫ ДУШИ НАИБОЛЕЕ СРОЧНЫ — БЕЗУМИЕ МИРА — ХРИСТОС СОВЕРШЕННО ПРЕКРАСЕН — ЕГО ПЕРО НЕ МОЖЕТ ВЫРАЗИТЬ НЕИЗРЕЧЕННУЮ КРАСОТУ ХРИСТА.)

МИЛОСТИВАЯ ГОСУДАРНЯ, — Благодать, милость и мир вам. — Я рад слышать, что вы обратили свое лицо домой, к дому вашего Отца, теперь, когда так много людей ищут дома поближе. Но ваш Господь призывает вас к другой жизни и славе, нежели та, что можно найти здесь; и поэтому я советовал бы вам утвердить хартии и права, которые вы имеете на спасение. Вы пришли в эту жизнь по необходимому и важному делу — договориться со Христом о вашей драгоценной душе и ее вечном спасении. Это самое необходимое дело, которое у вас есть в этой жизни; а ваши другие дела помимо этого — лишь игрушки, перья, сны и фантазии. Это требует величайшей спешки и должно быть сделано в первую очередь. В Евангелии используются средства, чтобы приблизить встречу между Христом и вами. Если вы пренебрежете своей частью этого, это все равно что разорвать контракт на глазах у Христа и отказаться от союза, чтобы больше не было общения по этому делу. Я знаю, что другие возлюбленные, кроме Христа, ищут вас, и у вашей души много ухажеров; но я молю вас сделать свою душу чистой девой и позволить ей любить только одного. Христос один достоин всей любви вашей души, даже если бы ваша любовь была выше небес, глубже самых низких недр этой земли и шире этого мира. Многие, увы! слишком многие делают свою душу общей блудницей для каждого любовника, приходящего в дом. Брак со Христом убрал бы вашу любовь и ваше сердце с дороги, с пути и из поля зрения всех других незаконных претендентов; и тогда у вас есть готовый ответ для всех остальных: «Я уже обещана Христу; союз заключен, у моей души уже есть муж, и она не может иметь двух мужей». О, если бы мир только знал, какой аромат источают масти Христа, и как восхитительна Его красота (даже красота прекраснейшего из сынов человеческих), и как сладок и силен Его голос, голос того единственного Возлюбленного! Конечно, куда приходит Христос, Он убегает с любовью души, так что ею нельзя командовать. Я бы гораздо охотнее посмотрел хотя бы в замочную скважину двери Христовой, чтобы увидеть хотя бы одну половину Его прекраснейшего и самого благообразного лица (ибо Он выглядит как небо!), пусть я никогда не смогу войти, чтобы увидеть Его превосходство и славу в полной мере, чем наслаждаться цветком, расцветом и главным превосходством славы и богатств десяти миров. Господь, пошли мне, со своей стороны, лишь самую малую долю Христа, которую можно дать любому из обитателей Нового Иерусалима. Но я знаю, что мой Господь не скуп: Он может, и Ему подобает дать больше, чем может вместить моя узкая душа. Если бы было десять тысяч тысяч миллионов миров и столько же небес, полных людей и ангелов, Христос не был бы стеснен, чтобы удовлетворить все наши нужды и наполнить нас всех. Христос — источник жизни; но кто знает, как глубоко он до дна? Эта наша душа имеет любовь и не может не любить кого-то прекрасного. И о, какой прекрасный, какой единственный, какой превосходный, милый, восхитительный — Иисус! Положите красоту десяти тысяч тысяч миров рая, подобных саду Эдемскому, в один; положите все деревья, все цветы, все ароматы, все цвета, все вкусы, все радости, всю сладость, всю прелесть в один: о, что это была бы за прекрасная и превосходная вещь! И все же это было бы меньше для того прекрасного и дражайшего Возлюбленного, Христа, чем одна капля дождя для всех морей, рек, озер и источников десяти тысяч земель. О, но Христос — чудо небес и чудо земли! Что удивительного, что Его невеста говорит (Песн. 5:16): «Он совершенно прекрасен!» О, если бы черные души пришли и принесли всю свою любовь этому Прекрасному! О, если бы я мог пригласить и убедить тысячи, и десять тысяч раз десять тысяч сынов Адама собраться вокруг моего Господа Иисуса и прийти, и насытиться любовью! О, жалость во веки веков, что есть такой, как Христос Иисус, столь безграничный, столь бездонный и столь несравненный в бесконечном превосходстве и сладости, и так мало желающих принять Его! О, о, вы, бедные, сухие и мертвые души, почему вы не придете сюда со своими пустыми сосудами и вашими пустыми душами к этому огромному, и прекрасному, и глубокому, и сладкому источнику жизни и не наполните все свои пустые сосуды? О, чтобы Христос был столь велик в сладости и достоинстве, а мы столь узки, столь стеснены, столь мелки и столь лишены всякого счастья. И все же люди не хотят принять Его! Они жалко теряют свою любовь, кто не хочет даровать ее этому милому. Увы! Эти пять тысяч лет адамитовы глупцы, его расточительные (Прит. 18:9) наследники, расточали и тратили свою любовь и свои привязанности на черных любовников и черных блудниц, на кусочки мертвых тварей и разбитых идолов, на то и это никчемное создание; и не принесли свою любовь и свое сердце Иисусу. О, жалость, что у Красоты так мало любовников! О, горе, горе глупцам этого мира, которые бегут мимо Христа к другим любовникам! О, несчастье, несчастье, несчастье, что благообразие едва может найти три или четыре сердца в городе или стране! О, что так много сказано, и так много написано, и так много думают о суете твари; и так мало сказано, так мало написано и так мало думают о моем великом, и непостижимом, и никогда не достаточно изумляющем Господе Иисусе! Почему бы мне не проклясть этот покинутый и жалкий мир, который позволяет моему Господу Иисусу оставаться в одиночестве? О проклятые души! О не знающий мир! О слепые, о нищие и бедные души! О околдованные глупцы! что вам не так со Христом, что вы так бежите от Него? Я не смею оспаривать провидение, что так мало покупателей и так мало продаж для такого превосходного, как Христос. (О глубина, и о высота путей моего Господа, которые не постичь!) Но о, если бы люди однажды стали мудрыми и не влюбились бы так в свой собственный ад, чтобы пройти мимо Христа и не узнать Его! Но давайте подойдем ближе и наполним себя Христом, и пусть Его друзья пьют, и будут пьяны, и удовлетворят наши пустые и глубокие желания Иисусом. О, приходите все и пейте из этого живого источника; приходите, пейте и живите во веки веков; приходите, пейте и добро пожаловать! «Добро пожаловать», — говорит наш прекраснейший Жених. Никто не получает Христа с недоброй волей; никто не приходит и не остается нежеланным. Никто не приходит и не раскаивается в своем путешествии; все люди хорошо говорят о Христе, кто был у Него: люди и ангелы, знающие Его, скажут больше, чем я могу, и подумают о Нем больше, чем могут сказать. О, если бы я был сбит с толку и ошеломлен любовью моего Господа! О, если бы я был скован и прикован к ней! О, сладкая боль — быть в муках ради взгляда на Него! О, живая смерть, о, добрая смерть, о, милая смерть — умереть за любовь Иисуса! О, чтобы у меня было больное сердце и измученная душа из-за отсутствия того и этого идола! Горе, горе заблуждениям моего сбившегося с пути сердца, которое разевает рот и кричит о тварях, и не мучается, и не изрезано, и не истерзано, и не в скорби из-за отсутствия полноты любви Христовой! О, если бы Ты подошел ближе, мой Возлюбленный! О мой Прекраснейший, почему Ты стоишь вдали! Приди сюда, чтобы я мог насытиться Твоей превосходной любовью. О, ради союза! о, ради общения с Иисусом! О, если бы я мог купить ценой того милого, даже если бы муки ада на некоторое время были ценой! Я не могу поверить, что Христос не сжалится над Своими страдающими любовниками и не придет, и не утешит больные сердца, которые вздыхают и падают в обморок из-за отсутствия Христа. Кто может вынести, чтобы любовь Христова была привередливой? Какое небо может быть там более похоже на ад, чем желать, и томиться, и чахнуть, и падать в обморок от любви Христовой, и не иметь ее? Не есть ли это ад и небо, сплетенные вместе? Не есть ли это боль и радость, сладость и печаль, быть в одной ткани, одно — уток, другое — основа? Поэтому я хотел бы, чтобы Христос позволил нам встретиться и соединиться, душа и Христос в объятиях друг друга. О, какая встреча подобна этой — видеть черноту и красоту, презренность и славу, высоту и низость, даже душу и Христа, целующих друг друга! Нет, но когда все сделано, я могу устать говорить и писать; но, о, как я далек от правильного выражения Христа или Его любви! Я не могу ни говорить, ни писать, чувствуя, или пробуя, или обоняя: придите, почувствуйте, и обоняйте, и попробуйте Христа и Его любовь, и вы назовете это большим, чем можно выразить. Писать о том, как сладки соты, не так прекрасно, как есть и сосать соты. Один ночной отдых на ложе любви со Христом скажет больше, чем сердце может подумать или язык может произнести. Нам не нужно бояться крестов, ни вздыхать, ни грустить о чем-либо, что по эту сторону небес, если у нас есть Христос. Наши кресты никогда не пустят кровь радости Святого Духа и мира совести. Наша радость положена в таком высоком месте, что искушения не могут взобраться, чтобы снять ее. Этот мир может грозить Христу, но они не смеют ударить; или, если они ударят, они сломают руку, нанося удар по скале. О, если бы мы могли положить наши сокровища в руку Христа и дать Ему наше золото на хранение, и нашу корону. Стремитесь, милостивая государыня, пробиться сквозь тернии этой жизни, чтобы быть у Христа. Не теряйте Его из виду в этот облачный и темный день. Спите с Ним в своем сердце ночью. Не учитесь у мира служить Христу, но спрашивайте у Него Самого путь; мир — это ложная копия и лживый проводник, за которым стоит следовать.

Передайте мою любовь вашему мужу. Я желаю ему всего того, что я написал здесь. Сладкое присутствие, долговечная добрая воля нашего Бога, теплые и милые утешения нашего Господа Иисуса да будут с вами. Помогите мне, Его узнику, в ваших молитвах; ибо я помню вас.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, August 8, 1637

CCXXVII. — Моему лорду Крейхоллу.

(СТОЯНИЕ ЗА ХРИСТА — ОПАСНОСТЬ ОТ СТРАХА ИЛИ ОБЕЩАНИЙ ЛЮДЕЙ — ВОЗДАЯНИЯ ХРИСТА — ГРЕХ ПРОТИВ СВЯТОГО ДУХА.)

МОЙ ЛОРД, — Я получил одно письмо от Вашей Светлости из К., и другое недавно от А. Б., в котором я нахожу Вашу Светлость в недоумении, что делать. Но позвольте мне умолять Вашу Светлость не заставлять себя ошибаться в Истине и Христе, потому что они, кажется, сталкиваются с вашим миром и покоем. Мой лорд, помните, что узник написал это вам: «Жив Господь, если вы приложите руку вместе с другими отступниками в этой земле, чтобы разрушить некогда прекрасную скинию Христа в этой земле, и соедините руки с ними хотя бы на волосок, чтобы приветствовать Антихриста в Шотландии, гнев Господень изошел против вас и вашего дома». Если страх короля одолел вас, и Ваша Светлость надеется спать в своем гнезде в мире и выбрать ближайший берег, есть много путей (слишком, слишком много путей), как уклониться от Христа с помощью некоторых плохо отмытых и грязных различий. Но будьте уверены, предположим, король заверил бы вас, что он будет вашим богом (чего никогда не будет) за эту услугу, ваш глиняный бог умрет. И ваши плотские советники, когда ваша совесть будет бушевать против вас, а вы будете жаловаться им, скажут: «Что нам до этого?» Не верьте, что Христос слаб или что Он не способен спасти. Из двух огней, через которые вы не можете пройти, выберите меньший. Несколько лет выведут всех нас в наших черных и белых одеждах перед нашим Судьей. Вечность ближе к вам, чем вы осознаете. Идти курсом отступничества, когда просвещенная совесть волнуется, смотрит вам в лицо и кричит внутри вас: «Что вы идете злым путем», — это шаг к греху против Святого Духа. Либо многие на этой земле близки к этому греху, либо я не знаю, что это такое. И если то, за что я сейчас страдаю, не есть путь мира и царский путь к спасению, я верю, что пути вообще нет. Нет такой широты и простора на пути к небу, как верят люди.

Хотя этот день не принадлежит Христу, завтрашний будет Его. Я верю твердо, что наш Господь восстановит старые пустынные места и Свои разрушенные дома в Шотландии; и что эта пустыня еще расцветет, как роза. Мой очень достойный и дорогой лорд, ждите Того, Кто скрывает Свое лицо от дома Иакова, и ищите Его. Подождите терпеливо немного возвращения Жениха, чтобы ваша душа могла жить и чтобы вы могли радоваться с наследием Господним. Я осмеливаюсь заложить свою душу и жизнь за то, что если вы примете этот шторм с притесняемым Христом, ваше небо быстро прояснится и ваш прекрасный утренний рассвет настанет. Подумайте (как есть истина), что Христос прямо сейчас говорит: «Не хотите ли и вы отойти?» У вас есть прекрасная возможность порадовать Христа сейчас, если вы останетесь с Ним и пожертвуете ночным сном со своим страдающим Спасителем один час, теперь, когда Шотландия уснула и оставляет Христа защищать Самого Себя. Я считаю себя лишь слабым, немощным человеком. Когда я впервые пришел в лагерь Христов, у меня не было ничего, чтобы поддерживать эту войну или выстоять в этом столкновении; и я мало лучше до сих пор. Но так как я нахожу снаряжение, доспехи и силу от освященного Капитана, Князя нашего спасения, Который был усовершенствован через страдания, я считаю страдание за Христа жизнью царя. Я нахожу, что наши нужды квалифицируют нас для Христа. И хотя Ваша Светлость пишет, что вы отчаиваетесь достичь такого общения и содружества (чего я не хотел бы, чтобы вы думали), все же, если бы вы благородно и мужественно решились передать Христу, ради Его чести, ныне стоящей на кону, ваше имение, положение и честь, Он любяще и щедро вознаградил бы вас и дал бы вам царское слово в качестве награды. Решитесь на «Приди» Христа, и я осмеливаюсь поклясться, вы скажете: «Благословлю Господа, Который дал мне совет» (Пс. 15:7). Мой очень достойный лорд, многие глаза в обоих королевствах сейчас устремлены на вас, и око нашего Господа на вас. Проявите себя мужественно ради Христа; не испортите эту хорошую игру. Подпишите чистый лист подчинения и вложите его в руки Христа. Завоюйте, завоюйте благословения и молитвы вашей вздыхающей и скорбящей церкви-матери, ищущей вашей помощи: завоюйте обязательство Христа (Который есть Царь Своего слова) на стократное воздаяние даже в этой жизни.

Если слабый человек дал обещание королю изменить Христу (если мы смотрим на плоть и кровь, я не удивляюсь этому; возможно, я сам мог бы сделать хуже), не добавляйте дальнейшей вины, продолжая идти таким скандальным и грязным путем. Помните, что есть горе, горе тому, через кого приходят соблазны. Это горе вышло из уст Христа, и оно тяжелее, чем горе закона. Это мщение Посредника, и это два мщения для тех, кто просвещен. Освободите себя от незаконной тревоги по поводу советов и решений. Когда истина попала вам в руки, держите ее крепко; не идите снова искать и исследовать истину. Легко заставить совесть верить так, как вы хотите, а не так, как вы знаете. Легко для вас бросить свой свет в тюрьму и удерживать истину Божью в неправде: но этот узник вырвется из заключения к вашим несравненным мучениям. Бойтесь своего света и благоговейте перед ним: ибо он от Бога. Подумайте, какая честь в этой жизни также быть зачисленным в грядущие века среди свидетелей Христовых, стоящих против возвращения Антихриста. Я знаю точно, что ваш свет, глядя на два пути и на две стороны, кричит о позоре курсу, который они советовали бы вам выбрать. Путь, который является соучастником дыма этого тучного мира (Пс. 36:20), ума и покоя, сильно пахнет грязным и ложным путем.

Князь мира, Тот, Кто вывел из мертвых великого Пастыря овец Своих кровью вечного завета, да утвердит вас, даст вам здравый свет и посоветует следовать за Христом. Передайте мое обязательное служение моему лорду, вашему отцу, и матери, и вашей леди.

Благодать да будет с вами.

Вашей Светлости, во всем обязанный послушанием, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, August 10, 1637.

CCXXVIII. — Мистеру Джеймсу Флемингу.

[Джеймс Флеминг был пастором Эбби Сент-Батанс, ныне называемого Йестер, прихода в пресвитерии Хаддингтона, Восточный Лотиан. Ранее он некоторое время жил в Англии и описывается Ливингстоном как «простодушный, искренний человек». Ливингстон был связан с ним родством, будучи женатым на старшей дочери его брата, Бартоломью Флеминга, купца из Эдинбурга, и присутствовал при его «благодатной кончине». Флеминг был противником прелатства и церемоний, которые Яков VI и Карл I так ревностно пытались навязать Церкви Шотландии. В споре, вызванном Публичными Резолюциями, он принял сторону партии, благоприятствующей им. Он был первым мужем Марты, старшей дочери Джона Нокса, знаменитого шотландского реформатора. Он женился во второй раз, и от этого брака у него был известный Роберт Флеминг, автор «Исполнения Писаний», который был пастором в Камбусланге, а затем шотландской общины в Роттердаме, куда он удалился через несколько лет после своего изгнания за нонконформизм при реставрации Карла II.]

(СЛАВА, ПРИОБРЕТЕННАЯ ДЛЯ ХРИСТА — ДУХОВНАЯ МЕРТВОСТЬ — ПОМОЩЬ В СЛАВОСЛОВИИ ЕГО — СЛУЖЕНИЕ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ В НАШЕМ ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир вам. — Я получил ваше письмо, которое освежило меня в моих узах. Я не могу не засвидетельствовать вам, мой дорогой брат, какую сладость я нахожу в кресте нашего Господина; но, увы, что я могу сделать или претерпеть ради Него! Если бы у меня одного было столько жизней, сколько капель дождя было с момента сотворения, я счел бы их слишком малыми для того Прекрасного, нашего Возлюбленного; но моя боль и моя скорбь выше моих страданий, что я не нахожу способов прославить Его любовь другим. Я не способен языком, пером или страданиями побудить многих полюбить Его: но Он знает, Кому я люблю служить в Духе, что бы я сделал и претерпел Его собственной силой, лишь бы я мог сделать моего Господа Иисуса прекрасным и сладким для многих тысяч на этой земле. Я считаю среди Божьих чудес то, что Он хочет принять любую хвалу или славу, или любое свидетельство Своему достопочтенному делу от такого покинутого грешника, как я. Но когда Христос действует, Ему не нужно задавать вопрос, через кого Он будет прославлен. Я знаю (видя, что Его слава в начале воссияла из бедного ничто, чтобы создать такой прекрасный дом для людей и ангелов, и столько славных творений, чтобы провозглашать Его благость, силу и мудрость), что, если бы я был сожжен дотла, из дыма и пороха моего растворенного тела Он мог бы воздвигнуть славу Себе. Его слава — Его цель: о, если бы я мог соединиться с Ним, чтобы сделать ее своей целью! Я счел бы это общение с Ним сладким и славным. Но, увы! немногие знают вину, которая есть с моей стороны: удивительно, что это доброе дело не было испорчено и пролито в моих грязных руках. Но я радуюсь тому, что мой сладкий Господь Иисус нашел что-то, чем заняться, даже готовый рынок для Своей даровой благодати и несравненного и бесподобного милосердия, в моих нуждах. Только моя отвратительная нищета и мои нужды квалифицировали меня для Христа и богатств Его славной благодати. Ему пришлось принять меня даром, иначе Он не имел бы меня. Немногие знают невидимые и личные расчеты между Христом и мной; все же Его любовь, Его безграничная любовь не могла оставаться в стороне, ни оставаться дома с Самим Собой. И все же я не принимаю ее так, как должен, когда она приходит непрошеной и без платы.

Как радостно мое сердце, что вы пишете, что желаете присоединиться ко мне в славословии; ибо это милосердие — помочь должнику выплатить его долги. Но когда все помогут мне, мое имя будет стоять в Его бухгалтерской книге под десятью тысячами тысяч неоплаченных сумм. Но облегчает мое сердце, что Его дорогие слуги будут говорить о моих долгах такому сладкому Кредитору. Я желаю, чтобы Он положил меня на Свои весы и взвесил меня, если бы я не хотел пира Его безграничной любви, приготовленного для моей собственной души и для многих других. Одно я знаю, что мы вовсе не будем способны приблизиться к Его превосходству глазом, сердцем или языком; ибо Он выше всех сотворенных мыслей. Все народы перед Ним как ничто, и меньше ничто: Он восседает на круге небес, и жители земли перед Ним как кузнечики. О, если бы люди славили Его!

Вы жалуетесь на свое личное состояние. Увы! Я не тот человек, чтобы говорить с таким, как вы. Любое сладкое присутствие, которое я имел в этом городе, есть, я знаю, по этой причине, чтобы я мог выразить и сделать его известным другим. Но я никогда не нахожу себя ближе ко Христу, Тому Царственному и Княжескому, чем после великой тяжести и чувства мертвенности и безблагодатности. Я думаю, что чувство наших нужд, когда при этом у нас есть беспокойство и своего рода духовное нетерпение под ними, и мы можем поднять шум, потому что нам не хватает Того, Кого любит наша душа, — это то, что делает открытую дверь ко Христу. И когда мы думаем, что идем назад, потому что чувствуем мертвенность, мы идем вперед; ибо чем больше чувства, тем больше жизни; а отсутствие чувства означает отсутствие жизни. Нет более сладкого общения со Христом, чем приносить наши раны и наши язвы к Нему. Но что касается меня, я стыжусь благости и любви Христовой со времени моих уз; ибо Ему было угодно открыть новые сокровища любви и ощутимой сладости, и дать посещения любви и доступ к Себе в этой чужой земле. Я счел бы полноту Его любви молодым и зеленым небом. И когда Ему угодно прийти, и прилив в разгаре, и море полно, и Царь и бедный узник вместе в винном погребе, черное дерево креста не так тяжело, как перо. Я не могу, я не смею не дать Христу почетное и славное свидетельство.

Я вижу, что Господь может проезжать сквозь полчища Своих врагов и торжествовать в страданиях Своих собственных чад; и что этот слепой мир не видит, что страдания — это доспехи Христа, в которых Он побеждает. И те, кто враждует с Сионом, не видят, что Он творит, когда они трудятся, подобно подмастерьям и слугам, над делом очищения святых. Рука сатаны также, через них, участвует в переплавке сосудов милосердия Господних, и их служение в доме Божьем состоит в том, чтобы чистить и очищать сосуды для трапезы Царя. Я не удивляюсь, видя, как они торжествуют и почивают в покое на Сионе; ибо нашему Отцу надлежит отложить Свои жезлы и бережно хранить их для Своего употребления. Наш Господь не может обойтись без огня в Своем доме: Его горнило на Сионе, и Его огонь в Иерусалиме. Но мало знают противники о совете и помышлениях Господних.

А что до ваших жалоб на ваше служение — теперь я думаю, что все, что я делаю, — слишком мало. Простота, свобода, бдительность, верность — все это возрастет в вас, принося величайшее утешение в ваших страданиях. Кормление агнцев Христовых в частных посещениях и наставлении в вере, в усердной проповеди и честном, искреннем и свободном предостережении паствы — вот венец страждущего. О, десять тысяч раз блаженны те, кого Христос удостоил чести быть верными и усердными в том, чтобы сватать невесту Христу! Мой дорогой брат, я знаю, что вы думаете об этом больше, чем я могу написать; и я радуюсь, что ваше намерение — в силе Господней поддержать вашего оскорбленного Господина; и выйти, и назвать себя человеком Христовым, когда так много людей ныне отрекаются от Него, боясь, что Христос не может постоять за Себя и за них. Я погибший человек навеки, или же это, именно это — путь к спасению, тот самый путь, который они называют ересью, над которым люди ныне насмехаются и глумятся. Я утвердился теперь в том, что Христос примет страдания Своего слуги как доброе служение Ему в день Его Явления; и что, прежде чем пройдет много времени, Он предстанет пред всеми нами, и люди в своих черных и белых одеждах будут приведены пред Бога, ангелов и людей. Наш Господин недалеко. О, если бы мы могли ждать и быть верными! Благоволение Того, Кто обитал в Купине, нежная милость и любовь, благодать Господа нашего Иисуса Христа да будут с вами.

Помогите мне своими молитвами; и попросите от меня других братьев набраться мужества ради своего Господина.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, August 15, 1637.

CCXXIX. — Мистеру Хью Маккейлу из Ирвина.

(ЗАКОН — ЭТОТ МИР ПОД КОНТРОЛЕМ ХРИСТА РАДИ ВЕРУЮЩЕГО.)

МОЙ ВЕЛИКИЙ ДРУГ И БРАТ, — Вы знаете, что люди могут вдоволь вкусить горького Закона на почве Благодати и между персями Посредника. И это самый безопасный путь для грешника; ибо в Новом Ковенанте есть ложе, где утомленные грешники могут отдохнуть, хотя и нет ложа, сотворенного Христом, чтобы на нем спать. Закон никогда не будет моим судьей, по благодати Христовой. Если я не получу от него большего блага (я найду достаточно суровый приговор в Евангелии, чтобы смирить и повергнуть меня), то он, признаю, добрый, хотя и грубый друг, чтобы сопровождать предателя до судилища и поддерживать его, пока он не придет ко Христу. Мы можем винить лишь самих себя, когда заставляем Закон требовать сполна уплаченного долга, чтобы отпугнуть нас от Иисуса, и спорим о собственной праведности — о мире на луне, о химере, о ночном сновидении, отцом и матерью которому является гордыня. Не может быть души более смиренной, чем верующий; для тонущего человека нет гордыни в том, чтобы ухватиться за скалу.

Я радуюсь, что колеса этого запутанного мира вращаются, сцепляются и движутся так, как того желает наш Господь. С какой бы стороны ни дул ветер, он будет дуть на нас по воле нашего Господа. Никакой ветер не может сдуть наши паруса за борт; ибо мастерство Христа и честь Его мудрости отданы в залог и поставлены на кон ради морских путников, чтобы Он благополучно доставил их Своей рукой на берег, в известные пределы Его Отца, на нашу родную землю.

Мой дорогой брат, не страшитесь креста Христова. Еще не видно, что Христос сделает для вас, когда дело дойдет до худшего: Он сохранит Свою благодать до тех пор, пока вы не окажетесь в стеснении, а затем явит предреченное рождение для вашего спасения (Соф. 2:2). Вы — стрела Его собственного изготовления; пусть Он пустит вас в медную стену, ваше острие останется целым. Я не могу из-за множества писем и отвлечения друзей подготовить то, что хотел бы, к этим временам: у меня нет ни одного свободного часа, даже если бы день длился сорок часов.

Поминайте меня в молитве. Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 5, 1637.

CCXXX. — Достопочтенной и христианской леди, моей Леди Кенмур.

(ВЕРУЮЩИЙ В БЕЗОПАСНОСТИ, ХОТЯ И ИСПЫТАН — РАДОСТЬ В ИСТИНЕ ХРИСТОВОЙ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с Вашей Светлостью. — Благодарение Богу, что Вы все еще обладаете Христом и тем милым дитятей. Я молю Бога, чтобы первый стал верным наследием, а второй — заемным даром для Вашего утешения, пока Вы творите добро Его бедной, страждущей, увядающей горе Сион. И кто знает, быть может, у нашего Господа припасены утешения для нее и для Вас! Я убежден, что Христос искупил Вас от дьявола, ада и греха, так что они не имеют на Вас никаких прав; и это богатая и бесценная милость. Давным-давно Вы были наполовину готовы бросить вызов холодной любезности смерти, будучи столь медлительны и нерешительны в том, чтобы прийти освободить уставшего узника; но Вы нуждаетесь во всех крестах, потерях, переменах и скорбях, которые выпали на Вашу долю с того времени. Христос знает, что тело греха, еще не покоренное, потребует их всех, и даже больше: мы знаем, что Павлу нужно было служение дьявола, чтобы удручать его; а нам — тем более. Но, моя дорогая и достопочтенная Леди, хорошо распоряжайтесь песком в своих песочных часах. Я уверен, что у Вас есть закон, чтобы подать прошение о приостановке всего, что дьяволы, люди, друзья, миры, потери, ад или грех могут постановить против Вас. Хорошо, что Ваши кресты лишь проводят Вас до врат небесных: внутрь они войти не могут; врата закроются перед ними, когда Вы будете допущены к престолу. Время не стоит на месте, вечность у нашего порога. О, что уготовано для Вас! Поэтому закалите свое лицо против ветра. И Агнец, Ваш Супруг, готовится для Вас. Жених охотно принял бы этот день, так же радостно, как Ваша Честь желала бы его наступления. Он не забыл Вас.

Я слышал слух о намерении прелатов изгнать меня. Но пусть будет так, если на то воля Божья: другая сторона моря — это земля моего Отца, так же как и эта сторона. Я обязан склоняться пред Богом, но не раболепно склоняться пред крестами: в этом я был слишком мягок. Я утешен тем, что я полностью убежден, что Христос — мой соучастник в этом благородном и честном кресте; и если Он претендует на право на лучшую половину моих скорбей (как я знаю, Он претендует на все), я перепоручу Христу то, что мне делать в этом случае. Я твердо знаю, что мой Господь Иисус не испортит и не погубит мои страдания; у Него есть на них нужда в Своем доме.

О, как действует на меня воспоминание о том, что чужак, который не входит дверью, будет строить сено и солому на золотом основании, которое я заложил среди того народа в Анвоте! Но я знаю, что Провидение не смотрит искоса, но смотрит прямо, сквозь всю тьму человеческую. О, если бы я мог ждать Господа! У меня был лишь один глаз, одна радость, одно наслаждение — проповедовать Христа; и сыновья моей матери разгневались на меня и выкололи бедному человеку единственный глаз, и что у меня осталось? Я уверен, что этот горький мир заслуженно потерял мое сердце; но о, если бы был посредник, чтобы возложить руки на нас обоих и решить мою долю в этом. Увы, что невинная и прекрасная истина должна быть продана! Мои слезы мало стоят, но все же об этом я плачу. Я плачу, увы, о том, что мой прекрасный и милый Господь Иисус должен быть не узнан в Своем собственном доме! Мало заботы о пяти сотнях таких, как я; все же вода не захлестнет дыхание веры. И все же наш Царь жив.

Я пишу благословения узника: благоволение и долговечная милость, вместе с утешениями самого Бога мира, да будут с Вашей Светлостью и с Вашим милым дитятей. Благодать, благодать да будет с Вами.

Вашей Чести, во всем послушный, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 5, 1637.

CCXXXI. — Достопочтенному моему Лорду Линдси.

[Джон, десятый лорд Линдси, проживал в Байерсе, доме близ Балгони, который в старых хартиях упоминается вместе с Питкруви как принадлежащий Линдси. Он был сыном Роберта, девятого лорда Линдси, и его жены леди Кристиан Гамильтон, старшей дочери Томаса, первого графа Хаддингтона. (См. письмо LXXVII.) Он родился около 1596 года и был возведен в достоинство графа Линдси 8 мая 1633 года. 23 июля 1644 года он был назначен лордом-верховным казначеем Шотландии; а после конфискации владений Людовика, графа Кроуфорда, титул и поместье этого дворянина были переданы ему Актом Парламента 26 июля того же года, так что впоследствии он именовался графом Кроуфордом и Линдси. Приняв с рвением участие в «Соглашении» по сбору армии для попытки спасения Короля в 1648 году, он был лишен своих должностей Актом о классах и исключен из Парламента до тех пор, пока король Карл II не прибыл в Шотландию в 1650 году, когда произошла коалиция партий. По той же причине он попал под церковное порицание, но был восстановлен в июле 1650 года. После Реставрации он был восстановлен в своих должностях лорда-верховного казначея Шотландии и чрезвычайного лорда сессии. Он горячо выступал против Акта об аннулировании, отменяющего все Парламенты с 1633 года, как против ужасного прецедента, разрушающего всю безопасность правительства. В 1633 году, колеблясь принять декларацию, он ушел в отставку с поста лорда-верховного казначея Шотландии. В следующем году он оставил свою должность чрезвычайного лорда сессии и удалился в свое загородное поместье. «Он был человеком великой добродетели, хороших способностей и примерной жизни во всех отношениях. Он умер в Тайнингхэме в 1676 году в возрасте около восьмидесяти лет» (Дуглас, «Пэрство»). Трактат Резерфорда под названием «Мирное и умеренное оправдание пресвитерии Павла в Шотландии, напечатанный в Лондоне в 1642 году», посвящен этому дворянину.]

(ПУСТОШЕНИЯ ЦЕРКВИ — КОНЕЦ МИРА И ПРИШЕСТВИЕ ХРИСТА — ЕГО ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТЬ.)

ДОСТОПОЧТЕННЫЙ И МОЙ ВЕЛИКИЙ ЛОРД, — Благодать, милость и мир да будут с Вашей Светлостью. — Простите мою смелость обратиться к Вашей Светлости в это столь нуждающееся время, когда ваша утомленная и лишенная друзей церковь-мать оглядывается вокруг, чтобы увидеть, сокрушается ли кто-либо из ее сыновей о ее запустении. Поэтому, мой дорогой и достойный Лорд, я умоляю вас во внутренностях Христовых, сжальтесь над этой вдовушкой, сестрой и супругой Христа. Я знаю, что ее Муж не умер, но Он кажется пребывающим в другой стране, и Он видит хорошо, и созерцает, кто Его истинные и нежно любящие друзья, кто осмелится рискнуть войти под воду, чтобы вынести на сушу тонущую истину; и кто из вельмож поднимет свою руку, чтобы отразить удар от увенчанной головы нашего королевского Законодателя, Который царствует на Сионе, кто будет ходатайствовать и бороться за Иакова в день его тяжбы.

Теперь настало время, мой достойный и благородный Лорд, для вас, кто является малыми отцами-кормильцами под властью нашего суверенного принца, набраться мужества ради Господа Иисуса и поднять павшую сироту, взывающую из праха, и заключить в свои объятия Невесту Христову. У Него нет в Шотландии ничего, что было бы отрадой Его очей, кроме этой одной маленькой сестры, чьи перси некогда были прекрасно сложены. Она некогда восхищала своего Возлюбленного своими глазами и побеждала Его своей красотой: «Она смотрит, как заря, прекрасна, как луна, светла, как солнце, грозна, как полки со знаменами: стан ее был как пальма, и груди ее как виноградные кисти, и она держала Царя в галереях» (Песн. 4:9; 6:10; 7:5, 7). Но ныне корона упала с ее головы, и золото ее потускнело, и наши белые назореи стали чернее угля. Блаженны те, кто выйдет и поможет Христу против сильных! Щиты земли и вельможи — должники Христа за свою честь и должны принести свою славу и честь в Новый Иерусалим (Откр. 21:24). Увы, что великие люди столь далеки от того, чтобы подчинить себя сладкому игу Христа, что они разрывают Его узы и думают, что не могут идти пешком, когда Христос на коне, и что каждый кивок Христа, повелевающего как Царь, — это бремя, подобное железной горе. И потому они говорят: «Этот человек не будет царствовать над нами; у нас должен быть другой царь, а не Христос в Его собственном доме». Поэтому преклонитесь пред Христом и поцелуйте Сына, и пусть Он получит голос Вашей Светлости как Ваш единственный Законодатель. Я уверен, что когда вы покинете старую пустую гостиницу этой гибнущей жизни и будете рассчитываться со своим хозяином, и отправитесь отсюда, и сядете на корабль, и направитесь в вечность, которая находится по ту сторону времени (а песочные часы шестидесяти коротких лет истекают), чтобы оглянуться тогда на то, что вы сделали, сказали и претерпели ради Христа, Его дорогой Невесты, которую Он искупил той кровью, что драгоценнее золота, и ради истины, и свободы Царства Христова, ваши счета будут улыбаться и смеяться вам слаще, чем если бы у вас было два мира золота, чтобы оставить их потомкам. О мой дорогой Лорд, помыслите, что наш Господин, вечность, суд и Последний Расчет будут над нами в мгновение ока. Взрыв последней трубы, ныне близкой, отменит все Акты Парламента, все постановления притворных собраний против Христа, нашего Законодателя. Вскоре будет провозглашение Того, Кто стоит в облаках, «что времени уже не будет», и что суды с царями из глины будут не более; и тюрьмы, заточения, конфискации у вельмож, гнев царей, опасность для земель, домов и имени ради Христа будут не более. Этот отрезок времени мира сего ныне сократился до менее чем половины дюйма, до точки вечера дня этого старого седовласого мира. И потому будьте тверды и непоколебимы ради Христа и Его истины на время; и не бойтесь того, чья жизнь исходит из ноздрей, кто умрет как человек. Я убежден, что Христос ответственный и законопослушный, чтобы воздать за все, что поставлено на карту или отдано ради Него. Потери ради Христа — это лишь наши товары, отданные в банк, в руку Христа. Земные цари — это благовидные маленькие глиняные боги, идолы времени; но взгляд на нашего невидимого Царя обесценит и затмит всю славу этого мира. В день Христов истина будет истиной, а не изменой. Увы! прискорбно, что молчание, когда солома дома нашего Господа загорелась, ныне является цветом и расцветом придворной и государственной мудрости; и набросить покрывало на доброе исповедание (как будто оно стыдится света) считается ловким и верным путем через эту жизнь. Но самый безопасный путь, я убежден, — это терять и выигрывать со Христом и честно рисковать ради Него; ибо небо — это лишь компания благородных искателей приключений ради Христа. Я осмелюсь рискнуть своей душой, что Христос еще зазеленеет и расцветет, как Роза Саронская в Шотландии, как бы ныне Его лист ни казался увядающим, а корень — иссыхающим.

Ваши благородные предки были внесены в списки достойных мужей этой нации как верные друзья Жениха и доблестные ради Христа: я надеюсь, что вы продолжите выходить на улицы ради того же Господа. Мир все еще в «да» и «нет» со Христом. Это будет вашей славой и верным основанием вашего дома (ныне, когда дома рушатся, и птицы вьют свои гнезда, и тернии и волчцы растут там, где вельможи накрывали стол), если вы посвятите свое состояние и благородство этому благородному Царю Иисусу, с Кем сотворенные силы мира все еще в ссоре. Весь мир падет пред Ним, и (как Бог жив!) каждая рука, поднятая, чтобы снять корону с Его королевской головы, или отказывающаяся удерживать ее на Его голове, будет сломана от лопатки. Глаза, которые созерцают Христа, плачущего во вретище и валяющегося в Своей крови, и не желают помочь, даже эти глаза сгниют в своих глазницах. О, если бы вы и вельможи этой земли увидели красоту этого чуда мира, Иисуса нашего Царя, и славу Того, Кто является чудом ангелов и чудом небес по превосходству! О, что бы люди считали глиняными поместьями, съеденной временем жизнью, съеденной червями и молью мирской славой в сравнении с тем прекраснейшим, прекраснейшим из творений Божьих, Сыном утех Отца! У меня лишь малый опыт страдания ради Него; но пусть мой Судья и Свидетель на небесах положит мою душу на весы правосудия, если я не нахожу юное небо и маленький рай славных утешений и услаждающих душу поцелуев любви Христа здесь, под луной, в страдании ради Него и Его истины; и что славу, радость, мир и огонь любви, которые, как я думал, были припасены до времени ужина, когда мы получим досуг пировать вдоволь Христом, я ощутил в славных началах в моих узах ради этого княжеского Господа Иисуса. О! это моя скорбь, моя ежедневная боль, что люди не хотят прийти и увидеть. Я бы ныне устыдился верить, что какая-либо душа могла бы подумать, что она может быть проигравшей ради Христа, даже если бы она одолжила Христу Лордство Линдси или какое-то другое великое мирское состояние. Поэтому, мой достойный и дорогой Лорд, обратите ныне свое лицо против противников Иисуса и пусть ваша душа наберется мужества встать под Его знамя, явиться как Его солдат ради Него; и благословения падающей церкви, молитвы узников надежды, ожидающих радости Сиона, и благоволение Того, Кто обитал в Купине, и она не сгорела, будут с вами.

Его спасительной благодати я рекомендую Вашу Светлость и Ваш дом; и остаюсь по-прежнему узником Христа и обязанным слугой Вашей Светлости в Его сладком Господе Иисусе.

С. Р.

Aberdeen, Sept. 7, 1637.

CCXXXII. — Моему Лорду Бойду.

(ПОИСК ХРИСТА В ЮНОСТИ — ЕГО ИСКУШЕНИЯ — ПРЕВОСХОДСТВО ХРИСТА — ДЕЛО ЦЕРКВИ КАСАЕТСЯ ВЕЛЬМОЖ.)

МОЙ ВЕЛИКИЙ И ДОБРЫЙ ЛОРД, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я рад слышать, что вы, в утро вашего короткого дня, помните Христа и что вы любите честь Его короны и царства. Я умоляю Вашу Светлость начать ныне формировать свою любовь и отливать ее не в иную форму, кроме одной, чтобы она могла быть только для Христа; ибо когда ваша любовь ныне в процессе формирования и создания, она лучше всего примет Христа. Если кто-то, кроме Иисуса, ухватится за нее, когда она зеленая и юная, Христос будет для вас чуждым и странным миром. Обещайте приют своей души прежде всего Христу и стойте на своем первом ковенанте, и держитесь Иисуса, чтобы Он мог найти вас честным. Легко овладеть стрелой и направить ее верно, прежде чем тетива натянута; но когда она уже пущена, и в воздухе, и полет начался, тогда у вас нет никакой власти управлять ею. Было бы блаженным делом, если бы ваша любовь могла ныне целиться только во Христа, чтобы Его прекрасное лицо было центром мишени, в которую вы стреляете. Ибо когда ваша любовь отпущена и вне ваших рук, и в своем движении стремится принести домой идола, и совершила блудное странствие, чтобы искать неизвестного и странного любовника, у вас не будет тогда власти отозвать стрелу или быть господином своей любви; и вы едва ли дадите Христу то, что едва имеете сами.

Я говорю это не так, будто юность сама по себе может достичь неба и Христа. Поверьте, мой Лорд, едва ли можно поверить, какое гнездо опасных искушений — юность; как неосмотрительна, глупа, горда, тщеславна, упряма, опрометчива, нечестива и беспечна к Богу эта часть вашей жизни; так что дьявол находит в этом возрасте украшенный и выметенный дом для себя и семь дьяволов, худших, чем он сам. Ибо тогда чувства верхом, возвышенны и волнующи; тогда ветхий человек имеет кровь, похоть, много воли и мало ума, и руки, ноги, похотливые глаза, нечестивые уши как своих слуг, и как офицеры царя по команде, приходить и уходить по его воле. Тогда зеленая совесть так же податлива, как веточка молодого дерева. Она для всего, для всякой религии; всякий распутный путь преобладает над ней. И потому, о, какая сладкая пара, какое славное иго — юность и благодать, Христос и юноша! Это встреча, которую не найти в каждом городе. Никто, кто был у Христа, не может принести Вашей Светлости отчет, соразмерный Его достоинству; ибо о Христе нельзя говорить или хвалить Его согласно Его достоинству. «Приди и посмотри» — самый верный посланник, чтобы говорить о Нем: малое убеждение преуспело бы там, где было это. Невозможно, описывая любовь Христа, лгать и переходить черту истины. Рассуждения ангелов или книги о любви, написанные собранием серафимов (все их умы соединены и расплавлены в один), навсегда останутся на нижней стороне истины и обильного провозглашения того, что есть. Бесконечность, безграничность того несравненного превосходства, что есть в Иисусе, — великое слово. Бог пошли мне, если бы это были лишь остатки и крохи, или унция-другая Его несравненной любви; и если бы я никогда не получил другого неба (при условии, что этот благословенный огонь всегда горел бы), я не мог бы не быть счастливым вечно. Придите же сюда и тратьте свои деньги мудро на хлеб; придите сюда и отдайте свою любовь.

У меня есть причина говорить это, потому что, если вы не обладаете и не наслаждаетесь Христом, вы будете холодным другом Его супруге; ибо именно любовь к мужу вызывает доброту к жене. Я осмелюсь поклясться, что это было бы благословением для вашего дома, честью вашей чести, цветом вашего доверия, ныне на вашем месте, и насколько вы способны, протянуть руку вашей плачущей матери, даже вашей угнетенной и разоренной церкви-матери. Если вы любите ее и хлопочете за нее, и рискуете Лордством Бойда ради возвращения ее покрывала, которое поражающие стражи отняли у нее, тогда, несомненно, ее Муж погнушается спать в вашем долгу или почтении. Кусочки лордств — ничто для Того, Кто имеет много корон на Своей голове и царства мира в горсти Своей руки. Двор, слава, честь, богатство, стабильность домов, благоволение принцев — все на кончиках Его пальцев. О, какая слава была бы одолжить свою честь Христу и Его Иерусалиму! Вы — один из рожденных сыновей Сиона; ваши достопочтенные и христианские родители рискнули бы вами ради поручений Христа. Поэтому я умоляю вас, милосердием Божьим, смертью и ранами Иисуса, надеждой вашего славного наследия и утешением и надеждой радостного присутствия, которое вы хотели бы иметь у кромки воды, когда вы ставите свою ногу в темную могилу, наберитесь мужества ради истины Христовой и чести Его свободного царства. Ибо, хотя вы — юный цветок, зеленый пред солнцем, вы не знаете, как скоро смерть заставит вас сбросить свой цвет и иссушить корень, и ветви, и листья; и потому запишите, что вам нужно сделать ради Христа, и создайте сокровище добрых дел, и начните вовремя. По виду у вас преимущество склона. Посмотрите, что вы можете сделать ради Христа против тех, кто ждет, пока скиния Христа падет, чтобы они могли убежать с ее досками и свить свои гнезда на руинах Сиона. Они слепы, кто не видит ныне негодяев, выдергивающих колья, и разрывающих веревки, и раздирающих занавесы некогда прекрасного шатра Христа в этой земле. Антихрист поднимает этот шатер на свои плечи и уходит с ним; и когда Христос и Евангелие будут вне Шотландии, не мечтайте, что ваши дома будут процветать и что все будет хорошо с вельможами земли. Как Бог жив! потоки ваших вод станут смолой, и пыль вашей земли — серой, и земля ваша станет горящей смолой, и сова и ворон будут жить в ваших домах; и где стоял ваш стол, там будут расти тернии и крапива (Ис. 34:9, 11). Господь дал Христа и Его Евангелие как залог Шотландии. Стражи стали нечестивыми и потеряли свою часть залога; и кто не видит, что Бог иссушил их правый глаз и их правую руку, и сломал жезлы пастырей, и что люди торгуют в своих сердцах такой безвкусной солью, которая ни на что другое не годна! Если вы, вельможи, отдадите также и залог и откажетесь защищать тяжбу Сиона с явными врагами Иисуса, с вами покончено. О! где ныне мужество и рвение древних вельмож этой земли, которые своими мечами и риском жизни, чести и домов принесли Христа в наши руки? И ныне вельможи не могут не быть виновными в вытеснении Христа и в убийстве душ своего потомства, если они будут скрываться и таиться на подветренной стороне холма, пока ветер не сдует храм Божий. Ныне под именем мудрости проходит то, что люди набрасывают свой плащ на Христа и свое исповедание; как будто Христос — краденое добро и Его не смеют признать. Хотя это считается частью политики, все же Бог считает таких людей лишь государственными дураками и придворными глупцами, что бы они или другие «головы-мудрецы», подобные им, ни думали о себе; поскольку их проклятое молчание — это гибель царства Христова. О, но это истинная честь и слава — быть верными друзьями Жениха и признать кровоточащую голову Христа и Его оставленное дело, и бороться законно, и в мудрости Божьей, за нашего сладкого Господа Иисуса и Его королевскую корону! Но я буду верить, что Ваша Светлость примет честь Христа к сердцу и будет человеком на улицах (как говорит пророк) (Иер. 5:1) ради Господа и Его истины. Его богатой благодати и сладкому присутствию, и вечному утешению обещанного Утешителя я рекомендую Вашу Светлость и остаюсь Вашей Светлости, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 7, 1637.

CCXXXIII. — Его достойному и весьма почитаемому другу Фулку Эллису.

[Фулк Эллис был старшим сыном майора Эдмонда Эллиса из Каррикфергуса, английского колониста. Эдмонд был человеком выдающегося благочестия и ревностным ковенантером. «Через все трудности и превратности тех испытательных времен», — говорит доктор Рид, — «он был последовательным пресвитерианцем и поистине выдающимся христианином. Несколько его благочестивых изречений на смертном одре (он умер 11 июня 1651 года) были сохранены». Фулк также последовал военной профессии, в которой он имел звание капитана, и вступил в то же дело, что и его отец. «Он и его рота (которые все были из Ирландии) присоединились к шотландским силам в сопротивлении войскам Карла в 1640 году и были в битве при Ньюберне. Он участвовал в поставках, направляемых различным ротам армии из их приходов в Шотландии. Он вернулся в Ирландию после восстания; был капитаном и майором в пехотном полку сэра Джона Клотворти и, как полагают, пал в бою близ Десерт-Мартина, в графстве Дерри, в сентябре 1643 года. Его потомки, с той же фамилией, до сих пор проживают в Каррикфергусе» (Рид, «История пресвитерианской церкви»).

(ДРУЗЬЯ В ИРЛАНДИИ — ТРУДНОСТИ В ПРОВИДЕНИИ — НЕВЕРНОСТЬ СВЕТУ — ПОСТОЯННАЯ НУЖДА ВО ХРИСТЕ.)

ДОСТОЙНЫЙ И ВЕСЬМА ПОЧИТАЕМЫЙ В НАШЕМ ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир да будут с вами.

1. Я рад нашему более чем бумажному знакомству. Видя, что у нас один Отец, это значит меньше, хотя мы никогда не видели лиц друг друга. Я признаю себя самым недостойным следовать за лагерем такого достойного и прославленного Капитана, как Христос. О, увы! У меня есть причина быть огорченным, что люди ожидают чего-то от такого жалкого человека, как я. Для меня чудо, если Христос может сделать что-то из моей никчемной, короткой и узкой любви к Нему; конечно, она не стоит того, чтобы ее принимать.

2. Что касается нашей милой и возлюбленной церкви в Ирландии, мое сердце обливается кровью из-за ее запустения; но я верю, что наш Господь лишь подрезает виноградные лозы, но не намеревается срубить их или вырвать с корнем. Это правда (видя, что мы по природе сердечные атеисты и не можем правильно воспринимать провидение, потому что мы хромаем и кривы с тех пор, как пали), мы мечтаем о хромом провидении; как будто мерило Божье, которым Он измеряет радость и скорбь сынам человеческим, криво и несправедливо, потому что слуги ездят верхом, а принцы ходят пешком. Но наш Господь наделяет добром и злом, и той или иной долей обоим, по унциям, и измеряет их на справедливых и равных весах. Это лишь глупость — измерять Евангелие летней или зимней погодой: летнее солнце святых не светит на них в этой жизни. Как бы мы жаловались, если бы Господь перевернул то же провидение, на которое мы ныне негодуем, и устроил дела так, что сначала святые наслаждались бы небом, славой и покоем, а затем днями скорби и ежедневных страданий Мафусаила? Мы бы посчитали короткое небо не небом. Конечно, пути Его неисследимы.

3. Вы жалуетесь на зло сердечного атеизма: но именно большему атеисту, чем может быть любой человек, вы пишете об этом. О, свет не находит того почтения и страха, которые растение, посаженное Богом, должно находить в нашей душе! Как мы по природе, подобно другим, удерживаем и держим в плену истину Божью в неправде, и так делаем свет Божий связанным узником? И даже когда узник ломает тюрьму и выходит в вере в Божество и в некоторой практике святого послушания, как часто мы снова накладываем руки на узника и снова заковываем наш свет в кандалы? Конечно, великий туман и облака исходят из нижней части наших душ, наших земных привязанностей, к высшей части, которая есть наша совесть, естественная или обновленная: как дым в нижнем доме поднимается вверх и оскверняет дом выше. Если бы у нас было больше практики послушания, у нас было бы больше здравого света. Я думаю, отложив всю другую виновность, что одна эта — насилие, причиненное свече Божьей в нашей душе, — была бы достаточным обвинением против нас. Нет иного способа помочь этому, кроме как стремясь пребывать в благоговении пред светом Божьим. Оставленный свет рассказывает о нас истории, которые мы мало желаем слышать; но поскольку не без Бога свет соседствует с волей (беззаконным господином), неудивительно, что такой сосед должен заквашивать наше суждение и омрачать наш свет. Я вижу, есть необходимость, чтобы мы протестовали против дел Ветхого Человека и подняли партию против нашей худшей половины, чтобы обвинять, осуждать, приговаривать и с печалью сокрушаться о владычестве царства греха; и вместе с тем установить закон в Новом Ковенанте против нашей виновности. Ибо Христос однажды осудил грех во плоти, и мы должны осудить его снова. И если бы не было такой вещи, как благодать Иисуса, я бы давным-давно покончил с небом и с ожиданием увидеть Бога. Но благодать, благодать, свободная благодать, заслуги Христа даром, белая и прекрасная, и великая милость Спасителя (которая есть иного рода вещь, чем милость твари или милость Закона, да, на тысячу степеней выше ангельской милости), были и должны быть скалой, к которой мы, утопающие души, должны доплыть. Новое омовение, обновленное применение купленного искупления той священной кровью, которая запечатлевает свободный Ковенат, — это вещь ежедневного и ежечасного употребления для бедного грешника. Пока мы не будем на небесах, наш поток крови не будет полностью иссушен; и потому мы должны решиться применять мир к нашим душам от нового и живого пути; и Иисус, Который очищает и исцеляет прокаженную душу, милый Иисус, должен быть нашей песней по эту сторону врат небесных. И даже когда мы победим замок, тогда мы должны будем вечно петь: «Достоин, достоин Агнец, Который спас нас и омыл нас в Своей собственной крови».

Я бы посоветовал всем искупленным выучить эту песню и пить, и упиваться любовью Иисуса. О прекраснейший, о высочайший, о милейший, открой источник! О, напои сожженных и иссохших путников этой Твоей любовью! Я думаю, возможно на земле построить юный Новый Иерусалим, маленькое новое небо из этой превосходящей любви. Бог либо пошли мне больше этой любви, либо забери меня скорее за воду, где я могу быть наполнен Его любовью. Моя мягкость не может смириться с нуждой. Я признаю, что я не несу голод любви Христовой честно. Я не знаю, играю ли я нечестно со Христом, но я хотел бы, чтобы звено той цепи Его провидения было исправлено, в том, чтобы томить и задерживать голодных ожидающих. Что касается меня, я мог бы пожелать, чтобы Христос излил на меня больше той любви. Все же сказать, что Христос скуп ко мне, я не смею; и если я скажу, что у меня изобилие Его любви, я солгу. Я наполовину стеснен жаловаться и взывать: «Господь Иисус, не держи Свою руку долее».

Достойный Сэр, позвольте мне иметь ваши молитвы в моих узах. Благодать да будет с вами,

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 7, 1637.

CCXXXIV. — Джеймсу Линдси (другу Р. Блэра и других служителей).

[У нас нет средств установить, кем был этот корреспондент.]

(ОСТАВЛЕННОСТЬ, ЕЕ ПОЛЬЗА — МОЛИТВЫ НЕЧЕСТИВЫХ И КАК ЕВАНГЕЛИЕ ВЛИЯЕТ НА ИХ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Постоянное и ежедневное наблюдение за тем, как Бог идет вместе с вами, в Его приходе, уходе, отливе, приливе, объятиях и поцелуях, омрачении и ударах, наносит мне (безумному и ленивому наблюдателю пути и работы Господней) тяжелый удар. Если бы я мог держать Его в поле зрения и знать, когда я нуждаюсь, и вести себя как подобает мне в том состоянии, я благословил бы свою участь.

Но 1. Об оставленности. Я думаю о них как о лежащей под паром тощей и слабой земле в течение нескольких лет, пока она не соберет сок для лучшего урожая. Возможно собирать золото, где оно может быть найдено, при лунном свете. О, если бы я мог лишь проползти один фут или полфута ближе к Иисусу в такую мрачную ночь, как та, когда Его нет, я счел бы это счастливым отсутствием!

2. Если бы я знал, что Возлюбленный ушел лишь для испытания и дальнейшего смирения, а не был выкурен из дома новыми провокациями, я бы простил оставленность и хранил молчание в Его отсутствие. Но купленное Христом отсутствие (которое я купил своим грехом) — это два нарыва сразу, по одному с каждой стороны; и на какой стороне тогда я могу лежать?

3. Я знаю, что, как ночь и тени хороши для цветов, а лунный свет и росы лучше, чем постоянное солнце, так и отсутствие Христа имеет особую пользу, и что оно имеет некоторую питательную добродетель в себе, и дает сок смирению, и оттачивает голод, и предоставляет честное поле вере, чтобы проявить себя и упражнять свои пальцы в хватании того, чего она не видит.

4. Это чудо милости и чудо благодати, что Христос одолжит часть приюта и заднюю комнату рядом с Собой нашим похотям; и что Он и такие свиньи должны жить вместе в нашей душе. Ибо, предположим, они съеживаются и сжимаются в маленькое пространство, когда Христос входит, и кажутся лежащими как мертвые под Его ногами, все же они часто прорываются снова; и нога Ветхого Человека, или нога или рука, пригвожденная к кресту Христа, ослабляет гвоздь или прорывается снова! И все же Христос, рядом с этим непокорным и невоспитанным соседом, может все еще творить небо в святых, тем или иным образом. Могу ли я не сказать: «Господь Иисус, что Ты делаешь здесь?» И все же здесь Он должен быть. Но я не потеряю свои ноги, чтобы идти дальше в эту глубину и чудо; ибо свободная милость и бесконечные заслуги сняли приют для Христа и нас рядом с таким отвратительным гостем, как грех.

5. Освящение и умерщвление наших похотей — самая трудная часть христианства. Это, в некотором роде, так же естественно для нас прыгать, когда мы видим Новый Иерусалим, как смеяться, когда нас щекочут: радость не под командой или по нашему кивку, когда Христос целует. Но о, сколько из нас хотели бы разделить Христа на две половины, чтобы мы могли взять только половину Его! Мы берем Его офис, Иисуса и Спасение: но «Господь» — это обременительное слово, и повиноваться и совершать свое собственное спасение, и совершенствовать святость — это обременительная и штормовая северная сторона Христа, и то, чего мы избегаем и от чего уклоняемся.

6. На ваш вопрос, доступ, который нечестивые имеют ко Христу (которого нет вовсе, ибо к Отцу во Христе ни они не могут, ни они не хотят прийти, потому что Христос не умер за них; и все же, по закону, Бог и правосудие настигают их), я скажу, во-первых, с вами есть более достойные и ученые, чем я, мистеры Диксон, Блэр и Гамильтон, которые могут более полно удовлетворить вас. Но я скажу вкратце, что я думаю об этом в этих утверждениях. Во-первых, вся справедливость Божья по отношению к человеку и ангелам проистекает из акта абсолютной суверенной свободной воли Бога, Который есть наш Создатель и Горшечник, а мы — лишь глина; ибо если бы Он запретил есть с остальных деревьев сада Эдемского и повелел Адаму есть с Древа Познания Добра и Зла, это повеление, без сомнения, было бы столь же справедливым, как это: «Ешь со всех деревьев, но вовсе не с Древа Познания Добра и Зла». Причина в том, что Его воля прежде Его справедливости, по порядку природы; и то, что есть Его воля, есть Его справедливость. И Он не желает вещей вне Себя, потому что они справедливы; Бог не может, Богу не нужно охотиться за святостью, чистотой или праведностью от вещей вне Себя, и так не от действий людей или ангелов; потому что Его воля существенно свята и справедлива, и главное правило святости и справедливости, как огонь естественно светел и стремится вверх, а земля тяжела и стремится вниз. Второе утверждение, тогда, что Бог говорит нечестивым: «Веруйте во Христа (Который не умер за ваше спасение), и вы будете спасены», справедливо и правильно; потому что Его вечная и существенно справедливая воля так постановила и предрешила. Предположим, естественный разум говорит против этого, это глубокая и особая тайна Евангелия. Бог обязал, крепко и твердо, всех нечестивых видимой церкви верить в это обещание: «Верующий спасется»: и все же, в Божьем декрете и тайном намерении, нет никакого спасения, предрешенного и предназначенного нечестивым. И все же обязательство Бога, будучи от Его суверенной свободной воли, наиболее справедливо, как сказано в первом утверждении. Третье утверждение: Праведный Господь имеет право над нечестивыми и всеми разумными существами, которые нарушают Его заповеди. Это легко. Четвертое утверждение: Вера, которую Бог ищет от нечестивых, — это то, чтобы они полагались на Христа, как отчаявшиеся в своей собственной праведности, опираясь полностью, и вместе с тем смиренно, как утомленные и обремененные, на Христа, как на камень покоя, положенный на Сионе. Но Он не ищет того, чтобы, не будучи утомленными своим грехом, они полагались на Христа как на Спасителя человечества; ибо полагаться на Христа и не быть утомленным грехом — это самомнение, а не вера. Вера всегда соседствует с сокрушенным духом; и невозможно, чтобы вера могла быть там, где нет поверженного и сокрушенного сердца, в некоторой мере, за грех. Теперь верно, что Бог не повелевает никому самонадеянно полагаться. Пятое утверждение: Тогда нечестивые не обязаны абсолютно верить, что Христос умер за них в частности. Ибо, по правде, ни нечестивые, ни другие не обязаны верить лжи; только они обязаны верить, что Христос умер за них, если они сначала утомлены, обременены, больны грехом и осуждены в своей собственной совести, и поражены насмерть и убиты приговором Закона, и действительно приняли Его как предложенного; что есть второй и последующий акт веры, следующий после прихода к Нему и соединения с Ним. Шестое утверждение: Нечестивые не формально виновны в презрении к Богу и неверии, потому что они не применяют Христа и обещания Евангелия к себе в частности; ибо так они были бы виновны, потому что не верят лжи, в которую Бог никогда не обязывал их верить. Седьмое утверждение: Правосудие имеет право наказывать нечестивых, потому что из гордости сердца, полагаясь на свою собственную праведность, они не полагаются на Христа как на Спасителя всех тех, кто приходит к Нему. Этому Бог может справедливо обязать их, потому что в Адаме они имели совершенную способность сделать это; и люди виновны, потому что они любят свою собственную неспособность и полагаются на самих себя, и отказываются отречься от своей собственной праведности и принять Христа, в Котором есть праведность для утомленных грешников. Восьмое утверждение: Одно дело — полагаться, опираться и покоиться на Христе, в смирении и утомлении духа, и отрекаясь от нашей собственной праведности, веря, что Он — единственная праведность утомленных грешников; и другое дело — верить, что Христос умер за меня, Джона, Томаса, Анну, по намерению и декрету спасти нас по имени. Ибо, 1-е, первое идет первым, второе всегда после в должном порядке; 2-е, первое — это вера, второе — плод веры; и 3-е, первое обязывает нечестивых и всех людей в видимой церкви, второе обязывает только утомленных и обремененных, и так только избранных и эффективно призванных Богом. Девятое утверждение: Это тщетный порядок: «Я не знаю, умер ли Христос за меня, Джона, Томаса, Анну, по имени; и потому я не смею полагаться на Него». Причина в том, что это не вера — верить в намерение и декрет Божий об избрании вначале, прежде чем вы утомлены. Посмотрите сначала на свое намерение и душу. Если вы находите грех бременем и можете и покоитесь, под этим бременем, на Христе; если это будет однажды, теперь придите и верьте в частности, или скорее применяйте чувством (ибо, по моему суждению, это плод веры, а не вера), и чувствуя благоволение, намерение и милостивое намерение Божье относительно вашего спасения. Отсюда, поскольку в нечестивых есть злоба и презрение ко Христу, они виновны, и правосудие имеет закон против них, и (что есть тайна) они не могут прийти ко Христу, потому что Он не умер за них. Но их грех в том, что они любят свою неспособность прийти ко Христу; и тот, кто любит свои цепи, заслуживает цепей. И так вкратце. Поминайте мои узы.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 7, 1637.

CCXXXV. — Лорду Крейхоллу.

(БОЙСЯ БОГА, А НЕ ЧЕЛОВЕКА — ПРИЗНАК ОТСТУПНИЧЕСТВА.)

МИЛОСТИВЫЙ ГОСПОДЬ, — Я не могу истолковать противные течения, в которых пребывает Ваша светлость, и те искушения, коими Вы осаждаемы, иначе как испытанием от Христа, говорящего Вам: «Не хотите ли и вы отойти?» Я уверен, что Христос получит великое преимущество над Вами, если Вы поступите с Ним нечестно, ибо Святой Дух исполнил Свою часть, засвидетельствовав Вашей совести, что это путь Христов, на котором Вы обретете мир; а другой путь, клянусь живым Богом, есть путь Антихриста. Посему, как Вы боитесь Бога, бойтесь своего просвещения и благоговейте пред убеждающей совестью. Для Вашей светлости гораздо лучше сохранить совесть и рискнуть своим положением в столь достопочтенном деле, нежели умышленно, вопреки своему просвещению, впасть в виновность. Короли не могут исцелить сокрушенную совесть; и когда смерть и суд охватят Вашу душу, Ваши советники и прочие не смогут стать поручителями за Вас пред правосудием. Вскоре Господь наш положит окончательный предел актам Парламента и человеческим законам и оправдает Вас пред людьми и ангелами от несправедливых приговоров человеческих. Вы получаете честь, положение, власть, богатство и репутацию от своего Господа, дабы содействовать и способствовать свободам и вольности Царства Христова. Люди, чья совесть огрубела, мало думают о таких вещах, которые, тем не менее, прямо посягают на царственную прерогативу Христа. Так и люди сочли бы пустяком, что Оза простер руку свою, чтобы придержать падающий ковчег Господень; но это стоило ему жизни. И кто усомнится, что плотской друг посоветует Вам закрыть окно и молиться шепотом? «Вы поднимаете слишком много шума своими молитвами», — так сказал бы острослов, будь Вы на месте Даниила. Но позолоченные доводы людей не помогут Вам, когда Ваша совесть будет готова разорваться от двойного бремени. Увы, увы! Когда же этот мир научится подчинять свою мудрость мудрости Божьей? Я уверен, что Ваша светлость обрела истину. Не ищите же ее снова; ибо обычное дело для людей — сомневаться, когда они намерены оставить истину. Короли не принадлежат самим себе; пути их в руке Божьей. Я радуюсь и ликую, что Вы решились ходить со Христом, хотя двор Его и малолюден. Благодать да будет с Вашей светлостью.

Вашей светлости, в Его сладком Учителе и Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 7 сентября 1637 г.

CCXXXVI. — Г-ну Джеймсу Гамильтону. [Письмо CCXV.]

(СЛАВА ХРИСТА НЕ УМАЛЯЕТСЯ НЕМЕЩАМИ ЕГО НАРОДА.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Мир Вам от Бога, Отца нашего, и от Господа нашего Иисуса. — Я повержен долу, когда вспоминаю, кто я, и что мой внешний вид излучает такой блеск, в то время как внутри я нахожу так мало. Удивительно, что слава Христова не оскверняется, протекая через столь нечистый и порочный канал. Но я вижу, что Христос будет Христом даже в отбросах и отребьях человеческих. Его искусство, Его сияющая мудрость, Его красота громче всего говорят в черноте, слабости, мертвенности, да что там — в ничтожестве. Я вижу, что ничто — ни деньги, ни достоинство, ни добро, ни жизнь, ни заслуги — не является тем основанием, из которого Всемогущество любит извлекать славу. О, как сладостна внутренняя сторона стен дома Христова и место рядом с Ним Самим! Моя отдаленность от Него печалит меня. О, если бы мы были в объятиях друг друга! О, если бы все средостения между нами были устранены! Я нахожу трудным делом идти в ногу со Христом. Когда Он смеется, я едва верю этому, так сильно мне хочется, чтобы это было правдой. Но я подобен низкорослому человеку, смотрящему на высокую гору, которого одолевают усталость и изнеможение. Я хотел бы взобраться вверх, но вижу, что не продвигаюсь в своем путешествии так, как желал бы; однако я верю, что Он заберет меня домой к вечеру. Я не удивляюсь, что Антихрист в своих рабах так суетлив: но наш увенчанный Царь видит и созерцает, и восстанет ради безопасности Сиона.

Я чрезвычайно отвлечен письмами и обществом, которое навещает меня; что смогу сделать или что позволит время, я не упущу. Простите мою краткость, ибо я стеснен. Помните узника Господня: я желаю помнить о Вас. Благодать, благодать да будет с Вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 7 сентября 1637 г.

CCXXXVII. — Лэрду Гейтгирта. [Письмо CLXXXVII.]

(ИСТИНА СТОИТ ТОГО, ЧТОБЫ ЗА НЕЕ СТРАДАТЬ — СВЕТ ПОСЕЯН, НО ЗЛО В ЭТОМ МИРЕ ПРЕБУДЕТ ДО ПРИШЕСТВИЯ ХРИСТА.)

ВЕЛИКОУВАЖАЕМЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир Вам. — Я не могу сделать большего, чем поблагодарить Вас на бумаге и помянуть Вас пред Тем, Кому я служу, за доброту и заботу об узнике.

Я благословляю Господа за то, что дело, за которое я страдаю, не нуждается в том, чтобы краснеть пред царями: белая, честная и прекрасная истина Христова не должна ни бледнеть от страха, ни краснеть от стыда. Я благословляю Господа, Который удостоил Вас исповедовать Христа ныне, когда так многие боятся исповедовать Его и скрывают Его из страха понести убыток, открыто признавая Его. Увы, что так многие в эти дни плывут по течению! Словно их совесть вращается на смазанных колесах, так они движутся в любую сторону, куда дует ветер; и, поскольку Христос не «рыночно-сладок», люди отталкивают Его от себя.

Достойный и глубокоуважаемый сэр, продолжайте исповедовать Христа и Его угнетенную истину: конец страданий за Евангелие — это покой и радость. Свет и радость посеяны для плачущих на Сионе, и жатва (которую совершает Бог, определяя время и образ) близка. Кресты имеют право и притязание на Христа в Его членах, пока ноги, руки и весь мистический Христос не окажутся на небесах. Будут дожди, град и бури в облаках святых, доколе Бог не очистит огнем дела творения и не сожжет этот ветхий дом неба и земли, который грехи человеческие подчинили суете.

Блаженны те, кто страдает и не грешит; ибо страдание — это знак, который Христос возложил на Своих последователей. Какой бы путь к небесам мы ни избрали, он огорожен крестами; нет иного пути, кроме как прорваться сквозь них. Остроумие и хитрости, уловки и законы не найдут пути в обход креста Христова; мы должны пройти сквозь него. Одному Господь научил меня на опыте: что воды между этим миром и небесами можно преодолеть, если мы хорошо оседланы; я имею в виду, если мы во Христе; и никто не утонет в пути, кроме тех, кто любит свою собственную погибель. О, если бы мы могли подождать некоторое время и верить во тьме в спасение Божье! По крайней мере, мы должны верить в благость Христа, пока Он не ускользнет от нас (что невозможно); и принять Его слово как поручительство, что Он заполнит все пробелы в Своих обетованиях и даст нам то, в чем мы нуждаемся. Но для неверующего завет Христов — это белая, пустая, неисписанная бумага.

Достойный и дорогой сэр, обратите свое лицо к небесам и склонитесь пред всеми низкими входами на пути, чтобы Вы могли принять Царство как дитя. Без этого (Тот, Кто знал путь, сказал) нет входа. О, как же Христос желает вести бедного грешника! О, какую любовь моя бедная душа нашла в Нем в доме моего странствия! Предположим, что любовь на небесах и на земле была бы утрачена, я смею поклясться, что ее можно найти во Христе.

Теперь Сам Бог мира да утвердит Вас до дня славного явления Христа.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 7, 1637.

CCXXXVIII. — Леди Гейтгирт.

(ХРИСТОС — ПРИМЕР В НЕСЕНИИ КРЕСТОВ — ДО КАКОЙ СТЕПЕНИ СЛЕДУЕТ ЛЮБИТЬ ДЕТЕЙ — ПОЧЕМУ СВЯТЫЕ УМИРАЮТ.)

ВЕЛИКОУВАЖАЕМАЯ И ХРИСТИАНСКАЯ ЛЕДИ, — Благодать, милость и мир Вам. — Я жажду услышать, как идут дела у Вас и Ваших детей.

Я призываю Вас не терять дыхания и не падать духом в своем путешествии. Путь к Вашему дому уже не так долог, как был; в конце концов он сократится до одного шага или дюйма, и вскоре Вы окажетесь на расстоянии вытянутой руки от славного венца. Ваш Господь Иисус потел и изнемогал, прежде чем взошел на ту гору; Он был в состоянии: «Отче, спаси Меня от часа сего!». Это Он сказал: «Я пролился, как вода; все кости Мои рассыпались». Христос был словно человек, которого переломали на колесе: «Сердце Мое сделалось как воск, растаяло посреди внутренности Моей». «Сила Моя иссокла, как черепок» (Пс. 21:15-16). Я уверен, что Вы любите этот путь тем больше, что Его святые стопы прошли его прежде Вас. Кресты имеют запах распятого и страждущего Христа. Я верю, что Ваш Господь не оставит Вас умирать в одиночестве на этом пути. Я знаю, что у Вас бывают печальные часы, когда Утешитель скрыт под завесой, и когда Вы ищете Его, но находите лишь пустое гнездо. Это, признаю, холодное «доброе утро», когда ищущий не находит Того, Кого любит душа; но даже Его нелюбезность любезна, Его отсутствие прекрасно, Его маска — сладкое зрелище, пока Бог не пошлет Самого Христа в Его собственном сладком присутствии. Сделайте Его сладкие утешения своими собственными и не будьте чужой и застенчивой со Христом. Простое обращение лучше всего подходит Ему; это Ему по нраву. Когда Ваши зимние бури пройдут, наступит лето Вашего Господа. Ваша печаль чревата радостью; Он сотворит Вам добро в конце.

Не берите на себя бремени заботы о детях большего, чем позволяет Ваш Господь. Дайте им место рядом с Вашим сердцем, но не в самой глубине его, где должен быть Христос; ибо тогда они станут Вашими идолами, а не Вашими чадами. Если Ваш Господь заберет кого-либо из них домой в Свой дом, прежде чем нагрянет буря, примите это благосклонно. Владелец сада может сорвать два или три яблока со своих деревьев до середины лета, прежде чем они получат жатвенное солнце: и было бы неприлично, если бы его слуга, садовник, упрекал его за это. Позвольте нашему Господу срывать Свои плоды в любое время, какое Ему угодно. Они не потеряны для Вас; но они так надежно уложены, что хранятся в сокровищнице на небесах, где лежат лучшие драгоценности нашего Господа. Все, что там находится, — свободное достояние; смерть не имеет закона, чтобы арестовать что-либо, находящееся в стенах Нового Иерусалима.

Все святые из-за греха подобны старым ржавым часам, которые должны быть разобраны, колеса — очищены и исправлены, и собраны вновь в лучшем состоянии, чем прежде. Грех заржавил и душу, и тело: наш дорогой Господь через смерть разбирает нас, чтобы очистить колеса того и другого и совершенно избавить нас от корня и остатков греха; и мы будем собраны в лучшем состоянии, чем прежде. Так что воспряньте духом; небеса — Ваши! И это слово, которое немногие могут сказать.

Теперь великий Пастырь овец и Сам Бог мира да утвердит и укрепит Вас до дня явления Христа, Господа нашего.

Ваша, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 7, 1637.

CCXXXIX. — Г-ну Мэтью Моуэту. [Письмо CXX.]

(КТО Я? — ТОМЛЕНИЕ ДЕЙСТВОВАТЬ ДЛЯ ХРИСТА — НЕВЕРИЕ — ЛЮБОВЬ В СОКРЫТИИ ЛИЦА ХРИСТОВА — ПОНОШЕНИЕ ХРИСТОВО.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я освежен Вашими письмами. Я принял бы все из рук моего Господа, что бы Он ни сделал, если бы знал, что могу сослужить моему Господу хоть какую-то службу в моем страдании; пусть даже мой Господь сделает из меня затычку, чтобы заполнить дыру в стене Своего дома, или камешек в новой постройке Сиона. Что касается какой-либо должности доверия в доме моего Господа, как то: управителя, камергера или тому подобного, — я, безусловно, считаю себя (мой очень дорогой брат, я говорю это не ради какой-либо гордой фигуры или тропа) недостойным ее; нет, я не достоин стоять за дверью. Если бы моя голова, ноги и тело были наполовину снаружи, наполовину внутри дома Христова, так чтобы я видел прекрасное лицо Господина дома, это успокоило бы мои томительные и болезненные желания. Когда я слышу, что люди Божьи трудятся и говорят во имя Господа нашего Иисуса, я считаю себя лишь изгоем или вне закона, изгнанным из города, чтобы лежать на холмах и жить среди скал и пустырей. О, если бы я мог хотя бы стоять в пристройке Христа или держать свечу в каком-нибудь низком своде Его дома! Но я знаю, что это лишь испарения, поднимающиеся из сварливого и неверующего сердца, чтобы затмить мудрость Божью; и Ваша вина — точно такая же, как моя: я не могу поверить голому и чистому слову моего Господа. Мне непременно нужно яблоко, чтобы поиграть с ним, и пожать руку Христу, и иметь печать, поручительство и свидетельство Его слову, иначе я считаю себя свободным; хотя у меня есть слово и вера Царя! О, я соткан из неверия и не могу плавать там, где мои ноги не касаются дна! Увы! Христос под моими искушениями представляется мне как обманчивые воды, как должник и мошенник! Мы можем создать такого Христа, какого рисуют и выдумывают искушения, бросая нас в ночной сон; и искушения представляют Христа всегда непохожим на Самого Себя, а мы, в своем безумии, слушаем искусителя.

Если бы я мог сказать хоть одно спасительное слово кому-либо, как была бы рада моя душа! Но я сам, что является величайшим злом, часто ошибаюсь в отношении креста Христова. Ибо я знаю: если бы мы имели мудрость и хорошо понимали, что покой убивает нас, глупцов, мы желали бы рынка, где могли бы обменять или выменять наш ленивый покой на полезный крест; хотя существует естественное отвращение между нашими желаниями и скорбью. Но некоторые платят дорогую цену, золото, за лекарство, которое они не любят, и покупают болезнь, хотя желали бы быть здоровыми, а не больными. Но, безусловно, брат, Вы получите мой совет (хотя, увы! я не могу следовать ему сам): не спорьте с честным и верным Господином дома; ибо, уходит Он или приходит, Он всегда милостив в Своем уходе. Есть благодать, милость и любящая доброта на путях Христовых; и когда Он уходит, очертания Его лица, образ того прекрасного Солнца, которое остается в глазах, чувствах и сердце после того, как Он ушел, оставляют массу любви в сердце. Звук Его стука в дверь Своего Возлюбленного, после того как Он ушел и миновал, оставляет долю радости и печали вместе. Так что у нас есть чем питаться, пока Он не вернется: и Его больше любят в Его уходе, и после того, как Он ушел, чем прежде, как день в закате солнца, ближе к вечеру, часто бывает наиболее желанным.

А что касается креста Христова, я никогда не получал от него зла, кроме того, что создал сам: когда я неправильно приготовил лекарство Христово, неудивительно, что оно навредило мне. Ибо с тех пор, как оно было на спине Христа, оно всегда имеет сладкий запах, и вот уже 1600 лет оно хранит запах Христа. Нет, оно даже старше этого; ибо прошло много времени с тех пор, как Авель впервые опробовал крест и возложил его на свои плечи; и с тех пор, вплоть до сего дня, все святые знают, что это такое. Я рад, что Христос Иисус имеет такое отношение к этому кресту и что он называется «крестом Господа нашего Иисуса» (Гал. 6:14), Его поношением (Евр. 13:13), как будто Христос хочет заявить о нем как о Своей собственности, и поэтому он входит в число собственного имущества Христа. Если бы это было простое зло, как грех, Христос, Который не является ни автором, ни владельцем греха, не признал бы его Своим.

Я удивляюсь врагам Христа (в которых злоба взяла верх над разумом, а воля поднялась, а разум пал), что они пытаются поднять Камень, положенный на Сионе. Конечно, он положен не на такой зыбкой почве, чтобы они могли поднять его или сдвинуть; ибо когда мы будем в их чреве, и они проглотят нас, им станет плохо, и они извергнут нас снова. Я знаю, что Сион и ее Муж не могут спать одновременно; я верю, что наш Господь еще раз оросит Своей росой иссохший холм горы Сион в Шотландии, сойдет вниз и совершит новый брак, как Он сделал это давно. Помните наш Ковенант.

Ваше извинение за совет мне излишне. Увы! многие сидят рядом со светом, как больные рядом с едой, и не могут воспользоваться им. Благодать да будет с Вами.

Ваш брат во Христе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 7, 1637.

CCXL. — Г-ну Джону Мейну, мл. [См. письмо LXXXI.]

(ХРИСТОС НЕИЗМЕНЕН — ЮНОШЕСКИЕ ГРЕХИ — НИКАКИХ СКИДОК НА КРЕСТЫ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Я получил Ваше письмо. Я не могу не засвидетельствовать собственной рукой, что Христос с каждым днем становится все лучше, и что это время — время любви. Когда я сказал все, что мог, другие могут начать и сказать, что я ничего не сказал о Нем. Я никогда не знал, чтобы Христос убывал или прибывал, рос или убавлялся. Его ветры не меняются; когда Он кажется меняющимся, это лишь мы поворачиваемся к Нему своей неверной стороной. У меня никогда не было спора с Ним, даже в моих самых тяжелых конфликтах, кроме тех, что я создал сам. О, если бы я мог жить в мире и добром соседстве с таким помощником и оставить Его в покое! Мое неверие наговорило много черной лжи, но мое покаяние пред Христом не стоит того, чтобы его слушать. Конечно, Он терпел странные причуды во мне; Он знает, что у моего сердца нет естественного разума, чтобы поддерживать мир с таким Спасителем.

Вы хорошо делаете, что боитесь своего отступничества. Я стоял бы твердо, если бы в юности взял Христа своим основанием. Но тот, кто несет свой собственный вес на небеса, не избежит того, чтобы поскользнуться и утонуть. Вам не нужно ходить босиком среди терний этого отступнического поколения, чтобы шип не вонзился в Вашу ногу и не заставил Вас хромать всю жизнь. И не думайте, что Христос поступит с Вами в вопросе страданий так, как Папа поступает в вопросе греха. Вы не найдете, что Христос продаст индульгенцию или даст защиту должнику от крестов. Кресты провозглашаются как общие происшествия для всех святых, и в них заключается часть нашего общения со Христом; но в кресте таится сладкая случайность, а именно — присутствие Христа и Его утешения, когда они освящены.

Передайте мою любовь Вашему отцу и матери. Благодать да будет с Вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 7, 1637.

CCXLI. — Джону Флемингу, бейлифу Лейта.

(БОГАТСТВА ХРИСТОВЫ НЕ ИСЧЕРПАЕМЫ — СПАСЕНИЕ — СУЕТА СОТВОРЕННЫХ УТЕШЕНИЙ — ТОМЛЕНИЕ ПО БОЛЬШЕМУ ХРИСТУ.)

ВЕЛИКОУВАЖАЕМЫЙ В ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир Вам. — Я все еще в хороших отношениях со Христом: как бы ни дул ветер моего Господа, я имею преимущество спокойной и солнечной стороны Христа. Дьяволы, и ад, и слуги дьявола — все ослепли, преследуя маленькую невесту Господню. Они будут как ночной сон для тех, кто сражается против горы Сион.

Достойный сэр, я надеюсь, что Вы принимаете близко к сердцу ценность своего призвания. Эта великая ярмарка и собрание людей рассеются, и порт открыт для нас. Как быстро проходит время, мы улетаем; вечность у нашего локтя. О, как блаженны те, кто вовремя делает Христа верным для себя! Спасение — великое дело. Я нахожу трудным достичь небес. О, если бы мы позаботились о своих светильниках, ибо Жених идет! Другая сторона этого мира будет перевернута немедленно, и верх станет низом: и те, кто плачет во вретище, будут торжествовать на белых конях с Тем, Чье имя — Слово Божье. Эти умирающие идолы, прекрасные создания, которых мы блудно любим больше, чем нашего Творца, пройдут, как талая вода. Божество, Божество! общение с Богом во Христе! Быть сопричастниками со Христом купленного дома и наследия на небесах должно быть нашей целью и стремлением.

Что касается меня, когда я подвожу итоги, о, какое исчисление, о, какое взвешивание во Христе! О, как мягки Его поцелуи! О любовь, любовь, превосходящая во Иисусе! У меня нет претензий к этой любви, кроме того, что она, кажется, скупится на меня; у меня ее мало. О, если бы у меня была виденная и прочитанная мною расписка Христа, подписанная Им Самим, на полноту ее! Какой у меня венок или какой венец, если я правильно смотрю на вещи, кроме Иисуса! О, нет места в нас на этой стороне воды для этой любви. Этот узкий кусочек земли и эти мелкие и узкие души могут вместить мало ее, потому что мы полны трещин. Я хотел бы, чтобы слава, слава расширила нас (как она и сделает) и сделала нас крепкими, и закрыла наши швы и трещины, чтобы мы могли быть способны постичь ее — что пока непостижимо.

Передайте мою любовь Вашей жене. Благодать да будет с Вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 7, 1637.

CCXLII. — Леди Роваллан.

[Леди Роваллан, чья девичья фамилия была Сара Брисбен, будучи четвертой дочерью Джона Брисбена из Бишоптауна, была третьей женой сэра Уильяма Мьюра из Роваллана («Семьи Эйршира» Робертсона). «В 1639 году леди Роваллан потеряла мужа, который умер на шестьдесят третьем году жизни. Он был человеком крепкого телосложения и очень любил охоту и соколиную охоту». («История и происхождение дома Роваллан. Сэра Уильяма Мьюра, рыцаря из Роваллана».)

Роваллан находится в полутора милях от деревни Килморс, на кладбище которой находится любопытная гробница старой семьи Гленкэрн. Замок Роваллан был невелик; сейчас он почти в руинах, хотя семья садовника занимает две комнаты. Это был особняк, а также замок. Он стоит на скалистом выступе, с понижением земли со всех сторон, и протекающим рядом ручьем, который иногда в дождливые сезоны образовывал небольшое озеро и мог быть в любое время перегорожен, чтобы образовать ров для защиты замка.

Он расположен так, что вы не видите его, пока не подойдете вплотную, и поэтому он был тем более пригоден для места встреч во времена Ковенанта. Комната на самом верхнем этаже, рядом с башенкой, указывается как та, в которой проводились конвентиклы. В ней могло собраться более ста человек. Старые походные стулья раньше сохранялись, но теперь существуют только остатки двух. Другая башенка, как говорят, та, из окна которой сбежала королева короля Роберта II в старые времена.]

(ИИСУС — ЛУЧШИЙ ВЫБОР, И В НЕМ НУЖНО УДОСТОВЕРИТЬСЯ — КРЕСТ И ИИСУС НЕРАЗДЕЛИМЫ — СКОРБИ ЛИШЬ ВРЕМЕННЫ.)

МАДАМ, — Хотя мы и не знакомы, я смел во Христе говорить с Вашей светлостью на бумаге. Я радуюсь в Господе нашем Иисусе от Вашего имени, что Ему, Чья любовь к Вам так же стара, как Он Сам, было угодно проявить благоволение Своей любви во Христе Иисусе к Вашей душе, в откровении Своей воли и разума Вам, ныне, когда так многие заключены в неверии. О, сладкая перемена, которую Вы совершили, оставив черное царство этого мира и греха и перейдя в новое царство нашего Жениха, чтобы познать и быть плененной любовью прекрасного Сына Божьего! Я умоляю Вас, Мадам, в Господе, совершить теперь верное дело и увидеть, чтобы старый дом был разрушен и снесен до основания, и чтобы новое здание Вашей души было заложено Самим Христом; ибо тогда ни ветер, ни буря не расшатают его и не разрушат. Многие ныне принимают Христа наугад; будьте уверены, что это Он, и только Он, с Кем Вы встретились. Его сладкий запах, Его прекрасный голос, Его светлое лицо, Его сладкая работа в душе не солгут; они скоро скажут, действительно ли это Христос; и я думаю, что Ваша любовь к святым говорит о том, что это Он. И поэтому я говорю: будьте уверены, что Вы принимаете Самого Христа, и принимаете Его с благословением Его Отца: Его Отец хорошо позволяет Ему быть с Вами. Ваши линии хорошо легли; не могло быть лучше, и не было бы так хорошо с Вами, если бы они не легли в этих местах. На небесах или вне небес нет ничего лучше, ничего столь сладкого и превосходного, как то, на что Вы наткнулись; и поэтому держитесь Христа. Радость, великую радость Вы можете иметь от Него: но принимайте Его крест вместе с Ним радостно. Христос и Его крест неразделимы в этой жизни; хотя Христос и Его крест расстаются у дверей небес, ибо там нет места для крестов на небесах. Одна слеза, один вздох, одно печальное сердце, один страх, одна потеря, одна мысль о беде не могут найти там пристанища: они лишь знаки нашего Господа Иисуса здесь, в этой широкой гостинице и бурной стране, по эту сторону смерти. Скорбь и святые не женаты друг на друге; или, предположим, это было бы так, небеса совершили бы развод. Я нахожу, что Его сладкое присутствие поглощает горечь скорби и страдания. Я считаю сладким делом, что Христос говорит о моем кресте: «Половина моя»; и что Он делит эти страдания со мной и берет большую часть на Себя; нет, что я и весь мой крест — полностью Христовы. О, какая доля — Христос! О, если бы святые копали глубже в сокровищах Его мудрости и превосходства!

Таким образом, рекомендуя Вашу светлость доброй воле и нежным милостям нашего Господа, я остаюсь, Вашей светлости, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 7, 1637.

CCXLIII. — Мэрион Макнот.

(ЕГО СОБСТВЕННЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ — НАДЕЖДЫ — ПРИВЕТСТВИЯ.)

ВЕЛИКОУВАЖАЕМАЯ И ДОРОЖАЙШАЯ В НАШЕМ СЛАДКОМ ГОСПОДЕ ИИСУСЕ, — Благодать, милость и мир от Бога, Отца нашего, и от Господа нашего Иисуса.

Я знаю, что Господь сделает для Вашего города. Я слышу, что Епископ боится прийти к вам: ибо так говорят в этом городе. И многие здесь радуются теперь, составляя прошение в Совет о возвращении меня домой на мое место и об исправлении других несправедливостей, совершенных в стране: и посмотрите, сможете ли вы добиться, чтобы три или четыре сотни человек в стране — дворяне, джентльмены, сельские жители и горожане — подписали его; чем больше, тем лучше. Может быть, это испугает Епископа; и по закону никаких преимуществ против вас за это не может быть получено. У меня нет времени писать Карлтону и Нокбрексу; но я хотел бы, чтобы вы поговорили с ними об этом и пусть они посоветуются с Карлтоном. Г-н А. хорошо думает об этом, и я думаю, что другие одобрят это.

Я все еще в хорошем состоянии со Христом; мой двор не меньше, чем был; дверь дома вина Жениха открыта, когда такой бедный странник, как я, проходит мимо. Я меняюсь, но Христос остается все тем же.

Они выкололи мой один бедный глаз, мою единственную радость — проповедовать Христа и ходить с поручениями между Ним и Его невестой. Что мой Господь сделает со мной, я не знаю: похоже, что я не буду зимовать в Абердине; но где это будет иначе, я не знаю. В этом городе есть некоторые ростки Царства Христова, и дым поднимается, и священники свирепствуют; но я больше всего люблю грохочущего и ревущего дьявола.

Я умоляю Вас в Господе, моя дорогая сестра, ждать спасения Божьего. Не опускайте руки в собрании для молитвы. Не бойтесь плоти и крови: мы все были слишком напуганы, и это дало негодяям уверенность изгнать меня из Галлоуэя.

Передайте мою любовь Джону Карсену и г-ну Джону Брауну. [349] Я никогда не мог отнять свою любовь от этого человека: я думаю, что у Христа есть что-то общее с ним. Попросите Вашего мужа от меня не думать плохо о Христе из-за Его креста. Многие не знают Христа, потому что у Него крест на спине; но Он заставит нас всех еще посмеяться. Я умоляю Вас, как Вы сделали бы что-либо для меня, помянуть мою леди Маришал пред Богом, и ее сына графа Маришала, особенно ее христианскую дочь, мою леди Питслиго. [350]

Я пойду с этим на смерть, что Христос вернется снова в Шотландию со спасением на Своих крыльях, и в Галлоуэй.

Благодать да будет с Вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 7, 1637.

CCXLIV. [351] — Мэрион Макнот.

«И будет в тот день: сделаю Иерусалим тяжелым камнем для всех племен; все, которые будут поднимать его, надорвут себя, а все народы земли соберутся против него». — Зах. 12:3.

(ДЕЯНИЯ ПАРЛАМЕНТА — ЧАСТНЫЕ ДЕЛА — ЗАМУЖЕСТВО ЕЕ ДОЧЕРИ.)

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ СЕСТРА, — Я воздерживался писать Вам, потому что был подавлен ходом нашего последнего Парламента. [352] Там, где должен был быть закон, они не хотели дать нашему Господу Иисусу справедливого закона и правосудия, ни преимущества дома, чтобы выслушать либо справедливые жалобы, либо смиренные прошения слуг Божьих. [353] Ничего не остается, кроме как возложить наши жалобы пред нашим увенчанным Царем, Иисусом, Который царствует на Сионе. И хотя это правда, что Акты Пертской Ассамблеи о единообразии установлены, и власть Короля навязывать стихарь и другие облачения мессы священникам подтверждена, [354] все же то, что заключают люди, — не Писание. У королей короткие руки, чтобы опрокинуть престол Христов; и наш Господь ходил и стоял на Своих ногах на этом Парламенте, когда пятнадцать графов и лордов и сорок четыре комиссара от городов, с некоторыми баронами, голосовали за нашу церковь, [355] в лицо королю, который с большим страхом и ужасом собственной рукой записывал голосующих за или против него самого. [356] Задолго до этой церкви, во втором Псалме, концы земли (Шотландия и Англия) были дарованы Отцом Своему Сыну, Христу; и это старый Акт Парламента, изданный нашим Господом и напечатанный четыре тысячи лет назад. Их Акты еще только печатаются. Первый Акт устоит, пусть все властители мира, которые любят место Христово больше, чем Его Самого, свирепствуют, как им угодно. Хотя горы переносятся в сердце морей, все же есть река, которая исходит из святилища, и потоки ее освежают град Божий. Тот источник еще не объявлен закрытым в Шотландии, и он не может высохнуть: поэтому по-прежнему верьте и уповайте на спасение Божье. Если бы Вы знали все подробности, это милость Господня, что дела на нашем Парламенте пошли так, как пошли. Господь Иисус в ушах нашего Короля, к его великому раздражению и скорби, получил много свидетелей; и мы видели во всем Сына Божьего, опрокидывающего их политику и заставляющего мир узнать, как сильно Он любит Свою бедную, опаленную солнцем невесту в Шотландии. Господь жив, и благословен Бог спасения нашего.

Что касается дела между Вашим мужем и Карлтоном, я верю в Бога, что оно будет устранено. Оно чрезвычайно огорчило меня. Я имел дело с Карлтоном и буду иметь. Снимите это с себя и возложите на Господа, чтобы оно не обременяло Вас.

Я слышал о замужестве Вашей дочери: я молю Господа Иисуса подписать контракт и быть на банкете, как Он был на браке в Кане Галилейской. Передайте ей от меня, что хотя это правда, что дети Божьи молились за нее, все же обетование Божье дано ее молитвам и вере в особенности: и поэтому я умолял бы ее искать Господа, чтобы Он был на свадьбе. Пусть она отдаст Христу любовь своей девственности и обручения и выберет Его прежде всего своим Мужем, и этот союз благословит другой. Это новый мир, в который она входит, и поэтому она нуждается в новом знакомстве с Сыном Божьим и в обновлении своей любви к Нему, Чья любовь лучше вина. «Время коротко: имеющие жен должны быть как не имеющие; плачущие — как не плачущие; радующиеся — как не радующиеся; покупающие — как не приобретающие; пользующиеся миром сим — как не пользующиеся; ибо проходит образ мира сего» (1 Кор. 7:29-31). Благодать, благодать да будет ее долей от Господа. Я знаю, что у Вас есть забота об этом, чтобы все было правильно: но пусть Христос несет все. Вам не нужно жалеть Его, если я могу так сказать; возложите это на Него, Он достаточно силен.

Дух Господа Иисуса да будет с Вами.

Ваш друг, в Его дорогом друге, Христе Иисусе,

С. Р.

Абердин.

CCXLV. — Леди Бойд.

(НЕСОВЕРШЕНСТВА — ТОМЛЕНИЯ ПО ХРИСТЕ — ВЕРХОВЕНСТВО ХРИСТА НЕ ПРОТИВОРЕЧИТ ГРАЖДАНСКОЙ ВЛАСТИ.)

МОЯ ВЕСЬМА ПОЧТЕННАЯ И ХРИСТИАНСКАЯ ЛЕДИ, — Благодать, милость и мир Вам. — Я получил Ваше письмо и весьма доволен тем, что Ваши мысли о Христе остаются с Вами, и что Ваше намерение по-прежнему состоит в том, чтобы всеми средствами брать Царство Небесное силою; что является немалым завоеванием. И это степень бдительности и благодарности — замечать сонливость и неблагодарность. У нас всех есть веская причина жаловаться на ложный свет, который играет роль вора и крадет фонарь, когда дело доходит до практики постоянного хождения с Богом. Наше путешествие десять раз на дню разбивается на десять частей. Христос получает от нас лишь разбитую, половинчатую и усталую работу, и, увы! слишком часто против шерсти. [357]

Я был несколько ближе к Жениху; но когда я приближаюсь и вижу свою мерзость, мне снова хочется быть вне Его присутствия от стыда. Но все же желание Его освежающей душу любви заставляет меня, краснеющего, быть под арестом. О, что я такое, столь отвратительное бремя греха, чтобы стоять рядом с таким прекрасным и святым Господом, таким высоким и возвышенным, Который обитает в вечности! Но поскольку Христу угодно снизойти к такому, как я, пусть застенчивость будет отброшена и растворится в Его снисходительной любви. Я был бы сердечно доволен тем, чтобы сохранить уголок в зале Царя. О, если бы я был на том конце моих слабых желаний, тогда я был бы там, где живет и царствует Христос, мой Господь и возлюбленный; там я был бы вечно утешен видом Его лица и удовлетворен превосходящей сладостью Его несравненной любви. Но поистине сейчас я стою на нижней стороне моих желаний; и с поникшей головой и бьющимся сердцем я смотрю вверх на прекрасного Иисуса, стоящего вдали от нас, пока тление и смерть не очистят и не переплавят тело из глины и не сгниют кости ветхого человека греха. В то же время мы блаженны, посылая весть Возлюбленному, что мы любим любить Его; и до тех пор есть радость в ухаживании, в просьбах, в лежании у Его дома, заглядывании в окна и посылании стонов и желаний бедной души через отверстие двери к Иисусу, пока Бог не пошлет радостную встречу. И благословен Бог, что после низкого отлива и столь печального слова: «Господь Иисус, давно я не видел Тебя», — даже тогда наши крылья растут, и отсутствие сладкого Иисуса порождает новый слой желаний и томлений по Нем. Я знаю, что ни у кого нет бархатного креста, но крест сделан из того, из чего Бог хочет его сделать. Но поистине, хотя это и не законный рынок — покупать крест, [358] я не смею сказать: «О, если бы у меня была свобода продать крест Христов», чтобы вместе с ним не продать радость, утешение, чувство любви, терпение и добрые посещения Жениха. И поэтому благословен Бог, что мы получаем кресты некупленными и дешево. Уверен, было бы лучше покупать кресты для Христа, чем продавать их: хотя ни то, ни другое нам не позволено.

А что касается радостного прихода и ухода Христа, о котором говорит Ваша светлость, я терплю это, насколько позволяет любовь. Мне было бы достаточно, если бы я был мудр, что Христос хочет, чтобы радость и скорбь были соучастниками жизни святых, и чтобы каждая из них имела долю в наших днях; как ночь и день являются добрыми партнерами и делят время, и делят его между собой. Но если скорбь — более жадный соучастник наших дней здесь, я знаю, что день радости взойдет и сделает больше, чем вознаградит все наши печальные часы. Пусть мой Господь Иисус (раз уж Он желает так поступать) сплетает мой кусочек и пядь времени с белым и черным, добром и злом, с приходом Жениха и Его печальным уходом, как основу и уток в одной ткани; и пусть роза соседствует с тернием; все же надежда, которая не постыжает, написала письмо и строки надежды для плачущих на Сионе, что так будет недолго. Когда мы будем за водой, Христос отменит кресты и воздвигнет небеса во веки веков! И долой ад, и долой смерть, и долой грех, и долой скорбь! И да здравствует слава, да здравствует жизнь, да здравствует радость во веки веков! В этой надежде я сплю спокойно на груди Христа, пока не придет Тот, Кто не медлит; и спал бы так, если бы не шум дьявола, и ног греха, и крики неверующего сердца, пробуждающие меня. Но на данный момент мне не в чем обвинить крест Христов. О, если бы я мог радовать себя только во Христе!

Я надеюсь, Мадам, что Ваши сыновья используют свою власть для Иисуса. Ибо нет опасности, нет также никакого вопроса или столкновения между Христом и властью (хотя наши враги ложно ставят вопрос), как будто Христос и власть не могут ужиться под одной крышей. Вопрос только в том, между Христом и людьми во власти. Власть — для Христа и от Христа, и сродни Ему; как же тогда Он может спорить с ней? Нет, истина в том, что черви и боги из глины восстали против Христа. Если плод чрева Вашей светлости — помощники Христа, у Вас есть веское основание радоваться в Боге.

Все, что Ваша светлость может ожидать за свою добрую волю ко мне и моему брату (обиженному страннику за Христа), — это молитвы узника Иисуса, Которому я рекомендую Вашу светлость, и Ваш дом, и детей; и в Котором я, Мадам,

Вашей светлости во Христе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 8, 1637.

CCXLVI. — Г-ну Томасу Гарвену. [Письмо CLII.]

(СЧАСТЬЕ НЕБЕС — РАДОСТЬ В КРЕСТЕ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир Вам. — Я радуюсь, что Вы не можете отделаться от Христа (если я могу так выразиться), но что Он должен, Он хочет иметь Вас. Вверьте себя Христу, мой дорогой брат. Это великое дело — отделаться от излишеств и от тех вещей, с которыми Христос не может пребывать. Я доволен своим собственным крестом, который Христос сделал моим по вечному жребию, потому что он — Христов и мой вместе. Я не удивляюсь, что зима вне небес, ибо нет зимы внутри них: все святые, поэтому, имеют свою меру зимы перед своим вечным летом. О, за долгий день, и высокое солнце, и прекрасный сад, и Великий Город Царя над этими видимыми небесами! Что Бог возлагает, давайте терпеть; ибо у некоторых один крест, у некоторых семь, у некоторых десять, у некоторых полкреста. Все же все святые имеют полную и совершенную радость; и семь крестов имеют семь радостей. Христос обременен мной (если так сказать) и моим крестом; но Он не отпадает от меня; мы не в разладе. Я нахожу самые мрачные взгляды Христа, ухаживающего за душой, сладкими и прекрасными. Я предпочел бы иметь удар и любовный шлепок Христа, чем поцелуй другого царя. Говорите зло о Христе, кто хочет, я надеюсь умереть с мыслями любви о Нем. О, что так мало языков на небесах и на земле, чтобы восхвалять Его! Я желаю, чтобы Его хвалы не умолкали среди нас. Пусть Христос не будет низким и легко ценимым среди нас: но пусть все сердца и все языки внесут свою долю и внесут что-то, чтобы сделать Его великим на горе Сион.

Таким образом, рекомендуя Вас Его благодати и передавая мою любовь Вашей жене и матери, и Вашему доброму брату, Р. Б., [359] и умоляя Вас помнить о моих узах, я остаюсь,

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 8, 1637.

CCXLVII. — Джанет Кеннеди. [Письмо LXXXVIII.]

(НЕБЕСНЫЕ ОБИТЕЛИ — ЗЕМЛЯ КАК ТЕНЬ.)

ЛЮБЕЗНАЯ И ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я получил ваше письмо. Я знаю, что благоволение Христа в вас (Которого девы любят сопровождать) не может быть развеяно ветрами ни из ада, ни зловонным воздухом этого оскверненного мира. Держитесь поодаль от стен этого чумного барака, от скверны этого оскверняющего мира. Храните свой вкус, свою любовь и надежду на небесах; нехорошо, чтобы ваша любовь и ваш Господь пребывали в двух разных странах. Вставайте, вставайте вслед за своим Возлюбленным, чтобы вы и Он могли быть вместе. Царь с небес послал за вами: верою Он показывает вам Новый Иерусалим и ведет вас в Духе через все покои и жилища на небесах, и говорит: «Все это твое; этот дворец для тебя и Христа». И если бы вы были единственной избранной Богом, Христос построил бы этот дом для вас и Себя одного; теперь же он предназначен для вас и для многих других. Возьмите с собой в путь то, что можете унести: свою совесть, веру, надежду, терпение, кротость, благость, братолюбие; ибо такие товары высоко ценятся в той высокой и новой стране, куда вы направляетесь. Что же до прочего, что есть лишь суета и сор мира сего, поскольку это лишь мусор, выметаемый из дома, — лучше вам не брать это с собой. Вы нашли это здесь; оставьте это здесь, пусть оно сторожит дом. Ваше солнце уже склонилось к закату; будьте готовы к ночлегу, приближается ночь. Мы уходим по одному с этого великого рынка, пока город не опустеет, а два пристанища, небо и ад, не наполнятся. В конце концов, на земле не останется ничего, кроме пустых стен и пепла; и потому лучше уходить. Антихрист и его господин заняты тем, чтобы наполнить ад и соблазнить многих: и звезды, великие светильники церкви, падают с неба, и многие введены в заблуждение и соблазнены, и мирятся со своей верой, и продают свое первородство в алчной погоне за тем, не знаю за чем. Крепко держитесь за Христа. Я поистине почитаю Его лучшим достоянием, что у меня есть. Он мой помощник в темнице. Имея Его, даже если бы мой крест был тяжел, как десять железных гор, когда Он подставляет Свое сладкое плечо под меня и под него, мой крест становится лишь перышком. Я утешаюсь в выборе Христа; Он мой избранник на небе и на земле. Я радуюсь, что Он на небесах прежде меня. Да пошлет Бог радостную встречу; а тем временем — путевые расходы для странника, я имею в виду бремя любви Христовой, чтобы подсластить путь и ободрить запыхавшегося бегуна; ибо когда я теряю дыхание, взбираясь на гору, Он дает мне новое дыхание.

А теперь Сам Бог мира да утвердит вас до дня явления Его.

Ваш, в Его единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 9, 1637.

CCXLVIII. — Маргарет Рид. [Вероятно, прихожанка из Анвота.]

(БЛАГО ДАЕТ КРЕСТ, ЕСЛИ МЫ ХРИСТОВЫ.)

МОЯ ВЕСЬМА ДОРОГАЯ И ДОСТОЙНАЯ СЕСТРА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Вы поистине благословенны Господом, как бы сурово ни хмурился на вас мир, если вы пребываете в вере, утвержденные и непоколебимые, и не отступаете от надежды Евангелия. Хорошо, что есть небо, и это не ночной сон или фантазия. Удивительно, что люди не отрицают существования неба, как отрицают, что к нему ведет путь, проложенный не людьми. Вы научились от Христа, что есть небо: боритесь за него и боритесь за Христа. Стойко и покорно несите тяжкий крест этого мира-мачехи, который Бог не хочет делать вашим. Признаюсь, это тяжело, и я хотел бы облегчить ваше бремя; но поверьте мне, что этот мир (который Господь не желает делать вашим) — лишь шлак, отбросы и пена Божьего творения, доля наемных слуг Господних; движимое имущество, а не наследие; твердая кость, брошенная псам, не допущенным в Новый Иерусалим, о которую они скорее ломают зубы, чем утоляют голод. Это благословение вашего Отца и первородство Христа, которое наш Господь хранит для вас. И я убеждаю вас, что ваше семя также наследует землю (если это будет им во благо), ибо это обещано им; и обязательство Бога так же надежно, и даже лучше, чем если бы люди дали каждому из них обязательство на тысячи тысяч. Еще до вашего рождения кресты, числом, мерой и весом, были предначертаны для вас, и ваш Господь проведет вас через них. Утвердитесь во Христе, и земные благословения будут следовать за Христом. Я вижу многих исповедников, которые следуют за Ним ради моды, но они — исповедники из стекла; я бы заставил малый удар гонений разбить их на двадцать кусков, и тогда мир смеялся бы над осколками. Поэтому совершайте дело твердо. Смотрите, чтобы Христос заложил краеугольный камень вашего исповедания; ибо ветер, дождь и потоки не смоют Его строение. Его делам суждено стоять вовеки. Я двадцать раз погиб бы в своем страдании, если бы не прислонил свою слабую спину и не возложил свое гнетущее бремя на Камень, Краеугольный камень, положенный на Сионе: и я желаю никогда не вставать с этого Камня.

А теперь Сам Бог мира да укрепит и утвердит вас до дня благословенного явления Христа Иисуса. Бог да будет с вами.

Ваш, в Его дражайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин.

CCXLIX. — Джеймсу Боти.

[Джеймс Боти в 1637 году, по-видимому, готовился к служению. Он стал капелланом полка лорда Ардса в Ирландии и был рукоположен в сан священника пресвитерианской общины в Балливотере, графство Даун, в 1642 году. В 1644 году он был клерком пресвитерии. Отказавшись принести присягу на верность Содружеству в 1650 году, он был сначала заключен в тюрьму, а затем изгнан из королевства. О его дальнейшей судьбе нам ничего не известно. В 1661 году его место занимал другой человек. Фамилия «Боти» ныне неизвестна. Возможно, однако, что это то же самое, что «Бити» или «Битти», фамилия, весьма распространенная в Дамфрисшире. Но см. примечание в указателе.]

(ДУХОВНЫЕ ТРУДНОСТИ РАЗРЕШЕНЫ.)

ЛЮБЕЗНЫЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я получил ваше письмо и приношу вам благодарность за него; но у меня нет времени отвечать на все его пункты, о чем может сообщить вам податель сего.

1. Вы поступаете правильно, когда останавливаете себя, если обижаете Христа сомнениями и неверием. Ибо это значит давать Христу прозвища и называть Его лжецом, что, будучи сказано нашему государю, грозило бы виселицей или плахой. Но Христос не всегда казнит за измену. Хорошо, что Он может регистрировать обязательство верующего сотни раз и более семи раз на дню иметь закон против нас; и все же Он щадит нас, как человек щадит сына, служащего ему. Ни одна нежно любящая мать, имеющая законное право убить свое младенца, не привела бы этот закон в исполнение.

Во-вторых, что касается ваших падений, даже когда у вас назначено свидание со Христом и когда у вас есть явное преимущество, соблюдая верность Ему, и спасение доходит до самого приложения печатей, я скажу две вещи. — 1. Заключенное и запечатленное спасение может свершиться и завершиться, даже если вы подпишете свое имя под Ковенантом чернилами, которые едва можно прочесть. И я не думаю, что спасение хоть одного человека прошло через печати без того, чтобы не было странной уловки или оплошности, в большей или меньшей степени, со стороны глупца, который наделен небесами. В самом серьезном и важном деле нашего спасения, я думаю, у Христа всегда была веская причина посмеяться над нашей немощью и возложить нас на Свои заслуги, чтобы мы могли обрести вес. 2. Это сладкий закон Нового Ковенанта и привилегия нового города, что граждане платят по своим средствам. Ибо Новый Ковенант не говорит: «Столько-то послушания по весовым унциям, и ни граммом меньше, под страхом проклятия». Христос принимает то, что могут дать бедные люди. Где есть малая доля, Он довольствуется меньшим, если есть искренность; раздробленные суммы и малое, немощное послушание будут прощены и устоят перед Ним. Разве вы не знаете, что наш милостивый Господь сохраняет Свое доброе старое сердце? Он не переломит трости надломленной и льна курящегося не угасит; если ветер лишь подует, Он держит Свою руку вокруг него, пока тот не разгорится в пламя. Закон приходит с тремя возгласами: «всем сердцем, всей душой и всей крепостью»; и где бы бедные люди, как вы и я, взяли все эти суммы? Меня пугает (нет, это совершенно точно), что если бы платеж должен был исходить из нашего кошелька, то, когда мы должны были бы запустить руку в свою суму, мы достали бы лишь ветер или что похуже. Но Новый Ковенант не ищет полной меры или установленного послушания как своего условия; потому что прощение всегда имеет место. Отсюда я делаю вывод: думать, что дела между Христом и нами идут назад из-за отсутствия полной меры, — это частица гордыни ветхого Адама, который хотел бы либо законной оплаты, либо ничего. Мы все еще хотим, чтобы Бог был у нас в долгу, и купить Его доброту своими заслугами. Ибо нищенская гордыня — это честность дьявола, она краснеет, будучи в долгу у Христа, и едва ли скажет Богу «спасибо» и приподнимет шляпу (если только это не злосчастное фарисейское «Боже, благодарю Тебя») или преклонит колено перед Христом. Она лишь ответит «добрый день» на «добрый день»; и если Он скрывает Свою доброту, как бы в шутку, и делает вид, что не замечает ее, она всерьез брыкается пятками, фыркает и не очень-то заботится о доброте Христа. «Если Он не хочет быть другом, пусть идет», — говорит гордыня. Остерегайтесь этого вора, когда Христос предлагает Себя.

В-третьих, неудивительно, что возникают шепотки: в Ковенанте вы или нет? Ибо гордыня делает работу Ковенанта благодати небрежной и не позволяет Христу быть полным распорядителем сделки. Говоря с вами конкретно и кратко: — 1. Все истинно возрожденные не могут определенно сказать вам меру своих удручений; потому что Христос начинает рано со многими и проникает в их сердце, прежде чем они сами осознают это, и становится близким с ними, с малым шумом или гамом. Я признаю, что многие ослеплены, радуясь дешевому обращению, которое никогда не стоило им ни одной бессонной ночи. Лекарство Христа подействовало на них во сне. Но на это я скажу: если найдены другие признаки того, что Христос действительно пришел, никогда не спорьте с Ним из-за того, что Он не отвечает: «Господь Иисус, как Ты вошел? в дверь или в окно?» Примите Его с радостью, раз уж Он пришел. «Дух дышит, где хочет»; весь ум мира не может идеально объяснить причину, почему ветер должен быть месяц на востоке, возможно, шесть недель на западе и всего лишь полдня на юге или севере. Вы не найдете всех тонкостей и шагов пути Христа с душой, что бы вы ни делали; ибо иногда Он будет входить, ступая мягко, как человек, идущий рядом со спящим, и проскользнет к двери, и никому не даст знать, что Он там. 2. Вы возражаете: истинно возрожденные должны любить Бога ради Него Самого; и вы боитесь, что любите Его больше ради Его благодеяний (как побуждений и мотивов любить Его), чем ради Него Самого. Я отвечаю: любить Бога ради Него Самого, как последнюю цель, а также ради Его благодеяний как побуждений и мотивов любить Его — может вполне сочетаться; как сын любит свою мать, потому что она его мать, хотя бы она была бедна: и он любит ее также за яблоко. Я надеюсь, вы не скажете, что благодеяния — единственная причина и основание вашей любви; кажется, для нее есть лучшее основание. В любом случае, если в ней есть дыра, зашейте ее поскорее. 3. Вы не чувствуете такого плача в отсутствие Христа, как хотели бы. Я отвечаю: что возрожденные плачут во все времена и все в равной мере из-за Его отсутствия — я отрицаю. Существуют разные степени плача, больше или меньше, по мере того, как они имеют меньше или больше любви к Нему и меньше или больше чувства Его отсутствия; но некоторую степень они должны иметь. Иногда они не скучают по Господу, и тогда они не могут плакать; хотя это длится недолго; по крайней мере, не всегда так. 4. Вы упрекаете себя в том, что некоторые истины находят у вас больше доверия, чем другие. Вы поступаете правильно; ибо Бог истинен в малом, так же как и в великом, и Он должен быть таковым для вас. Вы не должны называть Его истинным на одной странице листа и ложным на другой; ибо наш Господь во всех Своих писаниях еще никогда не противоречил Себе. Хотя лучшие из возрожденных оступались здесь, всегда старайтесь удержать свои ноги.

В-четвертых, сравнивая состояние истинно возрожденного, чье сердце есть храм Святого Духа, и ваше, которое полно нечистоты и развращенности, вы стоите в нерешительности и унынии и иногда не смеете сердечно назвать Христа своим. Я отвечаю: 1. Лучшие возрожденные имеют свои осквернения, и, если я могу так выразиться, свою «сумку с отбросами», которая будет волочиться за ними все их дни; и, как бы они ни мылись, в их груди будет грязь. Но пусть это не отвращает вас от источника. Я отвечаю: 2. Хотя есть некоторые унции плотскости и некоторый косой взгляд, или глаз на затылке, на идола, все же любовь в своей мере может быть найдена. Ибо слава должна очистить и усовершенствовать нашу любовь, до тех пор она никогда не будет абсолютно чистой. Однако, если идол царствует и имеет все сердце и ключи от дома, а Христос лишь сделан подчиненным для выполнения поручений, все не так; поэтому исследуйте тщательно. 3. Существует двоякое уныние: одно от неверия, чтобы сделать вывод (и сомневаться в выводе) из-за соринки в глазу и косого взгляда на идола; это плохо. Есть другое уныние — от скорби о грехе, когда вы находите косой взгляд на идола; это хорошо и есть повод для благодарения. Поэтому исследуйте и здесь.

В-пятых, уверенность в любви Иисуса, говорите вы, была бы самой утешительной новостью, которую вы когда-либо слышали. Ответ: Это может заткнуть двадцать дыр и разрешить многие возражения. Эта любовь имеет в себе что сказать, я полагаю. О, если бы вы знали и чувствовали ее, как я! Я желаю вам доли моего пира; сладким, сладким он был для меня. Если бы мой Господь не дал мне этой любви, я бы уже давно упал на мостовой Абердина! Но что касается вас, держитесь; ваш пир недалеко; вы будете насыщены, прежде чем уйдете. В кладовой нашего Господа есть столько, что хватит на всех Его детей, и столько вина в Его погребе, что утолит всю их жажду. Голодайте, ибо в голоде по Христу есть пища. Никогда не уходите от Него, но докучайте Ему (Который все же доволен неотступностью алчущих душ) полным блюдом алчущих желаний, пока Он не насытит вас; и если Он медлит, все же не уходите, хотя бы вы упали в обморок у Его ног.

В-шестых, вы просите моего мнения, можно ли найти здравое утешение в молитве, когда присутствует убеждение в известном идоле. Я отвечаю: (1-е), Идол, как идол, не может стоять рядом со здравым утешением; ибо то утешение, которое получено у ног Дагона, есть обман или мираж. Однако здравое утешение и убеждение в косом взгляде на идола могут так же хорошо уживаться вместе, как слезы и радость. Но пусть это не причинит вам вреда; я говорю это для вашего ободрения, чтобы вы могли извлечь лучшее из наших радостей, даже если вы находите их смешанными с соринками. (2-е), Одно лишь убеждение (если оно само по себе, без раскаяния и скорби) недостаточно; поэтому дайте ему слезу, если сможете ее добиться.

В-седьмых, вы спрашиваете: когда вы иногда достигаете большего рвения с ближним в молитве, чем когда вы одни, есть ли в этом лицемерие или нет? Я отвечаю: если это всегда так, без сомнения, в этом есть щепотка лицемерия, на которую следует обратить внимание. Но, возможно, в уединении может быть оставленность, а на людях — присутствие, и тогда дело ясно. Вспышка аплодисментов может случайно вызвать трение холодного сердца, и так могут прийти жар и жизнь; но это не является надлежащей причиной этого жара. Отсюда Бог по Своей свободной благодати будет вершить Свои дела на нашей зловонной развращенности. Но развращенность — лишь случайный повод и обстоятельство; как игра на свирели удалила гнев от пророка и сделала его более способным пророчествовать (4 Цар. 3:15).

В-восьмых, вы жалуетесь на короткие визиты Христа, что Он не хочет составить вам компанию на одну ночь; но когда вы ложитесь спать в тепле, вы встаете холодными поутру. Ответ: Я не могу винить вас (как и любого другого, кто знает этого сладкого Гостя) в том, что вы сетуете на Его уходы и жаждете Его пребывания и компании; ибо Он пленил бы и увлек привязанность любого существа, которое увидело бы Его лицо. С тех пор как Он взглянул на меня и дал мне увидеть Свою прекрасную любовь, Он завладел моим сердцем целиком и ушел с ним. Что ж, пусть Он наслаждается им! Он будет хранить его долго, прежде чем я заберу его у Него. Но я скажу вам, что вы должны делать; обращайтесь с Ним хорошо, уступите Ему кресло и место во главе стола и примите Его с радостью в ту малую долю, что у вас есть. Хороший ужин и доброе гостеприимство заставляют гостей больше любить постоялый двор. Однако иногда у Христа есть дела в другом месте, для простого испытания; и тогда, даже если вы предложите Ему царское угощение, Он уйдет; как это ясно видно в оставленностях для простого испытания, а не из-за греха.

В-девятых, вы ищете разницу между движениями Духа в их наименьшей мере и естественными радостями вашего собственного сердца. Ответ: Как человек может сказать, радуется ли он и наслаждается ли своей женой как женой; или же он наслаждается и радуется ею ради удовлетворения своей похоти, но ненавидя ее личность, и так любя ее ради ее плоти, и не скорбя, когда с ней случается беда: так будет обнаружена радость человека в Боге и его блудливая естественная радость. Если он скорбит о чем-либо, что может оскорбить Господа, это скажет об искренности его любви к Нему.

В-десятых, вы спрашиваете причину, почему чувство побеждает веру. Ответ: Потому что чувство более естественно и близко по духу нашей эгоистичной и мягкой натуре. Вы спрашиваете: если вера в этом случае здрава? Ответ: Если она изгнана, она ни здрава, ни нездрава, потому что это не вера. Но она могла быть и была верой, прежде чем чувство выдуло акт веры.

Наконец, вы спрашиваете, что делать, когда обетования приходят к вам, а чувство нераскаянности в грехах юности препятствует применению. Я отвечаю: если это живое чувство, оно может стоять рядом с применением; и в этом случае приложите руку и вкушайте пищу во имя Божье. Если же оно ложное, так что грехи юности не оплаканы, тогда, как вера и нераскаянность не могут стоять вместе, так и это чувство и применение не могут сосуществовать.

Брат, извините мою краткость; ибо время стесняет меня, что я не могу высказать свой ум в этих вещах, но должен отложить это до нового случая, если Бог его даст. Брат, молитесь за меня. Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его дражайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCL. — Леди Ларгири. [Письмо CXCV.]

(РАССТАНЬТЕСЬ СО ВСЕМ РАДИ ХРИСТА — ЗДЕСЬ НЕТ НЕСМЕШАННОЙ РАДОСТИ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я надеюсь, вы знаете, какие условия прошли между Христом и вами при вашей первой встрече. Вы помните, что Он сказал, что ваши летние дни будут иметь облака, а ваша роза — колючий шип рядом с ней. Христос на небесах несмешанный, сплошная сладость и мед. Здесь мы имеем Его с Его тернистым и грубым крестом; однако я не знаю дерева, которое приносило бы более сладкие плоды, чем крест Христов, если только я не хочу возвести на него лживый навет. Ваша часть — принять Христа таким, каким Он есть в этой жизни. Страдания подобны лесу, посаженному вокруг Его дома, над дверью и окном. Если бы мы могли крепко держать Его, поле было бы выиграно. Еще немного, и Христос восторжествует. Дайте Христу Его собственное короткое время, чтобы спрясть эти две длинные нити неба и ада для всего человечества, ибо, конечно, нить не порвется; и когда Он совершит Свой труд на горе Сион и очистит Свое серебро, Он выведет новые сосуды из горнила, наполнит Свой дом и снова займет Свой дом.

Я советую вам освободиться от обременяющих искушений, побеждая одни и презирая другие, и бодрствуя над всеми. Оставайтесь верной и преданной Христу, ибо немногие сейчас тверды в Нем. Они дают Христу чистую бумагу вместо обязательства о службе и посещении, теперь, когда у Христа больше всего дел. Потратить немного крови со Христом и отдать свою долю этого шлакового мира в залог в Его руки, будучи готовыми отказаться от него ради Него, — это самый надежный сейф для хранения мира. Но те, кто хотел бы взять мир и весь свой скарб на спину и убежать от Христа, падут по пути, оставят свое бремя позади и сами будут взяты в плен. Хорошо было бы моей душе отдать все, что у меня есть, жизнь и душу, в руки Христа. Пусть Он будет в ответе за все.

Если кто спросит, как я поживаю? Я отвечаю: никто не может быть иначе как хорошо, кто во Христе: и если бы я не был таковым, мои страдания расплавили бы меня в пепел и дым. Я благодарю моего Господа, что у Него есть во мне нечто, чего Его огонь не может поглотить.

Передайте мою любовь вашему мужу; и покажите ему от меня, что я желаю, чтобы он отложил все дела и совершил дело спасения, чтобы оно не было в поиске, когда песочные часы истекут, и время и вечность встретятся. Нет дела более важного, чем это. О, если бы он принял это к сердцу! Благодать да будет с вами.

Ваш, во Христе Иисусе, Его Господе,

С. Р.

Абердин.

CCLI. — Леди Дангуэйч.

[Леди Дангуэйч, или Дангуэйх, была сестрой Мэрион Макнот, ибо ее собственное имя было Сара Макнот, и она упоминается в Регистрах как «вторая наследница своего отца, Джона Макнота из Килкуханнади» [или Килкуханати (Письмо V)], «31 марта 1646 года, на три мерк-земли в Дангьюиче, в Ланаркшире». Она вышла замуж за Сэмюэля Локхарта, купца-бюргера в Эдинбурге.]

[Возле моста Дич, в двух милях от Карсфэрна, недалеко от Эрлстона, на обочине дороги есть жалкие руины старого замка Дандьюх, упомянутого в житии Джона Семпла. Но это не то же самое место, хотя и похожее по звучанию. Гордоны из Денгьюха (ветвь семьи Лохинвар), несомненно, были связаны.]

(ИИСУС ИЛИ МИР — ИСПЫТАНИЯ И НАДЕЖДЫ ШОТЛАНДИИ.)

ГОСПОЖА, — Я жажду услышать от вас, как вы идете со Христом. Я уверен, что Христос и вы однажды встретились. Я молю вас, держитесь крепко. Есть удержание и притяжение, и много морского пути до небес, и мы часто страдаем морской болезнью; но путешествие настолько необходимо, что мы должны любой ценой сесть на корабль со Христом. Я верю, что это хорошая страна, в которую мы идем, и плохое пристанище в этом дымном доме мира, в котором мы еще живем. О, что мы должны так любить дым и глину, которая держит наши ноги крепко! Нашим счастьем было бы следовать за Христом и бросить якорь на Скале на верхней стороне завесы. Христос и сатана сейчас делят стороны. И слепы те, кто не видит Шотландию, разделенную на два лагеря, и Христа, выходящего со Своим белым знаменем любви; и Он вешает его над головами Своих воинов. А другой капитан, Дракон, выходит с большим черным флагом и кричит: «Мир, мир! покой, честь, целая кожа и мягкая постель». И лежат они там, и оставляют Христа защищать Себя!

Мой совет — выйти и оставить толпу, и пусть Христос будет в вашей компании. Пусть они берут глину и этот нынешний мир, кто любит его. Христос — более достойная и благородная доля: блаженны те, кто получает Его. Хорошо, прежде чем поднимется буря, приготовить все и быть готовым идти в лагерь со Христом, видя, что Он не будет сидеть дома и у камина с бездельниками. Ливень ради Христа — это малое дело. О, я нахожу все слишком малым для Него! Горе, горе, горе мне, что у меня нет дара для моего Господа Иисуса. Моя любовь настолько немощна, что стыдно предлагать ее Ему! О, если бы она была широка, как небо, глубока, как море, я бы с радостью отдал ее Ему! Я убеждаю вас, что Бог выжимает гроздья красного вина для Шотландии; и что эта земля будет пить, и извергать, и падет. Его враги будут пить гущу ее и осадок ее. Но засохшее дерево Шотландии снова зацветет; и Христос заключит с ней второй брак и заберет Свою жену из горнила. Но увидим ли мы это своими глазами, знает Тот, Кто сотворил время. Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCLII. — Джонет Маккаллох. [См. Письмо CI.]

(ЗАБОТЫ ВОЗЛОЖИТЬ НА ХРИСТА — ХРИСТОС СТОЙКИЙ ДРУГ.)

ЛЮБЕЗНАЯ СЕСТРА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Держитесь своего курса, ибо, может быть, я не скоро увижу вас. Пробирайтесь через гущу всех вещей вслед за Христом и не потеряйте своего Учителя, Христа, в толпе этого великого рынка. Дайте Христу знать, насколько тяжелы и сколько весят вы и ваши заботы, бремена, кресты и грехи. Пусть Он несет все. Сделайте наследие верным для себя: получите грамоты и документы, пройденные и завершенные; и наденьте доспехи для битвы, и держитесь крепко за Христа. И тогда, пусть ветер дует с какой угодно стороны, ваша душа не будет вдута в море.

Я нахожу Христа самым надежным другом и спутником в мире для меня сейчас. Нужда и полезность Христа лучше всего видны в испытаниях. О, если бы Он не был вполне достоин Своего места! Приютите Его в доме и сердце; и побудите своего мужа искать Господа. Я удивляюсь, что он никогда не писал мне: я не забываю его.

Я научил вас всему совету Божьему и передал его вам. О нем спросят с ваших рук; имейте его наготове ко времени, когда Господь спросит о нем. Приготовьтесь встретить Господа; и покойтесь и спите в любви того Прекраснейшего среди сынов человеческих. Желайте красоты Христа. Отдайте всю свою любовь Ему и пусть ни капли не пропадет. Учитесь в молитве говорить с Ним.

Помогите душе вашей матери; и пожелайте ей от меня искать Господа и Его спасения. Оно не скоро находится: многие пропускают его. Благодать да будет с вами.

Ваш любящий пастор,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCLIII. — Его преподобному и весьма дорогому брату, мистеру Джорджу Гиллеспи.

(ХРИСТОС — ИСТИННОЕ ПРИОБРЕТЕНИЕ.)

МОЙ ВЕСЬМА ДОРОГОЙ БРАТ, — Я получил ваше. Я все еще с Господом. Его крест сделал то, что я когда-то считал невозможным. Христос хранит верность в огне и воде со Своими и приходит, прежде чем наше дыхание выйдет и прежде чем наша кровь остынет.

Блаженны те, чьи ноги избегают великой золотой сети, которая сейчас раскинута. Счастье — взять тернистую, грубую и бедную сторону мира Христа, который есть аренда крестов и потерь ради Него. Ибо доходы Христа и случайности, которые следуют за Ним, многочисленны; и не малая вещь, что добрая совесть может быть обретена в следовании за Ним. Это истинное приобретение, и за него нужно трудиться и любить его.

Многие отдают Христа за тень; потому что Христос был скорее рядом с их совестью, в мертвом и отверженном свете, чем в их совести. Давайте будем балластированы благодатью, чтобы нас не перевернуло и чтобы мы не пошатнулись. Еще немного, и Христос и Его искупленные наполнят поле и выйдут победителями. Слава Христа, торжествующего в Шотландии, еще в бутоне и в рождении; но рождение не может оказаться выкидышем. Он не ослабеет и не упадет духом, пока не выведет суд к победе. Давайте все еще помнить наш Ковенант; и Сам Бог мира да будет с вами.

Ваш брат во Христе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 9, 1637.

CCLIV. — Его преподобному и дорогому брату, мистеру Роберту Блэру.

(ЛИЧНАЯ НЕДОСТОЙНОСТЬ — БЛАГОДАТЬ БОЖЬЯ — МОЛИТВА ЗА ДРУГИХ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Причина, которую вы приводите для того, чтобы не писать мне, сильно трогает меня и смущает, когда такой человек, как вы, имеет мнение обо мне или о чем-либо во мне. Истина в том, что когда я прихожу домой к самому себе, о, какую нищету я нахожу, и как немощен мой предполагаемый запас, и как мало у меня есть! Тот, для Кого я как кристалл, и Кто видит меня насквозь и замечает малейшую соринку, которая есть во мне, знает, что я говорю то, что думаю и в чем убежден: но люди просеивают меня через грубое и широкое сито. Мой весьма дорогой брат, место наименьшего из всех святых слишком велико для таких, как я. Но чтобы это не казалось искусством для приобретения репутации, я не буду больше говорить об этом. Моя ценность в том, чтобы быть искупленным грешником Христа и больным. Его отношение ко мне в том, что я болен, а Он — Врач, в Котором я нуждаюсь. Увы! как часто я играю в прятки со Христом! Он связывает, я развязываю; Он строит, я разрушаю; Он готовит спасение для меня, а я порчу его; я ссорюсь со Христом, и Он мирится со мной снова, двадцать раз на дню; я теряю свое царство и наследие, я теряю то, что имел; но Христос у меня за спиной, и следует за мной, чтобы наклониться и подобрать то, что падает от меня. Если бы я был на небесах и имел корону на голове, если бы свободная воля была моим наставником, я бы потерял небеса. Видя, что я теряю самого себя, что удивительного в том, что я должен отпустить и потерять Иисуса, моего Господа? О, хорошо мне вовеки, что я испортил свой кредит у Христа и не могу по закону вообще занимать у Него под мое немощное и никчемное обязательство и веру! Ибо моя вера и репутация у Христа в том, что я — существо, которому Бог не доверится. Я был и есть сбит с толку искушениями и нуждался в проводнике на небеса. О, что мне сказать об этой превосходной, превосходящей и сверхвыдающейся вещи, которую называют Благодатью Божьей, пути свободного искупления во Христе! И когда бедный, бедный я, мертвый по закону, был продан, закован в кандалы и заключен в тюрьму правосудия, которая есть ад и проклятие; когда я, несчастный, наткнулся на благородного Иисуса, вечно доброго Иисуса, нежносердечного Иисуса (нет, когда Он наткнулся на меня первым и узнал меня), я обнаружил, что Он презирал брать цену или что-либо подобное плате у ангелов, или серафимов, или любого из Своих творений. И поэтому я хотел бы славить Его за это, что вся армия искупленных сидит на небесах без арендной платы. Наше владение лучше, чем льготное: мы все свободные собственники. И видя, что наша вечная феодальная повинность — лишь благодарность, о, горе мне! что у меня есть лишь пролитые благодарности, хромые и разбитые, и неправильно направленные хвалы, чтобы дать Ему. И поэтому мое серебро не является хорошим и ходовым у Христа, если бы не то, что свободные заслуги поставили на нем клеймо и омыли его и меня обоих! И что касается моего молчания, я вижу теперь немного лучше сквозь него. Если мой высокий и возвышенный, мой княжеский и королевский Учитель скажет: «Стой, держи свой мир, я налагаю узы на тебя, ты не должен говорить ничего», я хотел бы быть довольным и позволить моему огню быть задушенным под пеплом, без света или пламени! Я не могу помочь этому. Я принимаю законы от моего Господа, но не даю никаких.

Что касается вашего путешествия в Ф., вы поступаете правильно, следуя ему. Лагерь — это обычная постель Христа. Переносная постель любезна Возлюбленному, здесь, в этом нижнем доме. Может быть (и кто знает, кроме Него), у нашего Господа есть некоторые сотники, к которым вы посланы. Видя, что ваша разгневанная мать отказывает вам в ночлеге и месте в доме с ней, призыв Христа к неизвестным лицам должен быть вашим вторым дыханием, видя, что вы не можете иметь первого. О, если бы наш Господь снова напоил новым визитом этот частично засохший и сухой холм нашей вдовы, гору Сион.

Мой дорогой брат, я буду считать утешением, если вы произнесете мое имя нашему Возлюбленному. Где бы вы ни были, я помню о вас. О, если бы Господь еще сделал свет луны в Шотландии как свет солнца, а свет солнца — в семь раз ярче. Для себя, пока что я не получил ответа, куда идти. Я жду. О, если бы Иисус имел мою любовь! Пусть дела складываются как хотят, у меня есть еще кое-что сделать со Христом; все же я хотел бы, чтобы мы были ближе.

А теперь великий Пастырь овец, Сам Бог мира, да утвердит и укрепит вас до дня Его пришествия.

Ваш, в Его прекрасном и сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 9, 1637.

CCLV. — Леди Карлтон. [Письмо XV.]

(ПОКОРНОСТЬ ВОЛЕ БОЖЬЕЙ — ЧУДЕСА В ЛЮБВИ ХРИСТА — НЕТ ДОЛГА ПЕРЕД МИРОМ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Моя душа жаждет снова быть среди вас и созерцать ту красоту Господню, которую я хотел бы видеть в Его доме; но я не знаю, считает ли Он, в чьих руках все наши пути, это целесообразным для Своей славы. Я должен моему Господу, я знаю, покорность духа, даже если бы Он превратил меня в камень или соляной столп. О, если бы я был тем, в ком мой Господь мог бы прославиться! пусть мое маленькое небо было бы потеряно, чтобы купить славу Ему перед людьми и ангелами; пусть мое отсутствие Его присутствия и отделение от Христа было бы столпом высотой в десять небес, чтобы слава Христа стояла на нем, выше всего мира. Что я для Него? Как мал я (хотя мои перья стояли бы так широко, как утренний свет) для такого высокого, для такого возвышенного, для такого никогда-не-достаточно-восхищенного и славного Господа! Мои испытания тяжелы из-за моих печальных суббот; но я знаю, что они меньше моих великих провокаций. Я ищу не большего, чем чтобы Христос был приобретающим, а я — теряющим; чтобы Он был возвышен и превознесен, а я — принижен, и моя ценность стала прахом перед Его славой. О, если бы Шотландия, все одним криком, прославила Христа, и чтобы Его имя было высоко в этой земле! Я нахожу самые крайние пределы высокого превосходства и глубокой сладости Христа, чудом неба и земли. О, что Он такое? Если бы я мог только проникнуть, чтобы увидеть Его внутреннюю сторону! О, я иссох от любви, и удивления, и поклонения тому величайшему и самому восхитительному! Горе, горе мне, у меня нет и половины любви для Него! Увы, что может сделать моя капля для Его великого моря! Какая выгода Христу, что я бросил свою маленькую искру в Его великий огонь! Что я могу дать Ему? О, если бы у меня была любовь, чтобы наполнить тысячу миров, чтобы я мог опустошить свою душу от всего этого на Христа! Я думаю, у меня есть справедливая причина отказаться от своей доли любой надежды или любви, которую я имею к этому шлаку (и отбросам шлака Божьего мастерства), этой суетной земле. Я должен этому бурному миру (чья доброта и сердце ко мне были сделаны из железа, или куска дикого морского острова, в котором никогда не останавливалось ни одно Божье творение) не взгляда: я не должен ему ни любви, ни надежды; и поэтому, о, если бы моя любовь была мертва к нему, и моя душа мертва к нему! Чем я обязан этому дому моего паломничества? Грош цена всему, что Бог создал, для удовольствия моей души, кроме Бога и того прекрасного, Иисуса Христа! Видя, что я не должник этого мира, я желаю, чтобы я мог быть лишен всякой уверенности во всем, кроме моего Господа, чтобы Он мог быть за меня, а я — за моего единственного, единственного, единственного Господа! чтобы Он мог быть утренним и вечерним приливом, вершиной и корнем моих радостей, и сердцем и цветком и желтком всех наслаждений моей души! О, пусть я никогда не приючу ни одно творение в своем сердце и уверенности! Пусть дом будет для Него. Я радуюсь, что печальные дни отрезают кусок аренды моей короткой жизни; и что моя тень, даже пока я страдаю, становится длинной, и мой вечер приближается. У меня есть причина любить дом всем сердцем и воспользоваться возможностью дня, чтобы поспешить к концу моего путешествия, прежде чем наступит ночь, в которую человек не может видеть, чтобы ходить или работать; чтобы однажды, после моих падений, я мог ночью упасть, уставший и измученный, как я есть, в лоно Христа и между Его грудями. Наша тюрьма не может быть нашей лучшей страной. Этот мир не выглядит как небо и счастье, к которому стремились бы наши уставшие души; и поэтому было бы хорошо поискать ветер и поднять наши паруса к нашему Новому Иерусалиму, ибо это наш Христос. Помните узника Христа. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его единственном Господе и Учителе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCLVI. — Уильяму Риггу из Атерни.

(ЗАКОН — БЛАГОДАТЬ — НАМЕЧАНИЕ ПРОВИДЕНИЯ ДЛЯ НАС САМИХ — ПРЕДПИСАНИЕ ЕГО ЛЮБВИ.)

ВЕСЬМА ПОЧИТАЕМЫЙ И ДОСТОЙНЫЙ СЭР, — Ваше письмо, полное жалоб, сетующих на вашу виновность, смирило меня. Но позвольте мне сказать, что вы, кажется, слишком далеко на стороне закона. Вы не много выиграете, будучи адвокатом закона. Я думал, что вы были не человеком закона, а человеком благодати; тем не менее, я уверен, что вы желаете принять сторону Бога против себя. Какова бы ни была ваша виновность, все же, когда она падает в море Божьей милости, она подобна капле крови, упавшей в великий океан. Здесь нечего делать, кроме как позволить приговору Христа пасть на «ветхого человека» и позволить ему нести свое осуждение, видя, что во Христе он был осужден; ибо закон имеет власть только над вашей худшей половиной. Пусть вина, следовательно, лежит там, где она должна лежать; и пусть новый человек будет уверен, говоря: «Я прекрасен, как шатры Кидарские, хотя я черен и загорел, сидя по соседству с телом греха». Я не ищу здесь ничего, кроме места для защиты благодати и белого престола Христа, к которому грешник, осужденный законом, может апеллировать. Но использование, которое я делаю из этого, — я сожалею, что я не такой нежный и тонкокожий; хотя я уверен, что Христос может найти применение Своему призванию во мне, если в ком-либо живущем, видя, что с юности моей я составлял самый черный процесс, на который может ответить любой священник в мире или кто-либо другой. И когда я сделал это, я нарисовал провидение по своему усмотрению и написал покой для себя, и мирное служение, и солнце, сияющее на меня, пока я не буду у врат небесных; такие зеленые и сырые мысли были у меня о Боге! Я также думал о спящем дьяволе, который прошел бы мимо таких, как я, лежащих в пустошах и на выгонах; так я свил гнездо кукушки и мечтал об умирании в покое и жизни в раю дурака. Но с тех пор, как я пришел сюда, я часто бываю таким, что потребовалось бы много риторики, чтобы убедить меня, что Христос не написал гнев на моих немых и молчаливых субботах; что является преследованием последнего издания, будучи используемым против никого в этой земле, о ком я могу узнать, кроме меня. И часто я лежу под не-вступлением и с радостью продал бы все свои радости, чтобы быть подтвержденным свободным арендатором Царя Иисуса и иметь запечатанные гарантии: но я часто вижу чистые бумаги. И мои величайшие желания — это два: — 1. Чтобы Христос взял меня в руки, чтобы исцелить меня, и поручился за больного человека. Я знаю, что я не должен умереть под Его рукой. И все же в этом, пока я все еще сомневаюсь, я верю сквозь облако, что скорбь (у которой нет глаз) лишь наложила вуаль на любовь Христа. 2. Ему часто угодно, с тех пор как я пришел сюда, приходить с некоторыми короткими проблесками Своей сладкой любви. И тогда, потому что у меня нет никого, кто помог бы мне славить Его любовь, и я не могу оказать Ему никакой службы в своем собственном лице (как я когда-то думал, что делал в Его храме), я умираю с пожеланиями и желаниями занять дом и жить у источника, и чтобы Он был прославлен и вознесен высоко. Но, увы! что могут сделать такие, как я, чтобы получить доброе имя, воздвигнутое на моем возлюбленном Господе Иисусе, даже если бы я мог желать быть отстраненным навсегда от моей части неба, ради Его славы? Я уверен, что если бы я мог получить свою волю от любви Христа и мог бы однажды быть с головой в вере, постигнутой и увиденной любви Сына Божьего, это было бы исполнением желаний единственного счастья, к которому я бы стремился. Но правда в том, что я препятствую моему общению с Ним из-за отсутствия и веры, и покаяния, и потому что я хочу сделать идола из поцелуев Христа. Я не буду ни вести, ни гнать, если не увижу, что любовь Христа течет в моем канале; и когда я жду и ищу Его верхним путем, я вижу, что Его мудрости угодно сыграть со мной уловку и прийти нижним путем. Так что у меня нет правильного искусства руководства Христом; ибо требуется искусство и мудрость в руководстве любовью Христа должным образом, когда мы получили ее. О, как далеко Его пути выше моих! О, как мало Его я вижу! И когда я сух, как сожженная пустошь в засушливое лето, и когда мой корень засох, хотя я думаю тогда, что выпил бы море любви Христа, прежде чем позволил бы чаше уйти от моей головы, все же я не получаю ничего, кроме задержек, как будто Он хочет сделать голод моей ежедневной пищей. Я думаю, что я также изголодался от голода. Богатый Господь Иисус да насытит изголодавшегося человека. Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 10, 1637.

CCLVII. — Леди Крейгхолл. [Письмо LXXXVI.]

(УТЕШЕНИЯ КРЕСТА ХРИСТОВА — ЖЕЛАНИЯ О ХРИСТЕ.)

Достопочтенная и христианская леди, — благодать, милость и мир вам. — Не могу не написать Вашей светлости о тех сладостных и дивных отношениях, в которых я пребываю с самым радостным Царем, когда-либо существовавшим, под этим благодатным и процветающим крестом. Это спасение Господа моего, совершенное Его собственной десницей, что вода не заглушает дыхание надежды и радостного мужества во Христе Иисусе; ибо Сам Он по-прежнему в стане со Своим бедным воином. Я вижу, что крест привязан рукой Христа к концу честного исповедания. Мы лишь глупцы, пытаясь развязать узел Христов. Когда я размышляю об утешениях Божьих, я не смею согласиться продать или заложить свой краткий пожизненный срок владения крестом Господа Иисуса. Я знаю, что Христос купил Своей собственной кровью право на освященные и благословенные кресты, поскольку они переправляют меня через воды к моему давно желанному дому: и было бы нехорошо, если бы Христос был покупателем, а я — продавцом. Я знаю, что время и смерть справедливо снимут страдания с моих рук. Надеюсь, у нас будет честное расставание в ночи, когда этот холодный и морозный послеполуденный час моего злого и сурового дня минует. Хорошо душе моей от всего, будь то сладкое или горькое, в чем есть хоть какая-то часть или доля Христа: если Он на одном конце этого, мне будет хорошо. Я умру прежде, чем стану возводить напраслину на крест Христов. Он получит мое свидетельство, подписанное моей рукой, как честное и спасительное средство Христово для умерщвления плоти и возрастания веры. С тех пор как я переправился через Форт, я обрел более твердую уверенность в превосходстве Иисуса, чем имел прежде. Я скорее около Него, чем в Нем, пока я вдали от Него в этом доме из глины. Но я хотел бы быть на небесах не по иной причине, как для того, чтобы испытать и узнать, какое безграничное блаженство — быть с головой погруженным в любовь моего возлюбленного Христа. О, этот Прекрасный владеет моим сердцем во веки веков! Но увы, оно слишком мало для Него! О, если бы оно было лучше и достойнее ради Него! О, если бы я мог встретиться с Ним лицом к лицу по эту сторону вечности и получить позволение молить Его о том, что я так голоден и изнурен здесь скудной порцией Его любви, которую Он дает мне! О, если бы я мог сам, по своей воле, быть резчиком и управителем любви Христовой (если мне дозволено желать этого!); тогда я расширил бы свой сосуд (увы, узкая и обмелевшая душа!) и принял бы море Его любви. Мой голод по ней голоден и тощ в своей вере, что я когда-либо насыщусь этой любовью: так сильно я хотел бы иметь то, что, как я знаю, не могу удержать. О Господь Иисус, неужели Ты радуешься, неужели Ты радуешься тому, чтобы томить и мучить бедные души нехваткой Твоей несравненной любви? О, если бы я посмел назвать Твое домостроительство жестоким! Я знаю, что Ты Сам есть милость, не имеющая ни краев, ни дна; я знаю, что Ты Бог, полный милости и любви; но, о, увы! мало что из этого доходит до меня. Я умираю, глядя издалека на эту любовь, потому что могу получить лишь малую ее часть. Но надежда говорит: «Это Провидение вскоре взглянет более благосклонно на бедных грешников», и на меня тоже. Благодать да будет с духом Вашей светлости.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 10, 1637.

CCLVIII. — Достопочтенному моему лорду Лаудону.

(МУДРОСТЬ ПРИВЕРЖЕННОСТИ ДЕЛУ ХРИСТОВУ.)

Достопочтенный, — благодать, милость и мир Вашей светлости. — Я безмерно радуюсь, слыша, что Ваша светлость имеет доброе расположение ко Христу и Его ныне попираемой истине. Мой очень дорогой лорд, идите вперед, в силе Господней, чтобы нести свои почести и мирскую славу в Новый Иерусалим. Ради этого Ваша светлость и получила их от Господа. Это верный путь к утверждению вашего дома, если вы из тех, кто желает на своем месте отстроить древние разрушенные места Сиона в Шотландии. Вашей светлости не хватает ни Божьего, ни человеческого закона, чтобы сейчас выйти на улицы ради Христа: и даже если бы незаконные постановления людей были против вас, это честная и ревностная ошибка, если здесь вы преступите точку или пунктик действующей политики. Когда ваша нога поскользнется на такой известной почве, как королевская прерогатива нашего высокого и поистине грозного Суверена (у Которого много корон на главе) и свободы Его дома, Он поддержит вас. Блаженны будут те, кто возьмет младенцев Вавилона и разобьет их головы о камни. Желаю, чтобы Ваша светлость имела долю в этом благословении вместе с другими достойными дворянами нашей земли.

Правда, ныне считается мудростью для людей быть соучастниками в вырывании кольев и ослаблении веревок шатра Христова. Но я убежден, что эта мудрость осуждена на небесах и никогда не сойдет за истинную мудрость у Господа, чье слово взывает к стыду о разуме, направленном против Христа и истины; и, соответственно, в конце это обернется стыдом и посрамлением лица. Наш Господь дал Вашей светлости свет лучшего качества, а также и познания, в которых вы не уступаете спорщику и книжнику. О, какая это благословенная вещь — видеть, как благородство, ученость и освящение сходятся воедино! Ибо за них вы обязаны собой Христу и Его царству. Бог привел в замешательство и окутал туманом разум и ученость книжников и спорщиков этого времени; они косо смотрят на Библию. Этот ослепляющий и туманный мир завязывает глаза свету людей, так что они боятся смотреть прямо перед собой; более того, сам их свет играет роль мошенника, или того хуже, по отношению к истине. Ваша светлость знает, что через короткое время политика, направленная против истины, покраснеет, и дела человеческие будут сожжены, даже их паутина, из которой они прядут многие сотни локтей и полотен безразличия в поклонении Господу; больше, чем когда-либо Моисей, который хотел иметь материальное копытце (Исх. 10:26), и Даниил, для которого взгляд в окно был вопросом жизни и смерти, — больше, говорю я, чем эти мужи Божьи мечтали. Увы! что люди осмеливаются придавать форму, вырезать, кроить и подрезать княжеское завещание нашего Царя в длину и ширину, и во всех измерениях, сообразуясь с представлением такой политики, которую голова-разум считает безопасным и опрятным способом служения Богу! Как люди забыли Господа, что осмеливаются идти даже против той истины, которую некогда проповедовали сами, хотя их проповеди теперь сеются так же редко, как клубника в лесу или пустыне! Конечно, самый сладкий и безопасный путь — в это короткое время послеполуденного часа этого старого и клонящегося к закату мира — стоять за Иисуса. Он сказал это, и наша часть — верить в это, что прежде чем пройдет много времени, «времени уже не будет, и небо обветшает, как одежда». Разве мы не видим уже, что это старая, дырявая и потертая одежда. Разве немощная и хромая природа не говорит нам, что Господь свернет старую одежду и отложит ее в сторону; и что небеса будут свернуты как свиток, и этот чумной дом будет сожжен огнем, и что как утварь, так и стены растают от сильного жара? Ибо по пришествии Господа Он поступит с этой землей, как люди поступают с домом прокаженного; Он сожжет стены огнем, а также и утварь дома (2 Пет. 3:10, 12). Мой очень дорогой лорд, как вы будете радоваться в тот день, когда Христос, ангелы, небеса и ваша собственная совесть будут улыбаться вам? Я убежден, что одна болезненная ночь, пережитая из-за ужасов Всемогущего, заставила бы людей, чья совесть имеет такое широкое горло, что в него пролезло бы изображение, подобное собору, иметь иные мысли о Христе и Его поклонении, чем те, которыми они сейчас себя тешат. Скудость веры на земле говорит: «Мы находимся на самом последнем рубеже времени»: блаженны те, кто хранит свои одежды чистыми к приходу Жениха. В Его последнее пришествие будут пятнистые одежды и много оскверненных одежд; и поэтому немногие будут найдены достойными ходить с Ним в белом.

Я убежден, мой лорд, что эта бедная страждущая Жена, наша больная церковь, беременна победой и родит Младенца мужеского пола, прекрасного и славного, который будет восхищен к Богу и к Его престолу, хотя дракон в своих последователях ожидает мук рождения, как египетская повитуха, чтобы принять рождение и задушить его. Но будут разочарованы те, кто жаждет разрушения Сиона. «Они будут как голодный, которому снится, что он ест, но вот, он просыпается, и душа его пуста; или как жаждущий, которому снится, что он пьет, но вот, он просыпается, и он изнемог, и душа его не насытилась: так будет», говорю я, «со множеством всех народов, воюющих против горы Сион» (Ис. 29:8). Поэтому слабые и немощные, те, кто «как знамения и чудеса в Израиле», выбрали лучшую сторону, ту самую сторону, на которой победа. И я думаю, это не злая политика.

Воистину, что касается меня, я так доволен Христом и Его благородным и честно рожденным крестом, этим крестом, который пришел из дома Христова и является родственным Ему Самому, что я плакал бы, если бы дело дошло до обмена и бартера жребиями и условиями с теми, кто «в покое на Сионе». Я твердо держусь своего выбора и благословляю себя в нем. Я вижу и верю, что есть спасение на этом пути, о котором везде говорят плохо. Я надеюсь уйти в вечность и отважиться на последнее зло для святых (даже на смерть), будучи полностью убежденным, что только это, именно это, есть спасительный путь для истерзанной совести и для усталых и обремененных грешников, чтобы найти покой и мир во веки веков. И, действительно, не из-за какого-либо мирского уважения я так говорю о нем. Погода не настолько жаркая, чтобы у меня был большой повод трепетать в моей тюрьме или хвастаться тем приемом, который готовят мне мои добрые друзья, прелаты (а именно, изгнание), если они добьются своего и осуществят то, что задумали. Но пусть будет так; я не жалею, что сделал Христа своим выбором; я думаю, что Он с каждым днем все лучше.

Мой лорд, будет добрым служением Богу удерживать вашего благородного друга и главу на добром пути ради истины Христовой. Теперь Сам Бог мира да утвердит Вашу светлость во Христе Иисусе до конца.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 10, 1637.

CCLIX. — Мистеру Дэвиду Диксону.

(ОПАСНОСТЬ МИРСКОГО ПОКОЯ — ЛИЧНЫЕ СОБЫТИЯ.)

Преподобный и возлюбленный брат в Господе, — я благословляю Господа, Который так чудесно остановил ход того беззаконного процесса против вас. Господь царствует и имеет спасительный взор на вас и ваше служение; и поэтому не бойтесь того, что могут сделать люди. Я благословляю Господа, что ирландские служители находят работу, а исповедники — утешение от своего служения. Поверьте мне, я не посмел бы, в моем нынешнем расположении, не пустить честного брата на кафедру. Я верю, что Господь будет охранять вас и укроет вас в тени Своей руки. Я не доволен никем, кто против вас в этом.

Я вижу, что в процветании совесть людей не вздрогнет от малых грехов; но если бы некоторые побывали там, где я был с тех пор, как пришел от вас, немного большее заставило бы их глаза прослезиться и встревожило бы их покой. О, как мы склонны склоняться к руке мира! Наши аргументы, будучи хорошо изучены, часто исходят из нашей кожи; целая кожа и мирная скиния — это максима, пользующаяся большим спросом в нашей логике.

Я нахожу небольшое прорастание Божьего семени в этом городе, о чем доктора высказали мне свое мнение, что они не могут терпеть этого, и допрашивали и угрожали людям, которые посещают мое общество. Боюсь, мне не дадут перезимовать здесь; и куда я пойду, я не знаю; я готов по зову Господа. Я хотел бы, чтобы я мог познакомиться с крестом Христовым, ибо я нахожу, что утешения прилегают к кресту и следуют за ним. Я страдаю в своем имени из-за них; но я принимаю это как часть распятия ветхого человека. Пусть они перережут горло моей репутации и делают с ней, что хотят. Когда ветер их клеветы сдует мое доброе имя от меня на пути к небесам, я знаю, что Христос вынет мое имя из грязи, омоет его и восстановит мне снова. Я хотел бы иметь намерение (если бы Господу было угодно дать мне его) быть безумцем ради Христа. Иногда, пока я держу Христа в своих объятиях, я засыпаю в сладости Его присутствия, и Он во сне ускользает из моих объятий; и когда я просыпаюсь, я не нахожу Его.

Я очень утешен моей леди Питслиго, доброй женщиной, знакомой с путями Божьими.

Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 11, 1637.

CCLX. — Александру Гордону из Эрлстона.

(ВСЕ КРЕСТЫ ХОРОШО УПОРЯДОЧЕНЫ — ПРОВИДЕНИЯ.)

Многоуважаемый сэр, — хотя я был бы рад видеть вас; но, видя, что нашему Господу было угодно разорвать сеть наших противников, я сердечно благословляю нашего Господа от вашего имени. Наши кресты ради Христа не сделаны из железа; они мягче и из более нежного металла. Богу легко выставить дураком дьявола, отца всех дураков. Что касается меня, я лишь выдыхаю то, что мой Господь вдыхает в меня. Пену и накипь моих писем я приписываю своему собственному неверующему сердцу. Я знаю, что ваш Господь имеет что-то общее с вами, потому что сатана и злоба сильно стреляли в вас; но ваш лук пребывает в своей силе. По моему совету, не будьте дельцом со Христом, чтобы делить славу вашего избавления между собой и Им, или любым другим вторым средством. Пусть Христос (как Ему это подобает) имеет всю славу и триумф в одиночку. Господь да возвысит Себя в вас.

1. Я вижу, что Христос может одолжить крест на несколько часов и поставить Своих слуг рядом с ним, а не под ним, и выиграть тяжбу тоже; да, и извлечь из этого славу Себе, стыд Своим врагам и утешение Своим детям. Но покупает ли Христос кресты или берет взаймы, Он — Царь крестов, и Царь дьяволов, и Царь над адом, и Царь над злобой. Когда Он был в могиле, Он вышел и принес ключи с Собой. Он — Господь Тюремщик; нет, что я говорю? Он — Капитан замка, и у Него ключи от смерти и ада. И что такое наши скорби, как не малые смерти? И Тот, Кто повелевает великим замком, повелевает и малым.

2. Я вижу, что ожесточенное лицо и две кожи на наших бровях против зимнего града и штормового ветра — самое подходящее для бедного путника в зимнем путешествии на небеса. О, что за искусство — научиться переносить суровость и научиться ходить босиком либо через огненные угли дьявола, либо через его замерзшие воды!

3. Я убежден, что морское приключение со Христом приносит великие богатства: разве корабль нашего Царя Иисуса не идет домой, и не получим ли мы часть золота? Увы! мы, глупцы, неверно подсчитываем свою выгоду, когда кажемся проигравшими. Поверьте мне, у меня нет претензий к этому благородному кресту: ибо он пришел из дома Христова, и он почетен, и это Его дар. «Вам дано страдать». — О, какие мы глупцы, что недооцениваем Его дары и пренебрегаем тем, что является истинной честью! Ибо если бы мы могли быть верными, наша оснастка не ослабнет, или наша мачта не сломается, или наши паруса не улетят в море. Незаконные кресты, неродственные и низкорожденные кресты мирских людей за злодеяния должны быть тяжелыми и мучительными; но наши скорби легки и кратковременны.

4. Я считаю себя счастливым, что потерял кредит у Христа, и что в этой сделке я — присяжный должник Христов, которому Он не доверит ничего, нет, ни одной булавки в деле моего спасения. Пусть я буду стоять в черном и белом в книге должников перед Христом. Я счастлив, что мое спасение вверено посредничеству Христа. Христос не обязан верить мне, чтобы доверять мне что-либо; но о, какая вера и кредит я должен Ему! Пусть мое имя падет, и пусть имя Христово стоит в чести у людей и ангелов. Увы! у меня нет места, чтобы простереть свою привязанность перед Божьим народом; и я не вижу, как я могу выкрикнуть и провозгласить прелесть, высокую честь и славу моего прекраснейшего Господа Иисуса. О, если бы Он позволил мне иметь постель, на которой лежать, чтобы разрешиться от бремени, чтобы я мог изобразить Его во всей Его красоте людям, как я умею.

5. Я однажды удивлялся провидению и называл белое провидение черным и несправедливым, что я должен быть задушен в городе, где ни одна душа не примет Христа из моих рук. Но провидение имеет другой блеск у Бога, чем у моих затуманенных глаз. Я объявляю себя слепым, который не знает черного и белого в странном ходе Божьего провидения. Предположим, что Христос поместил бы ад там, где небеса, и дьяволов в славе рядом с избранными ангелами (что, однако, невозможно), я хотел бы иметь сердце, чтобы согласиться с Его путем, без дальнейших споров. Я вижу, что бесконечная мудрость — мать Его судов, и что пути Его неисследимы.

6. Я не могу научиться, но я желаю научиться приводить свои мысли, волю и похоти под ноги Христа, чтобы Он мог попирать их. Но, увы! я все еще на неверной стороне Христа.

Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 12, 1637.

CCLXI. — Леди Килконкуэр. [См. письмо CCXXVI.]

(ЦАРСТВО, КОТОРОЕ БЕРЕТСЯ СИЛОЙ.)

Госпожа, — благодать, милость и мир вам. — Я получил ваше письмо. Я сердечно доволен, что вы любите и признаете это угнетенное и обиженное дело Христово; и что теперь, когда так многие сбились с пути, вы в какой-то мере охвачены любовью к Иисусу. Не утомляйтесь, но придите и посмотрите, нет ли во Христе большего, чем язык людей и ангелов может выразить. Если вы ищете путь к небесам, путь в Нем, или Он и есть путь. То, чего вам не хватает, сокрыто в Иисусе; и Он говорит, что все Его — ваше. Даже Свое царство Он готов разделить между Собой и вами: да, Свой престол и Свою славу (Лк. 22:29, 30; Ин. 17:21; Откр. 3:21). И поэтому приложите усилия, чтобы взобраться к этому осажденному дому ко Христу; ибо дьяволы, люди и армии искушений лежат вокруг дома, чтобы не пустить всех, кто снаружи, и он берется силой. Это не гладкий и легкий путь, и ваша погода не будет ясной и приятной; но всякий, кто видел невидимого Бога и прекрасный Град, не считает потерь или крестов. Внутрь вы должны попасть, чего бы вам это ни стоило. Не стойте за ценой, и за все, что у вас есть, чтобы выиграть замок. Права на него выиграны для вас, и он завещан вам в завете вашего Господа Иисуса (и посмотрите, какое прекрасное наследство оставил вам ваш умирающий Друг, Христос!), и не хватает только владения. Тогда встаньте в силе Господней; переправьтесь через воду, чтобы овладеть той доброй землей. Она лучше земли маслин и виноградных деревьев; ибо Древо Жизни, приносящее двенадцать видов плодов каждый месяц, там перед вами; и чистая река жизни, ясная как кристалл, исходящая от престола Божьего и Агнца, там. Ваше время коротко; поэтому не теряйте времени. Благодатный и верный Тот, Кто призвал вас в Свое царство и славу. Город ваш по свободному завоеванию и по обещанию; и поэтому пусть никакой странный лорд-идол не отнимет у вас ваше. Дьявол обманул простого наследника его рая и, соблазнив нас вкусить запретный плод, как бы выкупил нас из нашего родного наследия. Но наш Господь Христос Иисус сделал больше, чем просто перекупил дьявола; ибо Он искупил залог и сделал бедного наследника свободным для наследия. Если бы мы знали славу нашего Старшего Брата на небесах, мы бы жаждали быть там, чтобы увидеть Его и насытиться небесами. Мы, дети, считаем землю прекрасным садом; но это лишь Божье внешнее поле, дикая, холодная, бесплодная земля. Все, что здесь, увядает. Наше счастье — утвердиться во Христе для самих себя.

Таким образом, передавая мою любовь вашему мужу и желая ему того же, что пишу вам, я вверяю вас нежной милости Божьей.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 13, 1637.

CCLXII. — Роберту Ленноксу из Дисдова. [См. письмо CCXIII.]

(ВОЗРАСТАЮЩИЙ ОПЫТ ЛЮБВИ ХРИСТОВОЙ — СПАСЕНИЕ, КОТОРОЕ ДОЛЖНО БЫТЬ УТВЕРЖДЕНО.)

Достойный и дорогой брат, — я не забываю вас в моих узах. Я знаю, что вы смотрите на Христа; и я умоляю вас следовать за своим взглядом. Я могу сказать о Христе теперь по опыту (хотя Он бесконечно выше и за пределами всего, что можно сказать о Нем), больше, чем когда я видел вас. Я утонул с головой в Его любви. Продайте, продайте, продайте все ради Христа. Если бы весь этот мир был чашей весов, он не смог бы выдержать веса любви Христовой; у людей и ангелов короткие руки, чтобы измерить ее. Поставьте свои ноги на этот кусок синей и низкой глины перезолоченного и красиво оштукатуренного мира. Час поцелуев Христовых стоит мира миров.

Сэр, сделайте верное дело своего спасения: не стройте на песке; положите основание на скале Сиона. Стремитесь умереть для этого мира, и для своей воли и похотей; пусть Христос имеет повелевающую власть и царский престол в вас. Ходите со Христом, хотя бы мир содрал кожу с вашего лица: я обещаю вам, что Христос выиграет поле. Ваши пасторы заставляют вас заблуждаться. Если вы не видите слова Христова, не делайте с ними ни шагу. Не одобряйте чтение этой римской служебной книги. Храните свои одежды чистыми, как вы хотели бы ходить с Агнцем, облеченным в белое. Обиды, которые я терплю, записаны на небесах. Наш великий Учитель и Судья будет над всеми нами и выведет нас перед солнцем в наших черных и белых одеждах: блаженны те, кто бодрствует и хранит себя в любви Божьей. Учитесь различать язык Жениха и предавайте себя молитве и чтению. Вы часто были моим слушателем. Я готов положить кровь своего сердца за учение, которому я учил, как единственный путь к спасению: не отходите от него, мой дорогой брат. Что я пишу вам, я пишу и вашей жене. Помните о небесах и Христе и храните искру любви Христовой, которую вы получили. Христос раздует ее, если вы будете поддерживать ее; и ваш конец будет мир. В нашем Сионе есть огонь, но наш Господь лишь ищет новую невесту, очищенную и освященную, из горнила. Я уверяю вас, хотя нас и называют пуританами, что все силы мира не одолеют нас. Помните, хотя грешный человек пишет это вам, что эти люди будут в Шотландии как зеленая маслина и поле, благословенное Господом; и что будет провозглашено: «Вверх, вверх со Христом, и вниз, вниз со всеми противными силами».

Сэр, молитесь за меня (я называю вас Господу), ибо дальнейшее зло замышляется против меня.

Передайте мою любовь Кристиан Мюррей и ее дочери. Я желаю ей, на краю ее вечера, подождать немного; Царь идет, и у Него есть что-то, чего она никогда не видела с Ним. Небеса — не сон. «Приди и посмотри» научит ее лучше всего. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 13, 1637.

CCLXIII. — Мэрион Макнот.

(НАДЕЖДА В ИСПЫТАНИИ — МОЛИТВА И БДИТЕЛЬНОСТЬ.)

Дорожайшая в нашем Господе Иисусе, — считайте за честь, что Христос начал с вас, чтобы очистить вас первой. «Не бойся», — говорит Аминь, Свидетель Верный и Истинный. Я пишу вам, как живет мой Учитель, на слове моего царственного Царя, продолжайте в молитве и бодрствовании, и ваше славное избавление близко! Христос недалеко. Фиг, соломинка для всех кусков глины, восставших против нас! Вы будете молотить горы и веять их как мякину (Ис. 41:15, 16). Если вы ослабите свои руки на ваших собраниях и ваше бодрствование в молитве, то покажется, что наш Камень продал нас; но будьте усердны и не падайте духом. Я заклинаю вас во Христе радоваться, благодарить, верить, быть сильными в Господе. Тот горящий куст в Галлоуэе и Керкубри не сгорит дотла, ибо Господь в кусте. Не падайте духом, что изгнание должно быть получено по королевскому ордеру Совету против меня: земля — моего Господа. Я наполнен Его сладкой любовью и переполняюсь. Я радуюсь, слыша, что вы в пути. Такие новости, как я слышу, о всей вашей вере и любви, радуют мое печальное сердце.

Молитесь за меня, ибо они ищут моего вреда; но я предаю себя молитве. Благословение моего Господа и благословение узника Христова да будет с вами. О избранная и глубоко любимая женщина, не ослабевай. Фи, фи; если вы ослабеете сейчас, вы потеряете доброе дело. Удвойте ваши собрания; не прекращайте ради Сиона и не молчите, пока Он не сделает Иерусалим хвалой на земле.

Ваша, во Христе Иисусе, Его Господе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCLXIV. — Томасу Корбету. [Один из его прихожан в Анвоте.]

(БОГОБОЯЗНЕННЫЕ СОВЕТЫ — СЛЕДОВАНИЕ ЗА ХРИСТОМ.)

Дорогой друг, — я не забываю вас. Будет моей радостью, что вы следуете за Христом, пока не найдете Его. Моя совесть — пир радости для меня, что я боролся в простоте сердца, ради любви Христовой, чтобы поставить вас на царский путь к нашему Жениху и дому нашего Отца. Трижды блаженны вы, мой дорогой брат, если вы держитесь этого пути.

Я верю, что вы и Христос однажды встретились; я надеюсь, вы не расстанетесь с Ним. Следуйте совету мужа Божьего, мистера Уильяма Дэлглиша. Если вы отойдете от того, чему я учил вас, на волосок, из страха или ради расположения людей, или желания покоя в этом мире, я призываю небо и землю в свидетели, что зло придет на вас в конце. Не стройте свое гнездо здесь. Этот мир — жесткая, плохо сделанная постель; нет покоя в нем для вашей души. Проснитесь, проснитесь и поспешите искать ту Жемчужину, Христа, которую этот мир не видит. Ваша ночь и ваш Учитель Христос будут над вами в одно мгновение; ваша пядь времени не удержит вас. Примите Христа, хотя бы буря следовала за Ним. Хотя этот день не ваш и Христов, завтрашний будет вашим и Его. Я не променял бы радость моих уз и заключения за Христа на всю радость этого грязного и дурно пахнущего мира. У меня есть постель любви со Христом, и я наполнен Его любовью.

Я желаю, чтобы ваша жена сделала то, что я пишу вам. Пусть она помнит, как дорог будет Христос ей, когда ее дыхание станет холодным и глазные жилы порвутся. О, как радостна была бы моя душа, зная, что я совершил брак между Христом и этими людьми, немногими или многими! Если это не так, мне будет горе быть свидетелем против них. Используйте молитву: не любите мир: будьте смиренны и цените себя мало. Любите своих врагов и молитесь за них. Имейте совесть говорить правду, когда никто не знает, кроме Бога. Я никогда не ем, не помолившись за всех вас. Молитесь за меня. Вы и я увидим друг друга там, в доме нашего Отца. Я радуюсь, слыша, что ваш взор на Христе. Следуйте дальше, держитесь и не оставляйте Его. Господь Иисус да будет с вашим духом.

Ваш любящий брат, в нашем Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCLXV. — Мистеру Джорджу Данбару.

[Джордж Данбар был служителем в Эре. Ревностно придерживаясь пресвитерии, он был вызван в суд Высшей комиссии в начале 1622 года. Появившись, он подал бумагу, отклоняющую его авторитет; но суд вынес ему приговор о лишении сана и приговорил к заключению в Дамфрисе. Он был изгнан и с этой должности. Когда посланник суда пришел в его дом в этот последний раз, чтобы вызвать его или объявить приговор, его маленькая дочь сказала: «А сердце фараона все еще ожесточено!», в то время как все, что сказал Данбар, было приказать жене «снова приготовить корзины»; ибо в предыдущем случае, дети, будучи маленькими, должны были быть увезены верхом в корзинах («Характеристики» Ливингстона). Он долгое время был узником в Блэкнессе; но в конце концов, будучи изгнан Тайным советом, он переехал в Ирландию. Сначала он проповедовал в Каррикфергусе и в конечном итоге поселился в Ларне, где усердно и успешно совершал свое служение. Будучи низложен епископом Даунским в 1634 году за нонконформизм, он приехал в Шотландию и после торжества пресвитерии в 1638 году стал служителем прихода Колдер в Лотиане, где и умер.]

(ЛЮБОВЬ ХРИСТОВА В СКОРБИ — ПОДДЕРЖКА СВЯТОГО И ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ ПОБЕДА.)

Преподобный и возлюбленный в Господе, — благодать, милость и мир вам. — Поскольку ваши слова укрепили многих, я молчал, ожидая нескольких строк от вас в моих узах; и это причина, почему я не писал вам. Но теперь я вынужден прервать молчание и заговорить. Я никогда не верил до сих пор, что так много можно найти во Христе по эту сторону смерти и небес. О, упоение небесной радостью, которое можно обрести здесь, в малых подбираниях утешений, падающих от Христа! Какие мы глупцы, что не знаем и не учитываем вес и значение, которое есть в самом задатке и начатках нашего желанного урожая! Как сладостно, как сладостно наше вступление во владение! О, чем тогда должно быть личное владение! Я нахожу, что мой Господь Иисус не испортил и не пролил этот сладкий крест; у Него есть взор на огонь и плавящееся золото, чтобы отделить металл от шлака. О, сколько времени мне потребовалось бы, чтобы прочитать мои обязательства перед Иисусом, моим Господом, Который не хочет, чтобы вера Его собственных была сожжена дотла, и не хочет, чтобы бедный верующий в огне был полусырым, как неперевернутая лепешка Ефрема! Это мудрость Того, у Кого огонь в Сионе и горнило в Иерусалиме. Мне не нужно ни подкупать, ни льстить искушениям и крестам, ни стремиться выкупить дьявола или этот злобный мир, или искупить их доброту ни на волосок истины. Тот, Кто является поручителем за Своего слугу во благо, мощно управляет всем этим. Я вижу, что моя тюрьма не имеет ни замка, ни двери: я свободен в своих узах, и мои цепи сделаны из гнилой соломы; они не выдержат ни одного рывка веры. Я уверен, что есть те в аду, кто обменял бы свои мучения на наши кресты, даже если бы они никогда не были избавлены, и дали бы двадцать тысяч лет мучений в придачу, чтобы быть в наших узах вечно. И поэтому мы обижаем Христа, когда вздыхаем, боимся, сомневаемся и унываем в них. Наши страдания омыты в крови Христовой, так же как и наши души; ибо заслуги Христовы принесли благословение крестам сынов Божьих. И Иисус имеет обратную расписку на все наши искушения, что свободные узники выйдут по закону и справедливости, в отношении бесконечной и великой суммы, которую заплатил Искупитель. Наши скорби должны нам свободный проход через них. Дьяволы, люди и кресты — наши должники, смерть и все бури — наши должники, чтобы перенести наш бедный бросаемый корабль через воду без фрахта и поставить путников на их собственную известную землю. Поэтому мы умрем, и все же будем жить. Мы уже как-то переправились через воду. Мы женаты, и наше приданое выплачено. Мы уже более чем победители. Если бы дьявол и мир знали, как пойдет суд с нашим Господом, я уверен, они наняли бы смерть, чтобы забрать нас с их рук. Наши страдания — лишь крушение и руины черного царства; еще немного, и Антихрист должен будет забавляться костями и убитыми телами последователей Агнца; но при этом мы стоим со ста сорока четырьмя тысячами, которые с Агнцем, на вершине горы Сион. Антихрист и его последователи внизу, в долине: у нас преимущество холма; наши искушения всегда внизу. Наши воды под нашим дыханием: «как умирающие, и вот, мы живы». Я никогда раньше не слышал о живой смерти или быстрой смерти, кроме нашей: наша смерть не похожа на обычную смерть. Мастерство Христа, Его рукоделие и новый бросок удивительного искусства Христова можно увидеть в нашей быстрой смерти. Я благословляю Господа, что все наши скорби проходят через пальцы Христа, и что Он бросает сахар среди них, и бросает несколько унций небес и Духа славы, который почивает на страдающих верующих, в нашу чашу, в которой нет вкуса ада. Мой дорогой брат, вы знаете все это лучше меня. Я посылаю воду в море, говоря об этих вещах вам; но мне легче просить вас помочь мне заплатить мою дань хвалы Иисусу. О, какие хвалы я должен Ему! Я хотел бы быть в своем свободном наследии, чтобы я мог начать платить свои долги Иисусу. Я прошу ваших молитв и хвалы. Я не забываю вас.

Ваш брат и сострадалец во Христе и ради Христа,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 17, 1637.

CCLXVI. — Джону Флемингу, бейлифу Лейта.

(УТЕШЕНИЕ, ИЗОБИЛУЮЩЕЕ В ИСПЫТАНИЯХ.)

Достойный сэр, — благодать, милость и мир вам. — Господь благополучно привел меня в этот странный город. Благословенно Его святое имя, я нахожу Его крест легким и нетрудным, и я надеюсь, что Он будет со Своим бедным проданным Иосифом, который отделен от своих братьев. Его утешения изобиловали ко мне, как будто Христос стыдился (если я могу так выразиться) быть в долгу у такого бедного человека, как я, и не хотел бы, чтобы я потерял что-либо в Его поручениях. Мои враги, помимо своего намерения, сделали меня более благословенным и поставили меня в более сладкое владение Христом, чем я имел прежде; только память о прекрасных днях, которые я имел с моим Возлюбленным среди вверенного мне стада, держит меня в смирении и омрачает мою невидимую радость (1 Кор. 2:9). Но так должно быть, и Он мудр, кто наставляет меня на этом пути. Ибо то, что есть у моих братьев, а у меня нет, и что есть у других в этом мире, я доволен; моя вера даст Богу в долг мое счастье. Ни один сын не обижается, что отец не дает ему плату дважды в год; ибо он должен пребывать в доме, когда наследство будет разделено. Лучше, чтобы дети Божьи жили надеждой, чем платой.

Таким образом, передавая мою любовь вашей достойной и доброй жене, я благословляю вас и ее, и всех ваших, во имя Господа.

Ваш, в Его единственном, единственном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 20, 1637.

CCLXVII. — Уильяму Глендиннингу, бейлифу Керкубри.

(ПРОШЛОЕ И БУДУЩЕЕ — НАСТОЯЩЕЕ СЧАСТЬЕ.)

Достойный сэр, — благодать, милость и мир вам. — Я здоров, честь Богу! настолько, насколько может быть радующийся узник Христов, надеясь, что однажды Тот, за Кого я теперь страдаю, расширит меня и поставит выше угроз людей.

Я иногда печален, тяжел и подавлен при воспоминании о прекрасных днях, которые я имел со Христом в Анвоте, Керкубри и т. д. Воспоминание о пире увеличивает голод у голодного человека. Но кто знает, не накроет ли наш Господь еще стол в пустыне для Своих голодных детей, и не отстроит ли древние разрушенные места в Шотландии, и не вернет ли домой пленников Сиона? Я желаю видеть не более славное зрелище, пока не увижу Агнца на Его престоле, чем видеть гору Сион, всю зеленую от травы, и росу, лежащую на верхушках травы, и корону, снова возложенную на голову Христа в Шотландии. И я верю, что так оно и будет, и что Христос скосит Своих врагов и наполнит ямы их мертвыми телами.

Я нахожу людей здесь сухими и странными. На человека, на которого указывают за страдания, не смеют смотреть; так что я похож на того, кто сидит в одиночестве на земле. Но мой Господь хорошо платит мне обратно; ибо у меня нет ни языка, ни пера, ни сердца, чтобы выразить сладость и превосходство любви Христовой. Соты Христовы источают мед и потоки утешения на мою душу. Мои цепи — золото: крест Христов весь перезолочен и надушен: Его тюрьма — сад и фруктовый сад моих наслаждений. Я прошел бы через горящее пламя к моему прекрасному Христу. Я сплю в Его объятиях всю ночь, и моя голова между Его грудями. Мой Возлюбленный — весь прелесть. Это все ничто по сравнению с тем, что чувствовала моя душа. Пусть никто, ради меня, не пугается креста Христова. Если бы мое жалованье, место, страна, кредит были графством, королевством, десятью королевствами и целой землей, все было бы слишком мало для короны и скипетра моего царственного Царя. Мои враги, мои враги сделали меня благословенным! Они послали меня в покои Жениха. Любовь — Его знамя надо мной. Я живу жизнью царя; мне не нужно ничего, кроме небес и владения короной. Мой задаток велик; Христос не скуп ко мне. Дорогой брат, будь за Господа Иисуса и Его сокрушенную сердцем невесту.

Мне не нужно, надеюсь, напоминать о моем бедствующем брате вашей заботе. Передайте мою любовь вашей жене. Пусть Христос не будет лишен ничего от нас; Его одежды будут обагрены кровью убитых в Шотландии.

Благодать, благодать да будет с вами. Молитесь за узника Христова.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 21, 1637.

CCLXVIII. — Графу Кассиллису. [Письмо CXXVIII.]

(ТРЕВОГА О ПРОЦВЕТАНИИ СИОНА — ПООЩРЕНИЕ ДЛЯ ДВОРЯН ПОДДЕРЖАТЬ ЕГО — СУЕТА ЭТОГО МИРА, И БЕЗУМИЕ И НЕСЧАСТЬЕ ОСТАВЛЕНИЯ ХРИСТА — ЕДИНСТВЕННЫЙ ПУТЬ К НЕБЕСАМ.)

МОЕМУ ВЕСЬМА ПОЧТЕННОМУ И БЛАГОРОДНОМУ ЛОРДУ, — Благодать, милость и мир да будут с Вашей Светлостью. — Простите мне, что я выражаю Вашей Светлости свое искреннее желание ради Сиона, о котором мы не должны молчать. Я знаю, что Ваша Светлость воспримет мою мольбу в этом отношении благосклонно, ибо нужда гибнущей и слабой церкви неотложна. Я верю, что Ваша Светлость — один из друзей Сиона, и притом по долгу. Ибо когда Господь будет исчислять и записывать народы, будет написано: «Сей родился там»; поэтому, поскольку Ваша Светлость — урожденный сын дома, я надеюсь, Ваше желание состоит в том, чтобы красота и слава Господа пребывали посреди города, сыном которого является Ваша Светлость. Без всякого сомнения, величайшая честь для Вашего положения и дома — поцеловать Сына Божьего и ради Него быть добрым к Его угнетенной и обиженной Невесте, которая ныне, в день своего запустения, просит помощи у вас, являющихся щитами земли. Я уверен, что многие цари, князья и вельможи в день Второго пришествия Христа были бы рады исполнять поручения Христа, даже босиком, сквозь огонь и воду. Но в тот день Он не примет их служения. Ныне же Он спрашивает, поможет ли Ему Ваша Светлость против сильных мира сего, когда люди прикладывают плечи к честному и прекрасному шатру Христа в этой земле, чтобы развязать его колья и разрушить его. И, конечно, те, кто не со Христом, — против Него; и благословенна будет Ваша Светлость Господом, благословенны будут ваш дом и семя, и благословенна будет ваша честь, если вы отдадите в залог и вложите в руку Христа графство Кассиллис (а это лишь тень в сравнении с городом, созданным без рук!) и поставите его на кон, нежели Христос и попираемая истина останутся без свидетеля с вашей стороны против отступничества этой земли. Вы держите свои земли от Христа; ваши грамоты — под Его печатью; и Тот, у Кого на голове много венцов, распоряжается, отрезает и наделяет частями этого глиняного наследия людей по Своему усмотрению. Мало того, что Ваша Светлость может дать Ему; Он не будет долго почивать в вашем долгу, но непременно воздаст вам за ваши потери ради Его дела. Это лишь наши затуманенные глаза смотрят через ложное стекло на этого идола из глины и думают, что он чего-то стоит. Те, кто уже выслушал свой последний приговор к небесам или аду, совершили свой расчет и покинули эту дымную гостиницу, ныне не имеют иного представления об этом мире, кроме как о куске обманчивой, хорошо отполированной глины. И как быстро время (подобно потоку в движении) уносит Вашу Светлость из него! И не приближается ли вечность на крыльях? При дворе небесном дела идут не так, как здесь. Наш Господь (в чьей чаше весов лежите все вы, вельможи) ценит вас в зависимости от того, являетесь ли вы друзьями или врагами Жениха. Ваши благородные предки с риском для жизни принесли Христа в нашу землю; и будет жестокостью по отношению к потомкам, если вы потеряете Его для них. Одно из наших колен, сыны Левия, стражи, отпали от Господа и продали свою мать, и отца своего также, и истину Господню за свой новый бархатный мир и свою атласную церковь. Если вы, вельможи, подведете Христа сейчас, когда Он прижат спиной к стене (если можно так выразиться), тогда мы можем сказать, что Господь вылил воду на дымящийся уголь Шотландии. Но мы надеемся на лучшее от вас. Не мудрость (как бы ни была она сейчас в чести как государственная мудрость) — молчать, когда они бросают жребий о чем-то лучшем, чем риза Христа. Вся эта земля и участие каждого человека в деле Христа, и слезы бедного и беззащитного Сиона (ныне скорбящего во вретище) — все это пред Господом нашим на небесах; и нет сомнения, что наш Царь и Господь в конце концов станет хозяином поля. И все мы были бы рады разделить добычу со Христом и ехать в триумфе с Ним; но о, как немногие согласятся на холодную постель из соломы в лагере с Ним! Как охотно люди хотели бы иметь хорошо крытый дом над головой на всем пути к небесам! И многие сейчас хотели бы попасть на небеса сухопутным путем (ибо не любят страдать от морской болезни), подъезжая к Христу на парадных повозках, в гремящих каретах, потираясь своим бархатом о вельмож земли на самых высоких местах. Если это тот путь, который Христос назвал тесным и узким, то я теряю всякое разумение о пути к спасению. Не торгуют ли они сейчас Христом и Евангелием? Не выставили ли они нашего Господа Иисуса на рынок, и тот, кто предложит больше своего ближнего, получит Его? О мой дорогой и благородный лорд, продолжай (даже если ветер дует тебе в лицо) поддерживать нашего княжеского Капитана. Будь мужественен ради Него. Не бойся тех, у кого нет подписанного договора на дни жизни. Черви съедят царей. Пусть Господь Иегова будет твоим страхом, и тогда, жив Господь, победа за тобой. Это правда, многие прокладывают новый путь к небесам; но пусть моя душа будет за их души, если они найдут его, и если это не единственный путь, чей конец — дом Отца Христа. И мой слабый опыт, со дня, когда я впервые оказался в узах, утвердил меня в истине и уверенности в этом. Пусть доктора и ученые мужи кричат обратное, я убежден, что это и есть путь. Дно выпало из их ума и совести одновременно; их книга обманула их, ибо мы обрели истинного Христа. Я осмелюсь рискнуть, если бы у меня было десять душ, своим спасением на этом Камне, о который многие сейчас ломают свои кости. Пусть они заберут этот тучный мир. О, беден и голоден их рай! Поэтому позвольте мне умолять Вашу Светлость, ради вашего предстательства перед Христом, сейчас, пока эта часть второй половины вашего дня перед вами (ибо вы не знаете, когда ваше солнце зайдет и вечность покроет вас ночью), пусть ваша мирская слава, честь и могущество будут ради нашего Господа Иисуса. И Его богатой благодати, и нежной милости, и никогда не умирающим утешениям Его благодатного Духа я вверяю Вашу Светлость и благородный дом.

Вашей Светлости, во всем покорный,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 9, 1637.

CCLXIX. — Своим прихожанам в Анвоте.

(УВЕЩЕВАНИЕ ПРЕБЫВАТЬ В ИСТИНЕ В ОЖИДАНИИ ПРИШЕСТВИЯ ХРИСТА — БИБЛЕЙСКИЙ СПОСОБ СОБЛЮДЕНИЯ ОБРЯДОВ, ТАКИХ КАК СУББОТА, СЕМЕЙНАЯ МОЛИТВА И ВЕЧЕРЯ ГОСПОДНЯ — ПРЕДВКУШЕНИЕ СУДОВ.)

ДОРОГИЕ ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ В НАШЕМ ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир от Бога, Отца нашего, и от Господа нашего Иисуса Христа да умножатся на вас.

Я чрезвычайно жажду услышать о вашем продвижении и преуспевании в вашем путешествии в Царство Божье. Моя единственная радость, вне небес, — слышать, что семя Божье, посеянное среди вас, растет и приближается к жатве. Ибо я не переставал, пока был среди вас, вовремя и не вовремя (согласно мере благодати, данной мне), предупреждать и возбуждать ваши умы: и я чист от крови всех людей, ибо я возвестил вам весь совет Божий. И теперь я снова заклинаю и предупреждаю вас великим и страшным именем и суверенной властью Царя царей и Господа господствующих, и умоляю вас также милосердием Божьим, и утробой Христовой, вашим предстательством перед Христом Иисусом, Господом нашим, всеми язвами, которые написаны в книге Божьей, вашей долей в святом городе, Новом Иерусалиме, чтобы вы хранили истину Божью, как я передал ее вам перед многими свидетелями, пред очами Бога и Его святых ангелов. Ибо ныне пришли и приходят последние дни, когда многие оставляют Христа Иисуса; и Он говорит вам: не хотите ли и вы отойти?

Помните, что я предостерегал вас воздерживаться от бесчестия благословенного имени Господня в клятвах, богохульстве, проклятиях и осквернении субботы Господней; желая, чтобы вы посвящали этот день, с утра до ночи, молитве, славословию, слушанию слова, общению и говорению не своих слов, а слов Божьих, размышлению о природе, слове и деле Божьем; и чтобы каждый день, утром и вечером (по крайней мере), вы освящали Господа молитвой в своих домах, публично, во всеуслышание. Чтобы вы ни в коем случае не приступали к Вечере Господней иначе, как по форме, которую я передал вам, согласно примеру Христа, Господа нашего, то есть чтобы вы сидели как гости за одним столом с нашим Царем, и ели, и пили, и делили элементы друг с другом. (Дерево и камни церковной стены будут свидетельствовать, что душа моя была освежена утешениями Божьими на той вечере!) И что крестное знамение при крещении было незаконным и противным установлению Христа. И что никакой день, кроме субботы (которая назначена Им Самим), не должен почитаться святым и освящаться проповедью и публичным поклонением Богу в память о рождении, смерти, воскресении и вознесении Христа; поскольку такие дни, соблюдаемые таким образом, незаконны, являются самовольным поклонением и не имеют оправдания в слове Христа. И что все в поклонении Богу, не оправданное Заветом и словом Христа, было незаконным. Также, что идолопоклонство, поклонение Богу перед освященными творениями и поклонение Христу через преклонение колен перед хлебом и вином было незаконным. И что вы должны быть смиренны, трезвы, скромны, воздерживаясь от гордости, зависти, злобы, гнева, ненависти, раздоров, споров, лжи, клеветы, воровства и обмана ваших ближних в траве, зерне или скоте, при покупке или продаже, взятии в долг или даче взаймы, принятии или дарении, в сделках или заветах; чтобы вы работали своими руками и были довольны тем, что дал вам Бог. Чтобы вы стремились познать Бога и Его волю и хранили в памяти учение Катехизиса, которому я тщательно учил вас, и говорили о нем в своих домах и в полях, когда ложитесь спать вечером и когда встаете утром; и чтобы вы верили в Сына Божьего, и соблюдали Его заповеди, и учились вовремя сводить свои счеты с вашим Судьей, ибо смерть и суд перед вами.

И если вы ныне испытываете нужду и недостаток в том слове, которое я передавал вам в изобилии (да, к славе Божьей говорю это, не приписывая ничего себе, ибо я лишь бедный пустой человек, вы получили столько слова за девять лет, пока я был среди вас, сколько некоторые другие получили за многие), скорбите о своей потере времени и покайтесь. Душа моя жалеет вас, что вы вынуждены сосать сухие груди и тянуть из сухих колодцев. О, если бы вы высоко ценили Агнца Божьего, вашего возлюбленного Христа Иисуса, чьи добродетели и хвалы я проповедовал вам с радостью, и которые Он поддерживал и сопровождал некоторой силой; и чтобы вы вспоминали многие прекрасные дни и славные пиры в винном доме нашего Господа, которые вы и я имели со Христом Иисусом!

Но если есть среди вас те, кто позволяет себе грешить, потому что я удален от вас, и забывает то слово истины, которое вы слышали, и превращает благодать Божью в распутство, я здесь, своей рукой, во имя Христа, Господа моего, пишу таким лицам все язвы Божьи и проклятия, которые я когда-либо проповедовал с кафедры Анвота против сынов противления! И, жив Господь, Господь Иисус исполнит то, что я пишу вам. Поэтому, возлюбленные, исполните мою радость. Бойтесь великого и страшного имени Господа. Ищите Бога вместе со мной. Суд над Шотландией не дремлет: пробудитесь и покайтесь. Меч Господень пройдет с севера на юг, с востока на запад и через все углы земли, и этот меч будет пьян вашей кровью среди первых; и я встану как свидетель против вас, если вы не исправите свои пути и свои дела и не обратитесь к Господу всем сердцем своим.

Я умоляю вас также, мои возлюбленные в Господе, моя радость и мой венец, не соблазняйтесь страданиями моими, узника Иисуса Христа. Я исполнен радости и утешений Божьих. Спасением моим клянусь, я знаю и убежден, что страдаю ныне за истину Божью и честь моего Царя и царственного Принца Иисуса. И хотя этот город — моя тюрьма, Христос сделал его моим дворцом, садом удовольствий, полем и садом наслаждений. Я знаю также, хотя я и в узах, что слово Божье не в узах. Дух мой также в свободной страже. Сладкими, сладкими были Его утешения для моей души: у моего пера, языка и сердца нет слов, чтобы выразить доброту, любовь и милость моего Возлюбленного ко мне в этом доме моего странствия.

Я заклинаю вас бояться и любить Христа и искать дом, не сделанный руками, но дом Отца вашего на небесах. Этот смеющийся и белокожий мир обманывает вас; и если вы ищете его больше, чем Бога, он сыграет с вами злую шутку к бесконечной скорби вашего сердца. Увы! Я не смог заставить многих из вас полюбить Христа, хотя я старался говорить много доброго о Нем и рекомендовать Его вам; что, как было вашим грехом, так является и моей скорбью! И все же, позвольте мне еще раз увещевать, умолять и заклинать вас в Господе думать о Его любви и наслаждаться Им, Который всецело прекрасен. Я даю вам слово Царя, что вы не пожалеете об этом.

Вы в моих молитвах день и ночь. Я не могу забыть вас: я не ем, я не пью, но молюсь за всех вас. Я умоляю вас всех и каждого из вас молиться за меня. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш законный и любящий пастор,

С. Р.

Абердин, 23 сентября 1637 г.

CCLXX. — Леди Басби. [Письмо CXXXIII.]

(ЕГО ОПЫТ ЛЮБВИ ХРИСТА — СОСТОЯНИЕ СТРАНЫ И ЦЕРКВИ — ХРИСТ НЕ ДОЛЖНЫМ ОБРАЗОМ ЦЕНИТСЯ — ЖЕЛАНИЯ ПО НЕМ И О ПРОБУЖДЕНИИ.)

СУДАРЫНЯ, — Хотя мы и не знакомы, но поскольку мы дети Отца, я счел хорошим написать вам. Хотя моя первая беседа и общение с вами о Христе происходят на бумаге, у меня есть причина, с тех пор как я приехал сюда, не иметь бумажных мыслей о Нем. Ибо в мои печальные дни Он стал цветком моих радостей; и я лишь лежу здесь, живя Его любовью, но не могу получить ее столько, сколько хотел бы; не потому, что любовь Христа властна и смотрит слишком высоко, а потому, что у меня узкий сосуд, чтобы принять Его любовь, и я смотрю слишком низко. Но я даю вам под собственной подписью свидетельство о Христе и Его кресте, что они — сладкая пара и что Христос еще никогда не был поставлен на Свой должный почетный трон среди всех нас. О, я не знаю, куда Его поставить! О, высокий трон для этого царственного, княжеского Оного! О, если бы моя бедная иссохшая душа однажды получила переполняющий поток той любви, чтобы влить сок в мой сухой корень, и чтобы этот поток прорвался к языку и перу, чтобы изречь великие вещи к высокой и должной похвале такого Прекрасного! О святой, святой, святой Оный! Увы, в мире слишком много немых языков и сухих сердец, видя, что в Христе есть работа для них всех, и для десяти тысяч миров людей и ангелов больше, чтобы возвысить и превознести величайшего Принца царей земных! Горе мне, что куски живой глины осмеливаются выходить, чтобы биться головами с Ним; и что моя недобрая мать, эта церковь-блудница, устроила такую встречу своей сладкой второй половине. Ибо эта земля отказалась от Христа, и Господь разрезает Шотландию на две половины и посылает худшую половину, сестру-блудницу, в бордель Рима, чтобы она насытилась любовью Египта. Я хотел бы, чтобы мои страдания (нет, пусть меня сожгут живьем до пепла) могли купить соглашение между Его прекраснейшей и сладчайшей любовью и Его распутной (Иер. 2:36) женой. Я охотно дал бы Христу Его приветствие по возвращении в Шотландию, если бы Он вернулся. Это черный день, день облаков и тьмы; ибо стропила прекрасного храма моего Господа Иисуса упали, и спина Христа обращена к Шотландии. О, трижды благословенны те, кто удержал бы Христа своими слезами и молитвами! Я знаю, вы поможете иметь с Ним дело; ибо Он вернется снова в эту землю. Следующий день будет днем Христа, и в этой земле будет прекрасный зеленый молодой сад для Христа, и летняя роса Божья будет лежать на нем всю ночь, и мы снова будем петь нашу новую брачную песнь нашему Жениху о Его винограднике. Но кто знает, доживем ли мы и увидим ли это?

Я слышу, Господь взял на Себя труд скорбеть и возделывать вас, как плодоносную лозу для Себя. Растите и зеленейте, и пускайте свои ветви, и приносите плод. Тучной, зеленой и плодоносной да будете вы в истинном и сочном корне. Благодать, благодать, свободная благодать да будет вашей долей. Помните мои узы в молитвах и славословиях.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CCLXXI. — Эрлстону, младшему.

(ПРОЦВЕТАНИЕ ПОД КРЕСТОМ — НУЖДА В ИСКРЕННОСТИ И ОСНОВАННОСТИ НА ХРИСТЕ.)

ВЕСЬМА ПОЧТЕННЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я здоров. Христос торжествует во мне, благословенно имя Его. У меня есть все. Я никого не обременяю. Я вижу, что эта земля и полнота ее — моего Отца. Сладкий, сладкий крест моего Господа. Благословение Божье на крест моего Господа Иисуса! Мои враги способствовали (помимо их замысла) тому, чтобы сделать меня благословенным. Это мой дворец, а не тюрьма; особенно когда мой Господь сияет и улыбается Своему бедному, страждущему и проданному Иосифу, который отделен от своих братьев. Но часто Он скрывает Себя; и есть день суда и суд испытаний внутри меня; я не знаю, огорожен ли он именем Божьим. Но, о, мои упущения! о, моя невидимая виновность! Я воображал, что страдалец за Христа хранит ключи от сокровищницы Христа и может брать полную горсть утешений, когда захочет; но я вижу, что страдалец и свидетель будет стоять у двери, так же как и другой бедный грешник, и будет рад есть с детьми и довольствоваться тем, что осталось.

Этот крест дал мне увидеть, что небеса не за соседней дверью и что это замок, который нелегко взять. Я вижу также, что ни боль, ни искусство не нужны, чтобы играть лицемера. Мы все научились продавать себя за двойную цену; и заставлять людей (которые называют десять двадцатью, а двадцать сотней) считать нас полубогами или людьми, упавшими с облаков. Но, о, искренность, искренность, если бы я знал, что означает искренность!

Сэр, заложите основание так, и вы не скоро дрогнете или поколеблетесь. Сделайте прочную работу в основании, и ваш корабль выдержит все штормы, если при этом ваш якорь будет закреплен на хорошей почве; я имею в виду внутри завесы. И поистине я думаю, что это все — обрести Христа. Все остальное — тени, сны, фантазии и ничто.

Сэр, передайте мою любовь вашей матери. Я молюсь о милости и благодати для нее; я желаю ей продвижения к небесам. Как я обещал написать, так покажите ей, что я ни в чем не нуждаюсь в служении моему Господу. Христос не будет в долгу у такого бедного человека, как я. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 22, 1637.

CCLXXII. — Джону Гордону. [Письмо CXLVII.]

(ХРИСТОС ВСЕЦЕЛО ДОСТОИН — ЭТОТ МИР — ГЛИНЯНАЯ ТЮРЬМА — ЖЕЛАНИЕ ПРОБУЖДЕНИЯ ДЕЛА ХРИСТА.)

ДОСТОЙНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я слишком долго писал вам, но множество писем отнимает у меня много времени.

Я благословляю Его великое имя, которому я служу в духе, что если дойдет до голосования среди ангелов и людей, насколько превосходен и сладок Христос, даже в Его поношениях и в Его кресте, я не могу не голосовать с первыми, что все, что есть в Нем, как крест, так и венец, поцелуи и мрачные взгляды, объятия, и нахмуривания, и удары, — сладко и славно. Бог не посылай мне большего счастья на небесах или вне небес, чем Христос! ибо я нахожу этот мир, когда посмотрел на него с обеих сторон, изнутри и снаружи, и когда увидел даже смеющуюся и прекрасную его сторону, лишь идолом дурака, глиняной тюрьмой. Господь, пусть он не будет гнездом, в котором строит свою надежду моя душа. У меня теперь есть причина судить, что моя доля в этой земле не стоит дуновения дыма или куска черного хлеба. Я желаю, чтобы моя надежда могла совершить прыжок и перескочить через удовольствия времени, штукатурку и золотую фольгу греха, эту суетную землю, и покоиться на моем Господе. О, как велика наша ночная тьма в этой пустыне! Иметь хоть какое-то представление об этом мире — это все равно что человек сжал бы горсть воды и, держа руку в реке, сказал бы, что вся вода потока принадлежит ему; как если бы она действительно была вся в пределах его руки. Кто не посмеялся бы над мыслями такого безумца? Поистине, у них лишь горсть воды, и они подобны ребенку, сжимающему обе руки вокруг ночной тени, которые боготворят любую сотворенную надежду, кроме Бога. Я теперь легко отношусь ко всему, кроме Бога, и придаю цену сна, или басни, или черного ничто всему, кроме того желанного и достойного любви Оного, моего Господа Иисуса. Пусть весь мир будет ничем (ибо ничто было их семенем и матерью), и пусть Бог будет всем.

Мой очень дорогой брат, знай, что ты так же близок к небесам, как далек от самого себя и далек от любви очаровывающего и блудливого мира. Ибо этот мир, в своей выгоде и славе, — лишь великая и известная общая блудница, с которой все сыны человеческие были в фантазиях и похоти все эти 5000 лет. Дети, которых они породили с этим странным и похотливым любовником, — лишь суета, сны, золотые воображения и ночные мысли. Здесь, под покровом небес, нет доброй почвы для людей и бедных утомленных душ, чтобы поставить на нее свою ногу. О, Тот, Кто называется Богом, Тот, Кого они называют Иисусом Христом, действительно достоин обладания, даже если бы я отдал все внешнее, свои глазницы, свою душу и самого себя за сладкого Иисуса, моего Господа! О, пусть будет отменено притязание, которое творения имеют на меня, — кроме того притязания, которое мой Господь Иисус имеет на меня! О, если бы Он потребовал бедную меня, мою глупую, легкую и никчемную душу! О, если бы Он преследовал Свое притязание до крайнего предела и не лишил меня Себя! ибо это моя боль и неизлечимая скорбь — не иметь Его. Я не вижу в этой жизни ничего, кроме сточных канав, и грязи, и снов, и обманчивых рвов, и плохой почвы для нас, чтобы строить на ней.

Я полностью убежден в победе Христа в Шотландии; но я боюсь, что эта земля еще не созрела и не побелела (Иоан. 4:35) для милости. И все же я осмелюсь быть наполовину (спасением моим клянусь) с потерями Церкви Шотландии, что ее враги после полудня будут петь горе и скорбь во веки веков, и что ее радость снова будет провозглашена, и ее небо прояснится. Но мщение и горение будут ее противникам и грешникам этой земли. О, если бы мы могли быть пробуждены к молитвам и смирению! Тогда наше солнце сияло бы как семь солнц на небесах! тогда храм Христа был бы построен на вершинах гор, и земля, от берега до берега, была бы наполнена славой Господней.

Брат, твое дневное задание становится коротким; твои песочные часы этой жизни длиной в пядь и шириной в ладонь быстро пройдут; и поэтому наведи порядок и курс в делах между тобой и Христом, прежде чем дойдет до открытого суда. В открытом суде у Христа нет пощады. Я знаю, что ты видишь, как твоя нить становится короткой, и что до конца нити осталось не так много дюймов; и поэтому не теряй времени.

Помни обо мне, Его узнике, чтобы Господу было угодно снова привести меня среди вас с изобилием Евангелия.

Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CCLXXIII. — Уильяму Риггу из Атерни.

(УТЕШЕНИЕ В ИСПЫТАНИЯХ ОТ ЗНАНИЯ СИЛЫ И ДЕЛА ХРИСТА — ЧТО СКОРО ВСЕ ЗАКОНЧИТСЯ — РАЗЛОЖЕНИЕ — СВОБОДНАЯ БЛАГОДАТЬ.)

ДОСТОЙНЫЙ И ВЕСЬМА ПОЧТЕННЫЙ СЭР, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Каким печальным узником я был бы, если бы не знал, что мой Господь Иисус Сам имеет ключи от тюрьмы и что Его смерть и кровь купили благословение для наших крестов, так же как и для нас самих! Я уверен, что беды не имеют преобладающего права над нами, если они лишь сержанты моего Господа, чтобы держать нас в Его страже, пока мы на этой стороне небес. Я убежден также, что они не перейдут за пограничную дорогу и не войдут на небеса вместе с нами. Ибо они не находят там приветствия, где «смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет»; и поэтому мы оставим их позади себя. О, если бы я мог так же хорошо справиться с грехом, даже с этим горестным и жалким телом греха, как я справляюсь с крестом Христа! Нет, поистине, я думаю, что крест несет и меня, и себя, нежели я его, в сравнении с тиранией беззаконной плоти и злого соседа, который живет рядом с новым творением Христа. Но, о! это то, что давит меня и причиняет мне боль. Иисус Христос в Своих святых сидит по соседству с плохим вторым, разложением, мертвенностью, холодностью, гордостью, похотью, мирскостью, себялюбием, беспечностью, ложью и миром других подобных вещей, которые я нахожу в себе, которые ежедневно совершают насилие над новым человеком. О, но у нас есть причина держать низкие паруса и крепко держаться за свободную благодать, свободную, свободную благодать! Благословен наш Господь, что этот путь был найден. Если бы одна моя нога была на небесах, а душа наполовину внутри, если бы свободная воля и разложение были абсолютными господами надо мной, я бы никогда не вошел полностью. О, но сладкий, новый и живой путь, который Христос проложил к нашему дому, — это безопасный путь! Я нахожу теперь присутствие и доступ большим лакомством, чем прежде; но все же Жених смотрит через решетку и через отверстие двери. О, если бы Он и я были вместе на прекрасной сухой земле, на другой стороне воды!

Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Sept. 30, 1637.

CCLXXIV. — Джеймсу Мюррею.

[Это может быть Джеймс Мюррей, о котором Ливингстон в своих «Характеристиках» пишет: «Израильтянин воистину, в котором не было лукавства». Он был писателем в Эдинбурге; отсюда, возможно, ожидание новостей о том, что делает Правительство, в конце письма.]

(ХРИСТИАНСКАЯ ЖИЗНЬ — ТАЙНА ДЛЯ МИРА — ДОБРОТА ХРИСТА.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Я получил ваше письмо. Я в добром здравии телом, но гораздо лучше в своей душе. Я нахожу моего Господа не хуже Его слова. «Я буду с ним в скорби» — исполняется для меня теперь. Он слышит стенание узника. Брат, я утешен в моем царственном Принце и Царе. Мир не знает нашей жизни; это тайна для них. У нас солнечная сторона мира, и наш рай далеко выше их; да, наш плач выше их смеха, который подобен треску терновника под котлом. И поэтому у нас есть веская причина сражаться до конца, ибо день нашего увенчания приближается. Я нахожу свою тюрьму самым сладким местом, в котором я когда-либо был. Мой Господь Иисус добр ко мне и снял маску со Своего лица, и доволен простить мне все прошлое. Я не смею жаловаться на Него. А что касается моего молчания, я полагаю его перед Христом: я надеюсь, это будет говорящее молчание. Тот, Кто знает, чего я хочу, знает, что моя душа не желает ничего больше, чем чтобы Царь Иисус был велик на севере Шотландии, на юге, и на востоке и западе, через мои страдания за свободу дома и царства моего Господа. Если бы я мог поддерживать хорошие отношения в будущем со Христом, я бы ничего не боялся. Но, о, о, я жалуюсь на свои горестные срывы! Я дрожу при воспоминании о новом разрыве между Ним и мной; и у меня есть причина, когда я рассматриваю, какие болезни и печальные дни я имел из-за Его отсутствия, Кто теперь пришел! Я нахожу, что Христос не может быть долго недобрым: утроба нашего Иосифа тоскует внутри Него; Он не может долго подавлять любовь; она должна прорваться в конце концов. Хвалите, хвалите со мной, брат, и пожелайте моему знакомому помочь мне. Я не смею скрывать Его любовь к моей душе. Я желаю вам всем части моего пира, чтобы мой Господь Иисус был прославлен. Я не позволяю вам скрывать щедрость Христа ко мне, когда вы встречаетесь с теми, кто знает Христа.

Вы ничего не пишете мне. Каковы жестокие милости прелатов ко мне? Служители этого города, как я слышу, намерены, чтобы я был более строго ограничен или иначе перевезен, потому что они находят, что некоторые люди привязаны ко мне. Благодать да будет с вами.

Ваш, в сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Nov. 21, 1637.

CCLXXV. — Мистеру Джону Фергашиллу. [Письмо CXII.]

(ДУХОВНЫЕ ТОМЛЕНИЯ ПОД КРЕСТОМ ХРИСТА — КАК ЕГО НЕСТИ — ХРИСТОС ДРАГОЦЕНЕН И МОЖЕТ БЫТЬ ПОЛУЧЕН БЕЗ ДЕНЕГ — ЦЕРКОВЬ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ В НАШЕМ ГОСПОДЕ ИИСУСЕ, — Я должен все еще провоцировать вас писать своими строками. Чему вам не нужно удивляться, ибо крест полон разговоров, и он должен говорить, либо хорошее, либо плохое: ни скорбь не может молчать.

У меня нет обвинения или обвинительного акта, чтобы выдвинуть против креста Христа, видя, что Он заключил дружеское соглашение между мной и им, и мы в отношениях любви вместе. Если мои прежние проступки и мои ныне молчащие субботы кажутся мне говорящими о гневе от Господа, я осмелюсь сказать, что это лишь сатана, заимствующий использование и ссуду моих трусливых и слабых опасений, которые вздрагивают от соломинок. Я знаю, что вера не так слаба и глупа, чтобы дрожать от каждой ложной тревоги. И все же я собираю из этого: Благословенны те, кто удостоен Богом хорошо вести крест, и что для этого требуется некоторое искусство. Я молю Бога, чтобы я не был так плохо обеспечен друзьями, чтобы Христос, мой Господь, оставил меня быть моим собственным наставником и моим собственным врачом. Неужели я не буду думать, что мой Господь Иисус, Который очень хорошо заслуживает Своего собственного места, возьмет Свое собственное место на Себя, как подобает Ему, и что Он наполнит Свой собственный трон? Ибо в этом Его служение — утешать нас и тех, кто повержен, во всех их скорбях (2 Кор. 1:4). Увы! Я знаю, что я глупец, ища дыру или дефект в пути Христа с моей душой. Если у меня нет запаса, чтобы представить Христу при Его явлении, все же я молю Бога, чтобы я был способен с радостью, верой и постоянством показать Капитану моего спасения в тот день окровавленную голову, которую я получил на Его службе. Хотя моя вера висит на маленьком гвоздике и нити, я надеюсь, что гвоздик не сломается; и, хотя мой Господь не получил от меня никакого служения, кроме разбитых желаний, все же я верю, что они будут приняты на счет Христа. У меня нет ничего, чтобы утешить меня, кроме того, что я говорю: «О! разочарует ли Господь голодного ожидающего?» Запах вина и яблок Христа (которые превосходят восприятие тупого чувства) веет на мою душу, и я не получаю большего в то же время. Я уверен, что позволить голодающему телу увидеть пищу и не дать ему ничего из нее — это двойная боль. Любовь нашего Господа не так жестока, чтобы позволить бедному человеку увидеть Христа и небеса и никогда не дать ему больше, из-за нехватки денег, чтобы купить: нет, я скорее думаю, что Христос — это такой честный рыночный товар, который покупатели могут иметь без денег и без цены. И таким образом я знаю, что дело не станет за моей нехваткой денег; ибо Христос за Свой собственный счет должен купить мою свадебную одежду и искупить наследие, которое я утратил, и дать Свое слово за такого, как я, кто не соблюдает закон сам по себе. Бедные люди должны либо занимать, либо просить у богатых; и единственное, что рекомендует грешников Христу, — это крайняя нужда и недостаток. Любовь Христа готова сделать и предоставить выкуп и деньги для бедного тела, которое потеряло свой кошелек. «Жаждущие! идите все к водам, даже и вы, у которых нет серебра, идите, покупайте» (Ис. 55:1), это рынок бедного человека.

Теперь, брат, я вижу, что старые кресты ничего бы не сделали со мной; и поэтому Христос взял новый, свежий жезл для меня, который, кажется, говорит с моей душой и заставляет меня дрожать. У меня часто теперь больше хлопот с верой, когда я теряю свой компас и меня сносит на скалу, чем те, кто мои наблюдатели, стоящие на берегу, осознают. Совет больному человеку легче дать, чем принять. Господь, пошли утомленному человеку одолженную постель от Христа! Я часто думаю, что у меня уже после ужина, и я тяжел. О, но я бы спал крепко с левой рукой Христа под моей головой и Его правой рукой, обнимающей меня. Дьявол не мог бы испортить ту постель. Когда я рассматриваю, как нежно Христос заботился обо мне в этой тюрьме, я думаю, что Он обращался со мной как с ребенком, которого жалеют и оплакивают. Я не желаю большего, пока не буду на небесах, кроме такого пира и полноты любви Христа, какую я хотел бы иметь; эта любовь была бы прекрасными и украшающими тесьмами, которые украсили бы и выставили напоказ мой черный, неприятный крест. Я не могу сказать, мой дорогой брат, какой великий груз я бы нес, если бы имел сердечную полноту любви того прекрасного Оного, Христа Иисуса. О, если бы вы искали и молились об этом для меня! Я бы отдал Христу все Его любовные стили и титулы чести, если бы Он дал мне только это; нет, я бы продал себя, если бы мог, за ту любовь.

Я ждал, чтобы увидеть, что друзья положения и власти сделают для нас. Но когда Господь ослабляет колышки Своего собственного скинии, Он хочет, чтобы Его признали единственным строителем ее; и поэтому я хотел бы забрать назад свою надежду, которую я одолжил и отдал в залог в руки людей, и отдать ее всецело Христу. Теперь не время для меня воздвигать идолов своего собственного. Было бы жаль отдать унцию веса надежды кому-либо, кроме Христа. Я считаю Его вполне достойным всей моей надежды, даже если бы она была такой же тяжелой, как и небеса, и земля. Счастлив был бы я, если бы у меня было что-то, что Христос искал бы или принял; но теперь, увы! я не вижу, какое служение я могу оказать Ему, кроме как поговорить немного и лепетать на куске бумаги о любви Христа. Я часто как будто моя вера была в закладе, так что я не могу командовать ею; и тогда, когда Он скрывает Себя, я бегу в другую крайность, делая каждое крыло и палец моего случая такими же большими, как гора железа; и тогда неверие может выпрясть ад тяжелых и унылых мыслей. Тогда Христос ищет законных поручителей от моих неверующих опасений и приказывает мне верить в Его дневной свет в полночь. Но я веду тяжбы со Христом, хотя это плохо для меня так делать. Это было бы моим счастьем, когда я в этом винном доме и когда я нахожу праздничный день, если бы я мог «приклонить ухо и слушать на будущее» (Ис. 42:23). Но я вижу, что мы должны быть не на ногах, переходя глубокую воду; и тогда любовь Христа находит своевременную работу в такой мертвой точке; и, кроме того, после разбитых бровей дети учатся ходить более осмотрительно. Если я приду на небеса каким-либо образом, хотя бы как усталый путешественник на плече моего Гида, это достаточно хорошо для тех, у кого нет собственных ног для такого путешествия. Я никогда не думал, что была нужда в такой борьбе, чтобы добраться до вершины той крутой горы, как теперь я нахожу.

Горе мне за эту сломленную и отступающую церковь! Она подобна старой наклонившейся стене, склоняющейся в одну сторону, и нет ни одного из всех ее сынов, кто поставил бы подпорку под нее. Я знаю, что мне не нужно оплакивать Христа; ибо Он заботится о Своей собственной чести больше, чем я могу; но кто может винить меня в том, что я опечален (если бы у меня была благодать так быть), видя, как на прекрасное лицо моего Возлюбленного плюют, и Его собственный венец сорван с Его головы, и ковчег Божий взят и увезен на телеге филистимлян, и коров поставили везти его, которые позволят ему упасть на землю? Господь приложит Свою собственную помогающую руку! Я хотел бы пожелать вам подготовиться к борьбе со зверями (1 Кор. 15:32): вы не получите разрешения тихо украсться на небеса, в компании Христа, без конфликта и креста.

Помните мои узы; и хвалите моего Второго и Соузника, Христа. Благодать да будет с вами.

Ваш, в Христе Иисусе, Его Господе,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CCLXXVI. — Уильяму Глендиннингу. [Письмо CXXXVII.]

(СЛАДОСТЬ ИСПЫТАНИЯ — БЫСТРОТА ВРЕМЕНИ — ПРЕОБЛАДАНИЕ ГРЕХА.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Ваш случай неизвестен мне, являетесь ли вы еще узником нашего Господа в Уигтауне или нет. Как бы то ни было, я знаю, что наш Господь Иисус спрашивал о вас; и что Он удостоил вас нести Его цепи, что является золотым концом Его креста; и так выбрал избранный и почетный крест для вас. Я желаю вам много радости и утешения от него; ибо у меня нет ничего, чтобы сказать о кресте Христа, кроме многого доброго. Я надеюсь, что мое плохое слово никогда не встретит ни Христа, ни Его сладкий и легкий крест. Я знаю, что Он ищет от нас разрыва с этим домом глины, этой материнской тюрьмой, этой землей, которую мы любим очень сильно. И поистине, когда Христос гасит мою свечу и заставляет мой свет сиять вверх, это одно из моих величайших чудес, что грязь и глина имеют так много двора с душой, не сделанной из глины; и что наша душа выходит из рода так далеко, чтобы сделать идола из этой земли, такой деформированной блудницы, что она должна обидеть Христа нашей любовью. Как быстро, как быстро плывет наш корабль! и какой прекрасный ветер имеет время, чтобы сдуть нас с этих берегов и этой земли умирающих и погибающих вещей! Увы! наш корабль плывет в одну сторону и пролетает много миль за один час, чтобы ускорить нас к вечности, а наша любовь и сердца плывут близко назад и плывут к покою, беззаконному удовольствию, суетной чести, погибающим богатствам; и строить гнездо дурака, я не знаю где, и класть наши яйца в пределах морской отметки, и закреплять наши куски сломанных якорей на самой худшей почве в мире, этой мимолетной и погибающей жизни! И тем временем время и прилив несут нас к другой жизни, и ежедневно становится все меньше и меньше масла в наших лампах, и все меньше и меньше песка в наших часах. О, каким мудрым курсом было бы для нас отвернуться от ложной красоты нашей одолженной тюрьмы и помнить, и смотреть, и жаждать нашей страны! Господь, Господь, забери нас домой!

А что касается меня: я думаю, если бедная, слабая, умирающая овца ищет старую дамбу и подветренную сторону холма в шторм, у меня есть причина жаждать укрытия от этого шторма на небесах. Я знаю, никто не займет мое место над моей головой там. Но, конечно, сонные тела хотели бы покоя и хорошо сделанной постели, а старая сумасшедшая барка — берега, а утомленный путешественник — дома, а бездыханная лошадь — конца ринга. Я не вижу в этой жизни ничего, кроме греха и кислых плодов греха: и, о, какое бремя — грех! И какое рабство и жалкие узы — быть на кивке, и да и нет, такого господина-хозяина, как тело греха! Поистине, когда я думаю об этом, это чудо, что Христос не делает огня и пепла из такой сухой ветви, как я. Я часто хотел бы лечь под ноги Христа и приказать Ему топтать меня, когда я рассматриваю свою виновность. Но видя, что Он поклялся, что грех не разорвет Его неизменный завет, я держу дом среди остальных плохо обученных детей и должен обременять Господа дома остальными, пока мой Господь не снимет оковы с ног и рук и не уничтожит это тело греха, и не сделает дыру или брешь в этой клетке земли, чтобы птица могла вылететь, и заключенная душа была на свободе. Тем временем малейший намек на любовь Христа сладок, и надежда на брак с Женихом держит меня в некотором радостном ожидании, что, когда летние птицы Христа будут петь на ветвях Древа Жизни, я буду настроен самим Богом, чтобы помочь им петь возвращение домой нашего Возлюбленного и Его невесты в их дом вместе. Когда я думаю об этом, я думаю, что зимы и лета, и годы и дни, и время делают мне удовольствие, что они сокращают эту нескрученную и слабую нить моей жизни, и что они убирают грех и страдания, и что они понесут меня к моему Жениху в один миг.

Дорогой брат, молись за меня, чтобы Господу виноградника было угодно дать мне место снова проповедовать Его праведность великому собранию.

Благодать, благодать да будет с вами. Помни обо мне перед своей женой.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637 г.

CCLXXVII. — Леди Бойд.

(ОЩУЩЕНИЕ НЕДОСТОИНСТВА — ДОЛГ ПЕРЕД БЛАГОДАТЬЮ — ОТСУТСТВИЕ ХРИСТА — ПОЛОЖЕНИЕ В СТРАНЕ.)

СУДАРЫНЯ, — я написал бы Вашей Светлости еще раньше, но вера людей в то, что во мне есть нечто, чего, как я знаю, во мне нет, отбила у меня охоту писать кому бы то ни было. Ибо легко выставить религию на рынок и на всеобщее обозрение; но, увы! не так-то скоро она становится угодной очам Христовым.

Мой Господь видит во мне человека усталого, сильно отставшего. Я получил много любви от Христа, но взамен отдаю Ему мало или вовсе ничего. Моя светлая сторона предстает перед людьми на бумаге; но дома, внутри себя, я нахожу много черных дел и великую причину для смирения и отсутствия хвастовства. И все же, хотя я вижу, что упреки справедливы, манера искусителя настаивать на них нечестна и, по моим мыслям, подла. Мой мир в том, что Христос может найти сбыт и продажу Своим товарам в таких, как я; я имею в виду спасительную благодать.

Я желаю, чтобы все исповедующие влюбились в благодать. Все наши песни должны быть о Его свободной благодати. Мы лишь слишком ленивы и беспечны в ее поиске; это все наше богатство, что мы имеем здесь, и слава в зародыше. Я хотел бы, чтобы я мог явить свободную благодать. Я был человеком закона, под законом и под проклятием; но благодать вывела меня из-под этого сурового господина, и я радуюсь, что я — свободный держатель благодати. Я не плачу дани никому за небеса, видя, что моя земля и наследие держатся от Христа, моего нового Царя. Бесконечная мудрость изобрела этот превосходный путь свободного владения для грешников. Это лучший путь на небеса, чем старый путь, что был во дни Адама. Он имеет то прекрасное преимущество, что ничья пустота и нужда не налагают запрета на Христа и не препятствуют Его спасению; и это для меня самое лучшее. Но наш новый Домовладелец вписывает имена должников, и заблудших наследников Адама, и нищих, и кривых, и слепых в свободные грамоты. Небеса и ангелы могут дивиться, что мы нашли такой выход из греха и ада. Такой черный ход из ада, который устроил Христос и через который вывел пленников, — это больше, чем могут постичь мои бедные, ограниченные мысли. Я счел бы страдания славой (и я иногда недалеко от этого), если бы мой Господь дал мне новую милостыню свободной благодати.

Я слышу, что прелаты замышляют для меня изгнание; но ради большей благодати, и никакой другой платы, я бы приветствовал его. Кусочки этого глиняного дома, земля и другая сторона моря — все это моего Отца. Если бы мой милый Господь Иисус взрастил мои страдания новой мерой благодати, я был бы богатым человеком. Но я уже давно не находил таких высоких приливов, как прежде. Море отступило, ветер Его Духа затих; и я не могу купить ветер или, прося море, заставить его течь снова; я лишь жду на берегу, пока Господь не пошлет полный прилив, чтобы с поднятыми парусами я мог вознести Христа. И все же скорбь о Его отсутствии сладостна; и вздохи с вопросом: «Не видели ли вы Того, Кого любит душа моя?» — имеют свои наслаждения. О, если бы я мог накопить голод к Его долгожданному возвращению! Хорошо было бы моей душе, если бы Христос был стихией (моей собственной стихией), и чтобы я любил и дышал в Нем, и если бы я не мог жить без Него. Я не позволяю себе смеяться, когда Его нет; однако Он никогда не покидает дом, не оставив после Себя «на чай» и залог того, что Он вернется. Горе, горе мне, если Он уйдет и заберет с Собой все Свое имущество! Даже мечтать о Нем сладостно. Построить дом из томительных желаний о Его возвращении, спрясть полотно из скорби, заботы, томления и вздохов, сухих или влажных, как получится (потому что у Него нет досуга, если можно так выразиться, нанести визит или навестить бедного друга), — это подслащает и освежает мысли сердца. Туманная роса сойдет за дождь и принесет некоторую пользу, сохраняя зелень в травах, пока облака нашего Господа не сжалятся над землей и не пошлют проливной дождь. Поистине, я считаю туманную росу Христа желанным посланием с небес, пока не прольется дождь моего Господа.

Горе, горе мне за виноградник Господень в Шотландии! Хотя Отец дома обнимает дитя, кормит его и целует; все же это скорбь и печаль для детей, что наша бедная мать получила отставку и что наш Отец покинул дом. Нерадостно видеть, как наши Отец и мать так плохо ладят; все же ублюдки, если они накормлены, не заботятся. О Господи, не лей воды на дымящийся уголь Шотландии. Странным путем святые идут на небеса. Наши враги часто едят и пьют нас, а мы идем на небеса через их чрева и желудки, и они извергают церковь Божью непереваренной из своих рук. И даже когда мы заперты ими в тюрьмах, мы продвигаемся в нашем путешествии.

Передайте мой поклон моему господину, вашему сыну, который был добр ко мне в моих узах и не стыдился признать меня. Я был бы рад, если бы Христос получил утреннее служение его жизни, теперь, в его юные годы. Ему подобало бы отдать Христу свою юную и свежую любовь. Печать и клеймо Христа глубоко легли бы в юную душу, если бы он принял удар печати Христа. Я хотел бы пожелать ему искать Христа; ибо вельможи ныне — лишь сухие друзья Христу.

Благодать Бога, Отца нашего, и добрая воля Того, Кто обитал в терновом кусте, да будут с Вашей Светлостью.

Ваш, в Его милом Господе Иисусе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCLXXVIII. — Графу Кассиллису.

(АМБИЦИИ — ЦАРСКАЯ ПРЕРОГАТИВА ХРИСТА — ПРЕЛАТСТВО.)

ВЫСОКОПОЧТЕННЫЙ И ВЕСЬМА ДОБРЫЙ ГОСПОДИН, — Благодать, милость и мир да будут с Вашей Светлостью. — Надеюсь, что Ваша Светлость соизволит простить мою дерзость, если, услышав о вашем ревностном и решительном настрое, который, как я слышу, наш Господь даровал вам в этом Его досточтимом деле, когда Христос и Его Евангелие так гнусно попираются, я обращаюсь к Вашей Светлости на бумаге, умоляя Вашу Светлость идти вперед, в силе Господней, навстречу и против бури антихристианского ветра, что дует в лицо этой вашей бедной матери-церкви, лилии Христовой среди терний. Это слава и счастье Вашей Светлости, когда вы видите такой удар, наносимый Христу, поднять руку, чтобы предотвратить его. И это не то дело, которое должно краснеть перед солнцем или бежать от приговора или порицания беспристрастных наблюдателей, видя, что вопрос, в самом деле (если бы он был правильно поставлен), касается царской прерогативы нашего княжеского и царственного Законодателя, нашего Господа Иисуса, чьи древние межевые камни и границы земель наши незаконнорожденные лорды и земное поколение тиранствующих прелатов дерзко и постыдно удалили. И те, у кого есть хотя бы полглаза, могут видеть, что именно алчные желания идолопоклонствующих времени Димасов и зудящая чесотка амбициозных и карабкающихся Диотрефов (которые любят жизнь козла, карабкаться, пока не смогут найти способа снова поставить подошвы на землю) сделали такой широкий пролом в прекрасных стенах нашего Сиона. И это те люди, которые не ищут никакой платы за распятие Христа, кроме Его одежды.

О, как заброшена и опустошена невеста Христова для всех проходящих мимо! Кто не видит Христа, погребенного в этой земле, Его пророков, скрытых в пещерах, лишенных голоса, изгнанных и заключенных в тюрьмы? Истину, плачущую во вретище перед судьями, Парламентом и правителями земли? Но ее прошение отвергнуто ими, и святость скрывается, страшась на улицах поношений и преследований людей. Правосудие пало в обморок у ворот; и длинные тени вечера простерлись над нами. Горе, горе нам, ибо день наш улетает! Что остается, кроме того, чтобы Антихрист поставил свой шатер посреди нас, если только Ваша Светлость и другие с вами не прочтут прошение Христа и не дадут Ему то, что самые развратные и скандальные негодяи в этой земле могут получить перед судьей, а именно — должное бедняку, закон и правосудие ради Бога? О, поэтому, мой благородный и дорогой лорд, как вы начали, идите вперед, в могущественной силе и крепости Господней, чтобы заставить нашего Господа, в Его Евангелии и страждущих членах, смеяться, и заставить христианские церкви (чьи взоры теперь все устремлены на вас) петь от радости, когда луна Шотландии будет сиять, как свет солнца, а солнце — как свет семи дней в одном. Вы не можете сделать меньше, чем бежать и поддержать голову вашей падающей в обморок и умирающей матери-церкви и ходатайствовать о предъявлении ее древних грамот. Они удерживают и изгоняют, они удерживают и вводят, по своему усмотрению, людей в Божий дом. Они украли ключи у Христа и Его церкви и вошли, как вор и разбойник, не через дверь, Христа; и теперь их песня: «Власть, власть! повиновение церковным правителям!» Когда такая незаконнорожденная и беззаконная притворная мачеха, как наше Прелатство, сошла с ума, это ваше место, кто есть вельможи, встать и связать их. По крайней мере, закон должен заковать таких диких быков, как они, которые бодают всех, кто противится их господству. Увы! что мы потеряли с тех пор, как прелаты стали главными фальшивомонетчиками, чтобы менять наше золото на медь и смешивать вино Господне с водой! Благословенны вовеки будете вы Господом, если поможете Христу против сильных и избавите стадо Божье, рассеянное по горам в темный и облачный день, из рук этих пастырей-идолов. Не бойтесь людей, которые будут изъеденной молью глиной, которую свернут в сундук и бросят под землю: пусть Святой Израилев будет вашим страхом, и будьте мужественны ради Господа и Его истины.

Помните, что ваши отчеты приближаются к вам на крыльях, так же быстро, как несется время. Помните, чем будет «мир с Богом» во Христе и присутствие Сына Божьего (открытая и ощутимая сладость Его любви) для вас, когда вечность выставит время за дверь, и вы попрощаетесь со временем и этой маленькой пастушьей палаткой из глины, этой гостиницей заемной земли. Надеюсь, что Ваша Светлость время от времени посылает мысли, чтобы обозреть никчемность и суету этого мира и чаемую славу грядущей жизни; и что вы решите, что Христос будет иметь вас самих и все ваше в распоряжении для Него, Его чести и Евангелия.

Таким образом, доверяя, что Ваша Светлость простит мою дерзость, я молюсь, чтобы единственный мудрый Бог, сам Бог мира, сохранил, укрепил и утвердил вас до конца.

Вашей Светлости, во всем покорный и послушный во Христе,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCLXXIX. — Мэрион Макнот.

(ПРИЛИВ ЛЮБВИ ХРИСТОВОЙ.)

МОЯ ДОРОГАЯ И ВОЗЛЮБЛЕННАЯ СЕСТРА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я здоров; честь Богу. Я предстал перед судом, устроенным внутри меня из ужасов и упреков; но мой милый Господь Иисус снял маску со Своего лица и сказал: «Целуй досыта!» И я не буду подавлять или скрывать доброту моего Царя Иисуса. Он ворвался в душу бедного узника, подобно разливу Иордана. Я полон до краев; великий, высокий прилив утешений Христовых переполнил меня. Я не променял бы свой плач на смех четырнадцати прелатов. Они послали меня сюда пировать с моим Царем. Его нард источает сладкий запах. Любовь Жениха похитила мое сердце. О любовь, любовь, любовь! О, сладки цепи моего царственного Царя! Я не забочусь ни об огне, ни о пытках. Как сладостно было бы мне переплыть соленое море ради моего нового Возлюбленного, моего второго Мужа, моего первого Господа! Я заклинаю вас именем Божьим не бояться диких зверей, вошедших в виноградник Господа Саваофа. Лжепророк — это хвост. Бог отсечет хвост от Шотландии. Утешайтесь и не унывайте, не отчаивайтесь.

Молитесь за мое бедное стадо: я взял бы епитимью на свою душу ради их спасения. Я боюсь, что приход наемника на мои труды там прервет мою жизнь скорбью. Там я боролся с Ангелом и превозмог. Деревья, луга и холмы — мои свидетели, что я стремился к прекрасной встрече между Христом и Анвотом.

Моя любовь вашему мужу, дорогому Карлтону, моему возлюбленному брату Нокбрексу. Не забывайте узника Христова. Я жажду письма, написанного вашей собственной рукой.

Ваш друг и узник Христов,

С. Р.

Aberdeen, Nov. 22, 1637.

CCLXXX. — Джону Гордону, в Раско.

(НЕБЕСА ТРУДНО ЗАВОЕВАТЬ — МНОГИЕ НЕ ДОСТИГАЮТ — ИДОЛОПОКЛОНСТВО СИНАМИ ДОЛЖНО БЫТЬ ОТВЕРГНУТО — ПОДОБИЕ ХРИСТУ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Я искренне желаю знать состояние вашей души и понимать, что вы наверняка потрудились ради небес и спасения.

1. Помните, спасение — одно из лакомств Христа, которое Он дает лишь немногим.

2. Что именно яростный пот и борьба берут небеса.

3. Что кровь Христа стоила того, чтобы купить этот дом для грешников и сделать человечество свободными арендаторами и владельцами Царя.

4. Что многие делают рывок к небесам, но падают на спину и не добираются до вершины горы. Это вырывает сердце и ноги из них, и они садятся и бросают это, потому что дьявол подносит к их носу цветок с приятным запахом (этот прекрасно убранный мир), которым они околдованы, и поэтому забывают или отказываются идти вперед.

5. Помните, многие заходят далеко и реформируют многое, и могут найти слезы, как Исав; и страдать от голода ради истины, как Иуда; и желать конца праведных, как Валаам; и исповедовать прекрасно и сражаться за Господа, как Саул; и желать, чтобы святые Божьи молились за них, как Фараон и Симон Волхв; и пророчествовать и говорить о Христе, как Каиафа; и ходить кротко и скорбеть из страха перед судами, как Ахав; и отбросить грубые грехи и идолопоклонство, как Ииуй; и слушать слово Божье с радостью и реформировать свою жизнь во многом согласно слову, как Ирод; и сказать Христу: «Учитель, я последую за Тобою, куда бы Ты ни пошел», как человек, который предложил быть слугой Христа (Мф. 8:19); и могут вкусить сил будущей жизни, и быть причастниками чудесных даров Святого Духа, и вкусить благого слова Божьего, как отступники, которые грешат против Святого Духа (Евр. 6). И все же все они подобны золоту по звону и цвету, и полированной меди, и неблагородному металлу. Это написано для того, чтобы мы испытали себя и не успокаивались, пока не станем на шаг ближе ко Христу, чем могут прийти выжженные солнцем и увядающие исповедующие.

6. Подумайте, невозможно, чтобы ваши грехи-идолы и вы могли пойти на небеса вместе; и что те, кто не хочет расстаться с ними, могут, в самом деле, любить Христа в глубине души, но только на словах и напоказ, что не решит дела.

7. Помните, как быстро летит почтовое время Божье; и что ваше утро уже прошло, ваш день придет, а затем ваш вечер, и наконец ночь, когда вы не сможете видеть, чтобы работать. Пусть ваше сердце будет настроено на завершение вашего путешествия, и подведение итогов, и сведение счетов с вашим Господом. О, как блаженны будете вы, получив радостный прием вашего Господа ночью! Как блаженны те, кто вовремя принимает верный курс со своими душами! Благословите Его великое имя за то, что вы обладаете товарами и детьми, покоем и мирской удовлетворенностью, которые Он дал вам; и стремитесь быть подобными Христу в смирении и кротости ума. И не будьте великими и неразлучными с миром. Не делайте его своим богом, ни своим возлюбленным, которому вы доверяете, ибо он обманет вас.

Я рекомендую Христа и Его любовь вам во всем; пусть Он имеет цвет вашего сердца и вашу любовь. Установите низкую цену на все, кроме Христа, и принизьте в своих мыслях глину и грязь, которые не утешат вас, когда вы получите повестку удалиться и предстать перед вашим Судьей, чтобы ответить за все дела, совершенные в теле. Господь даст вам мудрость во всем. Я умоляю вас, освящайте Бога в своей речи, ибо свято и досточтимо имя Его; и будьте умеренны и трезвы. Общение с плохими — это грех, который удерживает многих от небес.

Я не поверю, что вы примете служение чужака, который будет проповедовать вам новое и странное учение. Пусть мое спасение будет залогом того, что я не доставил вам простой и полный совет Божий в Его слове. Прочтите это письмо своей жене, и передайте мой поклон ей, и попросите ее позаботиться о том, чтобы делать то, что я пишу вам. Я молюсь за вас и ваших. Помните меня в своих молитвах нашему Господу, чтобы Он соизволил послать меня среди вас снова. Благодать да будет с вами.

Ваш законный и любящий пастор,

С. Р.

Абердин, 1637.

CCLXXXI. — Моему лорду Лаудону.

(ИСТИННАЯ ЧЕСТЬ В ПОДДЕРЖАНИИ ДЕЛА ХРИСТОВА — ПРЕЛАТСТВО — СВЕТ ВЕЧНОСТИ.)

ВЫСОКОПОЧТЕННЫЙ И ВЕСЬМА ДОСТОЙНЫЙ ЛОРД, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Услышав о ревности и мужестве Вашей Светлости ради Христа, нашего Господа, в Его досточтимом деле, я дерзаю (и прошу прощения за это) обратиться к Вашей Светлости на бумаге строкой или двумя, поскольку у меня нет доступа иным путем, умоляя Вашу Светлость, милосердием Божьим, и вечным миром вашей души, и слезами и молитвами нашей матери-церкви, идти вперед, как вы достойно начали, в очищении дома Господня в этой земле и вырывании кольев грязного гнезда Антихриста, этого жалкого Прелатства, и того черного царства, чьи нечестивые цели всегда были и остаются такими: сделать этот тучный мир единственным компасом, по которому они хотели бы, чтобы Христос и религия плыли, и возвести Человека Греха, их крестного отца Папу Римского, на высшую ступень престола Христова, и сделать бархатную церковь (в отношении парламентского величия и мирской помпы, от которой всегда пахнет их зловонное дыхание), и поместить Христа и истину во вретище и тюрьму, и есть хлеб бедствия и пить воду скорби. Полглаза любого, не затуманенного тьмой антихристианского дыма, может видеть это так в этой земле. И теперь наш Господь начал пробуждать вельмож и других ходатайствовать за попранного Христа и Его плачущее Евангелие.

Мой дорогой и благородный лорд, око Христа на вас; взоры многих благородных, многих святых, многих ученых и достойных в наших соседних церквях устремлены на вас. Эта бедная церковь, ваша мать и супруга Христова, воздевает свои руки и сердце к Богу за вас и умоляет вас со слезами ходатайствовать за ее Мужа, Его царский скипетр и за свободы, которые ее Господь и Царь дал ей, как свободному царству, которое не обязано духовной данью никому на земле, будучи свободнорожденной принцессой и дочерью Царя царей. Это дело, которое перед Богом, Его ангелами, миром, перед солнцем и луной не нуждается в том, чтобы краснеть. О, какая слава и истинная честь — дать Христу вашу руку и служение, и быть среди восстановителей проломов стен Сиона, и помочь построить старые пустынные места, и простереть завесы, и укрепить колья шатра Христова в этой земле! О, блаженны те, кто, когда Христа изгоняют, приведут Его обратно и дадут Ему приют! И блаженны вы Господом! Ваше имя и честь никогда не сгниют и не увянут (по крайней мере, на небесах), если вы избавите овец Господних, которые были рассеяны в темный и облачный день, из рук чужих лордов и наемников, которые с суровостью и жестокостью заставляли их есть пастбища, попранные их грязными ногами, и пить мутную воду; и которые спряли такой мир ярдов безразличия в поклонении Богу, чтобы сделать и соткать полотно для Антихриста (которое не спасет никого от холода); поскольку они не думают ни о чем другом, кроме того, чтобы, введя сначала на нас грязный хвост Папы (их жалкие и нищенские церемонии), они могли просунуть вслед за ними ноги и бедра Антихриста, и его чрево, голову и плечи; а затем кричать «долой Христа и Евангелие» и «вверх товары и изделия великой блудницы». Не бойтесь, мой достойный лорд, отдать себя и все, что у вас есть, ради Христа и Его Евангелия. Ни один человек не посмеет сказать (кто когда-либо так рисковал ради Христа), что Христос не заплатил ему сторицей в этой жизни должным образом, а в грядущей жизни — жизнью вечной. Это Его собственная истина, за которую вы теперь ходатайствуете; ибо Бог и человек не могут не похвалить вас за то, что вы просите справедливости у справедливого принца для угнетенного Христа, и ходатайствуете, чтобы Христос, Который есть Господь Царя, мог быть услышан в свободном суде, чтобы говорить за Себя, когда стоящие и установленные законы нашей нации могут сильно ходатайствовать за корону Христа на кафедрах и Его кресло как Законодателя в свободном управлении Его собственного дома. Но Христос никогда не будет доволен и удовлетворен этой землей, и Его горячий, огненный гнев не отвратится до тех пор, пока прелат (человек, который лежал в грязном чреве Антихриста, и лорд-бейлиф Антихриста) будет сидеть лордом-резчиком в судах Господа Иисуса. Прелат — это и яйцо, и гнездо, чтобы высидеть и породить Папизм. Ходатайствуйте, поэтому, от имени Христа за разрушение гнезда и раздавливание яйца; и пусть царский офис Христа больше не терпит недостойных оскорблений. Будьте доблестны ради вашего царственного Царя, Иисуса; боритесь за Него: ваши противники будут изъеденными молью червями и умрут как люди. Христос и Его честь теперь лежат на ваших плечах, не дайте Ему упасть на землю. Бросьте свой взор на Того, Кто скоро придет, чтобы решить все споры в Сионе. И помните, что песок в ваших ночных часах вытечет; время на крыльях улетит. Вечность близко к вам; и чем будут улыбки любви Христа и свет Его прекрасного и радующего душу лица для вас в тот день, когда Бог возьмет в Свою правую руку этот маленький приют небес (подобно тому, как пастух поднимает свою маленькую палатку), и сложит вместе два листа Своего шатра, и поместит землю и все ее убранство в огонь, и превратит этого глиняного идола, бога сынов Адама, в дым и белый пепел! О, какую плату и сколько миров многие дали бы тогда, чтобы иметь благоприятный декрет Судьи! О, какие деньги они не дали бы, чтобы купить гору, чтобы она стала могилой над душой и телом, чтобы скрыть их от грозных взглядов разгневанного Господа и Судьи! Я надеюсь, что Ваша Светлость думает об этом и что вы помните о верности Христу и Царю одновременно.

Теперь сам Бог мира, единственный мудрый Бог, да утвердит и укрепит вас на скале, положенной в Сионе.

Вашей Светлости, во всем послушный во Христе,

С. Р.

Aberdeen, Jan. 4, 1638.

CCLXXXII. — Леди Робертленд.

[Это, вероятно, Леди Робертленд (ее собственное имя было Флеминг), упомянутая в «Характеристиках» Ливингстона как «глубоко упражнявшаяся в духе, которая часто получала редкие выходы». Она была большим подспорьем для бедных людей Стюартона во время пробуждения там. Одно из ее изречений было: «С Богом самое большое из великого легче, чем ничто; а без Бога самое малое из малого тяжелее любого бремени».]

(СТРАДАНИЯ ОЧИЩАЮТ — СУЕТА МИРА — МУДРАЯ ЛЮБОВЬ ХРИСТА.)

СУДАРЫНЯ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я буду рад услышать, что ваша душа процветает и что плод растет на вас после Божьего возделывания и трудов, в Его жезле, который не был чужд вам с вашей юности. Это доброта Господня, что Он хочет снять с нас накипь в огне. Кто знает, как необходимо нам веяние и какой шлак мы должны отбросить, прежде чем войдем в Царство Божье? Так узок вход на небеса, что наши узлы, наши пучки и комья гордости, и себялюбия, и идолопоклонства, и любви к миру должны быть отбиты с нас, чтобы мы могли протиснуться, склонившись низко и проползая через этот узкий и тернистый вход.

А теперь о себе, я нахожу это самой сладкой и небесной жизнью — устроить дом и жилище у очага Христа и поставить свой шатер на Христе, том Краеугольном камне, который есть верное и надежное основание и тверд под ногами. О, если бы я мог достичь этого и провозгласить себя не должником мира, ни возлюбленным, обязанным ему, и что я не намерен нанимать или подкупать любовь этого мира дольше; но бросить вызов и доброте, и вражде всего Божьего творения, что бы то ни было! особенно нижнему своду и глиняной части Божьих творений, этой суетной земле! Ибо что я держу от Его мира? Заемное жилище и несколько лет комнат в доме, и хлеб, и вода, и огонь, и постель, и свеча — все это часть пенсии моего Царя и Господа; Которому я обязан благодарностью, а не твари. Я благодарю Бога, что Бог есть Бог, и Христос есть Христос, и земля есть земля, и дьявол есть дьявол, и мир есть мир, и что грех есть грех, и что все есть то, что оно есть; потому что Он научил меня в моей пустыне не перемешивать моего Господа Иисуса, ни смешивать Его с тварной суетой, ни прясть или скручивать Христа или Его сладкую любовь в одно полотно, или в одну нить, с миром и вещами его. О, если бы я мог держать и хранить Христа в одиночестве и не смешивать Его ни с чем! О, если бы я мог принизить цену и вес моего проклятого «я» и возвысить цену Христа, и удвоить, и утроить, и увеличить, и возвеличить до миллионов цену и достоинство Христа! Я (если осмелюсь так говорить и могу законно жаловаться) так голодно наставляем Христом Иисусом, моим щедрым Господом, что Его тонкая любовь, с которой моя душа хотела бы быть в руках, бежит от меня; и все же я приучен любить Его, и жаждать, и томиться, и умирать за Его любовь, Которого я не могу видеть. Это чудо — чахнуть от любви к скрытому и спрятанному возлюбленному и быть голодным от Его любви, так что бедная душа не может насытиться голодом по Христу. Трудно быть голодным от голода, которого в таком изобилии для других вещей в мире. Но, конечно, если бы мы были наставниками, и управителями, и хозяевами, и лордами-резчиками любви Христовой, мы были бы более худыми и хуже накормленными, чем мы есть. Наша пища приносит нам больше пользы, что Христос держит ключи, и что ветер и воздух сладкого дыхания Христа, и влияние Его Духа заперты в руках доброй воли Того, Кто «дышит, где хочет».

Я вижу, что требуется своего рода нетерпеливое терпение в отсутствии Христа в отношении Его проявлений и ожидании. Они процветают, кто ждет Его любви, и дуновения ее, и поворота Его милостивого ветра; и они процветают, кто в этом ожидании спешит, и шумит, и много хлопочет о своем потерянном и скрытом Господе Иисусе. Как бы то ни было, Бог кормит меня Им любым путем. Если Он придет, я не буду спорить о том, где Он найдет дыру или как Он откроет замок. Я был бы доволен, если бы Христос и я встретились, предположим, Он стоял бы на другой стороне адского озера и кричал мне: «Либо поставь ногу и пройди сквозь, либо ты не получишь Меня вовсе». Но какие же мы дураки в восприятии Его и Его обращения! У Него есть свой собственный путь за пределами мыслей людей, что ни одна нога не имеет навыка следовать за Ним. Но мы все еще плохие ученики и войдем в небесные врата, не выучив и половины нашего урока; и будем все еще детьми, пока мы под руками времени, и пока вечность не заставит солнце взойти в наших душах, которое даст нам разум. Мы можем видеть, как мы портим и разрушаем наши собственные прекрасные небеса и наше спасение, и как Христос каждый день вставляет одну кость или другую в эти наши падшие души, снова на нужное место; и что по эту сторону Нового Иерусалима мы все еще будем нуждаться в прощающей и исцеляющей благодати. Я нахожу кресты резной работой Христа, которую Он намечает для нас, и что крестами Он изображает и рисует нас по Своему образу, отсекая куски нашей порчи и зла. Господь, режь, Господь, вырезай, Господь, рани, Господь, делай все, что может усовершенствовать образ Твоего Отца в нас и сделать нас пригодными для славы.

Молитесь за меня (я не забываю вас), чтобы наш Господь соизволил дать мне место в доме, чтобы проповедовать Его праведность и рассказать то, что я слышал и видел о Нем. Не забывайте Сион, который сейчас в горниле Христа и в Его кузнице. Бог выведет ее новой работой. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его милом Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Jan. 4, 1638.

CCLXXXIII. — Его преподобному и уважаемому другу, Томасу Маккаллоху из Нетер-Ардвелла.

[Это письмо приведено из «Христианского наставника» за январь 1839 года, предоставлено тем, у кого была рукопись. Почему Резерфорд называет своего корреспондента «преподобным», мы не знаем. Похоже, это означает «ПОЧТЕННЫЙ», как в обращении письма CCLXXXIV.]

(СЕРДЕЧНЫЙ ПРИЗЫВ К УСЕРДИЮ — ОСМОТРИТЕЛЬНОЕ ХОЖДЕНИЕ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ВЕСЬМА УВАЖАЕМЫЙ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я жажду услышать, как процветает ваша душа, и я ожидал, что вы напишете мне. Мое искреннее желание к вам — чтобы вы искали Господа и Его лица. Я знаю, что вы не невежественны в том, что ваш дневной свет быстро уходит, а ваше солнце склоняется. Я умоляю вас милосердием Божьим, и ранами вашего искупающего Господа, и вашим грозным предстательством перед грозным Судьей живых и мертвых, сделайте свой отчет ясным и простым с вашим Судьей и Господом, пока у вас есть ясный дневной свет, ибо ваша ночь приближается. Поэтому я молю вас, судите больше о достоинстве вашей души и знайте, что если вы во Христе и обеспечите свою собственную душу, вы благословенны вовеки. Немногие, немногие, да, очень немногие спасены. Благодать не брошена у двери каждого человека; поэтому поторопите себя и других в поиске Христа и спасения; и научитесь преодолевать, в горечи вашей души, ваши грехи вовремя. Нелегко взять небеса, как говорит слово: «силою». Удерживайте свой язык от проклятий и клятв; воздерживайтесь от гнева и злобы; прощайте всех людей ради Христа, как вы хотите, чтобы ваш Господь простил вас. Я молю вас, видя, что ваше время коротко, спешите в вашем путешествии на небеса, чтобы вы могли обеспечить жилище для вашей души к ночи.

Передайте мой поклон вашей жене, Уильяму, вашему сыну, и остальным вашим детям.

Благодать да будет с вами.

Ваш, во все часы, во Христе,

С. Р.

Aberdeen, Jan. 5, 1638.

CCLXXXIV. — Достопочтенным, преподобным и возлюбленным исповедующим Христа и Его истину в искренности, в Ирландии.

[На дату этого письма Пресвитерианская церковь Ирландии находилась в очень подавленном состоянии. В 1634 году Роберт Блэр вместе с некоторыми другими священниками были низложены за нонконформизм; осенью 1636 года еще пятеро были подвергнуты тому же наказанию по той же причине; и все они в конечном итоге были вынуждены покинуть страну. Пресвитериане в Ирландии были таким образом в значительной степени лишены служения Слова, которое было так выдающимся образом благословлено Богом. Это письмо предназначалось для утверждения их в приверженности делу, за которое страдали их священники и они сами.]

(ПУТЬ НА НЕБЕСА ЧАСТО ЧЕРЕЗ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ — ДОСТОИНСТВО ХРИСТА — УВЕРЕННОСТЬ В НАШЕМ ИСПОВЕДАНИИ — САМООТРЕЧЕНИЕ — НИКАКИХ КОМПРОМИССОВ — ИСПЫТАНИЯ ИСКРЕННОСТИ — ЕГО СОБСТВЕННОЕ ЖЕЛАНИЕ СЛАВЫ ХРИСТОВОЙ.)

ДОРОГИЕ ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ В НАШЕМ ГОСПОДЕ И ПРИЧАСТНИКИ НЕБЕСНОГО ПРИЗВАНИЯ, — Благодать, милость и мир да будут с вами, и от Бога Отца нашего, и от Господа нашего Иисуса Христа.

Я всегда, но больше всего сейчас в моих узах (самых сладких узах ради Христа, моего Господа), радуюсь, слыша о вашей вере и любви, и слыша, что наш Царь, наш Возлюбленный, наш Жених, не уставая, продолжает ухаживать за вами как за Своей женой; и что преследования и насмешки грешников не прогнали Ухажера из дома. Я убеждаю вас в Господе, что люди Божьи, ныне рассеянные и изгнанные от вас, наставили вас на верный след и преследование Христа: и, мое спасение на том (если бы десять небес были моими), если этот путь, этот путь, за который я сейчас страдаю, этот путь, который мир называет прозвищами и поносит, и никакой другой путь, не есть путь Царя на небеса! И я никогда не увижу лица Божьего (и, увы, я был бы обманутым негодяем, если бы это было так!), если это не единственный спасительный путь на небеса. О, если бы вы приняли узника слова Христова за это (нет, я знаю, что у вас есть слово величайшего Царя за это), что не будет вашей мудростью выискивать другого Христа или другой путь поклонения Ему, чем тот, что ныне спасительно открыт вам. Поэтому, хотя я никогда не видел ваших лиц, позвольте мне быть прощенным за то, что я пишу вам (вы, достопочтенные лица, вы, верные пастыри, еще среди стад, и вы, искренние исповедующие истины Христовой, или любые слабые, уставшие странники, которые бросают лишь полглаза на Жениха), если я, возможно, мог бы, через какой-либо слабый опыт, утвердить и укрепить вас на этом добром пути, о котором везде говорят плохо.

Я могу с величайшей уверенностью (к чести нашего высочайшего, и величайшего, и самого дорогого Господа, пусть будет сказано!) утверждать (хотя я лишь ребенок во Христе и едва способен ходить, кроме как за опору, и самый ничтожный, и меньше наименьшего из святых), что мы не приближаемся на двадцать градусов к должной любви и оценке того прекраснейшего среди сынов человеческих. Ибо если бы было возможно, чтобы небеса, да, десять небес, были положены на весы с Христом, я счел бы запах Его дыхания выше их всех. Я уверен, что Он — самая лучшая половина небес, да, Он — все небеса, и больше, чем все небеса; и мое свидетельство о Нем таково, что десять жизней черной скорби, десять смертей, десять адов боли, десять печей серы и все изысканные мучения — все это было бы слишком мало для Христа, если бы наше страдание могло быть платой, чтобы купить Его. Поэтому не слабейте в ваших страданиях и опасностях ради Него. Я провозглашаю и кричу: ад, скорбь и стыд на все похоти, на всех побочных возлюбленных, которые заняли бы место Христа над Его головой, в этом маленьком дюйме любви этих наших узких душ, что принадлежит сладостнейшему Иисусу. О высочайший, о прекраснейший, о дорогой Господь Иисус, забери Свое у всех незаконнорожденных возлюбленных. О, если бы мы могли заложить и продать всю нашу часть славы времени и благ времени за аренду и договор с Христом на всю вечность! О, как мы затуманены и увязли в любви к вещам, которые по эту сторону времени и по эту сторону воды смерти! Где мы можем найти пару Христу, или равного, или лучшего, чем Он, среди сотворенных вещей? О, этот мир вне всякого представления и всякой любви с нашим Возлюбленным. О, если бы я мог продать свой смех, радость, покой и все ради Него; и довольствоваться соломенной постелью, и хлебом по весу, и водой по мере в стане нашего плачущего Христа! Я знаю, что Его вретище и пепел лучше, чем смех дурака, который подобен треску терновника под котлом. Но, увы! мы не закаляем наши лица против холодных северных бурь, которые дуют на прекрасное лицо Христа. Мы любим летнюю религию и быть тем, что сделал из нас грех, даже такими тонкокожими, как если бы мы были сделаны из белой бумаги; и хотели бы быть доставленными на небеса в закрытой карете, желая от всего сердца, чтобы Христос дал нам гарантию, и Свою рукопись, и Свою печать, или ничего, кроме прекрасного лета, пока мы не приземлимся у небесных врат!

Сколько из нас были здесь обмануты и ослабели в день испытания! Среди вас есть некоторые такого сорта. Я буду огорчен, если мой знакомый А. Т. оставил вас: я не поверю, что он смеет оставаться в стороне от Христа. Я желаю, чтобы вы показали ему это от меня; ибо я любил его однажды во Христе, и не могу внезапно изменить свое мнение о нем. Но правда в том, что многие из вас, и слишком многие также из вашей соседней Церкви Шотландии, были подобны арендатору, который сидит без арендной платы и не знает своего владения, пока его права не будут поставлены под сомнение. И теперь я убежден, что у каждого из нас спросят, на каких условиях мы владеем Христом; ибо мы долго сидели без арендной платы. Мы нашли Христа без мокрой ноги; и Он и Его Евангелие пришли с малыми затратами к нашим дверям: но теперь мы должны намочить ноги, чтобы искать Его. Наши злые нравы и дурные обычаи людей, пребывающих в покое с нашей юности, и, подобно Моаву, не переливаемых из сосуда в сосуд (Иер. 48:11), заставили нас (подобно стоячим водам) собрать грязную накипь, и, когда нас взбалтывают, наш осадок поднимается и становится виден. Многие берут лишь наполовину Христа, и ветер раздувает их и Христа в разные стороны. Действительно, когда мачта сломана и выброшена в море, это искусство — плыть на Христе к сухой земле. Возможно даже, что дети Божьи в тяжелом испытании ложатся, как скрытые на подветренной стороне куста, пока Христос, их Учитель, не будет взят, как сделал Петр; и скрываются там, пока буря не пройдет. Все мы знаем путь к целой коже; и самое искреннее сердце имеет потайной кошелек, который будет содержать отречение от Христа и страшное отступничество. О, как редкая вещь — быть верным и честным Христу, когда у Него спор со щитами земли! Я желаю, чтобы все вы подумали, что это испытание от Христа; оно пришло на вас некупленным. (Действительно, когда мы покупаем искушение на свои собственные деньги, неудивительно, что мы не легко свободны от него и что Бог не у нашего локтя, чтобы снять его с нашей руки.) Это обычный домашний огонь Христа, который Он использует, чтобы испытать все сосуды Своего дома. И Христос теперь собирается вынести Свое сокровище перед солнцем и луной и пересчитать Свои деньги, и, при подсчете, испытать, какой вес золота и какой вес полированной меди в Его доме. Не юлите теперь, или не кланяйтесь, или не уступайте вашим противникам ни на волосок. Христос и Его истина не разделятся; и Его истина не имеет широты и ширины, чтобы вы могли взять часть ее и оставить другую часть ее. Нет, Евангелие подобно тонкому волосу, который не имеет ширины и не расщепится надвое. Невозможно скрутить и составить дело между Христом и Антихристом; и, следовательно, вы должны быть либо за Христа, либо вы должны быть против Него. Это был лишь человеческий ум, и ум прелатов и их крестного отца Папы (того человека без закона), поместить Христа и Его прерогативы царские, и Его истину, или малейшую ширину ногтя Его последнего завещания, в новый календарь безразличия, и сделать пустое место из неисписанной бумаги в завете Христа, которое люди могут заполнить; и перемешать истину и дела, которые они называют безразличными, через другие, и спрясть оба вместе, чтобы товары Антихриста могли продаваться лучше. Это лишь устройство и поддельная мечта людей, чьи совести сделаны из твердости и у которых есть горло, в которое идол, больший, чем границы церковной двери, прошел бы свободно. Я уверен, что когда Христос выведет нас всех в наших черных и белых одеждах, в тот день, когда Он отменит время и мир, и когда слава его будет лежать в белом пепле, подобно майскому цветку, срезанному и потерявшему цветение, будет немного, да, никого, кто посмеет сделать какой-либо пункт, который касается поклонения и чести нашего Царя и Законодателя, безразличным. О, если бы этот введенный в заблуждение и с завязанными глазами мир увидел, что Христос не поднимается и не падает, не стоит и не лежит от представлений людей! Что Христос легче от того, что люди делают с Ним, открытым провозглашением, как люди делают с обрезанными и легкими деньгами? Они теперь кричат «долой Христа» на несколько зерновых весов, и на несколько фунтов или шиллингов; и они хотят, чтобы Он лежал за пенни или фунт, за один или за сотню, в зависимости от того, как дует ветер с востока или с запада. Но Господь взвесил Его и уравновесил Его уже: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте!» Его достоинство и Его вес стоят на месте. Наша часть — кричать: «Вверх, вверх со Христом, и вниз, вниз со всей сотворенной славой перед Ним». О, если бы я мог возвысить Его, и возвысить Его имя, и возвысить Его престол! Я знаю и убежден, что Христос снова будет высок и велик в этой бедной, увядшей и выжженной солнцем Церкви Шотландии; и что искры нашего огня полетят через море и вокруг, чтобы согреть вас и другие сестринские церкви; и что эта скиния дома Давидова, которая пала, даже пустынные места Сына Давидова, будут построены снова. И я знаю, что тюрьма, кресты, преследования и испытания двух убитых свидетелей, которые ныне мертвы и погребены (Откр. 11:9), и верных исповедующих имеют черный ход и черный вход для побега; и что смерть и ад, и мир, и пытки — все расколется и разделится надвое и даст нам свободный проход и свободу пройти без пошлины: и мы снова вынесем весь добрый металл Божий из печи и оставим позади себя лишь наш шлак и нашу накипь. Мы можем тогда заранее провозгласить Христа победителем. Он коронован Царем горы Сион: Бог возложил корону на Его голову (Пс. 2:6 и 21:3), и кто посмеет снять ее снова? Вне вопроса, у Него есть болезненные и тяжкие ссоры против Его церкви: и поэтому Он называется «Тот, чей огонь в Сионе и чья печь в Иерусалиме» (Ис. 31:9). Но когда Он совершит Свою работу на горе Сион, все ненавистники Сиона будут как голодный и жаждущий человек, которому снится, что он ест и пьет, и вот, когда он просыпается, он слаб, и душа его пуста. И это преимущество мы имеем также, что Он не выведет перед солнцем и луной все немощи Своей жены. Это скромность брачного гнева или мужского гнева, что наш милый Господь Иисус не придет с упреками на улицы, чтобы позволить всему миру услышать, что между Ним и нами. Его сладкие мрачные взгляды остаются под крышей, и это потому, что Он Бог.

Две вещи вам следует помнить: 1. Испытайте и утвердитесь в своем исповедании; смотрите, чтобы не нести пустых светильников. Увы! беспечность, беспечность — это погибель и разорение для большей части мира. О, как много исповедников ходят с золотым блеском и кажутся золотом перед людьми (которые суть лишь свидетели нашей белой кожи), а на деле являются лишь поддельным и низкопробным металлом! Подумайте, как уверенно некоторые идут по ветру с поднятыми парусами, вплоть до самой грани «просвещения», «вкушения небесного дара», «приобщения к Духу Святому» и «вкушения благого глагола Божия и сил будущего века» (Евр. 6:4-5). И все же это лишь ложная грань обновления, и вскоре такие люди разбиваются о скалы, так и не достигнув гавани, но застревая на дне ада. О, сделайте свою пристань надежной и испытайте, как вы пришли к обращению; чтобы оно не оказалось краденым товаром под прикрытием белого и блестящего исповедания! Белая кожа поверх старых ран создает гниющую совесть. Ложь под водой, невидимая глазу, опасна, и это есть пробоина и трещина в основании просвещенной совести; частое падение и грех против света. Горе, горе мне, что святое исповедание Христа многими превращается в сценический костюм, чтобы снискать суетную славу, и Христос заставляется служить целям людей! Это все равно что затыкать печь царскими одеждами.

Знайте, 2. Если люди не умертвят и не убьют тело греха в освященном самоотречении, они никогда не станут мучениками и верными свидетелями Христа. О, если бы я мог стать господином над этим домашним идолом — самим собой, своим собственным разумом, своей волей, умом, честью и покоем, как блажен был бы я! О, но нам нужно быть искупленными от самих себя, скорее, чем от дьявола и мира! Учитесь изгонять себя и впускать Христа вместо себя. Это был бы сладостный обмен, отдать старое за новое, если бы я мог вытеснить «я» и заменить его Христом, Господом моим, вместо самого себя; сказать: «Не я, но Христос; не моя воля, но воля Христа; не мой покой, не моя похоть, не моя никчемная честь, но Христос, Христос». Но, увы! оставляя себя, ставя Христа перед своим идолом — «я», мы все еще бросаем глупый взгляд назад на своего старого идола. О, жалкий идол, я сам! Когда же я увижу тебя полностью низвергнутым, а Христа полностью водворенным на твоем месте? О, если бы Христос, Христос занял полное место и пространство меня самого, чтобы все мои цели, намерения, мысли и желания устремлялись и причаливали к Христу, а не ко мне! И хотя мы не можем достичь этого отречения от «меня» и «моего», чтобы сказать: «Я — не я, мое «я» — больше не я, мое собственное — больше не мое», все же наше стремление к этому во всем, что мы делаем, будет принято: ибо, увы! мне кажется, я умру, лишь пытаясь и стремясь быть христианином. Разве не утешение нам, что Христос, Ходатай Нового Ковенанта, встал между нами и Богом в этом деле, так что зеленые и юные наследники, подобные грешникам, имеют теперь Наставника, Который есть Бог! И теперь, слава Богу, наше спасение основано на Христе. Я уверен, что основание никогда не выпадет из небес и счастья для нас. Я бы тысячу раз отказался от сделки, если бы не то, что свободная благодать Христа взяла наше спасение в Свои руки.

Молитесь, молитесь и подвизайтесь пред Господом за вашу сестринскую церковь; ибо кажется, что Господь собирается взыскать Своих рассеянных овец в темный и облачный день. О, если бы Господу нашему было угодно вновь воздвигнуть старую, разрушенную и падшую скинию Давидову в Шотландии, чтобы мы могли увидеть славу второго храма в этой земле! О, если бы мое маленькое небо было заложено, чтобы искупить честь моего Господа Иисуса среди иудеев и язычников! Пусть никогда роса не ложится на мои ветви, и пусть мой бедный цветок увянет у корня, лишь бы Христос был воцарен, и слава Его возвеличена во всем мире, и особенно в этих трех королевствах. Но я знаю, что Он не нуждается во мне; что я могу добавить к Нему? Но о, если бы Он позволил Своей высокой и чистой славе течь через такой нечистый канал, как я! И хотя Он допустил, чтобы цветок опал с моей единственной бедной радости, которая была по эту сторону небес, а именно — моей свободы проповедовать Христа Его народу, все же я теперь мертв для этого, лишь бы Он высек и изваял славу, славу во веки веков моему Царю из моего молчания и страданий. О, если бы я мог насытиться Его любовью! Но я знаю, что дурные манеры делают жениха чужим и странным.

Я искренне прошу вас о помощи ваших молитв, ибо я не забываю вас; и я приветствую душой моей во Христе верных пастырей и достопочтенных и достойных исповедников в той земле. Теперь Бог мира, воздвигший из мертвых великого Пастыря овец Господа нашего Иисуса Кровью вечного ковенанта, да усовершит вас во всяком добром деле, к исполнению воли Его, производя в вас благоугодное Ему. Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладостнейшем Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, Feb. 4, 1638.

CCLXXXV. — Роберту Гордону из Нокбрекса.

(НЕ НАШ КРЕСТ, НО ХРИСТОС — ОБЪЕКТ ПРИТЯЖЕНИЯ; СЛИШКОМ МАЛО ОЖИДАЕМ ОТ НЕГО; ДУХОВНАЯ МЕРТВОСТЬ.)

МОЙ ОЧЕНЬ ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я думал ответить на ваши два письма по этому случаю, хотя не могу сказать всего, что хотел бы. Ваше своевременное слово «не находить радость в кресте, но в Том, Кто подслащивает его» пришло ко мне в должное время. Я нахожу утешение и плоды, следующие за крестом Христовым, столь сладостными, что почти забываю о себе. Мое желание и цель — когда соты Христа источают мед, не отказываться принимать и питаться Его утешениями, но и не делать радость своим ложным богом или моим новообретенным небом. Но что мне сказать? Христос очень часто в Своих сладостных утешениях приходит непрошенным, и было бы грехом закрыть перед Ним дверь. Не незаконно любить и находить радость в яблоках Христа, когда я не ухаживаю навязчиво и не выпрашиваю жадно поцелуев; но когда они приходят прямо с древа (подобно самой доброте, которая приходит по своей воле), тогда я не могу не улыбаться Тому, Кто улыбается мне. Если радость и утешения приходят одни, без Самого Христа, я думаю, я отослал бы их обратно той же дорогой, и не принял бы их; но когда приходит свита Царя, и Царь посреди компании, о, как я переполнен потоками любви! Я не боюсь, что слишком сильные ливни любви смоют растущее зерно и расшатают мои растения у корней. Христос не причиняет вреда там, где Он приходит; но, конечно, я желал бы такой духовной мудрости, чтобы любить Жениха больше, чем Его дары, Его подношения или чаевые. Я хотел бы быть ближе к Христу, чем к Его радостям. Они стоят лишь на внешней стороне Христа; я хотел бы быть внутри, как печать на Его сердце, там, где обитает Его любовь и милость, рядом с Его сердцем. Мой Возлюбленный пленил меня; но это сделано с согласия обеих сторон, и это вполне допустимо. Но, мой дорогой брат, прежде чем я расстанусь с этой темой, я должен сказать вам (чтобы вы могли возвысить моего Царя в хвалах вместе со мной), Христос хранил что-то эти четырнадцать лет для меня, что я теперь получил в мои тяжелые дни, в которые я пребываю ради имени Его, — открытый ларец благоуханных утешений и свежих радостей, приходящих новыми, зелеными и могущественными от прекраснейшего лица Христа, Господа моего. Пусть суровый закон, пусть кресты, пусть ад будут прокляты; любовь, любовь пристыдила меня за мои старые пути. Есть ли у меня дистанция, которую нужно пробежать, или работа, которую нужно сделать, я не вижу; но мне кажется, что Христос словно оставляет небо (если можно так сказать) и Свой двор, и спускается, чтобы смеяться, играть и забавляться с неразумным младенцем.

Я не столь откровенен с теми, кому пишу. Возможно, меня истолкуют превратно и сочтут ищущим славы. Но мой Свидетель на небесах знает, что я стремлюсь к тому, чтобы доброе имя было воздвигнуто на Христе. Я замечаю, что наша глупость — просить мало у Христа, потому что наш полдник не может быть нашим ужином, а наши подношения, присланные Женихом, — нашим приданым, или наш задаток — нашей основной суммой. Но я полагаю, что немногие из нас знают, как много можно получить от Христа за полдник, подношение и задаток. Мы подобны юному наследнику, который не знает всех границ своего собственного владения. Конечно, это больше, чем моя доля, сказать: «О, сладостнейший Господь Иисус, что с того, если бы я был расщеплен и разбит на пять тысяч клочков или кусочков глины, лишь бы каждый клочок имел сердце любить Тебя, и каждый — столько же языков, сколько их на небесах, чтобы петь хвалы Тебе перед людьми и ангелами во веки веков!» Поэтому, если мои страдания взывают к благости, хвале и чести Христа, мое жалованье хорошо оплачено. Каждый не знает, что за жизнь — любовь Христа. Не бойтесь страдать за Христа; ибо у Христа есть стул, подушка и сладостный мир для страдальца. Блюдо Христа с первого угощения высокого стола предназначено для грешного свидетеля. О, тогда, брат, кто, как не Христос! кто, как не Христос! Держите язык за зубами от любовников, когда Он выходит. О, всякая плоть, о, прах и пепел, о, ангелы, о, прославленные духи, о, все щиты мира, молчите перед Ним! Придите сюда и узрите нашего Жениха; стойте смирно и дивитесь Ему во веки веков! Почему мы перестаем любить и удивляться, целовать и поклоняться Ему? Это тяжелое дело, что дни лежат между Ним и мной и держат нас врозь. О, как долго, как долго! О, сколько миль до жилища моего Жениха! Это боль — откладывать любовь Христа дольше. Но, может быть, пьяный человек теряет равновесие и делает неверный шаг. Вы пишете мне: «Залы скользки». Я не думаю, что мой мир ласки будет длиться вечно, и что пиры будут моей обычной пищей. Я хотел бы иметь смирение, терпение и веру, чтобы твердо поставить обе ноги, когда я приду на северную сторону холодного и тернистого холма. Мне не к лицу быть ленивым, чтобы идти по поручению Христа и принимать ветер в лицо ради Него. Господь, позволь мне никогда не быть лжесвидетелем, отрицающим, что я видел, как Христос взял перо в Свою руку и подписал мои бумаги.

Мой дорогой брат, вы жалуетесь мне, что не можете удержать меня из виду. Но если бы я был пешеходом, я бы шел не спеша; но иногда Царь берет меня в Свою карету и везет, и тогда я обгоняю самого себя. Но, увы! я все еще заблудший грешник. О, как неблагодарен! Я не буду лишать вас чувства тьмы; но позвольте мне сказать: «Кто дал вам право прокурора говорить за закон, который может говорить за себя лучше, чем вы?» Я бы не хотел, чтобы вы приносили свое обвинение в своем собственном сердце к Христу. Пусть «ветхий человек» и «новый человек» будут вызваны перед белый престол Христа, и пусть они будут противопоставлены перед Христом, и пусть каждый из них говорит за себя. Я надеюсь, хотя новый человек жалуется на свое лежание среди горшков, что заставляет верующего выглядеть черным, все же он может также сказать: «Я прекрасен, как шатры Кидарские». Я не дам вам совета не оплакивать свою мертвенность; но я нахожу по некоторому опыту (который вы знали до того, как я узнал Христа), что не подобает искупленному человеку, купленному Христом, идти и судиться за суровый закон, нашего старого отвергнутого мужа; ибо мы теперь не под законом (как ковенантом), но под благодатью. Вы ни у кого не в долгу, кроме Христа. Я знаю, что Он сокрушается о вас больше, чем вы сами. Я говорю это, потому что устал жаловаться. Я думал, что это было смирение — воображать, что Христос гневается на меня, как из-за моих немых суббот, так и из-за моего ожесточенного сердца; но я чувствую теперь лишь ноющие раны. Моя скорбь, хочу я того или нет, разрастается во мне. Но давайте умрем на полу зала благодати, умоляя перед Христом. Я не отрицаю ничего, в чем Ходатай упрекнет меня; но я обращаю все это обратно на Него Самого. Пусть Он сам смотрит Свои старые счета, если Он гневается; ибо Он не получит от меня большего. Когда Христос говорит: «Мне не хватает покаяния», я встречаю Его этим: «Верно, Господь, но Ты поставлен Царем и Князем, чтобы дать мне покаяние» (Деян. 5:31). Когда Христос возлагает на нас обвинение, мы должны возложить на Него обещание в ответ. Будьте в горе и повергните себя в прах перед Богом (что подобает), но вместе с тем позвольте Христу взять оплату в Свои руки и оплатить Себя из первых плодов Своих собственных заслуг; иначе Он останется в долгу за все, что мы можем сделать. Я во всем в вашем положении, такой же ожесточенный и мертвый, как любой человек; но все же я говорю со Христом сквозь свой сон. Давайте же провозгласим свободный рынок для Христа и поклянемся, что мы наги, и взовем к Нему, чтобы Он пришел без денег и купил нас, и взял нас домой к очагу нашего Искупителя, и позволим нам быть бесплатными пансионерами Христа. Поскольку мы не можем оплатить старый долг, мы не должны отказываться принять новый долг милости Христа; давайте делать все возможное, Христос все равно останется в долгу перед нами, и многие сроки пройдут вместе. Что касается меня, пусть я вечно стою в Его книге как безнадежный должник. Я должен желать быть настолько в Его долгу по-новому, чтобы целовать Его ноги. Я не знаю, как достичь сердечного насыщения и пира любви Христа; ибо я не могу ни купить, ни выпросить, ни одолжить, и все же я не могу без этого. Я не могу без этого! О, если бы я мог славить Его! да, я бы остался доволен сердцем, покорным и умирающим от любви к Нему. И хотя я никогда лично не войду в небесные врата, о, если бы Бог дал мне послать мои хвалы моему несравненному Возлюбленному или бросить мои песни любви о том несравненном Господе Иисусе через стены, чтобы они могли упасть Ему на колени перед людьми и ангелами!

Теперь благодать, благодать да будет с вами. Передайте мою любовь вашей жене, дочери и брату Джону.

Ваш, в Его сладостном Господе Иисусе,

С. Р.

Aberdeen, June 11, 1638.

CCLXXXVI. — Прихожанам Килмалколма.

(ДУХОВНАЯ ЛЕНЬ — СОВЕТ НАЧИНАЮЩИМ — МЕРТВОЕ СЛУЖЕНИЕ — ТОМЛЕНИЕ — ПОСЛУШАНИЕ — ОТСУТСТВИЕ ОЩУТИМОГО ПРИСУТСТВИЯ ХРИСТА — ВАЖНОСТЬ УВЕРЕННОСТИ — МОЛИТВЕННЫЕ СОБРАНИЯ.)

ДОСТОЙНЫЕ И ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ ВО ХРИСТЕ ИИСУСЕ, ГОСПОДЕ НАШЕМ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Ваши письма не могли прийти ко мне в большем наплыве дел, которыми я сейчас обременен в это время, когда наша кирк требует публичной помощи от всех нас. И все же я не могу не ответить на пункты обоих ваших писем, с условием, что вы выберете после этого более подходящее время для письма. 1. Я бы не хотел, чтобы вы выбирали меня как человека, способного письмами ответить на сомнения такого рода, в то время как в ваших пределах есть люди с такими большими дарованиями, наиболее способные для этой работы. Я знаю, что лучшие из них немощны; все же угодно Духу Иисуса дуть Своим сладостным ветром через кусок сухой палки, чтобы пустой тростник не присвоил себе никакой славы. Но служитель не может создать такой ветер; он едва способен дать ему проход, чтобы тот прошел через него. 2. Знайте, что ветер этого Духа имеет время, когда он дует остро и пронзает так сильно, что прошел бы сквозь железную дверь; и это обычно бывает скорее во время страдания за Христа, чем в любое другое время. Больные дети получают от Христа приятные вещи, чтобы играть с ними, потому что Иисус наиболее нежен к страдальцу, ибо Он Сам был страдальцем. О, если бы у меня были хотя бы остатки и крохи со стола страдальца! Но я оставляю это, чтобы ответить на ваше.

I. Вы пишете, что обеты Божьи лежат на вас; и беспечность, сильная и родственная природе, подкрадывается к вам, слабым. Я отвечаю: 1. Пока мы не на небесах, лучшие имеют тяжелые головы, как это очевидно. Песн. 5:1; Пс. 29:7; Иов 29:18; Мф. 26:33. Природа — лентяйка и не любит труда религии; поэтому не следует успокаиваться, пока мы не узнаем, что болезнь прошла и идет на поправку, и что она подобна лихорадке, миновавшей озноб. И спокойствие и тишина веры в победу над развращенностью должны поддерживаться вместо беспечности; так что если я сплю, я должен желать спать сном веры на груди Христа. 2. Знайте также, что никто, кто спит крепко, не может серьезно жаловаться на сонливость. Скорбь о дремлющей душе — признак некоторого бодрствования духа. Но это скоро превращается в распущенность, как благодать в нас слишком часто злоупотребляется; поэтому за нашим бодрствованием нужно следить, иначе сон вырастет даже из бодрствования, и есть такая же необходимость следить за благодатью, как и за грехом. Сытые люди скоро уснут, и скорее, чем голодные. 3. Что касается вашей слабости удержаться от беспечности, которая, подобно вору, подкрадывается к вам, я бы сказал две вещи: (1.) «Не иметь жалоб на слабость» — это для небес и ангелов, которые никогда не грешили, а не для христиан в лагере Христа на земле. Я думаю, что наша слабость делает нас церковью искупленных и полем Христа, на котором должен трудиться Ходатай. Если бы на земле не было болезней, не нужно было бы врачей. Если бы Христос проклял слабость, Он мог бы проклясть Свое собственное призвание; но слабость — это мир нашего Ходатая; грех — единственная, единственная ярмарка и рынок Христа. Никто не должен радоваться слабости и болезням; но я думаю, что мы можем иметь своего рода радость от нарывов и язв, потому что без них пальцы Христа (как убитого Господа) никогда не коснулись бы нашей кожи. Я не смею благодарить себя, но я смею благодарить глубину мудрого провидения Божьего за то, что у меня есть поручение во мне, пока я живу, для Христа, чтобы прийти и посетить меня, и принести с Собой Свои лекарства и бальзам. О, как сладостно грешнику вложить свою слабость в укрепляющую руку Христа и отдать больную душу такому Врачу, и положить слабость перед Ним, чтобы плакать над Ним, и умолять, и молиться! Слабость может говорить и кричать, когда у нас нет языка. «И когда Я проходил мимо тебя и увидел тебя, брошенную на попрание в крови твоей, то сказал тебе: «в крови твоей живи!» (Иез. 16:6). Кирк не могла тогда сказать ни слова Христу: но кровь и вина без меры говорили и извлекали из Христа жалость и слово жизни и любви. (2.) Что касается слабости, мы имеем ее, чтобы мы могли использовать силу Христа из-за нашей слабости. Слабость нужна, чтобы сделать нас самыми сильными вещами; то есть, когда, не имея собственной силы, мы несемся на плечах Христа и ходим, как будто на Его ногах. Если наша греховная слабость раздувается до облаков, сила Христа раздуется до солнца и далеко выше небес небес.

II. Вы говорите мне, что нужен совет для укрепления новых начинающих. Я мало что могу сказать на это, так как сам не очень хорошо начал: но я знаю, что честные начинания питаются Им, самим любящим Иисусом, Который еще никогда не гасил тусклую свечу бедняка, борющегося между светом и тьмой. Я уверен, что если бы новые начинающие побуждали себя ко Христу и прижимали свои души к Нему, и умоляли Его о глотке Его сладостной любви, они не могли бы прийти неверно ко Христу. Придите однажды на правильную грань и шаг Его любящей любви, и я бросаю вам вызов — освободиться от Него снова. Если какие-либо начинающие отпадают от Христа снова и теряют Его, они никогда не прилеплялись ко Христу как ко Христу: это был лишь идол, подобный Иисусу, которого они приняли за Него.

III. Поскольку вы жалуетесь на мертвое служение в ваших пределах; вы должны помнить, что Библия среди вас — это брачный контракт; и способ, которым Христос передает Свою любовь вашему сердцу, не так абсолютно зависит даже от живой проповеди, чтобы не было никакого обращения вообще, никакой жизни Божьей, кроме той, что привязана к губам человека. Дочери Иерусалима часто делали то, чего не мог сделать страж. Сделайте Христа своим служителем. Он может ухаживать за душой у края канавы в поле. Он не нуждается в нас, хотя стадо обязано искать Его в шатрах пастырей. Голод, созданный Христом, может процветать даже под управлением управителей, которые не думают о кормлении стада. О, блаженная душа, которая может перепрыгнуть через человека и посмотреть выше кафедры на Христа, Который может проповедовать прямо в сердце, даже если мы все мертвы и гнилы.

IV. Так жаловаться на самих себя, чтобы оправдать Бога, — правильно; при условии, что вы оправдываете Его Дух в самих себе. Ибо люди редко выступают против работы сатаны и греха в самих себе, но против работы Божьей в самих себе. Некоторые из народа Божьего клевещут на благодать Божью в своих душах; как некоторые несчастные привыкли делать, жалуясь и ропща на недостаток («У меня ничего нет», — говорят они; «все ушло, земля дает только сорняки и солому»), когда их тучный урожай и их деньги в банке делают их лжецами. Но что касается меня, увы! я думаю, это не мой грех; у меня едва хватает ума совершить этот грех. Но я советую вам говорить хорошо о Христе, за Его красоту и сладость, и говорить хорошо о Нем за Его благодать к вам самим.

V. Свет остается, говорите вы, но вы не можете достичь усердия. Посмотрите, не записана ли эта жалоба в Новом Завете; и место похоже на это: «Желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу» (Рим. 7:18). Но не каждый имеет дух Павла в жалобах: ибо часто в нас жалоба — это лишь смиренное злословие и очернение новой работы Христа в душе. Но что касается предмета жалобы; я бы сказал, что свет славы совершенно исполняется в любви, и хвале, и радости, и покое в видимом и познанном Господе; но этот свет не здесь, в каком-либо глиняном теле. Ибо пока мы здесь, свет (у большинства) шире и длиннее, чем наше узкое и никчемное послушание. Но если есть свет, с прекрасной свитой и большой армией (я имею в виду) вызывающих мыслей и скорби о недостижении исполнения того, что мы знаем и видим, что должно быть исполнено, тогда эта скорбь о неделании принимается нашим Господом за делание. Наша честная скорбь и искренние цели, вместе с ходатайством Христа, умоляющим, чтобы Бог принял то, что у нас есть, и простил то, чего у нас нет, должны быть нашей жизнью, пока мы не перейдем за пограничную дорогу и не окажемся в другой стране, где закон получит совершенную душу.

VI. В отсутствие Христа есть, как вы пишете, готовность использовать средства, но тяжесть после их использования из-за формального и небрежного исполнения. В отсутствие Христа, признаюсь, работа отстает. Но если вы имеете в виду отсутствие утешения и отсутствие чувства Его сладостного присутствия, я думаю, что это отсутствие — испытание нас Христом, а не просто наш грех против Него. Поэтому, хотя наше послушание не подслащено и не услаждено радостью (которая есть сладость, которую дети всегда хотели бы иметь), все же чем меньше чувства и больше готовности в послушании, тем меньше формальности в нашем послушании. Хотя мы так не думаем; ибо я верю, что многие думают, что послушание формально и безжизненно, если ветер не дует с запада и паруса не наполнены радостью и чувством, пока души, подобно кораблю, идущему прямо по ветру, не могут распустить больше парусов. Но я не их мнения, кто так думает. Но если вы имеете в виду под отсутствием Христа удаление Его действующей благодати, я не вижу, как готовность использовать средства может быть вообще при таком отсутствии. Поэтому будьте смиренны из-за тяжести в этом послушании и благодарны за готовность; ибо Жених часто наряжает Свою супругу, пока она наполовину спит; и ваш Господь работает и помогает больше, чем вы видите. Также я рекомендую вам тяжесть из-за формальности и из-за безжизненной мертвенности в послушании. Будьте повержены, насколько хотите или можете, из-за мертвенности; и бросьте вызов этому тупому и медленному телу греха, которое не хочет ни вести, ни гнать, в вашем духовном послушании. О, как сладостны для любящего Иисуса жалобы и сетования, поданные против развращенности и тела греха! Я хотел бы, чтобы Христос в таком случае был обеспокоен (если я могу так выразиться) и оглушен нашими криками, как вы видите, делает Апостол: «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:24). Протесты против закона греха в вас — это законные основания, почему грех не может иметь закона против вас. Стремитесь к тому, чтобы ваш протест был обсужден и судим, и тогда вы найдете Христа на своей стороне.

VII. Вы утверждаете, что Христос должен иметь либо сердечное служение, либо никакого служения вообще. Если вы имеете в виду, что Он не примет полсердца или притворное служение, такое как дают Ему лицемеры, я согласен с вами; Христос должен иметь честность или ничего. Но если вы имеете в виду, что Он не примет никакого служения вообще, где сердце отступает в какой-либо мере, я бы не хотел, чтобы это было правдой для моей части неба и всего, чего я стою в мире. Если вы намерены идти на небо без судорог или кривизны, я боюсь, что вам придется идти в одиночку. Он знает нашу шлак и недостатки; и сладостный Иисус жалеет нас, когда слабость и мертвенность в нашем послушании — наш крест, а не наш любимец.

VIII. Лжец (Иоан. 8:44), как вы пишете, оспаривает работу как формальную; все же вы благословляете своего Поручителя за основу, которую Он заложил, и не смеете сказать, что у вас нет уверенности в некоторой мере. На это я скажу: 1. Не будет ошибкой сэкономить труд сатаны и оспаривать это самим, или, по крайней мере, исследовать и осуждать; но остерегайтесь целей сатаны в оспаривании, ибо он намерен поссорить Христа и вас. 2. Приветствуйте веру в Иисуса, Который омывает всегда, когда мы осквернили наши души и сделали себя отвратительными; и ищите всегда кровь искупления за ошибки, малые или великие. Знайте путь к колодцу и лежите вокруг него. 3. Цените уверенность, ибо она держит ваш якорь закрепленным.

IX. Выпады, говорите вы, обескураживают вас, так что вы не знаете, достигнете ли вы когда-нибудь снова таких переполняющих утешений Духа в этой жизни, как имели прежде; и поэтому вопрос может быть: если после уверенности и умерщвления дети Божьи обычно питаются чувством и радостью? Я отвечаю: я не вижу неудобства думать, что достаточно в гонке видеть цель на старте, хотя бегуны никогда не получают ее вида, пока не дойдут до конца дистанции; и что наш мудрый Господь считает наиболее подходящим, чтобы мы не всегда трогали и играли с яблоками Христа. Наш Возлюбленный, я знаю, будет забавляться и играть со Своей невестой столько, сколько Он сочтет нужным, чтобы завлечь ее до конца дистанции. Все же я не считаю незаконным искать обновленных утешений, при условии: 1. Сердце покорно и довольно оставить меру и время их Ему. 2. При условии, что они ищутся, чтобы возбудить нас к хвале, и укрепить нашу уверенность, и обострить наши желания после Него Самого. 3. Пусть они ищутся не для наших настроений или раздуваний природы, но как задаток небес. И я думаю, что многие достигают больших утешений после умерщвления, чем когда-либо имели прежде. Но я знаю, что наш Господь ходит здесь всегда по суверенной широте и не держит один и тот же путь, до одного волоска, без промаха, ко всем Своим детям. Что касается народа Господнего с вами, я не тот человек, который подходит, чтобы говорить с ними. Я радуюсь чрезвычайно, что Христос вовлекает души среди вас; но я знаю, что в обращении вся победа — в первой покупке, как мы привыкли говорить. Ибо многие закладывают ложные и поддельные основания и принимают обращение у своих ног, и получают Христа почти даром, и никогда не имели больной ночи из-за греха; и это делает небрежную работу. Я прошу вас копать глубоко. Дворцовая работа Христа и Его новое жилище, заложенное на аде, ощущаемом и страшимом, наиболее тверды: и небо, основанное и заложенное на таком аду, — самая верная работа, и не смоется зимними штормами. Было бы хорошо, чтобы исповедники не были похожи на юных наследников, которые приходят к своему богатому имению задолго до того, как приходят к своему уму; и так это видно на нем. Таверна, карты и блудницы крадут их богатства у них, прежде чем они осознают, что делают. Я знаю, что Христос, купленный ударами, самый сладостный. 4. Я рекомендую вам общение и молитву на частных собраниях; для обоснования чего см. Ис. 2:3; Иер. 50:4-5; Ос. 2:1-2; Зах. 8:20-23; Мал. 3:16; Лук. 24:13-17; Иоан. 20:19; Деян. 12:12; Кол. 3:16 и 4:6; Еф. 4:29; 1 Пет. 4:10; 1 Фес. 5:14; Евр. 3:13 и 10:25. Много углей делают хороший огонь, и это часть общения святых.

Я должен умолять вас и ваших христианских знакомых в приходе помнить меня перед Богом в ваших молитвах, и мое стадо, и служение, и мое перемещение и удаление из этого места, которого я боюсь на этой Ассамблее, и будьте усердны перед Богом за нашу мать-кирк. Из-за нехватки времени я поместил вас всех в одно письмо. Богатая благодать нашего Господа Иисуса Христа да будет со всеми вами.

Ваш, в Его сладостном Господе Иисусе,

С. Р.

Anwoth, Aug. 5, 1639.

CCLXXXVII. — Виконтессе Кенмур.

(О СМЕРТИ ЕЕ РЕБЕНКА — ХРИСТОС РАЗДЕЛЯЕТ СКОРБИ СВОЕГО НАРОДА.)

МАДАМ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я знаю, что вы близки ко многим утешителям, и что обещанный Утешитель также близко. И все же, поскольку я нашел Вашу Светлость утешительной для самого себя в мои печальные дни, которые еще не прошли над моей головой, это мой долг и более того, во многих отношениях (хотя я могу сделать мало, Бог знает, в этом роде), говорить с вами в вашей пустынной доле.

Я знаю, дорогая и благородная Леди, что эта потеря вашего дорогого ребенка пришла к вам, одна часть за другой; и что вы ожидали этого, и что теперь Всемогущий навел на вас то, чего вы боялись; и что ваш Господь дал вам законное предупреждение. И я надеюсь, что ради Того, Кто заварил и смешал эту чашу на небесах, вы с радостью выпьете, и поприветствуете, и примете крест. Я уверен, что не в намерениях вашего Господа питать вас судом и полынью, и давать вам пить воды желчи (Иез. 34:16; Иер. 9:15). Я знаю, что ваша чаша подслащена милостью; и что увядание цветения, цветка, даже белого и красного мирских радостей, не имеет иной цели, кроме как выкупить у основания возврат вашего сердца и любви.

Мадам, подпишитесь под волей Всемогущего; приложите руку к перу и позвольте кресту вашего Господа Иисуса иметь ваше покорное и решительное Аминь. Если вы спросите и испытаете, чей это крест, я осмелюсь сказать, что он не весь ваш, лучшая половина его — Христова. Тогда ваш крест — не рожденный ублюдок, но законнорожденный; он возник не из праха (Иов 5:6). Если Христос и вы — соучастники этого страдания, и Он говорит: «Половина моя», что должно вас беспокоить? И я уверен, что я здесь прямо в стиле слова Божьего: «Участие в страданиях Христовых» (Фил. 3:10); «Восполнение недостатка в плоти моей скорбей Христовых» (Кол. 1:24); «Поношение Христово» (Евр. 11:26). Было бы лишь уклонением от утешений Божьих сказать: «У Христа никогда не было такого креста, как у меня: у Него никогда не было мертвого ребенка, и поэтому это не Его крест; и Он не может, в этом смысле, быть владельцем этого креста». Но я надеюсь, что Христос, когда Он взял вас в жены, взял в жены вас и все кресты и скорбные сердца, которые следуют за вами. И слово не делает исключения. «Во всех скорбях их Он был скорбящ» (Ис. 63:9). Тогда Христос перенес первый удар этого креста; он отскочил от Него на вас, и вы получаете его из вторых рук, и вы и Он — соучастники в нем. И я буду верить, со своей стороны, что Он намерен дистиллировать небо из этой потери и всех других подобных; ибо мудрость придумала это, и любовь возложила его, и Христос признает его как Свой собственный, и подставляет ваше плечо лишь под часть его. Примите его с радостью, как не ублюдочный крест, но как посещение Божье, хорошо рожденное; и проведите остаток вашего назначенного времени, пока не придет ваша перемена, в работе веры. И пусть вера, которая еще никогда не лгала вам, говорит за Божью часть этого: «Он не сделает, Он не делает вас морем или китом, что Он держит вас под стражей» (Иов 7:12). Может быть, вы думаете, что немногие из детей Божьих в таком тяжелом положении, как вы; но что бы вы подумали о некоторых, кто обменял бы страдания? и дал бы вам в придачу? Но я знаю, что ваш должен быть вашим собственным, и Христовым вместе.

Признаюсь, мне казалось странным, что ваш Господь должен был сделать то, что, казалось, выбило дно из ваших мирских утешений; но мы не видим основания суверенитета Всемогущего. «Он проходит мимо нас, и мы не видим Его». Мы видим лишь куски сломанных звеньев цепей Его провидения; и Он заклинивает колеса Своего собственного провидения, что мы не видим. О, пусть Творец работает со Своей собственной глиной в какой угодно форме! «Может ли кто научить Всемогущего знанию?» Если Он преследует сухую стерню, кто смеет сказать: «Что Ты делаешь?» Не удивляйтесь, видя Судью мира, вплетающего в одну ткань ваши милости и суды дома Кенмур. Он может сделать одну ткань из противоположностей.

Но мой слабый совет (с почтением и исправлением) был бы для вас, дорогая и достойная Леди, увидеть, как далеко продвигается умерщвление и какую пену огонь Господень выбрасывает из вас. Я знаю, что вы видите свою узловатость, с тех пор как наш Господь отбеливает, тешет и строгает вас. И блеск печи — чтобы дать вам увидеть, какую пену или отбросы вы должны потерять, и какая пена в природе, которая должна быть выварена и снята в огне ваших испытаний. Я не говорю, что более тяжелые страдания пророчествуют о более тяжелой виновности; крест часто лишь лжепророк в этом роде. Но я уверен, что наш Господь хотел бы, чтобы олово и поддельный металл в вас были удалены, чтобы Господь не сказал: «Мехи обгорели, свинец истребился огнем, плавильщик плавил напрасно» (Иер. 6:29). И я буду надеяться, что скорбь не настолько подавит ваш свет, чтобы не практиковать этот столь необходимый долг, чтобы содействовать Ему в этом благословенном замысле.

Я бы с радостью ходатайствовал за часть Утешителя в этом, не против вас, Мадам (ибо я уверен, что вы не его сторона), но против вашей скорби, которая будет иметь свои собственные насильственные вторжения в вашу душу: и я думаю, не в вашей власти помочь этому. Но я должен сказать, есть утешения, дозволенные вам; и поэтому не лишайте себя их. Когда вы получили переполненную радостью душу сейчас, эта радость никогда не будет упущена из бесконечного океана восторга, который не уменьшается от питья из него или черпания из него. Это христианское искусство — утешать себя в Господе; сказать: «Я была обязана вернуть обратно этого ребенка Дающему: и если я имела четыре года займа его, и Христос — вечное владение им, Господь соблюл условие со мной. Если мой Господь не хотел, чтобы он и я встретились в один час у порога смерти, это Его мудрость так сделать; я удовлетворена. Моя встреча приостановлена, не прервана и не отменена». Мадам, я хотел бы, чтобы я мог разделить скорбь с вами, для вашего облегчения. Но я лишь наблюдатель: мне легко говорить; Бог утешения да говорит к вам и завлекает вас Своими пирами любви.

Мое удаление от моего стада так тяжело для меня, что делает мою жизнь бременем для меня; я никогда не имел такого желания смерти. Господь да поможет и поддержит печальную глину. Я боюсь, что вы грешите, увлекая мистера Уильяма Дэлглиша из этой страны, где делателей мало, а жатва велика.

Мадам, попросите моего лорда Аргайла позаботиться об обеспечении пастором для его бедных людей. Благодать да будет с вами.

Вашей Светлости во всем послушный во Христе,

С. Р.

Kirkcudbright, Oct. 1, 1639.

CCLXXXVIII. — Преследуемой Церкви в Ирландии.

(НАСЛЕДИЕ ХРИСТА В ВИДЕ СКОРБЕЙ — ОБРАЩЕНИЕ БОГА С ШОТЛАНДИЕЙ В ДАРОВАНИИ ПРОЦВЕТАНИЯ — ХРИСТОС БЕРЕТ ПОЛОВИНУ ВСЕХ СТРАДАНИЙ — СТОЙКОСТЬ ЗА ЕГО КОРОНУ — ЕГО ЛЮБОВЬ ДОЛЖНА ВЕСТИ К СВЯТОСТИ.)

ВЫСОКОПОЧТЕННЫЕ, ПРЕПОДОБНЫЕ И ДОРОГИЕ ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ В НАШЕМ ГОСПОДЕ, — Благодать, милость и мир да будут со всеми вами. — Я знаю, что в этой нации есть многие, более способные, чем я, говорить к страдальцам за Иисуса Христа и свидетелям Его; все же простите меня сказать немного вам, кто призван к ответу за Евангелие, однажды вверенное вам.

Я надеюсь, что вы не невежественны в том, что, как мир был оставлен вам в завещании Христа, так и другая половина завещания была наследием страданий Христа. «Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь» (Иоан. 16:33). Поскольку, значит, вы сделаны правопреемниками и наследниками пожизненного владения крестом Христа, не считайте огненное испытание странным делом; ибо Господь Иисус не будет в проигрыше, очищая шлак и олово из Своей церкви в Ирландии. Его точило лишь выжимает подонки, пену, отбросы и отходы той церкви. Я имел однажды доказательство сладостного запаха и честного и почетного мира той оклеветанной вещи — креста нашего Господа Иисуса. Но хотя, увы! эти золотые дни, которые тогда я имел, теперь в значительной части ушли, все же я смею сказать, что исход и выход ваших страданий будет преимуществом, золотым царствованием и владычеством Евангелия, и высокой славой никогда не достаточно восхваляемого Князя царей земных; и превращением меди храма Господня среди вас в золото, и железа в серебро, и дерева в медь. Ваши надзиратели будут еще миром, и ваши взыскатели — правдой (Ис. 60:17-18). Ваши старые, падшие стены получат новое имя, и врата вашего Иерусалима получат новый стиль. Они назовут ваши стены Спасением, а ваши врата — Хвалой. Я знаю, что Наместник, прелаты, паписты, приспосабливающиеся лорды и гордые насмешники над нашим Господом, распинатели Христа за Его одежду и все ваши враги не имеют ни пальцев, ни инструментов войны, чтобы вынуть один камень из вашей стены; ибо каждый камень вашей стены — «Спасение». Я смею дать вам слово моего королевского и княжеского Господина, что Ирландия будет прекрасной невестой для Иисуса, и Христос построит на ней дворец из серебра (Песн. 8:9). Поэтому не плачьте, как будто нет надежды; не бойтесь, облекитесь в силу, облекитесь в ваши красивые одежды (Ис. 52:1). Ваше основание будет из сапфиров, ваши окна и врата — из драгоценных камней (Ис. 54:11-12). Посмотрите через воду и узрите и увидьте, кто на суше ждет вашего причаливания. Ваше избавление заключено, подписано и запечатано на небесах. Ваши товары, которые взяты у вас ради Христа и Его истины, лишь арестованы и отданы в залог, а не взяты прочь. Многое отложено для вас в Его кладовой, Чья есть земля и наполнение ее. Ваши одежды спрядены, и ваши стада пасутся на полях, ваш хлеб отложен для вас, ваше питье сварено, ваше золото и серебро в банке, и проценты идут и растут: и все же я слышу, что ваши надсмотрщики грабят и обирают вас, и штрафуют вас. Ваши тюрьмы, мои братья, имеют два ключа. Наместник, прелаты и офицеры держат лишь железные ключи от тюрьмы, в которую они помещают вас; но Тот, Кто создал кузнеца, имеет другие ключи на небесах; поэтому вы не умрете в тюрьме. Плуги других людей трудятся для вашего хлеба; ваши враги собирают ваши доходы. Тот, Кто целует Свою невесту по эту сторону моря, в Шотландии, бьет ее по ту сторону моря, в Ирландии, и питает ее хлебом скорби и водой угнетения; и все же Он — тот же Господь для обоих.

Увы! я боюсь, что Шотландия будет погублена и убита этой великой милостью реформации, потому что здесь нет той жизни религии, соответствующей огромному величию работы, которая ослепляет наши глаза. Ибо Господь радуется о нас в этой земле, как жених радуется о невесте: и Господь изменил имя Шотландии. Они называют нас теперь не более «Оставленной» или «Опустошенной»; но наша земля называется «Хефциба» и «Беула» (Ис. 62:4). Ибо Господь благоволит к нам, и эта земля замужем за Ним Самим. Теперь проложена большая дорога через наш Сион, и она называется «Путь святости»; нечистые не пройдут по нему; идущие путем, даже глупые, не заблудятся на нем. Пустыня радуется и цветет как роза; «И возвращаются избавленные Господом, приходят на Сион с радостным восклицанием, и радость вечная над головою их» (Ис. 35:10); хананеи изгнаны из дома Господня: не осталось ни одного зверя, чтобы причинить вред (по крайней мере, открыто) на всей святой горе Господней. Наш Господь начал бороться со Своими врагами и вывел нас из Египта; мы имеем «силу единорога» (Чис. 23:22). Господь пожрал сынов Вавилона; Он сокрушил их кости и пронзил их Своими стрелами. Мы берем в плен тех, чьими пленниками мы были, и мы господствуем над нашими угнетателями (Ис. 14:2). Это не кирпич, не глина, не проклятое дерево и камни Вавилона, что в нашем втором храме; но наш княжеский Царь Иисус строит Свой дом весь из дворцовой работы и тесаных камней. Это жилище Господа.

Мы приветствуем Ирландию и Англию в нашем Возлюбленном. Мы приглашаем вас, о дщери Иерусалима, сойти в сад Господа нашего и искать нашего Возлюбленного вместе с нами; ибо любви Его хватит и вам, и нам. Мы посылаем вам письма любви через море, чтобы просить вас прийти и сочетаться браком с нашим Царем, и стать причастными нашему ложу. И мы уповаем, что Господь наш наносит удар Зверю и багряной Блуднице, дабы Он мог ввести Свою древнюю вдову, нашу дорогую сестру, церковь иудеев. О, каким небесным небом было бы увидеть, как они приходят этим путем, и сосут груди своей младшей сестры, и обновляют свою прежнюю любовь со своим первым Мужем, Христом, Господом нашим! Они записаны в слове Божьем как невеста, обрученная Иисусу! О, увидеть бы в этой плоти моей пророческое бракосочетание Христа и их! Цари Фарсиса и островов должны принести дары Господу нашему Иисусу (Пс. 71:10). И Британия — один из главнейших островов; почему же нам не верить, что цари нашего острова придут и принесут славу свою в Новый Иерусалим, в котором Христос будет обитать в последние дни? Наша доля — молиться: «Да придут царства земные к Христу».

Ныне же увещеваю вас в Господе Иисусе: не смущайтесь и не бойтесь двух концов этих дымящихся головней, яростного гнева Наместника с его гражданской властью и незаконнорожденных прелатов с властью Зверя; ибо они будут отсечены. Они могут поглотить вас и испить вас, но будут вынуждены извергнуть вас обратно живыми. Если бы два этих факта твердо веровались, страдания не имели бы веса. Если бы общение в страданиях Христовых было хорошо известно, кто не пожелал бы с радостью стать соучастником Иисуса? Ибо Христос и мы — сонаследники и совладельцы одного и того же креста; и потому тот, кто хорошо знал, что такое страдания, как он почитал все за потерю ради Христа и считал все за сор, так же судил и о них: «чтобы познать общение страданий Его» (Флп. 3:10). О, как сладостно видеть крест между Христом и нами, слышать, как наш Искупитель говорит при каждом вздохе, при каждом ударе и при каждой потере верующего: «Половина — Моя!» Так они и называются: «страдания Христовы» и «поношение Христово» (Кол. 1:24; Евр. 11:26). Как когда двое являются партнерами и владельцами корабля, половина прибыли и половина убытка принадлежат каждому из них, так и Христос в наших страданиях — наполовину приобретающий и наполовину теряющий вместе с нами. Да, самый тяжелый конец черного древа креста лежит на вашем Господе: он падает сначала на Него, а от Него рикошетом — на вас: «поношения злословящих Тебя пали на Меня» (Пс. 68:10). Ваши страдания — ваше сокровище, и они — большие богатства, нежели сокровища Египта (Евр. 11:26). И если ваш крест проходит сквозь пальцы Христа, прежде чем достичь вас, он получает от Него прекрасный блеск; он обретает вкус и аромат царского нарда и небесного благоухания. И половина прибыли, когда корабль Христа, полный золота, придет домой, будет вашей. Умножение вашего сокровища — быть богатыми в страданиях, «быть в трудах обильно, в ранах безмерно» (2 Кор. 11:23); и иметь избыток страданий Христовых в вас (2 Кор. 1:5) — это часть небесного капитала. Ваши блага, которые они отняли у вас, не потеряны, ибо ваш Господь хранит их; они лишь арестованы и захвачены. Он снимет арест. Вы будете напитаны наследием Иакова, отца вашего; ибо уста Господни изрекли это (Ис. 58:14).

Пока я не окажусь на полу чертога высочайшего дворца и не испью чашу славы из руки Христа, выше и за пределами времени и смерти, я, вероятно, никогда не увижу дней прекраснее тех, что видел под тем благословенным древом креста моего Господа. Его поцелуи тогда были царскими поцелуями. Те поцелуи были сладостны и оживляли душу; один из них в то время стоил двух с половиной (если можно так выразиться) обычных поцелуев Христа. О, сладостно, сладостно вовеки видеть розу небесную, растущую на столь дурной почве, как ад! И видеть любовь Христа, Его объятия, Его обеды и ужины радости, мира, веры, благости, долготерпения и кротости, растущие и расцветающие, подобно цветам Божьего сада, из такой каменистой и проклятой почвы, как ненависть прелатов, злоба их Высшей комиссии и окровавленные рука и сердце Антихриста! Разве здесь нет искусства и мудрости? Разве здесь не вкраплены небеса в ад (если можно так сказать), подобно драгоценному камню, искусно вставленному в кольцо с эмалью креста Христова? Рубины и богатства славы, произрастающие из креста, не поддаются описанию. Ныне чернейший и жарчайший гнев, и самая огненная и всепожирающая ярость Судии людей и ангелов падет на тех, кто отрекается от нашего сладкого Господа Иисуса и прикладывает руку к той клятве нечестия, что ныне навязывается. Уголь Господень у их сердца сожжет их и с корнем, и с ветвями. Имущества великих людей, поступивших так, если они не покаются, истлеют, и вороны будут жить в их домах, и слава их обернется позором. О, ради Господа! Держитесь крепко Христа и не бойтесь человека, который умрет и засохнет, как трава. Цвет Наместника опадет, прелаты сбросят свой цвет, и восточный ветер Господа, «Господа сильного и могущественного», опалит и сломит их; поэтому не бойтесь их. Они лишь идолы, которые не могут ни зла сделать, ни добра. Не ходите путем тех людей, которые клевещут на стопы нашего царственного и княжеского помазанника, Царя Иисуса, ныне скачущего на белом коне Своем в Шотландии. Да будет Иегова вашим страхом. Тот указ об избавлении Сиона, принятый и запечатленный пред престолом, ныне созрел и принесет плод — разорение и падение черного царства прелатов и престола Антихриста в этих королевствах. Господь начал, и Он совершит. Кто когда-либо слышал подобное? Еще не мучилась родами Шотландия, а родила; еще не пришли боли ее, а разрешилась мужеским полом (Ис. 66:7, 8).

И когда все сделано, предположим, что в кресте Господа нашего нет сладости, все же он сладостен ради Него, ради того Прекрасного, Иисуса Христа, Чья корона и царское верховенство являются сегодня предметом спора в Великобритании между нами и нашими противниками. И кто не счел бы Его достойным того, чтобы пострадать ради Него? Что значит быть сожженным заживо, что значит пить кровь собственного сердца, что значит глоток расплавленного свинца ради Его славы? Меньше, чем глоток холодной воды для жаждущего, если бы была назначена верная цена и должная оценка тому достойному, достойнейшему Князю, Иисусу! О, кто может взвесить Его! Десять тысяч тысяч небес не были бы даже одной чашей весов, или половиной чаши, чтобы положить Его на них. О черные ангелы в сравнении с Ним! О тусклое, темное и безсветное солнце в сравнении с тем прекрасным Солнцем правды! О никчемное и недостойное небо небес, когда они стоят рядом с моим достойным, возвышенным, высоким и превосходным Возлюбленным! О слабые и немощные цари из глины! О мягкие и хрупкие медные горы и слабая сотворенная сила в сравнении с нашим могучим и сильным Господом воинств! О глупая мудрость людей и ангелов, когда она кладется на весы рядом с той непорочной, сущностной Мудростью Отца! Если бы небо и земля, и десять тысяч небес даже (вокруг тех небес, что есть ныне), были все в одном райском саду, украшенном всеми прекраснейшими розами, цветами и деревьями, какие могут произойти от искусства Самого Всемогущего; все же поставьте лишь наш один Цветок, произрастающий из корня Иессеева, рядом с тем садом наслаждения — один взгляд на Него, одно созерцание, один вкус, один запах Его сладкого Божества бесконечно превзошли бы и затмили запах, цвет, красоту и прелесть того рая. О, быть беременной Его любовью! И быть задушенной (если бы это было возможно) запахом Его сладости было бы сладким насыщением и прекрасной болью. О достойная, достойная, достойная прелесть! О, меньше творений и больше Тебя! О, открой нам, сухим колодцам и засохшим деревьям, проход к источнику любви и славы! О, тот Драгоценный камень и Цветок небес! Если бы наш Возлюбленный не был нами неверно понят и неизвестен нам, у Него не было бы недостатка в поклонниках и просителях. Он заставил бы и небо, и землю увидеть, что они не могут угасить Его любовь, ибо любовь Его — море. О, быть на тысячу саженей в глубине в этом море любви! Он, Он Сам превосходнее небес; ибо небеса, как они входят в души и духи прославленных, — лишь творение; а Он есть нечто (и великое нечто) большее, чем творение. О, какой жизнью было бы сидеть рядом с этим Источником любви, пить и петь, петь и пить! А затем иметь желания и душевные способности, растянутые и расширенные на многие тысячи саженей в длину и ширину, чтобы вместить моря и реки любви!

Я искренне желаю рекомендовать вам эту любовь, чтобы эта любовь побудила вас соблюдать Его заповеди, и хранить руки чистыми, и делать ноги чистыми, дабы вы могли ходить как искупленные Господом. Горе, горе тем, кто носит Его имя и позорит эту любовь Христову распутной и нечестивой жизнью! Их ноги, язык, руки и глаза бесстыдно лгут святому Евангелию, которое они исповедуют. Умоляю вас в Господе: держитесь Христа и ходите с Ним; пусть Его красота не будет запятнана и осквернена безбожной жизнью. О, кто может найти в своем сердце грешить против любви? И такой любви, в которую прославленные на небесах будут с наслаждением погружаться и пить из нее вечно? Ибо они вечно пьют любовь, и чаша все еще у их уст; и все же без пресыщения, ибо они все пьют и все желают пить во веки веков. Разве это не долго длящийся ужин?

Теперь, если кто-либо из наших соотечественников, исповедующих Христа Иисуса, навлек на себя удар и гнев Всемогущего, уступив Антихристу хоть на волос, но особенно поклявшись и подписавшись под той богохульной клятвой (которая является черным часом искушения для Церкви Ирландии), я умолял бы их, милосердием Божьим при их последнем призыве, покаяться и открыто исповедать пред миром во славу Господа свое отречение от Христа. Или же, если какой-либо мужчина или женщина будет стоять и придерживаться этой клятвы, тогда, именем и властью Господа Иисуса, я даю им увидеть, что они лишаются своей части на небесах! И пусть они не ждут ничего меньшего, чем тяжкое бремя чистого, неразбавленного гнева Божьего и язвы отступников и отрекающихся от нашего Господа Иисуса.

Пусть не сочтут меня, чужого вам, кто никогда не видел вашего лица во плоти, дерзким в написании вам: ибо надежда, которую я имею на славную церковь в той земле, и любовь Христова принуждают меня. Я знаю, что достойные служители Христовы, которые некогда трудились среди вас, не перестают писать и вам; и я хотел бы, чтобы меня извинили за то, что я присоединяюсь к ним.

Молитесь за вашу сестру-церковь в Шотландии; и позвольте мне просить вас о помощи ваших молитв за меня самого, и паству, и служение, и мой страх перед перемещением из этого места виноградника Господня. Ныне же Сам Бог мира да освятит вас во всей полноте. Благодать со всеми вами.

Ваш брат и соучастник в царстве и терпении Иисуса Христа,

С. Р.

Анвот, 1639.

CCLXXXIX. — Его преподобному и весьма почитаемому брату, доктору Александру Лейтону, узнику Христову в оковах в Лондоне.

[Доктор Александр Лейтон происходил из древнего рода в Форфаршире, чьей главной резиденцией был Юлис-хейвен, или Юсен, близ Монтроза. Помимо изучения христианского богословия, он получил квалификацию врача и во время правления Якова I и в начале правления Карла I практиковал медицину в Лондоне, а также совершал там свое служение; но был ли у него какой-либо постоянный приход, нам не известно. В своем рвении к пресвитерианским принципам и против нововведений Лода он опубликовал труд под названием «Апелляция к Парламенту; или, Защита Сиона против прелатства». За эту работу он был арестован в 1629 году и брошен в отвратительную камеру в Ньюгейте. Пролежав там шестнадцать недель в великой нищете, он получил обвинительное заключение в преступлениях, в которых его обвиняли, и был вызван в Звездную палату. Он не смог явиться, будучи в тяжелом состоянии, из-за которого кожа и волосы почти полностью сошли с его тела; но Звездная палата приговорила страждущего и престарелого богослова к лишению сана священника, отрезанию одного уха и разрезанию одной стороны носа, клеймению на лице раскаленным железом, стоянию у позорного столба, бичеванию у столба, уплате штрафа в 1000 фунтов стерлингов и тюремному заключению до уплаты штрафа. Когда этот бесчеловечный приговор был оглашен, Лод снял шляпу и, воздев руки, возблагодарил Бога, даровавшего церкви победу над ее врагами! Приговор был исполнен без милосердия; и Лейтон лежал в тюрьме до созыва Долгого парламента, то есть более десяти лет. Освободившись, он едва мог ходить, видеть или слышать. Он умер в 1649 году. Он был отцом знаменитого Роберта Лейтона, архиепископа Глазго. Когда Резерфорд написал ему это письмо, он уже много лет томился в тюрьме.]

(ОБЩЕСТВЕННЫЕ БЛАГОСЛОВЕНИЯ ОБЛЕГЧАЮТ ЛИЧНЫЕ СТРАДАНИЯ — ИСПЫТАНИЯ ЛЕГКИ, КОГДА НА НИХ СМОТРЯТ В СВЕТЕ НЕБЕС — ХРИСТОС ДОСТОИН ТОГО, ЧТОБЫ СТРАДАТЬ РАДИ НЕГО.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ВЕСЬМА ПОЧИТАЕМЫЙ УЗНИК НАДЕЖДЫ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Не мне (кому Господь наш даровал свободу) забывать вас, Его узника.

Когда я размышляю о том, как долго длилась ваша ночь, я думаю, что Христос намерен сделать вас должником свободной благодати тем глубже, чем дольше продолжались ваши страдания. Но что, если Христос не готовит вам никакой радости, кроме общественной радости, вместе с возвеличенным и торжествующим Сионом? Я думаю, сэр, что вы предпочли бы разделить свою песнь радости с Сионом и иметь мистического Христа в Британии соучастником и сотоварищем вашего освобождения. Я уверен, что ваша радость, граничащая и соседствующая с радостью невесты Христовой, была бы тем сладостнее, что она была бы общественной. Я думал: если бы Христос разделил мои милости и избавил Свою невесту, а не меня, то Его хвалы должны были бы быть вдвойне теми, что есть; но теперь две богатые милости, соединенные в одну, украли у нашего Господа более чем половинную хвалу. О, чтобы милость так обманывала нас и крала наши подсчеты и признательность!

Достойный сэр, надеюсь, мне не нужно увещевать вас продолжать надеяться на спасение Божье. Не так много было взято из вашего времени покоя и сотворенных радостей, сколько вечность добавит к вашим небесам. Вы знаете, когда один день на небесах заплатит вам (да, и переплатит вашу кровь, узы, скорбь и страдания), то ангельскому разумению было бы трудно подсчитать тот избыток славы, который вечность может и даст вам. О, но ваши песочные часы страданий и потерь кажутся ничем, когда их подсчитают и сравнят со славой, ожидающей вас на другой стороне воды! У вас нет досуга радоваться и петь здесь, пока время идет вокруг вас, и где ваши псалмы будут коротки; поэтому вы сочтете вечность и долгий день небес, который не будет измерен никаким иным солнцем или часами, кроме долгой жизни Ветхого днями, чтобы измерить ваши хвалы, слишком малым для вас. Если ваш короткий отрезок времени облачен тучами, вы не можете не думать, что ваш Господь не может принять вашу кровь и ваши узы без дохода и воздаяния свободной благодати, так же как Он не принял бы страдания Павла и других Своих дорогих слуг, которые были щедро вознаграждены сверх всякого счета (Рим. 8:18). Если мудрость Христа сделала вас бельмом на глазу Антихриста и предметом его зависти, вы должны благодарить Бога, что такой кусок глины, как вы, сделан полем, на котором трудится слава. Целью Горшечника было, чтобы глина славила Его, и я надеюсь, вас удовлетворяет, что ваша глина — для Его славы. О, кто может достаточно пострадать ради такого Господа! И кто может вложить в банк достаточно боли, стыда, потерь и пыток, чтобы получить обратно свободные проценты вечной славы! (2 Кор. 4:17). О, какая выгодная сделка с таким богатым Господом! Если бы ваша рука и перо были свободны, чтобы стяжать славу на бумаге, это была бы лишь бумажная слава: но несение общественного креста так долго, ради ныне оспариваемых привилегий короны и скипетра свободного Царя Иисуса, Князя царей земных, — это слава, записанная на небесах. Достойный и дорогой брат, если вы пойдете взвешивать Иисуса, Его сладость, превосходство, славу и красоту, и положите против Него ваши унции или драхмы страданий ради Него, вы будете стеснены двумя путями. 1. Будет больно проводить сравнение, несоразмерность которого невообразима никаким разумением: нет, если бы небесная арифметика и ангельская были пущены в ход, они никогда не исчислили бы степени различия. 2. Вас бы стеснило найти чашу весов, чтобы положить в нее Того Высокого и Возвышенного (этого превосходящего Князя превосходства). Если бы ваш разум мог вообразить столько сотворенных небес, сколько минут было во времени, сколько листьев было на деревьях и капель дождя в облаках с тех пор, как был заложен первый камень творения, они не составили бы и половины чаши, чтобы нести и взвешивать безграничное превосходство. И потому Царь, Чьи знаки вы несете и Чье умирание вы носите в теле своем, выше всякого крика и соображения, выше всех наших мыслей.

Что касается меня, я довольствуюсь тем, что питаюсь изумлением, иногда созерцая лишь края и подолы несравненной славы, которая есть в том возвеличенном Князе. И я думаю, вы могли бы пожелать иметь больше ушей, чтобы отдать, чем имеете, поскольку надеетесь, что эти уши, которые вы теперь отдали Ему, будут проходами, чтобы впитать музыку Его славного голоса. Я хотел бы как верить, так и молиться о новой невесте из иудеев и язычников для нашего Господа Иисуса, после того как земля истуканов будет опустошена; и что наш Господь Иисус верхом на коне, охотится и преследует Зверя; и что Англия и Ирландия будут хорошо выметенными горницами для Христа и Его праведности, чтобы обитать в них; ибо Он открыл наши гробы в Шотландии, и два мертвых и погребенных свидетеля воскресли и пророчествуют. О, если бы князья славились и хвалились тем, что несут шлейф царской мантии Христа в своих руках! Дайте мне умереть через полчаса после того, как я увижу храм Сына Божьего расширенным, а веревки шатра Иерусалима удлиненными, чтобы принять более многочисленную компанию в невесты Сыну Божьему! О, если бы краеугольный или основательный камень того дома, того нового дома, был заложен над моей могилой!

О! кто может добавить к Тому, Кто есть то великое Все! Если бы Он сотворил солнца и луны, новые небеса, на тысячи и тысячи степеней более совершенные, чем те, что есть ныне; и снова сотворил бы новое творение на десять тысяч тысяч степеней в совершенстве выше того нового творения; и снова, все еще для вечности умножал бы новые небеса, они никогда не были бы совершенным подобием того бесконечного превосходства, порядка, веса, меры, красоты и сладости, что есть в Нем. О, как мало мы видим Его! О, как поверхностны наши мысли о Нем! О, если бы у меня была боль ради Него, и стыд, и потери ради Него, и больше глины и духа ради Него! И чтобы я мог ходить по земле без любви, желания, надежды, потому что Христос забрал мою любовь, желание и надежду на небеса с Собой!

Я знаю, достойный сэр, ваши страдания ради Него — ваша слава; и потому не унывайте. Спасение Его близко и не замедлит.

Молитесь за меня. Благодать Его да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

St. Andrews, Nov. 22, 1639.

CCXC. — Неизвестному лицу о частном поклонении во время и на месте общественного.

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я не знаю частного поклонения, установленного и предназначенного, совместимого с общественным поклонением, установленным и предназначенным. Возгласы — это плоды общественного поклонения и дыхание духа в публичной речи, но они суть aliquid cultus publici, non cultus publicus (нечто сродни общественному поклонению, но не общественное поклонение). 2. Я не знаю члена в Кирке, который должен был бы иметь поклонение in specie (по виду) отличное от поклонения всей Кирки; и поэтому я не вижу (сохраняя лучшее суждение) законности частной установленной молитвы, когда есть другое установленное поклонение хвалы, чтения и т. д. 3. Я сомневаюсь, должно ли быть какое-либо установленное поклонение в Кирке, на которое все слушающие не должны говорить «Аминь», даже грубые и неверующие (1 Кор. 14:23-25). Но на частную молитву, когда поклонение общественное, кто может сказать «Аминь»? 4. Я думаю, люди могут все перейти к своим частным молитвам и частному чтению в то время, когда проповедует служитель, если он переходит к молитве, когда они славят или слушают чтение слова. 5. Я не смею сказать, что они имеют ум фарисея, кто молится публично частным образом и не присоединяется к общественному служению Кирки. Но in natura operis (в отношении природы дела) я считаю их более фарисейскими, чем в другом случае — браунианскими. 6. Жизнь браунианства — в отделении; но частный молящийся, когда Кирка славит и слушает чтение слова, по моему слабому суждению, находится в акте отделения; чтобы мне не сказать, что они невежественны в браунианстве, кто возражает это тем, кто не хочет преклонять колени на кафедре. 7. Ни Писание, ни Акт наших Ассамблей не допускают этого человеческого обычая. Я думаю, они не смеют отвечать перед Генеральной Ассамблеей, кто смеет призывать их к порицанию за человеческий и беспорядочный обычай, столь прямо противоречащий слову Божьему. 8. Если те, кто не ходит на частную молитву на кафедре, пренебрегают частной молитвой до того, как придут на общественную, они заслуживают порицания. Какова бы ни была моя практика до того, как я исследовал этот обычай, я намерен теперь больше не смешивать поклонения. И таким образом, рекомендуя вас благодати Божьей, я остаюсь,

С. Р.

16 января 1640 г.

CCXCI. — Мистеру Генри Стюарту, его жене и двум дочерям, всем узникам Христовым в Дублине.

[Генри Стюарт был джентльменом с немалым состоянием в Ирландии. Он сам, его жена и семья, состоящая из двух дочерей и домашнего слуги по имени Джеймс Грей, отказавшись присягнуть «Черной клятве», были доставлены в Дублин сержантом-при оружии и помещены в тесное и строгое заключение. 10 августа 1639 года все они предстали перед судом в Звездной палате. Стюарту, которому было позволено говорить в свою защиту, заявил перед судом, что он не имеет никаких возражений против принятия первой части клятвы, «обещая гражданскую верность», но что он не может принять последнюю часть, которая, по его мнению, обязывала присягающего давать неограниченное церковное повиновение Королю. Вентворт, председательствовавший на суде, в ответ признал, что эта интерпретация клятвы вполне верна, и заключил, огласив приговор суда. Стюарт был оштрафован на 5000 фунтов стерлингов, его жена — на такую же сумму; его дочери — по 2000 фунтов стерлингов каждая; и Грей, хотя и был всего лишь слугой, — на 2000 фунтов стерлингов; всего 16 000 фунтов стерлингов; и они должны были содержаться в Дублине в тюрьме до тех пор, пока эти непомерные штрафы не будут уплачены. В конце концов они были освобождены Ирландским парламентом, который в 1641 году взялся исправить зло правительства Страффорда, после того как они пробыли в заключении год и три месяца. Но имущество Стюарта было конфисковано Страффордом, и семья была доведена до великой нищеты. Он удалился в Шотландию, уроженцем которой был, и в сентябре 1641 года обратился к Парламенту, заседающему в Эдинбурге, с просьбой рекомендовать Английскому парламенту принять меры, позволяющие ему вернуть свое имущество. Шотландский парламент сделал это, но результат их обращения неизвестен (Рид, «История Пресвитерианской церкви в Ирландии», том I).]

(ПОДГОТОВКА ВЕРЫ К ИСПЫТАНИЮ — ЯРОСТЬ МИРА ПРОТИВ ХРИСТА — НЕОБЪЯТНОСТЬ ЕГО СЛАВНОЙ КРАСОТЫ — БЕЗУМИЕ ГОНЕНИЙ — ПОБЕДА НЕСОМНЕННА.)

«Не бойся ничего, что тебе предстоит претерпеть» и т. д. — Откр. 2:10.

ИСТИННО ПОЧИТАЕМЫЕ И ДОРОГО ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ, — Благодать, милость и мир да будут с вами от Бога Отца нашего и Господа нашего Иисуса.

Не считайте странным, возлюбленные в Господе нашем Иисусе, что сатана может командовать ключами от тюрем, засовами и цепями. Это часть княжества дьявола, которое он имеет над миром. Истолковывайте и понимайте нашего Господа хорошо в этом. Не ревнуйте о Его любви, хотя Он делает дьяволов и людей Своими подчиненными слугами, чтобы очистить ржавчину с вашей веры и очистить вас от вашей нечистоты. И позвольте мне поручить вам, о узники надежды, открыть ваше окно, и посмотреть верой, и созерцать небесную почту (то скорое и быстрое спасение Божье), которое идет к вам. Это широкая река, которую вера не пересмотрит: это могучее и широкое море, что те, кто имеет живую надежду, не могут созерцать его дальний берег и другой край. Посмотрите через воду; ваш якорь закреплен за завесой; один конец кабеля — вокруг узника Христова, а другой вошел за завесу, куда Предтеча вошел ради вас (Евр. 6:19, 20). Он может пройти прямо сквозь пламя огня гнева людей, дьяволов, потерь, пыток, смерти, и ни одна нить его не будет опалена или сожжена: у людей и дьяволов нет зубов, чтобы перекусить его. Держитесь крепко, пока Он не придет. Ваш крест цвета небес и Христа, и обшит верой и утешениями верного завета Господня с Шотландией: и этот краситель и цвет выдержат непогоду, и не будут ни запятнаны, ни изменят цвет. И все же он отражает блеск, подобный кресту Христову, чьи святые руки, много дней воздетые к Богу в молитве за грешников, были скованы и связаны, как будто эти благословенные руки крали и проливали невинную кровь. Когда ваш прекрасный, прекрасный Иисус не имел лучшего, чем участь вора, неудивительно, что ваш процесс беззаконен и перевернут с ног на голову; ибо Он был схвачен, скован, бит, высечен, оплеван, прежде чем был осужден за какую-либо вину или приговорен. О, такая пара страдальцев и свидетелей, как высокий и царственный Иисус и бедный кусок виновной глины, сопряженные вместе под одним ярмом! О, как прекрасен крест с таким спутником!

Я верю, что ваша тюрьма установлена в суде Божьем не для того, чтобы держать вас, пока ваша надежда не испустит дух и жизнь. Ваш крест под законом — вернуть вас в целости вашим братьям и сестрам во Христе. Возьмите небесную и Христову расписку за справедливый черный ход из ваших страданий. Спаситель в пути со спасением и избавлением для горы Сион; и меч Господень упился кровью и стал тучным от тука. Его меч омыт на небесах против Вавилона, ибо это «день мщения Господня, год возмездия за спор о Сионе»: и будьте уверены, потоки реки Вавилонской будут смолой, а прах земли — серой и горящей смолой (Ис. 34:8, 9). И если ваше избавление будет соединено с избавлением Сиона, это будет два спасения для вас.

Было бы хорошо быть заранее вооруженным для смерти или телесных пыток ради Христа; и думать, какая это корона чести, что Бог дал вам, кускам живой глины, быть пытаемыми свидетелями спасительной истины; и что вы так счастливы, что имеете несколько пинт крови, чтобы отдать за корону того царственного Господа, Который побудил вас исповедать Его пред людьми. Если вы можете одолжить штрафы в три тысячи фунтов стерлингов ради Христа, пусть небесный реестр и бухгалтерская книга Христа ведут учет ваших расходов ради Него. Будет выгравировано и напечатано большими буквами на престоле небесном, что вы готовы отдать ради Него. Бумаги Христа такого рода не могут быть потеряны или пропасть.

Не удивляйтесь, видя, как глина угрожает великому Горшечнику, и видя, как ослепленные люди угрожают Евангелию смертью и погребением, и хотят стереть имя истины. Но где они сделают могилу для Евангелия и невесты Господней? Земля и ад будут лишь малыми границами для их погребения. Положите всю глину и мусор этого дюйма всей земли поверх Супруги нашего Господа, все же это не покроет ее и не удержит ее; она будет жить и не умрет; она узрит спасение Божье. Пусть ваша вера немного подождет Бога и не боится дымящейся головни. В печи Вавилона больше дыма, чем огня. Пока не придет день судный, они никогда не увидят Кирк Шотландии и наш Ковенант сожженными в пепел; или, если бы он был брошен в огонь, все же он не может быть так сожжен или погребен, чтобы не иметь воскресения. Ветер разгневанной глины не потрясет ни одного из зерен Христовых: Он соберет всю Свою пшеницу в Свою житницу. Только пусть ваше общение со Христом будет обновлено.

Вы ближе ко Христу теперь, когда вы заключены в тюрьму ради Него, чем прежде; ибо теперь удары, нанесенные вам, приходят на память пред нашим Господом, и Он может признать Свои собственные раны. Глоток любви Христовой, которая лучше вина, — это чаевые, которые страдание ради Его величества оставляет после себя. Это не ваши грехи они преследуют в вас, но благодать Божью и верность Царю Иисусу. Они не видят в вас измены вашему принцу, Царю Британии, хотя они так говорят; но это небеса в вас, против которых сражается земля. И Христос признает Свое собственное дело. Благодать — это сторона, которую огонь не сожжет, а вода не утопит. Когда они съедят и выпьют вас, их желудок будет болен, и они извергнут вас живыми. О, какая слава — быть страдающими отверженными (Пс. 34:15) ради славы и царственности Господа! Нет, если бы у слуг Его было тело, чтобы гореть вечно ради этого Евангелия, лишь бы высокая слава торжествующего и возвеличенного Иисуса восстала из этого пламени и из этого горящего тела, о, какой сладкий огонь! о, какое освежающее душу мучение было бы это! Что, если бы крупицы пыли и пепла сожженного и растворенного тела были музыкантами, чтобы петь Его хвалы и величие того никогда не достаточно возвеличенного Князя веков? О, какая любовь в Нем, что Он хочет иметь таких музыкантов, как мы, чтобы настроить тот псалом Его вечных хвал на небесах! О, какие сияющие и горящие пламена любви — это, что Христос разделит Свою долю жизни, небес и славы с вами! (Лк. 22:29; Ин. 17:24; Откр. 3:21). Часть Его престола, один глоток Его вина (Его вина славы и жизни, которое исходит из-под престола Божьего и Агнца) и одно яблоко с древа жизни сделают больше, чем покроют все расходы и издержки глины, одолженной для небес. О! о! но у нас короткие, узкие и ползающие мысли об Иисусе, и мы лишь формируем Христа в наших представлениях согласно какому-то сотворенному портрету! О ангелы, одолжите свою помощь, чтобы составить книги любви и песни нашего прекрасного, белого и румяного Знаменосца среди десяти тысяч! О небеса! О небо небес! О прославленные жильцы и торжествующие домохозяева с Агнцем, вложите новые псалмы и любовные сонеты о превосходстве нашего Жениха и помогите нам возвысить Его! О обитатели земли и небес, моря и воздуха, и о все вы, сотворенные существа в лоне самого дальнего круга этого великого мира, о, придите, помогите возвысить хвалы нашего Господа! О красота творений, красней перед Его несотворенной красотой! О сотворенная сила, изумись, стоя перед своим сильным Господом воинств! О сотворенная любовь, стыдись себя перед этой несравненной любовью небес! О ангельская мудрость, скрой себя перед нашим Господом, Чье разумение неисследимо! О солнце в своей сияющей красоте, со стыдом надень покров тьмы и скрой себя перед своим ярчайшим Господином и Творцом! О, кто может добавить славы, делая или страдая, никогда не достаточно восхищенному и восхваляемому Возлюбленному! О, мы можем лишь принести нашу каплю к этому морю, и нашу свечу, тусклую и темную, какой она есть, к этому ясному и светоносному Солнцу небес и земли! О, но у нас есть причина выпить десять смертей в одной чаше до дна, проплыть через десять морей, чтобы быть в той земле хвал, где мы увидим это чудо чудес и насладимся этим Драгоценным камнем небесных драгоценностей! О смерть, сделай все возможное против нас! О мучения, о злоба людей и дьяволов, растратьте свою силу на свидетелей Завета нашего Господа! О дьяволы, приведите ад, чтобы помочь вам в мучении последователей Агнца! Мы бросим вам вызов сделать нас слишком скоро счастливыми и перенести нас слишком скоро через воду в землю, где растет благородное Растение, Растение Именитое. О жестокое время, которое мучает нас и приостанавливает наши дражайшие наслаждения, которых мы ждем, когда мы будем омыты и погружены, душой и телом, в глубины этой Любви Любовей! О время, я говорю, беги быстро! О движения, ускорьте свой шаг? О возлюбленный, будь как молодой олень на горах разделения! Спеши, спеши и ускорь нашу желанную и жаждущую встречу. Любовь больна, чтобы услышать о завтрашнем дне.

И что тогда может пойти не так с вами, о достопочтенные свидетели Его царственной истины? У людей нет ничего большего, над чем можно работать, кроме нескольких дюймов и пядей больной, кашляющей и флегматичной глины. Ваши духи выше их скамей, судов или Высших комиссий. Ваши души, ваша любовь ко Христу, ваша вера не могут быть вызваны, приговорены, обвинены или осуждены папой, наместником, прелатом, правителем или тираном. Ваша вера — свободный господин и не может быть пленником. Вся злоба ада и земли может лишь повредить ножны верующего; и смерть, в худшем случае, может получить лишь глиняный залог на хранение, пока ваш Господь не сделает ключи Царя и не откроет ваши гробы. Поэтому, на удачу (как мы привыкли говорить), пейте вдоволь Его любви, и пусть почтовая дорога или мостовая будет проложена между вашей тюрьмой и небесами, и поднимайтесь, и посещайте свое сокровище. Наслаждайтесь своим Возлюбленным и пребывайте в Его любви, пока вечность не придет на место времени и не овладеет вами для вашего вечного счастья. Храните свою любовь ко Христу, отложите свою веру на хранение небес и следуйте за Главой дома мучеников, Который засвидетельствовал прекрасное исповедание перед Понтием Пилатом. Ваше дело и Его — одно и то же. Противники Его дела подобны пьяным судьям, которые в своих чашах создавали бы акты и законы в своих пьяных судах, чтобы солнце не всходило и не светило на земле, и посылали бы своих офицеров и приставов приказать солнцу и луне не давать больше света миру; и постановили бы в своих судебных книгах, что море, однажды отлив, никогда больше не должно приливать. Но разве солнце, луна и море не нарушили бы эти акты и не последовали бы указаниям своего Творца? Дьявол (великий глупец и отец этих недо-глупцов) старше и более злобен, чем мудр, что ставит духов на земле на работу спорить и сталкиваться с небесной мудростью, и давать мандаты и судебные повестки нашему Солнцу, нашей великой Звезде небес, Иисусу, не светить красотой Своего Евангелия избранным и купленным. О Ты, прекрасное и прекраснейшее Солнце правды, восстань и свети в Своей силе, хочет того земля или ад, или нет. О победоносный, о царственный, о стойкий, княжеский Победитель душ, скачи благополучно на истине; простри Свой скипетр так далеко, как светит солнце и луна растет и убывает. Надень Свою сверкающую корону, о Ты, Создатель царей, и сделай лишь один шаг, или один шаг всей земли, и путешествуй в величии Своей силы (Ис. 62:1, 2). И пусть Твоя одежда будет красной, и вся окрашенной кровью Твоих врагов. Ты — законный Наследник по линии царств мира.

Смейтесь над легкомысленными глиняными горшками и крепкими, слабоумными червями, которые осмеливаются говорить всерьез: «Этот человек не будет царствовать над нами!» как будто они бросали жребий за корону Христа, кто из них должен ее иметь. Я знаю, что вы верите в пришествие царства Христова; и что есть дыра из вашей тюрьмы, через которую вы видите дневной свет. Пусть вера не будет ослеплена искушениями от умирающего Наместника и от больного Прелата. Верьте под облаком и ждите Его, когда нет ни лунного, ни звездного света. Пусть вера живет и дышит, и держится за верное спасение Божье, когда облака и тьма вокруг вас, и перед вами — видимость гниения в тюрьме. Берегитесь неверующих сердец, которые могут приписать ложь Христу. Берегитесь: «Перестала ли навсегда милость Его?» (Пс. 76:9). Ибо это был человек, а не Бог, кто сказал это, кто мечтал, что обещание Божье может потерпеть неудачу, упасть в обморок или умереть. Мы можем сделать Бога больным, или Его обещания слабыми, когда нам угодно искать спора со Христом. О сладкое, о стойкое слово веры: «Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться!» (Иов 13:15). О сладкая эпитафия, написанная на надгробии умирающего верующего, а именно: «Я умер, надеясь, и мой прах и пепел верят в жизнь!» Глаза веры, которые могут видеть сквозь мельничный жернов, могут видеть сквозь мрак Божий и под ним читать мысли Божьи о любви и мире. Держитесь крепко Христа во тьме; несомненно, вы увидите спасение Божье. Ваши противники созрели и высохли для огня. Еще немного, и они взойдут в пламени; дыхание Господне, как поток серы, возгорится вокруг них (Ис. 30:33).

Что я пишу одному, я пишу всем вам, кто здравомыслен в том королевстве, кого, в утробе Христовой, я увещевал бы не прикасаться к этой клятве. Хотя противники придают ей прекрасный смысл, все же присягающий должен клясться согласно исповедуемому намерению и безбожной практике клятвопреступников, которая известна миру. Иначе я мог бы поклясться, что Символ веры ложен, согласно этому частному значению и смыслу, вложенному в него. О, пусть их не обманывают, чтобы смыть клятвопреступление и отречение от Христа и Евангелия чернильной водой, какими-то грязными и гнилыми различиями. Мойте и мойте снова и снова дьявола и ложь, долго будет, прежде чем их кожа станет белой.

Я признаю, что людям великих дарований подобало бы писать вам скорее, чем мне. Но я люблю ваше дело и желаю быть извиненным; и должен просить о помощи ваших молитв в этом моем ответственном служении здесь, в университете и на кафедре, и чтобы вы просили ваших знакомых также помочь мне. Благодать со всеми вами. Аминь.

Ваш брат и соучастник в терпении и царстве Иисуса Христа,

С. Р.

Сент-Эндрюс, 1640.

CCXCII. — Миссис Понт, узнице в Дублине.

[Миссис Понт, чьей девичьей фамилией была Изабель Стюарт, была женой мистера Понта, служителя прихода в епархии Рафо. Понт отказался использовать предписанные церемонии церкви и осудил растущую суровость по отношению к нонконформистам, вместе с небиблейской юрисдикцией прелатов. По-видимому, он также проводил собрания для поклонения и публичной проповеди, вопреки канонам; и что его жена каким-то образом отличилась своим противодействием прелатству и посещением этих более частных собраний. Джон Лесли, епископ Рафо, доложив об этом Вентворту, получил рекомендацию лишить Понта его бенефиции и «действовать против его жены таким образом, какого заслуживает ее вина и какой допустят законы». Сам Понт бежал в Шотландию, но его жена была заключена в замок Дублина. Она пролежала в тюрьме почти три года, не будучи освобожденной до 1641 года Ирландским парламентом. В мае 1641 года она подала петицию в Ирландскую палату общин против епископа Рафо за то, что он заключил ее в тюрьму и обвинил в государственной измене, исключительно по своей собственной власти. Палата постановила, что епископ своим незаконным поведением вовлек себя в штрафы статута præmunire; но никаких дальнейших действий против него, по-видимому, не предпринималось. «В этих разбирательствах», — говорит доктор Рид, — «миссис Понт названа 'миссис Изабель Понт, урожденная Стюарт, вдова'; откуда следует, что ее муж должен был умереть вскоре после того, как бежал в Шотландию» (Рид, «История Пресвитерианской церкви в Ирландии», том I). Эта леди впоследствии приехала в Шотландию и умерла 9 ноября 1704 года. Водроу неоднократно посещал ее во время ее последней болезни. Он называет ее «этим необыкновенным человеком». Посещая ее в ночь перед смертью, она сказала ему: «У меня никогда не было так мало искушений, как сейчас. Я только жду Божьего времени для отхода». Снова посетив ее на следующее утро, он говорит: «Я думаю, ее последнее дыхание вышло как раз тогда, когда я предал ее Богу, насколько я мог заметить, около семи утра» («Analecta», том I, стр. 55).]

(ПОДДЕРЖКА ВО ВРЕМЯ ИСПЫТАНИЙ — НАГРАДА ГОСПОДИНА.)

ДОСТОЙНАЯ И ДОРОГАЯ ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Дело, за которое вы страдаете, и ваша готовность страдать — достаточное основание для знакомства, чтобы я написал вам; хотя я признаю себя неспособным говорить для ободрения узника Христова.

Я знаю, что вы имеете преимущество перед нами, кто не под страданиями; ибо ваш вздох (Пс. 101:21) — это написанное прошение для ушей вашего Главы, Господа Иисуса; и ваше дыхание (Плач. 3:56), и ваше воззрение вверх (Пс. 5:4, 68:30). И потому ваше намерение, наполовину высказанное, наполовину невысказанное, не будет искать разрешения тюремщика, но пойдет на небеса без разрешения прелата или наместника и будет сердечно принято; так что вы можете вздыхать и стонать о своем разуме Тому, Кто имеет все ключи от трех королевств и владений царя. Я смею верить, что ваша надежда не умрет. Ваша скорбь — часть горения Сиона; и вы знаете, кто направляет печь Сиона и кто любит пепел Своей сожженной невесты, потому что слуги Его любят их (Пс. 101:15). Я верю, что ваш пепел, если бы вы были сожжены за это дело, будет славить Его: ибо гнев людей и их злоба составят псалом, чтобы славить Господа (Пс. 75:11). И потому стойте смирно, и созерцайте, и смотрите, что Господь сделает для этого острова. Его дело совершенно (Втор. 32:4). Народы не видели последнего конца Его дела; Его конец более прекрасен и более славен, чем начало.

Вы удостоены большей чести, чем способны достойно нести, ибо ваши узы стали тяжелы ради столь славного дела. Печати Евангелия, находящегося под гнетом, и печати, запечатленные узами, кровью и страданиями, вверены не каждому рядовому исповеднику. Иные, кто охотно поддержали бы Христа в летнюю пору, лишь исказили бы красоту Евангелия, если бы их призвали к страданиям. А посему будем верить, что Премудрость наделяет каждого здесь так, как Ей угодно, и поддерживает тех, кто несет крест. И поскольку Господь наш возложил на вас ту часть, что была цветом Его собственных страданий, мы все ожидаем, что, начав в силе нашего Капитана, вы продолжите путь, не изнемогая. Провидение использует людей и дьяволов для очищения всех сосудов дома Божьего, малых и великих, и для совершения в вас двух великих дел одновременно: как для обтесывания камня, чтобы он мог скрепиться с Христом в стене Иерусалима, так и для свидетельства о славе этого поносимого и угнетаемого Евангелия, которое не может умереть, даже если бы ад стал могилой вокруг него. Для вас будет своевременной радостью разделить ликование между собой и смеющейся невестой Христа в этих трех королевствах. А что, если ваша скорбь продлится до тех пор, пока мистический Христос (в Ирландии и в Великобритании) и вы не рассмеетесь вместе? Ваш смех и радость были бы тем более благословенны, что одно солнце светило бы на Христа, Евангелие и на вас, смеющихся вместе в этих трех королевствах. Ваше время измерено, и ваши дни и часы страданий были от вечности предусмотрены бесконечной Премудростью. Если небеса не воздадут по вашему разумению за дюймы скорби, то я должен сказать, что бесконечная Милость не сможет вас удовлетворить; но если первый поцелуй белой и румяной щеки Знаменосца и Первого среди десяти тысяч тысяч (Песн. 5:10) перевесит ваше заключение в Дублине, в Ирландии, то у вас не останется нерешенных счетов, которые нужно представить Христу. Если ваша вера не может увидеть более близкого срока, то позвольте мне обязать вашу надежду дать Христу новый срок, пока вечность и время не сойдутся в одной точке. Уплаченная сумма, если она когда-либо уплачена, считается уплаченной, если не нарушен срок для алчущего кредитора. Примите небесную расписку и подписанное обязательство на эту сумму (Иоан. 14:3). Если надежда может довериться Христу, я знаю, что Он может и заплатит. Но когда все сделано и выстрадано вами, десять сотен смертей за прекрасного, прекрасного Иисуса — лишь полпенни вечности; цифры и нули не могут выразить пропорцию. О, но избыток славы Христа широк и велик! Статьи вечной славы Христа трудно и обременительно перечислять; и если вы займете верой и надеждой десять дней или десять сотен лет из той вечности славы, что ожидает вас, вы будете вознаграждены и более того, уже в своих руках. Поэтому, о узник надежды, жди; спешащее, торопящееся спасение не дремлет. Антихрист истекает кровью и на пути к смерти; и он кусает больнее всего, когда истекает кровью быстрее всего. Храните связь между собой и небесами, и ваш двор с Христом. У Него на небесах ключи от вашей темницы, и Он может даровать вам свободу, когда Ему угодно. Да поддержит вас Его богатая благодать. Прошу вас помочь мне вашими молитвами. Благодать да будет с вами.

Ваш брат в терпении и царстве Иисуса Христа,

С. Р.

Сент-Эндрюс, 1640.

CCXCIII. — Мистеру Джеймсу Уилсону.

[Был современник с таким именем, служитель в Инче, в пресвитерии Странрара. Был также Джеймс Уилсон, друг Блэра и служитель в Дайзарте в 1653 году. (См. «Жизнь Блэра» Роу.) Это письмо указывает на то, что адресат был человеком мыслящим и образованным.]

(СОВЕТЫ СОМНЕВАЮЩЕЙСЯ ДУШЕ — ЗАБЛУЖДЕНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ЕГО УЧАСТИЯ В БОЖЬЕЙ ЛЮБВИ — ИСКУШЕНИЕ — СМЯТЕНИЕ ПО ПОВОДУ МОЛИТВЫ — ОТСУТСТВИЕ ЧУВСТВ.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Благодать, милость и мир да умножатся вам. — Я благословляю нашего богатого и единственно мудрого Господа, Который так заботится о Своем новом творении, что снова и снова проходит по нему, испытывая каждую частицу в вас и сдувая соринки Своей новой работы в вас. Увы! Я не столь искусный врач, как того требует ваша болезнь. Сладкий, сладкий, прекрасный Иисус да будет вашим врачом там, где Его помощники-хирурги не могут ничего сделать для приведения в порядок колес, шагов и путей искалеченной души. У меня мало времени; но все же Господь заставил меня так проникнуться вашим состоянием, что я не могу, я не смею быть совершенно безмолвным.

Во-первых: вы сомневаетесь, согласно 2 Кор. 13:5, во Христе ли вы или нет? А значит, отверженный вы или нет? Я отвечу на это сомнение тремя вещами. 1. Вы обязаны любовью ко всем людям, но более всего к прекрасному и любящему Иисусу, а также немного к самому себе; особенно к своему обновленному «я», ибо ваше новое «я» не ваше, а принадлежит другому Господу, это работа Его собственного Духа. Поэтому клеветать на Его работу — значит наносить вред Ему Самому. Любовь не мыслит зла: если вы любите благодать, не думайте плохо о благодати в себе. А вы думаете плохо о благодати в себе, когда считаете ее лишь незаконнорожденной и делом природы; ибо святой страх, что вы не Христовы, и вместе с тем забота и желание быть Его, а не своим собственным, не есть, не может быть незаконнорожденной природой. Великий Заступник усердно ходатайствует за вас; будьте на стороне Заступника, о бедный испуганный клиент Христа! Оставайтесь и встаньте на сторону такого Возлюбленного, Который не ходатайствует ни за чьи товары, кроме Своих собственных; ибо Он (если можно так выразиться) презирает обогащение неправедным завоеванием. И все же Он ходатайствует за вас, доказательством чего является ваше письмо (хотя и слишком, слишком полное ревности). Ибо, если бы вы не были Его, ваши мысли (которые, я надеюсь, являются лишь внушениями Его Духа, Который только вводит вопрос в обсуждение, чтобы сделать его верным для вас) не были бы такими и не были бы столь серьезными, как эти: «Я Его?» или «Чей я?». 2. Смеете ли вы отречься от своего Владельца и сказать в холодном рассудке: «Я не Его»? То, что природа или развращенность говорит в вас порывами, я не принимаю во внимание. Ваши мысли о себе, когда грех и вина шепчут вам на ухо, и когда вы видите свои заслуги, — это апокрифы, а не Писание, надеюсь. Слушайте, что Господь говорит о вас: «Он скажет мир». Если ваш Господин скажет: «Я оставляю тебя», тогда я велю вам есть пепел вместо хлеба и пить воды желчи и полыни. Но как бы Христос из Своих собственных уст ни казался говорящим: «Я пришел не для тебя», как Он сделал в Мф. 15:24; все же позвольте мне сказать, что слова искушающего Иисуса не должны быть истолкованы как Писание, вне Его намерения, видя, что Его намерение в их произнесении — укрепить, а не обмануть. И поэтому здесь вера может противоречить тому, что Христос, кажется, говорит вначале, и так можете и вы. Заклинаю вас милосердием Божьим, не будьте столь жестоки к благодати и новому рождению, чтобы лить воду на свой собственный уголь неверием. Если вы должны умереть (как я знаю, вы не умрете), было бы безумием убивать себя. 3. Я надеюсь, что вы любите новое рождение и притязание на Христа, хотя вы и не можете его подтвердить; и если бы вы были в аду и увидели небесный лик прекрасного, десять тысяч раз прекрасного Иисуса, Который имеет Божий оттенок и Божий прекрасный, прекрасный и миловидный красный и белый цвета, которыми Он украшен сверх всякого сравнения и воображения, вы не смогли бы удержаться от того, чтобы сказать: «О, если бы я мог лишь выдохнуть поцелуй из своих грешных уст из ада на небеса, на Его щеки, которые суть грядка пряностей, как сладкие цветы!» (Песн. 5:13). Я надеюсь, вы осмелитесь сказать: «О прекраснейшее зрелище небес! О безграничная масса распятой и убитой любви ради меня, позволь мне пожелать любить Тебя! О Цветок и Цвет любви небес и земли! О Чудо ангелов! О Ты, вечная, запечатленная Любовь Отца! И о Ты, старое Наслаждение Бога! Позволь мне стоять рядом с Твоей любовью, смотреть внутрь и удивляться; и позволь мне пожелать любить Тебя, если я не могу сделать большего». 4. Поскольку мы рождены в атеизме и являемся детьми дома, из которого вышли, это не новость, мой дорогой брат, что мы находимся под властью ревности и заблуждений относительно любви Божьей. Что вы думаете о том, что человек, Христос, был искушаем поверить, что в благословенном Божестве только две Личности, и что Сын Божий, существенный и совечный Сын, не был законным Сыном Божьим? Разве сатана не сказал: «Если Ты Сын Божий?»

Во-вторых: вы говорите, что не знаете, что делать. Ваш Глава однажды сказал то же самое слово, или что-то близкое к нему: «Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать?» (Иоан. 12:27). И вера ответила на вопрос Христа «Что Мне сказать?» такими словами: «О искушаемый Спаситель, Ты спрашиваешь: "Что Мне сказать?" Скажи: "Отче! избавь Меня от часа сего"». Какой путь вы можете избрать, кроме как молиться и доверить Христу Его собственные утешения? Он не должник; примите Его слово. «О, — говорите вы, — я не могу молиться?» Ответ — Честный вздох — это дыхание веры и шепот Ему на ухо. Жизнь не ушла из веры там, где есть вздохи, взгляд, устремленный вверх, и дыхание к Богу. Не скрывай уха Твоего от моего воздыхания (Плач. 3:56). «Но что мне делать в духовных упражнениях?» — говорите вы. Ответ — 1. Если бы вы точно знали, что делать, это не было бы духовным упражнением. 2. По моему слабому суждению, вы должны сначала сказать: «Я хотел бы прославить Бога, веря в спасение Давида и брак Невесты с Агнцем, и любить убитого Мужа церкви, хотя я не могу в настоящее время поверить в собственное спасение». 3. Скажите: «Я не откажусь от своего притязания: предположим, Христос откажется от Своего притязания на меня, оно не вернется с моей стороны. Хотя моя любовь к Нему не стоит и глотка воды, все же Христос получит ее, такую, какая она есть». 4. Скажите: «Я лучше испорчу двадцать молитв, чем не буду молиться вовсе. Пусть мои разбитые слова вознесутся на небеса: когда они придут в золотую кадильницу Великого Ангела, этот сострадательный Заступник соберет вместе мои разбитые молитвы и воскурит их». Слова — лишь случайности молитвы.

«О, — говорите вы, — я убит жестокосердием и встревожен смутными и меланхоличными мыслями». Ответ — Мой дорогой брат, к чему бы вы пришли отсюда? Что вы не знаете хорошо, кто владеет вами? Я признаю: «О, мое сердце твердо! о, мои мысли о безверной скорби! Ergo, я не знаю, кто владеет мною», — это была бы хорошая логика на небесах среди ангелов и прославленных; но здесь, в больнице Христа, где больные и расстроенные души находятся на излечении, она не стоит и гроша. Дайте Христу время закончить Свою работу в вашем сердце. Продолжайте чувствовать и оплакивать свою твердость; ибо это мягкость — чувствовать твердость. 2. Я заклинаю вас слагать псалмы хвалы Христу за Его начатую работу благодати. Сделайте Христа своей музыкой и своей песней; ибо жалобы и чувство нужды часто поглощают ваши хвалы. Что вы думаете о тех, кто идет в ад, никогда не будучи встревоженными такими мыслями? Если ваши упражнения — это путь в ад, да поможет мне Бог! У меня холодный уголь, на который нужно дуть, и чистый лист для небес. Я даю вам Христа в залог и мои небеса в поручительство за ваше спасение. Одолжите Христу свою меланхолию, ибо сатана не имеет права устраивать комнату в вашей меланхолии. Займите радость и утешение у Утешителя. Повелите Духу исполнить Свое служение в вас; и помните, что вера — это одно, а чувство и осознание веры — другое. Боже упаси, чтобы чувство было proprium quarto modo для всех святых; и чтобы это было хорошим рассуждением: «Нет чувства — нет благодати». Я уверен, что вы не всегда, все эти двадцать лет, фактически знали, что живете! но все это время вы живете. Так обстоит дело и с жизнью веры.

Но, увы! дорогой брат, мне легко произносить слова и слоги мира; но Исаия говорит вам: «Я творю мир» (Ис. 57:19). Есть только один Творец, вы знаете. О, чтобы вы могли получить письмо мира, посланное вам с небес!

Молитесь за меня, и о благодати быть верным, и о дарах, чтобы быть способным языком и пером прославлять Бога. Я не забываю вас.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

St. Andrews, Jan. 8, 1640.

CCXCIV. — Моей Леди Бойд.

(ГРЕХИ СТРАНЫ — ПРЕБЫВАНИЕ ВО ХРИСТЕ — ПРОБУЖДЕННАЯ ВЕРА ВИДИТ ВСЕ ХОРОШО.)

МАДАМ, — Я получил письмо Вашей Светлости; но поскольку я все еще ездил по стране по делам церкви, у меня не было времени ответить на него.

У меня никогда не было больше причин для страха, чем сейчас, когда мой Господь восстановил меня до моего второго созданного неба на земле и превратил мои опасения в радости и великое избавление для Своей церкви, в чем у меня есть своя доля и часть. Увы! что плачущие молитвы, на которые был дан ответ и которые были посланы обратно с небес с радостью, не должны иметь смеющихся хвал! О, если бы эта страна покаялась и возложила бремя хвалы на вершину прекрасной горы Сион! Мадам, если эта страна не смирится, Реформация в это время скорее вызывает у меня удивление, чем веру. Но, конечно, это должно быть чудом, и то, что уже сделано, — это чудо. Наш Господь должен восстановить красоту Своих церквей без платы; ибо мы проданы без денег, и теперь наши покупатели раскаиваются в сделке и с радостью отдали бы нас обратно дешевле, чем купили. Они пожрали Иакова и съели Его народ, как хлеб; теперь Иаков становится живым ребенком в их чреве, и они хотели бы избавиться от ребенка и вернуть рождение. Наш Господь будет повивальной бабкой. О, чтобы эта страна не была подобна Ефрему: «Сын неразумный, который слишком долго задерживается в месте прорыва детей!» Ваша Светлость благословлена детьми, которые удостоены чести снова отстраивать опустошенные места Христа. Я верю, что Ваша Светлость сочтет их хорошо отданными на эту работу и что красота Сиона — ваша радость. Это знак и свидетельство с небес, которое помогает слабым держаться, когда другие знаки подводят их.

Я надеюсь, что Ваша Светлость в добром согласии со Христом и что, как подобает христианке, вы правильно Его принимаете; ибо многие ошибаются и искажают Христа в Его приходах и уходах. Ваши нужды и падения провозглашают, что у вас нет ничего своего, кроме того, что вы занимаете; нет, вы сами не принадлежите себе, но Христос отдал Себя вам. Положите Христа в банк, и небеса будут вашим процентом и доходом. Любите Его, ибо вы не можете любить Его слишком сильно. Устройте свой дом во Христе. Пусть Он живет в вас, и пребывайте в Нем; и тогда вы сможете смотреть из Христа и смеяться над глиняными небесами, которые сыны человеческие ищут по эту сторону воды. Христос намерен превратить ваши потери в великое преимущество благодати. Христос ничего не потеряет из вас; нет, даже ваши грехи, ибо у Него есть применение для них, так же как и для вашего служения; хотя вы и должны гнушаться собой из-за них. Я надеюсь, что вы черпаете все небеса, которые имеете здесь, в этой жизни, из того, что наверху, и что ваш якорь брошен так же высоко и глубоко, как Христос. (О, но это далеко и много миль до дна!) Если бы я знал давно, как сейчас (хотя все еще, увы! я невежественен), что было во Христе, я бы не так поздно начал путь, чтобы искать Его. О, что я могу сделать или сказать Тому, Кто заставил Север вернуть меня обратно! Могила — не надежная тюрьма для Него для хранения сухих костей. Горе мне, что моя глупая скорбь и неверие, будучи верхом, так гордо и безрассудно проехали по провидению моего Господа! Но когда моя вера спала, Христос бодрствовал; и теперь, когда я бодрствую, я говорю, что Он сделал все хорошо. О бесконечная мудрость! О несравненная любящая доброта! Увы, что сердце, которое у меня есть, так мало и никчемно для такого Господа, как Христос! О, какие различия находят святые в тяжелых испытаниях, когда они чувствуют сок в своих корнях, между ними и выжженными солнцем, засохшими исповедниками! Кресты и бури заставляют их сбрасывать свои цветы и листья. Бедные мирские люди, что вы будете делать, когда длина вашего утреннего смеха закончится и когда плачущая сторона провидения повернется к вам?

Я записываю все милости, которые вы оказали моему брату, на счет Христа; в чьих книгах много таких счетов, и Кто воздаст за них. Я желаю вам все больше и больше созидаться на камне, положенном на Сионе, и тогда вы будете более пригодны иметь руку в восстановлении падшей скинии нашего Господа в этой стране; в чем вы найдете великий мир, когда столкнетесь со смертью, царем ужасов.

Бог мира да будет с Вашей Светлостью и сохранит вас непорочными до дня Господа нашего Иисуса.

Вашей Светлости, во всем послушании в Его сладком Господе и Учителе,

С. Р.

Сент-Эндрюс.

CCXCV. — Его очень дорогому другу, Джону Фенвику.

[Мистер Джон Фенвик был англичанином, который значительно пострадал за нонконформизм. Он упоминается в «Жизни Р. Блэра» Роу, где сказано, что «Джон Фенвик был одним из лучших комиссаров, посланных Кромвелем для посещения университетов». Он был пуританином и нонконформистом.]

(ХРИСТОС — ИСТОЧНИК — БЕЗВОЗМЕЗДНОСТЬ БОЖЬЕЙ ЛЮБВИ — ВЕРА, КОТОРУЮ НУЖНО ПРОЯВЛЯТЬ ПОД ХМУРЫМИ ВЗГЛЯДАМИ — БЛАГОДАТЬ ДЛЯ ИСПЫТАНИЙ — ХРИСТУ ЕЩЕ ПРЕДСТОИТ БЫТЬ ВОЗВЕЛИЧЕННЫМ НА ЗЕМЛЕ.)

ВЕСЬМА ПОЧИТАЕМЫЙ И ДОРОГОЙ ДРУГ, — Благодать, милость и мир вам. — Необходимые препятствия моего призвания до сих пор мешали мне ответить на ваше письмо, на пункты которого я теперь кратко отвечу.

Я одобряю ваше обращение к Источнику, когда ваш собственный водоем сух. Разница должна быть между колодцем Христа и вашей заемной водой; и почему бы вам не нуждаться в пустоте и иссушении, так же как вы нуждаетесь в колодце? В нашем сосуде должна быть нужда и отверстие, чтобы оставить место для искусства Христа. Его колодец имеет свою собственную нужду в жаждущих пьющих, чтобы похвалить бесконечную любовь, которая от вечности варила такой погреб живых вод для нас.

Вы хвалите Его свободную любовь; и это хорошо сделано. О, если бы я мог помочь вам! И если бы я мог быть главным созывающим, чтобы собрать полный земли и полный небес языков, окунутых и пропитанных в колодце любви моего Господа, или Его вине любви, даже языков, пьяных от Его любви, чтобы вознести песнь хвалы Ему, между восточным и западным краем и самыми дальними точками широких небес! Если бы я был в вашем положении (как, увы! мое сухое и мертвое сердце сейчас не в том саду), я бы занял разрешение прийти и встать на берегах и побережьях того моря любви, и быть пирующей душой, чтобы увидеть прекрасный прилив любви, высокие и возвышенные волны свободной любви, каждая из них выше десяти земель, вливающиеся в куски потерянной глины. О, добро пожаловать, добро пожаловать, великое море! О, если бы у меня было столько любви, по ширине и широте, как двадцать самых внешних оболочек и сфер неба небес, чтобы я мог принять небольшой поток Его свободной любви! Приходите, приходите, дорогой друг, и мучайтесь от того, что винный погреб свободной любви Царя и Его банкетный дом (о, такой широкий, такой величественный! о, такой Божественный, такой славный!) должны быть такими обильными, такими переполняющими, а ваш мелкий сосуд таким маленьким, чтобы вместить некоторую часть этой любви. Но поскольку она не может войти в вас из-за нехватки места, войдите сами в это море любви, и дышите под этими водами, и умрите от любви; и живите как мертвый и утонувший в этой любви.

Но почему вы жалуетесь на воды, проходящие над вашей душой, и что дым ужасов гневного Господа почти душит вас и доводит до края смерти? Я знаю, что вина в ваших глазах, а не в Нем. Это не скала бежит и движется, а зеленый моряк. Если ваше чувство и понимание сделаны судьей Его любви, то немедленно создается вырезанный образ, даже измененный бог и бог-враг, который был однажды («Когда ты омывал свои шаги маслом, и скала изливала тебе реки масла», Иов 29:6) Богом-Другом. Сейчас или никогда, пусть Бог работает. У вас никогда, с тех пор как вы стали человеком, не было такого прекрасного поля для веры; ибо нарисованный ад и понимание гнева в вашем Отце — это возможность веры испытать, какая сила в ней есть. Теперь дайте Богу такую же меру милосердия, какую вы имеете скорби. Теперь увидьте, что вера — это вера на самом деле, если вы можете сделать свою могилу между ног Христа и сказать: «Хотя Он убьет меня, я буду уповать на Него. Его вера в любовь будет моим саваном и всей моей погребальной одеждой; я сверну и сошью свою душу, мою убитую душу, в этой ткани, Его сладкой и свободной любви; и пусть Он напишет на моей могиле: "Здесь лежит верующий мертвец, выдыхающий и делающий отверстие в борту смерти, и дыхание веры выходит через это отверстие"». Посмотрите теперь, можете ли вы победить и превозмочь Бога, и бороться с искушением Бога до смерти, совершенно без дыхания, как тот знаменитый борец: «И силою своею он боролся с Богом; да, он имел силу над ангелом и превозмог» (Ос. 12:3, 4). Он действительно сильный человек, который превосходит Силу небес и Святого Израилева, сильного Господа: что делается тайным подкреплением божественной силы внутри, с помощью которой слабейшие, будучи укреплены, побеждают и завоевывают. Это будет великая победа — выдуть пламя той печи, в которой вы сейчас находитесь, дыханием веры. И когда ад, люди, злоба, жестокость, ложь, дьяволы, кажущиеся мраки сладкого Господа встретят вас в зубах, если вы тогда, как пленник надежды, как закованный в тюрьму надежды, побежите в свою крепость, даже от хмурого Бога к хмурому Богу, и поверите в спасение Господа во тьме, что является вашей единственной победой, ваши враги (которые суть лишь куски злобной глины) умрут как люди и будут посрамлены. Но то, что ваши беды многочисленны одновременно, и стрелы прилетают со всех сторон, от страны, друзей, жены, детей, врагов, имущества и прямо от Бога, Который есть надежда и опора вашей души, я признаю, это больше и очень тяжело нести. И все же все это не больше, чем благодать; все эти кусочки углей, брошенные в ваше море милосердия, не могут высушить его. Ваши беды многочисленны и велики; и все же не на унцию веса сверх меры бесконечной мудрости, я надеюсь, и не сверх меры благодати, которую Он должен даровать. Ибо наш Господь еще никогда не ломал спину Своего ребенка и не портил Свою собственную работу. Природную штукатурку и поддельную работу Он часто разбивает в клочья и гасит свечу, не зажженную от Солнца правды; но Он должен лелеять Свои собственные тростники (Ис. 42:3) и обращаться с ними мягко (ни один тростник не получает удара рукой Посредника!), чтобы соединить два конца тростника. О, какие повязки и связки есть у нашего Хирурга разбитых душ, чтобы перевязать всех Своих хромых и ушибленных! Бросьте свой раздробленный дух к Нему на колени; и возложите свое бремя на Того, Кто так желает снять с вас ваши заботы и ваши страхи, и обменять и переменить ваши кресты, и дать вам новые вместо старых, и золото вместо железа; даже дать вам одежды хвалы вместо духа уныния.

Это правда, в значительной части, то, что вы пишете об этой церкви, что реформирована только буква религии, и едва ли даже это. Я не верю, что наш Господь построит Свой Сион в этой стране на этой коже реформации. Пока остается наша накипь и сохраняются наши сердечные идолы, эта работа должна стоять; и поэтому наш Господь должен еще просеять эту страну и обыскать нас со свечами. И я знаю, что Он даст, а не продаст нам Свое царство. Его благодать и наша остающаяся вина должны быть сравнены; и одна должна быть видна в своей славе, а другая — в своей греховности. Но я желаю верить и охотно надеюсь увидеть, что сверкающий и сияющий блеск славы, исходящий от алмазов и камней, вставленных в корону нашего Господа Иисуса, будет излучать лучи и лучи на многие тысячи миль вокруг. Я надеюсь, что Христос готовится к великому браку; и что Его ухаживание и сватовство Своей превосходной Невесты берет свое начало от нас, концов земли. О, какую радость и какую славу я бы счел, если бы мои небеса были приостановлены, пока я не мог бы получить разрешение бежать пешком, чтобы быть свидетелем той брачной славы, и увидеть, как Христос надевает славу Своей последней невесты и Свою последнюю брачную любовь на земле; когда Он расширит Свое брачное ложе и установит его на вершине гор, и примет Старшую Сестру, иудеев, и полноту язычников! Было бы честью и славой небес на земле быть Его лакеем, бежать у ног Его коня и держать шлейф Его брачного королевского одеяния в день обручения нашего высокого и королевского Соломона. Но о, какая слава иметь место, или ложе, в колеснице Царя Иисуса, которая выстлана золотом, и вымощена, и обита, и устлана внутри любовью, для дочерей Иерусалима (Песн. 3:10). Лежать на любви такого Царя было бы ложем рядом с цветком небесной славы.

Мне жаль слышать, как вы говорите в своем письме о «Боге, разгневанном на вас», и о «чувстве Его негодования»; которое возникает только от страдания за Иисуса всего, что теперь пришло на вас. Действительно, «постигнутый гнев» вспыхивает из такого пепла, как «постигнутый грех», но не от «страдания за Христа». Но предположим, вы были бы в аду за прошлые грехи и за старый долг, я надеюсь, вы должны Христу большую сумму милосердия, чтобы поверить в сладость Его любви. Я знаю, что значит грешить в этом роде. Это значит грешить (если бы это было возможно) неизменность Божества вне Христа и грешить, отталкивая прекрасного и неизменного Бога. Наложите более честные представления на Христа. Наденьте Его собственную маску на Его лицо, а не вашу вуаль, сделанную из неверия, которая говорит так, как будто Он занял любовь к вам у вас и ваших заслуг и греховных достоинств. О, нет! Христос — человек, но Он не похож на человека. У Него есть любовь человека на небесах, но она озарена любовью Бога, и это именно любовь Бога, с которой вы имеете дело. Когда ваши колеса вращаются, Он стоит на месте. Пусть Бог будет Богом. А вы будьте человеком, и имейте заслуги человека, и грех того, кто позволил вашему Возлюбленному ускользнуть, нет, отказал Ему во входе, когда Он стучал, пока Его голова и локоны не замерзли: все же что это Ему? Его книга хранит ваше имя, и она не напечатана и перепечатана, и изменена, и исправлена. И почему бы Ему не пойти на Свое место и не спрятаться? Хотя Его уход — это Его собственная добрая работа, все же вера в это, таким образом, — ваш грех. Но ждите, пока Он вернется со спасением и заставит вас радоваться в конце. Не много значит жаловаться; но лучше верить, чем жаловаться, и сидеть в пыли, и закрыть рот, пока Он не заставит ваш посеянный свет снова вырасти. Ибо ваши страдания не вечны; время положит им конец, и так вы в конце концов увидите спасение Господа. Его любовь не спит, но все еще работает для вас. Его спасение не замедлит и не задержится; и страдание за Него — самый благородный крест, который есть вне небес. У вашего Господа был выбор из десяти тысяч других крестов, кроме этого, чтобы упражнять вас; но Его мудрость и Его любовь выбрали этот для вас, среди всех них. И примите его как избранный, и используйте его так, чтобы вы смотрели на этот мир как на свою мачеху, в вашей заемной тюрьме. Ибо это взгляд любви на небеса и другую сторону воды, который ищет Бог; и это плод, цветок и цвет, растущие из вашего креста, что вы — мертвый человек для времени, для глины, для золота, для страны, для друзей, жены, детей и всех кусков созданных ничтожностей; ибо в них нет места и дна для любви души. О, какое место для вашей любви (если бы она была такой широкой, как море) там, на небесах, и в Боге! И чего бы не дал Христос за вашу любовь? Бог дал так много за вашу душу; и блаженны вы, если у вас есть любовь к Нему и вы можете отозвать любовь своей души от всех идолов и можете сделать Бога из Бога, Христа из Христа и провести линию между своим сердцем и Им. Если ваше избавление не пришло, присутствие Христа и Его вера в любовь должны стоять как залог и поручительство за ваше избавление, пока ваш Господь не пошлет его в Свое благословенное время. Ибо у Христа много спасений, если бы мы могли их видеть; и я бы счел лучше рожденным утешением и радостью то, что приходит от веры в избавление и веры в Его любовь, чем то, что приходит от самого избавления. Не имеет большого значения, если вы найдете облегчение своей страждущей душе, каковы средства, либо по вашему собственному желанию, либо по выбору Бога. Последнее, я уверен, лучше, а утешения сильнее и слаще. Пусть Господь абсолютно распоряжается вашими бедами и неприятностями; и снимите их с себя, рекомендуя свой крест и свою печь Тому, Кто имеет навык плавить Свой собственный металл и хорошо знает, что делать со Своей печью. Пусть ваше сердце будет готово к тому, чтобы Божий огонь получил ваше олово, и латунь, и шлак. Согласиться на отсутствие развращенности — это большая милость, чем многие исповедники хорошо знают; и отнести способ Божьего лекарства к Его собственной мудрости, будь то пускание крови или дача засахаренных напитков. То, что Он исцеляет больных людей без боли, — это важный момент веры; и верить, что крест Христа — это друг, как Он Сам — Друг, — это также особый акт веры. Но когда вы будете за водой, этот случай будет вчерашним днем, прошедшим сто лет до вашего рождения; и чаша славы смоет память обо всем этом и сделает ее ничем. Только теперь возьмите Христа с собой под свое ярмо и дайте терпению совершить свое совершенное дело; ибо эта спешка — ваша немощь. Господь восстает, чтобы сделать вам добро в конце; наденьте веру в Его спасение и увидьте, как Он спешит и торопится к вам.

Сэр, мои занятия (будучи столь великими) мешают мне писать более подробно. Извините меня; я надеюсь помнить о вас. Я буду обязан вам, если вы поможете мне своими молитвами за этих людей, этот колледж и мою собственную бедную душу.

Благодать да будет с вами. Передайте мою любовь вашей жене.

Ваш, во Христе Иисусе,

С. Р.

St. Andrews, Feb. 13, 1640.

CCXCVI. — Весьма почитаемому Питеру Стерлингу.

[Он мог быть родственником Джеймса Стерлинга, служителя в Пейсли, который вместе с сэром Дж. Стюартом из Гудтриса написал «Нафтали»; или Джона Стерлинга, служителя в Эдинбурге, который много пострадал и о котором упоминается в уведомлении к письму XCI.]

(БЛАГОДАТИ ВЕРУЮЩИХ — ВСЕ ОТ ХРИСТА — СТРЕМЛЕНИЕ К БОЛЬШЕЙ ЛЮБВИ К НЕМУ — ЕГО ЦАРСТВОВАНИЕ ЖЕЛАЕМО.)

ВЕСЬМА ПОЧИТАЕМЫЙ И ДОСТОЙНЫЙ СЭР, — Я получил ваше письмо и не могу не стыдиться того, что ошибочная любовь привела меня ко двору и счету в сердце детей Божьих, особенно другой нации. Я не солгал бы о благодати Божьей, если бы подумал, что сам имею малую долю ее. О, насколько лучше было бы для меня стоять в счетной таблице многих за полпенни и считаться любителем, а не любовником Христа! Если бы меня взвесили, тщеславие перевесило бы чашу, как имеющее вес на весах выше меня, если бы мой прекрасный Спаситель не бросил рядом со мной немного Своей заемной ценности. И о, если бы я писал сейчас искренне в этом преуменьшении, которое может быть (и я боюсь, является) тонкой и обманчивой гордостью! Я хотел бы, чтобы я мог любить что-то из ценности небес, в вас и всех вашего металла. О, как счастлив я был бы, если бы мог вернуть и завоевать обратно у творения мою проданную и потерянную любовь, чтобы я мог возложить ее на Драгоценность небес, этот вечно, вечно цветущий Цветок высшего сада, даже моего искупающего душу и никогда не оцененного по достоинству Господа Иисуса! О, если бы Он омыл мою любовь и поместил ее на колесо Посредника, и очистил ее от шлака и олова, чтобы я мог поднести и подарить того Господа, столь достойного любви, всей своей любовью! О, если бы я мог установить аренду на тысячи лет и приостановку моей части небесной славы, и отсрочить, до долгого дня, мое желанное спасение, лишь бы я мог, на этой нижней кухне и подвале Его творения, пировать Его любовью, и чтобы я мог быть подножием Его славы перед людьми и ангелами! О, если бы Он излил небесный фонтан на иссохшего меня, сухого и лишенного сока меня! Если бы я был просто болен от любви к Его любви. И о, как бы эта болезнь радовала меня! Как сладка была бы эта облегчающая и освежающая боль для моей души!

Я буду рад быть свидетелем, чтобы увидеть, как царства мира становятся Христовыми. Я мог бы оставаться вне небес много лет, чтобы увидеть, как тот победоносный торжествующий Господь исполняет ту пророческую часть Своей покоряющей душу любви, принимая в Свое царство большую сестру, ту церковь иудеев, которая когда-то ухаживала за нашим Возлюбленным для своей маленькой сестры (Песн. 8:8); чтобы увидеть Его установленным как знамя и стяг любви, до концов мира. И поистине мы должны верить, что Его гнев созрел для земли вырезанных изображений и для падения того жернова в середину моря. Благодать да будет с вами.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Сент-Эндрюс, 6 марта 1640 г.

CCXCVII. — Леди Фингаск.

[Предполагалось, что эта леди — Леди Анна Монкрифф, жена сэра Джона Дандаса из Фингаска в Пертшире. Она была дочерью Уильяма Монкриффа из того же рода, а ее мать была одной из Мюрреев из Аберкарни. См. уведомление, предпосланное письму к «Лэрду Монкриффу». В то же время, не исключено, что Резерфорд, который тогда находился в Сент-Эндрюсе, мог писать леди по соседству; ибо мы находим («Inquisit. Retornat. Abbreviat.»), что предки мученика Томаса Форрета владели поместьем «Фингаск, в регалии Сент-Эндрюс».]

(СОМНЕНИЯ ВЕРЫ — ДУХОВНАЯ ТЬМА НЕ ЕСТЬ БЛАГОДАТЬ — ЛЮБОВЬ ХРИСТА НЕПОДРАЖАЕМА.)

МАДАМ, — Благодать, милость и мир вам. — Хотя мы не знакомы, все же, по желанию христианина, я осмеливаюсь написать вам пару строк в качестве совета, хотя я совершенно не подхожу для этого.

Я слышу, и я благословляю Отца светов за это, что у вас есть дух, настроенный искать Бога, и что положение вашего сердца — смотреть в сторону небес, что является работой и броском правой руки Посредника Христа, Который накладывает на сердце новую рамку. Ради чего я хотел бы, чтобы Ваша Светлость увидела связь и узы послушания, возложенные на вас, чтобы все могло быть сделано не столько из обязательства закона, сколько из связи свободной любви; чтобы закон уплаты выкупа Христом мог быть главным основанием всего нашего послушания, видя, что вы не под законом, а под благодатью. Кроме того, знайте, что неверие — это духовный грех, и поэтому не виден светом природы; и что все, что говорит совесть, не есть Писание. Предположим, что ваше сердце свидетельствует против вас за грехи, совершенные давно: все же, поскольку многие имеют прощение у Бога, не имея мира с самими собой, вы должны стоять и падать по оценке и вердикту Христа о вас, а не по тому, что говорит ваше сердце. Предположим, это может, случайно, быть хорошим знаком — ревновать о любви вашего небесного Мужа, все же это греховный знак; как есть некоторые счастливые грехи (если я могу так выразиться), не сами по себе, а потому, что они соседствуют с верой и любовью. И поэтому, достойная Леди, я хотел бы, чтобы вы держались того, что древняя любовь старого мужа стоит твердо и верно. И пусть вера висит на этой тонкой нити, что Он любил вас до того, как заложил краеугольный камень мира, и поэтому Он не может изменить Свое мнение; потому что Он Бог и покоится в Своей любви. Также грех в вас не является веской причиной, почему вы должны сомневаться в Нем или думать, потому что грех поставил вас в вежливость и почтение справедливости, что поэтому Он гневается на вас: также не является самонадеянностью с вашей стороны возложить бремя своего спасения на Того, Кто силен спасать, при условии, что вы отложите всякую уверенность в себе, своей ценности и праведности. Истинная вера смиренна и не видит иного пути к спасению, кроме как только во Христе. И я верю, что вы оценили и высоко поставили Христа: и они не могут не верить, и так быть спасенными, кто любит Христа и для кого Он драгоценен; ибо любовь Христа избрала Христа как любовника. И это было бы не похоже на Бога, если бы вы избрали Его как свое удовольствие, а Он не избрал бы вас в ответ. Нет, Он предупредил вас в этом, ибо не вы избрали Его, но Он избрал вас.

О, рассмотрите Его прелесть и красоту, и что нет ничего, что могло бы похвалить и сделать прекрасными небеса, или землю, или творение, чего нет в Нем в бесконечном совершенстве; ибо прекрасное солнце и прекрасная луна черны и стыдятся сиять перед Его красотой (Ис. 24:23; Иов 25:5). Низкие небеса и превосходный Иисус! слабые ангелы и сильный и могущественный Иисус! глупая ангельская мудрость и единственно мудрый Иисус! короткоживущее творение и долгоживущий и вечноживущий Ветхий днями! Жалкие, и болезненные, и несчастные — те вещи, которые находятся внутри круга времени, и только, только благословенный Иисус! Если вы можете вплестись в Его любовь (и Он дает вам разрешение любить Его, и соблазны также), какой рай второго неба, слава молодого неба, это — быть горячим и сожженным лихорадками любовной болезни по Нему! И чем больше Ваша Светлость пьет этой любви, тем больше места, и тем больше восторга и желания для этой любви. Будьте домашними и голодайте по пиру и полноте Его любви; ибо это границы и марш небес. Ничто не имеет более близкого сходства с цветом, и оттенком, и блеском небес, чем любимый Христос, и выдыхать слова любви и вздохи любви по Нему. Помните, Кто Он. Когда двадцать тысяч миллионов небесных любовников износили свои сердца до дыр от любви, все это ничто, да, меньше, чем ничто, по сравнению с Его несравненной ценностью и превосходством. О, такой широкий и такой глубокий, как море Его желанной прелести! Прославленные духи, торжествующие ангелы, коронованные и возвышенные любовники небес стоят вне Его прелести (Пс. 15:2), и не могут начертить круг на ней. О, если бы грех и время были между нами и любовью того королевского Царя! То высокое Величие (Цветок и Цвет вечности высоко озаренной красоты) могло бы сиять на кусках созданных духов и могло бы оросить и переполнить нас, которые являются частями бесконечной нищеты и комками искупленного греха.

Увы! что я делаю? Я лишь проливаю и теряю слова, говоря высоко о Том, Кто пребудет и будет выше музыки и песен небес, и никогда не будет достаточно восхвален всеми нами; к Чьей безграничной и бездонной любви я рекомендую Вашу Светлость, и я,

Вашей Светлости, во Христе Иисусе,

С. Р.

St. Andrews, March 27, 1640.

CCXCVIII. — Его преподобному и дорогому брату, мистеру Дэвиду Диксону, о смерти его сына.

[«Когда сказали, что у мистера Диксона умерли дети, мистер С. Резерфорд немедленно позвал перо и написал полезное письмо мистеру Диксону; "ибо" (сказал он) "когда одна рука сломана и кровоточит, она заставляет другую кровоточить вместе с ней"» (Уодроу, «Analecta»).]

(БОЖИЙ СУВЕРЕНИТЕТ И ДИСЦИПЛИНА ЧЕРЕЗ СКОРБЬ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Вы выглядите как дом, ветвью которого вы являетесь: крест — это часть пожизненного владения, которое лежит на всех сыновьях дома. Я желаю страдать вместе с вами, если бы я мог снять с вас часть вашего домашнего испытания; но вы проповедовали это еще до того, как я узнал что-либо о Боге. Ваш Господь может собирать Свои розы и трясти Свои яблоки в любое время года, когда Ему угодно. Каждый земледелец не может делать урожай, когда ему угодно, как Он может делать. Вы научены знать и поклоняться Его суверенитету, который Он осуществляет над вами, который все же озарен милосердием. Ребенок лишь сменил кровать в саду и посажен выше, ближе к солнцу, где он будет процветать лучше, чем на этой внешней пустоши. Вы должны думать, что ваш Господь не хотел бы лишиться его ни на час дольше; и поскольку срок вашей ссуды им истек (как это есть, если вы прочитаете договор аренды), позвольте Ему иметь Свое с прибылью, как было бы разумно. Я читаю на этом возвышение и более богатую меру благодати, как сладкий плод вашего креста; и я смею сказать, что тот колледж, где ваш Учитель поставил вас сейчас, найдет это.

Я доволен, что Христос так по-домашнему относится к моему дорогому брату Дэвиду Диксону, чтобы занимать и одалживать, и брать и давать с ним. И вы знаете, что называют посещениями такого друга: это, Приди в дом и будь по-домашнему с тем, что твое. Я убеждаю себя, на Его кредит, что Он оставил деньги на выпивку и что Он сделал дом лучше от Него. Я не завидую Его бодрствующей любви, которая видела, что эту воду нужно пройти, и что теперь количество крестов, лежащих на вашем пути к славе, на один меньше, чем когда я видел вас. Они должны уменьшаться. Это лучше, чем любой древний или современный комментарий к вашему тексту, который вы проповедуете в Глазго. Читайте и пишите правильно, ибо Он знает, что Он делает. Он только обрезает и подстригает плодоносное дерево, чтобы оно могло быть более плодоносным. Я сердечно поздравляю вас с Его новым приветствием к вашему новому поручению.

Дражайший брат, иди вперед и не изнемогай. Часть тебя уже на небесах, рядом с плотью твоего прославленного Спасителя; и ты следуешь за своим. Нить времени стала короче на дюйм, чем была. Клятва принесена и скреплена печатями: хочешь ты того или нет, но скорби придут, и ты должен вырасти, выйти из своей скорлупы, жить, торжествовать, царствовать и быть более чем победителем. Ибо твой Капитан, ведущий тебя, — больше чем победитель, и Он делает тебя причастником Своего завоевания и победы. Если бы любовь к тебе не принуждала меня, я не стал бы носить воду к колодцу и говорить с тем, кто знает лучше меня, что Бог совершает с ним.

Передай мою любовь твоей жене, мистеру Джону и всем тамошним друзьям. Пусть ваши молитвы помогут нам, ибо я не перестаю поминать вас пред Господом, как могу.

Благодать да будет с вами.

Твой, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

St. Andrews, May 28, 1640.

CCXCIX. — Леди Бойд, по случаю утраты нескольких друзей.

(УПОВАЙ, ДАЖЕ ЕСЛИ УБИТ — НЕ СЛЕДУЕТ СМОТРЕТЬ НА ВТОРИЧНЫЕ ПРИЧИНЫ — БОЖЬИ ПОМЫСЛЫ О МИРЕ В ЭТОМ — ВСЕ ПО МИЛОСТИ.)

СУДАРЫНЯ, — Благодать, милость и мир да будут с Вами. — Не приписывайте тому, что я не пишу Вам, неуважительному забвению о Вашей Светлости, которая служила мне в моих узах.

Я хотел бы сказать или написать то, что могло бы послужить во благо Вашей Светлости; особенно сейчас, когда, как мне кажется, мы не можем не иметь глубоких размышлений о глубоких и бездонных путях нашего Господа, внезапным и чудесным ударом забравшего Ваших братьев и друзей. Вы можете знать, что все, кто умирает за грех, умирают не во грехе; и что «никто не может научить Всевышнего знанию». Он не отвечает ни на один из наших судов, и никто не может сказать: «Что Ты делаешь?». Истину глаголю: Ваши братья не видели многих лет, но поклонитесь и убойтесь суверенитета великого Горшечника, Который создает и разрушает Свои глиняные сосуды тогда и так, как Ему угодно.

Нижний сад — всецело Его, как и все, что в нем растет. Его абсолютная свобода подчинена закону. Цветы — Его собственные. Если некоторые из них — лишь летние яблоки, Он может сорвать их раньше других. О, какая мудрость — верить, а не спорить; подчинять свои мысли Его суду и не роптать ни на один акт Его правосудия! Он сделал это: всякая плоть, молчи! Невозможно быть покорным и религиозно терпеливым, если вы удерживаете свои мысли среди запутанных вращений и колес вторичных причин, таких как: «О, это место!», «О, это время!», «О, если бы это случилось, то не последовало бы того!», «О, эта связь происшествия с этим временем и местом!». Взгляните вверх на главное движение и первое колесо. Узрите и прочтите указ Небес и Творца человека, Который готовит смерть Своим детям и определяет ее образ. И они видят далеко вглубь жернова, и имеют очи, пробивающие отверстие, чтобы видеть сквозь одну сторону горы на другую, те, кто может постичь Его пути. «Как непостижимы суды Его и неисследимы пути Его!». Его провидение не хромает, но идет ровными и равными шагами. И все же не те величайшие грешники, на которых упала Силоамская башня. Разве срок времени не истек? И песок небесных песочных часов, установленных нашим Господом, не высыпался ли? Разве не несправедлив тот должник, который платит долг с ропотом?

Я верю, христианская леди, что ваша вера оставляет достаточно милосердия к судам нашего Господа, чтобы верить (хотя вы и состоите в кровном родстве с тем крестом), что вы все же избавлены и освобождены от желчи и гнева, которые в нем заключены. Я не смею отрицать, что «ужас обитает в шатре нечестивого: сера будет рассыпана на жилище его» (Иов 18:15); однако, Сударыня, для вас безопасно жить верой в Его любовь, чьи стрелы омыты и заострены любовью и милосердием к Своим, и Кто знает, как изъять вас и ваших из свитка и книги мертвых. У нашего Господа нет плотских очей, чтобы изливать гнев до тысячного поколения без исключения. Поскольку вы не под законом, а под благодатью и обручены с другим Мужем, гнев — это не тот суд, которому вы подлежите.

Как я не желаю, так и не верю, что Ваша Светлость «пренебрегает» наказанием, но и не «изнемогайте» (Прит. 3:11). Читайте и произносите правильно все слова и слоги в этом посещении, и не искажайте ни буквы, ни слога в нем. Идите вместе с Господом и смотрите; и не возлагайте на закон большего бремени, чем возложил на него ваш Христос. Если на иск закона получен ответ от Христа, его проклятия не могут сделать большего. И я надеюсь, вы решили, что если Он сотрет вас в порошок, ваш прах и порошок будут верить в Его спасение.

И кто может сказать, какие помыслы любви и мира имеет наш Господь о ваших детях? Я верю, что Он прославит их в исполнении писаных судов над врагами Господа («честь сия — всем святым Его», Пс. 149:9), и что они будут носить камни на своих плечах для созидания того прекрасного города, который называется «Иегова-Шамма» (Иез. 48:35). И блаженны будут те, кто приложит руку к разорению Вавилона и выйдет в год отмщения за тяжбу Сиона против земли истуканов. Поэтому, Сударыня, пусть Господь совершит из дома вашего отца любую работу, даже суда, какую Ему угодно. Что для других гнев, то для вас и вашего дома — милость. Работа веры — требовать и взывать к любящей доброте из всех самых суровых ударов Божьих. Сделайте для Господа то, что вы сделали бы для времени: время успокоит ваше сердце в том, что совершил Бог, так отдайте же это нашему Господу сейчас. Какую любовь вы питали к ныне умершим друзьям, видя, что они теперь не нуждаются в ней, позвольте ей перейти как законное наследство Христу. О, как сладостно изгнать многих чужих возлюбленных и впустить Христа! Многого стоит нашим полумертвым привязанностям расстаться с тем, на что, как мы верим, мы имеем право; но воля слуги должна быть нашей волей, и лучший слуга тот, кто сохраняет меньше своей воли и больше воли своего Господина. Столь великая мудрость должна быть приписана нашему Господу, что Он знает, как вести Своих через все малые временные ады и частицы временного гнева в этой жизни; и при этом сохранить в безопасности Свою любовь, без единого пятна на древней и великой печати свободного избрания. И, видя, что Его медные горы, могучие и твердые указы свободной благодати во Христе, стоят непоколебимо, и ковенант стоит вечно, как дни небесные, позвольте Ему поражать и воспитывать. Его удары должны быть самим актом спасения, видя, что удары по Его сокровенным исходят из мягкой и небесной руки Посредника, и Его жезлы пропитаны и омыты в том потоке и реке любви, что исходит из сердца Богочеловека, нашего любящего души и искупающего души Иисуса.

Я надеюсь, что вы довольны тем, чтобы предоставить Поручителю человечества Его собственное завоевание, небеса, пока Он не воздаст вам и не приведет вас в состояние славы, где Он никогда больше не тронет вас пальцем и не поднимет на вас руку. И будьте довольны, и при этом жадно алчите благодати, залога и поручительства славы. Если бы я не верил, что ваш урожай уже на земле, и что ваш прекрасный, прекрасный, прекрасный Иисус, белый и румяный, уже созрел и близок к вашему серпу, я бы не писал этого. Но, видя, что нить времени коротка, и вы находитесь на пороге небесной жатвы, и Христос, поле небесной славы, бел и готов к жатве, потери, о которых я писал Вашей Светлости, — лишь летние ливни, которые намочат ваши одежды лишь на час или два, и солнце Нового Иерусалима быстро высушит мокрый плащ; особенно видя, что дожди скорби не могут запятнать образ Божий или заставить благодать утратить цвет. И, поскольку вы не измените Тому, Кто не изменит вам, я осмелился бы, в своей немощи, считать себя не духовным провидцем, если бы не пророчествовал, что близок дневной свет, когда на вас такая утренняя тьма; и что это испытание вашего христианского разума по отношению к Нему (Которого вы не смеете оставить, даже если бы Он убил вас) завершится удвоенной милостью. Пришло время для веры крепко держаться за Христа, как вы держались всегда, и сделать хватку сильнее, и прилепиться ближе к Нему, видя, что Христос любит, когда в Него верят и на Него уповают. Слава возложения силы на Того, Кто силен спасать, больше, чем мы можем помыслить. Эта часть служения — вера в поражающего Искупителя — есть драгоценная часть послушания. О, какая слава Ему — возложить бремя наших небес на Того, Кто приобрел для нас вечное царство! О, блаженная душа, которая может поклоняться и целовать Его дивную свободную благодать!

Богатая благодать Христа да будет с вашим духом.

Ваш, во всяком послушании во Христе Иисусе,

С. Р.

St. Andrews, Oct. 15, 1640.

CCC. — Агнес Макмат, по случаю смерти ребенка.

[Агнес Макмат была дочерью мистера Макмата, купца в Эдинбурге, и сестрой второй жены Резерфорда.]

(ПРИЧИНА ДЛЯ СМИРЕНИЯ.)

ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Если наш Господь забрал вашего ребенка, срок вашего владения им истек; и видя, что Христос не хотел более удерживать его, ваша часть — хранить молчание, поклоняться и обожать суверенитет и свободу, которую Горшечник имеет над глиной и кусочками глиняного ничто, которым Он дал жизнь. И кто такой человек, чтобы призывать и вызывать Всемогущего в свой низший суд здесь, внизу? «Ибо Он не дает отчета ни в каких делах Своих». И если вы возьмете ребенка взаймы и вернете его нашему Господу с улыбкой (как Его заемные товары должны возвращаться к Нему), верьте, что он не ушел, а послан вперед; и что перемена страны должна заставить вас думать, что он не потерян для вас, кто обретен для Христа, и что он теперь впереди вас; и что мертвые во Христе воскреснут снова. Заходящая звезда не уничтожается, но появится снова. Если он сбросил свой цвет и расцвет, то цвет упал на небесах, на колени Христа. И как он был дан взаймы на время, так теперь он отдан в вечность, которая заберет и вас самих. Разница между вашим отплытием и его к небесам и берегу Христа, земле жизни, лишь в нескольких годах, которые с каждым днем становятся короче; и несколько коротких и скоро сочтенных лет дадут вам встречу с ним. Но что! С ним? Нет, но с лучшей компанией; с Главой и Вождем небесных воинств, которые едут на белых конях, которые торжествуют в славе.

Если бы смерть была сном без пробуждения, мы могли бы скорбеть: но наш Муж скоро будет у постелей всех, кто лежит спящим в могиле, и воскресит их смертные тела. Христос был Поручителем смерти, давшим Свое слово прийти и развязать все глиняные залоги и поставить их по правую руку Свою; и наш Поручитель, Христос, имеет акт законного обеспечения над смертью, чтобы вернуть своих пленников. И тот Господь Иисус, Который знает повороты и изгибы в этом черном трансе смерти, сосчитал все ступени лестницы на небо. Он знает, как длинна эта винтовая лестница или сколько в ней пролетов; ибо Он Сам восходил этим путем: «Я был мертв, и се, жив» (Откр. 1:18). И теперь Он живет одесную Бога, и от Его одежд не исходит даже запаха смерти.

Ваши скорби пахнут участью детей; чада дома так воспитываются (Евр. 12:6, 7, 8). И страдание — не новая жизнь, это лишь оброк сыновей; у бастардов нет такой доли в оброке. Примите с добротой и сердечно Его крест, Тот, Кто еще никогда не убивал ребенка крестом. Он готовит вашу чашу: поэтому пейте ее терпеливо и с доброй волей. Оставайтесь и ждите, пока Христос не развяжет узел, крепящий Его крест на вашей спине; ибо Он грядет, чтобы избавить. И я молю вас, сестра, научитесь быть достойной Его трудов, Кто исправляет. И пусть Он очищает, а вы будьте омыты; ибо Он имеет сердце Отца и руку Отца, Кто обучает вас и делает пригодной для высокого чертога. Эта школа страдания — подготовка к высшему дому Царя; и пусть все ваши посещения говорят всеми буквами призыва вашего Господа. Они взывают: 1. «О, суетный мир!» 2. «О, горький грех!» 3. «О, короткое и ненадежное время!» 4. «О, прекрасная вечность, что выше болезни и смерти!» 5. «О, царственный и княжеский Жених, ускорь брак славы, сократи коротко спряденную и скоро порванную нить времени и победи грех!» 6. «О, счастливая и блаженная смерть, тот золотой мост, проложенный Христом, моим Господом, между глиняными берегами времени и небесным берегом!» И Дух и Невеста говорят: «Приди!», и отвечайте им: «Ей, гряди, Господи Иисусе! гряди скоро!»

Благодать да будет с вами.

Ваш Брат, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

St. Andrews, Oct. 15, 1640.

CCCI. — Мистеру Мэтью Моуэту.

(ДОСТОИНСТВО БОЖЬЕЙ ЛЮБВИ, ПРОЯВЛЕННОЙ ВО ХРИСТЕ — НЕБЕСА СО ХРИСТОМ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Что мне ответить вам? Увы! мои книги пусты и мало показывают мне Бога. Я хотел бы выйти за пределы книг в Его дом любви к Самому Себе. Дорогой брат, ни вы, ни я не являемся сторонами, достойными Его любви или познания. Ах! как грех затуманил и ослепил нас, что мы не можем видеть Его. Но что касается меня, бедного, я мучаюсь и готов разорваться, потому что Он не хочет разрушить стену, принести Свою несотворенную красоту и явить Свое несравненное, белое и румяное лицо с небес, чтобы я мог встретить небеса, прежде чем попаду туда, в таком чудесном видении. Вы знаете, что величие и любовь смиряют; ибо домашняя любовь к грешникам обитает в Нем вместе с величием. Вы должны воздать Ему все Его придворные титулы, Его высокие и небесные имена. Кто я такой, чтобы формировать представления о моем высочайшем Господе? Насколько Он широк, высок и глубок выше и за пределами того, что представляют эти концепции, я не могу сказать: но для моей собственной слабой практики (которая, увы! не может быть правилом для того, кто так глубоко болен любовью ко Христу, как вы), я хотел бы добавить к своим мыслям и почтению о Нем, сделать Его более высоким, и хотел бы иметь сердце и любовь в десять тысяч раз шире, чем крайний круг и завеса, окружающие небо небес, чтобы принять Его в это сердце и с этой любовью. Но то, что является вашей болью, мой дорогой брат, — моя тоже. Я смущен мыслями о Нем. Я знаю, что Бог отлит (если можно так выразиться) в сладкую форму и прекрасный образ в лице того Небесного Драгоценного Камня, Человека Христа; и что ступени того крутого восхождения и лестницы к Божеству — это плоть Христа, Новый и Живой Путь; и есть опора для веры в том дивном Ковчеге человечности, в котором обитает Божество, соединенное с нашей человечностью. Я хотел бы быть на небесах, даже если бы у меня не было другого дела, кроме как увидеть этот изящный золотой Ковчег и Бога, лично выглядывающего через уши, глаза и тело, подобное тому, что имеем мы, грешники, чтобы я мог износить свой грешный рот в поцелуях на Нем во веки веков. И я знаю, что все Три благословенные Лица были бы довольны тем, чтобы моя частица слабой и сотворенной любви сначала коснулась Человека Христа. Я увидел бы их всех через Него.

Меня отвлекают от письма мои великие дела в этом городе, и я ничего не сказал. Но что я могу сказать о Нем? Давайте пойдем и увидим.

Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Сент-Эндрюс, 1640.

CCCII. — Леди Кенмур, по случаю смерти ее мужа.

(БОЖИЙ МЕТОД В СКОРБИ — БУДУЩАЯ СЛАВА.)

СУДАРЫНЯ, — Благодать, милость и мир да будут с Вашей Светлостью. — Я сердечно сожалею, что Ваша Светлость лишилась такого мужа, а Кирк Господень — столь деятельного и верного друга. Я знаю, что Ваша Светлость давно познакомилась с тем, в чем Христос хочет, чтобы вы были соединены в общении с Ним (даже с Его собственным крестом), и научил вас полагать свою душу на добрую волю Господа, Который не дает отчета в Своих делах никому из нас. Когда Он провел вас через эту воду, что была на вашем пути к славе, их осталось меньше: и Его порядок в увольнении нас и отправке с рынка, одного перед другим, должен быть почитаем. Один год времени небес поглотит все скорби, даже вне всякого сравнения. Что тогда, не будет ли длительность блаженства, пока жив Бог, полностью и обильно вознаграждать! Хорошо, что наш Господь дал должника, обязанного благодатными обетованиями, гораздо большего в вечности, чем время может отнять у вас. И я верю, что Ваша Светлость уже много лет размышляла и думала о том, что это будет за слава, которая ожидает паломников и странников на земле, когда они придут домой, и о которой мы можем думать, любить и жаждать. Но мы не можем постичь ее или представить, как она есть; тем более мы не можем передумать или перелюбить ее. О, столь длинная Глава, или, скорее, столь большой Том, как Христос, в той Божественности Славы! Сейчас не дано видеть и наслаждаться Его детям большего, чем то, что может утолить голод в этой жизни, но не насытить его. Ваша Светлость — должник креста Сына Божьего, который постепенно изнашивает любовь и упование на тварь из вашего сердца. Или, скорее, обязательство стоит перед Его свободной благодатью, которая заботится о Вашей Светлости в этом благодатном устроении; и которая готовит и делает готовыми одежды спасения для вас; и которая называет вас новым именем, которое назвали уста Господни; и намеревается сделать вас венцом славы и царской диадемой в руке вашего Бога (Ис. 62:2, 3). Вы обязаны предоставить Ему больше, чем одни небеса; и все же Он не требует долгого срока; это быстро приближается, и это верная плата. Хотя вы не даете платы за Него, все же Он дал великую цену и выкуп за вас; и если бы сделку нужно было совершить снова, Христос не дал бы меньше за вас, чем то, что Он уже дал. Он далек от раскаяния. Я не пожелаю вам большего (пока время не уйдет с пути), чем задаток того, что Он приобрел и приготовил для вас, что никогда не может быть полностью проповедано, написано или обдумано, поскольку это не входило в сердце, чтобы помыслить об этом.

Итак, рекомендуя Вашу Светлость богатой благодати нашего Господа Иисуса, я есть и остаюсь, Вашей Светлости, во всяком почтительном соблюдении во Христе Иисусе,

С. Р.

Сент-Эндрюс.

CCCIII. — Для достопочтенной леди Бойд.

(ГРЕХ ЗЕМЛИ — ЧИТАННЫЕ МОЛИТВЫ — БРАУНИЗМ.)

СУДАРЫНЯ, — Я не сомневаюсь, что долг многих более чем обычных милостей этой земле налагает вину на этот народ. Господь записал нас в Свои книги как народ, облагодетельствованный в глазах народов, но мы не платим Ему оброк с виноградника. И мы могли бы иметь Евангелие по более легкой цене, чем это Евангелие; но оно имело бы столько же жизни, сколько чернила и бумага. Мы остаемся обязанными Тому, Кто в некотором роде принудил Свою любовь к нам и хотел бы любить нас вопреки нашей воле.

Относительно читанных молитв. Сударыня, я никогда не мог видеть заповеди, обетования или практики для них в Божьем слове. Наша церковь никогда не дозволяла их, но люди принимали их по своему выбору. Слово Божье делает чтение (1 Тим. 4:13) и молитву (1 Фес. 5:17) двумя разными видами поклонения. В чтении Бог говорит к нам (4 Цар. 22:10, 11); в молитве мы говорим к Богу (Пс. 21:2, 27:1). У меня никогда не было веры, чтобы думать о них хорошо. По моему слабому суждению, было бы хорошо, если бы их не было в служении Богу. Я не могу считать их плодом или следствием Духа усыновления, видя, что использующий их не может сказать о таких молитвах: «Да будут слова уст моих и помышление сердца моего благоугодны пред Тобою, Господи, твердыня моя и Избавитель мой», что слуги Божьи должны говорить о своих молитвах (Пс. 18:15). Ибо такие молитвы — это медитации, изложенные на бумаге и чернилами, и не могут быть сердечными медитациями того, кто их использует. Святые никогда не использовали их, и Бог никогда не повелевал их; и обетования услышать какие-либо молитвы, кроме излияния души пред Богом, мы никогда не можем прочесть.

Что касается отделения от поклонения из-за некоторых ошибок церкви, независимости отдельных конгрегаций, церкви видимых святых и других положений браунистов, они противны Божьему слову. У меня в печати в Лондоне есть трактат против этих домыслов, как вещей, не имеющих Божьего слова для их оправдания. Да не вменит Господь в вину тем, кто отступает от ковенанта Божьего с этой землей, чтобы следовать таким лживым суетам.

Я недавно видел вашу дочь, леди Ардросс. Господь дал ей ребенка и избавление.

Теперь, рекомендуя Вашу Светлость богатой благодати Христа, я остаюсь ваш во всяком почтительном соблюдении во Христе,

С. Р.

Сент-Эндрюс.

CCCIV. — Жене Джеймса Мюррея. [См. письмо CCLXXIV.]

(НЕБЕСА — РЕАЛЬНОСТЬ — СТОЙКОСТЬ, ОСНОВАННАЯ НА ХРИСТЕ.)

МОЯ ОЧЕНЬ ДОРОГАЯ И ДОСТОЙНАЯ СЕСТРА, — Вы истинно блаженны в Господе, как бы ни хмурился и ни смотрел на вас суровый мир, если вы пребудете в вере, утвержденные и основанные, и не отпадете от надежды Евангелия. Хорошо, что есть небеса, и это не ночной сон и не фантазия. Удивительно, что люди не отрицают, что есть небеса, как они отрицают, что есть какой-либо путь к ним, кроме созданного людьми. Вы узнали от Христа, что есть небеса; боритесь за них и за Христа. Хорошо и покорно перенесите жесткий толчок этого мира-мачехи, который Бог не хочет, чтобы был вашим. Признаюсь, это тяжело, и, дай Бог, я был бы способен облегчить ваше бремя; но поверьте мне, этот мир, который Господь не хочет, чтобы был вашим, — лишь шлак, отбросы и пена Божьего творения, доля бедных наемных слуг Господа, движимое имущество, а не наследие, жесткая кость, брошенная псам, не допущенным в Новый Иерусалим, о которую они скорее ломают зубы, чем удовлетворяют свой аппетит. Это благословение вашего отца и первородство Христа, которое наш Господь хранит для вас; и убедите себя также, что (если это хорошо для них и для вас) ваше семя также унаследует землю; ибо это обещано им, и обязательство Бога так же хорошо, как если бы Он дал каждому из них обязательство на тысячи тысяч.

Прежде чем вы родились, кресты числом, мерой и весом были написаны для вас; и ваш Господь проведет вас через них. Сделайте Христа верным, и мир и благословения земли будут за спиной и по мановению Христа. Я вижу многих исповедников ради моды, исповедников из стекла; я бы сделал небольшой удар преследования, чтобы разбить их на двадцать частей, и мир смеялся бы над обрывками. Поэтому, делайте работу быстро; смотрите, чтобы Христос был краеугольным камнем вашего исповедания. Болезненный ветер и дождь не смоют Его здание; Его работа имеет не меньший срок, чем стоять во веки веков. Я двадцать раз погиб бы в своей скорби, если бы не возложил свою слабую спину и давящее бремя на Камень, Краеугольный камень, положенный на Сионе. Я не дважды рад (как гласит пословица), но один раз и навсегда этому Камню. Теперь Бог мира да утвердит вас до дня явления Иисуса Христа. Ваш,

С. Р.

Сент-Эндрюс.

CCCV. — Для достопочтенной леди, моей леди Кенмур.

(ГРЕХИ ВРЕМЕН — ПРАКТИЧЕСКИЙ АТЕИЗМ.)

СУДАРЫНЯ, — Я немного взволнован вашей немощью тела и здоровья; надеюсь, это для вас реальное предупреждение. «И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков». Конечно, огромные поколения ищущих лица Бога Иакова должны быть в жизни выше вещей, которые сейчас так сильно занимают нас; таких как видеть солнце, наслаждаться этой жизнью в здравии и некоторыми хорошими мирскими удобствами тоже. И если мы делаем это верным, это наша мудрость. Времена заставили бы любого, кто любит Господа, заболеть и изнемочь, размышляя о том, как умножается беззаконие, и как мы тупы в наблюдении грехов в самих себе, и как зорки в обнаружении их в других, и в каком рабстве мы находимся. И все же очень часто, когда мы жалуемся на времена, мы тайно клевещем на работу Господа и мудрое управление миром, и возводим на Него хулу. «Он благ и делает благо», и все пути Его равны.

Сударыня, я внушал некоторым другим (о, если бы я мог себе!), еще больше этого, хорошо читать и изучать Бога, и делать серьезные мысли о Божестве, и Божестве во Христе, работой, и единственной работой, весь день. О, мы мало с Богом! и делаем все без Бога! Мы спим и бодрствуем без Него; мы едим, мы говорим, мы путешествуем, мы занимаемся мирскими делами и своим призванием без Бога! и, учитывая, какая мертвость на сердцах многих, было бы хорошо, чтобы некоторые не молились без Бога, и не проповедовали, и не славили, и не читали, и не беседовали о Боге без Бога! Повсеместно жалуются, что на земле и на сердцах Его народа лежит странная мертвость. О, если бы мы могли помочь этому! Но Тот, Кто каждое мгновение орошает Свой сад красного вина, должен помочь этому. Я верю, что Он сожжет терновник и колючки, которые идут против Него.

Я желаю поминать Вашу Светлость пред Богом; но мало что могу сделать на этом пути. Его вечная благость будет с вами.

Ваш, в Господе Иисусе,

С. Р.

Сент-Эндрюс, 24 июля.

CCCVI. — Мистеру Томасу Уайли, служителю в Борге.

[Мистер Томас Уайли был служителем в Борге, приходе в стюардстве Керкубри, где можно увидеть, близ морского берега, остатки того, что считается одной из старых церквей кульдеев, Кирк-Эндрюс. Впоследствии он был переведен в Мочлин, приход в Эйршире; но оставался там недолго, вскоре после перевода приняв призвание в Керкубри. Но ему не позволили долго продолжать свои полезные труды в том месте. Вскоре после реставрации Карла II, его верность пресвитерианским принципам сделала его ненавистным правительству, и он был, особым актом Тайного совета, изгнан со своего места и сослан на север от Тея, вместе с семьей. В 1670 году он переехал в Ирландию (где, по-видимому, проживали некоторые из его родственников) и служил в конгрегации в Колрейне почти три года, после чего вернулся в Шотландию и был назначен служителем Фенвика, в пресвитерии Ирвина, согласно второму Индульгенционному акту. Он умер 20 июля 1676 года.]

(ДОСТАТОЧНОСТЬ БОЖЬЕЙ БЛАГОДАТИ — ПРИЗЫВ В АНГЛИЮ ДЛЯ ПОМОЩИ НА ВЕСТМИНСТЕРСКОЙ АССАМБЛЕЕ — ОЩУЩЕНИЕ НЕДОСТОЙНОСТИ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я не могу и не умею писать вам о деле, поскольку это скорее мой случай, чем ваш, и вы пишете мне то, что я должен был бы написать вам. Если благодать не платит наши долги и не является поручителем за нас, я не вижу, как я буду держать ответ за одну душу, тем более за множество; только воля Божья в том, чтобы мы использовали благодать по максимуму и вовлекли Христа в Его собственную работу. Если Он отказывает в расходах Своим собственным агентам, потерянное банкротство падет на Него. Но Он не должен быть проигравшим, и Его слава не может пострадать. Но я должен умолять вас о помощи ваших молитв, как вы сделали бы для меня что-либо с небес, и возможное для вас. Я теперь призван в Англию; управление домом Господним в Англии и Ирландии должно быть рассмотрено. Мое сердце свидетельствует мне, и Господь, Который больше, знает, моя вера никогда не была более гордой, чем быть обычным грубым деревенским тачечником в Анвоте; и что я не мог смотреть на честь быть каменщиком, чтобы заложить основание для многих поколений и строить опустошенные места Сиона в другом королевстве, или иметь руку или палец в той резной работе из кедра и алмуговых деревьев в том новом храме. Я желаю лишь помочь толчком и взывать: «Благодать, благодать на здании». Я надеюсь, вы поможете моей немощи в этом; и ищите помощи мне от других, как если бы я назвал их, и ходатайствуйте о благосклонности морей, ветров и приливов моего Отца, и о победе сильной и преобладающей истины.

Благодать да будет с вами.

Ваш во Христе,

С. Р.

Сент-Эндрюс, 20 октября 1643 г.

CCCVII. — Молодому человеку в Анвоте.

[Это письмо из «Христианского наставника» за январь 1839 года, предоставленное тем, кто владел рукописью. Оно было написано в Сент-Эндрюсе, но и дата, и адрес утеряны. Предполагается, что оно было адресовано одному из его бывших прихожан, молодому человеку в Анвоте, имевшему некоторое влияние.]

(НЕОБХОДИМОСТЬ БЛАГОЧЕСТИЯ В ЕГО СИЛЕ.)

ДОСТОЙНЫЙ СЭР, — Я сердечно рад, что вы помните обо мне или моем служении, пока я был с вами. Я желаю вам плода от него. Я верю, что вы стремитесь к силе благочестия, которая так проповедовалась на земле; ибо спасение не приходит к дверям каждого человека, и путь на небеса — более узкий и тесный проход, чем каждый человек думает. И вы сейчас в самой стеклянной части вашей жизни, когда легко следовать, и когда похоти юности пышны и сильны. И счастливы вы, если можете пройти через эти опасности с доброй совестью. Поэтому мой реальный совет — познакомьтесь с молитвой и с исследованием Писаний Божьих, чтобы Он мог показать вам тот добрый путь, который приносит покой душе. Обычная вера и деревенское благочестие не спасут вас. Должно быть нечто большее, чем праведность книжников и фарисеев, прежде чем человек войдет в Царство Божье. И я буду желать, чтобы вы приняли к сердцу ценность и цену бессмертной души, и необходимость смерти, и страшный отчет суда после смерти, чтобы вы могли быть спасены.

Что касается моего служения среди вас снова, я легче могу желать его, чем видеть его осуществление. Господь жатвы позаботится о вас и пошлет вам пастыря по сердцу Божьему; и это так же редко, как всегда, несмотря на все наши реформации.

Передайте мою сердечную любовь и уважение вашей матери и сестре. Благодать да будет с вами.

Ваш бывший пастырь и по-прежнему друг в Боге,

С. Р.

Сент-Эндрюс.

CCCVIII. — Для достопочтенной леди, моей леди виконтессы Кенмур.

(ВЕСТМИНСТЕРСКАЯ АССАМБЛЕЯ — РЕЛИГИОЗНЫЕ СЕКТЫ.)

СУДАРЫНЯ, — Благодать, милость и мир да будут с Вами. — Я рад слышать, что Ваша Светлость в сколько-нибудь сносном здравии; и буду молиться, чтобы Господь был вашей Силой и Скалой. Я уверен, что Он извлек вас из чрева; и вы были возложены на Него от сосцов матери вашей. Я уверен, что Он не оставит вас, пока не увенчает работу, начатую в вас.

Здесь нет ничего, кроме разделений в Церкви и Ассамблее; ибо помимо браунистов и индепендентов (которые, из всех, кто отличается от нас, ближе всего к ходящим с Богом), здесь много других сект: анабаптистов, либертинцев, которые за все мнения в религии, плотских и отвратительных антиномиан и искателей, которые не за церковные постановления, но ожидают апостолов, чтобы прийти и реформировать церкви; и мир других, все против управления пресвитерий. Лютер заметил, когда он изучал реформацию, что возникло тридцать две различные секты; из всех которых я назвал часть, кроме тех, что называются искателями, которые тогда еще не возникли. Он сказал, что Бог должен сокрушить их и что они должны восстать снова: и то, и другое мы видим исполненным. В Ассамблее мы почти закончили управление и занимаемся властью Синодов, и я надеюсь, близки к концу с ними; и поэтому я надеюсь вскоре быть избавленным от этой тюрьмы. Король распустил мирный договор в Аксбридже и придерживается своих сладких прелатов, и не хотел бы уступать ничего, кроме немного строгости их судов и приостановки законов против церемоний, а не отмены их. Непреуспевание наших армий там, в Шотландии, приписывается здесь грехам земли, и в частности разделениям и отступничествам многих от дела, и неисполнению правосудия над кровавыми злодеями.

Моя жена здесь, под наблюдением врачей, передает свое почтение Вашей Светлости. Итак, рекомендуя вас богатой благодати Христа, я остаюсь, Вашей Светлости, во всяком послушании во Христе,

С. Р.

London, March 4, 1644.

CCCIX. — Для достопочтенной леди Бойд.

(ДЕЯНИЯ ВЕСТМИНСТЕРСКОЙ АССАМБЛЕИ.)

СУДАРЫНЯ, — Благодать, милость и мир да будут с Вами. — Я получил ваше письмо 19 мая.

Мы здесь спорим, с большим напряжением дискуссий, о точных мерах храма Господня. Богу угодно, чтобы иногда враги препятствовали строительству дома Господня; но теперь друзья, даже благодатные люди (так я о них думаю), немало препятствуют работе. Томас Гудвин, Джеремайя Берроуз и некоторые другие, четыре или пять человек, которые за путь индепендентов, стоят на нашем пути и являются могучими противниками пресвитерианского управления. Мы провели некоторые предложения о праве пресвитерии по Писанию, особенно в церкви Иерусалима (Деян. 2, 4, 5, 6 и 15) и церкви Эфеса, и продолжаем работу на других основаниях истины; и попутно доказали, что рукоположение пасторов принадлежит не отдельной конгрегации, а коллегии пресвитеров, чье дело — возлагать руки на Тимофея и других (1 Тим. 4:14, 5:17; Деян. 13:1, 2, 3, 6:5, 6). Мы должны доказать, что одна отдельная конгрегация не имеет власти отлучать, чему противятся не только индепенденты, но и многие другие. Истина в том, что мы временами огорчали духи этой работой; и что касается меня, я часто отчаиваюсь в реформации этой земли, которая никогда не видела ничего, кроме высот своих отцов и остатков вавилонских осквернений; и если бы не то, что «не воинством и не силою, но Духом Господа», я бы подумал, что Бог еще не счел время для избавления Англии. Ибо истина в том, что лучшие из них почти сказали: «Половинная реформация — это очень хорошо для начала»; что есть не что иное, как: «Еще не пришло время строить дом Господень». И по этой причине многие дома, великие и прекрасные на земле, опустошены.

Множество анабаптистов, антиномиан, фамилистов, сепаратистов здесь. Лучшие из людей — индепенденты. Что касается меня, я знаю не больше, есть ли здесь здравый христианин (откладывая в сторону некоторых, да, немало ученых, некоторых ревностных и верных служителей, которых я встречал) в Лондоне (хотя я не сомневаюсь, что их много), чем если бы я был в Испании; что заставляет меня благословлять Бога, что общение святых, как бы желательно оно ни было, все же не есть та вещь, даже та великая вещь, Христос и прощение грехов. Если бы Иисус был чужим, как Его члены здесь, я был бы в печальном и тяжелом состоянии.

Палата пэров — гнилые люди, и ненавидят наших комиссаров и наше дело тоже. Жизнь, которая есть, — в Палате общин, и многие из них также должны выбирать свою религию. Скорби рождающей женщины пришли на землю. Наша армия лежит вокруг Йорка и заблокировала тех, что в Ньюкасле, и шесть тысяч папистов и злодеев, с мистером Томасом Сидсерфом и некоторыми шотландскими прелатами; и если Бог предаст их в их руки (учитывая, как сильны армии Парламента, сколько побед Бог дал им с тех пор, как они вступили в ковенант с Ним, и как слаб Король), можно подумать, что земля близка к избавлению. Но я скорее желаю этого, чем верю в это.

Мы предложили сегодня Ассамблее часть директории для поклонения, чтобы вытеснить служебник. Она принята к рассмотрению Ассамблеей.

Ваш сын Линдси здоров: я получаю письма от него почти каждую неделю.

Ваш во всяком послушании в Боге,

С. Р.

London, May 25, 1644.

CCCX. — Госпоже Тейлор, по случаю смерти ее сына. [Ее сын был прихожанином мистера Блэра.]

(ПРЕДЛОЖЕНИЯ ДЛЯ УТЕШЕНИЯ В СКОРБИ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Хотя у меня нет мирского родства или знакомства с вами, все же (по свидетельству и настоянию вашего старшего сына, ныне в Лондоне, где я нахожусь, но главным образом потому, что я почитаю Иисуса Христа в вас на месте всех родственных связей), я осмеливаюсь, во Христе, высказать свои бедные мысли вам относительно вашего сына, недавно уснувшего в Господе, который был некоторое время под служением достойного слуги Христа, моего соработника, мистера Блэра, через чье служение, я надеюсь, он получил немалую пользу. Я знаю, что благодать не вырывает с корнем привязанности матери, но ставит их на Свое колесо, которое делает все новым, чтобы они могли быть очищены: поэтому скорбь по умершему ребенку дозволена вам, хотя и по мере и унциям. Искупленные Господом не имеют господства или владычества над своей скорбью и другими привязанностями, чтобы расточать товары Христа по своему усмотрению. «Ибо вы не свои, но куплены ценою»; и ваша скорбь не ваша. И Он не искупил вас наполовину; и поэтому вы не должны делать крест Христа не крестом. Он повелевает вам плакать: и Тот княжеский, Кто взял на небо с Собой человеческое сердце, чтобы быть сострадательным Первосвященником, стал вашим товарищем и спутником на земле, плача об умершем (Иоан. 11:35). И поэтому вы должны любить этот крест, потому что он был однажды на плечах Христа прежде вас: так что Своей собственной практикой Он позолотил и покрыл ваш крест блеском Посредника. Чаша, которую вы пьете, была у уст сладкого Иисуса, и Он пил из нее; и поэтому она имеет запах Его дыхания, и я полагаю, что вы любите ее не меньше от того, что она так подслащена. Поэтому пейте и верьте в воскресение тела вашего сына. Если бы один уголь ада мог упасть с прославленной главы, Иисуса (Иисуса, Князя царей земных!), и сжечь меня до пепла, зная, что я был партнером со Христом и соучастником с Ним (хотя и самым недостойным из людей), я думаю, что я умер бы прекрасной смертью в том огне с Ним. Худшие вещи Христа, даже Его крест, имеют много небесного от Него Самого; и так имеет ваша христианская скорбь, будучи родственной Христу в этом роде. Если бы ваша скорбь была бастардом (а не из дома Христа из-за связи, которую вы имеете с Ним, в соответствии с Его смертью и страданиями), я бы больше сострадал вашему состоянию; но добрый и сострадательный Иисус, при каждом вашем вздохе о потере вашего ныне прославленного ребенка (так я верю, как и подобает), с человеческим сердцем взывает: «Половина моя».

Я не был свидетелем его смерти, будучи призван из королевства; но, если вы поверите тем, кому верю я (а я не смею лгать), он умер утешенным. Это правда, он умер, прежде чем совершил так много служения Христу на земле, как я надеюсь и сердечно желаю, чтобы ваш сын мистер Хью (очень дорогой мне в Иисусе Христе) совершит. Но это было бы реальным предметом скорби, если бы не было того, чтобы уравновесить это, что он сменил дома служения, но не сменил служения или Господина. «И ничего уже не будет проклятого; но престол Бога и Агнца будет в нем, и рабы Его будут служить Ему» (Откр. 22:3). Что он мог сделать в этом нижнем доме, он теперь совершает на том же служении в высшем доме; и это все одно: это то же служение и тот же Господин, только есть перемена условий. И вы не должны думать, что это плохая сделка для вашего любимого сына, где он имеет золото за медь и латунь, вечность за время.

Я верю, что Христос научил вас (ибо я доверяю такому свидетелю, как ваш сын, мистер Хью) не скорбеть о том, что он умер. Весь узел должен быть в том, что «он умер слишком рано, он умер слишком молодым, он умер на заре своей жизни». Это всё; но суверенная воля должна заставить ваши мысли умолкнуть. Я был в вашем положении; у меня было всего двое детей, и оба умерли с тех пор, как я прибыл сюда. Верховный и абсолютный Создатель всего сущего не дает отчета ни в одном из Своих дел. Добрый Земледелец может сорвать Свои розы и собрать лилии в середине лета, а если осмелюсь сказать, то и в начале первого летнего месяца; и Он может пересадить молодые деревья с низменности на возвышенность, где они получат больше солнца и более свободный воздух, в любое время года. Что вам или мне до этого? Это Его собственное достояние. Творец времени и ветров совершил милосердное зло (если я осмелюсь заимствовать это слово) по отношению к природе, так рано высадив пассажира на берег. Слишком сильно любят море те, кто жалуется на попутный ветер, желанный прилив и быстрое прибытие к берегу, особенно прибытие к тому берегу, где на головах всех жителей — вечная радость. Он не может слишком рано оказаться на небесах. Его двенадцать часов не были короткими часами. И если вы примете во внимание вот что: если бы вы были у его постели и увидели, как Христос приходит к нему, вы бы не стали, вы не смогли бы отсрочить свободную любовь Христа, который не хотел больше ждать его.

А то, что он умер в другой земле, где мать не могла закрыть ему глаза, — не так уж важно. Кто закрыл глаза Моисею? И кто облачил его в погребальный саван? Насколько мне известно, никто, кроме Бога: ни отец, ни мать, ни друг. И путь между Шотландией и небесами столь же скор, прекрасен и легок, как если бы он умер в той самой постели, в которой родился. Вся земля принадлежит Его Отцу; любой уголок дома Его Отца достаточно хорош, чтобы в нем умереть.

Может быть, живой ребенок (я говорю не о мистере Хью) причиняет вам больше горя, чем мертвый. Вам следует ждать, не дарует ли ему Бог покаяние в свое время. Христос, возможно, так же долго ждал вас и меня, а меня — уж точно дольше; и если бы Он отказал ему в покаянии, я мог бы сказать что-то на этот счет. Но я надеюсь на лучшее в отношении него.

Похоже, Христос хочет, чтобы этот мир стал для вас мачехой. Я не стал меньше любить ваше положение от этого. Возможно, это доказательство того, что вы не дитя этого нижнего дома, а странник. Христос видит, что это не просто хорошо, но что это ваше единственное благо — быть ведомым таким образом на небеса. И считайте за честь, что Он даровал вам свободную, свободную благодать, то есть милость без платы: вы ничего за нее не заплатили. И кто может назначить цену чему-либо, принадлежащему царственному и княжескому Иисусу Христу? И Бог дал вам пострадать за Него, претерпев разграбление вашего имущества. Почтите это также как акт свободной благодати. Вы ничего не теряете, имея Его Самого; и я убеждаю себя, что если бы вы могли оценить Христа, ничто не могло бы быть для вас горьким.

Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш брат и доброжелатель,

С. Р.

Лондон, 1645.

CCCXI. — Барбаре Гамильтон.

[Барбара Гамильтон была женой мистера Джона Мейна, купца из Эдинбурга, упомянутого ранее (см. письмо CLI), и сестрой первой жены знаменитого мистера Роберта Блэра. Она была женщиной выдающегося благочестия, а также отличалась гражданской доблестью. Когда мистер Блэр и другие пресвитерианские священники, низложенные епископами в Ирландии за нонконформизм, прибыли в Шотландию в 1637 году, она, узнав, что им угрожает еще более суровое обращение со стороны шотландских прелатов, предложила подать петицию в Тайный совет с просьбой разрешить этим священникам публично проповедовать Евангелие, пообещав, что она и другие единомышленницы вручат ее казначею, когда тот будет входить в Совет. Блэр составил ее; после чего она собрала значительное число религиозных матрон Эдинбурга и выстроила их в ряд от двери здания Совета до улицы. Самая старшая матрона была назначена представить петицию казначею. Казначей, заподозрив, что это что-то неприятное для Совета, отстранил пожилую просительницу и быстро направился от нее к двери Совета. Заметив это, Барбара Гамильтон немедленно выступила вперед и, выхватив бумагу из рук старой немощной женщины, подошла к казначею и «своей сильной рукой и большой ладонью крепко схватила его за рукав», сказав: «Стойте, милорд! Во имя Христа я заклинаю вас, пока я не поговорю с вами». Его светлость, оглянувшись, ответил: «Добрая женщина, что вы хотите мне сказать?» «Здесь, — сказала она, — смиренное прошение мистера Блэра. Все, о чем он просит, — это свобода проповедовать Евангелие. Я заклинаю вас поддержать это дело, как вы ожидаете, что Бог поддержит вас в вашей беде и при вашей смерти!» Он ответил: «Я приложу все усилия и сделаю все, что смогу». Результатом стало то, что прошение Блэра было удовлетворено Советом. Следующее письмо, которое Резерфорд адресует этой леди, было написано по случаю смерти ее зятя, вероятно, мистера Уильяма Хьюма, священника, который был женат на ее дочери Барбаре Мейн. (См. письмо CCCXII.)]

(О СМЕРТИ ЕЕ ЗЯТЯ — БОЖЬИ ЗАМЫСЛЫ.)

ДОСТОЙНАЯ ПОДРУГА, — Благодать да будет с вами. Я неохотно пишу вам о том, что Бог совершил в отношении вашего зятя; лишь верю, что вы не смотрите ниже Христа и высшего и самого верховного акта Провидения, который приводит в движение все колеса. И, безусловно, то, что было постановлено и заключено в великой книге перед престолом, подписано и скреплено рукой, которая никогда не совершала зла, должно быть нами принято с поцелуем и поклонением.

Мы видим Божьи указы, когда они приносят свои плоды, все действия, добрые и злые, сладкие и горькие, в свое время; но мы не видим сразу последствий Божьего указа, а именно Его благословенной цели и того блага, которое Он извлекает из чрева Своего святого и безупречного совета. Мы видим Его работу и скорбим; конец Его совета и работы лежит скрытым, под землей, и поэтому мы не можем верить. Даже среди людей мы видим тесаные камни, бревна и сотню разбросанных частей и кусков дома, все под инструментами, молотками, топорами и пилами; однако дом, красоту и пользу стольких помещений и комнат для отдыха мы в данный момент ни видим, ни понимаем; они пока лишь в уме и голове строителя. Мы видим красную землю, неразбитые комья, борозды и камни; но мы не видим лета, лилий, роз, красоты сада.

Если вы дадите Господу время поработать (как часто тот, кто верует, спешит, но не успевает), Его цель под землей, и вы увидите, что это было к вашему благу, что ваш сын сменил место жительства, но не своего Господина. Христос счел нужным больше не требовать его служения здесь; однако «рабы Его будут служить Ему» (Откр. 22:3). Он не нуждается ни в нас, ни в нашем служении, ни на земле, ни на небесах. Но вы должны взирать на Того, Кто дает наемнику и отпуск, и плату за его чистое стремление и намерение служить Христу, так же как и за его труды. В счет Христа записано, что такой-то работник потел сорок лет в винограднике Христа; хотя ему не дали возможности трудиться так долго, потому что Тот, Кто принимает желание за дело, считает именно так. Никто не может учить Господа вести счет.

Он исчисляет капли дождя и знает звезды по именам; нам потребовалось бы много изучения, чтобы дать имя каждой звезде на небосводе, большой или малой.

См. Лев. 10:3: «И Аарон молчал». Вы знаете, что два его сына были поражены, когда принесли пред Господом чуждый огонь. Прикажите своим мыслям умолкнуть. Если бы это сделали солдаты Ньюкасла, вы могли бы возмутиться; но оружие было в другой руке. Слушайте жезл, что он проповедует, и узрите имя Божье (Мих. 6:9), и знайте, что в жезле есть нечто от Бога и небес. Величие непостижимых и бездонных путей и судов Божьих не видно в жезле; и видение их требует глаз мудрого человека. Если бы страдания кого-то другого вместе с вами в этой утрате могли облегчить вас, вам бы их не хватило. Но Он не может совершить зла. Он не может хромать; Его пути равны, ибо Он совершил это. Я знаю, что наш Господь стремится к большему умерщвлению плоти; пусть Он не приходит в ваш дом напрасно и не теряет трудов милосердного посещения. Бог, Основатель, никогда не плавит напрасно; хотя нам часто кажется, что Он теряет и огонь, и металл. Но я знаю, что вы в этой работе делаете больше, чем я могу. Нет причин падать духом или унывать.

Благодать да будет с вами; и пусть богатые утешения Иисуса Христа подсластят ваш крест и поддержат вас под ним. Я остаюсь,

Ваш, в его Господе и Учителе,

С. Р.

London, Oct. 15, 1645.

CCCXII. — Госпоже Хьюм, по поводу смерти ее мужа.

[Эта леди, весьма вероятно, была Барбарой Мейн, дочерью Барбары Гамильтон, упомянутой выше, и женой мистера Уильяма Хьюма, священника, который отправился в Англию с армией Ковенантов и умер в Ньюкасле, вероятно, от ран, нанесенных армией. В указателе непечатных Актов Генеральной Ассамблеи 1645 года есть Акт под названием «Рекомендация петиции Барбары Мейн Парламенту»; а в указателе непечатных Актов Генеральной Ассамблеи 1646 года есть Акт под названием «Акт в пользу Барбары Мейн, вдовы покойного мистера Уильяма Хьюма, священника». Цель этого письма — утешить миссис Хьюм в этой болезненной утрате.]

(ГОЛОС БОЖИЙ В ЖЕЗЛЕ.)

ЛЮБЯЩАЯ СЕСТРА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Если у вас есть что-то лучшее, чем муж вашей юности, вы должница Иисуса Христа за это. Не платите же свои долги с ропотом. Скорбь может умалить сладкий плод праведности; но тишина, молчание, покорность и вера возлагают венец на ваши печальные утраты. Вы знаете, чей голос — голос взывающего жезла (Мих. 6:9). Имя и величие Господа написано на жезле; читайте и будьте наставлены. Пусть Христос займет место мужа. Он теперь не нуждается ни в вас, ни в вашей любви; ибо он наслаждается такой мерой любви Христа, какой только может вместить его сердце. Признаюсь, это дорого купленный опыт — научиться недооценивать творение; однако он не слишком дорог, если Христос считает его таковым. Я знаю, что споры ваших мыслей против его ухода туда, путь и образ его смерти, орудия, место, время — не облегчат ваш дух; если только вы не подниметесь выше вторичных причин и не умолкнете, потому что Господь совершил это. Если мы измеряем пути Всемогущего и Его пути (дно которых мы не видим), мы совершенно ошибаемся в Боге. О, как малую часть Бога мы видим! Он далеко выше наших мелких и узких мыслей. Он правил миром в мудрости еще до того, как мы, создания вчерашнего дня, родились; и будет править им, когда мы будем покоиться рядом с червем и тлением. Только научитесь небесной мудрости, самоотречению и умерщвлению плоти через эту печальную утрату. Я знаю, что не зря (если только вы не отрицаете, что Бог мудр во всем, что Он делает) вы потеряли кого-то на земле. Слишком мало вашей любви и сердца было на небесах, и поэтому ревность Христа совершила это. Это милость, что Он борется с вами и всеми вашими возлюбленными. Я не желал бы для себя большей милости, чем чтобы Христос установил необходимость и взял на Себя такие узы: «Такого-то Я должен иметь, и без такой души Я не могу жить на небесах» (Иоан. 10:16). И поверьте: это непостижимая любовь, что Христос говорит: «Если Я наслаждаюсь славой Моего Отца и венцом небес, далеко выше людей и ангелов, Я должен использовать все средства, пусть даже самые насильственные, чтобы иметь общество такого человека во веки веков». Если глазами мудрости, как дитя мудрости, вы оправдаете свою мать, Мудрость Божью (чьим дитя вы являетесь), вы поцелуете и примете эту утрату и увидите в ней много от Христа. Веруйте и покоритесь; и вверьте приход утешений Иисуса и исход испытания вашему небесному Отцу, Который исчисляет все ваши волосы. И поставьте Христа на Его собственное место в вашей любви; может быть, Он либо был не на своем месте, либо на месте любви, уступающем Его достоинству. Исправьте все несправедливости, причиненные Христу, и любите Его как Мужа; и Тот, Кто является Мужем для вдовы, будет для вас тем, что Он отнял у вас.

Благодать да будет с вами.

Ваш сочувствующий брат,

С. Р.

London, Oct. 15, 1645.

CCCXIII. — Виконтессе Кенмур.

(ЗАМЫСЛЫ ХРИСТА В БОЛЕЗНИ И СКОРБИ.)

МАДАМ, — Благодать, милость и мир да будут с вашей светлостью. — Хотя Христос не теряет времени, все же, когда грешные люди правят Его колесницей, колеса Его колесницы движутся медленно. Жена, Сион, как только почувствовала муки, родила детей своих; да, «прежде нежели мучилась родами, она разрешилась сыном» (Ис. 66:7): однако избавление народа сопровождалось тем, что жена была беременна семьдесят лет. Это больше, чем девять месяцев. Есть много препятствий в осуществлении работы; но я надеюсь, что Господь созиждет Свой Сион и докажет нам, что это совершается «не воинством и не силою, но Духом Господа».

Мадам, я слышал о ваших немощах тела и болезни. Я знаю, что исход будет милостью для вас, и что Божья цель, которая лежит скрытой под землей для вас, состоит в том, чтобы явить сладость Его любви и заботы о вас с вашей юности. И если все печальные утраты, испытания, болезни, немощи, скорби, тяжесть и непостоянство творения истолковываются (как я уверен, они и есть) как жезлы ревности Мужа на небесах, борющегося со всеми вашими возлюбленными на земле, хотя бы их были миллионы, за вашу любовь, чтобы привлечь больше вашей любви домой на небеса, чтобы сделать ее единственной, не смешанной и чистой для Прекраснейшего на небесах и на земле, для Иисуса, Князя веков, вы простите (заимствуя это слово) каждый жезл Божий и «не дадите солнцу зайти во гневе вашем» ни на одного посланника вашего карающего и исправляющего Отца. Поскольку ваша светлость не может не видеть, что цель, к которой Христос стремился эти двадцать четыре года и более, — иметь общество и общение такого грешного создания на небесах с Ним во веки веков; и потому что Он не хочет (такова сила Его любви) наслаждаться славой Своего Отца и тем венцом, который принадлежит Ему по вечному рождению, без вас, по имени (Иоан. 17:24, 10:16, 14:3), поэтому, Мадам, не верьте ничему злому о Христе: не слушайте никаких суровых отчетов, которые Его жезлы составляют о Нем для вас. Он возлюбил вас и омыл вас от ваших грехов; и чего еще вы хотите? Неужели этого слишком мало, если только Он не отложит все кресты, пока вы не окажетесь там, где будете вне всякой способности вздыхать или быть огорченной? Я надеюсь, что вы не можете желать большего, большего и более превосходного удела, чем Христос и общение с Агнцем во веки веков. И если это желание исполнено на небесах (как я уверен, что это так, и вы не можете отрицать, что оно даровано вам), отсутствие этих жалких случайностей — живого мужа, многих детей, здорового тела, жизни в покое в мире, без единого узла в тростнике — благородно восполнено и может быть с утешением перенесено.

Благодать, благодать да будет с вашей светлостью.

Вашей светлости, во всем послушный во Христе,

С. Р.

London, Oct. 16, 1645.

CCCXIV. — Барбаре Гамильтон, по поводу ее зятя, павшего в битве. [Письмо CCCXII.]

(БОГ ДЕЛАЕТ ВСЕ ХОРОШО И С УМЫСЛОМ.)

ЛЮБЯЩАЯ СЕСТРА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Я с горечью услышал, что Ньюкасл забрал на один кровавый счет больше, чем прежде, а именно вашего зятя и моего друга. Но я надеюсь, что вы научились у Христа тому, чтобы не смотреть на колеса, вращающиеся на земле. Земные сосуды не должны спорить со своим Создателем. Куски сияющей глины могут, рассуждая и споря с горшечником, испортить работу Того, «У Кого огонь в Сионе и печь в Иерусалиме»; как быки, потеющие и борющиеся в борозде, делают свое ярмо более тяжелым. В тишине и покое вы будете спасены. Если люди делают что-то против вашего сердца, мы можем спросить и: «Кто это сделал?» и «Что сделано?» и «Почему?» Когда Бог совершает что-то подобное, мы должны спросить: «Кто это сделал?» и знать, что это исходит от Господа, Который «чуден в совете»; но мы не должны спрашивать «Что?» или «Почему?». Если это от Господа, как, безусловно, нет зла в городе без Него (Амос 3:6), этого достаточно; прекраснейший лик Его безупречного пути только приближается, и вы должны верить Его делам так же, как Его слову. Насильственная смерть — участник смерти Христа, которая была насильственной. Не так уж важно, каким путем мы идем на небеса: счастливый дом — это все, где забудется суровость пути. Он ушел домой в дом Друга и был принят с радостью, и гонка окончена: время вознаграждено вечностью, а медь — золотом. Божий порядок в мудрости; муж уходит домой раньше жены. И рыночная толпа пройдет, прежде чем пройдет много времени, и другое поколение будет там, где мы сейчас, и в конце концов — пустой дом, и ни одного человека не останется на земле, в пределах шестой части часа после того, как земля и дела, которые на ней, сгорят в огне. Я больше боюсь, что Христос собирается удалиться, когда Он уносит домой так много Своего имущества заранее.

Мы не можем учить Всемогущего знанию. Когда Он направлял пулю против Своего слуги, чтобы извлечь душу, ни один мудрый человек не мог взывать к Богу: «Несправедливо, несправедливо, Господи, ибо он Твой собственный!» Нет тумана перед Его глазами, Кто «чуден в совете». Если Сион созидается кровью вашего зятя, Господь (глубокий в совете) может склеить камни Сиона кровью, и той кровью, которая драгоценна в Его глазах. У Христа меньше работников в Его винограднике, чем было, но больше свидетелей Его дела и завета Господа с тремя народами. То, что является приобретением Христа, не есть ваша потеря. Пусть то, что является Его святой и мудрой волей, не будет вашей неверующей скорбью.

Хотя я действительно считаю, что имел интерес к Его почившему слуге, все же, поскольку он теперь живет для Христа, я оставляю надежды, которые имел на его успешный труд в служении. Я знаю, что он теперь славит благодать, которую должен был проповедовать; и если бы на его голове сейчас на небесах было что-то лучшее, чем венец, или что-то более превосходное, чем небеса, он бросил бы это к ногам Того, Кто сидит на престоле. Воздайте поэтому славу Христу, как он делает это сейчас, и скажите: «Да будет воля Твоя».

Благодать и утешение Христа да будут с вами.

Ваш, в его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

London, Nov. 15, 1645.

CCCXV. — Христианскому другу, по поводу смерти его жены.

(БОГ — ПЕРВОПРИЧИНА, КОНЕЦ СКОРБИ.)

ДОСТОЙНЫЙ ДРУГ, — Я желаю страдать вместе с вами в утрате любящей и доброй жены, ныне ушедшей вперед (согласно методу и порядку Того, Чьему разумению нет исследования), куда вы должны последовать. Тот, Кто сделал вчерашний день предшествующим этому дню, и прежнее поколение, в рождении и жизни, предшествующим нынешнему поколению, и сделал так, что одни цветы растут, умирают и вянут в мае, а другие — в июне, не может быть оспорен в порядке, который Он установил для вещей без души; и какой-то порядок Он должен соблюдать и здесь, чтобы один мог хоронить другого. Поэтому я надеюсь, что вы будете немы и безмолвны, потому что Господь совершил это.

То, что твари или вторичные причины делают в греховных ошибках, упорядочено в мудрости вашим Отцом, у ног Которого лежит ваша собственная душа и ваши небеса; а значит, и дни вашей жены. Если бы место, которое она оставила, было чем-то иным, чем тюрьма греха, а дом, в который она ушла, — чем-то иным, чем место, где ее Глава и Спаситель является Царем земли, ваше горе было бы более рациональным. Но я верю, что ваша вера в воскресение мертвых во Христе к славе и бессмертию приведет вас к тому, чтобы отложить вашу тоску по ней до утра и рассвета того дня, когда архангел сойдет с возгласом, чтобы собрать всех узников из могилы к Себе. Верить в это лучше для вас; и молчать, потому что Он совершил это, — ваша мудрость.

Многое значит выйти из Божьей школы испытаний более мудрым и более опытным в путях Божьих; и наше счастье, когда Христос вскрывает вену, в том, что Он не берет ничего, кроме дурной крови у Своих больных. Христос имеет навык делать это; и (если наша испорченность не мешает) искусство милосердия в исправлении. Мы не можем сами по себе убрать олово, свинец и шлак, которые остаются в нас; и если Христос не Мастер работы, и если печь работает сама по себе (Он не стоит рядом с плавлением Своего собственного сосуда), труд был бы потерян, и Основатель плавил бы напрасно. Бог знает, что некоторые из нас потеряли много огня, пота и трудов для нашего Господа Иисуса; и сосуд почти испорчен, печь и жезл Божий пролиты, «дневной свет сожжен, а негодный металл не убран», так что некоторым предстоит ответить перед Величеством Божьим за злоупотребление многими добрыми крестами и богатыми скорбями, потерянными без тихого плода праведности. Это печальная вещь, когда жезл проклят, что на нем никогда не вырастет плод. И если не падет роса Христа, и не воссияет Его летнее солнце, и Его благодать не последует за скорбями, чтобы заставить их принести плод Богу, они настолько бесплодны для нас, что наша злая почва (достаточно богатая и жирная для терновника) выбрасывает урожай вредных сорняков. «Жезл» (как говорит пророк) «расцвел, гордость расцвела, насилие поднялось в жезл нечестия» (Иез. 7:10, 11). И все это было моим случаем под многими жезлами с тех пор, как я видел вас.

Благодать да будет с вами.

Ваш, в его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

Лондон, 1645.

CCCXVI. — Христианскому брату, по поводу смерти его дочери.

(УТЕШЕНИЕ В ТОМ, ЧТО ОНА УШЛА ВПЕРЕД — ХРИСТОС — ЛУЧШИЙ МУЖ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ В ГОСПОДЕ, — Может быть, я слишком долго молчал, но я надеюсь, что вы не припишете это забвению вас.

Как я услышал о смерти вашей дочери с тяжестью на душе от вашего имени, так я очень утешен тем, что она засвидетельствовала вам и другим свидетелям надежду на воскресение мертвых. Как посеянное зерно не теряется (ибо больше надежды на то, что посеяно, чем на то, что съедено) (1 Кор. 15:42, 43), так же обстоит дело и с воскресением мертвых: тело «сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе». Я надеюсь, что вы ждете урожая и жатвы; «ибо если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним» (1 Фес. 4:14). Тогда не потеряны те, кто собран в то собрание первенцев и вселенскую церковь святых. Хотя мы не можем обогнать или догнать тех, кто ушел вперед, мы быстро последуем за ними; и разница в том, что она имеет преимущество в несколько месяцев или лет венца перед вами и ее матерью. Как мы не огорчаемся, если наши дети обгоняют нас в жизни благодати, почему же мы печалимся, если они опережают нас в достижении жизни славы? Казалось бы, есть больше причин скорбеть, что дети живут после нас, чем что они прославлены и умирают раньше нас. Вся разница в некоторых жалких голодных случайностях времени, меньше или больше, раньше или позже. Так благочестивое дитя, хотя и юное, умерло столетним; и вы не могли бы теперь распорядиться ею лучше, хотя выбор был Христа, а не ваш.

И я уверен, сэр, вы не можете теперь сказать, что она выдана замуж против воли ее родителей. Она могла бы, если бы была жива, легче попасть в руки худшего мужа; но можете ли вы подумать, что она могла бы попасть в руки лучшего? И если Христос вступает в брак с вашим домом, это ваша честь, а не причина для скорби, что Иисус должен наделить кого-то из ваших, прежде чем она насладится вашей долей. Не велика ли это любовь? Наследство больше, чем кто-либо другой мог бы дать; такого же хорошего мужа невозможно найти; сказать «лучшего» — богохульство. Царь и Князь веков может сохранить их лучше, чем вы. Пока она была жива, вы могли доверить ее Христу и рекомендовать ее Его хранению; теперь, через последующую веру, вы вверили ее Тому, в чьем лоне спят все умершие в Господе. Вы одолжили бы ее, чтобы прославить Господа на земле, а Он позаимствовал ее (с обещанием вернуть ее снова) (1 Кор. 15:53; 1 Фес. 4:15, 16), чтобы она была органом непосредственного прославления Его Самого на небесах. Безгрешное прославление Бога лучше, чем грешное прославление Его. И, конечно, ваши молитвы о ней исполнены. Я буду желать, если Господу будет угодно таким же образом распорядиться ее матерью, чтобы вы имели тот же настрой. Христос не может умножать обиды на вас. Если источник — любовь Божья (как я надеюсь, это так), вы обогащены потерями.

Вы знали все, что я могу сказать, лучше, прежде чем я был во Христе, чем я могу это выразить. Благодать да будет с вами.

Ваш, во Христе Иисусе,

С. Р.

London, Jan. 6, 1646.

CCCXVII. — Христианской дворянке.

(ВЗГЛЯДЫ НА СМЕРТЬ И НЕБЕСА — СТРЕМЛЕНИЯ.)

ГОСПОЖА, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Если бы смерть, которая перед вами и перед всеми нами, была чем-то иным, чем дружеское растворение и перемена, а не уничтожение жизни, это казалось бы трудным путешествием — пройти через такой печальный и темный транс, такую тернистую долину, как возмездие за грех. Но я уверен, что путь вы знаете, хотя ваша нога никогда не ступала в ту черную тень. Потеря жизни — это приобретение для вас. Если Христос Иисус — период, конец и дом для ночлега в конце вашего пути, нет страха; вы идете к другу. И поскольку вы имели общение с Ним в этой жизни, и у Него есть залог или поручительство ваше, даже самая большая часть вашей любви и сердца, вы можете смотреть смерти в лицо с радостью.

Если сердце на небесах, остальная часть вас не может быть удержана узником второй смерти. Но хотя Он тот же Христос в другой жизни, каким вы нашли Его здесь, все же Он настолько превосходит в Своем совершенстве, красоте, сладости, излучениях и лучах величия то, чем Он казался здесь, когда Его видят таким, как Он есть, что вы не узнаете Его, и Он предстанет новым Христом. И Его поцелуи, дыхания, объятия, аромат, масть Его имени, излитая на вас, будут казаться имеющими больше от Бога и более сильный запах небес, вечности, Божества, величия и славы там, чем здесь; как вода у источника, яблоки в саду и рядом с деревом имеют больше своей природной сладости, вкуса и красоты, чем когда их перевозят к нам за сотни миль.

Я не имею в виду, что Христос может потерять что-то из Своей сладости при переносе, или что Он, в Своем Божестве и прелести присутствия, может измениться к худшему между тем маленьким пятном земли, на котором вы находитесь, и правой рукой Отца далеко выше всех небес. Но перемена будет в вас, когда вы будете иметь новые чувства, и душа будет более глубоким и более вместительным сосудом, чтобы принять больше Христа; и когда средства (колесница, Евангелие, в котором Он сейчас переносится, и таинства, которые передают Его) будут удалены. Конечно, теперь нельзя сказать, что вы видите Его лицом к лицу; или пьете вино из высочайшего источника, или принимаете моря и приливы свежей любви непосредственно, без сосудов, посредников или посланников, у самого Источника, как вы будете делать через несколько дней, когда будете так близко, чтобы быть со Христом (Лук. 23:43; Иоан. 17:24; Фил. 1:23; 1 Фес. 4:17).

Вы, без сомнения, посвятили бы дневное путешествие, да, многие дневные путешествия на земле, чтобы подняться на небеса и принести оттуда что-то от Христа; насколько больше вы можете быть готовы совершить путешествие, чтобы отправиться лично на небеса (это не потерянное время, а обретенная вечность), чтобы насладиться полным Божеством! И затем, таким образом, как Он там! не в Его будничном одеянии, как Он здесь с нами, в капле или десятой части ночной росы благодати и сладости; но Он там в Своем брачном одеянии славы, более богатом, более дорогом, более драгоценном в одной кайме или пуговице той одежды Источникового величия, чем миллион миров. О, колодец глубок! Вы тогда подумаете, что проповедники и грешные послы на земле только проливали и портили Его хвалы, когда говорили о Нем и проповедовали Его красоту.

Увы! мы только делаем Христа черным и менее прекрасным, делая такие незначительные, сухие, холодные и низкие выражения Его высочайшего и трансцендентного превосходства дочерям Иерусалима. Конечно, я часто, со своей стороны, грешил в этом. Без сомнения, ангелы не выполняют свою задачу в соответствии со своим обязательством в том, что Христос удерживает их ноги от падения вместе с падшими дьяволами; хотя я знаю, что они не отстают в том, чтобы идти до предела сотворенной силы. Но есть грех в нашем восхвалении, и грех в количестве, помимо других грехов. Но я должен оставить это; это слишком глубоко для меня. Идите и смотрите, и мы желаем идти с вами; но мы не хозяева своей диеты. Если в том последнем путешествии вы наступите на змею на пути и тем самым раните свою пятку, как Иисус Христос сделал до вас, след раны не будет известен при воскресении праведных. Смерть — это лишь внушающий трепет шаг через время и грех к сладкому Иисусу Христу, Который знал и чувствовал худшее из смерти, ибо зубы смерти ранили Его. Мы знаем, что у смерти нет зубов теперь, нет челюстей, ибо они сломаны. Это свободная тюрьма; граждане ничего не платят за могилу. Тюремщик, имевший власть смерти, уничтожен: хвала и слава Первенцу из мертвых.

Худшее, что может быть, — это то, что вы оставляете после себя детей, мужа и церковь Божью в страданиях. Но вы не можете взять их с собой на небеса в данный момент. Вы не пропустите их, и Христос не может просчитаться ни в одном из самых бедных Своих агнцев. Ни мальчик, ни девочка, ни бедняк не будут отсутствовать, прежде чем вы снова увидите их в день, когда Сын предаст царство Своему Отцу.

Вечер и тень каждого бедного наемника приближаются. Солнце церкви Христа в этой жизни склоняется низко. Ни одной души из воинствующей компании не будет здесь через несколько поколений; наш Муж пошлет за ними всеми. Это богатая милость, что мы не женаты на времени дольше, чем закончится курс.

Вы можете радоваться, что не идете на небеса, пока не узнаете, что Иисус там перед вами; что когда вы придете туда, при первом входе вы сможете почувствовать запах Его мастей, Его смирны, алоэ и кассии. И это первое приветствие Его заставит вас найти, что умирать — не неудобная вещь. Идите и наслаждайтесь своим приобретением; живите любовью Христа, пока вы здесь, и на всем пути.

Что касается церкви, которую вы оставляете после себя, правительство на плечах Христа, и Он будет ходатайствовать за кровь Своих святых. Куст горел более пяти тысяч лет, и мы еще не видели пепла этого огня. Еще немного, и видение не замедлит: оно будет говорить и не солжет. Я больше боюсь своего долга, чем правления Главы Христа. Он не может не привести суд к победе. О, если бы мы могли ждать нашей сокровенной жизни! О, если бы Христос удалил покрывало, отодвинул занавес времени, разорвал небеса и сошел! О, если бы тени и ночь ушли, если бы день забрезжил, и если бы Тот, Кто пасется среди лилий, воззвал к Своим небесным трубачам: «Приготовьтесь, пойдемте вниз и свернем четыре угла мира, и женим невесту!» Его благодать да будет с вами.

Теперь, если я нашел милость у вас, и если вы судите меня верным, моя последняя просьба к вам — чтобы вы оставили мне наследство; и это то, чтобы мое имя было, в самом конце, в ваших молитвах: как я желаю также, чтобы оно было в молитвах тех из ваших христианских знакомых, с которыми вы были близки.

Ваш брат, в его собственном Господе Иисусе,

С. Р.

London, Jan. 9, 1646.

CCCXVIII. — Моей леди Кенмур.

(ХРИСТОС НИКОГДА НЕ В НАШЕМ ДОЛГУ — БОГАТСТВА ХРИСТА — ПРЕВОСХОДСТВО НЕБЕСНОГО СОСТОЯНИЯ.)

МАДАМ, — Благодать, милость и мир да будут с вами. — Это наименьшее из княжеской и королевской щедрости Иисуса Христа — платить долги царя и не оставлять Своих слуг в убытке. Его золото лучше вашего, и Его стократное воздаяние — это доход и рента небес, и далеко выше ваших доходов. Вы не первая, кто подводил свои счета таким образом. Лучше иметь Христа своим фактором, чем кого-либо другого; ибо Он торгует к выгоде Своих бедных слуг. Но если стократное воздаяние в этой жизни так хорошо подсчитано (поскольку Христос не может платить вам с просчетом или отложенной надеждой), о, какой должна быть рента той земли, которая приносит (каждый день и час годов долгой вечности) всю ренту года, да, более чем тысячи тысяч веков, даже весомый доход богатого царства, не каждое лето раз, а каждое мгновение!

Эта сумма славы потребует вас и всех ангелов для подсчета. Быть арендатором у такого Арендодателя, где каждая ягода и виноград большого поля приносит не худший плод, чем слава, полнота радости и удовольствия, которые длятся во веки веков! Я оставляю вам самим подумать, какое лето, какая почва, какой сад должны быть там; и какими должны быть товары той высочайшей земли, где солнце и луна под ногами жителей! Конечно, землю нельзя купить золотом, кровью, изгнанием, потерей отца и матери, мужа, жены, детей. Мы живем здесь только потому, что не можем сделать лучше. Это нужда, а не добродетель — быть пришельцами в тюрьме; плакать и вздыхать, и, увы! грешить шестьдесят или семьдесят лет в стране слез. Плоды, которые растут здесь, все приправлены и посолены грехом.

О, как сладко, что общество первенцев должно быть разделено на два великих тела армии, и одни в своей стране, а другие на пути в свою страну! Если бы это было не более чем однажды увидеть лицо Князя этой доброй земли и пировать вечность туком, сладостью, деликатесами лучей и сияния несравненной славы и несравненной любви источника, это было бы хорошо проведенное путешествие — ползти на руках и ногах через семь смертей и семь адов, чтобы насладиться Им у самого истока. Только не будем утомляться: мили до той земли меньше и короче, чем когда мы впервые уверовали. Странники не мудры, ссорясь со своим хозяином и жалуясь на свой ночлег. Это грязный путь, но прекрасный дом. О, если бы у меня были такие виноград и гроздья из той земли, какие я иногда видел и пробовал в месте, о котором упоминает ваша светлость! Но надежда на это в конце — сердечный конвой в пути. Если я вижу мало золота, пока гонка не окончена, я не смею ссориться. Это Господь! Я надеюсь, Его колесница пройдет через эти три королевства после того, как наши страдания будут завершены.

Благодать да будет с вами.

Вашей светлости, во Иисусе Христе,

С. Р.

London, Jan. 26, 1646.

CCCXIX. — Мистеру Дж. Г.

(ПЕРСПЕКТИВЫ ДЛЯ ШОТЛАНДИИ — ЕГО СОБСТВЕННАЯ ТЬМА — СПОСОБНОСТЬ ХРИСТА.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я всей душой желаю мира этим королевствам, и я верю, что он в конце концов придет, как река и как могучие волны моря; но о, если бы мы были зрелыми и готовыми принять его! Сохранение двух или трех, или четырех или пяти ягод на самых крайних ветвях масличного дерева после сбора урожая, похоже, будет великим делом, прежде чем все будет сделано; однако я знаю, что гроздь в обоих королевствах будет спасена, ибо в ней благословение. Но я боюсь, что это не так близко к рассвету дня спасения, чтобы облака не должны были послать больше ливней крови, чтобы напоить виноградник Господень и заставить его расцвести. Шотландская пена еще не удалена; ни английский шлак и олово не убраны; ни скверна нашей крови «очищена духом суда и духом огня». Но я слишком много на эту печальную тему.

Что касается меня, я не ценю ничего вне небес, и после общения с Иисусом Христом, больше, чем быть в сердцах и молитвах святых. Я знаю, что Он пасется там среди лилий, пока не забрезжит день; но я на низком уровне, что касается какого-либо ощутимого общения со Христом; да, так низко, как только может быть душа, и едва знаю, где я; и теперь ставлю вопрос, может ли кто-то пойти к Нему, Кто обитает в неприступном свете, через что-то, кроме тьмы. Конечно, все, кто приходит на небеса, имеют запас во Христе; но я не знаю, где мой. Не может быть достаточно для меня верить в спасение других и знать, что Христос — это Сотовый мед, Роза Саронская, Рай и Эдем святых, и Первенец, записанный на небесах, и не видеть издалека границ той доброй земли.

Но что мне сказать? Либо это Господь, делающий благодать новым творением, где есть чистое ничто и греховное ничто, над чем работать, либо я погиб. Я считал бы свою душу обязанной вам и другим там с вами, если бы вы только отнесли Христу для меня письмо из шифров и бессмыслицы (ибо я не знаю, как выразить словами свое состояние), только показывая, что я нуждаюсь в Его любви; ибо я знаю, что многие прекрасные и омытые стоят теперь в белом перед престолом, которые были когда-то такими же черными, как я. Если Христос дает Свое слово омыть грешника, это меньше для Него, чем слово сделать прекрасных ангелов из черных дьяволов! Только пусть искусство свободной благодати будет задействовано. У меня нет поручителя, чтобы дать гарантию, и не нуждается Посредник, такой как Он во всем совершенстве, в посреднике. Но что мне нужно, Он знает; только это Его глубина мудрости — позволить некоторым пройти миллионы миль в долгу, чтобы они могли стоять между выигрышем и проигрышем, нуждаясь в большем, чем обычная свободная благодать.

Христос умножает благодать милосердием уже более пяти тысяч лет; и у рожденных позже наследников такая большая вина, что Христос провел больше экспериментов и умножил попытки сердечной любви к другим, через неверие (после того, как это прошло все вопросы, многие сотни веков), что Христос является неоспоримым и теперь не вызывающим споров казначеем умноженных искуплений. Так что теперь Он говорит: «Чем больше болезни, тем больше должно быть искусства благодати и нежности врача». Только я знаю, что ни один грешник не может поставить бесконечную благодать в такое положение, чтобы у Посредника была трудность или много хлопот спасти того или иного человека. Миллионы адов грешников не могут приблизиться к исчерпанию бесконечной благодати.

Я прошу вас (передавая мою любовь вашей жене и друзьям там), позвольте мне найти, что у меня есть ходатаи среди ваших знакомых; и не забывайте Шотландию.

Ваш брат во Иисусе Христе,

С. Р.

London, Jan. 30, 1646.

CCCXX. — Моей леди Кенмур.

(ИСПЫТАНИЯ НЕ МОГУТ ПОВРЕДИТЬ СВЯТЫМ — БЛАЖЕНСТВО В ВИДЕНИИ ХРИСТА.)

МАДАМ, — Слишком похоже, что спор Господа с этими двумя народами только начинается, и что мы созрели и побелели для серпа Господня.

Что касается особого положения, в котором находится Ваша Светлость, то другой мог бы (если бы захотел сказать всё) поведать о более печальных вещах. Если бы не было источника свободной благодати, чтобы напоить иссохшую землю, и несотворенного дыхания, чтобы вдохнуть жизнь в иссохшие и сухие кости, мы бы погибли. Колеса колесницы Христа (чтобы вырвать нас из чрева многих смертей) окрылены, подобно орлам. Все, что у меня есть — это желание верить, что Христос явит всякое благоволение, дабы спасти; и что до Вас, Леди, я знаю, что Господь наш Иисус не замышляет против Вас ничего, но ищет спасти и искупить Вас. Он не подстерегает Вас в Ваших падениях, разве что для того, чтобы поднять Вас. Его путь искупления восхитителен и пленяет. На небесах больше чудес прославленных грешников, чем может быть на земле. Ничто в Вас, сударыня, нет, даже лист Ваш, не может увянуть.

Воистину, жизнь Агнца — это жизнь царя. Но когда Вы увидите Его в Его собственном отечестве, дома, Вы подумаете, что никогда не видели Его прежде: «Он прославится в верующих» (2 Фес. 1:10). Вы можете судить, насколько все Ваши нынешние печальные дни, и метания, перемены, утраты, нужды, конфликты окажутся тогда ниже Вас. Вы смотрите на крест: сейчас он над Вашей головой и кажется, что угрожает смертью, словно имея власть; но тогда он будет настолько ниже Ваших помыслов, или же Ваши помыслы будут настолько выше него, что у Вас не будет досуга уделить ни одной мысли давно минувшим крестам — в юности, в старости, в этой ли стране или в иной, от этого ли орудия или от другого, — разве что для умножения Вашего утешения, ибо Вы теперь вознесены выше и за пределы всего этого.

Старость и «обветшание, как одежда» начертаны на прекраснейшем лике творения (Пс. 101:27). Смерть, от Адама до явления Второго Адама, играет роль царя и царствует над всеми. Первородный Наследник умер; Его дети, которых дал Господь, следуют за Ним. И мы можем свободно говорить о жизни, которая здесь; если бы это был рай, в благочестии не было бы большой выгоды. Но есть покой для народа Божьего. Христос-человек обладает им уже тысячу шестьсот лет, прежде многих из членов Своих; но он не изнашивается.

Благодать да будет с Вами.

Вашей Светлости, во Христе Иисусе,

С. Р.

London, Feb. 16, 1646.

CCCXXI. — Леди Ардросс, в Файфе. [В Россшире, близ Феринтоша, есть Ардросс.]

[Леди Ардросс, чья девичья фамилия была Хелен Линдси, была дочерью леди Кристиан Гамильтон, старшей дочери Томаса, первого графа Хаддингтона, от ее первого мужа Роберта, девятого лорда Линдси из Байрса. Она была замужем за сэром Уильямом Скоттом из Ардросса, сыном сэра У. Скотта из Эли. Ее дочь, Юфимия, графиня Дандональд, спустя тридцать лет после этого посещала полевые ковенанты и принимала полевых проповедников в своем доме. (Дуглас, «Пэрство», том I, стр. 386.) Это письмо было написано ей по случаю смерти ее матери, которая тогда была леди Бойд, выйдя вторым браком замуж за Роберта, шестого лорда Бойда. (См. заметку о леди Бойд, письмо LXXVII.)]

(О СМЕРТИ ЕЕ МАТЕРИ — СЧАСТЬЕ НЕБЕС И БЛАЖЕНСТВО УМИРАНИЯ В ГОСПОДЕ.)

СУДАРЫНЯ, — Благодать, милость и мир да будут с Вами. — Как я слышал, Тому, Кто определил пределы числа наших месяцев, угодно было собрать в Свою житницу сноп спелой пшеницы в смерти Вашей христианской матери. Тем очевиднее, что зима близко, когда яблоки без насилия ветра сами собой падают с дерева. Она теперь выше зимы, с небольшой переменой места, но не Спасителя; только она наслаждается Им теперь без посланий и в Его собственном непосредственном присутствии, о Ком она прежде слышала через письма и вестников.

Я признаю, что смерть для нее — вещь совершенно новая; но небеса были приготовлены от века. И Христос (как наслаждаемый на Своем высочайшем престоле, облеченный славой и несравненно возвышенный над людьми и ангелами, имеющий такой небесный круг прославленных арфистов и музыкантов наверху, окружающих престол песнью) — для нее вещь новая, но настолько новая, как первая летняя роза, или первые плоды того небесного поля; или как новый рай для путника, сломленного и выбившегося из сил от печальных событий долгого и грязного пути.

Вы легко можете судить, сударыня, какая великая награда воздается за все ее служение, ее хождение с Богом и ее скорби, с первым же взором души на сияющий и удивительно прекрасный лик Агнца, пребывающего посреди того светлого и белого воинства, что там, и с первым глотком и вкушением источника жизни, свежего и нового у самого истока; не говоря уже о наслаждении этим ликом без срока, дольше, чем этот срок жизни, которым мы теперь наслаждаемся. И стоило ей не больше, чтобы отправиться туда, чем позволить смерти оказать ей эту услугу: ибо Тем, Кто был мертв и жив, она была избавлена от второй смерти. Что же тогда первая смерть по сравнению со второй? Не царапина на коже пальца по сравнению с бесконечной второй смертью. И теперь она сидит в вечности, не платя податей, в весьма значительной земле, где в году больше четырех весен. О, какая там весна! Даже благоухание ароматов той великой и вечно цветущей Розы Саронской во веки веков! Какая там поющая жизнь! Во всем том обширном поле нет ни одной немой птицы; но все поют и источают небеса, радость, славу, владычество высокому Князю той новообретенной земли. И, воистину, земля тем слаще, что Иисус Христос заплатил за нее столь дорогую цену. И Он — слава той земли: все это, надеюсь, не столько смягчает и утишает Вашу скорбь о ней (хотя, поистине, этого должно казаться достаточным), сколько безошибочное ожидание рассвета того дня для Вас самой и надежда, которую Вы имеете на обладание тем же Царем и царством для Вашей собственной души. Конечно, надежда на это, когда дела в обоих королевствах выглядят столь мрачно, должна быть чрезвычайно великим оживлением для изнывающих душ, которые далеки от дома, пока мы здесь. Какое несчастье — иметь и плохой путь весь день, и никакой надежды на ночлег! Но Он уже приготовил для Вас ночлег.

Я не могу сказать больше сейчас; но я молюсь, чтобы Сам Бог мира утвердил Ваше сердце до конца. Я пребываю, сударыня,

Вашей Светлости, во всяком должном послушании в Господе,

С. Р.

London, Feb. 24, 1646.

CCCXXII. — М. О.

[Возможно, как и письмо CXLIX, кто-то из семьи провоста Осберна в Ирландии.]

(МРАЧНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ ДЛЯ ОТСТУПНИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ — НЕДОПОНИМАНИЯ МЕЖДУ ВЕРУЮЩИМИ ПРИЧИНА ВЕЛИКОЙ СКОРБИ — ДЕНЬ ХРИСТОВ.)

СУДАРЬ, — Я не могу написать ничего в настоящее время относительно этих времен (что бы другие ни думали), кроме того, что говорит о гневе и суде для этих королевств. Если когда-либо Вы или кто-либо из той земли приняли Евангелие в истине (как я уверен, Вы и они приняли), то здесь происходит великое отступление от той веры, и наши страдания еще не подошли к концу. Однако я осмеливаюсь свидетельствовать и умереть за это, что однажды Христос был явлен в силе Своего превосходства и славы святым там и в Шотландии, чему я был свидетелем. Я молю Бога, чтобы никто не обманул Вас и не отнял у Вас венец. Ад, или врата ада, не могут распутать, испортить или отменить то, что Христос однажды совершил среди вас. Может быть, я неспособен к новому свету и не могу принять тот дух, которым некоторые тщеславно хвалятся; но то, «что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши» (1 Ин. 1:1), даже «Слово жизни», было возвещено вам. Тысячи тысяч, ходящие в том свете и тем добрым старым путем, ушли на небеса и теперь пред престолом. Истина лишь одна и не имеет чисел. Христос и Антихрист оба сейчас в стане и перешли к открытым ударам. Бедный корабль Христов плывет в море крови; пассажиры настолько больны морской болезнью от высокой лихорадки, что бранят друг друга. Христос, я надеюсь, приведет разбитый баркас к берегу. Я предпочел бы плыть ради жизни и смерти на старой доске или сломанной доске к берегу со Христом, чем наслаждаться гнилым миром, который мы до сих пор имели. Похоже, что Господь примет суровые меры с нами, чтобы заставить детей семьи согласиться друг с другом. Я полагаю, что у Христа есть великий замысел свободной благодати для этих земель; но Его колеса должны двигаться через горы и скалы. Он еще никогда не ухаживал за невестой на земле, кроме как в крови, в огне и в пустыне. Крест по нашему собственному выбору, подслащенный и засахаренный утешениями, мы иметь не можем. Я не придаю большого значения кресту, когда все дети дома плачут со мной и обо мне; и страдать, когда мы наслаждаемся общением святых, — это немного; но тяжело, когда святые радуются страданиям святых, а искупленные причиняют боль (да, даже близки к ненависти) искупленным.

Признаюсь, я воображал, что на земле или в мире не было больше такого бедствия, как если бы один избранный ангел сражался против другого; но из-за презрения к общению святых мы нуждаемся в новорожденных крестах, о которых едва ли слышали прежде. Святые — не Христос: в Нем нет неверного суждения; в нас его много; и сомнительно, будем ли мы иметь полностью одно сердце, пока не насладимся одними небесами. Наш звездный свет скрывает нас от самих себя, скрывает нас друг от друга, а Христа — от всех нас. Но Он не скроется от нас. Я пожелал бы, чтобы все сыны нашего Отца в той земле были единомысленны и чтобы они не поколебались и не отступили от однажды принятой истины. Христос был в том Евангелии, и Христос тот же сейчас, каким Он был во времена прелатов. Это Евангелие не может потонуть; оно сделает вас свободными и поддержит вас. Христос, предмет его, есть избранник Божий; и идет из Восора, с одеждами, окрашенными в кровь. Ирландия и Шотландия обе должны быть Его полем, на котором Он будет пасти и собирать лилии. Предположим (что, впрочем, невозможно), что кто-то имел бы вечность Христа в Ирландии, и сладкое лето Евангелия, и пир из тучных яств вовеки в Ирландии, и что кто-то никогда не пришел бы на небеса, — это была бы желанная жизнь! Царский нард, благоухание Христово, Его яблоки любви, Его масти, даже здесь, в этом нижнем доме из глины, — это отборные небеса. О, что тогда Царь в Своей собственной земле, где есть такой престол, столько царских дворцов, десять тысяч тысяч венцов славы, которым еще не хватает голов, чтобы их наполнить! О, сколько досуга будет там, чтобы петь! О, такое дерево, которое растет там посреди того Рая, где жители вечно поют под его ветвями! Заглянуть в окно и увидеть ветви, обремененные яблоками жизни, быть последним человеком, который войдет туда, — это было бы слишком для меня.

Прошу Вас вспомнить меня перед христианами там; и помните наш частный ковенант. Благодать да будет с Вами.

Ваш друг в Господе Иисусе,

С. Р.

London, April 17, 1646.

CCCXXIII. — Эрлстону, старшему.

(ПУТЬ ХРИСТА В ПОРАЖЕНИИ ЛУЧШИХ — ОБЯЗАТЕЛЬСТВО ПЕРЕД СВОБОДНОЙ БЛАГОДАТЬЮ — ПЕРЕНОС КРЕСТА.)

СУДАРЬ, — Я знаю, что Вы узнали давным-давно, еще до того, как я узнал что-либо о Христе, что если бы мы имели крест по нашему собственному выбору, мы либо имели бы законную гарантию свободы от него, либо имели бы его подслащенным и засахаренным утешениями, так чтобы сладкое пересилило желчь и полынь. Христос знает, как воспитывать сынов Своего дома, и Вы позволите Ему идти Своим путем домостроительства с Вами; и, хотя он суров, простите Его. Он бросает Вам вызов иметь столько же терпения к Нему, сколько Он имел к Вам. Я уверен, что в Вашей чаше не может быть ни на драхму меньше желчи; и Вы не желали бы, чтобы Он одновременно и поражал Вас, и вредил Вашей душе. Когда Его народ не может иметь провидения из шелка и роз, они должны довольствоваться тем, что Он вырезает для них. Вы не пошли бы на небеса, кроме как в компании; и Вы можете заметить, что путь тех, кто шел перед Вами, лежал через кровь, страдания и многие скорби. Нет, Христос, Капитан, вошел за порог двери Рая, истекая кровью до смерти. Я не думаю, что Вы не научились склоняться (хотя Вы, как и другие, по природе упрямы), и что Вы не обнаружили, что яблоки и сладкие плоды, которые растут на том тернистом дереве креста, так же сладки, как он горек, чтобы нести его; особенно учитывая, что Христос понес весь полный крест, а Его святые несут лишь кусочки и щепки; как говорит Апостол, «остатки» или «недоимки» креста (Кол. 1:24).

Я считаю Вас в десять тысяч раз счастливым, что Вы когда-либо были должником благодати; ибо, конечно, Христос обязал Вас по уши свободной благодати. И возьмите этот долг с собой в вечность, высочайшую землю Эммануила, где Вы найдете перед собой дом, полный вечных должников Христа; тем меньше стыда Вам. Да, и это нижнее царство благодати — лишь госпиталь Христа и гостевой дом для больных людей, которых храбрый и благородный Врач, Христос, исцелил, рискуя жизнью и смертью. И если Вы близки к берегу (как я знаю, Вы близки), все, что я могу сказать, это то, сэр, что я чувствую по запаху той земли, которая перед Вами, что это прекрасная страна, и она хорошо оплачена для Вас. И Он перед Вами, Кто сердечно приветствует Вас. О, сосать те груди полного утешения наверху и пить новое вино Христа в доме Его Отца — это нечто большее, чем верится; поскольку оно варилось от вечности для Главы дома и столь многих тысяч увенчанных царей. Препятствия на пути, где ночлег так хорош, — это немного.

Тот, Кто вывел из мертвых Великого Пастыря овец кровью вечного ковенанта, да утвердит Вас до конца.

Ваш друг и слуга во Христе Иисусе,

С. Р.

London, May 15, 1646.

CCCXXIV. — Его преподобному и достойному Брату, мистеру Джорджу Гиллеспи. [463]

(ПЕРСПЕКТИВА СМЕРТИ — ХРИСТОС ИСТИННАЯ ОПОРА В СМЕРТИ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я не могу говорить с Вами. Путь Вы знаете; проход свободен и не загражден; отпечаток следов Предтечи ясен и очевиден; многие прошли перед Вами. Вы не будете долго спать в прахе до Рассвета. Это гораздо более короткий отрезок конца ночи для Вас, чем для Авраама и Моисея. Помимо всего времени покоя их тел под тлением, до их дня еще так же долго, как до Вашего утреннего света пробуждения к славе, хотя их духи, имея преимущество перед Вашими, уже получили фору берега перед Вами.

Я не смею сказать ничего против Его домостроительства. Надеюсь последовать вскоре. Наследники, которые еще не там перед Вами, спешат вслед за Вами, и никто не займет Ваш ночлег над Вашей головой. Не будьте тяжелы. Жизнь веры теперь призывается; делание никогда не учитывалось в Ваших счетах, хотя Христос в Вас и через Вас сделал больше, чем через двадцать, да, сотню седовласых и благочестивых пасторов. Верование теперь — Ваше последнее. [464] Посмотрите на то слово: «А живу уже не я, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20). Вы знаете «Я», которое живет, и «Я», которое не живет; это не одинокое «Вы», которое живет. Христос по закону живет в сломленном должнике; это не жизнь через делание или святое хождение, но жизнь Христа в Вас. Если Вы смотрите на себя как на отделенного от Христа, Вы должны быть более чем тяжелы. Все Ваши нужды, дорогой брат, возложите на Него: Вы Его должник; благодать должна суммировать и подписать Ваши счета как оплаченные. Не останавливайтесь на пунктах и малой или незначительной святости. Вы знаете, что присущая святость должна стоять в стороне, когда вмененная — это все. Я боюсь, что глиняный дом разбирается и подкапывается: но близок рассвет. Посмотрите на восток, рассвет славы близок. Ваш Путеводитель — хорошая компания, и знает все мили, и подъемы и спуски на пути. Чем ближе утро, тем темнее. Некоторые путешественники видят город за двадцать миль, на расстоянии; и все же в пределах восьмой части мили они не могут его видеть. Это все сохранение, которое Вы хотели бы иметь сейчас, пока не нуждаетесь в нем; и если чувство и наслаждение приходят одновременно, это не Ваша потеря. Позвольте Христу наставлять Вас, как Он считает нужным; Вы не можете быть испорчены или потерпеть неудачу в Его руке. Нужда — отличная квалификация, и «нет денег, нет цены» для Вас (кто, я знаю, не смеет хвалиться собственной праведностью) — это пригодность, достаточно обоснованная, чтобы бросить себя на Того, Кто оправдывает нечестивых. Некоторые видят золото [465] однажды и никогда больше до конца гонки. Оно все приходит в сумме вместе, когда Вы в более благодатной способности сосчитать его, чем сейчас. «Вы приступили к горе, которая горит огнем, или к тьме, мраку и буре; но вы приступили к горе Сиону, к городу Бога живого, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета Иисусу, и к Крови кропления» и т. д.

Вы должны оставить жену более избранному Мужу, а детей — лучшему Отцу.

Если Вы оставляете какое-либо свидетельство о деле Господнем и Ковенанте, как против Злонамеренных, так и против Сектантов (что, я полагаю, может быть необходимо), пусть оно будет под Вашей рукой и подписано перед верными свидетелями. [466]

Ваш любящий и скорбящий брат,

С. Р.

St. Andrews, Sept. 27, 1648.

CCCXXV. — Сэру Джеймсу Стюарту, лорду-провосту Эдинбурга. [467]

[Сэр Джеймс Стюарт из Керкфилда и Калтнесса, которому адресовано это письмо, был человеком высокого христианского совершенства. «Сэр Джеймс Стюарт», — сказал знаменитый Джордж Гиллеспи, — «имеет больше истинной религии в наличных деньгах, чем любой человек, которого я когда-либо знал; он всегда приятно собран и сосредоточен, в постоянном благочестивом настроении духа, и таким я хотел бы быть в свои последние минуты» («Коллекции Калтнесса», стр. 15). Он был ревностным ковенантером и значительно пострадал за свои принципы во время преследований Карла II. Он умер 31 марта 1681 года в своем собственном доме в Эдинбурге, на семьдесят третьем году жизни, в полной уверенности веры. Резерфорд написал это письмо по случаю своего собственного избрания профессором богословия в Колледже Эдинбурга.]

Достопочтенный

Дело о моем переводе — столь жалкий спор, я поистине не желаю быть предметом какого-либо [468] в Генеральной Ассамблее Кирка Шотландии, у которой есть дела поважнее, и, однажды уже испытав боль перевода, смиреннейше умоляю Вашу милость оказать ту милость, чтобы обратить Ваши мысли на кого-то более подходящего; ибо, как мне непристойно лгать или притворяться, так я должен свободно показать Вам, что это лишь сделает меня предметом страдания и пассивного послушания, и я верю, что Ваша милость не намеревается причинить мне этот вред, и я убежден, что это не Ваше намерение, моей молитвой к Богу будет послать тому достойному обществу способного [469] и благочестивого человека. Благодать да будет с Вами.

Ваш во всяком смиренном соблюдении в Господе Сэмюэль Резерфорд для достопочтенного моего весьма доброго лорда, сэра Джеймса Стюарта, провоста Эдинбурга, и остальных магистратов, советников города.

Сент-Эндрюс, последний день июня 1649

CCCXXVI. — Госпоже Гиллеспи, вдове Джорджа Гиллеспи.

(О СМЕРТИ РЕБЕНКА — БОГ ПОРАЖАЕТ, ЧТОБЫ СПАСТИ НАС ОТ МИРА.)

ДОРОГАЯ СЕСТРА, — Я слышал, как Господь посетил Вас, забрав ребенка Арчибальда. Надеюсь, Вы видите, что возложение тяжести Вашего упования и привязанности на любую сотворенную вещь, будь то муж или ребенок, — вещь обманчивая; и что творение не способно нести эту тяжесть, но опускается до самого ничто под Вашим упованием. И поэтому Вы — должник Христа за все провидения такого рода, даже в том, что Он строит изгородь из терний на Вашем пути: ибо так Вы видите, что Его милостивое намерение — спасти Вас (если я могу так сказать), хотите Вы того или нет.

Это богатая милость, что Господь Христос будет Господином Вашей воли и Ваших наслаждений, и что Его путь так прекрасен для высадки мужа и детей заранее в стране, куда Вы направляетесь. Неважно, насколько мало Вы вовлечены в мир, раз у Вас есть такой опыт крестных дел в нем. Если бы Вы были ребенком дома, мир обращался бы теплее со своими. Меньше Вас вне небес, в том, что ребенок там и муж там; но гораздо больше того, что Ваш Глава, Родственник и Искупитель забирает домой тех, кто в опасности быть потерянными. И с этого времени вперед не черпайте свои утешения из таких разбитых цистерн и сухих колодцев. Если Господь тянет за остальное, Вы не должны быть тем творением, которое будет держаться, когда Он тянет.

Поистине, для меня Ваше положение более утешительно, чем если бы у очага было полно десяти детей. Господь видел, что Вы способны, по Его благодати, перенести утрату мужа и ребенка; и что Вы настолько слабы и нежны, что не способны устоять под милостью благочестивого мужа, живущего и процветающего в уважении у власти, и в репутации благочестия и учености. Ибо Он знает, что тяжесть этих милостей раздавила бы Вас и сломила. И как нет исследования Его разумения, так Он имеет навык знать, какое провидение сделает Христа самым дорогим для Вас; и пусть Ваше сердце не говорит: «Это плохо выбранное домостроительство». Конечно, Христос, у Которого семь очей, имел перед Собой благо живого мужа и детей для Маргарет Мюррей, и благо удаленного мужа и детей, перенесенных в славу. Теперь, когда Он открыл Свое постановление Вам, скажите: «Христос сделал для меня мудрый и милостивый выбор, и у меня нет ни слова, чтобы сказать против». Пусть Ваше сердце не обвиняет ни в чем, и неверие не клевещет на Христа, потому что Он не оставит Вас в покое и не даст Вам позволения играть роль прелюбодейки с теми, кто не имеет того права на Вашу любовь, которое имеет Христос. Я хотел бы, чтобы при чтении этого Вы могли пасть ниц и совершить предачу тех, кто ушел, и тех, кто еще жив, Ему. А для Вас, пусть Он имеет все; и ждите Его Самого, ибо Он придет и не замедлит. Живите верой, и мир Божий да охраняет Ваше сердце. Он не может умереть, Чьи Вы есть.

Моя жена страдает с Вами [470] и передает Вам свою любовь.

Ваш брат во Христе,

С. Р.

St. Andrews, Aug. 14, 1649.

CCCXXVII. — Графу Балкаррасу.

[Александр Линдси, второй лорд Балкаррас и первый граф Балкаррас, которому адресовано это письмо, был человеком превосходных талантов и поддерживал дело Ковенанта. Он командовал отрядом кавалерии в армии ковенантеров в битве при Элфорде 2 июля 1645 года, когда генерал Бейли был разбит Монтрозом. Он был одним из комиссаров, отправленных Парламентом Шотландии 19 декабря 1646 года к королю Карлу I с их последними предложениями, которые Его Величество отверг; после чего шотландская армия выдала его английскому Парламенту и удалилась из Англии. Когда в 1648 году были подняты войска с целью спасения короля от английского Парламента и восстановления его в свободе и власти, не требуя от него никаких уступок своим подданным, что называлось «Engagement» (Обязательство), Балкаррас принял активное участие в этом предприятии, за что Резерфорд, кстати, делает ему выговор. По прибытии Карла II в Шотландию в 1650 году он отправился к Его Величеству, которым был возведен в достоинство графа Балкарраса. Он был Верховным комиссаром Генеральной Ассамблеи Церкви Шотландии, которая собралась в Сент-Эндрюсе 16 июля 1651 года. В 1652 году он поселился со своей семьей в Сент-Эндрюсе, поддерживая переписку со своим изгнанным сувереном; а в 1653 году снова взял в руки оружие и присоединился к безуспешной попытке поддержать королевское дело против Кромвеля. Его поместье после этого было секвестрировано, и он удалился на Континент. Его светлость не дожил до Реставрации Карла, умерев от чахотки в расцвете лет в Бреде 30 августа 1659 года. Его бренные останки были перевезены в Шотландию и захоронены в Балкаррасе. (Дуглас, «Пэрство Шотландии».) Это письмо приводится из оригинала, находящегося среди бумаг Балкарраса, том IX, № 135, Библиотека адвокатов, Эдинбург. Дом Балкаррас находится в трех милях от Ларго. Башня на скале над ним отмечает его издалека. Старый особняк был почти заменен, но вы видите вырезанный на стенах старый девиз: «Astra, castra, lumen, Numen». В старых книгах он пишется «Balcarrs».]

(О НЕКОТОРОМ НЕДОПОНИМАНИИ.)

МОЙ ВЕСЬМА ДОСТОПОЧТЕННЫЙ ЛОРД, — Мне жаль, что Ваша светлость должна быть оскорблена какой-либо зловещей дезинформацией относительно Вашего предполагаемого пренебрежения к служителям. Относительно общего я не могу сказать ничего, будучи совершенно невежественным в этом. Надеюсь, Ваша светлость извлечет из этого наилучшую пользу. Что касается меня, я не обязан благодарностью никому, кто назвал меня объектом какого-либо пренебрежения; ибо, поистине, я не ценю ничего из этого, когда, как совесть моей невиновности показывает мне (и, насколько мне известно, истинно), что я не оскорбил ни одного дворянина в королевстве, тем более моего лорда Балкарраса, чьи общественные заслуги были таковы, что я почитаю его наиболее способствовавшим в этом деле Божьем. Надеюсь, мой лорд, Вы простите мне, если я сделаю небольшое исключение в вопросе недавнего греховного обязательства. И поэтому, мой лорд, я умоляю Вас забыть это дело; ибо с тех пор, как Ваша светлость сказала обо мне в своем письме мистеру Дэвиду Форрету [471] больше, чем я заслуживаю, я буду удовлетворен этим как искуплением, большим, чем любое пренебрежение ко мне может составить на миллионы степеней. И поэтому умоляю Вашу светлость принять это за все, что кто-либо мог сказать Вашей светлости об этом деле. Если бы я думал о себе так много, что пренебрежение ко мне было бы греховным упущением (тогда как я знаю, что мало оснований для обратного), я бы сам поговорил с Вашей светлостью. Итак, доверяя, что Ваша светлость останется удовлетворенной, я — Ваш, во власти в Господе,

С. Р.

St. Andrews, Dec. 24, 1649.

CCCXXVIII. — Достойному и весьма почитаемому полковнику Гилберту Керу.

[Полковник Гилберт Кер был ведущим человеком среди ковенантеров. Он был одним из офицеров армии западных графств и с большим рвением придерживался Западной Ремонстрации, направленной той армией Комитету сословий, которая, среди прочего, осуждала договор с королем, обвиняла многих членов Комитета сословий в алчности и угнетении и выступала против вторжения в Англию или навязывания короля этому королевству. В 1655 году он был назначен мировым судьей Роксбургшира, но отказался принять это, заявив в качестве причин, что считает эту работу греховной, не дозволенной словом Божьим, противоречащей Торжественной лиге и Ковенанту и посягательством на свободу церкви Христовой.

При реставрации Карла II, когда те, кто был причастен к Западной Ремонстрации, были особо отмечены для мести Правительства, он покинул страну, но ему было разрешено Тайным советом вернуться в начале 1671 года. Он должен был умереть до 5 октября 1677 года; ибо в эту дату мистер Джеймс Роу, купец в Эдинбурге, его зять, представляет петицию Тайному совету, умоляя, чтобы он мог получить прощение штрафа в пятьсот мерков, наложенного на покойного полковника Гилберта Кера по причине ковенанта, за уплату которого проситель стал поручителем. Этот штраф был прощен. («Реестр актов Тайного совета».)]

(ЕДИНСТВО ЦЕЛИ — СУЖДЕНИЕ В ОТНОШЕНИИ ПРОТИВНИКОВ.)

ВЕСЬМА ПОЧИТАЕМЫЙ И ПОИСТИНЕ ДОСТОЙНЫЙ, — Надеюсь, мне не нужно будет показывать Вам, что Вы находитесь в большей опасности от самого себя и своего собственного духа (за которым следует следить, чтобы Ваши действия ради Бога были чистыми, духовными, сугубо ради Бога, ради Князя царей земных), чем Вы можете быть в опасности от Ваших врагов. О, как трудно добиться того, чтобы намерения были настолько отсечены от творения и возвышены над ним, чтобы быть без примеси творения и плотского интереса, и чтобы иметь душу в небесных действиях, только, только взирающую на Него Самого, и действующую из любви к Богу, явленной нам в Иисусе Христе! Вы найдете себя, свои наслаждения, свою твердую славу (далеко выше воздуха и дыхания уст, и тонких, коротких, бедных аплодисментов людей) перед собой в Боге. Все творения, все мечи, все воинства в Британии и на этом бедном земном шаре обитаемого мира — лишь под Ним одинокие нули, не составляющие числа; продукт — не что иное, как нарисованные люди и нарисованные мечи на доске, без влияния от Него. И о, что от Бога в мече Гедеона, когда это «Меч Господень!»

Я желаю Вам меча с небес и приказов с небес выйти; и столько решительности небесной воли, чтобы сказать и придерживаться этого: «Я не буду, я не выйду, если Ты не пойдешь со мной». Я не желаю быть опрометчивым в суждении; но я чужд разуму Христа, если наши противники, которые несправедливо вторглись к нам, не находятся сейчас в стане тех, кто ведет войну с Агнцем. Но Агнец в конце концов победит их; ибо Он есть Господь господствующих и Царь царей, и те, кто с Ним, суть призванные, избранные и верные. И хотя Вы и я видим лишь темную сторону Божьих домостроительств в этот день по отношению к Британии, все же светлым, прекрасным и желанным завершением этого должна быть конфедерация народов мира с Британии Господом воинств. И пусть я умру в утешениях веры в это, что престол будет установлен для Христа на этом острове Британия (который есть и будет садом, более плодоносным деревьями праведности, и который платит и будет платить больше тысяч Господу виноградника, чем платится в три раза больших пределах Великобритании на земле), и не может быть ни паписта, ни прелата, ни злонамеренного, ни сектанта, кто осмелится обнажить меч против Того, Кто сидит на престоле.

Сэр, я пожелаю чистого [472] воинства, насколько это возможно, чтобы крик Царя, имеющего много венцов, был среди вас; и чтобы вы могли сражаться в вере и победить Бога прежде. Считайте своей славой иметь меч, чтобы действовать, и страдать, и умереть (если Ему угодно), так чтобы Вы могли добавить что-либо к декларативной славе Христа, Растения Именитого, Эммануила, Бога с нами. Счастливы и трижды благословенны те, чьими действиями, или кровью, или болью, или потерей диадемы и рубины Его высочайшей и славнейшей короны (Чьи Вы есть) будут сверкать и сиять в этой части обитаемого мира. Хотя Он не нуждается в Гилберте Кере или его мече, все же эту честь имеете Вы с Его искупленными солдатами — называть Христа Высоким Лордом-Генералом, от Которого Вы надеетесь на плату и все задолженности, хорошо сосчитанные. Идите вперед, достойный сэр, в мужестве веры, следуя за Агнцем. Не спешите в неверии; но в надежде и молчании держите сторожевую башню и смотрите. Он придет в свое время; Его спасение не замедлит. Он поместит спасение в Британии Сионе для славы Израиля.

Его благоволение, Кто обитал в Кусте, и он не сгорал, да будет Вашим и с Вами.

Я Ваш, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

St. Andrews, Aug. 10, 1650.

CCCXXIX. — Достойному и весьма почитаемому полковнику Гилберту Керу.

(МУЖЕСТВО В ДНИ УПРЕКА — БОЖЬИ УСТРОЕНИЯ ВСЕ МУДРЫ.)

ВЕСЬМА ПОЧИТАЕМЫЙ И ДОСТОЙНЫЙ СЭР, — То, что я писал Вам прежде, я говорил не по какому-либо частному полномочию. Я там, где был. Кромвель и его армия (я не скажу, что не может быть и есть несколько трезвых и благочестивых среди них, которые либо присоединились из-за дезинформации, либо пошли вместе с остальными в простоте своих сердец, не зная ничего) сражаются в несправедливом деле против тайных людей Господних. И теперь к попиранию поклонения Богу и преследованию народа Божьего в Англии и Ирландии он добавил на свой счет кровь народа Божьего в Шотландии. Я умоляю Вас, дорогой сэр, как Вы желаете быть полезным Иисусу Христу, Чья свободная благодать предотвратила Вас, когда Вы были Его врагом, идите вперед, не изнемогая, в равной степени избегая всех смешений с Сектантами [473] и Злонамеренными. [474] Ни те, ни другие никогда не будут инструментальны в спасении народа Господнего или построении Его дома. И без пророчествования или говорения дальше, чем Он, Чей я есть и Кому я желаю служить в Евангелии Его Сына, даст полномочия, я желаю надеяться и верить, что есть слава и величие Князя царей земных, которые будут сиять и явятся в Великобритании, которые затмят всю славу людей, посрамят Сектантов и Злонамеренных, и возрадуют духи последователей Агнца, и ослепят глаза созерцателей.

Сэр, я полагаю, что Бог должен собрать Злонамеренных и Сектантов, прежде чем все будет сделано, как снопы на гумне; и повелеть дочерям Сиона восстать и молотить. Надеюсь, что Вы не смешаетесь ни с кем из них. Я в достаточной мере удовлетворен, что наша армия, из-за греховного неверного поведения людей, пала; и осмеливаюсь сказать, что это лучшее и более утешительное домостроительство, чем если бы Господь дал нам победу и шеи поносителей пути Божьего; потому что Он сделал это. Ибо, 1. Больше крови, богохульств, жестокости, вероломства должно быть на счетах людей, чью землю Господь запретил нам вторгаться. 2. Победа — это такая обременяющая и тяжелая милость, что у нас пока нет сил нести ее. 3. Это была не та армия, и не триста Гедеона, которыми Он должен спасти нас; мы должны иметь одну из вырезанных нашим Господом. 4. Наши враги с обеих сторон недостаточно ожесточены, а мы недостаточно умерщвлены к множеству, доблести и творениям.

Благодать, благодать да будет с Вами.

Ваш друг и слуга, в Его сладком Господе Иисусе,

С. Р.

St. Andrews, Sept. 5, 1650.

CCCXXX. — Мистеру Уильяму Гатри, когда армия была в Стерлинге, после поражения при Данбаре, [475] и благочестивые на Западе были ложно заклеймены предполагаемым согласием с узурпаторами, примерно в то время, когда возникли те дебаты и те разногласия относительно Публичных Резолюций. [476]

[Уильям Гатри родился в Питфорти, в графстве Ангус, в 1620 году. Он был старшим сыном лэрда Питфорти, кадета старой семьи Гатри, и по материнской линии происходил из древнего дома Истер-Огл. Он посещал литературные и философские классы в Университете Сент-Эндрюса и изучал богословие у Резерфорда. 7 ноября 1644 года он был рукоположен в сан служителя Фенвика. Там он продолжал успешно исполнять свое служение до 24 июля 1664 года, когда за нонконформизм он был отстранен и уволен от исполнения своего служения, а его церковь объявлена вакантной по приказу епископа Бернета. Он умер в Бречине 10 октября 1665 года.

Здесь можно упомянуть, что Уильям Гатри из Фенвика был двоюродным братом знаменитого Джеймса Гатри и был приведен ко Христу служением Сэмюэля Резерфорда в Сент-Эндрюсе, будучи одним из его первых плодов там. («Жизнь» Водроу.) Именно он написал «Испытание спасительного интереса во Христе», столь хорошо известное.]

(ДЕПРЕССИЯ ПОД ТЕМНЫМИ ИСПЫТАНИЯМИ — ОПАСНОСТЬ СОГЛАСИЯ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ БРАТ, — Я не мечтал о такой одышке и изнеможении на пути к нашей стране. Я думал, что мне осталось только умереть в своем гнезде, склонить свою грешную голову и позволить Ему надеть венец, и так закончить. Я много страдал; но это самая густая тьма и самый узкий шаг пути, по которому я еще ступал. Я вижу еще больше страданий позади и, боюсь, от хранителей виноградника. Позвольте мне получить от Вас, чтобы Вы настаивали на народе Господнем, чтобы они держались подальше от этих торговцев душами, которые пришли среди вас. Если путь, открытый в слове, есть тот путь, то мы знаем, что эти душевные купцы и торговцы не показывают путь спасения. Увы, увы! бедный я, я совершенно потерян, моя доля небес ушла, и моя надежда бедна; я погиб, и я отрезан от Господа, если до сих пор вне пути! Но я не смею судить доброго Христа; ибо, если это может быть только позволено (с благоговением к Его величию и высоте да будет сказано), я, перед свидетелями, предъявлю Его собственную руку, что Он сказал: «Это путь, иди по нему». И Он не может возразить против Своей собственной печати. Я исповедую, что я почти сломлен и немного сонный, и хотел бы поскорее сбросить это тело. Но это моя немощь, кто хотел бы быть под тенью и покровом той Доброй Земли, однажды [477] быть вне досягаемости и дыхания того ужасного. Но я дурак: нет никого, кто может перебить цену или занять мой ночлег над моей головой, раз Христос занял его для меня.

Дорогой брат, помогите мне и получите для меня помощь их молитв, кто с Вами, в ком мое наслаждение. Вы очень подозреваемы в предполагаемом согласии; я имею в виду, не только Вас, но и весь народ Божий с Вами. Это лишь жалкая вещь — исполнение моей радости; но позвольте мне заклинать всех серьезных искателей Его лица, Его тайных запечатленных, самыми сильными утешениями Духа, кротостью Иисуса Христа, того Именитого Растения, Вашими последними счетами и явлением перед Богом, когда будет установлен Белый Престол, не будьте обмануты их прекрасными словами. Хотя мой дух изумлен хитрыми различиями, которые найдены в делах Ковенанта, что помощь может быть получена против этих людей; все же мое сердце дрожит, чтобы допустить хотя бы мысль о присоединении к этим обманщикам.

Благодать, благодать да будет с Вами. Аминь.

Ваш собственный брат, в нашем общем Господе и Спасителе,

С. Р.

Сент-Эндрюс.

CCCXXXI. — Достойному и весьма почитаемому полковнику Гилберту Керу.

(МУЖЕСТВО В ДЕЛЕ ГОСПОДНЕМ — ДОЛГ В ОТНОШЕНИИ ПРОВИДЕНИЯ, КОТОРЫЙ НУЖНО СОБЛЮДАТЬ — БЕЗОПАСНОСТЬ В ЭТОМ.)

ВЕСЬМА ПОЧИТАЕМЫЙ И ДОСТОЙНЫЙ СЭР, — Примечательно, что Господь может и часто призывает к работе, и все же скрывает Себя, и испытывает веру Своих. Если я понимаю правильно, Господь призвал Вас действовать против того врага; и те, кто отзывает свой меч (в моем слабом понимании), добавляют свое рвение к и берут на себя вину того несправедливого вторжения в эту землю, совершенного армией Кромвеля, и крови народа Господнего в этом королевстве; поскольку меч, вложенный в руку Его детей, должен исполнить гнев и мщение над злодеями. Время Господне явиться за Свою сломленную землю зарезервировано для дыханий Духа Господня, таких как те, что сошли на Гедеона и Самсона; и это акт княжеского и королевского суверенитета в Боге. Вы, сэр, должны ухватиться за возможности Провидения и ждать Его.

Что касается Вашего частного ведения переговоров самими собой с захватчиками нашей земли, у меня нет желания к этому, и я смотрю на их путь как на продолжение тайны беззакония; ибо Вавилон — это место многих имен. Сэр, пусть [478] этот спор останется нерешенным до Второго Явления Иисуса Христа, и наша апелляция лежит перед престолом необсужденной до того дня, я надеюсь лечь в могилу в вере в справедливость нашего дела. Я не говорю ничего о поддержании величия людей, не подчиненных Князю царей земных. Я сужу, что кровь свидетелей Иисуса найдена на полах этого общества, так же как и на полах Вавилона. Я верю, что путь Господень — это сила и слава полковника Гилберта Кера; и я был бы доволен лишиться своей части его (которая, признаюсь, драгоценна и дорога во Христе), лишь бы он был потрачен в служении Тому, Кто вскоре совершит дознание за кровь поистине благочестивых; которую эти люди пролили после честного предупреждения, что они были благочестивыми Шотландии.

Достопочтенный сэр, веруйте; не изнемогайте. Подставьте плечо под славу Иисуса, которой пренебрегают в Шотландии, и дайте свидетельство о Нем. У Него много имен в Шотландии, и они будут ходить с Ним в белых одеждах. Этот презираемый Ковенант погубит злодеев, сектантов и атеистов. Еще немного, и вот Он грядет, шествуя в величии силы Своей, и одежды Его обагрены кровью. О, горе печальному и страшному дню Господню для Англии, их Фарсисским кораблям, их укрепленным городам и прочему, из-за нарушенного ковенанта!

Переговоры с врагом, если они не препятствуют действию (о, если бы Господь тем или иным путем рассеял тучу, что над вами!), при согласии властей, были бы желательны; но едва ли этого стоит ожидать. Однако, исполняя свой долг и в безмолвии веры, продолжайте путь. Если вы погибнете, то будете первыми из творений, к кому Господь применил такое домостроительство. Я смиренно желал бы, сэр, чтобы вы взирали на это: «Мы умираем, но вот, мы живы; нас умерщвляют весь день, но мы более чем победители». В ваших могилах и погребенных костях будет теплота и жар жизни. Но не ищите пришествия Господня только высшим путем, ибо Он может прийти и путем низшим. О, как мало мы видим Бога, и как Он таинственен! Познание Христа — среди величайших тайн Божьих. Пребывайте в любви Божьей; и ради этого, насколько требует ваш Господь, будьте в послушании и подчинении Царю (чьего спасения и истинного счастья желает душа моя), и всякому человеческому установлению ради Господа, и основным законам этого королевства. Сэр, вы в сердцах и молитвах народа Господня в этом королевстве и в двух других. Господь сказал: «Благословение в виноградной кисти; не погуби ее».

Благодать, благодать да почиет на главе того, кто отделен от братьев своих; и благоволение Того, Кто обитал в Кусте, да будет с вами.

Ваш слуга в своем сладчайшем Господе Иисусе,

С. Р.

Perth, Nov. 23, 1650.

CCCXXXII. — Многоуважаемому и поистине достойному полковнику Гилберту Керу.

(ДЕЛО ХРИСТОВО ЗАСЛУЖИВАЕТ НАШЕГО СЛУЖЕНИЯ И СТРАДАНИЙ.)

«Ибо видение относится еще к определенному времени и говорит о конце и не обманет; хотя бы и замедлило, жди его» (Авв. 2:3, 4).

МНОГОУВАЖАЕМЫЙ И ДОСТОЙНЫЙ СЭР, — Ваши цепи ныне сияют ради Христа (ибо дело Его) так же, как ваш меч прославился, действуя ради этого дела; и блаженны те, кто может добровольно принести Христу и действие, и кровь, и делание, и страдание. Сопротивление до крови — ничто для того драгоценного и никогда не достаточно превознесенного Искупителя, Который, когда вы были искуплены, отдал кровь куда более дорогую, чем та, что вы отдали за Него, — саму кровь Божью (Деян. 20:28). Я знаю человека, который, получив письмо о том, что вы убиты, а народ Божий истреблен, пожелал, чтобы он мог поскорее оказаться под стенами высшего дворца, вне досягаемости бури, и который томился желанием, чтобы избитый непогодой и ветхий челн благополучно пристал к той гавани вечного покоя.

Какое еще служение Христос имеет для вас, я не знаю; довольно того, что в своем плену вы предлагаете свое служение Христу. Но если я что-то вижу, то это похоже на милосердное поражение. Я вижу, как вельможи и государство отпадают от Христа, и как ночь опускается на пророков; мы должны молиться, чтобы предотвратить это, ибо редко можно увидеть, чтобы упавшая звезда вновь поднялась на небосвод, чтобы сиять. А что, если это густая тьма перед рассветом? Конечно, сэр, солнце взойдет над Шотландией; но увижу ли я это, или как близко тот день, я оставляю Тому, самому Иегове, Который «сотворит над всяким местом жилища горы Сиона и над собраниями ее облако и дым во время дня и блистание пылающего огня во время ночи». Но, сэр, «пустыня будет радоваться и расцветет как роза»; и счастлив тот, у кого есть кость или рука, чтобы возложить венец на главу нашего высочайшего Царя, чья колесница вымощена любовью. Если бы было создано десять тысяч миллионов небес над этими высочайшими небесами, и снова столько же над ними, и столько же над ними, пока ангелы не утомились бы считать, это было бы лишь слишком низким седалищем, чтобы утвердить княжеский престол того Господа Иисуса (Чьим вы являетесь) над ними всеми. Сотворенные небеса — слишком низкое седалище величия для Него. Итак, поскольку нет равного вашему Господину и Князю, Который избрал для вас (среди многих страданий за грех) только тот крест, который наиболее близок по подобию к Его собственному кресту, орошенному утешением, наберитесь мужества и утешьтесь в Том, Кто избрал вас к славе в будущем и к сообразованию с Ним здесь. Мы, глупцы, хотели бы иметь крест по собственному выбору, хотели бы, чтобы наша желчь и полынь были подслащены, наш огонь — холодным, а наша смерть и могила — согреты теплом жизни; но Тот, Кто привел многих детей к славе и никого не потерял, — наш лучший Наставник. Я желаю, чтобы, когда я болен, Он был моим хранителем и утешителем. Я считаю блаженным падением то, что мы — лишенные наследства наследники, сломленные и не имеющие доверия, и что Христос стал Наставником вместо свободной воли, и что мы более не принадлежим себе. Я сломлен и истощен гневом, который на земле, и был сильно искушаем желанием получить от Христа пропуск; если бы он у меня был, я бы не остался свидетелем нашего отступничества ни по чьей просьбе. Но я знаю, что это моя мягкость и слабость, ибо я всегда хотел бы быть на берегу, когда наступает приступ морской болезни; хотя я знаю, что приду достаточно скоро в ту желанную страну и не буду вытеснен: никто не займет моего пристанища.

Сэр, многие взоры устремлены на вас, и благочестивые чрезвычайно освежены тем, что вы не прислушиваетесь к путям многих вокруг вас, кто красивыми словами торгует душами. Сэр, если путь, на котором вы находитесь, — не путь Христа, то горе мне, ибо я вечно потерян. Но поистине, обращение Господа Христа с полковником Гилбертом Кером доказало мне, что Новый Завет и завет благодати — это такое произведение, которое торжественное собрание всех сотворенных ангелов (соедини они весь свой разум) не могло бы придумать. Поскольку, сэр, вы ничего не заплатили за перемену, которую совершил Христос, и вы возьмете этот долг свободной благодати с собой на небо (ибо чем Господь Иисус был обязан вам больше, чем всем вашим сородичам и имени!), поэтому, раз вы стали Его собственным, не следуйте никаким иным путем. Что значит мое спасение, даже если бы я отдал его в залог (это лишь жалкий залог), что это, только это — путь! Но Христос Сам является поручителем, что это путь. Предтеча прошел перед вами, и Он благополучно пристал к берегу: и перед вами прекрасное общество тех, кто «пришли от великой скорби, омыли одежды свои и убелили их Кровью Агнца», к которым ныне исполняются эти обетования: «Побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия»; и «Бог отрет всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет» — «Сидящий на престоле будет обитать среди них; они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной; ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод».

Возможно, сэр, я отвлекаю вас от лучшей работы. Бог мира, воздвигший из мертвых Пастыря овец великого Кровию завета вечного, да усовершит вас.

Ваш во Иисусе Христе,

С. Р.

St. Andrews, Jan. 7, 1651.

CCCXXXIII. — Многоуважаемому и поистине достойному полковнику Гилберту Керу, когда он был взят в плен.

(УТЕШИТЕЛЬНЫЕ МЫСЛИ ДЛЯ СТРАЖДУЩИХ — ТЬМА ВРЕМЕН — ОБЩЕНИЕ В СТРАДАНИЯХ ХРИСТОВЫХ — УДОВЛЕТВОРЕННОСТЬ ЕГО ПРОВИДЕНИЕМ.)

МНОГОУВАЖАЕМЫЙ И ДОСТОЙНЫЙ СЭР, — Я слышал о вашем продолжающемся плене в Англии, равно как и в этой страждущей земле. Но куда бы вы ни пошли, вы не можете уйти из-под своей Тени, которая шире многих царств. Вы меняете пристанище и страны; но тот же Господь перед вами, даже если бы вас увели в плен на другую сторону солнца или так далеко, как восход утренней звезды. Это сказано вашей матери (которая еще не получила разводного письма), что было написано Иуде: «Мучайся и вскрикивай, дщерь Сиона, как рождающая: ибо ныне ты выйдешь из города и будешь жить в поле, и дойдешь до Вавилона; там будешь спасена; там искупит тебя Господь от руки врагов твоих» (Мих. 4:10). Англия будет отвечать за вас, чтобы вернуть вас: «Скажу северу: отдай; и югу: не удерживай» (Ис. 43:6). Это проповедь, над которой плоть и кровь смеются: «Пророчествуй на кости сии и скажи им: о, кости сухие, слушайте слово Господне!» Это проповедь холодной могиле: «Так говорит Господь костям сим: вот, Я введу дух в вас, и оживете; и обложу вас жилами, и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею, и введу в вас дух, и оживете» (Иез. 37:4-6). «И море отдало мертвых, которые были в нем» (Откр. 20:13). Бервик должен вернуть шотландских пленников, а с ними и полковника Гилберта Кера. «Так говорит Господь, Искупитель ваш, Святый Израилев: ради вас Я послал в Вавилон и сокрушил всех их вельмож и Халдеев, чей крик в кораблях» (Ис. 43:14). «Хотя бы ты был рассеян до края неба, и оттуда соберет тебя Господь, Бог твой, и оттуда возьмет тебя» (Втор. 30:4). «Так говорит Господь Саваоф: вот, Я спасу народ Мой из страны востока и из страны запада, и приведу их, и будут они жить в Иерусалиме, и будут Моим народом, и Я буду их Богом, в истине и правде» (Зах. 8:7, 8). Сэр, вы записаны Господом, Который исчисляет народы (Пс. 86:5, 6), и вменены Господу как один из дома и рода (Пс. 21:31). Не бойтесь, не изнемогайте; все волосы ваши сочтены.

Желание народа Божьего состоит в том, чтобы, как ваши узы до сих пор были примером для укрепления слабых и для заграждения уст противника, без какого-либо уклонения вправо или влево; так и ваши страдания в месте, куда вы теперь идете, могли быть (как мы уверены в Господе относительно вас и со смирением хвалимся Его благодатью в вас) благоуханными, убедительными и подобными этому достославному делу, которое восторжествует в Британии вопреки всем козням и советам дьяволов и людей. И хотя бы в пере, которым я сейчас пишу, не было иных чернил, кроме капель моей последней остывающей крови, я намерен (да укрепит меня Его благодать, Чьим я являюсь) стоять на этом. Сэр, мы желаем не обожествлять орудия; однако мы полагаем, что сияние и лучи благодати от Источника, Иисуса Христа, полноты Божества, дарованные грешным людям, являют добрые помышления Христа к этой бедной земле, чьи умноженные могилы и чьи души под жертвенником, убитые сектантами и злодеями, взывают к небу.

Я ничего не вижу, сэр, если Господь не близко (хотя я не смею сказать, как скоро), чтобы пробудиться для года тяжбы Сиона. «Ибо меч Мой напоился на небесах» (Ис. 34:5). Вот, он сойдет на Англию и на остаток Его врагов в Шотландии. Горе мне за Англию! Та земля будет пропитана кровью, и их прах станет тучным от тука; та приятная земля станет пустыней, а прах земли их — смолой; суд на их обнесенные стенами города, их приятные поля, их сильные корабли и прочее, если они не покаются.

Вы, полагаю, не видели таких времен испытаний и проверок, как нынешние. И все же вопрос будет сведен к более узкому состоянию, и множество людей еще оставит дело; ибо мы приняли в ковенант всех, кто предлагал строить с нами. Но Христос должен иметь лишь малый остаток (немного вельмож, если они вообще есть; немного служителей; немного исповедников), хотя наш путь остается неизменным. «В чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем» (2 Кор. 6:8, 9). И это не только ваше состояние, но и испытанный удел всех святых, которые прошли перед вами. Это один и тот же крест Христов; но есть разные лики и различные обстоятельства в одном и том же остатке (Кол. 1:24), страдания Христа и ваши. Сэр, быть преданным солдатам и находиться в плену — это похоже на Его страдание, о котором Исаия говорит: «От уз и суда Он был взят» (Ис. 53:8): да, и взят связанным (Ин. 18:12). Когда дело есть истина Божья, блеск и лик страдания тем более прекрасны, что они имеют оттенок и цвет страданий Христовых, Который претерпел поругание от грешников и пренебрег посрамление. О, это великое слово: «Христос посрамлен и Христос унижен!» Но так поступали в мире с Главой, и так поступают с членами; и поистине, все, что от Христа, даже худшее в Нем (если так можно выразиться), Его поношение и стыд, — прекрасно. Хотя суеверная любовь к материальному кресту, на котором Он страдал, есть безумие, а поклонение святой могиле — проклятое идолопоклонство; все же существует общение с Ним в Его страданиях, самое желанное. «Но радуйтесь, поскольку вы участвуете в Христовых страданиях» (1 Пет. 4:13): в этом смысле чаша, которой коснулись Его уста, имеет более сладкий вкус, даже если в ней была смерть; могила, потому что Он лежал в ней, — это более мягкое и освежающее ложе покоя; и та часть неба и облаков, через которые Возлюбленный прорвется и придет на суд, — столь же прекрасная часть сотворенного неба, как и любая другая, если мы можем любить землю, по которой Он ходит, еще больше. Но все это следует понимать в духовном смысле. Господь призывает вас, сэр, на ком почиет Дух Божий и Его слава, поставить свое «Аминь» на это домостроительство; и требует от нас, чтобы наши желания следовали ныне объявленному определению Божьему относительно запустения нашей грешной земли, столь многими путями виновной в презираемом Евангелии и нарушенном Ковенанте; и чтобы это было со всякой покорностью. Конечно, никто не согрешил в этом больше, чем тот, кто пишет вам. Ибо я подверг свое здоровье великой опасности и терзал свой дух чрезмерной скорбью из-за наших нынешних провокаций и раздирания нашей церкви; и я вижу, что это вызов и дерзкое препирательство против Того, на чьих плечах власть (Ис. 22:22). Отец возложил славное доверие на Христа: «И укреплю Его как гвоздь в твердом месте, и будет Он как славный престол для дома отца Своего; и утвердят на Нем всю славу дома отца Своего, потомков и отпрысков, все мелкие сосуды, от чаш до всяких кувшинов» (Ис. 22:23, 24). Наши неверующие опасения так спорят с процветанием врагов в злом деле, что мы боремся с поражениями, грабежами, пленом благочестивых, убийством Его народа, разорением нашей земли, голодом и нищетой королевства, что хуже меча. Но это греховное противоречие открытому определению Господню. Его мудрость говорит: «Грабеж и запустение — лучшее для Шотландии»; а мы говорим: «Нет», и тем самым обвиняем Христа в дурном управлении и в неверности доверию, возложенному на Него. Но поскольку Он не волочит власть за своими пятками, а имеет ее на своих плечах, и поскольку Гвоздь, укрепленный в твердом месте, не может быть сломлен, и ни один самый малый сосуд не может не найти сладкой безопасности в зависимости от Него, поскольку вся тяжесть неба и земли, искупленных святых и утвержденных ангелов лежит на Его плечах, я — глупец и скот, воображая, что могу добавить что-то к особой заботе и нежности Христа к Своему народу. Тот, Кто хранит чаши и ножи Своего дома и возвращает сосуды во второй храм (Езд. 1:8-10), должен иметь более нежную заботу о Своих искупленных, чем о ложке или старых башмаках Петра (Деян. 12:8), которые, однако, не должны быть потеряны в Его плену. О, если бы благодать позволила Христу наставлять Своих несовершеннолетних и юных наследников! Но мы не можем вынести того, чтобы быть под действиями Его управления; мы слишком любим быть самими собой. О, как сладко быть полностью Христовым и полностью во Христе! Быть вне собственности твари и стать совершенным во Христе! Жить верой во Христе и быть, раз и навсегда, облеченным в несотворенное величие и славу Сына Божьего, в чем Он делает всех Своих друзей и последователей соучастниками! Жить в высокой и благословенной земле Эммануила и жить в том сладчайшем воздухе, где не дует никакой ветер, кроме дыхания Святого Духа, не текут никакие моря и потоки, кроме чистой воды жизни, исходящей из-под престола и от Агнца! Никаких насаждений, кроме Древа Жизни, приносящего двенадцать видов плодов каждый месяц! Что мы делаем здесь, кроме того, что грешим и страдаем? О, когда уйдет ночь, тени убегут, и наступит утро того долгого, долгого дня, без облаков и ночи? Дух и невеста говорят: «Приди». О, когда жена Агнца будет готова, и Жених скажет: «Приди!»

Достопочтенный сэр, я поминаю вас перед Слышащим молитву. О, помогите мне в этом.

Дух Иисуса да будет с вашим духом.

Ваш, в Его единственном Господе Иисусе,

С. Р.

St. Andrews, May 14, 1651.

CCCXXXIV. — Достойному и многоуважаемому полковнику Гилберту Керу.

(УТЕШЕНИЕ ПОД ОБЛАКОМ, НАВИСШИМ НАД ШОТЛАНДИЕЙ — ОТГОВОР ОТ ПОКИДАНИЯ ШОТЛАНДИИ.)

МНОГОУВАЖАЕМЫЙ И ДОСТОЙНЫЙ СЭР, — Я не знаю, почему народ Божий не должен обращать внимание на узы любого, у кого кровь готова пролиться за Его дело; и я сужу, что не по вашей вине вы не погибли в нерешенном споре, который Господь всей земли ведет с людьми, которых Он послал против нас.

Дорогой и многоуважаемый в Господе, позвольте мне умолять вас быть далеким от мыслей покинуть эту землю. Я вижу это и нахожу, что Господь покрыл всю землю облаком во гневе Своем. Но хотя я был искушаем подобным, я предпочел бы быть в Шотландии рядом с разгневанным Иисусом Христом, зная, что Он не замышляет зла против нас, чем в Эдеме или любом саду на земле; если мы можем оставаться соединенными с остатком Господним в этой земле. Он откладывает гнев для всех видов противников в Британии. Хотя бы я никогда не увидел славы Его сверкающего меча в Британии, я был бы утешен невинной мыслью (далекой от мести), что святые омоют свои ноги в крови убитых Господом. И поистине, сэр, я полагаю, что вы не можете не прийти к этим мыслям и слабым желаниям перед Слышащим молитву, как бы мало вы ни думали о себе и ни ценили себя. Что касается меня, если бы я мог поминать вас в ваших узах, я не намерен стоять на том отчете, который вы даете, или мыслях, которые вы имеете о себе; хотя я знаю, что вы ни на йоту не больше и не меньше перед Тем, Кто взвешивает Своих согласно весу вмененной праведности, для моих опасений. Христос не может ошибиться в вас, люди могут; и расчет и оценка свободной благодати делают вас тем, что вы есть. Я надеюсь увидеть вас вечно обязанным должником Тому, Кого вы будете славить, но никогда не сможете отплатить. И поистине, у вас нет богатства, кроме этого долга: и я знаю, что вы любите быть обязанным Иисусу Христу, самому превосходному из кредиторов. Много радости и сладости можете вы иметь, будучи записанным в Его книге. Я желаю делать это сам, и я хотел бы, чтобы вы также высоко ценили замысел Христа, Который возвысил богатство славы столь великой благодати над кругом небес небес, из самого ничто; и составил Свои помышления любви так, чтобы комья прославленной глины стояли перед Ним, во все века, обремененные и нагруженные должники свободной, вечно свободной благодати. Сэр, вы не можете подсчитать доходы вашего столь великого наследства славы.

Благодать да будет с вами.

Ваш слуга в своем собственном Господе Иисусе,

С. Р.

Edinburgh, May 18, 1651.

CCCXXXV. — Моей Леди Кенмур.

(РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ТЕМ, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ ЧЕЛОВЕКУ И ХРИСТУ, И МЕЖДУ САМИМ ХРИСТОМ И ЕГО БЛАГОСЛОВЕНИЯМИ.)

МАДАМ, — Благодать, милость и мир вам. — Мы пали во времена веяния и испытаний. Я рад, что вашего дыхания хватает, чтобы добежать до конца, в том же состоянии и на том же пути, на котором вы ходили последние двадцать лет. Это либо путь мира, либо мы все еще в своих грехах и сбились с пути. Господь, это правда, запятнал гордость всей нашей славы; и теперь, в конце концов, солнце зашло для многих пророков. Но не спотыкайтесь; люди — лишь люди, а Бог все более и более является Богом, и Христос остается Христом.

Мадам, более сильный, чем я, почти заставил меня споткнуться и поверг меня вниз. Но о, какая милость — различать, что принадлежит Христу, а что — человеку, и каким образом оттенок, цвет и блеск даров благодати ослепляют и обманывают наши слабые глаза! О, быть мертвым ко всему, что ниже Христа, будь то даже сотворенное небо и сотворенная благодать! Святость — это не Христос; и цветы Древа Жизни — не само дерево. Люди и твари могут вплести себя между нами и Христом; и поэтому Господь сделал многое, чтобы убрать с пути все, что между Ним и нами. На нашем пути теперь нет ни царей, ни армий, ни вельмож, ни судов, ни твердынь, ни стражей, ни благочестивых исповедников. Самые прекрасные вещи, самые выдающиеся в Британии, запятнаны и потеряли свой блеск; только, только Христос сохраняет Свою свежесть и красоту и остается тем, чем был. О, если бы Он был все более и более превосходен для нашего разумения, чем когда-либо был (Чье превосходство выше всякого разумения), и все более и более сладок для нашего вкуса! Я ни о чем не забочусь, если бы только я был ближе к Нему. И все же Он не бежит от меня: я бегу от Него, но Он преследует.

Я слышал, что Ваша Светлость имеет то же почтение к презираемому делу и ковенанту нашего Господа, которое имели прежде. Мадам, держитесь этого. Я осмелился бы и с радостью хотел бы испустить свой дух на этом пути, с более близким общением и содружеством с Отцом и Сыном, и не искал бы ничего больше, кроме того, чтобы умереть верующим. И также я хотел бы надеяться, что земля не покроет кровь благочестивых, убитых в Шотландии, но что Господь совершит взыскание за их кровь, когда страдания святых в этих землях исполнятся.

Благоволение Того, Кто обитал в Кусте, да будет с вами.

Вашей Светлости, во всяком почтении, в Господе Иисусе,

С. Р.

Glasgow, Sept. 28, 1651.

CCCXXXVI. — Леди Ралстон.

[Леди Ралстон, чья девичья фамилия была Урсула Мьюр, была дочерью Уильяма Мьюра из Гландерстона, уважаемой семьи в графстве Ренфрю, и женой Уильяма Ралстона из того же рода. Г-н Александр Данлоп, служитель в Пейсли, был женат на одной из ее сестер, а г-н Джон Карстерс — на другой. Леди Ралстон была женщиной выдающегося благочестия. Г-н Данлоп, который «был весьма беспристрастен в своем суждении о достойных людях», отзывался о ее христианском характере в самых высоких выражениях. Однажды, хваля ее перед миссис Хэсти, женой г-на Александра Хэсти, служителя в Глазго, он говорил о ней с такой похвалой, что г-н Хэсти сказал ему: «Я удивляюсь, слыша, как ты так много говоришь в похвалу этой леди; мне кажется, ты говоришь о ней больше, чем о своей собственной жене». Он ответил: «Сандерс, я искренне люблю быть справедливым ко всем. Я думаю, моя жена — поистине добрая женщина, и все остальные сестры — добрые женщины; но я должен сказать, леди Ралстон — человек более чем обыкновенный. Я знаю очень немногих, кто достиг ее уровня; да, Сандерс, мне поистине стыдно даже сравнивать себя с ней как с христианкой, когда я смотрю на ее поведение. Она очень необыкновенная женщина» (Wodrow's «Analecta»). Г-н Джон Карстерс также свидетельствует о ее христианском совершенстве и о доброте, которую она проявила к нему и его семье, особенно после его изгнания из церкви в Глазго в 1662 году по соображениям совести.]

(ДОЛГ ПРЕДПОЧИТАТЬ ЖИЗНЬ СМЕРТИ — ОТСУТСТВИЕ ЕДИНСТВА В СУЖДЕНИЯХ БЛАГОЧЕСТИВЫХ.)

ВЫСОКОДОСТОЙНАЯ, ПОЧИТАЕМАЯ В ВАШЕМ ПРЕВОСХОДНОМ ГОСПОДЕ ИИСУСЕ, — С большим желанием я томился услышать, как вы, с тех пор как услышал о том, что вы были так близко к гавани, как казалось; и теперь, к моему великому удовлетворению, я извещен о вашем выздоровлении. Что касается вас, я признаю, что войти в порты обителей славы было бы гораздо лучше; но все же остаться здесь еще немного — гораздо более утешительно для ваших близких. Поэтому, госпожа, нежно почитаемая в Господе, вы сердечно приветствуемы, хотя бы и для того, чтобы разделить еще больше с Сионом в его многообразных скорбях. Да, я верю, что вы сами не считаете это невыгодным, но скорее великим дополнением чести — вернуться и нести Его поношение еще больше, в мире противостояния Ему. Ибо (если так можно выразиться) это преимущество, которого нельзя получить даже на небесах; ибо, хотя жители той земли согласны в одном — петь песнь хвалы и похвалы Агнцу, так это здесь, и только здесь, где мы имеем случай претерпеть стыд и противоречие ради Его достойного имени. Учитывая, следовательно, честь креста вместе со славой будущей жизни, святые тем самым становятся совершенно счастливыми и достопочтенными. Это большое себялюбие (как я сужу, когда лучше всего проникаю в тайну креста нашего Господа) — спешить в страну покоя, когда буря гонений поднимается ради Христа; ибо ленивый и раздражительный дух любит покой на любых условиях, пусть даже самых позорных. В сущности, гораздо почетнее искать сообразования со Христом в Его кресте, чем торопиться в желании быть подобными Ему в славе, презирая и убегая от Его страданий. Мы привыкли говорить, что они очень недостойны сладкого, кто не хочет терпеть горькое. Я думаю, что одежда странника Христова (Он был Мужем скорбей и страданий) более почетна, чем когда-либо подобало носить таким, как мы; особенно учитывая наше бедное низкое происхождение, которое Он хочет почтить сообразованием с Собой. Горе мне, что я и многие подобные мне в этой земле так косо смотрим на крест Христов, как будто это не Его любовное допущение для всех Его последователей! Это явно наше грубое невежество — причина тому. Вера, я признаю, претерпела бы скорбь ради Него с доброй волей, нежели допустила бы малейшее беззаконие; но чувство не любит оков. Ибо вера, сохраняя власть, часто ввергает плотского человека в рабство, и это вызывает борьбу между плотью и духом. Дух не чует никакой свободы или избавления, кроме того, что приходит свыше; плоть всегда хотела бы избавления, без рассмотрения условий или того, откуда оно приходит. Как это знак овец Христовых, что они будут слушать Его голос и не признают чужого, так это знак веры, что она будет принимать приказы только с небес. Когда Он объявляет Свою волю об оковах, она подчиняется оковам, не отвечая возражениями на противоположное; и снова, когда Он говорит: «Покажитесь, узники надежды», она обнаруживает время и путь и повинуется выйти, но не раньше. Но плоть всегда спешит, и первое и ближайшее облегчение — всегда ее лучший выбор. Господь да хранит Свой дорогой народ от недостатка любого упражнения, которое отмерено Им для них, теперь, когда Он скрывает Свое лицо, чтобы мы не уклонились к чужим богам! И когда Он снова явит Себя (как Он непременно сделает), мы узнаем свою перемену. Гораздо безопаснее пожить немного в тюрьме веры, чем в самой прекрасной свободе чувств. Я не вижу ничего столь утешительного в качестве свидетельства Божьего пребывания в этой сломленной и бедной земле и ее исцеления, как то верное свидетельство Его драгоценных слуг (укрепленных только Им) против недавнего и тяжкого отступничества. И все же, если бы Господь не оставил нам остатка, мы были бы как Содом и подобны Гоморре. И да будет превознесен наш Бог, единственный мудрый и свободный в Своей любви, что вообще было дано какое-то свидетельство! ибо час искушения был очень темным для всех однажды. Но некоторым Он показал много света и помог им небольшой помощью. Других же, способных и дорогих Ему, Он позволил пока оставаться под облаком. Но тайна Его мудрости так высока в этом, что я исповедую, это может повергнуть всю плоть в прах и хвалиться отныне ничем, кроме Его поддерживающей силы и свободной любви. Всегда, когда придет Его время, Он заставит Своих слуг увидеть то, чего они сейчас не видят. Но, увы! тем временем нет более трудной проблемы в нашей беде, чем тяжкие различия в суждениях и привязанностях среди слуг Господних; что, я знаю, много обдумывается вами. И я верю, что все наши достойные дорогие друзья будут трудиться изо всех сил, согласно заповеди Христа, чтобы брешь была снова заделана, чтобы сатана не получил через это преимущество; ибо я думаю, ничто так не способствует его целям, как разрушение единства среди дорогих Господу. Я думаю, это должно быть среди наших многих просьб к Тому, «в Ком все здание, слагаясь стройно, возрастает в святый храм в Господе»; да, получение этой просьбы было бы великим преимуществом для бедной церкви. И если Господь найдет в нас удовольствие, есть еще надежда в Израиле относительно этого; но если нет, это, вероятно, окажется вероятным признаком, среди некоторых других, того, что Христос снимает Свою скинию в этой земле: что, если Он сделает, у нас будут печальные дни. Но созерцание Его жалостливого сострадания дает основание верить в иное; на основании чего, вероятно, Он даст нам дверь надежды, хотя Он еще не дает полного избавления. Ибо наша надежда еще не погибла от Господа, потому что люди и плотской разум говорят так; ибо ничто из этого не является оковами или правилами для Всемогущего! Да, самый низкий отлив Сиона будет первым шагом к ее подъему. У меня нет другой причины дать, кроме «ревность Господа Саваофа исполнит это» (Ис. 9:7); и в уверенности в этом я остаюсь,

Ваш во всякой беде,

С. Р.

Октябрь 1651 г.

Передайте мои уважения вашему дорогому мужу, который поистине драгоценен в глазах честных здесь, за его верность в час искушения.

CCCXXXVII. — Служителю в Глазго.

[Водро прилагает к этому письму следующую заметку: — «Одному из служителей Глазго, который, вероятно, был низложен резолюционистами, или, по крайней мере, страдал за протестацию, — возможно, г-ну Макворду или г-ну Патрику Гиллеспи». Письмо содержит внутренние доказательства того, что оно было написано служителю Глазго, который был подвергнут порицанию Генеральной Ассамблеей, собравшейся в Данди в 1651 году, за его оппозицию публичным резолюциям. Этой Ассамблеей три служителя, г-н Джеймс Гатри из Стерлинга, г-н Патрик Гиллеспи из Глазго и г-н Джеймс Симпсон из Эйрта, были низложены, а один, г-н Джеймс Нейсмит из Гамильтона, отстранен от должности на основании того, что они протестовали против законности этой Ассамблеи. («Жизнь Роберта Блэра», стр. 278.) Таким образом, кажется, мало сомнений в том, что г-н Патрик Гиллеспи — это человек, которому было адресовано это письмо. Это не мог быть г-н Роберт Макворд, ибо он получил лицензию только в 1655 году и не стал служителем Глазго до 1656 года, когда сменил г-на Эндрю Грея в Outer High Kirk; также, хотя он и записался на сторону протестующих, он, по-видимому, не пострадал из-за этого. Г-н Патрик Гиллеспи был сыном г-на Джона Гиллеспи (второго служителя коллегиальной церкви Керколди) и братом знаменитого Джорджа Гиллеспи. Он родился в Керколди в 1617 году и некоторое время был служителем того прихода до своего перевода в Глазго. После смерти Карла I он поддерживал Содружество и был назначен Кромвелем директором Университета Глазго, в каковую должность он был введен после столкновения с большой оппозицией. При Реставрации он был изгнан с должности директора, на которой его сменил знаменитый Роберт Бейли. Он также был заключен в тюрьму последовательно в замках Эдинбурга и Стерлинга; и после заседания Парламента в 1661 году был обвинен в государственной измене на основании того, что он составил «Западную ремонстрацию», одобрил памфлет под названием «Причины гнева Божьего» и поддерживал переписку с Кромвелем. Но, сделав уступки, он вскоре был освобожден и ограничен Ормистоном и шестью милями вокруг него. «Его труды говорят за него», — говорит Водро, — «и свидетельствуют о нем как о человеке великой учености, солидности и благочестия, особенно его превосходные трактаты о «Заветах благодати и искупления»».]

(ОБОДРЯЮЩИЕ СЛОВА СТРАЖДУЩЕМУ БРАТУ — ПОЧЕМУ ЛЮДИ УХОДЯТ ОТ СВИДЕТЕЛЬСТВА ХРИСТОВА.)

СЭР, — Я жажду увидеть вас, с тех пор как вы дали публичное свидетельство за своего Господина и стали страдать за Него. Пока я не смогу увидеть вас, я счел своим долгом написать вам, что я помню вас, насколько могу. Ваша ревность и верность нашему Господину и вашей матери-церкви сделали ваше имя достопочтенным и драгоценным среди многих здесь; да, чрезвычайно освежили внутренности святых. Сэр, я говорю истину, у вас есть их сердца и их одобрение того, что вы сделали; и что вы одобрены Богом, я не сомневаюсь: печать чего, я надеюсь, будет в вашем сердце, чтобы пировать вашей совести миром и заставить ваше лицо сиять в невинности. То, что вы сделали со своими сосвидетелями, товарищами в скорби, обернется для вас свидетельством. Сэр, когда эта Генеральная Ассамблея соберется к своим отцам, а вы будете носить свой венец у престола и следовать за Агнцем, ваше имя будет драгоценным и будет иметь благоухание жизни среди святых. Вы будете иметь благословение своей матери, я имею в виду Церковь Шотландии, когда вы будете мертвы и истлеете. Хотя сейчас вы кажетесь человеком раздора и спора, все же вы не иначе как для раздора и спора, чем ваш Господин перед вами, Который пришел не принести мир, но скорее разделение и спор (Лк. 12:51) со злобной партией. Единство в суждении с людьми, не нежными к интересу нашего Господа, — это соединение и единство, которое, я надеюсь, вы никогда не сочтете желательным. Сектантское разделение, я уверен, вы никогда не любили; хотя люди, которые стали преступившими, разрушая то, что они ранее строили, выдают это за таковое. Горе мне, сэр, что среди стольких сотен служителей в Церкви Шотландии так мало найдется желающих дать или одобрить ваше и других верное свидетельство. Я думаю, что, помимо зла слепоты, которая в разуме некоторых, и идолопоклонства перед интересом человека другими, нераспятый мир и слишком любимые стипендии помешают многим достичь вашего уровня. Мы должники вам и нашему Господу Иисусу Христу, Который дал вам заботиться о «Сионе, о котором никто не ищет» (Иер. 30:17); не заботясь о своих собственных вещах, но о вещах Божьих. Слава вам, что вы оставили все вещи, чтобы следовать за Ним. Вам и другим, которые продолжат со Христом в этот час скорби, назначено царство. Сэр, у вас было больше кредита и мирского величия, чтобы потерять, чем у многих честных служителей; и благодарение Богу, что вы так научились Христу, чтобы стать человеком для Христа, не имеющим репутации, ради Него. Ваш презираемый Господин, Который сделал Себя, пока был среди нас, человеком без репутации, ныне превознесен в славе. Нет никого теперь, чтобы насмехаться над Ним, преклоняя колено, никого теперь, чтобы плевать в Его лицо, никого теперь, чтобы подвергать Его насмешкам пурпурной мантии, никого, чтобы возложить на Его голову венец из терний. И как вы ныне участвуете в Его страданиях, так будете и в Его славе. Вы будете сидеть достойно на престолах; и когда явится Пастыреначальник, вы получите венец. Я убежден, что именно по совести перед Богом вы страдаете. Основание вашего свидетельства и страдания не так узко, как думают некоторые, кто больше стремится уклониться от креста, чем быть нежным к каждой истине. Школьные головы говорят об основах и не основах; и, говорят они, «Нынешний спор не об основах: служители могут сохранить свои места, мир и стипендии и делать меньше шума». Но разве не основы — ничто? Я предпочел бы не быть воспитанным в школе, чем стать таким тонким и хитрым благодаря школьным различиям, чтобы уклониться от креста. Сэр, вы отделяетесь не от других ни за что; вы спорите не ни за что; вы страдаете не ни за что. Те, кто будет неверным в малом, будут неверными во многом. Не поймите меня неправильно, как будто я считаю основание вашего свидетельства малым делом и пустяком. Я думаю, что вы и все, кто верен Богу, обязаны следовать этому до уз и до крови. То, что Христос должен быть Царем в Шотландии, и народ должен использовать свободу, которую Христос купил для них Своей кровью, — среди основ для меня; и судите сами, не является ли путь, который человек дает и позволяет людям, сражавшимся против истины, естественно и по толкованию, против этого. Сэр, ваш Господин поместил вас в Свой виноградник. У вас есть свидетельство от многих как верного и прилежного работника. Я слышу, что вы теперь насильственно изгнаны. Я думаю, Дух Христов научил бы людей трезвости и терпению. Я желаю (и знаю, вы присоединитесь ко мне), чтобы насильственное обращение людей с вами не спровоцировало Господа сделать это последней Генеральной Ассамблеей Церкви Шотландии. Всегда я признаю вас одной из звезд, которую Господь держит в Своей руке, одним из ангелов Церкви Шотландии, верным служителем Евангелия в Глазго. Вы дали свидетельство за своего Господина; вы получите встречу, когда Он придет в облаках. И хотя впредь не будет Генеральной Ассамблеи в Церкви Шотландии, чтобы юридически признать вас Его служителем, все же в Генеральной Ассамблее ангелов и людей, которую ваш Господин в последний день призовет в облаках, вы получите свидетельство служителя Евангелия; и от Пастыря и Господа, праведного Судьи, вы получите венец. Я думаю, на вас возложена необходимость проповедовать Евангелие и призывать людей к завету благодати, где бы вы ни могли безопасно это делать. Я знаю, есть многие, кто еще примет вас как ангела Божьего и еще будут последователями вашими и Христа, «приняв слово при многих скорбях с радостью Духа Святого». Господь да даст вам во всем «представлять себя как служителя Божьего, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, — в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах» (2 Кор. 6:4-6). Ибо теперь мы живем, если вы стоите в Господе. И Бог всякой благодати, призвавший вас в вечную славу Свою во Христе Иисусе, после того как вы пострадали недолгое время, да усовершит вас, да утвердит, да укрепит, да соделает непоколебимыми. Помните меня перед теми, кто ваши товарищи в скорби и в царстве и терпении Иисуса Христа, и перед вашей женой, которая будет верным помощником вам в это время вашей скорби.

Поскольку я не могу увидеть вас еще, и опасаясь, что когда я приду в Глазго, я не найду вас там, я счел хорошим написать.

CCCXXXVIII. — Высокопочтенной и христианской леди, Леди Кенмур.

(СЛОВО ДЛЯ ОБОДРЕНИЯ ВО ВРЕМЕНА ТЬМЫ.)

МАДАМ, — Благодать, милость и мир вам. — Господь милостив, хранящий Вашу Светлость в горниле, когда многие протягивают руку к беззаконию тем или иным образом. Мы теперь толкаем и низвергаем друг друга во тьме, и благочестивые скрыты от благочестивых. Мы делаем свои собственные цепи тяжелее, соединяясь с врагами Господними; отсюда новые страдания для всех, кто не смеет сказать «заговор тем, кому этот народ говорит заговор, и не бойтесь их страха» (Ис. 8:12). Как это мое упражнение сейчас, кто не очень далек от того, чтобы быть в одиночестве (хотя я знаю, в Кого я уверовал, по крайней мере, должен знать) в этом месте; так я боюсь, что благочестивые там соглашаются с этими объявленными врагами Бога. Нашей силой будет ходить между врагами и злодеями с обеих сторон. Это день скорби Иакова; все же эти сухие кости могут и должны жить. Я не знаю, увижу ли я это, но я надеюсь взять эту тишину и безмолвие веры, посреди шумов тревоги о войне, с собой в могилу, что Господь построит на церкви Британии и Ирландии дворец из серебра, окруженный кедровыми досками.

Дорогая Мадам, не изнемогайте; ночь почти прошла; «ибо видение относится еще к определенному времени и говорит о конце и не обманет; хотя бы и замедлило, жди его, ибо оно непременно сбудется, не отменится». Мадам, не утомляйтесь; никто не может перебить вашу цену за пристанище на небесах; за него дано больше Тем, Кто заказал его для Джин Кэмпбелл и взял его для нее, чем кто-либо может предложить. Выкуп крови стоит.

Моя жена передает свои уважения Вашей Светлости. Ребенок здоров. Миссис Гиллеспи здорова, мы слышали, но ее здесь нет.

Благодать, благодать да пребудет с вами.

Ваш, в самом Господе его Иисусе Христе,

С. Р.

St. Andrews, Jan. 28, 1653.

CCCXXXIX. — Гриззел Фуллертон. [Письмо V.]

(УВЕЩЕВАНИЕ СЛЕДОВАТЬ ЗА ХРИСТОМ ДО КОНЦА, КОГДА ДРУГИЕ ОХЛАДЕЛИ.)

Милостивая государыня, — хорошо помня, в каких отношениях я состоял с вашей дорогой матерью (ныне блаженной и усовершенствованной во славе), и будучи уверен, что и вы сами стремитесь тем же путем (который, если только я не погибну навеки, есть путь мира и жизни), я был бы неблагодарен, если бы забыл тех, кого по Ковенанту Господню не могу не поминать пред Богом.

Я не стану говорить вам о нынешних прискорбных разногласиях; но если я имею или когда-либо имел близость к Богу, то тот иной путь (которым, верю, я никогда не пойду) есть путь человеческий. А что касается нынешних властей, то я страдаю от них и ожидаю большего. У Бога есть спор с ними; и ты, душа моя, не входи в их тайны! Я лишь умоляю, прошу и заклинаю вас Господом и вашим явлением пред Христом: следуйте путем Господним и по стопам, проторенным благочестивыми в том месте, которое Господь сопровождал жизнью и силой. Сердце мое преисполнено скорби, когда я думаю о том, какое общение с Богом имели некоторые в той стране, как много они назидали и помогали друг другу на Его пути, и как мало этого теперь в той стране. Ваша мать поддерживала жизнь в том месте и многих вокруг себя побуждала к взысканию Бога. Мое желание к вам состоит в том, чтобы вы стали ее преемницей на этом пути и обронили слово своим братьям и другим, которое могло бы ободрить их взирать на путь Божий. Вам это понадобится в скором времени. Посмотрите, как вы можете обрести благочестивого служителя, а не нейтрального, чтобы он сменил и последовал за рабом Божьим, ныне почившим в Господе. Существует великая и широкая разница между именем благочестия и силой благочестия. Оно наиболее горячо, когда меньше всего свидетелей. Омертвение многих и отступничество страны велики. Блаженны те, кто ищет Господа и лица Его.

Прошу вас передать мой поклон вашему мужу и всем друзьям. Я желаю не забыть никого, кто во Христе.

Ваш брат в Господе,

С. Р.

Edinburgh, March 14, 1653.

CCCXL. — Господину Томасу Уайли. [497]

(ОТНОСИТЕЛЬНО ОБЪЯСНИТЕЛЬНОГО ПИСЬМА.)

Достопочтенный господин, — я рассматриваю как значимое выражение вашего уважения ко мне, и более того, чем я заслуживаю, то, что вы замечаете всякое появление туч или отчуждение ума среди братьев; и я рад вашему свидетельству о моем брате. У меня не было иного интереса, кроме братского совета и сердечного желания истинного процветания дела Евангелия. Также не было ни необходимости, ни целесообразности в том, чтобы ваши мудрости были обеспокоены и призваны к какому-либо пресвитерианскому свидетельству на основании частного письма, написанного по неверной информации. Я доверяю вашему свидетельству, сужу, что многое должно быть возложено на него, и буду считать себя обязанным вашим мудростям, рассматривая это как свидетельство вашего сердечного рвения к делу Божьему. Господин жатвы да вышлет делателей на ниву Свою и благословит труд Свой в ваших руках! Простите меня, дорогой и достопочтенный, за то, что я побеспокоил вас частным недоразумением. Я немало освежен, слыша о вашей заботе и рвении о доме Божьем.

Господь да будет с вашим духом.

Ваш недостойный брат и соработник в Евангелии,

С. Р.

St. Andrews, March 23, 1653.

CCCXLI. — Моей леди Кенмур.

(НАСТОЯЩАЯ НУЖДА, ПОДДЕРЖАННАЯ ПРОШЛЫМ ОПЫТОМ.)

Мадам, — благодать, милость и мир да будут с вами. — Я знаю, что вы думаете об исходе, и что ваш срок во времени и ваше пребывание в этой жизни кратки; «ибо мы убегаем, как тень». Склонение солнца и удлинение тени говорят о том, что наш путь короток и близок к концу. Я говорю это, потому что имею предупреждения о своем отшествии. Мадам, я не знаю никого, против кого не был бы Господь: ибо Он против «всего гордого и высокомерного; день Господень на все кедры ливанские, высокие и превозносящиеся, и на все дубы васанские, и на все высокие горы, и на все возвышающиеся холмы, и на всякую высокую башню, и на всякую крепкую стену, и на все корабли Фарсисские, и на все вожделенные украшения» (Ис. 2:12-16). Я не знаю ничего, что можно было бы сравнить с близостью и духовным общением с Отцом и Сыном Христом. Много омертвения и иссохшего состояния на многих духах, некогда близких к Богу; и я желаю, чтобы у Господа не было больше слов и дел против этой земли.

У вас, мадам, на счету милости, избавления, жезлы, предупреждения, обилие средств, утешения (когда «бежать было некуда, когда вы смотрели направо, и вот, никто не хотел знать вас, ни заботиться о душе вашей», когда вы были молоды и слабы), откровения Божьи, исходы Господни ради вас, опыт, ответы от Господа; всем этим вы можете утешиться ныне и утвердиться в твердой надежде, что благодать, свободная благодать, в твердом и установленном Поручителе, совершит сей добрый труд в вас. Блаженны те, кто не видит, но верует.

Благодать, благодать, вечно в Господе нашем Иисусе, да будет с вами.

Ваша, в Господе Иисусе,

С. Р.

Edinburgh, May 27, 1653.

CCCXLII. — Достопочтенному и поистине достойному полковнику Гилберту Керу.

(ОМЕРТВЕНИЕ — НАДЕЖДЫ НА ОБНОВЛЕНИЕ — ОТДАЛЕННОСТЬ ОТ БОГА — РАДОСТЬ В БЛИЗОСТИ.)

Многоуважаемый в Господе, — как обстоят дела у вас, может быть видно из ваших писем некоторым из нас; но это жалоба немалого числа тех, кто был во Христе до меня, что большинство из нас обитает и живет в иссохшей земле. Народ Господень подобен земле, на которую не проливается дождь. Хотя некоторые не смеют отрицать, что это сад Возлюбленного и виноградник, который Господь хранит и орошает каждое мгновение, но, о! где те некогда животворящие дыхания и влияния с небес, которые освежали Его сокровенных?

Причины Его удалений нам неведомы. Одно нельзя отрицать, что пути высокого владычества и господства благодати далеки от взора ангелов и людей; да, и настолько выше установленного пути свободных обетований (таких как: «Сделай это, и Он вдохнет и повеет на Свой сад»), что Он явил декларацию Своим сокровенным в Шотландии, что страдания, борения, молитвы, сетования, благодатная тоска не могут заслужить посещений свыше и не могут низвести ливни на пустыню. Может быть, когда мы будем говорить в своих гробах: «Кости наши иссохли, и надежда наша погибла», временное и духовное избавление придут вместе; и что Он заставит нас почувствовать, и тем, и другим путем, благо Его правления, Который вскоре придет на престол. «Он сойдет, как дождь на скошенный луг, как капли, орошающие землю». «Во дни Его процветет праведник, и будет обилие мира, доколе не престанет луна». «Он избавит нищего, вопиющего, и бедного, у которого нет помощника». «От коварства и насилия избавит души их, и драгоценна будет кровь их пред очами Его» (Пс. 71:6-16). И хотя мы не можем вымолить молитвой сладкое время таким путем, все же Христос должен принести лето с Собой, когда придет. «Будет горсть хлеба на земле, на вершинах гор; плод его будет шуметь, как Ливан».

Я не знаю, применяю ли я пророчества так, как хотел бы, а не так, как они есть. Когда один Пастырь будет поставлен над ними, даже Тот, Кто будет стоять (о, как много мы лжем!) и пасти в силе Господней, острова (и этот, величайший из них), которые ожидают закона Его, должны ожидать этого; «И сделаю их и окрестности холма Моего благословением, и ниспошлю дождь в свое время; это будут дожди благословенные» (Иез. 34:26). Как желанна должна быть каждая капля такого дождя! И: «Я буду росою для Израиля; он расцветет, как лилия, и пустит корни свои, как Ливан. Расширятся ветви его, и будет красота его, как маслины, и благоухание от него, как от Ливана» (Ос. 14:5, 6). И: «Вместо терновника вырастет кипарис; вместо крапивы вырастет мирт; и это будет во славу Господу, в знамение вечное, которое не сокрушится» (Ис. 55:13). «Посажу в пустыне кедр, ситтим и маслину» (Ис. 41:19). «Я изолью воду на жаждущее и потоки на иссохшее; изолью дух Мой на племя твое и благословение Мое на потомков твоих». И это не будет напрасным трудом или бесплодным земледелием; «И будут расти, как между травою, как ивы при потоках вод» (Ис. 44:3, 4). Но когда это будет в Шотландии (а это должно быть), лучше верить, чем пророчествовать; и тихо надеяться и сидеть смирно (ибо это еще наша сила), чем спорить с Ним, что колеса этой колесницы движутся медленно.

И все же это вряд ли может что-то сказать нам, кто так сильно услаждаемся своим омертвением и почти отошли от благочестивой жажды и тоски, будучи наполовину удовлетворены своей иссохлостью. Без сомнения, мы испортили Его влияния и не поддержали и не улыбнулись Его действиям в нас. Мы также не были во многом похожи на того, кто восемь раз вдыхает эту просьбу: «Оживи меня, оживи меня» (Пс. 118). Настолько мы желаем, чтобы Господь действовал на нас, как на чурбаны и камни; и настолько мы расточительны к Его движениям, как будто их не стоит беречь. Но хорошо, что не в нашей власти погубить и отменить Его дыхания; ветер Его веет, где хочет. Если бы мы могли только прислониться и бросить тихий дух под орошения и ливни Того, Кто каждое мгновение поит Свой виноградник, как счастливы и блаженны мы были бы! Мы не открываем и не распознаем Его стука, не чувствуем Его руки, просунутой в замочную скважину, и не можем дать никакого духовного отчета о хождениях и движениях Христа, когда Он стоит за стеной, когда Он приходит, скача через горы, когда Он приходит в Свой сад и пирует, когда Он пасет среди лилий, когда Его нард источает запах, когда Он стучит и удаляется, и нигде не может быть найден. О, как малую часть Бога мы видим! Как мало мы изучаем Бога! Как редко мы читаем Бога или сведущи в живых постижениях того великого неизвестного Все во Всем, славного Божества, и Божества, явленного во Христе! Мы живем далеко от колодца и лишь сухо жалуемся на свою сухость и тупость. Мы скорее сухи, чем жаждущи.

Сэр, в этом смирении может быть искусственная гордость; но что касается меня, я не знаю ни кто Он, ни имени Его Сына, ни где Он обитает. Я слышу весть о Христе достаточно великую, и это все. О! что такое близость к Нему? Что это значит — быть «в Боге», «пребывать в Боге»? Что это должен быть за дом! (1 Ин. 4:13). Как далеки некоторые от своего дома и жилища! как плохо знакомы с комнатами, обителями, безопасностью и сладостью святой уверенности, обретаемой в Боге! О, какое отчуждение! какое блуждание! какое частое общение с самим собой и тварью! Не здесь ли «постель коротка, так что нельзя протянуться, и одеяло узко, так что нельзя завернуться в него»? (Ис. 28:20). Когда мы достигнем жизни только, только в Боге! и будем отчуждены от всех бедных сотворенных ничтожностей, раскрашенных теней-существ вчерашнего дня, которые за час и менее до сотворения были темными пустыми отрицаниями и пустыми ничтожностями, и остались бы такими на вечность, если бы Господь позволил им лежать там вечно!

Это Он, великий «Он, Который восседает над кругом земли, и живущие на ней — как саранча, Который распростер небеса, как тонкую ткань, и раскинул их, как шатер для жилья, Который обращает князей в ничто, делает судей земли как пустоту» (Ис. 40:22, 23). И Он, единственный Он, и нет иного Он, кроме Него (Ис. 43:10, 11, 13-25). Люди или ангелы, никто из них не есть «он» по сравнению с Ним! Но живое, дышащее, умирающее ничто есть человек в своем лучшем виде, больная глиняная суета; и ангел, по сравнению с Ним, лишь более превосходное, живое и понимающее ничто. И все же мы живем на расстоянии от Него; и мы умираем и иссыхаем, когда мы вне Бога. О, если бы мы знали, как мы ничтожны без Него!

Сэр, мы желаем помнить о ваших узах; и мы ободрены и освежены, когда слышим о каких-либо Его проявлениях и Его исходах, которые приготовлены для вас, как утро. Мы надеемся, что нам не нужно просить вас не унывать, и уверены, что помазание, которое пребывает в вас, учит вас многому. Ожидайте говорящего видения: «Вот, Он грядет! вот, возмездие Его с Ним и воздаяние Его пред лицем Его!» (Ис. 40:10).

Единый премудрый Бог да укрепит вас всякою силою по могуществу славы Своей, во всяком терпении и великодушии с радостью.

Ваш, во всяком почтении, в Господе Иисусе,

С. Р.

Сент-Эндрюс, июль 1653 г.

CCCXLIII. — Поистине достопочтенному полковнику Гилберту Керу. [498]

(СОСТОЯНИЕ СТРАНЫ.)

Многоуважаемый, — я благословляю Господа за Его добрую руку, Который провозглашает, что Его суверенное присутствие одинаково в Англии и во всех местах, и склоняет сердца, как Ему угодно. Книга святого провидения — это хорошие маргинальные заметки к Его явленной воле в Его слове, и говорит нам о многом, если бы мы могли читать и понимать то, что Он пишет, как в одном, так и в другом. Вы видите, что Он не лишает вас; дома и земли — Его. Господь вел Авраама из его собственной страны в землю, которой он не знал. По-видимому, Он не открыл Свой разум вам для оставления этой земли, хотя я очень боюсь больного состояния, спящего духовенства, нарушающей Ковенант страны, множества мертвых исповедников; все это — седина здесь и там на Ефреме. Конечно, наша гибель верна, если Бог оставит нас; мы сгнием в своей лжи. Но кто я такой, чтобы определять заключения милости, не явленные никому, и мысли о мире в сердце Господнем к незаслуживающей того стране? Я был бы рад видеть вас и буду желать, чтобы Он вел вас в вопросе вашего проживания, Кого вы желаете видеть своим Путеводителем и Советником. Что касается меня, то я, по телу, весьма слаб и под ежедневным призывом; но я сижу смирно и не читаю призыва: что касается моего духа, то я вне двора, потому что вне общения с Господом, и далек от того, что когда-то было; омертвение, беспечность, неверие и отдаленность от Бога в использовании средств преобладают больше, чем когда-либо. [499] Я буду желать вашей помощи в получении третьего профессора. Я в этом колледже между ветром и погодой. Д-р Колвилл [500] за господина Джеймса Шарпа; [501] я за господина Уильяма Рейта, но не знаю исхода. [502] Моя жена передает вам свое почтение. Благодать да будет с вами.

Ваш, во всяком послушании, в Боге,

С. Р.

St. Andrews, April 2, 1654.

Передайте мою любовь во Христе господину Ливингстону.

CCCXLIV. — Господину Джону Скоту, в Окснам.

[Господин Джон Скот, служитель в Окснаме, ревностно придерживался протестующих; и письма Резерфорда к нему главным образом относятся к действиям этой партии. После реставрации Карла II Скот был некоторое время в заключении, но пострадал меньше, чем другие его братья. По освобождении ему было позволено вернуться в свой приход и возобновить исполнение своего служения. Мы находим, что он продолжал там служить до 1664 года, когда он предстал перед недолговечным судом Высшей комиссии, учрежденным в начале того года, за содействие при причастиях, которые считались противоречащими закону. Как с ним поступил этот суд, ныне неизвестно. В 1669 году он стал допущенным служителем в Окснаме. Он должен был умереть до 1684 года, так как в том году имя «Элизабет Рэй, вдова господина Джона Скота, покойного служителя Окснама», встречается в списке имен в приходе Келсо, представленном кюратом того прихода Комитету Тайного совета, который заседал в Джедбурге, с целью преследования виновных в «церковных беспорядках», то есть тех, кто покинул свою приходскую церковь и посещал конвентикли. («Ордера Тайного совета».)]

(ОПРАВДАНИЕ ОТСУТСТВИЯ НА СЛУЖБЕ.)

Достопочтенный и дорогой брат, — никто не обязан церкви Божьей с вами больше, чем бедный и жалкий я. Но когда слабость тела, и Господь через нее, запретили мне предпринять меньшее путешествие в Эдинбург, мне тем более запрещено путешествовать туда. И поверьте, ничто, кроме этого, не препятствует. Я не в силах одолеть то, что Господь возложил на меня здесь; и поэтому я желаю подчиниться суверенитету и должен молчать. Если бы мои молитвы и лучшие желания к Господу могли внести хоть что-то в продвижение Его дела, желание моей души состоит в том, чтобы пустыня и то место, которому я обязан своим первым дыханием, [503] в котором, боюсь, Христос едва был назван, касательно какой-либо реальности или силы благочестия, расцвели как роза.

Так желая и молясь, чтобы имя Его было велико среди вас, и умоляя, чтобы вы могли верить, что имена противников Господних будут написаны на земле, и что «из всех племен земных не пойдут в Иерусалим к Царю, Господу Саваофу, чтобы поклониться Ему, то не будет дождя на них», и что Господь «сотворит славу над всяким собранием на горе Сион», я остаюсь, ваш собственный брат в Господе,

С. Р.

St. Andrews, June 15, 1655.

CCCXLV. — Моей леди Кенмур.

(МЫСЛИ ДЛЯ ВРЕМЕНИ БОЛЕЗНИ О ЖИЗНИ ГРЯДУЩЕЙ.)

Мадам, — я так долго молчал, что мне почти стыдно теперь говорить. Я слышу о вашем слабом состоянии тела, которое говорит некое предупреждение вам ожидать более долгой жизни, где у вас будет больше досуга для хвалы, чем время может дать вам здесь. Это будет потерей для многих; но, конечно, вы сами, мадам, будете единственной [504] свободной от всякой потери. И поистине, рассматривая, в какие дни мы сейчас впадаем, если бы плавание не было служением Господу (чего я едва могу достичь), тихая гавань была бы очень хороша, когда штормы так высоки. Предтеча, который высадился первым, должен помочь доставить избитый морем корабль в порт, а больных пассажиров, которые следуют за Предтечей, — безопасно на берег. Много омертвения преобладает над некоторыми; но много жизни в Том, Кто есть Воскресение и Жизнь, чтобы оживить. О, что из нашей сокровенной жизни вне нас, и как мал и беден запас в руках некоторых! Единый премудрый Бог да восполнит то, чего недостает. Чем больше вы нуждаетесь и чем больше ваша радость текла, тем больше вам причитается по обетованию благодати. Прошлые орошения с небес, которых Ваша Светлость была лишена в Кенмуре, Руско, на Западе, в Глазго, Эдинбурге, Англии и т.д., все придут в одной великой сумме вместе. Брачный пир Агнца не должен быть испорчен слишком обильным полдником. Знайте, мадам, что Тот, Кто наставлял вас от сосцов, знает, как выбрать время для Своих собственных дневных сияний и посещений любви.

Благодать, которая течет, да будет с вами.

Ваша, в Господе, во всяком почтении,

С. Р.

Сент-Эндрюс.

CCCXLVI. — Симеону Эшу.

[Господин Эш был пуританским служителем в Лондоне во время гражданских войн. Он умер в 1662 году.]

(ВЗГЛЯДЫ ПРЕСВИТЕРИАН ОТНОСИТЕЛЬНО ВЕРНОСТИ ПРОТЕКТОРУ.)

Достопочтенный достойный сэр, — я хотел бы рекомендовать вам подателя сего, господина Джеймса Симпсона, [505] верного проповедника Евангелия. Будьте любезны выслушать его. Я верю, что он даст вам правдивое и верное изложение наших дел. Будьте любезны поверить мне, что люди, которые заняли ваше ухо, чтобы очернить благочестивых в стране, и которые ныне оставили и нас, и Ковенант, и соединились с партией злонамеренных, и ныне признали нынешние власти, и заставили вступающих в служение дать под своей рукой подписку, обязательство (письмо называет это решением жить мирно и неоскорбительно при нынешнем Правительстве), так что ни один святой человек не может получить никакого содержания в стране, кроме тех, кто греховно подчинится (а те, кто не может, какое у них вступление в это святое призвание, чтобы принять его!), эти люди ищут больше своего, нежели того, что угодно Иисусу Христу. И будучи поддержаны всем множеством беспорядочной массы по всей стране, которые за их путь, как в старину делали прелатские конформисты, они преследуют благочестивых и на кафедрах и в пресвитериях разглагольствуют против нас как непримиримых и сепаратистов. Вы можете, сэр, из этого и из того, что податель сделает известным вам, понять, какой вред причинило делу Божьему подчинение этих людей. Но я пощажу и прошу о милости вашей другой заботы. Благодать Божья да будет с вами.

Я ваш любящий брат во Христе,

С. Р.

1656 г.

CCCXLVII. — Моей леди Кенмур.

(НЕДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНОСТЬ ТВАРЕЙ — СУВЕРЕНИТЕТ БОГА В ДОПУЩЕНИИ ВРЕДА ЕГО ДЕТЯМ ОТ ЛЮДЕЙ.)

Мадам, — признаюсь, у меня есть причина быть огорченным своим долгим молчанием или ленью в писании. Я также опечален, слыша, что те, кто был в долгу перед Вашей Светлостью за лучшее обращение, служили вам с таким лукавством. Вы знаете, что кривизна не является ни сильной, ни долговечной; и вы также знаете, что эти вещи не из праха выходят. Сладко взирать на беззаконные и греховные движения твари как на упорядоченные святейшей рукой на небесах. О, если бы некоторые могли примириться с Богом! Это было бы нашей мудростью и даровало бы нам много сладкого мира, если бы на угнетателей смотрели как на пассивные инструменты, подобные пиле или топору в руке плотника. Им велено (если можно допустить такое различие), но не заповедано Богом (как было с Семеем, 2 Цар. 16:10), делать то, что они делают.

Мадам, многие годы Господь учил вас хорошо читать и изучать книгу святого, святого и непорочного суверенитета, страдая от некоторых близких и некоторых далеких. Кто бы ни были инструменты, ответ глины Горшечнику, Создателю всего, не подобает ничтожному творению. Я надеюсь, что Он оправдает вас: но когда общественные беды Сиона не лежат близко к сердцу некоторых из нас и не оставляют никакого впечатления на наших сердцах, неудивительно, что мы упражняемся в домашних скорбях. Но я знаю, что вы научены Богом предпочитать Иерусалим вашей величайшей радости. Мадам, нет причин для уныния: ожидайте не замедляющего видения, ибо оно скажет.

Единый премудрый Бог да будет с вами, и Бог, даже ваш собственный Бог, да благословит вас.

Ваша, во всяком почтении, в Боге,

С. Р.

Сент-Эндрюс, июнь 1657 г.

CCCXLVIII. — Моей леди Кенмур.

(ДЕЛА БОЖЬИ СО СТРАНОЙ.)

Мадам, — я не должен забывать вас; но мое омертвение под угрожающим ударом, как падающей церкви (разбитый ковенант, презираемый остаток), так и немощи тела, что я не могу перенести кусок больной глины из одного дома или города в другой, лежит на мне тяжелее всего. Господь удалил корону Шотландии, ибо мы не признали Его корону. Мы роптали на Его вселенское правление миром и роптали, что Он не хочет быть управляемым и ведомым нами в сокрушении наших противников: и Он заставляет нас страдать и чахнуть в наших беззакониях под разбитым правлением Его дома. Похоже, что для нас было бы сетью быть испытанными честью мирной Реформации: мы могли бы испортить резную работу Его дома хуже, чем те, против кого мы взываем. Похоже, что Он велел нам лежать на левом боку триста девяносто дней; и все же так поразительна наша тупость, что мы не стонем о своем больном боку. Золото наше потускнело, облик наших назореев стал черным, солнце зашло над нашими провидцами; корона упала с наших голов; мы ревем, как медведи. Господи, спаси нас от того: «Тот, Кто создал их, не помилует их» (Ис. 27:11). Сердце писца помышляет об ужасе. О, мадам, если бы Господь помог нам больше судить самих себя и утвердить интерес во Христе! Ах, мы забываем вечность, а она приближается быстро. Благодать да будет с вами.

Вашей Светлости, во всяком послушании, в Господе,

С. Р.

St. Andrews, Nov. 20, 1657.

CCCXLIX. — Господину Джону Скоту, в Окснам.

[Джон Ливингстон в своем письме к своим прихожанам в Анкраме говорит: «Окснам недалеко от вас, и я надеюсь, господин Скот делает и будет делать заявление за присяжную Реформацию и свидетельствовать против нынешнего отступничества».]

(ВЕРОТЕРПИМОСТЬ ПРОТЕСТУЮЩИХ.)

Достопочтенный и дорогой брат, — я видел от К. К. свидетельство вашего Пресвитерия против веротерпимости, в котором вы были инструментом. Господь да даст силы сделать больше. Я считаю это и редким, и необходимым, и счел бы великой милостью, если бы было добавление постскриптума от различных служителей и старейшин из всех графств Шотландии. Это действительно мнение всех благочестивых и нежных в этой земле. Некоторые полагают, что протестующая партия совсем оставила дело. Я надеюсь, это не так; но Господь будет еще победителем в Своих самых презираемых. Наша тьма велика и густа, и много омертвения; но Господь будет нашим светом.

Таким образом, вверяя вас Его благодати, чьим вы являетесь, я ваш собственный брат в Господе,

С. Р.

St. Andrews, April 2, 1658.

CCCL. — Господину Джону Скоту, в Окснам.

(МРАЧНЫЕ ВРЕМЕНА — СРЕДСТВА ПРОДВИЖЕНИЯ БЛАГОЧЕСТИЯ.)

Дорогой брат, — не унывайте; но будьте сильны в Господе и в силе могущества Его. Я рассматриваю как богатую милость то, что Господь с вами, укрепляя вас оживлять унывающих, согревать и предостерегать любого, кто холоден или мертв, или кто умерщвляет других. Верьте, что это будет вашим миром в конце. Времена печальны; но я убеждаю себя, что видение не замедлит, но скажет. Господь развяжет наши пленные узы. О, блажен тот, хотя и один, кто найден твердым и постоянным в желанном интересе Христа.

Мой смиренный совет состоял бы в том, чтобы вы позаботились о размещении [506] диакона и правящего старейшины, или о чем-либо, что может ослабить Дисциплину. Наша Вторая Книга Дисциплины должна быть принята во внимание: Сессии очищены. О! катехизация и личное посещение, и разговор с ними sigillatim (один на один) относительно их интереса во Христе и состояния обращения, мало практикуется. Практика семейных постов едва ли известна как установление Божье. Было бы хорошо, если бы вы совещались с благочестивыми братьями наедине относительно продвижения благочестия, относительно христианского общения и совместной молитвы, поклонения Богу в семьях и уединенных постов.

Его благодати, Который может направить, оживить и укрепить вас, я вверяю вас и являюсь вашим любящим братом,

С. Р.

Сент-Эндрюс.

CCCLI. — Господину Джеймсу Дарему, служителю Евангелия в Глазго, за несколько дней до его смерти.

[Господин Джеймс Дарем был рукоположен в служители церкви Блэкфрайарс в Глазго в ноябре 1647 года. В сентябре 1651 года он был переведен в Inner High Church в Глазго. Он был человеком, одновременно отличавшимся пылким благочестием и великими талантами. Роберт Бейли считал его «одним из самых благодатных, мудрых и способных проповедников на этом острове». «Он служитель моей семьи», — говорит тот же автор, — «и почти единственный служитель в этом месте [Глазго], от которого моя душа получает добро и которого я уважаю в некоторых вещах выше всех людей, которых я знаю». Дарем был сражен в расцвете сил. Он умер в Глазго 25 июня 1658 года — через десять дней после того, как было написано это письмо к нему, — на тридцать шестом году жизни, к большому сожалению всех. (См. Письмо XCI.) Он писал о «Книге Откровения», «Христе Распятом» и некоторые другие превосходные произведения.]

(ПУТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ — НЕ ПУТИ БОЖЬИ.)

Сэр, — я бы написал вам еще раньше, если бы не знал, что ваше здоровье, все слабее и слабее, едва могло позволить вам слышать или читать. Мне не нужно много говорить. Путь вы знаете и проповедовали другим мастерство Путеводителя и славу дома за пределами смерти. И когда Он скажет: «Приди и посмотри», будет вашей выгодой повиноваться и выйти навстречу Жениху. Какое приращение сделано к высшему дому Его царства, не должно быть нашей потерей, хотя это реальная потеря для церкви Божьей. Но мы считаем одним путем, а Господь считает другим путем. Он непогрешим и единственный премудрый Бог, и не нуждается ни в ком из нас. Если бы Он нуждался в пребывании в теле Моисея и пророков, Он мог бы избрать другой путь. Кто смеет просить вас обратить свои мысли назад к жене или детям, когда Он сказал: «Оставь их Мне и взойди сюда»? Или кто может убедить вас умереть или жить, как будто это произвольно для нас, а не Его одного, Кто определил число ваших месяцев? Если так угодно Ему, следуйте за своим Предтечей и Путеводителем. Это неизвестная земля для вас, кто никогда не был там прежде; но земля хороша, и общество пред престолом желанно, и Тот, Кто восседает на престоле, есть Его единственное достаточное небо.

Благодать, благодать да будет с вами.

Ваш в Господе,

С. Р.

St. Andrews, June 15, 1658.

CCCLII. — Господину Джону Скоту, в Окснам.

(ПРИВЕРЖЕННОСТЬ СВИДЕТЕЛЬСТВУ ПРОТИВ ВЕРОТЕРПИМОСТИ.)

Достопочтенный и дорогой брат, — ваше письмо, которое пришло ко мне 2 августа, чтобы быть в Эдинбурге 2 августа, было неизвестно мне по подписи. Но так как оно было написано за столь почетную и оправданную истину Христа, как свидетельство против Веротерпимости, если бы мое здоровье позволило, и мой ежедневный угрожающий гравий, я бы приехал в Эдинбург. Какой совет, поддержку или прояснение вы могли бы получить от подобных мне, я не могу сказать; и не смею много говорить, но с оговоркой о помощи Его благодати. Я желаю желать [507] и намереваюсь силой свыше признать это дело и присоединиться к вам и некоторым в этой церкви, помимо вашего Пресвитерия, кто признает это дело. Будьте сильны в Господе и в силе могущества Его. Это облако пройдет, [508] если бы мы могли жить верой и ожидать говорящего и, по-видимому, медлящего видения. (Евр. 2:3.) Господь не замедлит.

Благодать да будет с вами. Многие с вами, но есть Один, Кто выше миллионов.

Ваш собственный брат,

С. Р.

St. Andrews, August 8, 1658.

CCCLIII. — Моей леди Кенмур.

(ИСКУШЕНИЯ — ОМЕРТВЕНИЕ ДУХА — ОПАСНОСТЬ ЛЖИВОЙ БЕЗОПАСНОСТИ.)

Мадам, — я стыжусь своего долгого молчания Вашей Светлости. Ваши метания и блуждания известны Тому, на Кого вы были возложены от сосцов и Кто был вашим Богом издревле. Временная потеря тварей, дорогих вам там, может быть легче перенесена тем, что возрастает приобретение Того, «Который единственно имеет бессмертие».

Существует всеобщая жалоба на омертвение духа у всех, кто знает Бога. Тот, кто пишет вам, мадам, так же глубоко в этом, как и любой другой, и боится сильной и жаркой битвы, прежде чем время подойдет к концу. Но неважно, если Господь увенчает все победным торжеством веры. Бог учит нас страшными вещами в праведности. Мы видим много вещей, но не замечаем ничего. Наше питье кислое. Седина здесь и там на нас. Мы меняем многих господ и правителей; но то же рабство души и тела остается. Мы мало живем верой, но много чувством, согласно временам, и человеческой политикой. Стражи спят, и народ гибнет от недостатка знания. Как мы можем быть просвещены, когда поворачиваемся спиной к солнцу? и не должны ли мы иссохнуть, когда оставляем источник? Моим единственным желанием должно быть быть служителем, одаренным белым камнем и новым именем, написанным на нем. Я считаю, что было бы уместно (теперь, когда высокие исповедники и когда многие звезды падают с неба, и Бог переливает остров Великобритании из сосуда в сосуд, а мы все же сидим и успокоились на своих дрожжах) рассмотреть (как иногда я делаю, но ах! редко), какая невозвратная беда — быть под обманом в вопросе вечности. И что, если я, который могу иметь подписанное свидетельство многих, кто будет стоять по правую руку Судьи, упущу одобряющее свидетельство Христа и буду поставлен по левую руку среди козлов? (Мф. 7:22, 25:8-12 и 33; Лк. 13:25-27). Существует такой обман; и он случается со многими; и что, если он случится со мной, который имеет лишь слишком много искусства, чтобы обмануть свою собственную душу и других расцветом министерского или деревенского благочестия!

Дорогая леди, я боюсь преобладающей безопасности. Мы мало бодрствуем (я имею отношение главным образом к себе), мы мало боремся. Я подобен человеку, путешествующему ночью, который видит духа и потеет от страха, и не заботится рассказать об этом своему товарищу из страха увеличить свой собственный страх. Однако я уверен, когда Господин близок к Своему пришествию, было бы безопасно переписать двойную и новую копию наших счетов грехов природы, детства, юности, зрелых лет и старости. Что, если у Христа есть другое письменное представление обо мне, чем у меня о самом себе? Конечно, Он прав; и если оно противоречит моему ошибочному и греховно ошибочному счету о самом себе, ах! где я тогда? Но, мадам, я никого не обескураживаю. Я знаю, что Христос заключил новый брачный контракт любви и запечатлел его Своей кровью, и трепещущий верующий не будет постыжен.

Благодать да будет с вами.

Ваш, во всяком послушании, во Христе,

С. Р.

St. Andrews, May 26, 1658.

CCCLIV. — Моей леди Кенмур.

(ПРЕОБЛАДАЮЩИЙ УПАДОК, РАСПАД И БЕЗРАЗЛИЧИЕ К ДЕЛАМ БОЖЬИМ — ВЕЩИ БУДУЩИЕ.)

Мадам, — я был бы рад, если бы Господу было угодно продлить больше времени вам, чтобы вы могли, прежде чем ваши глаза будут закрыты, увидеть больше работы правой руки Господней в оживлении ныне падающей и раздавленной земли и церкви. Хотя я недавно стучал в ворота смерти, я не мог войти, но был отправлен назад на время. [509] Хорошо, если бы я мог еще оказать какое-либо служение Ему; но, ах! какое омертвение лежит на духе! И омертвение порождает отдаленность от Бога. Мадам, многие годы Господь позволял вам видеть ясную разницу между теми, кто служит Богу и любит Его имя, и теми, кто не служит Ему. И я сужу, что вы взираете на путь Христа как на единственный лучший путь, и что вы не променяли бы Христа на бога мира или их маммону, и что вы можете дать Христу свидетельство «лучшего из десяти тысяч». Истинно то, что многие из нас отпали от своей первой любви; но Христос обновил Свою первую любовь наших обручений к Самому Себе и умножил ищущих Бога по всей стране, даже там, где Христос едва был назван, на востоке и западе, юге и севере, выше числа, которое когда-либо знали наши отцы. [510] Но, ах! мадам, что будет сделано или сказано о многих падших звездах и многих близких к Богу, горестно подчиняющихся и плывущих к ближайшему берегу? Да, и мы поглощены в печи, но не расплавлены; сожжены, но не очищены. Наша шлак не удален, но наша пена остается в нас; и в печи мы ропщем, мы унываем и (что более странно) мы дремлем. Огонь горит вокруг нас, а мы не принимаем это к сердцу. Седина на нас, а мы не знаем этого.

Было бы теперь желанной жизнью отослать нашу любовь на небеса. И хорошо подобает нам ожидать нашего назначенного изменения, но так, чтобы мы размышляли так: «Есть ли новый мир над солнцем и луной? И есть ли такое блаженное общество, играющее на арфах и поющее аллилуйя Агнцу там наверху? Почему же тогда мы увлечены суетной жизнью вздохов и греха? О, где наша мудрость, что мы сидим смирно, смеясь, поедая, спящие пленники, и не упаковываем все наши лучшие вещи для путешествия, желая всегда быть облеченными в наш дом с небес, нерукотворный!» Ах! мы не вкушаем того, что вверху, и не пахнем славой, прежде чем придем туда; но мы заключаем сделку и соглашаемся со временем на новую аренду глиняных обителей. Вот, Он грядет! Мы спим и превращаем всю работу обязанностей в спор о событиях для избавления. Но величайшая спешка, чтобы смириться за разбитый и погребенный ковенант, забыта в первую и последнюю очередь; и вся наша скорбь — Господь медлит, враги торжествуют, благочестивые страдают, атеисты богохульствуют. Ах! мы не молимся; но удивляемся, что Христос не приходит высшим путем, силой, могуществом, одеждами, обагренными кровью. Что, если Он придет низшим путем? Конечно, мы грешим, вкладывая книгу в Его руку, как будто мы могли научить Всемогущего знанию. Мы спешим; мы не верим. Оставьте единого премудрого Бога в покое; Он хорошо правит. Он чертит прямые линии, хотя мы думаем и говорим, что они кривые. Правильно, что некоторые должны умереть, и их груди полны молока; и все же мы сердимся, что Бог поступает так с ними. О, если бы я мог поклоняться Ему в Его сокровенных путях, когда тьма под Его ногами и тьма в Его шатре, и облака вокруг Его престола! Мадам, надежда, вера, терпеливая молитва — наша жизнь. Он не теряет времени.

Господь Иисус да будет с вашим духом.

Ваш, во всяком обязанном почтении во Христе,

С. Р.

St. Andrews, Sept. 12, 1659.

CCCLI. — Пресвитерию Керкубри, относительно Союза, с желанием иметь господина Уильяма Рейта профессором в Сент-Эндрюсе. [511]

(СОЮЗ — СМИРЕНИЕ — ВЫБОР ПРОФЕССОРА.)

Преподобный, желание Ваших мудростей о союзе со мною, кто ниже столь великой общественной милости и столь важного для Церкви Шотландии дела, должно быть весьма приемлемым. Само имя мира благоуханно, благо и приятно. Я столь всецело разделяю Ваше благочестивое и религиозное стремление в этом, полагая, что Господь с небес внушил его вам и вдохнул в ваши души пламенную жажду и намерение содействовать Евангелию, что, хотя я и должен был бы почитать себя (как то есть на самом деле) недостойным просить у пресвитерии или синода о какой-либо милости, все же я со всем смирением буду умолять Ваши мудрости продолжать силою, данной вам Христом, дело союза; и тем более, что мне вскоре предстоит отложить сию мою скинию. Я предлагаю на серьезное рассмотрение Ваших мудростей очевидную необходимость союза с Богом, а также серьезного и глубокого смирения и лежания во прахе пред Господом за нарушенный ковенант, за отступление от нашей прежней любви, за признание тех, кого мы некогда почитали злостными врагами и противниками дела Реформации и клятвенного ковенанта Божьего, за пренебрежение предложенным спасением Евангелия, за холодность и равнодушие в очищении дома Божьего и за прочие причины тех печальных судов, под которыми мы ныне пребываем. И моя последняя и смиренная просьба к Вашим мудростям состоит в том, чтобы вам было угодно включить в этот союз вопрос об устроении Нового колледжа с третьим наставником. Это дело касается всей Церкви Шотландии и ее семинарии для служителей, и не может быть совершено иначе, как Генеральной Ассамблеей. Если же, дорогие братья, вы сочли меня верным Господу и печетесь о деле Господнем и о содействии царству Христа (в чем я нисколько не сомневаюсь, ибо это желание ваших душ), дайте поручение братьям, посланным для переговоров о союзе на собрании в Эдинбурге или где-либо еще, соединить свой авторитет и власть, какие только могут быть ныне обретены, чтобы призвать, пригласить и заклясть какого-либо благочестивого и способного мужа принять должность профессора в Колледже богословия в Сент-Эндрюсе. А поскольку господин Уильям Рейт, служитель в Бречине, есть муж, отличающийся ученостью, благочестием, благоразумием и выдающимся авторитетом в Церкви Шотландии, которого ищут для служения город Эдинбург, а также Абердин, чтобы проповедовать Евангелие и преподавать в Колледже, и он имеет одобрение нынешних наставников Нового колледжа, благочестивых служителей Синода Файфа, пресвитерии Сент-Эндрюса и служителей города Сент-Эндрюса, то желание моей души и сердечный вопль студентов Колледжа и благочестивых жителей города состоят в том, чтобы господин Уильям Рейт стал этим человеком; и чтобы ваши уполномоченные были побуждены договориться с уполномоченными Синода Файфа и Ангуса о том, чтобы это осуществилось; так вы станете орудием в исправлении наших проломов и созидании Его дома. Молясь о том, чтобы труды ваши не были тщетны в Господе, я пребываю (Господь Иисус да будет с духом вашим!) ваш недостойный брат и соработник в Господе,

С. Р.

Сент-Эндрюс, 23 октября 1659 г.

CCCLVI. — Господину Джону Мюррею, служителю в Метвене.

[Господин Джон Мюррей был одним из протестующих (см. «Письма» Бэйли); он был заключен в Эдинбургский замок за встречу с несколькими своими братьями для составления поздравительного адреса Карлу II по случаю его реставрации, в котором они выражали свою лояльность и напоминали ему об обязательствах Ковенанта. Он был вызван в Парламент по обвинению в государственной измене, но в конце концов был освобожден. Около 1672 года он был схвачен и заключен в Толбут Эдинбурга за предполагаемые домашние конвентиклы. По освобождении он был ограничен приходом Куинсферри и обязан посещать церковные службы, воздерживаться от проведения конвентиклов и посещать приходскую церковь. («История» Вудро, том II.)]

(ПРЕДЛОЖЕНИЕ СИНОДА О СОЮЗЕ — БРАТЬЯ ПОД ЦЕРКОВНЫМ ВЗЫСКАНИЕМ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Я бы охотно узнал об исходе вашего Синода. Мы заявили, что не можем быть связаны предложениями Синода Файфа о союзе иначе, как при условии снятия взысканий с наших братьев, которые, по нашему мнению, наложены несправедливо. Нам многое обещано для исправления этих взысканий. Я поверю, когда увижу их исполнение. Надеюсь, вы позаботитесь о том, чтобы братья не претерпели неправды, равно как и дом Божий в их лице; и пришлите мне строчку о решении Синода по этому делу. Бумага о союзе весьма общая и не касается частностей: она лишь говорит о благе союза и содержит некоторые заклинания к нам, намекающие на неблаговидность беспорядочных путей; однако мы сочли небезопасным соглашаться на какой-либо союз такого рода, пока наши братья находятся под взысканиями. Я сильно сомневаюсь в их честных намерениях и в том, что преграды на пути вступающих в должность служителей и старейшин будут устранены. И я не вижу обязательств, даже словесных, относительно очищения; напротив, здесь практикуется обратное. Господину Роберту Андерсону противостоят так, словно он самый развращенный сектант или иезуит.

Моя жена передает вам привет. Помните меня перед своей супругой. Благодать да будет с вами.

Ваш брат,

С. Р.

St. Andrews, Jan. 25, 1660.

EDINBURGH CASTLE.

CCCLVII. — Его преподобным и дорогим братьям, господину Гатри, господину Трейллу и остальным их братьям, заключенным в Эдинбургском замке.

[Обстоятельства дела, к которому относится это письмо, таковы: 23 августа 1660 года следующие служители: господин Джеймс Гатри из Стерлинга, господин Джон Стерлинг и господин Роберт Трейлл из Эдинбурга, господин Александр Монкрифф из Скуни, господин Джон Семпл из Карсферна, господин Томас Рэмси из Мордингтона, господин Джон Скот из Окснэма, господин Гилберт Холл из Керклистона, господин Джон Мюррей из Метвена, господин Джордж Нэрн из Бернтайленда, вместе с двумя джентльменами, правящими старейшинами, встретились в частном доме в Эдинбурге, чтобы составить смиренный адрес Карлу II, поздравляя его с возвращением и выражая свою полную и нелицемерную лояльность, но в то же время напоминая ему об обязательствах Ковенанта, который он и нация присягнули соблюдать. Пока они были заняты этим, их бумаги были изъяты по приказу Комитета сословий; а сами они были арестованы и заключены в строгую тюрьму в Эдинбургском замке.]

(О СТРАДАНИЯХ ЗА ХРИСТА — ПРИСУТСТВИЕ БОЖЬЕ ВСЕГДА С ЕГО НАРОДОМ — ТВЕРДОСТЬ И ПОСТОЯНСТВО.)

ПРЕПОДОБНЫЕ, НЫНЕ ВЕСЬМА ДОРОГИЕ И ВЫСОКОПОЧИТАЕМЫЕ УЗНИКИ ХРИСТОВЫ, — Я, что касается света истины, пребываю в полной уверенности, что это дело Христово, за которое вы ныне страдаете, а не человеческие интересы. Если это ради людей, оставим это; но если мы ходатайствуем за Бога, то наша личная безопасность и избавление от людей не принесут мира.

Есть спасение, называемое «спасением Божьим», которое чисто, свято, духовно, не смешано и близко к святому слову Божьему. Это то, чего мы должны искать, — именно благоволение Божье, которое Он являет Своему народу; не просто радость, но радость и благость избранных Господних. И, конечно, хотя я слабейший из Его свидетелей и недостоин быть среди последних из них, и боюсь, что Дело может пострадать (но оно не может быть потеряно) от моей неверующей слабости, я не желал бы избавления, отделенного от избавления дела и народа Господнего. Мне достаточно петь, когда поет Сион, и торжествовать, когда торжествует Христос. Я счел бы несчастной радостью радоваться, когда Сион воздыхает. «Ни копыта» не останется — это будет ваш мир. (Исх. 10:26.)

Если Христос признает меня, пусть я буду в могиле в окровавленном саване и пойду с эшафота на четыре стороны, в могилу или без могилы. Я Его должник — запечатлеть страданиями эту драгоценную истину; но, о! когда доходит до дела, я не смею ничего сказать, учитывая мою слабость, нечестие и немощь. Но не бойтесь вы. Вы не одни, и не будете одни: Отец с вами. Это был не несвоевременный, но своевременный и необходимый долг, который вы исполняли. Бойтесь Того, Кто есть Владыка. Христос — капитан замка и Господь ключей. Охлаждающий источник и подкрепление от обетований — это больше, чем хмурые взгляды печи. Я вижу сети и искушения в капитуляции, соглашательстве, уступках, мелочности с различением обстоятельств, формальностях, комплиментах и оправданиях в деле Христовом. «Длинная ложка: похлебка горяча, как ад». Держитесь подальше от плотских соглашений и будьте в великой близости к источнику, к благоволению и освежающему свету от Отца светов, говорящего в Своих оракулах. Это здравие и спасение. Ангелы, люди, старейшины Сиона смотрят на нас; но что все это? Христос рядом с нами, смотрит на нас и все записывает. Давайте больше молиться и меньше смотреть на людей.

Помните меня перед господином Скоттом и всеми остальными. Благословения да будут на главе тех, кто отделен от своих братьев. Иосиф — плодоносная ветвь у источника.

Благодать да будет с вами.

Ваш любящий брат и спутник в царстве и терпении Иисуса Христа,

С. Р.

Сент-Эндрюс, 1660 г.

CCCLVIII. — Нескольким братьям. Причины для подачи петиции Его Величеству после его возвращения и для поддержки тех, кто подвергся взысканиям, исполняя столь необходимый долг.

ПРЕПОДОБНЫЕ И ДОРОГИЕ БРАТЬЯ, — Мне трудно писать на таком расстоянии, не слыша ваших прений. Кажется, что Господь призывает нас дать информацию Его Величеству Королю о делах. Удивительное провидение Господне, приведшее его на престол и отстранившее других, кто был заклятым врагом дела и ковенанта Божьего, так что ныне Правительство находится на верном пути, должно быть почитаемо. И я полагаю (не предписывая), что следует послать кого-то к Его Величеству, чтобы поздравить его с этим провидением; и что следует изложить причину нашей медлительности в воздаянии.

1. Мы должны писать не от имени Кирка Шотландии, а от имени весьма значительного числа благочестивых служителей, старейшин и исповедников, которые молятся за Короля, послушны его законам и связаны клятвой Божьей ради клятвенной Реформации.

2. Лучше сейчас, чем после приговоров и бед, прибегнуть к тому, кто по своему положению есть parens patriæ (отец отечества).

3. Мы должны со смирением просить о защите и покровительстве; и еще более — о законной свободе бояться уз клятвы страшного и Всевышнего Господа; заверяя Его Величество, что Господь, чье святое имя было призвано в свидетели, признает этот Ковенант и благословит Его Величество счастливым и успешным правлением в признании оного и в почитании Сына Божьего. И когда Господу будет угодно даровать нам то, что касается религии, красоты Его дома, распространения Евангелия, управления царством Господним, без папизма, прелатства, неписаных преданий и церемоний, пусть Его Величество испытает нашу лояльность любыми повелениями, которые ему будет угодно возложить на нас, и увидит, окажемся ли мы мятежными.

4. Мы должны отмежеваться от тех, кто греховно пошел на уступки недавним узурпаторам; представить наши письменные свидетельства против них; наше непринятие от них должностей и мест доверия; наши свидетельства против их узурпации, нарушения ковенанта, веротерпимости ко всем религиям, развращенных сектантских путей, за что Господь сокрушил их.

5. Нас представляют Его Величеству как тех, кто не хотел согласиться с тем, чтобы Ремонстрация западных сил была осуждена Комиссией Генеральной Ассамблеи; тогда как, 1. Мы смиренно желали, чтобы судебная власть не осуждала и не подвергала взысканию эту Ремонстрацию, пока джентльмены не будут выслушаны и их доводы не будут обсуждены. 2. Какое бы сомнение ни возникало относительно части, касающейся объединения или союза, мы были и остаемся обязаны верить, что у них не было в этом сектантского умысла или намерения к уравниловке. 3. Они — джентльмены, в высшей степени лояльные, и никогда не были врагами королевской власти Его Величества; но лишь желали, чтобы была обеспечена безопасность для религии и народа Божьего, а лица, враждебно настроенные к религии и клятвенному Ковенанту, были удалены; в остальном они были и остаются готовыми рисковать жизнями и имуществом ради справедливого величия и безопасности Его Величества в поддержании истинной религии, Ковенанта и дела Божьего. Единственная трудность будет в том, где найти подходящих людей для отправки. Но так как для нас будет и грехом, и позором оставить наших незаслуженно ныне подвергнутых взысканиям братьев, так будет нашим грехом и позором греховно соглашаться с тем, против чего мы свидетельствовали и в чем исповедовались перед Богом.

Я не могу сказать больше в настоящее время, кроме того, что я ваш любящий брат,

С. Р.

Сент-Эндрюс, 1660 г.

CCCLIX. — Брату-служителю.

Суждение о черновике или протоколе Петиции, которая должна была быть представлена Комитету сословий теми служителями, которые тогда были заключены в Эдинбургском замке за ту другую известную Петицию Его Величеству, над которой они работали, когда были схвачены и заключены в тюрьму.

[«Но чтобы никто не ошибся и не судил превратно о людях, столь твердых в деле и верных в своих поколениях, знайте, что этот черновик не был послан господину Резерфорду как документ, окончательно согласованный и принятый среди этих братьев, чья любовь к истине делала их во всем столь чуткими, что они всегда стремились воздерживаться от всякого вида зла. Это было скорее похоже на внушение некоторых других людей (в котором им было представлено, какой адрес, вероятнее всего, понравится, отбрасывая справедливые меры того, что было просто долгом в их обстоятельствах), чем на что-либо исходящее от них самих как продукт зрелого размышления. И, во-вторых, знайте (что подтверждает сказанное), что, чем бы это ни было и кто бы ни был инициатором этого, это никогда не использовалось и не было представлено Комитету сословий никем из этих верных мужей, чья похвала за их верность, твердость, подлинную и незапятнанную честность пребывает в церквях Христовых» (Примечание господина Роберта Макворда, первоначального редактора «Писем» Резерфорда).]

ДОРОГОЙ БРАТ, — Я, как вы знаете, стеснен, как и другой страдающий человек, но не смею подавать петицию этому Комитету: —

1. Потому что это вынуждает нас идти на сделку с теми, кто имеет преимущество, как Господь ныне распорядился: и ставить дела Христовы в зависимость от «да» и «нет» (вы — узники, а они — власти) — это риск.

2. Обращение к ним в письменном виде и молчание о клятвенном Ковенанте и деле Божьем (что является самым актуальным спором) противоречит практике Христа и Апостолов, которые, будучи обвиняемы или не обвиняемы, исповедовали Христа Сыном Божьим и Мессией, и что мертвые должны воскреснуть, даже когда противник искажал вопрос. Да, молчание о деле Божьем, которое преследуют противники, кажется молчаливым оставлением дела, когда состояние вопроса известно наблюдателям: и я знаю, что братья не намерены оставлять дело.

3. Я не знаю никакого оскорбления, которое вы нанесли (я не буду говорить, какое оскорбление может быть принято), ни по существу, ни по форме вашей петиции. Ибо если то, что вы сделали, является необходимым долгом, отложенным другими, долг никогда не может нанести оскорбления Христу, а значит, и людям; но христиане будут смотреть на благочестивую, безобидную и невинную петицию к Князю в делах чести Господней и блага Его церкви (даже если она предложена одним или двумя, когда молчат те, кому надлежит говорить и действовать) как на своевременный долг.

4. Черновик той петиции, который вы прислали мне, не говорит ни слова о Ковенанте Божьем, за приверженность которому вы ныне страдаете и который является объектом ненависти людей, и разрушение которого есть великое дело времен. Ваше молчание в этот критический момент кажется неисповеданием Христа пред людьми; и вам не хватает для нечистого избавления только признания в молчании.

5. Есть обещание и реальное намерение, как сказано в петиции, жить мирно под властью Короля. Но, 1. Вы не отвечаете искренне и прямо на мысли правителей, которые, как вам известно, подразумевают под властью совсем иное, нежели вы. Ибо вы подразумеваете его справедливую власть, его власть в Господе и его справедливое величие в поддержании истинной религии, как это выражено в Ковенанте, Исповедании веры и Катехизисах из Слова Божьего: они подразумевают его верховную власть и абсолютную прерогативу выше законов, как ясно показывают их акты и как такова их практика. Ибо они отказались добавить тем, кто не желал подписывать их обязательство, слова «власть в Господе», или «справедливая и законная власть», или «власть, как она выражена в Ковенанте». Но этот черновик петиции, написанный вашей собственной рукой, уступает им тот смысл и значение, которых они жаждут. 2. Та власть, за которую они борются, исключает клятвенный Ковенант; так что, если бы вы не сказали: «Мы будем подчиняться власти Короля в Господе, или согласно клятвенному Ковенанту», вы ничего не говорите по существу; и это, конечно, не ваше намерение. 3. Кто бы ни обещал столь мирную жизнь под властью Его Величества, опуская толкование пятой заповеди, как это делает ваша петиция, может на том же самом основании подписать обязательство, отвергнутое благочестивыми; и так вы отступаете от Ковенанта и делаете все те прошлые действия этого Кирка и Государства, за эти прошедшие годы, ужасным мятежом! И насколько глубока эта вина, поразмыслите.

6. Осуждение Ремонстрации, просто и без каких-либо ограничений и различий, есть осуждение многих драгоценных людей в стране и отступление от причин гнева Божьего, что является главным содержанием Ремонстрации.

7. То, что перед вашими глазами нет ничего, кроме очищения вашей совести, действительно верят благочестивые, которые знают вас; но молчание о честных материалах в вашей прежней петиции Его Величеству кажется оставлением ее, поскольку во всей вашей петиции вы ни разу не говорите, что не можете не придерживаться той благочестивой петиции как вашего необходимого долга. И то, что вы намереваетесь в петиции счастья Его Величеству, также верят.

Дорогой брат, покажите нашим братьям, что Господь Христос в ваших лицах имеет поставленный вопрос между Ним и властями на земле. Единственно мудрый Бог да ведет вас ныне, когда Он вывел вас на публичное поприще, действовать так, как если бы вы видели Иисуса Христа рядом с вами, взирающего на вас. Легко тем, кто на берегу, бросать советы тем, кого бросает в море; но только живя верой и черпая силу и утешение от Христа, вы можете быть победителями и иметь право на драгоценные обетования «древа жизни», «сокровенной манны», дарованной «утренней звезды» и тому подобное, данные тем, кто побеждает: к чьей силе и благодати братья, желающие вместе со мной помнить о вас, рекомендуют вас. Я, дорогой брат,

Ваш, в Господе,

С. Р.

Сент-Эндрюс, 1660 г.

CCCLX. — Высокопочтенной моей Леди Виконтессе Кенмур.

[О заключении Маркиза Аргайла.]

(СУДЫ БОЖЬИ ПРИЗЫВАЮТ БЕЖАТЬ К НЕМУ — РЕЗУЛЬТАТ РОБКОГО СОГЛАШАТЕЛЬСТВА.)

МАДАМ, — Не в моих правилах забывать о вас. Не скорбите о вашем брате, Маркизе Аргайле. Что касается главного, по моему слабому разумению, семя Божье пребывает в нем, и любовь к народу Божьему и Его делу, так что все будет хорошо. Совершение особого отчета перед Господом, и мира с Богом, и признание Его дела, когда слишком многие отрекаются от него, сделает его мир с Королем более верным. Господь начинает сводить счеты с теми, кто оставил Его дело и ковенант; и пока мы не вернемся к Нему, наш мир не будет как река и как волны морские. Как бы то ни было, открытие объятий для принятия всех Злонамеренных не может принести лучших плодов. Господь призывает нас бежать в наши комнаты и запереть двери, пока не пройдет негодование. (Ис. 26:20.) Лилия среди терновника так и служит. Он скрывается, и наша гора сдвигается, и мы встревожены. Но Господь царствует; да трепещет земля, и да радуется земля. Господь без крови сокрушил ярмо узурпирующих угнетателей и отстранил их: тот же Господь может утвердить престол и царство на столпах небесных. Но, о, спор, который Господь имеет с Едомом и теми, кто заключил с нами ковенант, а затем продал нас; и с теми, о ком говорит Святой Дух: «Пророки твои пророчествовали тебе пустое и глупое, и не открывали твоего беззакония, чтобы отвратить твой плен, но пророчествуют тебе пустые и ложные изгнания» (Плач 2:14). Время страдания Иакова лишь коротко, и видение скажет. Если бы мы могли избавиться от мертвенности и бодрствовать в борьбе и молитве с Господом, и жить больше верой, мы были бы более чем победителями. Ожидайте Господа; не изнемогайте.

Господь Иисус да будет с вашим духом.

Ваш, со всем должным почтением в Господе,

С. Р.

St. Andrews, July 24, 1660.

CCCLXI. — Госпоже Крейг, по случаю смерти ее многообещающего сына, который утонул, купаясь в реке во Франции.

(ДЕВЯТЬ ПРИЧИН ДЛЯ СМИРЕНИЯ.)

ГОСПОЖА, — Вы так научились Христу, что теперь (в печи) то, какая примесь, какое сияние веры может проявиться, должно выйти наружу. Я слышал об уходе вашего сына, господина Томаса. Хотя я довольно туп в распознавании, все же я был свидетелем некоторой духовной благодатности нового рождения и надежды на воскресение, которые я видел в многообещающем юноше, когда он, как опасались, умирал в этом городе. И, поскольку это было написано и предусмотрительно назначено в безупречном и святом определении Господнем, где, и перед какими свидетелями, и каким образом, будь то от лихорадки, когда мать была у постели, или каким-то иным путем в далекой стране (дорогие патриархи умирали в Египте, драгоценные для Господа, и не имели погребения) (Пс. 78:3), вашим самым безопасным путем будет молчать и повелеть сердцу не произносить никаких ропщущих и раздражительных мыслей о святом домостроительстве Божьем.

1. Человек вне опасности спора; драгоценный юноша усовершенствован и прославлен.

2. Если бы юноша лежал год и день, страдая рядом со свидетельствующей матерью, это было бы болью и горем, растянутыми для вас на многие части, и каждая часть была бы маленькой смертью. Теперь Его святое Величество одним куском и массой принес к вашим ушам новости и не разделил горе на многие части.

3. Это не вчерашняя мысль и не указ прошлого года, но совет Господень от века; и «кто может научить Всемогущего знанию?»

4. Нет иного пути к успокоению ума и умиротворению сердца матери, кроме благочестивого подчинения. Самый верный путь к миру и утешению для глиняных сосудов — это признать, что это удар Горшечника и Создателя всего сущего. И поскольку святой Господь разжал хватку, когда она была крепко сжата с вашей стороны, я знаю, что ваш свет, и надеюсь, что ваше сердце также уступят. Небезопасно тягаться и спорить с всемогущим Господом. Пусть тяга останется за Ним, ибо Он силен; и скажите: «Да будет воля Твоя на земле, как на небе».

5. Его святой метод и порядок должны быть почитаемы. Иногда муж прежде жены, а иногда сын прежде матери. Так распорядился единственно мудрый Бог; и когда он послан вперед, а не потерян, во всем воздавайте благодарение.

6. Не размышляйте слишком много о печальных обстоятельствах: «мать не была свидетельницей последнего вздоха; возможно, не может получить позволения обрядить сына или оплакать его могилу»; и «он был в чужой земле!» Есть одинаковая близость к небесам из всех стран земли.

7. Это не из праха вышло. Питайтесь и укрепляйтесь этим лекарством и пищей от единственно мудрого Господа. Это искусство и мастерство веры — читать то, что Господь пишет на кресте, и правильно произносить и толковать Его смысл. Часто мы неверно называем слова и предложения креста и либо приписываем бессмыслицу Его жезлам, либо обременяем Его Величество клеветой и ошибками, когда Он помышляет о нас мысли мира и любви, чтобы сделать нам добро в конце.

8. Это лишь частный удар по семье, и малый по сравнению с публичными стрелами, выпущенными против огорченного Иосифа и страждущего, но, ах! мертвого, бесчувственного и виновного народа Божьего. Это день скорби Иакова!

9. Есть плохой путь умышленного проглатывания искушения, не переваривая его или выбрасывая из памяти без всякой победоносности веры. Господь, Который запрещает изнемогать, запрещает также и пренебрегать. Но легче давать советы, чем страдать: единственно мудрый Господь да дарует терпение.

Было бы неплохо вернуть домой другого юношу. Я немало огорчен состоянием моей Леди Кенмур. Я прошу вас, когда увидите ее, передать ей мои смиренные поклоны. Моя жена сердечно передает вам привет; она сильно уязвлена в душе вашим нынешним состоянием и страдает вместе с вами.

Благодать да будет с вами.

Ваш в Господе,

С. Р.

St. Andrews, Aug. 4, 1660.

CCCLXII. — Моему преподобному и дорогому брату, Христову воину в узах, господину Джеймсу Гатри, служителю Евангелия в Стерлинге.

(ТВЕРД, ХОТЯ И ПРЕСЛЕДУЕМ — БЛАЖЕНСТВО МУЧЕНИЧЕСТВА.)

ДОРОГОЙ БРАТ, — Мы очень часто утешаемся словом обетования; хотя мы немало спотыкаемся о дело святого провидения, когда некоторые земные люди процветают, как зеленая трава, а народ Божий считается как овцы на заклание и умерщвляется весь день. И все же и слово обетования, и дело провидения — от Того, Чьи пути равны, прямы, святы и безупречны.

Что касается меня, когда я думаю о Божьих домостроительствах, Он мог бы справедливо вынести на рыночную площадь и на свет мои невидимые и тайные мерзости; что было бы немалым позором для святого имени и драгоценных истин Христовых. Но в милости Он покрыл их и вырезал и изваял более почетные причины для страдания, которых мы недостойны.

А теперь, дорогой брат, многое зависит от пути и образа страдания, особенно от того, чтобы Его драгоценные истины были признаны со всей небесной смелостью, и чтобы причина нашей надежды была дана в кротости и страхе; и чтобы королевская корона и абсолютное верховенство нашего Господа Иисуса Христа, Князя царей земных, были провозглашены, как подобает. Ибо несомненно, что Христос будет царствовать, Царь Отца на горе Сион, и Его клятвенный ковенант не будет погребен. Не отрицается, что наше практическое нарушение ковенанта сначала, а затем наше законное нарушение его путем узаконения того же зла и облечения его в закон, может тяжело прогневать нашего сладостнейшего Господа. И все же есть несколько имен в стране, которые не осквернили своих одежд, и святое семя, на которое Господь помилует, подобно четырем или пяти маслинам на вершине потрясенного масличного дерева (Ис. 17:6): и их взор будет обращен к Господу, их Творцу. Не удивляйтесь, что люди замышляют против вас; будь то изгнание — земля принадлежит Господу; или вечное заключение — Господь есть ваш свет и свобода; или насильственная и публичная смерть, ибо царство небесное состоит из прекрасного общества прославленных мучеников и свидетелей; из которых Иисус Христос — главный свидетель, Который ради этого родился и пришел в мир. Блаженны вы, если дадите свидетельство миру о том, что предпочитаете Иисуса Христа всем властям. И Господь сделает так, что невинность и христианская лояльность Его оклеветанных и презираемых свидетелей в этой стране воссияют для будущих поколений, и возьмет Младенца мужского пола к Богу и к Его престолу, и приготовит место в пустыне для матери, и заставит землю помочь Жене. Не бойтесь; не раздражайтесь. Прощайте врагов ваших; благословляйте, а не проклинайте; ибо, хотя бы и вы, и я молчали, печален и тяжел суд и негодование Господне, ожидающее неверных стражей Церкви Шотландии. Души под жертвенником взывают о справедливости, и ответ уже дан. Спасение Господне не замедлит.

Возложите бремя жены и детей на Господа Христа; Он печется о вас и о них. Ваша кровь драгоценна в Его очах. Вечные утешения Господни да поддержат вас и дадут вам надежду; ибо ваше спасение (если не избавление) предрешено.

Ваш собственный брат,

С. Р.

St. Andrews, Feb. 15, 1661.

CCCLXIII. — Господину Роберту Кэмпбеллу.

[Господин Роберт Кэмпбелл был служителем прихода в пресвитерии Данкелда. Он был протестующим, и после реставрации Карла II был изгнан за несогласие с прелатством.]

(ТВЕРДОСТЬ В ПРОТЕСТЕ ПРОТИВ ПРЕЛАТСТВА И ПАПИЗМА.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Вы знаете, что это время, в которое почти все люди ищут своего, а не того, что угодно Иисусу Христу. Вы одиноки, как маяк на вершине горы; но не изнемогайте: Христос — это Сам по Себе многочисленное множество, да, миллионы. Хотя бы все народы собрались против Него со всех сторон, не сомневайтесь, что Он, наконец, восстанет ради вопля бедных и нуждающихся.

Что касается меня, я теперь близок к вечности; и ради десяти тысяч миров я не посмею отступить от протеста против развращенности времени, ни пойти вместе с бесстыдным отступничеством многих молчаливых и немых стражей Шотландии. Но я считаю своим последним долгом принести протест на небесах, перед праведным Судьей, против практического и законного нарушения Ковенанта, и всех клятв, навязанных совести народа Господнего, и всех папистских, суеверных и идолопоклоннических повелений людей. Знайте, что ниспровержение клятвенной Реформации, введение папизма и тайны беззакония ныне начато в трех королевствах; и всякий, кто хочет сохранить свои одежды чистыми, находится под тем повелением: «Не прикасайся, не вкушай, не дотрагивайся».

Господь призывает вас, дорогой брат, быть по-прежнему «твердым, непоколебимым, всегда преуспевающим в деле Господнем». Наш королевский Царственный Господин в пути, Он придет и не замедлит; и блажен тот слуга, который будет найден бодрствующим, когда Он придет. Не бойтесь людей, ибо Господь — ваш свет и спасение. Это правда, это несколько печально и безутешно, что вы одиноки; но так было с нашим драгоценным Господином: и вы не одиноки, ибо Отец с вами. Возможно, я не буду тому очевидцем во плоти, но я верю, что Он скоро придет, Кто удалит нашу тьму и воссияет славно на острове Британия как коронованный Царь, либо в формально клятвенном ковенанте, либо Своим собственным славным путем; что я оставляю на определение Его бесконечной мудрости и благости. И это надежда и уверенность умирающего человека, который томится и изнемогает по спасению Божьему.

Остерегайтесь сетей и обязательств, какими-либо рукописями или иным образом, давать неограниченное послушание какой-либо власти, кроме как только в Господе. Ибо всякая невинная самооборона (которая согласно Ковенанту, Слову Божьему и похвальному примеру реформатских церквей) ныне намеревается быть полностью ниспровергнута и осуждена: и то, что отнято у Христа как цветок Его королевской прерогативы, ныне возложено на главу смертной власти; которая должна быть тем великим идолом негодования, который раздражает очи Его славы. Дорогой брат, давайте помнить о богатых обетованиях, данных тем, кто побеждает, зная, что претерпевшие до конца спасены будут.

Таким образом, рекомендуя вас богатой благодати Божьей, я остаюсь,

Ваш любящий брат во Христе,

С. Р.

CCCLXIV. — [Братьям в] Абердине.

(ГРЕХОВНОЕ СООБРАЗИТЕЛЬСТВО И СХИЗМАТИЧЕСКИЕ ЗАМЫСЛЫ ОСУЖДЕНЫ.)

ПРЕПОДОБНЫЕ И ДОРОГИЕ ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ В ГОСПОДЕ, — Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и от Господа Иисуса Христа.

Были те, кто воздавал благодарение, преклонив колени пред Тем, «от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле», когда услышали о «вашем деле веры, и труде любви, и терпении упования на Господа нашего Иисуса»; и радовались немало тому, что там, где Христос едва был назван в благодатности и силе Евангелия, даже в Абердине, там у Христа есть несколько имен, драгоценных для Него, которые будут ходить с Ним в белых одеждах. Мы смотрели на это (Он знает, кому мы желаем служить духом нашим в Евангелии Сына Его) как на часть исполнения того: «Возвеселится пустыня и сухая земля, и возрадуется страна необитаемая и расцветет как нарцисс» (Ис. 35:1). Но ныне для нас это горше тысячи смертей, когда мы слышим, что вы поколебались и так скоро удалились от того, что некогда признавали путем Божьим. Возлюбленные, овцы следуют за Христом, Который зовет их по имени: за чужим они не пойдут, но бегут от него, ибо не знают голоса чужого. Вы знаете путь, которым вы были запечатлены в день искупления; и вы приняли Дух от слышания веры. Не расставайтесь с этим путем, если только не увидите, что в нем нет покоя для ваших душ. Не слушайте также тех, кто говорит: «Многие были обращены при епископальном, как и при пресвитерианском управлении, и все же благочестивые свидетельствовали против епископов»; ибо орудия обращения гнушались Епископатом с его церемониями и никогда не запечатлевали его своими страданиями. Мы пожелаем примеров кого-либо, связанного клятвами и страданиями верных вестников Божьих, и проявлениями присутствия Господнего на пути, который вы ныне оставляете, кто все же отвернулся от него и сделал один шаг к греховному разделению (и сделал это тем путем, к которому вы ныне стремитесь), и все же процветал и возрастал в благодати. Но мы можем привести доказательства многих, кто оставил его и пошел дальше к отвратительным путям заблуждения. И не в вашей власти, где вы будете ночевать, однажды оставив путь Божий. И многие, мы знаем, потеряли мир и общение с Богом и впали в состояние иссыхания, и, будучи не в силах найти своих возлюбленных, были вынуждены вернуться к своему первому Мужу. Мы будем умолять вас, поразмыслите, каким соблазном это является для злостных противников пути и дела Божьего (которые своими ушами слышали вас и своими глазами видели, как вы столь решительно принимали участие с благочестивыми в их страданиях и исповедовали себя за религию, истину, учение, управление домом Божьим, Его Ковенант и дело), если теперь вы снова строите то, что некогда разрушили, и разрушаете то, что строили. И не сделаете ли вы себя тем самым преступниками? Как это уязвит сердца благочестивых, запятнает исповедание, омрачит славу Евангелия, поколеблет веру многих, ослабит руки всех, если вы (и вы, прежде всех в этом королевстве) прострете руку, чтобы разрушить стены нашего Иерусалима, благодаря чему Господь сделал ее «грозной, как полки со знаменами!» Ибо когда цари приходили и видели дворцы и оплоты ее, они дивились и смущались, и бежали; страх объял их там, и боль, как у женщины в родах. И мы будем огорчены, если вы станете наследниками вины разрушения той же изгороди виноградника, за которую печальное негодование Божье преследует в сей день Королевскую Семью, многих Вельмож, дома великие и прекрасные, и всю Прелатскую партию в этих трех королевствах. И когда ваши дорогие братья слабы и изнемогают, должны ли мы верить, что вы оставите нас и отделитесь от этого столь благословенного союза? Господь Иисус Христос, мы верим, будет ходить посреди золотых светильников и будет с нами, если вы уйдете от нас. Возлюбленные в Господе, мы не можем не быть убеждены в лучшем о вас; и мы не скроем от вас, что мы не знаем, что ответить, когда нас упрекают от вашего имени, ввиду того, что ваша перемена к другому евангельскому пути (да отвратит Господь!) столь тем более скандальна, что внезапная перемена (неизвестная нам ранее) ныне настигает вас, когда среди вас приходят люди, против которых жалуются борозды полей Шотландии. Не забывайте, дорогие братья, что Христос ныне имеет веялку в руке Своей, и это также день Господень, который будет гореть как печь; и что Христос ныне сидит как очиститель серебра, очищая сынов Левия и переплавляя их как золото и серебро, чтобы они могли принести Господу жертву в правде; и те, кто хранит слово Его (не свое собственное) терпения, будут избавлены от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы испытать их.

Если вы исключите всех необращенных из видимого града Божьего (в котором ежедневно множество людей в Шотландии, во всех четырех сторонах земли, больше, чем видели наши отцы, стекаются ко Христу), не будут ли они оставлены львам и диким зверям лесов, даже иезуитам, семинаристам-священникам и другим соблазнителям? Ибо магистрат не имеет власти принуждать их слушать Евангелие, и вы не имеете никакой церковной власти над ними, как вы учите; и они не приносят с собой из чрева любовь к Евангелию и ко Христу; и поэтому они должны быть оставлены на то, чтобы принять ту религию, которая наиболее подходит развращенной природе. Не может быть путем, одобренным Господом в Писании, отлучать от видимой церкви (которая есть канцелярия свободной благодати Христовой и Его невод) все множество необращенных, крещеных и видимо находящихся в ковенанте благодати, которые есть в Великобритании и во всех реформатских церквях; и так закрывать врата благодатного призыва Господнего для всех них (потому что они не являются, по вашему суждению, избранными ко спасению), когда вы однажды оказались внутри сами. Ибо как может Господь называть Египет Своим народом, и Ассирию — делом рук Своих, и все народы (которые по числу как стада Кидарские и изобилие морское) — царствами Господа нашего и Христа Его, если вы причисляете младенцев (как многие делают) и всех тех, кого ваше милосердие не может судить обращенными (как другие делают), к язычникам и поганам, которые не имеют видимого притязания и участия во Христе? Светильник не ваш, и не дом; но Христос утверждает и удаляет один, и созидает или низвергает другой, согласно Своему суверенитету. Мы в смирении судим себя, хотя и главные из грешников, сынами Сиона и семенем Христовым; если вы удаляетесь от нас и уносите отсюда светильник, пусть наш Отец будет судьей и покажет нам, почему Господь повелел вам выйти из среды нас. Мы смотрим на эту видимую церковь, хотя и черную и пятнистую, как на госпиталь и гостевой дом больных, хромых, увечных и иссохших, над которыми Христос есть Господь, Врач и Хозяин: и мы будем ожидать тех, кто еще не во Христе, как наш Господь ожидал нас и вас обоих. Мы, поэтому, ваши братья, дети одного Отца, не можем не со слезами и великой скорбью сердца искренне умолять, просить и заклинать вас любовью Господа нашего Иисуса Христа, Его страданиями и драгоценным выкупом, который Он заплатил за нас обоих, утешениями Его Духа, вашим явлением перед страшным судилищем Господа нашего Иисуса, да, и заклинаем вас перед Богом и тем же Господом Иисусом, «Который будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его»; не сокрушайте дух и сердца тех, кому вы дороги как их собственная душа. Не оставляйте собраний народа Божьего; не будем разделяться.

Немало народа Божьего в этом графстве Файф (от имени которого я ныне пишу) смеют сказать, что если вы уйдете, то оставите Христа позади себя с нами, и золотые светильники; и закроете себя, мы очень боимся, от сердец и молитв тысяч, дорогих Иисусу Христу в Шотландии. Поэтому, прежде чем вы утвердите суждение и практику на каком-либо нехоженом пути, пусть день смирения будет согласован всеми нами, и ум и воля нашего Отца будут вопрошены через нашего одного общего Спасителя. И давайте увидим лица друг друга при первой возможности, и защитим интерес Христа, и будем утешены; и не будем претыкаться о ваши пути.

Ожидая вашего ответа, мы будем молиться, чтобы Бог мира, воздвигший из мертвых Господа нашего Иисуса, Пастыря великого овцам, Кровию завета вечного, усовершил вас во всяком добром деле, к исполнению воли Его, производя в вас благоугодное Ему чрез Иисуса Христа. И я останусь,

Ваш любящий брат в Господе,

С. Р.

Сент-Эндрюс.

CCCLXV. — Господину Джону Мюррею, пастору в Метвене. [528] [См. письмо CCCLVI.]

(ПРЕДЛОЖЕНИЕ О ВРЕМЕНИ МОЛИТВЫ.)

ПРЕПОДОБНЫЙ И ДОРОГОЙ БРАТ, — Если я верно разумею наше положение, мы находимся на пути упадка. Еще несколько лет назад мы были более усердны в добросовестном использовании средств благодати, и Господь в некоторой мере сиял над нами; ныне же мы пали с той высоты, на которой пребывали. Некоторыми (и многими из наших наиболее твердых в вере исповедников) признано уместным, чтобы, если мы не можем проводить собрания в общинах, семьи и частные лица устраивали дни смирения, по крайней мере в последнюю среду каждого месяца или около того, сообразуясь с наилучшим изволением Провидения. И если бы это было предпринято в вашем крае, а также в Стерлингшире, Файфе, Мерсе, Тевиотдейле, на Западе, в Нитсдейле, Галлоуэе и других местах, это стало бы нашей силой и помощью; ибо нас мало, и мы весьма слабы. Наши противники не дремлют; а в душах многих поселились изнеможение и уныние. Сие послание имеет целью упросить вас объединиться с господином Робертом Кэмпбеллом, [529] господином Джоном Крукшенксом [530] и другими нашими братьями в ваших пределах, дабы побудить друг друга к тому, чтобы мы могли бороться с Господом за остаток. Я уверен, что Господь еще позволит вопросить Себя об этом. Хотя один и тот же день может не соблюдаться повсеместно, все же там, где многие трудятся, следует ожидать спасения от руки Господней. Я весьма ощутимо угасаю, и счел бы за милость, если бы Господь послал пробуждение среди Своих. И благословен будет тот, кто вострубит в трубу, дабы пробудить других спящих, и поможет восстановить пустоши и падшую скинию Давидову. Я настоятельно прошу вас приложить к этому все усилия. [531] Я напишу Дж. и другим здесь, и сделаю все возможное, чтобы дать вам надлежащий отчет; ибо ничего иного нам не осталось.

Итак, передавая привет вашей супруге и ожидая вашей помощи, я пребываю,

Ваш брат,

С. Р.

[Сент-Эндрюс.]

Прихожане Льючарса весьма настойчиво желают видеть своим пастором мистера Роберта Андерсона, однако наши братья здесь столь же решительно этому противятся.

УКАЗАТЕЛЬ ОСНОВНЫХ МЕСТ И ЛИЦ, УПОМЯНУТЫХ В ПИСЬМАХ.

(Цифры относятся к номерам писем.)

Абердин, письмо к жителям, 364; упоминается, 77, 243, 364. Авраам, упоминается, 324. Авраам, мистер, 24. Эрд, Бетия, 153. Эрдс, 59, 217. Александр, сэр Уильям, 15. Америка, 75. Анабаптисты, 308. Андерсон, мистер Р., 356, 365. Анвот, 92, 96, 157, 162, 163, 167, 177, 180, 184, 198, 206, 225, 230, 267, 269, 279, 306, 307. — Топография Анвота, 198, и Жизнеописание. Антиномиане, 308. Ардросс, леди (Г. Линдси), 321. Ардуэлл, 101, 283. Аргайл, смерть, 360. Эш, мистер Симеон, 345. Ассамблея, Вестминстерская, 307, 310. Атерни (в Ларго). — См. Ригг, 114. Эйр. — См. Кеннеди, Джон. М. А., 212, 243. Бейли, Роберт, 163, 307. Балкаррас, граф, 327. Баллантайн, Маргарет, 79. Балмерино, лорд, 139. Баркаппл, 34. Бархолм, 117 (уведомление). Бэррон, д-р Роберт, 89, 117, 144. Боти, Джеймс, 249. Белл, Джон, 218. Бервик, 333. Замок Блэкнесс, 12. Блэр, Изабель. — См. Леди Гейтгирт. — Мистер Роберт, 89, 254. Богемия, 62. Битва при Ботвелл-Бридж, 206. Бойд, леди, 77, 107, 167, 210, 245, 277, 294, 299, 303, 309, 321. — Лорд, 78, 232. Бойн, 307. Братья, к нескольким, 358. Брисбен, Сара. — См. Роваллан. Брат, к христианскому, 317. — К служителю, 358. Браун, Фергус, 18. — Джин, 18, 32, 84, 111, 131. — Патрик, 111. — из Уэмфрея, 131, 243. Браунисты, 303. Брюс, мистер Джеймс, 146. Брайс, 231. Берроуз, Джеремайя, 309. Бертон, Д., 17. — Генри, 17. Басби, леди, 133, 120, 270. Байерс, 231. А. Б., 227. Б., 53. Р. Б., 246. Кейтнесс, 89. Кэлли, лэрд (Джон Леннокс), 198, 202. Кембридж, 174. Кэмпбелл, Джон. — См. Граф Лаудон. — Леди Джейн. — См. Кенмур. — Мистер Роберт, 363, 365. Каноны, Книга, 161. Кант, мистер Эндрю, 179, 206. Кардонесс, старший (см. Джон Гордон), 82, 166, 180. — Леди (Гордон), 100, 103, 192, 199. — Младший, 123, 173. Карлтон, Фуллертон из, письма к, 157, 169, 176 (упоминаются, 1, 15, 40, 243, 279). — Леди, 254. Карсен, Джон, 127, 243. — Мэрион, 32. — Патрик, 156. Карслут, уведомление, 190. Карсфэрн, 28, 102, 357. Карстерс, Джон, 336. Каскеберри. — См. Каскиберри. Кассилис, граф (Джон Кеннеди), 128, 268, 278. Кассинкарри (Мьюр), 191. Кэткарт. — См. Карлтон. Христианский брат, 316. — Друг, 291, 315. — Дворянка, 211, 317. Кларк, Джон, 172. Колвилл, мистер Александр, 11, 98, 208, 343. Колварт, мистер Генри, 90. Комментарии, предложенные, 53, 110. Корбет, Томас, 264. Ковенант, 358, 359. Крейг, миссис, 361. Крейгхолл, лорд, 86, 99, 174, 220, 227, 236, 257. Крэмонд, 43, и 117 (уведомление). Кроуфорд, граф (см. Линдси), 309. Кромвель, 329, 331, 339, 346. Крукшенкс, мистер Джон, 365. Калросс, леди, 62, 74, 178, 222. Каннингем, мистер Р., 63, 110. А. К., 189, 209. И. К., 76. К., 44. Дэлглиш, Уильям, 117, 184, 197, 287. Дэлри. — См. Эрлстон. Дематиус, примечание, 334. Диксон, мистер Дэвид, 110, 119, 168, 259, 298; его сын Джон, 298. Диздоу, 213, 262. Дуглас, Роберт, 113. Битва при Данбаре, 329. Данбар, мистер Джордж, 265. Дандреннан, 117 (прим.). Дангуич, леди, 251. Дарем, мистер Джеймс, 91, 352. Дьюри, мистер Джон, 91 (уведомление). Эрлстон, старший, 59, 64, 73, 97, 160, 201, 260, 323. — Леди (Элиз. Гордон), 109. — Младший, 99, 181, 196, 271. Эдинбургский городской совет, 325, 344, 345. Эллис, Фулк, 234. Епископство, 364 и др. Эрскин, Маргарет. — См. Леди Маришаль. Юарт, Джон, 36, 134. Ожидающие, 308. К. Э., 92. Фамилисты, 310. Фенвик, Джон, 295. Фергусхилл, мистер Джон, 112, 187, 188, 275. Файф, 364. Фингаск, леди (Монкрифф), 297. Флеминг, мистер Джеймс, 228. — Джон, 68, 159, 241, 266. Форрет, мистер Дэвид, 327. — Леди, 125. Форт, 257. Франция, 32, 254. Друг, христианский, 291, 316. Фуллартон, Маргарет, 204. Фуллертон, Гризель, 5, 155, 339. — Мистер У., провост Керкубри, 1, 52, 67, 135, 221. Фулвуд, младший, 224. Ф., 17, 254. Р. Ф., 98. Г. Дж., 17, 92, 320. (Джон Гордон?) Гейтгирт, леди (Изабель Блэр), 187, 239. — Лэрд, 237. Галлоуэй, 37. Епископ Галлоуэя (см. Сидсерф), 161. Гарлох, 65 (уведомление), 217. Гарвен, мистер Томас, 152, 165, 246. Дворянка, к христианской, 2, 211, 318. — О смерти мужа, 105, 122. — Письмо к одной в Керкубри, 25. Джордж, Дэвид, из Делфта, 309. Гиллеспи, мистер Джордж, 144, 253, 324. — Миссис, 326. — Патрик, 337. Гиртон, 198 (уведомление), 43. Епископ Глазго, 86, 110. — К служителю Глазго, 337. Глендиннинг, мистер Роберт, 36, 136. — Уильям, 137, 267, 276. Глендонинг, Роберт, 36. — У., 36. Гудвин, Томас, 309. Гордон, Алекс., из Эрлстона, 59, 73. — из Гарлоха, 65 (уведомление). — Джин, 145. — Джон, в Руско, 272, 280. — Джон, старший, из Кардонесса. — См. К. — Джон, младший, из Кардонесса. — См. Кардонесс. — из Нокгрея, 102. — См. Н. — Мэри, из Ларгмора, 72. — Роберт, бейли Эйра, 129, 200. — Роберт, из Нокбрека. — См. Нокбрек. — Уильям, в Кенмуре, 203. — Уильям, из Робертона, 72. — Уильям, младший, из Эрлстона. — См. Эрлстон. — Уильям, из Уайтпарка, 143. Гринхэм, Ричард, 159. Густав Адольф, 16, 48. Гатри, преподобный мистер Джеймс, из Стерлинга, 319, 357, 362. — Мистер Уильям из Фенвика, 330. Дж. Г., 92, 319. (Джеймс Гатри?) У. Г., 222. Холл, мистер Гилберт, 357. Холлхилл, леди (Лирмонт), 148. Халлидей, Уильям, 121. Гамильтон, Барбара, 311, 315. — Юфан, 6. — Мистер Джеймс, 89, 137, 214. — Джон, 8. [532] Хендерсон, мистер Александр, 115. — Мистер Хью, 138, 194. — Мистер Джон, в Руско, 150, 207. Хентон, 218. Высшая комиссия, 68, прим. Хог, мистер Томас, 245. Хоуп, сэр Джон. — См. Крейгхолл. Хьюм, миссис, 314. — Мистер Уильям, 312. Хатчисон, Джордж, 344. Индепенденты, 308, 329. Ирландия, 25, 119, 168, 233, 284, 288. Джексон, д-р Томас, 188. Джедборо, 345. Иов, комментарий на, 58. Джонстон, сэр Арчибальд, из Уорристона, 307. Каскиберри, леди (Шонир), 108. Келлс. — См. Гарлох, и 72. Кенмур, виконтесса, 3, 4, 5, 7, 11, 19, 20, 21, 23, 27, 28, 30, 31, 35, 37, 39, 40, 42, 56, 58, 61, 69, 70, 93, 94, 95, 96, 104, 106, 205, 206, 230, 286, 287, 302, 305, 318, 320, 335, 338, 341, 360. Кеннеди, Элизабет, 77. — Джанет, 88, 247. — Джон. — См. Граф Кассилис. — Джон, бейли Эйра, 22, 75, 130. Кер, полковник Гилберт, 328, 329, 331, 332, 333, 334, 342, 343. — Джон, 47. Керр, Роберт, 71. Килконкухар, леди, 226, 261. Килмалком, прихожане, 286. Керкубри, 6, 8, 25, 34, 36, 42, 43, 46, 49, 52, 67, 80, 134, 135, 136, 137, 177, 267, 339, 340, 355. Киркдейл, 117. Кирмабрек, 109, 117. Нокбрек, Гордон из, 65, 66, 76, 92, 170, 285; упоминается, 279. Нокгрей, Гордон из, 102, 154, 182, 223; упоминается, 243. Нокс, Джон, 12. К. К., 349. Ларгири, леди, 195, 250. Ларгмор, 72. Лори, Джон, 175. Ло, Джеймс, 86, 110. Лейтон, д-р Александр, 289. — Мистер Роберт, 86. Леннокс, Джон. — См. Кэлли. — Роберт, 213, 262. Лейс, леди, 207. Линдси, Джеймс, 234. — Лорд, 231. Ливингстон, мистер Джон, 90, 343. — Мистер Уильям, 142. Лохинвар, 47, 109. Лорн, лорд, 59, 60, 61, 204; упоминается, 222. Лотиан, граф, 83. Лаудиан, мистер, 86, 174. Лаудон, лорд (Джон Кэмпбелл), 116, 258, 281. Мейтленд, лорд Джон, 307. Малигнанты, 329, 330, 331, 333, 346, 356, 362. Мар, леди, 61, 69, 140. Маришаль, леди (Маргарет Эрскин), 207. Мартин, мистер Джеймс, 206. Максвелл, епископ Росса, 6. Макадам, Джеймс, 141. — Сибилла (его сестра), 193, 141. Маклеланд, мистер, 63, 339. Маккаллох, Джонет, 101, 252. — Томас, 283. Маккейл, мистер Хью, из Ирвина, 71, 118, 216, 229. Макмат, Агнес, 300. — Джин, 326. Макмиллан, Джин, 132. Макнот, Гризель, 1, 32, 88. — Джейн, 49. — Мэрион, 1, 6, 8, 9, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 24, 26, 29, 32, 33, 34, 36, 38, 41 (постскриптум), 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49 (с постскриптумом), 50, 51, 52, 53, 54, 55, 57, 60, 80, 126, 177, 185, 221, 243, 244, 263, 279. Маквард, мистер, 179, 337. Мейн, Барбара, 314. — Мистер Джон, старший, 151. — Мистер Джон, младший, 81, 240. — Миссис, 312. Мелвилл, Элиз. — См. Леди Калросс. — из Холлхилла, 224. Мелвин, мистер Эфраим, 91. Служитель в Глазго, 337. — К брату, 359. М. О., 324. Монкрифф, мистер Алекс., из Скуни, 357. — Леди Энн, из Фингаска, 295. — Лэрд, 171. Монтгомери, сэр Генри, 303. Мор, д-р, 311. Моуэт, мистер Мэтью, 120, 167, 239, 301. Мьюрфад, 59, 109 (уведомление). Мьюр. — См. Леди Ралстон. — См. Роваллан, 242. — Ниниан, 164. Мюррей, Кристиан, 262. — Джеймс, 274. — Джеймс, жена, 304. Мюррей, Джон, 356, 365. — Маргарет, 326. — Маргарет (миссис Гиллеспи), 326. Г. М., 92. М. М., 167. Нэрн, мистер Джордж, 357. Невей, мистер Джон, 179, 209. Ньюкасл, 311. Новая Англия, 12, 75, 151, 153, 161. Ньюмиллс, 179. Николас, Генри, 310. Нисбет, 344; и Жизнеописание, стр. 2. Очилтри, 112 (уведомление). Ормистон, 337. Осборн, провост Эйра, 149. Оксфорд, 174. Окснем. — См. Скотт. Н. О., 322. Прихожане Анвота, 225. Перкинс, д-р Уильям, 159. Лицо неизвестное, о публичном богослужении, 290. Лица неизвестные, 308. Пертская ассамблея, 244. Питслиго, леди (Маришаль), 206, 243, 259. Понт, миссис, 292. Портерфилд из Дучала, 286. Прелатство, 363, 364 и др. Протестеры, 334, 339, 344, 349, 356. Псалмы, короля Иакова, 15. Пуритане, 11, 59, 202, 262. Дж. П., 49. К., 64, 65, 116. Куинсберри, 205. Рейт, мистер, 343, 355. Ралстон, леди (Мьюр), 336. Рамсей, мистер Томас, 357. Рид, Маргарет, 248. Ремонстрация, Западная, 328, 351, 356, 359. Резолюционеры, 330, 331, 336, 339. Ридж, мистер Джон, 90. Ригг, Уильям, из Атерни, 114, 256, 273; и уведомление, 226. Робертленд, леди, 282. Робертон, Гордон из, 72. Робинсон, мистер Джон, 309. Роджер, мистер Уильям, 88. Роджерс, д-р Дэниел, 159. Росс, епископ, 6. Роу, преподобный Джон, из Перта, 183. — Джон, из Карнока, 219. Р. Дж. Роваллан, леди, 242. Руско, 5 (прим.), 147, 207, 345. А. Р., 185, 15. Х. Р., 185, 15. Брат Резерфорда Джордж, 34, 73, 75, 67, 98, 105, 107, 110, 112, 116, 136, 137, 151, 157, 158, 159, 205, 245, 267, 294, 340. — Брат Джеймс, 334 (прим.). — Дети, 310. — Мать, 49. — Жена, 8, 11. Шонир, Джеймс (см. леди Каскиберри), 108. Скотт, преподобный Джон, из Окснема, 349, 350, 352, 357. Сектанты, 329, 331, 333. Ищущие, 308. Семпл, мистер Джон, из Карсфэрна, 357. Сенвик, 127. Сепаратисты, 309. Книга служб, 151, 161, 224, 262. Шарп, мистер Джеймс, 48, 343. Сиббальд, д-р Джеймс. Жизнеописание, xviii. Симпсон, мистер Джеймс, 346. Испания, 309. Споттисвуд, архиепископ, 11, 86. Сент-Эндрюс, 343 и др. — Епископ, 48, 86. Стюарт, мистер Генри (Дублин), 291. — Сэр Джеймс, провост Эдинбурга, 325. Стерлинг, мистер Джон, 91, 92, 357. — Питер, 296. Страффорд, граф (Уэнтуорт), 288. Стюарт, Джон, из Эйра, 161, 162, 163, 189. — Миссис, 215. — Роберт, 186. Сидсерф, 52, 67, 86, 160. Тейлор, миссис, 310. Трейл, Р., 179, 357. А. Т., 102, 284. Утрехт, 334 (прим.). Аксбриджский договор, 308. Вивет, Кристофер, 309. Уотсон, мистер, 214. Вейр, мистер, 214. Уэлш, Джон, 12. Вестминстерская ассамблея, 306, 308, 309. Уайтпарк, Гордон из, 143. Уайтсайд, Белл из, 218. Уигтаун, 65, 67, 117, 191, 276. Уилсон, мистер Джеймс, 293. Уайли, мистер Томас, 306, 340, 355. К. И., 92.

УКАЗАТЕЛЬ ОСОБЫХ ТЕМ.

(Цифры относятся к номерам писем.)

Бедствия, уроки, 167. Скорбь, 28, 29, 35, 37, 42, 76, 92, 94, 102, 112, 122, 167, 171, 186, 211, 223, 248, 265, 273, 282, 289, 298, 302, 312, 313, 315, 317, 323. Уверенность, 106, 134, 190, 196, 286. — Увещевание относительно, 78, 91, 130. Атеизм в сердце, 233, 234, 305. Отступничество, 225, 227, 234, 286. Верующие, 56, 85, 201, 229, 291. Утраты, 35, 37, 105. — См. Скорби. Библия, 10. Благословения и Христос, различие между, 335. Заботы, 252. — См. Испытания. Катехизис, 166, 260. Катехизация, 228. Дети благочестивых, 1, 24, 34, 46, 82, 109, 111, 287. Дети благочестивых, утрата, 28, 59, 238, 287, 300, 326. Христос, в Самом Себе, 7, 13, 19, 20, 69, 72, 82, 88, 94, 101, 105, 111, 112, 127, 140, 168, 169, 175, 186, 192, 202, 203, 209, 210, 211, 216, 226, 231, 285, 288, 291, 335. — Грядущий снова, 16, 21, 26, 48, 50, 95, 130, 138, 170, 224, 231, 269, 291, 322. — Ходатайствующий, 48. — В Своей щедрости, 73, 74. — В Своей любви, 20, 68, 70, 87, 112, 113, 120, 130, 143, 166, 170, 171, 187, 195, 212, 233, 254, 256, 257, 269, 270, 285, 295, 297. — В Своем сострадании, 2, 153, 177, 287, 288. — В Своих страданиях, 13, 176. — В наших страданиях за Него, 59, 67, 95, 113, 116, 117, 148, 218, 290, 333. — В Своих путях, 71, 73, 74, 89, 99, 125, 131, 146, 189, 194, 222, 256, 326, 333, 351. — Наше уподобление Ему, 11. Дело Христово, 78, 115, 245, 332. Христианское хождение, наставление, 159, 264, 269. Церковь, 26, 38, 41, 45, 50, 97, 276. — Видимая, члены, 364. Общение со Христом, 7 и др. — Времена, 14, 18, 20, 26, 33, 44, 45, 91, 313. Жалобы, 305. Конфликт, 6, 46, 280. Совесть, 30, 39, 62, 66, 166. Утешения, 54, 63, 66, 80, 266, 310, 334. Обращение, 218. Убеждения, 218, 225. Советы. — См. Христианское хождение. Мужество, 329, 331. Кресты, 61, 62, 95, 116, 118, 119, 134, 143, 146, 148, 219, 240, 242, 246, 248, 257. Тьма, дни, 338, 342. Мертвенность, 319, 342, 344, 345, 353, 354. Смерть, 3, 39, 150, 195, 238, 311, 324, 357. Смерть мужа, 105, 222, 302, 312; зятя, 314; жены, 315; дочери, 2, 316; матери, 321; ребенка, 4, 28, 35, 310; сына, 298, 310, 360; друга, 299, 300. Уныние, 249. Оставленность, 6, 100, 228, 234. Дьявол, 3, 32, 70, 90, 114, 115, 138, 243. Трудности, 205, 248, 250. Усердие, 77, 121, 123, 141, 147, 173, 186, 198, 261, 280, 283, 289. Сомнения, 106, 181, 203, 293. Долг, 126. Залог Духа, 7. Рвение о душе, 123, 124, 132, 191, 200, 201, 261. Свидетельства. — См. Знаки. Опыт, 341 и др. Вера, 7, 19, 95, 178, 182, 229, 291, 294. Страх перед человеком, 235 и др. Чувство, 293, 295. Формализм, 87, 198, 218. Свободная воля, 69, 120, 254, 273 и др. Друзья, 5, 30, 104. Слава, 19, 20. Бог, 342. — См. Христос. Благодать, 85, 106, 192, 217, 219, 233, 254, 273, 277, 323, 324. Главенство Христа, 115, 215, 245, 278, 281, 337, 359, 363. Небеса (см. Христос), 24, 246, 247, 304. Святость, 104, 215. Смирение, 82, 230, 285, 342. Идолопоклонство (преклонение колен при причастии), 91, 174, 179. Идолы, 102, 133, 191, 280. Иудеи, восстановление, 14, 28, 50, 194, 235, 289, 295, 296. Оправдание, 170. Закон, 230. Жизнь, а не смерть, 336. Долготерпение, 12 и др. Вечеря Господня, 269. Знаки спасения, 172, 203, 235, 284, 293. Мученичество, перспектива, 362. Служение, его собственное и других, 61, 180, 184, 188, 214, 225, 228, 286. Нефундаментальные истины, 337. Прегрешения, 229. Ветхий человек, 256. Постановления, 11, 24. Терпение, 13, 21, 138, 196, 336. Преследование, 291 и др. Хвала, 102, 304. Молитва, 17, 29, 249, 263, 269, 293, 319. — Собрание, 263, 269, 286. — Единство в, 31, 171, 365. Процветание, 30. Притчи 3:11. Провидение, 11, 12, 89, 110, 194, 197, 234, 256, 260, 329, 331, 333. Упрек, 26, 238. Репробаты, 234. Покорность, 2, 3, 90; девять причин для, 361. Возрождение, 354. Святые, 52. Спасение, 79, 82, 121, 135. — См. Усердие. — Природа, 133. Освящение, 81, 170, 213, 215. Сатана, 32. — См. Дьявол. Я, 12, 188, 189, 198, 284, 324. Самообман, 353. Самоотречение, 21, 284. Болезнь, 3, 6, 26, 125, 313, 337, 345. Молчание, 162, 163, 185, 197, 208, 294. Грех, 84, 276. — Против Святого Духа, 227. — Использование, 197, 294. Грешники, грозные слова к, 225, 328 и др. Леность, 198, 200, 260, 286. Ценность души, 79, 82. Суверенитет Божий, 35, 298, 342, 347. Воробьи в Анвоте, 167, 168, 206. Покорность, 10, 27, 47, 157, 183, 186, 255, 298, 300, 301. Страдание, замысел и благословения в, 113, 160, 161, 206, 265. — См. Испытания, Скорби. — Слова к брату в, 329, 337 и др. Искушение, 41, 92, 157, 196, 293. — Публичное, 51. Терпимость, 349, 352. Испытания, 3, 4, 12, 22, 23, 52, 61, 63, 71, 72, 74, 75, 80, 84, 131, 133, 138, 143, 160, 161, 166, 182, 206, 211, 230, 246, 257, 265, 266, 273, 276, 289, 291, 292, 320. Неверие, 85, 153, 222, 239. Единство среди верующих, 322, 336, 337, 355. Видимая Церковь, 364. Предупреждения, 72, 173, 225, 227. Бдительность, 30, 263, 353. Мир, 5, 42, 99, 100, 122, 139, 190, 192, 200, 223, 224, 229, 251, 255, 268, 272, 282. Юность, 16, 24, 41, 111, 142, 156, 164, 166, 173, 181, 186, 199, 202, 203, 232, 240, 287, 307. Рвение, 10, 233.

ГЛОССАРИЙ.

[ССЫЛКИ НА ОСОБЫЕ СЛОВА МОГУТ СЛУЖИТЬ ЦЕЛЯМ СЛОВАРНОГО УКАЗАТЕЛЯ.]

(Цифры относятся к номерам писем.)

Abjects; лица низшего социального слоя. 291. Accidents; случайные дополнения, не существенные. 293. Account-book; журнал переводов. 122, 124. Acquaint; лично знакомый. Ado; прилагательное в значении «в движении». 97, 99, 181. Существительное: занятие, [533] беспокойство, дела. 97, 99, 181, 184, 226, 250. Affect; любить, испытывать привязанность. 4, 67, 174, 274 и др. — Так в Гал. 4:17 и др. After-supper; поздняя часть дня, между ужином и сном. 82. Agent; адвокат. 86. Airt, или airth; сторона света, направление. 41, 167, 229 и др. All; «to all power», изо всех сил. Allow; давать пособие. 105, 242, 287. Alone; вместо «только». 231 и др. Alongst; вдоль, бок о бок. 363. Always; хотя, несмотря на. (фр. toute-fois). 249, 336, 337. Anchor-tow; якорный канат. 107. And, или an; союз «если». (греч. ἐαν). Anent; касательно, напротив. 110, 234 и др. Annual; ежегодная рента, оброк. 119. Annuity; оброк. 70. As; чем. 306. — Это немецкое «als», до сих пор обычное слово на юге Шотландии. A-swoon; в обмороке. 110, 186, 249. Athort; поперек, через. 243. Aught; владеть. Существительное: владение, собственность. 247, 293. Так использовал Гэвин Дуглас. Awsome; внушающий трепет. 190, 219, 281, 317. Back. Глагол непереходный означает: «быть неудачливым». 62. Глагол переходный: «помогать». 128, 149, 200, 229 и др. В проповеди на Зах. 11:9: «Божество поддержало его и сопроводило к судилищу Божьего правосудия». Back-bond; обязательство, данное после предыдущего, объявляющее лицо, давшее первое обязательство, свободным. 118, 265, 291. Back-burden; возложенное на спину. 288. Back-entry; черный ход. 277. Back-friend; друг, чтобы поддержать или помочь. 199. Так в проповеди на Откр. 19. Back-over; назад, совсем в другом направлении. 276. Back-set; толчок назад. 167. Bailie; магистрат. 138 и др. Bairns; дети. 18, 20, 106, 293 и др. Bairnteme; семья детей от одной матери. 105, 106. Педен говорит о Церкви «с ее прекрасными детьми». В норвежском «toma» означает рожать. Balk; балка для подвешивания весов. 225, 261. Band; узы, обязательство. 18. — «To take band with» означает объединиться, связаться вместе. 46, 189, 292, 358. «Keep band», то же самое. 42. Bankful; полный, как река до краев. 169, 257. Bann; проклинать в форме смягченной клятвы. 147. Beguile, сущ.: обман, хитрость, разочарование. 176, 205, 353. Behind with one; не додать должного. 152, 157. Being-place; может быть опечаткой для «bigging», т.е. здание. 192. Bemist; окутанный туманом, как benight. 118, 169, 176. — См. также «misted». 59, 223. Ben; (q.d. being in), во внутренней комнате, внутри. 20. Beside; отдельно от, вопреки. 266, 271. Better cheap. — См. Cheap. Bidding; приказ. «To sit a b.», не выполнить быстро приказ. 43. Bide; стоять, ждать, терпеть. 23 и др. — «Law-biding», готовый предстать перед законом, вместо бегства. 106, 107, 222, 302. Нокс, Соч., VI. 593 и др. Bide out; выдержать. 85. Big, глагол: строить. Binding. Фраза «to take binding» то же, что «take band». 20, 43. Binks; скамьи. 285. Bird-mouthed; мягкотелый. 181. В этой фразе bird — это молодой, или цыпленок; отсюда значение мягкости. Bite upon; оставить след зубов. 84. Black-shame; полный позор; такой темный. 130. Так в 272 он пишет: «черное ничто». Blae; бледный, неудовлетворительный оттенок. 262. Как во фразе «выглядеть синим». Blaflume, или blayflume, или bleflume; просто обман, мыльный пузырь; от blaw, или blow. 225, 249. То же, что «blellum», никчемный человек. Bleeze; внезапная вспышка пламени. 82. Blench; кусок белой монеты; просто перец или номинальная рента. 254. (фр. «blanc»). Blenk, или blink; проблеск, легкий взгляд. 50, 57 и др. Blind; обман, разочарование. 212. Block; сделка. Глагол: торговаться, планировать, замышлять. 20, 100, 106, 163, 200. Bloom; цветение. 90, 93, 184, 185, 193. Bludder, или bluther; пачкать, обезображивать лицо плачем или подобным. 105, 138. Board; стол. «Boardhead», глава обеденного стола. 30, 104, 107, 177, 249. Over the board, 190. Продавец, передавая товар покупателю «over the board», желал ему удачи. И так это стало фразой для формального отказа или отречения. Bode; предлагать с целью сделки. 177, 186. Это близко по смыслу к «bait». Сиббс использует «bawd» (на 2 Кор. 1:3). Boist, или bost, иногда пишется boasts; угрожать ударом. 101, 211, 226, 291. Это связано с «boisterous». Borne in; насильственно привнесенный в ум. 249. Borrow and lend; иметь дело с. 98, 109. Borrows; безопасность по закону, англосаксонское слово. «To die in borrows», не обеспечить безопасность. — См. Burrows. Botch-house; дом испорченный и обезображенный. 237. Bouk; от «bulk»; труп человека или зверя. 141. Bound-road; пограничная линия. 273, 286. Brae; склон, откос холма. 69, 141 и др. Выше обычных границ. — «From bank to brae». 147 и др. Braird; прорастающий росток молодой пшеницы или подобного. 259. Brangle; встряхнуть до беспорядка, трясти туда-сюда. 41, 196. Brash; мимолетный приступ болезни. 186. Broadside; открыто, откровенно. 81. — Lay on the broadside; положить плашмя. 24. Brod; то же, что board. 328 и др. Brook, или bruke; наслаждаться, владеть. 140, 115, 249. Browden; жаждущий, глупо привязанный к. 77. Browst; варка, или то, что кто-то варит для себя. 188. Плохо управляемое дело — «an ill-browst». Bud; подкупать, пытаться выиграть подарком. 63, 88, 277. Bulks. — См. Bouk. Burrows, или borrows; (англосаксонское) залог или безопасность. Law-burrows; безопасность, данная не причинять вреда лицу или собственности. 61, 163, 184, 222. Bushy-biel (см. Жизнеописание). По-шотландски bield — это укрытие. Имя дома Резерфорда, как говорят некоторые, было «Bush o' Biel'», куст укрытия. В старой шотландской пословице мы находим: «Каждый человек кланяется кусту, от которого получает укрытие». Однако более вероятно, что имя искажено от Bosco Beoll, или Boscobel, «прекрасный лес», как знаменитое место в Шропшире, где Карл I прятался в дубе. Busk; украшать, наряжать. 22, 42, 133, 143. But; только, только это и ничего больше. 102, 188. Buy a plea; создать обвинение, когда для него нет места. 74, 75, 161, 171, 284. «Buy up»; подкупать; или так купить, чтобы отставить другого. 261, 265. By, или bye; в стороне от, мимо, как в Деян. 20:16, «плыть мимо». 23, 105, 148, 160, 175. Также: Без, 96; рядом, 359. — «Lock-by», неправильно запереть, 218. By-board; боковой стол, где сидели дети. 77, 111, 197. By-errand; сообщение, сделанное в свободное время, как имеющее малое значение. 191, 199. By-going; прохождение мимо. 122. By-gone; прошедшее. 71 и др. By-gones; забытые вещи. 62, 72. By-good, или bye-good; объект в дополнение к какому-то другому благу. 195. By-hand; в стороне. 72, 276. By-look, взгляд в сторону. 249. By-past; время, которое прошло, или недавно, как сделанная вещь. 190. By-purse; боковой кошелек, вдали от другого. 284. By-work; работа, сделанная только в свободное время. 191. Canny; благоразумный, осторожный и умелый. Наречие, cannily. 69. Card; карта или план. 69, 232. Cast; причастие, casten: бросать или кидать. 324. — Cast the balance; склонить чашу весов. 153. — «To cast at»; быть угрюмым, ссориться с. 4, 23. — «To cast up»; упрекать. — «To cast out with»; ссориться. 224, 254. — «Cast a knot»; завязать узел, чтобы не скользил. 122. Cast, существительное: жребий, судьба. «Common cast»; провидение случается часто у Брауна из Уэмфрея. 185, 265. Casualty; доходы сверх установленных ежегодных взносов, выплачиваемых вышестоящему. 240, 253. Cauldrife; восприимчивый к холоду; тепловатый. 198. Caums; форма. 282. — Формы часто делались из глины, поэтому стало обычным называть глину «caum-stone». Бейли в своих «Письмах» пишет «caulms». На гэльском cuma означает узор или форму. Causey (фр. chaussée); общественная улица. «To keep the crown of the causey» — смело появляться на общественной улице средь бела дня. 52, 59, 69, 181. Улицы в те дни были приподняты посередине и имели канавы по обе стороны. У французов была фраза «Tenir le haut du pavé». См. «Notes and Queries», 29 марта 1873. Caution; безопасность, поручительство. 2, 19 и др. — Прил., Cautionary. 187. И как сущ., поручительство. 114. Challenge; обвинение, упрек. 2, 10 и др. Cheap связано с «chapman»; от старого английского «chap», сделка. Фраза «Better cheap». 216, 293. — И так «Good cheap», правильно «выгодная сделка». Chirurgeon; хирург. 293, 295. Греческое и латинское слово. Clap; что-то сделанное неожиданно. «In a clap»; как внезапно услышанный гром. 264. Clay; земля, глиняная посуда. 291 и др. — «Clay-banks», 300. Так «Clay-heavens», 294; «clay-pawns», 300, тела из пыли. Cleck; высиживать выводок, роиться. 281. Clipped; монета неполного веса. 81. Clog; прилипать; образовывать обременение. 249. — Использовалось в старом английском. Close, сущ.: переулок или крыльцо, ведущее в дом. 157. Close, наречие; «close off», полностью. 50, 82 (как фраза close-shaven), 88. Closet-ward; караульное помещение. 254. Coast; плыть близко к берегу, плыть из одного порта в другой. 301. Coastful; полный до самого берега. 201. Cog; зафиксировать зубья колеса, и так остановить его движение; поставить на тормоз. 51, 194, 229. Coldlike; как гаснущий огонь; надежда убывает. 179. Coldrife, 198. — См. Cauldrife. «How coldrife and indifferent are ye!» (Проповедь на Ис. 49:1-4). Холодный, бессердечный. Common; намек на лиц, разделяющих общий стол в колледже. Поскольку это была привилегия, которой пользовались по особой милости, «To be in one's common» — быть в долгу, под обязательством. 42, 52, 157, 252 и др. — «To quit commons» (214); быть освобожденным от обязательства, отплатив лицу. В 275 и 285, «It is ill my common» кажется означает: это не подобает мне, не имея права. Communion; совершение Вечери Господней. 14, 20, 25 и др. Companionry; товарищество. 147, 280. — Окончание «ry» обозначает множественность в старом английском. Compear; предстать перед судом, у баррикады. 3 и др. Compearance; акт появления в суде в соответствии с вызовом. Compose; компромисс. 357. — Composition, в том же смысле. Comprize; арестовать по приказу; приложить по законному процессу. 130, 160, 171. Захватить за долги. 184, 206 и др. Concional. 179. — См. прим. Concredit; вверять. 260. Часто используется Диксоном на Иова. Conquest; пишется также conquess; приобретение, сделанное не по наследству, а покупкой и усилием. 2, 54, 79, 182, 190, 191. — «Молодой наследник не знает, как трудно было завоевание его бедному отцу» (Проповедь в Анвоте на Зах. 11:9). Conscionable; по совести, разумный, справедливый. 365. Considerable; достойный рассмотрения или внимания. 321, 331. Construct; для construe. 361 и др. Contestation; раздор. 189. Contrair; противник, вопреки. 6. Convoy; сопровождать друга в пути. 210, 230, 231. Couchers; трусы; или скорее ленивцы. Фр. coucher, лежать. 251. Count; «to lay the count». 289. Урегулировать, сбалансировать. Country, в оппозиции к городу; обычный, в контрасте к прекрасному. 153, 353. Coup; опрокинуть, перевернуть. 120. Court. «No great court»; никакого влияния. 78, 141, 148, 151, 158, 183 и др. — «To be in court», в фаворе. См. «Проповеди». Cow; вырезать, съесть, вырезать (фр. couper). 170, 178. Cripple; хромающий. 258. Crook; ходить криво, хромать; останавливаться. 233, 299. Cry down; обесценивать, заставить потерять доброе имя. 280. — Как сущ. 289. — «Cry», провозглашение, 289. Cuff; удар рукой. 130. Cumber; беспокойство. 196. — Прил., «cumbersome». 292. Daft; глупый, сумасшедший. 93, 285. — «A daft young heir» (Проповедь на Зах. 11:9). Dainty; что-то прекрасное. 301. Dawted; сделанный любимцем, избалованный. 89, 98, 166. — «Dawted Davie»; избалованный ребенок. 110. — «Лучше быть сыновьями Бога, чем любимцами мира» (Проповедь на Ис. 49:1). Daylight; прим. в 315. Dead; во фразе «Dead-sweer», совершенно ленивый; неспособный двигаться, как мертвый. 105. Deaf nuts; без ядра внутри. 138. Dear; когда провизия продается по высокой цене. 84. Deave, от deaf; оглушать; отвлекать. 286. Decore; украшать. 42. — (лат. decorus). Decourt; отбрасывать, высылать из суда. 188, 197, 284. Decreet; судебный приговор. 3, 12, 132 и др. Depone; заявить как свидетель. 180. Depursement; то же, что выплата. 59. — Q.d., вынимание из кошелька, или bourse (291). Dew; глагол: увлажнять. 333. Din; шум. 38, 59, 100, 155, 249, 282, 325. Ding; выбить с силой. 248. Dint; удар, или сила. 332. — Закари Бойд говорит: «Удар Божьих судов». Dispone; передать. 19, 261. Disrespective; неуважительный. 300. — См. Respective. Ditty, или Dittay; обвинительный акт, основание для обвинения. 12, 44, 180, 233. Do. «To do for»; действовать для; приложить усилия для; совершить вещь. 93, 116, 135, 162, 206, 228, 244. — См. Пс. 108:21. Dool-like; в траурном виде. 268. — Dool; горе; «Dolor». 272. Doomster; провозглашающий приговор. 229. Dorts; обида, принятая обида. 23, 70, 89. Double; дубликат. 353. Dow; быть способным; мочь. 23, 260 и др. — Dought — прошедшее время. Хогг в «Queen's Wake» использует перфект: «Она отвернулась и dought luck nae mair». Так в письме 74, «dought». Draff-poke; мешок нищего, для ношения чего угодно. 249. — Draff; бесполезная вещь; «draught», Мф. 15:17. «Разложение как draff-poke у моих пяток» (Элиз. Уэст). Draught; планы, набросанные и эскизированные. 14. Draw; в смысле «удалить»; стол отодвинут. 146. В письмах леди Монтегю: «drawing-room, или withdrawing room, как они теперь говорят». Draw by; оттянуть в сторону. 11. Draw-knot; скользящий узел, легко ослабляемый. 51. Dreary; печальный. 87. Drink over the board; отречься. Drink-silver; подарок, или знак уважения за проявленную доброту или оказанную услугу, — подарок слугам. 119. — Drink-money, 277; то же самое. Drouthy; от «drought»; очень сухой. 256. Drumbled; сделанный мутным; мутная вода. 153. Dry; сдержанный, отсталый. 181, 182, 187, 206 и др. Dumps; плохое настроение. 187. Dwine; чахнуть. 85, 169 и др. Dyke; стена. 194, 276 и др. Dyvour; должник; иногда банкрот — фр. «Devoir». Earnest; предвкушение. 179. Ease-room; комната для удовольствия или покоя. 5, 247, 311. Ebb, прил.; мелкий, как отступающий прилив. 94, 120 и др. — Ebbness. 175. Edge by; оттолкнуть в сторону. 225. Empawn; положить в залог. 229, 268. Enact; постановить. 291. «End»; трижды подряд. 324. — Трижды в последовательности. Engyne, или ingyne; лат. Ingenium, расположение, способность, политика. 84, 94. — Сила ума. 64. Entire; никакого разделения или неискренности. 119, 280. Errand; дело. 210, 250. — «Ride his errands», 249, продолжать свою работу. Evangel; хорошие новости вообще. 224. Even; поставить кого-то как способного на вещь; предложить как подходящего для лица, 70. — Фраза «Be even with»; иметь урегулированные счета, быть в расчете. 113, 114. Evil-worthy; недостойный, плохо стоящий. 336. Expone; объяснить смысл. 165. Eye, глагол: искать. 276. Eye-sweet; приятный для глаза. 213, 277. Fail, или feal; дерн. 194. Fain; рад. «Faintes», с величайшей радостью. «Fain not twice» — рад остаться на месте; не заботясь встать после того, как сел. «Fain have taken effect», 16; желание довести до конца. Fair; рынок. 172. Fair; прил. во фразе «fair fire», обычно в Шотландии «a fair lowe», т.е. все в пламени вместе. 204. — «Fair fall you», добро пожаловать. 337. Faird, или fard; красить (q.d. сделать fair), украшать, маскировать. 82, 83, 88, 191. Fair-outsided. 88. — Применено к миру, который прекрасен только снаружи. Fall about; искать вокруг. 21. — «Fall by»; быть потерянным. 252, 291. — «Fall to»; заниматься. 72, 288. — «Fall off»; покинуть. 246. Far «The far end», окончательный исход. 184. Fard; краска, тонкая раскраска. 82, 83. Farm-room; арендованная комната, как фирма арендатора. Fash и fashery; беспокоить назойливостью и по мелочам. 145, 196, 249 и др. Fast; твердый. 74, 250. Feared; встревоженный, робкий. 293. Feckless; бесполезный, никчемный, безжизненный. 23, 24 и др. — Бакстер в своем «Saints' Rest» использует его. Fenced; охраняемый; также установленный; юридический термин, используемый для открытия суда и провозглашения власти, которой суд проводился, и его объекта. 77, 82, 112, 146, 161. Fend; обеспечивать, заботиться. 87, 114, 129 и др. Так Макстон на Пс. 119:145. Fetch; направиться к месту. 83, 106, 184, 240, 241, 284. Feu-duty; ежегодная рента за землю, на которой построен дом. 254. Find; чувствовать, или обнаруживать. 155, 169, 192, 334. Fire-flaught; хлопья огня, вспышка молнии. 104. — В «Истории Шотландии» Роу, «необычный гром и fire-flaught», стр. 333. Flitting; перемещение мебели и товаров в другое место. 250, 277. (Это А.С.) Flourish; цвести. 50. Flyte; ругать или бранить. 189. — «Flyting free»; им нечего сказать против него. 181. Foot. Фраза «hold the foot to it», продолжать марш. 249. Foot-mantle; одежда для верховой езды до ног. 268. — В проповеди на Зах. 11:9: «Золото, шелка, бархат, и foot-mantles, и высокие лошади». For; несмотря на. 307. Forcasten; отброшенный, заброшенный. 167, 177, 285. Fore; излишек; вознаграждение, данное сверх и выше; что-то еще остающееся. 70, 80, 158. Foregainst; напротив. 289. Forfeit; объявить конфискованным. 206. Forlorn; блудный. 167, 228, 285. — «Потерянный блудный сын» — это блудный сын. (Так в немецком). Forthcoming; готовый выйти вперед и говорить. 250. Four-hours; послеобеденная еда, принятая через четыре часа после утренней. 94, 110, 118, 285. Fourteen Prelates; число епископов в Шотландии при Карле II. Frame; подходить или устанавливать (Суд. 12:6; Ос. 5:4), установить в правильное положение; обернуться, или преуспеть. 32, 41, 187, 232, 254, 287. Fraught; то же, что freight. 84, 153, 195, 217. — «Fraught-free»; не платить за проезд. 265. Freeholding; земли, удерживаемые на всю жизнь. 203. Free-ward; свобода. 269. Free-warders; заключенные, имеющие право идти на свободу. 265. Frem, А.С., «fremd»; отсюда написано «fremd» или «fremmyt»; странный, иностранный, далекий. 69, 165. Friend-sted; быть другом. 188, 275. — Окончание «ry» отмечает множественность в старом английском. Frith; пролив; море. 84. Fryst, или frist; отложить владение или действие, — противоположность tryst. 176, 205 и др. Дать кредит. 105. Отложить требование. 20. Fyle; осквернять, найти виновным. 212. Gaddy; любящий бродить. 270. Gardies, или gardess; руки. 18. — Это гэльское слово «gairdean», рука. В «Жизни Блэра» Роу (стр. 154), «Миссис Гамильтон подошла к Тракуэйру и fest-grip his gardie». Gate; дорога, путь, способ делать. 29, 38 и др. — Фраза «start to the gate», начать рано, скоро в пути. 136, 148, 186, 294. Gawd; трюк, плохой обычай. 240. — Использовалось Гэвином Дугласом и Чосером для причуды, и говорят, что от фр. «gaudir», быть веселым. Gear; товары, субстанция, деньги. 120. General; совсем не знакомый. 205. «In fair generals». 93. Не приближаясь к близким отношениям. Gifted; дарованный как милость. 353, 359. — Часто так используется в его «Covenant of Life Opened». Сделать подарок. Glaiked, или glaiket; легкомысленный, легкий. 284. Glance; яркий, как светящийся металл. Так в его проповеди на Зах. 13:7. 287, 295. Glister; блестеть, сиять ярко. 51. — См. Лк. 9:21. Gloom; хмуриться, угрюмый взгляд. Глагол и сущ. 187, 266 и др. — «Печальный и хмурый крест» («Christ Dying»). Goodman, или gudeman; тот, кто держит свой дом или земли от вышестоящего; в отличие от lэрда, который не владеет никем, кроме короля. 16, 18 и др. — Goodwife. 34. — См. Лк. 12:39. Good cheap; очень дешево, бесплатно. Но, вероятно, cheap здесь сущ., «chap», эквивалентно «сделке». 104, 105, 121, 186, 215, 245, 249. — «Better cheap». 216. — См. Cheap. Gone; разоренный, безнадежный. 183. Gowk; простак. — «Gowket», действующий как простак, или поставленный в глупое положение. 151, 232, 256. Grace; даровать милость и честь лицу, украшать; иногда получить милость. 12, 29, 133, 237, 275. Grammercy; спасибо. 249. — Фр. «grand-merci». Green; жаждать после. 85, 160, 213, 226 и др. Grip; хватка, твердое удержание, зажим. 22, 24 и др. — «Grips», близкие отношения, борьба. 294. Ground; дно. 85, 99, 203, 287. Out at the ground. 287. — «Ground-stone»; камень основания; с самого основания. 74, 82, 248. — «Grounds»; осадок чашки. 251. Guide; управлять или использовать. 256, 275. Guise; манера, путь (фр.). 101, 164, 172. — Баньян, в «Истории Бадмана»: «Один guise для заграницы, другой для дома». Gutters; лужи грязной воды, следы, оставленные слезами, которые пачкают лицо. 138, 194. Hable; способный. Фр. habile. 325. — Роллок (Лекц. 51), «hability and strength». Траппе на Рим. 6:22, «Наша hability для послушания». Halfer; равный участник. 200, 245, 249. — Написано также «halver». Half-hungered; оставленный в голодном состоянии. 26. Half-marrow; супружеский партнер. 183, 270. Half-tiner; полупроигравший. 182. Hall; «hall-house», или ha-house, особняк. Так в проповеди на Ин. 20:13, 285. — Hall-binks; почетные места. Handfast; соединить руки при обручении, обручить. 143, 173, 225. Handgrips; крепко сжимая. 87, 106. Handsel; использовать в первый раз. 239. Handwrite; написанный собственной рукой. 270. Hard. — См. Heads. Hardly; с трудом. 232. Haunt up; часто бывать в его компании. 84. — Фуллертон из Эрлтона, в своем «Turtle Dove», говорит о Христе и Его святых; «с которыми обрученный теперь Он haunts в небесах блаженства». Hause; обнимать или закрывать. 69. — Гэвин Дуглас использует это для «объятия»; от «hals», шея или горло. Have; в смысле «have over», оставить в покое, покончить с. 87, 106. Head of Wit; мудрец, тот, кто делает вид, что имеет много мудрости. 230, 234. — «Hard-heads»; название мелкой монеты. 270. — «История» Нокса и др. См. прим. в письме 270. Heap-mete; полная мера, полная мера. 249. Hear; посещать, лечить, служить. 195. Heartsome; счастливый, веселый. 32, 51, 167. — «Ясное, яркое и heartsome утро» (Проповедь на Зах. 11:9). Так heartful. 99. Heaven-name; имя, которое Он носит на небесах. 301. Hell-hot; горячий как ад. 357. Hereaway; в этой четверти. 50, 286, 336 и др. В этой настоящей жизни, в этом мире. Herry; жестоко грабить или обворовывать. 52. Hesp; моток или пряжа. 196. Hide; кожа. 198. — В «Christ Dying» он говорит о коже или hide видимых слушателей. Hing; для hang. 104, 249. Ho; прекращение, заставить остановиться. 167. Hold-draw; бороться с. 137. Holding; владение. 284. Так в проповеди на Откр. 19. Hole (иногда пишется «holl»); сделать дыру, пронзить, выкопать. 103, 177, 196. — «Holey», или «holie»; полный дыр. 83, 196, 258. Homely; знакомый, как дома с кем-то. 59, 105, 130 и др. Home over; домой. 28, 205, 211 и др. Homeward; в свою пользу. 163. Honesty; доброе обращение. 69-76. Hook; серп, жнецовский крюк. 16, 21, 224 и др. «Жнецы с косой и hook». Проповедь в Кирмабреке, 1630. Hope; рассматривать. 204, 295. Horning; законное требование оплаты долга под угрозой тюрьмы и объявления мятежниками. Раньше провозглашалось звуком рога на рыночной площади. 130. Horologue; часы. От греческого. — Старая башня в Монтрозе носила имя «Башня Horologue». 238, 289. Резерфорд в проповеди перед Палатой лордов говорит о «Horologue времени, запущенном Богом при Творении». House; «take up his house». 250. Вступить в хозяйство. — I take myself. 98. — Я беру свои слова назад. Taken up with; занят чем-то. 185. Taking; привлекательный. 305. Проповеди Саута имеют это. Tarrow; быть привередливым к, неохотным. 23, 118. Tell; подсчитывать. 85, 167, 241, 249, 265. — «Telling»; что-то, чтобы отметить. 209. Testificate; сертификат, свидетельство о характере. 149. That; часто для «так»; например, that много. 41, 59, 85, 293. Then; в этом случае. 24, 39, 220, 238, 241. — «Or then»; если это не так, иначе. 43, 46, 72, 323. Thereanent; касательно этого. 110. Thereaway; к или в той четверти. 133. Therefor; по этой причине. 34. — См. прим. Thick; толпа или множество. 209, 225, 251. — Прил.; очень знакомый с кем-то. 94, 128. Thieves'-hole; тюрьма. 178. Thin. 223. — Thin-skinned; мягкий. 256. Think long. 16, 207, 133, 151 и др. — См. Long. — Все еще обычно писать: «Я думаю долго после вас». Threap; утверждать яростно, снова и снова. 85. Thring; проталкивать силой. 147, 226, 282. Throng; множество и занятая часть. 206. — Thronging; втискивание. 180, 206. Through other; одна вещь смешана с другой, беспорядочно. 226 и др. Tig; баловаться, играть с. 48. — Также вежливый вид попрошайничества, когда новобрачный привозил свою тележку к дому друзей, чтобы они могли положить что-то в его запас. Timeous; ранний, своевременный, подходящий. 180, 212, 275. — Так Нокс использует; и наша метрическая версия Псалмов, 119:148. Tine; терять. 182, 226 и др. To; используется для «в сравнении с», во фразе «мало к». 361. Tocher; брачное приданое. «Tocher-good». 265, 285. Toom; совершенно пустой; ничего в нем нет. 138, 178, 188 и др. Topic-maxim; максима для общего использования. 259, 260. Tops; быть «на вершинах», нападать или противостоять. 231. — «To tope» — противостоять. «Он продолжал все свои дни на вершинах с Богом и не хочет заключить мир с Ним». Дарем, Проповедь 54, Ис. 53. Totch; толчок. 183. — См. прим. Touches; «keep touches», 121, английская фраза для точного выполнения обязательства. Towe; веревка из пакли, канат. 196. Train; тянуть, соблазнять. 30. — Это фр. trâiner. Trance; проход. Лат. transitus. 26. Tree; для дерева. 225. — Как в проповеди на Откр. 19. Trindle; то же, что trundle. 107. Truant; притворный, как притворства мальчиков для игры. 181. Tryst; назначить встречу в определенном месте и времени. Сущ. и глагол. 176 и др. Turnpike; лестница, которая извивается. 300. Tutor; дисциплинировать. 282. Twin; разделять. 82. — Это q.d. сделать на двое. Unco; необычный, странный. То же самое изначально, что uncouth, и так написано очень часто. — Сущ.; Unconess; 179. Undercote, или undercoat; гноиться под кожей (coat — это cutis, кожа). 66, 82, 151, 284. — Калдервуд в своей «Истории» использует это слово, 5:658. Under-tools; меньшие инструменты. 311. Under-water; трюмная вода. 82, 86, 203, 284. Unfriend; меньше чем дружелюбный. 178. Unheartsome; печальный. 277. Unlaw; нарушать закон; также, штрафовать за нарушение закона. 201. Unrid, или unred. 133. — Это q.d. unred-up; границы не установлены. — В А.С. unrid — «беспорядочный». Upsun; солнце над горизонтом. Uptaking; как сущ., понимание, 56, 275; как прил., воодушевляющий, или возвышающий, 210. Vaccane, или vacanse; отпуск, праздники. 84. Vively; в живой манере, в жизни. 4. Voyage; путешествие. 226. — Фр. «voyage», от via. Wad-fee; сумма, выплаченная при найме, как залог того, что лицо нанято. — Wad — это залог. — См. Wed. Wadset; заложить в ипотеку, отчуждать через реверсию. 79, 191, 201, 206 и др. — Сущ., деньги, выплаченные при найме как залог обязательства. 182. Wager; что-то подвергнутое риску. 220. Залог. 170. Wair'd, или wared. — См. Ware. Wale; выбирать (сущ. и глагол), выбирать из других статей. 39, 192 и др. Walkings; веса часов. 199. — Возможно, колебания маятника, хотя некоторые говорят, что это удар часа, который «waukens up». Это связано с движениями. 292, 342. Wandhand; рука, которая держит стержень или кнут, так как рука, которая направляла лошадь, была рабочей рукой. 186. Want; быть лишенным. 95. Ward; охрана. 254. Ware; тратить, использовать. 37, 104, 201, 228 и др. Warmly; согревающий сердце. 227. Washen; вымытый или отбеленный, с прекрасным видом. 167. Waster, прил.; блудный, расточительный. 226. Watch-glass; песочные часы. 276. Watered; покрытый пластиной. 206, 280. — «Полив сойдет и оставит только шлак» — это предложение в проповеди на Зах. 13:7. Wed; залог или плата. Пишется также wad. — Наша «свадьба» — это производное, означающее безопасность или залог, данный сторонами. Weight, или wecht; положить вес или бремя, подавить. 115, 159. В одной из своих проповедей он говорит: «Смерть не отягощала мучеников». — «To bear weight», 249, — выдержать взвешивание. Well; сущ. для weal, благополучие. 72, 202. — «Well is me»; хорошо мне. 120, 222, 250, 257 и др. — «Wellcome»; прийти честным путем. 162, 182. Well-wared; хорошо потраченный. 104. — Заслуженный. 203. Wersh; несоленый, безвкусный. 182. While, или whill; до. 12, 24, 44 и др. Whiles; временами. 102, 182. White; white — это цель, в которую целятся, яблочко. 194. Whiten. 287. Как палка, с которой содрана кора. Whitsunday; срок. 21. «Who but he?», единственный в своем роде. 23. — См. прим. Why but?; почему возражать, хотя? 295. Win; достичь, достичь. 21, 30. — «Win away»; сбежать от. 6. Wind in; пробраться внутрь. 297. Windlestrae или windlestraw; от Windel, поднимать. Используется в плетении. Засохший стебель травы; метафорически, просто пустяк. 63, 190, 192, 212. — В «Жизни» Прингла из Гринноу упоминается место под названием «The Windlestraw Law». Так Дарем на Иова, стр. 285. Wit; знать. Сущ.; мудрость, интеллект. 184, 282. — «Wit's head»; мудрец. 232, 235, 239, 249, 258. Wo, прил.; печальный. 116, 178, 196. — Обычно пишется «wae» шотландскими писателями. Wombful; полный живот. 225. Won goods; товары, уже полученные и обеспеченные. 128. Work on; это вызывает беспокойство. 230. Wrack; разорение, крушение. 284. Wring; выжимать воду; как Суд. 6:30. 300. Writ; письмо по закону. 59, 285, 359. — «In write»; письменной бумагой. 359. Yoke; ярмо для работы; взяться, нажать. 94, 119, 181, 202. — Сущ., yoking, взятие, состязание, нападение. 117. «Он взялся за иудеев рано» (проповедь на Евр. 12:1). Так Дарем на Ис. 53:8. Yonder; далеко вдали. 245. — «The yonder end».

ПРИМЕЧАНИЕ.

Существуют некоторые слова, такие как «Ease-rooms» и «Heaven-name», которые, по-видимому, являются собственными словообразованиями Резерфорда. Но их очень мало. С другой стороны, в этих Письмах присутствует то, что было характерной чертой стиля того времени, а именно использование синонимичных слов, стоящих рядом. Так, у нас есть «niffer and exchange» (меняться и обмениваться); «feast and banquet» (пир и банкет); «unco and strange» (необычный и странный); «I dow not, I cannot» (я не могу, я не в силах); «pledge and pawn» (залог и заклад); «wale and choose» (выбирать и отбирать) и многие другие. Так Нокс говорит о «let and hindrance» (препятствие и помеха); «gauge and pledge» (мера и залог). Закари Бойд говорит о «reekie smoke» (дымный дым); «kindly and natural» (любезный и естественный); «bag and baggage» (со всем скарбом). В одном из номеров журнала «Athenæum» за март 1873 года приводится не менее двадцати подобных примеров только из «Гамлета» Шекспира.

ПРИЛОЖЕНИЕ.

ИЗДАНИЯ ПИСЕМ РЕЗЕРФОРДА.

Роу в своей «Истории Кирка Шотландии» (стр. 396), написанной в 1650 году, так отзывался об этих Письмах: «У многих есть целые книги, полные их, которые, если бы были напечатаны, я уверен, по богатой милости и благословению Господню, не преминули бы принести много пользы». Это было написано за четырнадцать лет до того, как была предпринята хоть какая-то попытка собрать их для публикации.

I. Первое издание вышло в 1664 году в формате in-duodecimo. Место издания на титульном листе не указано, ибо это были дни гонений; но известно, что это был Роттердам в Голландии, под присмотром мистера Макворда, который когда-то был секретарем Резерфорда. Оно разделено на две части: одна содержит 215 Писем, другая — 71. В нем есть длинное рекомендательное Предисловие, содержащее материал, который не представляет для нас сейчас большого интереса; но оно сохраняет одно веское изречение этого мужа Божьего на смертном одре: «Когда он был на пороге славы, готовый принять бессмертный венец, он сказал: "Теперь моя скиния слаба, и я счел бы более славным путем возвращения домой — положить свою жизнь за дело [Христово] у Креста в Эдинбурге или Сент-Эндрюсе; но я покоряюсь воле моего Господина"».

Вот оригинальный титульный лист:—

(Первое издание)

JOSHUA REDIVIVUS

ИЛИ,

Письма мистера Резерфорда,

Разделенные на две Части.

Первая,

Содержащая те, что были написаны из Абердина, где он был заключен по приговору Высшей комиссии; вынесенному против него отчасти из-за его отказа от них, отчасти из-за его нонконформизма.

Вторая,

Содержащая некоторые, написанные из Анвота до того, как он был изгнан прелатами из своего служения; и другие, написанные по разным поводам впоследствии, из Сент-Эндрюса, Лондона и т. д.

Ныне опубликованы для пользы всего народа Божьего, но в особенности для тех, кто сейчас подвергается или впоследствии может подвергнуться Страданиям за Христа и Его дело.

От доброжелателя Делу и Народу Божьему.

Иоан. xvi. 2. «Изгонят вас из синагог; даже наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу. Ст. 3. Так будут поступать, потому что не познали ни Отца, ни Меня».

2 Фес. i. 6. «Ибо праведно пред Богом — оскорбляющим вас воздать скорбью, а вам, оскорбляемым, отрадою вместе с нами, в явление Господа Иисуса с неба, с Ангелами силы Его» и т. д.

Напечатано в году cIƆIƆc LXIIII. Из-за ошибки при чтении римских цифр в каталогах книготорговцев упоминались издания 1662 и 1663 годов; но таких не было. Подобная ошибка могла легко возникнуть при написании цифр. В рукописи Писем (любезно переданной редактору преподобным А. Б. Гросартом из Кинросса) дата Первого издания написана так: cIƆIcƆLIIII. Здесь, вне всякого сомнения, ошибка; пропущена буква X из LXIIII; ибо рукопись является лишь копией Первого издания. Она полностью копирует титульный лист, а затем добавляет примечание: «Предназначалось для переписывания с печатной книги писцом для частного пользования и по нескольким причинам, которые нет необходимости вставлять». Некоторые из «Свидетельств мучеников» добавлены в конце, как они позже появились в «Облаке свидетелей». Время от времени встречаются маргинальные заметки, каждая из которых является просто подсказкой о том, что содержит Письмо, например: «Причина заключения Резерфорда»; «Утешение для служителей Божьих и для пасторов». Существование, однако, такой рукописи, с таким усердием скопированной с печатного тома, говорит о высоком уважении, в котором держали эти Письма. Мы можем отметить одну небольшую деталь. В этой рукописи имя «Bethaia» (так написанное во всех печатных изданиях) дано как «Bethia»; это показывает, что имя писалось так и в то время, как оно пишется всегда сейчас.

2. Второе издание. — Оно появилось в 1671 году, точное переиздание первого, с тем же титульным листом и т. д. Но оно очень неточное; например, на первых двух страницах есть десять очевидных опечаток в обычных словах, не говоря уже о плохой пунктуации, что является общим недостатком всех ранних изданий.

3. Третье издание, 1675 года, сохраняет оригинальный титульный лист, за исключением того, что в нем указано «В Трех Частях» и «Вторая и Третья». Эта последняя Часть содержит шестьдесят восемь дополнительных Писем. Это издание является тем, которому следуют последующие редакторы. Оно опускает оригинальное «Предисловие к христианскому читателю» и имеет только четыре вводные страницы, две из которых являются объявлением об утерянной рукописи Резерфорда по книге Исаии. В нем есть длинное «Послесловие», в котором, нельзя сказать, чтобы было много важного.

4. Издание 1692 года.

5. Издание 1709 года. Эдинбург.

6. Издание 1724 года. Эдинбург. 12mo. «Напечатано Т. Ламсденом и Дж. Ричи и продается в их типографии на Рыбном рынке, а также Джоном Патоном и Джеймсом Томсоном, книготорговцами в Парламентском переулке; и продается в Глазго Джоном Робертсоном, Джеймсом и Джоном Браунами и миссис Браун, книготорговцами. 1724». Оно помечено как «Пятое издание». Если это означает «пятое» из тех изданий, которые содержат «Три Части», то наш список неполный. Но кажется, что редактор упустил из виду одно из более ранних изданий; и если так, то это шестое.

7. Издание 1738 года. Эдинбург. Помечено как «Шестое издание».

8. Издание 1761 года. Эдинбург. В двух томах.

9. Издание 1765 года. Глазго. Хорошее издание. В нем есть Свидетельство автора и Предсмертные слова, а также оригинальное Предисловие самого раннего издания. Оно помечено как «Девятое издание».

10. Издание 1783 года. Глазго. Помечено как «Десятое издание». 8vo. Напечатано Джоном Брайсом.

(Одиннадцатого издания мы не видели, но, возможно, это издание 1796 года.)

11. Издание 1802 года. Абердин. Помечено как «Двенадцатое издание».

12. Издание 1809 года. Эдинбург. Помечено как «Тринадцатое издание».

13. Еще одно в 1818 году, «Сто пятьдесят два религиозных письма», к которым добавлено Свидетельство о Ковенантном деле Реформации между 1638 и 1649 годами. Октаво.

14. Еще одно в 1821 году. С кратким очерком об авторе.

15. Издание Лондонского общества религиозных трактатов, впервые опубликованное в 1824 году. По сути, это лишь подборка из шестидесяти Писем с отрывками из многих других. Перед каждым Письмом есть «Содержание».

16. Еще одно, 1824 года. Глазго. С кратким очерком об авторе.

17. Издание 1825 года. Одно из «Избранных христианских авторов Коллинза». Оно выдержало три издания. В нем есть доктринальное Предисловие Томаса Эрскина, эсквайра, и приведено около половины Писем. Оно не сохранило всю своеобразную фразеологию оригинала; но оно дает некоторое описание его жизни и добавляет его «Последние слова» и его «Свидетельство о Ковенантном деле Реформации». Кенмур в издании 1825 года написано с ошибкой «Kenmuir», но исправлено в следующем.

18. Издание 1830 года. Глазго.

19. Еще одно в 1834 году.

20. Издание 1836 года. Лондон: Бейслер. Под редакцией преподобного Чарльза Томсона. В двух томах. В нем есть ценные пояснительные примечания, и Письма по большей части расположены в хронологическом порядке — значительное улучшение по сравнению с «Тремя Частями» многих предыдущих изданий.

21. Издание 1839 года.

22. Издание 1846 года. Абердин: Кинг. Это издание набрано в две колонки.

23. Издание 1848 года. Эдинбург: Уайт и Кеннеди. С историческими и биографическими заметками преподобного Джеймса Андерсона. Письма, насколько это возможно, расположены в хронологическом порядке, добавлено десять дополнительных Писем. Также есть содержание, указатели и очерк жизни Резерфорда.

24. Издание 1857 года. Лондон: Коллингридж. Под редакцией преподобного Д. А. Даудни. В нем есть длинное Оригинальное Предисловие 1664 года и Послесловие 1675 года; также синопсис каждого Письма. Но оно неточное, особенно в отношении имен собственных.

25. Издание 1863 года. В двух томах. Оно содержит Письма 290, 325, 327, 336, 337, 340, 343, 355, 356, 365, не встречающиеся ни в одном предыдущем издании, кроме издания 1848 года; а также 283 и 307, добавленные с тех пор. Всего их 365; по одному на каждый день года, если кто пожелает.

26. Издание в октаво, преподобного Дж. Макьюэна, Эдинбург — перепечатка старого. 1867.

27. Извлечения. — Время от времени появлялись сокращения в виде «Извлечений». В качестве примеров можно привести «Извлечения» Джона Уэсли (издание 1825 года); «Приятные и практические советы» Джона Брауна из Хаддингтона, выбранные из Писем; и недавно — «Последние слова С. Р. в стихах, А. Р. К., с некоторыми из его милых изречений». Появилось множество подобных изданий.

28. Издание 1875 года. Доктора Томаса Смита. Предисловие доктора Даффа.

29. Иностранные издания. — 1. Существует американское издание; перепечатка Картера, Нью-Йорк, издания 1848 года. — 2. Голландский перевод появился во Флиссингене в 1673 году. Перевод выполнен мистером Колманом, пастором Слёйса, с краткой биографией. С тех пор было много переизданий; издание 1754 года состоит из трех томов октаво; другое — в 1855 году, новый перевод в две колонки, опубликованный в Граве. — 3. Существует также немецкий перевод (см. «Миссия расследования к евреям, 1839», гл. v.); но мы не можем дать о нем никаких сведений.

30. Настоящее издание, 1891 года. Эдинбург: Олифант, Андерсон и Ферриер. Перепечатано в 1894 году.

ОБРАЗЕЦ СТАРОЙ ОРФОГРАФИИ.

(Письмо CCCLI.)

Сэр, я бы уже давно написал вам, если бы не знал, что ваше здоровье все слабее и слабее и едва ли позволяет вам слышать. Мне не нужно говорить. Путь вы знаете и проповедовали другим, мастерство Путеводителя и славу дома за пределами смерти. И когда Он говорит: «приди и увидишь», будет вашей выгодой послушаться и выйти навстречу жениху. Какое приращение ни было бы сделано высшему дому Его царства, это не должно быть нашей потерей, хотя это реальная потеря для церкви Божьей. Но мы считаем одним путем, а Господь считает другим. Он непогрешим и единственный премудрый Бог, и не нуждается ни в ком из нас. Если бы Ему нужны были Моисей и пророки, остающиеся в теле, Он мог бы выбрать другой путь. Кто смеет велеть вам обратить свои мысли назад к жене или детям, когда Он сказал: «Оставь их Мне и приди сюда», или кто может убедить вас умереть или жить так, как будто это произвольно для нас, а не только Его, Который определил число ваших месяцев. Если так кажется Ему добрым, следуйте за своим предшественником и Путеводителем. Это неведомая земля для вас, кто никогда не был там прежде, но земля хороша, и общество перед престолом желанно, и Тот, Кто сидит на престоле, один есть достаточный рай. Благодать с вами.

Сент-Эндрюс, 15 июня 1658 г. Ваш в Господе

С. Р.

[Из рукописного тома, принадлежащего мистеру Лэмбу, Данди.]

ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА.

Миссис А. Р. Казин, жена преподобного У. Казина, пастора Свободной церкви Мелроуза, вплела в восхитительную поэму многие из самых примечательных высказываний Сэмюэля Резерфорда. Это произведение стало почти домашним гимном, известным по всей нашей стране, и в Америке не меньше. Его иногда называют по первой строке: «Пески времени утекают», а иногда «Последние слова С. Р.», хотя оно включает в себя многие его изречения, помимо его предсмертных слов.

The sands of time are sinking,Letters 79, 147.
   The dawn of Heaven breaks,
The summer morn I've sighed for,
   The fair sweet morn awakes:
Dark, dark hath been the midnight,
   But dayspring is at hand,
And glory—glory dwellethLetter 323.
   In Immanuel's land.
 
Oh! well it is for ever,
   Oh! well for evermore,Letter 4.
My nest hung in no forest
   Of all this death-doom'd shore:
Yea, let the vain world vanish,
   As from the ship the strand,
While glory—glory dwelleth
   In Immanuel's land.
 
There the Red Rose of SharonLetters 181, 321.
   Unfolds its heartsome bloom,
And fills the air of Heaven
   With ravishing perfume:—
Oh! to behold it blossom,
   While by its fragrance fann'd
Where glory—glory dwelleth
   In Immanuel's land.
 
The King there in His beauty,Letters 165, 284,
   Without a veil, is seen:291, 318.
It were a well-spent journey,
   Though seven deaths lay between.
The Lamb, with His fair army,
   Doth on Mount Zion stand,
And glory—glory dwelleth
   In Immanuel's land.
 
Oh! Christ He is the Fountain,
   The deep sweet well of love!
The streams on earth I've tasted,Letters 288, 317.
   More deep I'll drink above:
There, to an ocean fulness,
   His mercy doth expand,
And glory—glory dwelleth
   In Immanuel's land.
 
E'en Anwoth was not heaven—
   E'en preaching was not Christ;Letters 86, 96,
And in my sea-beat prison225, 335.
   My Lord and I held tryst:
And aye my murkiest storm-cloud
   Was by a rainbow spann'd,
Caught from the glory dwelling
   In Immanuel's land.
 
But that He built a heaven
   Of His surpassing love,
A little New Jerusalem,
   Like to the one above,—Letter 233.
"Lord, take me o'er the water,"
   Had been my loud demand,
"Take me to love's own country,
   Unto Immanuel's land."
 
But flowers need night's cool darkness
   The moonlight and the dew;
So Christ, from one who loved it,
   His shining oft withdrew;Letter 234.
And then for cause of absence,
   My troubled soul I scann'd—
But glory, shadeless, shineth
   In Immanuel's land.
 
The little birds of Anwoth
   I used to count them blest,—
Now, beside happier altars
   I go to build my nest:Letters 92, 167,
O'er these there broods no silence,206.
   No graves around them stand,
For glory, deathless, dwelleth
   In Immanuel's land.
 
Fair Anwoth by the Solway,
   To me thou still art dear!
E'en from the verge of HeavenLetter 225.
   I drop for thee a tear.
Oh! if one soul from Anwoth
   Meet me at God's right hand,
My Heaven will be two Heavens,
   In Immanuel's land.
 
I have wrestled on towards Heaven,
   'Gainst storm, and wind, and tide:—
Now, like a weary traveller,Letters 275, 326.
   That leaneth on his guide,
Amid the shades of evening,
   While sinks life's ling'ring sand,
I hail the glory dawning
   From Immanuel's land.
 
Deep waters cross'd life's pathway,
   The hedge of thorns was sharp;Letter 137.
Now these lie all behind me—
   Oh! for a well-tuned harp!Deathbed, p. 21.
Oh! to join Halleluiah
   With yon triumphant band,
Who sing, where glory dwelleth,
   In Immanuel's land.
 
With mercy and with judgment
   My web of time He wove,
And aye the dews of sorrowLetters 245, 295,
   Were lustred with His love.298.
I'll bless the hand that guided,
   I'll bless the heart that plann'd,
When throned where glory dwelleth
   In Immanuel's land.
 
Soon shall the cup of glory
   Wash down earth's bitterest woes,
Soon shall the desert-briarLetters 20, 295.
   Break into Eden's rose:
The curse shall change to blessing—
   The name on earth that's bann'd,Rev. ii. 17.
Be graven on the white stone
   In Immanuel's land.
 
Oh! I am my Belovèd's,
   And my Beloved is mine!
He brings a poor vile sinnerLetters 76, 116,
   Into His "House of wine."119, 148.
I stand upon His merit,
   I know no other stand,
Not e'en where glory dwelleth
   In Immanuel's land.
 
I shall sleep sound in Jesus,
   Fill'd with His likeness rise,
To live and to adore Him,
   To see Him with these eyes.
'Tween me and resurrectionPage 21 of "Life".
   But Paradise doth stand;
Then—then for glory dwelling
   In Immanuel's land!
 
The Bride eyes not her garment,
   But her dear Bridegroom's face;
I will not gaze at glory,Letters 21, 168.
   But on my King of Grace—
Not at the crown He gifteth,
   But on His piercèd hand:
The Lamb is all the glory
   Of Immanuel's land.
 
I have borne scorn and hatred,
   I have borne wrong and shame,
Earth's proud ones have reproach'd me,
   For Christ's thrice blessed name:—
Where God His seal set fairest
   They've stamp'd their foulest brand;
But judgment shines like noonday
   In Immanuel's land.
 
They've summoned me before them,
   But there I may not come,—
My Lord says, "Come up hither,"
   My Lord says, "Welcome Home!"
My kingly King, at His white throne,Deathbed saying.
   My presence doth command,
Where glory—glory dwelleth
   In Immanuel's land.

МОРРИСОН И ГИББ, ПЕЧАТНИКИ, ЭДИНБУРГ

Издания Олифанта, Андерсона и Ферриера.

БИБЛИОТЕЧНОЕ ИЗДАНИЕ «МЕМУАРОВ» МАКЧЕЙНА.

Demy 8vo, в переплете из ткани, с дополнительным материалом и недавно выгравированным Портретом и факсимиле Письма, цена 5 шиллингов,

МЕМУАРЫ И НАСЛЕДИЕ

ПРЕПОДОБНОГО

РОБЕРТА МЮРРЕЯ МАКЧЕЙНА, ПАСТОРА ЦЕРКВИ СВЯТОГО ПЕТРА, ДАНДИ.

Преподобного ЭНДРЮ А. БОНАРА, доктора богословия.

«Какое восхитительное издание! Лучшее октаво за пять шиллингов, которое вы когда-либо видели. И оно стало богаче, чем прежде, благодаря новому материалу из-под пера почтенного редактора». — Expository Times

«Среди многих «идей», которые быстро выводят фирму Олифант, Андерсон и Ферриер в первые ряды издателей, ни одна не кажется мне более удачной, чем прекрасные издания религиозной классики, которые они выпускают. Последним из них являются знаменитые «Мемуары и наследие Роберта Мюррея Макчейна» доктора Эндрю Бонара. Случилось так, что у меня есть первое издание в двух маленьких черных томах. Оно было выпущено в 1844 году, и тираж, должно быть, значительно превысил сто тысяч экземпляров. Но ни один экземпляр не сравнится с последним, который является образцовой книгой во всех отношениях — переплет, бумага и шрифт — и который обогащен дополнительными примечаниями из-под пера почитаемого автора. Он будет считаться стандартным изданием бессмертной книги». — The British Weekly.

«Это издание книги, которая так широко ценилась, что заняла место евангельской классики, обогащено факсимиле почерка Макчейна, в то время как почтенный автор внес некоторую дополнительную информацию по определенным пунктам. Мы желаем книге новой карьеры полезности в ее новой форме». — Critical Review.

Эдинбург и Лондон: ОЛИФАНТ, АНДЕРСОН И ФЕРРИЕР. И все книготорговцы.

ОБЛАКО СВИДЕТЕЛЕЙ.

Новое издание, demy 8vo, в переплете из ткани, с многочисленными Иллюстрациями и факсимиле оригинального Титульного листа и Фронтисписа, цена 5 шиллингов,

Облако свидетелей: За Королевские прерогативы Иисуса Христа; будучи Последними речами и свидетельствами тех, кто пострадал за Истину в Шотландии с 1680 года. Перепечатано с Оригинальных изданий, с Пояснительными и Историческими примечаниями. Преподобного Джона Х. Томсона.

ЭДИНБУРГ И ЛОНДОН: ОЛИФАНТ, АНДЕРСОН И ФЕРРИЕР. И все книготорговцы.

Издания Олифанта, Андерсона и Ферриера.

Шотландские праведники. Джона Хоуи из Лохгойна. Пересмотрено по Оригинальному изданию автора преподобным У. Х. Карслом, магистром искусств. Пейзажи и орнаменты различных художников, гравированные под руководством мистера Уильямсона; Исторические портреты мистера Гектора Чалмерса, гравированные господами Шенком и Макфарлейном. Новое издание, demy 8vo, в переплете из ткани, с более чем 150 Иллюстрациями, цена 5 шиллингов.

«Популярность этой книги, давно установленная, безусловно, не пострадает от того, как она представлена читающей публике в этом иллюстрированном издании. Это красивый том, привлекательно переплетенный и прекрасно напечатанный; а иллюстрации, одинаково уместные и эффектные, сразу стимулируют и удовлетворяют исторический интерес, предоставляя, по сути, «Национальную портретную галерею» немалой ценности и объема. Большое внимание было уделено и тексту, работа по пересмотру была выполнена ученым, который любит и знает предмет; и в целом работа кажется почти таким прекрасным изданием «Шотландских праведников», какое только можно пожелать». — Daily Review.

«Известный дом господ Олифанта, Андерсона и Ферриера из Эдинбурга переиздал издание «Шотландских праведников» преподобного У. Х. Карсла и тем самым предоставил каждому одну из самых интересных и полезных книг в шотландской литературе. Прошло более ста лет с тех пор, как Джон Хоуи выпустил первое издание знаменитой книги. Никто не был лучше подготовлен для задачи увековечения памяти праведников Шотландского Ковенанта в памяти своих соотечественников, ибо он был стойким камеронианцем; его предки страдали в интересах Церкви Христовой в Шотландии; его дом был центром района, в котором произошли многие из самых трагических сцен шотландского мартиролога; и, помимо строгого следования истине, он обладал литературной силой, которая вызывает удивление и восхищение. Книга была домашней в пресвитерианских домах Шотландии в своем причудливом раннем облачении. Издание было выпущено с примечаниями покойного Уильяма Макгавина, автора «Протестанта»; и последовали другие издания. Издание Карсла уже утвердилось в общественном мнении, и вполне заслуженно. Оно обладает всей причудливостью оригинального тома в сжатой форме. Оно изобилует иллюстрациями хорошо выполненных видов местностей Ковенантеров, от камней Причастия в Айронгрее до Данноттара; шотландских дворцов, Фолкленда, Холируда и т. д.; шотландских аббатств и церквей — на самом деле его почти можно было бы назвать иллюстрированным Справочником Шотландии. Оно также содержит виды мест в Англии, Ирландии и на Континенте, связанных с историей Ковенанта, таких как Вестминстер, Роттердам и Лондондерри. Более того, оно дает галерею портретов, от Джорджа Уишарта до Роберта Трейлла; от Марии Стюарт до Вильгельма III; и от архиепископа Шарпа до Клеверхауса. Оно во всех отношениях элегантно и причудливо оформлено, иллюстрации имеют старомодные, богато украшенные рамки. Мы не знаем книги, которая была бы более рассчитана на то, чтобы ускорить пульс современного протестантизма или дать в привлекательной биографической форме историю Церкви Шотландии через жизни, дела и смерти ее благороднейших сынов. Поэтому мы рекомендуем ее всем, кто хочет помнить дни прошлых поколений или понять славную работу, проделанную для Шотландии в его главной книге старым фермером из Лохгойна». — Christian Leader.

«Шотландские праведники. Джона Хоуи из Лохгойна. Иллюстрированное издание, пересмотренное по оригинальному изданию автора преподобным У. Х. Карсла, магистром искусств. — Мы рады видеть эту перепечатку наших шотландских Acta Sanctorum. Это одна из тех книг, которая, лежа на полках коттеджей и изучая ее по субботним вечерам, помогла сделать шотландцев такими, какие они есть. Это будет печальный день для Шотландии, когда она забудет людей, чьи дела так просто и причудливо записаны тем, кто сам имел кровь Ковенанта в своих жилах и чьи отцы сопротивлялись до крови. Хотя это издание недорогое, иллюстрации выполнены восхитительно. Мы советуем тем, у кого нет этой книги в библиотеках, поместить ее туда и дать ее своим детям». — U. P. Record.

Первая серия. Post 8vo, 288 страниц, ткань с позолотой, цена 2 шиллинга 6 пенсов. ПЕРСОНАЖИ БАНЬЯНА. ЛЕКЦИИ, ПРОЧИТАННЫЕ В СВОБОДНОЙ ЦЕРКВИ СВЯТОГО ГЕОРГИЯ, ЭДИНБУРГ: ДОКТОРОМ АЛЕКСАНДРОМ УАЙТОМ.

СОДЕРЖАНИЕ.

I.INTRODUCTORY.
II.EVANGELIST.
III.OBSTINATE.
IV.PLIABLE.
V.HELP.
VI.MR. WORLDLY-WISEMAN.
VII.GOODWILL.
VIII.THE INTERPRETER.
IX.PASSION.
X.PATIENCE.
XI.SIMPLE, SLOTH, AND PRESUMPTION.
XII.THE THREE SHINING ONES AT THE CROSS.
XIII.FORMALIST AND HYPOCRISY.
XIV.TIMOROUS AND MISTRUST.
XV.PRUDENCE.
XVI.CHARITY.
XVII.SHAME.
XVIII.TALKATIVE.
XIX.JUDGE HATE-GOOD.
XX.FAITHFUL IN VANITY FAIR.
XXI.BY-ENDS.
XXII.GIANT DESPAIR.
XXIII.KNOWLEDGE, A SHEPHERD.
XXIV.EXPERIENCE, A SHEPHERD.
XXV.WATCHFUL, A SHEPHERD.
XXVI.SINCERE, A SHEPHERD.

Эдинбург и Лондон: ОЛИФАНТ, АНДЕРСОН И ФЕРРИЕР. И все книготорговцы.

СНОСКИ:

[1] Этот деревенский колодец глубиной около трех футов. Сейчас он закрыт и работает от насоса.

[2] Письмо ccxxiv.

[3] 1 Кор. ii. 12.

[4] Письмо clxxvii.

[5] Письмо ccxli.

[6] См. примечание о топографии к Письму cxcviii. Это в полутора милях от современного Гейтхаус-оф-Флит, чистой, выглядящей по-английски деревни.

[7] Деян. xvi. 6, 7.

[8] Откр. i. 11.

[9] 1 Пет. i. 1.

[10] Письмо xviii.

[11] Письмо cclxxxvi.

[12] «Церковная история» Вудро, i. 205.

[13] «Очерки» Макри.

[14] Письмо clxxxv.

[15] Письмо xiv.

[16] Дубовая кафедра, с которой он проповедовал, сохранялась до нескольких лет назад. Старая церковь (60 на 18 футов) имеет форму амбара и могла вместить только 250 сидящих. Сейчас она полностью в руинах. Годы 1631 и 1633 были вырезаны на некоторых скамьях — возможно, скамьях Гордонов или других землевладельцев. Мы можем добавить, говоря об этом старом здании, где «ласточки, вьющие свои гнезда», казались изгнанному пастору «благословенными птицами», что ржавый ключ от двери того Кирка сейчас хранится в Новом колледже в Эдинбурге, отправленный в музей несколько лет назад другом через доктора Уэлша. Церковь сейчас без крыши, ее стены заросли плющом, в котором воробьи вьют свои гнезда по своему усмотрению. Гробница леди Кардонесс, античное сооружение сбоку стены, была удалена в 1878 году, хотя плиты сохранены.

[17] Письмо ccxvii.

[18] Письмо ccxvii.

[19] Письмо clxiii.

[20] Письмо xiv.

[21] Письмо cxxxii.

[22] Письмо clxxx.

[23] Письмо clxxxvi.

[24] Письмо cclxxvii.

[25] Иис. Нав. xxiv. 27.

[26] В ней не проповедовали с 1827 года.

[27] Ошибка вместо 1631.

[28] Это была аллея среди деревьев, рядом с домом пастора.

[29] Письмо xlix.

[30] Ос. xiv. 7.

[31] В приходской церкви Чизелдон, Северный Уилтс, можно увидеть Одиннадцать Заповедей, начертанных на плите (которая прикреплена к арке алтаря); дополнительная состоит из заповеди нашего Спасителя: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга» (Иоан. xiii. 34). Церковь довольно древняя, датируется 1641 годом.

[32] Место до сих пор указывается по преданию как «Прогулка Резерфорда». Она была рядом со старым домом пастора, который был снесен много лет назад. Он стоял примерно в четверти мили от церкви и носил название Bushy Bield, или Bush o' Bield, т. е. куст укрытия. Некоторые называют его Bush o' Biel и говорят, что это искажение Bosco-bello, прекрасный лес, Boscobel.

[33] «Analecta», том ii, стр. 161.

[34] Письмо xliii. Его друг и сосед мистер Дэлглиш, пастор Киркдейла и Кирмабрека, был переведен в Крамонд в 1639 году.

[35] Письмо cxv. См. также Письмо liv.

[36] Письмо cclxix.

[37] Письмо cix.

[38] Письмо cccxxiii.

[39] Письмо cccxxxiv.

[40] Письмо lxvi. Доктор Джеймс Сиббалд, как говорят, был человеком великой учености, был пастором в одной из церквей Нового Абердина. Резерфорд посещал его проповеди и, обнаружив, что он учит арминианству, свидетельствовал против него.

[41] Письмо cxvii.

[42] У некоторых читателей может сложиться впечатление, что он был в тюрьме. Но он никогда не был там. Он был в изгнании; но весь город был его тюрьмой. Он был в этом отношении подобен Шимею, заключенному в Иерусалиме (Письма lxviii., lxix. и т. д.). Его дом был в Верхнем Киркгейте.

[43] Письмо clxi.

[44] Письмо clxxxi.

[45] «В 1650 году мистер Сэмюэль Резерфорд, пастор Сент-Эндрюса, проповедовал подготовительную проповедь по Песн. v. 2. У мистера Сэмюэля была лекция в понедельник после этого по 20-й главе Евангелия от Матфея».

[46] «1651, 13 июля. — Причастие было совершено в Скуни. Мистер Алекс. Монкрифф, пастор там, проповедовал Подготовительную проповедь, а в понедельник утром проповедовал мистер Сэмюэль Резерфорд; его текст в обоих случаях был Луки vii. 36–39 ст. В это время присутствовали, помимо мистера Сэмюэля Резерфорда, мистер Дж. Гатри и мистер Дэвид Беннет, мистер Эфраим Мелвин и мистер Уильям Олифант, пастор в Данфермлине. Туда стекалось много чужестранцев, так что толпа была велика. Мистер Эфраим и мистер Д. Беннет оба сидели внутри кафедры, пока пастор читал свою проповедь». Так снова: «В 1652, 13 июня. — Мистер С. Р. из Сент-Эндрюса проповедовал в субботу после обеда; его лекция Луки xiv.; его проповедь Луки vii. 36, 38, до конца. Мистер С. увещевал в понедельник после этого по своему вышеупомянутому тексту, Луки vii. 40, 44». Еще раз: «1653, 11 августа. — Пост соблюдался в церкви Скуни, мистер С. Р. утром, лекция, Иона ii.; его текст, Откр. iii. 1, в конце. После обеда проповедовал по тому же; его лекция Псалмы cxxx., cxxxi.» «1654, 4 января. — Будучи субботой, была Подготовительная проповедь к Дню благодарения, проповеданная в Скуни в Файфе, за продолжение Евангелия в стране и за распространение его в некоторых местах Хайленда в Шотландии, где в некоторых семьях по двое, а в некоторых по одному начали призывать Бога в молитве. Мистер Сэмюэль Резерфорд, пастор в Сент-Эндрюсе, проповедовал в субботу; его текст, Ис. xlix. 9, 10, 11, 12. В субботу проповедовал мистер Алекс Монкрифф, пастор; его лекция, 1 Фес. гл. i.; его текст, Кол. i. 27. В субботу после обеда мистер Сэмюэль снова проповедовал по своему вышеупомянутому тексту. В понедельник утром у мистера Сэмюэля была лекция по Пс. lxxxviii. Он прочитал весь Псалом. Заметьте, что в субботу мистер Сэмюэль имел это выражение в своей молитве после проповеди, желая, чтобы Господь упрекнул пресвитерии и других, которые взяли ключи и власть в свои руки и не пускали, и не позволяли никому войти (имея в виду в служение), кроме тех, кто говорил так, как говорили они». — «Дневник Ламонта».

[47] В «Статистическом отчете Шотландии» указано, что в 1642 году он был представлен к церкви Мид-Калдер. Но он, должно быть, сразу отказался от нее; ибо в 1643 году мистер Хью Кеннеди уже является рукоположенным и утвержденным пастором того прихода.

[48] А. С. означает Адама Стюарта, который написал памфлет «Зоровавель Санаваллату».

[49] Предисловие к «Обзору духовного антихриста».

[50] Когда должно было совершаться Вечеря Господня, Блэр тщетно использовал все аргументы, чтобы побудить Резерфорда принять участие вместе с ним и мистером Вудом в служении за столами; и, будучи вынужденным делать это в одиночку, начал так: «Мы должны иметь воду в нашем вине, пока здесь. О, быть наверху, где не будет ошибок!» — «Analecta» Вудро.

[51] «Дневник Броди» (27 мая 1653 г.) говорит, что С. Р. на конференции в «Палатах Уорристона» возразил, что он много слышал о мире с людьми, но хотел бы лучше услышать о мире с Богом и с грехом, чтобы Его гнев мог быть отвращен, без чего заплатанный мир был бы малоэффективен (стр. 43). В июне более длительная конференция (стр. 48, 49, 50).

[52] В 1655 году мы находим в «Дневнике Броди из Броди», стр. 141: — «Пока мистер Резерфорд, мистер Блэр, мистер Вуд и многие другие трудятся на местах, и, как мы слышим, достигают малого успеха; О, разве не чудо, что мы должны быть обескуражены!»

[53] 2 Пар. xxvi. 5.

[54] Он планировал Комментарий к Осии в 1657 году, но замысел не был осуществлен. Ссылка на это сделана в Письме cx.

[55] «Дневник Ламонта», стр. 133.

[56] См. (гл. vi.) «Мемуаров Халибертона», который на смертном одре процитировал слова Резерфорда: «Слава, слава обитает в земле Эммануила».

[57] В «Дневнике Ламонта», апрель 1650 г., мы читаем о «мистере Роберте Макворде, некогда слуге (т. е. секретаре) мистера Сэмюэля Резерфорда, пастора Сент-Эндрюса».

[58] Почему «Иисус Навин»? Думал ли он о верном свидетельстве в Иис. Нав. xxiv.? Или это ссылка на Иисуса Навина как одного из соглядатаев? См. Письмо cxviii.

[59] Даже в своих полемических работах искры того же поэтического огня вылетают, когда представляется возможность. В его Трактате «De Divinâ Providentiâ» встречается следующий абзац, превозносящий славу мудрости Божества. «Comparentur cum illâ increatâ sapientiâ Dei Patris umbratiles scintillulæ creatæ gloriolæ quotquot nominis celebritate inclaruerunt. Delirat Plato. Mentitur Aristoteles. Cicero balbutit, hæsitat, nescit Latine loqui. Demosthenes mutus et elinguis obstupescit; virtutis viam ignorat Seneca; nihil canit Homerus; male canit Virgilius! Accedant ad Christum qui virtutis gloriâ fulgent! Aristides virtutem mentitur. Fabius cespitat, a viâ justitiæ deviat. Socrates ne hoc quidem scit, se nihil scire. Cato levis et futilis est; Solon est mundi et voluptatum servus et mancipium, non legislator. Pythagoras nec sophos, nec philosophus est. Bias nec mundi nec inanis gloriæ contemptor. Alexander Macedo ignavus est» и т. д. Другая работа носит название: «Exercitationes Apologeticæ pro Divinâ Gratiâ, studio et industriâ Samuelis Rhætorfortis, Anwetensis, in Gallovidiâ, Scotiæ provinciâ Pastoris». Предисловие или посвящение Гордону из Кенмура очень характерно, заканчиваясь так: «Non enim ignoras in hâc valle miseriarum minime sistendum, neque tentorium figendum; ad æternitatem ipsam (quod verè magnum nomen est & ineffabile) te vocari; crescere iter, decrescere diem, omnia alia aliena, tempus tantum nostrum esse, si modo nostrum est». В этом предисловии он называет себя «Pastor Anwetensis», старое написание Анвота — Anweth.

[60] Письмо clxxxii.

[61] Письмо clxxxiii.

[62] Письмо clxxxii.

[63] Письмо cclxxix.

[64] Письмо cclxxxviii.

[65] Письмо ccxxx.

[66] Еф. ii. 18.

[67] Письмо xcix.

[68] Письмо ccii.

[69] Письмо cclxxxvi.

[70] Письмо cvii.

[71] Письмо cii.

[72] Письмо ccvi.

[73] Флп. iii. 10.

[74] Письмо civ.

[75] Письмо civ.

[76] Письмо lxi.

[77] Письмо clx.

[78] Письмо clxxix.

[79] Письмо clxviii.

[80] Письмо clxxxvii.

[81] Письмо cclxxxvi.

[82] Письмо ccclii.

[83] Письмо cclxxix.

[84] Письмо cccxxxvi.

[85] Письмо lxiii.

[86] Так в его «проповеди перед Палатой лордов», 1645: «Вера не помышляет зла о Христе». Также Письма XX. и XCII.: «Любовь не мыслит зла».

[87] Так в более ранних изданиях; не «faileth» (не оскудевает).

[88] «В отношении нее» — намек на известный замысел Карла I принудить к соблюдению епископата.

[89] Маркиз Аргайл.

[90] В более ранних изданиях везде дано «fly» (летать); не «flee» (бежать).

[91] Лорд Кенмур и его леди проживали в Раско, в приходе Анвот, в течение первых двух лет служения Резерфорда там; но теперь они собирались покинуть его. См. Письмо CXLVII.

[92] Мистер Роберт Глендиннинг, тогдашний пастор Керкубри. Его могилу можно увидеть там.

[93] Упомянутый здесь мистер Дж. Максвелл был в то время пастором в Эдинбурге, а впоследствии стал епископом Росса — человек талантливый, но лишенный принципов, чьей целью было обеспечить расположение печально известного Лода, продвигая его замыслы по навязыванию епископата шотландскому народу. Письмо, упомянутое выше, было от Короля, призывающего к принятию английской службы.

[94] Епископальный.

[95] Смешанные друг с другом.

[96] Вероятно, родственник его жены, чье имя было Юфам Гамильтон. Он был аптекарем в Эдинбурге и упоминается среди благочестивых в «Характеристиках» Ливингстона.

[97] Преподобный мистер Роберт Глендиннинг, тогдашний пастор Керкубри.

[98] Работа?

[99] Прелаты, когда в 1610 году были учреждены Суды Высшей комиссии, были наделены полномочиями заключать в тюрьму и лишать сана нонконформистов.

[100] Один из судей.

[101] Архиепископ Споттисвуд.

[102] Эмиграция проповедников и людей в Новую Англию была следствием преследований, проводимых архиепископом Лодом для обеспечения конформизма, в ходе реализации его любимого плана по приближению Церкви Англии к Церкви Рима настолько, насколько это могло соответствовать его собственному верховенству и верховенству его суверена. Около семидесяти пасторов и четыре тысячи других лиц эмигрировали на американский континент, чтобы избежать тирании Лода и его агентов.

[103] Замок Блэкнесс на Форте использовался как тюрьма.

[104] В смысле демонстрации или появления, как если бы Он хотел уйти; Луки xxiv. 28.

[105] Так в его «Испытании веры», стр. 133 (опубликовано в 1655 г.).

[106] Сэр У. Александр из Менстри, впоследствии граф Стерлинг.

[107] Карлтон в Галлоуэе (см. примечание к Письму CLVII.), недалеко от Анвота, где проживал мистер Фуллертон, верный друг.

[108] В Анвоте.

[109] Густав Адольф.

[110] Кому я дал и осмеливаюсь дать.

[111] Генри Бертон, способный богослов Церкви Англии, написал несколько энергичных произведений против папизма и против «Appello Cæsarem» Монтегю.

[112] Суббота, которая наступает через восемь дней после этой.

[113] Аллюзия на Горация, Sat. i. 1, 19. Одна из немногих аллюзий на классиков, встречающихся у Резерфорда.

[114] Его срок.

[115] Ливингстон в своих «Памятных характеристиках» упоминает этого благочестивого человека, купца в Эре.

[116] См. Письмо CLXI.

[117] Мистер Уильям Дэлглиш, пастор в Кирмабреке.

[118] Пословичное выражение, как в поэме Герберта, 84:

"Then came brave Glory passing by,

With silks that whistled, Who but he."

[119] «Последняя битва» З. Бойда, стр. 185.

[120] Его место.

[121] Возможно, мистер Абрахам Хендерсон; стойкий защитник пресвитерии, который в 1605 году упорствовал вместе с восемью своими братьями в собрании в Абердине, вопреки запрету, чтобы поддержать протест от имени неотъемлемого права Церкви собираться на Генеральную Ассамблею. (См. «Apolog. Narration» Форбса, стр. 136.)

Полдень или немного раньше того был обычным временем для обеда.

О ком я молюсь о той милости, которую Павел искал для дома Онисифора (2 Тим. 1:16).

μόνας.

Деревня и церковь Карсферн находились недалеко от замка Кенмур и совсем рядом с Эрлстоном и Нокгреем. Дорога из Далмеллингтона пустынна, с крутыми скалистыми холмами по обе стороны долины. Под «Кеном» в следующем предложении, возможно, подразумевается «та вода».

«Бремя сверх груза» или «груз сверх бремени» — это выражение, означающее очень тяжелую ношу.

Мистер Джордж Гиллеспи; см. письмо CXLIV.

Баркапл находится в стюартстве Керкубри, в приходе Тонгленд.

Мистер Роберт Глендиннинг, священник.

«За это»; как в нашей метрической версии, Пс. 105:40 и т. д.

Попытки добиться возмещения ущерба от притеснений, причиненных прелатской партией.

См. письмо LXXI.

Эдинбург.

Относится к обещанию, данному жителям Керкубри епископом Галлоуэя, предоставить им человека по их собственному усмотрению, при условии, что они не выберут мистера Резерфорда.

Мистер Роберт Глендиннинг.

Уильям Дэлглиш, священник Керкдейла и Киркмебрека. См. письмо CXVII.

Дэвид Диксон.

Примерно в четырех милях к востоку от Эрлстона. Там есть небольшое озеро, где находятся руины старого замка.

См. примечание к письму XII.

Вероятно, мистер Александр Колвилл, упомянутый в письме XI.

В предисловии к своему труду «Мирное ходатайство» (Peaceable Plea) он выражает те же стремления к иудеям. А также в «Испытании веры» (Trial of Faith), проповедь XIII.

Епископ Сидсерф хотел навязать жителям Керкубри священника вместо мистера Глендиннинга, которого он приказал заключить в тюрьму за отказ подчиниться епископату. Провост Фуллартон (муж М. Макнот) вместе с другими магистратами отказался заключить мистера Глендиннинга в тюрьму. См. примечание к письму LXVII.

Поручительство.

Дж. Гордон.

Сидсерф.

Соответствие епископальным формам.

Аллюзия на Быт. 32:14 и Ис. 40:11.

Вероятно, это небольшой холм в лесу, называемый «Сиденье Лоу», поскольку он был излюбленным местом отдыха местного поэта с таким именем.

Луки 21:18, 19.

Зах. 12:2, 6.

Зах. 12:2, 6.

Споткнуться; соблазниться.

Прелаты; аллюзия на 1 Пет. 5:3.

Exercitat. Apol. pro Divinâ Gratiâ, опубликованный в этом году (1636) в Амстердаме.

Называя их «лордами».

Брат леди Кенмур, впоследствии прославленный маркиз Аргайл. См. также письмо LXI.

См. письмо CXL.

См. глоссарий.

Терпеть.

Маловажный.

Корреспонденты, которые из-за репрессивных мер прелатов намеревались отправиться в Новую Англию. Был некий Маклелланд из Балмагачана, близ Робертона, в приходе Борг; но это не он. Это был Джон Маклелланд, некоторое время бывший священником в Керкубри, друг Р. Блэра.

Вероятно, «Квинсберри».

Его брат был учителем в Керкубри, и между ним и Сэмюэлем существовала теплая привязанность и сильное сочувствие. Он также подвергся преследованиям за свою приверженность делу пресвитерии. За это, а также за ревностную поддержку мистера Глендиннинга, с которым епископ Галлоуэя обращался с такой жестокостью, он был в ноябре 1636 года приговорен к отставке со своей должности и выселению из Керкубри до наступления срока Троицы.

Вероятно, относится к числу прелатов (состоящему из двух архиепископов и двенадцати епископов), которые были членами Высшей комиссии, приговорившей его к тюремному заключению.

В некоторых изданиях читается «dow» — не в состоянии.

В издании Томсона это объясняется ссылкой на Притчи 14:10.

«Испытание веры», стр. 462, 1655 г., использует те же слова.

Одно время я ложно обвинил бы Его в недоброте.

Снижение цены, возможно, аллюзия на Зах. 11:31.

У меня нет недостатка в.

Мое отстранение от проповеди и мое горе не дают мне сказать.

Прясть тонко.

Просить.

Керкубри.

Оставить след своих зубов.

Неверие не берет свое начало в разуме.

Существует деревня Крейгхолл недалеко от Инвереска, в баронстве Пинки, которая получила свое название от этой семьи, точно так же, как существует Эрлстон в приходе Борг, названный в честь старого Эрлстона.

Кто здесь имеется в виду, сейчас точно установить невозможно. Возможно, это был мистер Лаудиан, о котором Бейли говорит: «Он был превосходным философом, здравомыслящим и ортодоксальным, противником пути Кентербери, хотя и слишком конформным. Я часто советовал Глазго взять его своим лектором по богословию» («Письма и журналы», I. 77).

Все богословы в Британии.

Джон Споттисвуд.

Джеймс Лоу, епископ Глазго, был заместителем Сидсерфа, епископа Галлоуэя.

Аргументы, основанные на риске спровоцировать.

Скорбный.

Выпить за здоровье покупателя после заключенной сделки.

Иер. 51:35.

Зах. 12:2, 3.

Доктор Роберт Бэррон, профессор богословия в Маришаль-колледже Абердина, один из ученых докторов этого города, чей спор в 1638 году с Александром Хендерсоном, Дэвидом Диксоном и Эндрю Кантом на тему Ковенанта привлек в то время так много внимания.

Мистер Джон Ридж был английским священником, которого противодействие церемониальным навязываниям совести побудило покинуть родную страну и уехать в Ирландию. 7 июля 1619 года он был принят на викариатство в Антриме, где много лет успешно трудился; но, будучи низложен Генри Лесли, епископом Дауна, за нонконформизм, он переехал в Ирвин, где и скончался.

Мистер Генри Колварт также был уроженцем Англии и, подобно мистеру Риджу, покинул землю своего рождения и отправился в Ирландию. В 1630 году он был принят на пастырское служение в Олдстоуне; но, будучи низложен епископом Лесли за отказ подчиниться нововведениям прелатства, он переехал в Шотландию и был принят священником в Пейсли, где и скончался.

Латынь следует рассматривать как отрывок из какого-то ученого трактата. По сути, это то, что мы находим в «Altare Damascenum» Калдервуда, стр. 595.

Не причиняет вреда.

Такой, как я!

Подразумевается, что все те, чьи инициалы указаны, были его прихожанами в Анвоте.

Вероятно, «прочь» (off).

Больше, чем Он; отставляя Его в сторону.

См. письмо LXVIII.

«Ни занимать, ни давать в долг», не иметь с этим никаких дел.

См. письмо XCVIII.

Время от времени.

Иер. 31:20; Ос. 11:8.

Страх быть лишенным этого. Ранние издания дают «смех», что кажется опечаткой.

Исповедник.

Луки 1:35.

Никто никогда не услышит упрека. См. примечание, письмо LXX.

Уволить Своего слугу раньше срока.

Быть в хороших отношениях с.

Резерфорд здесь, по-видимому, намекает на план создания кратких комментариев ко всей Библии, который был предложен и начат Диксоном в начале XVII века. «Евреям», как упоминается в этом письме, вместе с «Псалмами» и «Матфеем», были взяты на себя Диксоном; а «Осия», за который Резерфорд здесь выражает намерение взяться, но так и не осуществил, был написан Хатчисоном вместо него. В предисловии к одному из самых ранних изданий писем содержится жалоба на то, что кто-то скрывает рукописный комментарий Резерфорда к «Исаии».

Открывает и учреждает несанкционированный суд.

Рано или поздно.

Пс. 72:23.

Акт.

Как будто запечатывая его Своим кольцом, как в браке, или как в Есф. 3:10.

Граф Аргайл.

Скорбный.

«Все кончено».

Бэррон был из семьи Киннэрд в Файфе. Он стал священником прихода Кит; в 1624 году был назначен на должность в Абердине. В 1625 году он был номинирован профессором богословия в Маришаль-колледже там же. Он был решительным противником таких людей, как Резерфорд и Диксон, и в конце концов ушел со своей кафедры и удалился в Берик, где и умер в 1639 году.

Хмурится для вида.

Аллюзия на Иов 32:19.

Самая малая отдача, оброчная плата с оброчной платы.

«Therapeutica Sacra; seu de curandis casibus conscientiæ circa regenerationem per Fœderum Divinorum applicationem» — таково название книги.

Что потребует мастерства людей и ангелов, чтобы оценить.

Не требовало мастерства, а приходило, как я хотел.

В большинстве изданий это «чудо», как будто в форме восклицания.

Будьте добросовестны в отношении греха, когда вы вне поля зрения людей.

См. 3 Цар. 2:18.

Он намекает на почти классическое изречение: «Præmissi, non amissi» (Предваренные, но не потерянные). См. письмо IV.

Слова лорда Кенмура.

Я бы умер, прежде чем отдал бы собственность Христа в распоряжение людей, которые могут пожелать назначить свои собственные времена.

Тот же самый, который впоследствии стал так хорошо известен как священник Вамфрея.

Возможно, это слово означает доброту, которая учитывала его особые нужды.

Резерфорд здесь ссылается на суд над своим братом Джорджем, школьным учителем и чтецом в Керкубри, перед Высшей комиссией в Эдинбурге в ноябре предыдущего года за его нонконформизм и ревностную поддержку мистера Роберта Глендиннинга, преследуемого священника Керкубри. Как отмечалось ранее (письмо LXVII), он был приговорен к отставке со своей должности и выселению из Керкубри до наступления срока Троицы. Находясь в Эдинбурге и во время суда, он испытал много доброты со стороны нескольких корреспондентов нашего автора, который в своих письмах к ним выражает самую сердечную благодарность. После своего изгнания, «он, кажется, — говорит Мюррей, — нашел убежище в Эйршире; ибо в письме к лорду Лаудону Резерфорд говорит о своем брате как о находящемся близ владений его светлости; и каждый человек, к которому он обращался от его имени (после его удаления из Керкубри), был связан с этим графством. Доброта и частота, с которой он говорит о нем в своих письмах, делают честь его сердцу» («Жизнь Резерфорда», стр. 93).

Туши; собственно, туловище или объем человека. В некоторых изданиях написано «bouks»; но «bulks» есть во всех старых изданиях.

Аутентичное Писание.

Доктор Роберт Бэррон.

Это, по-видимому, означает сформировать или создать себя и их.

Возможно (см. в письме CLXVI), имеются в виду его наставления по Катехизису.

«О, если бы»; т.е. что вы скажете, если я скажу вам, что стены моей тюрьмы — и т. д.

Никогда не получал от меня должного.

«Я думал» — это старое чтение, но оно не имеет смысла.

Христос выплатил мне все мои требования.

В старых изданиях написано «rifle».

Доктор Дэниел Роджерс, пуританский богослов, автор трактата под названием «Цена Давида; или, чего будет стоить служить Богу правильно», «Нааман Сириянин» и других. Он родился в 1573 году, получил образование в Кембридже, пострадал от преследований Лода и умер в 1652 году в возрасте восьмидесяти лет. Он был человеком больших талантов, глубокого смирения и преданности, но с таким смелым характером, что друг сказал о нем: «У него было достаточно благодати для двоих, но недостаточно для самого себя».

Ричард Гринхэм, пуританин, который родился в 1531 году и умер от чумы в 1591 году. Он был автором нескольких проповедей и практических трактатов. (См. «Жизни пуритан» Брука, том II).

Доктор Уильям Перкинс, английский богослов, живший в конце XVI века и бывший автором нескольких практических и доктринальных трактатов; среди прочих, тот, на который здесь ссылаются, «Казус совести и тринадцать принципов религии», опубликованный после его смерти. Он был строгим кальвинистом и принимал участие в споре против арминианства. Он имел обыкновение применять ужасы закона к совести так, что зачастую его слушатели падали перед ним. Также говорили, что он произносил слово «Проклятие» с таким акцентом и пафосом, что оно оставляло скорбное эхо в ушах еще долгое время. На всех своих книгах он писал: «Ты — служитель Слова: помни свое дело».

Должно быть, вероятно, «от» (from); хотя в других изданиях стоит «для» (for).

В смысле того, что нельзя отвратить от Его цели.

Епископ Галлоуэя провел в этом году суд Высшей комиссии в Галлоуэе, на котором, помимо штрафов некоторым джентльменам и заключения магистратов Керкубри в Уигтаун за вопросы нонконформизма, он оштрафовал Гордона из Эрлстона за его отсутствие на пятьсот мерков и сослал его в Монтроз. («Письма и журналы» Бейли). Это, несомненно, и есть «новое испытание епископом Галлоуэя», на которое ссылается Резерфорд. См. письмо LIX.

См. примечание к письму LXIII.

Книга служб, или Литургия, в это время навязанная Шотландии, была английской, но с многочисленными изменениями. Акт Тайного совета, предписывающий использование Книги служб, датирован 20 декабря 1636 года; и на следующий день он был провозглашен на кресте Эдинбурга: но опубликован он был только к концу мая 1637 года. Его название: «Книга общих молитв и совершения таинств и других частей Божественной службы для использования Церковью Шотландии. Эдинбург, 1637». Эта книга была крайне ненавистна большой части священников и народа Шотландии как из-за способа ее введения, который осуществлялся единоличной властью короля, без консультаций с Церковью по этому вопросу, так и из-за доктрин, которые она содержала, в которых она приближалась к Римскому Миссалу больше, чем английская литургия. Она была составлена Джеймсом Веддерберном, епископом Данблейна, и Джоном Максвеллом, епископом Росса, при содействии Сидсерфа, епископа Галлоуэя, и Баллендена, епископа Абердина. Она была пересмотрена архиепископом Лодом и Реном, епископом Нориджа. Кирктон упоминает, что он видел оригинальную копию, исправленную рукой самого Лода, и что все его исправления приближались к папизму и Римскому Миссалу. («История» Кирктона, стр. 30).

«Книга канонов» была, в соответствии с приказами короля, составлена четырьмя шотландскими епископами — Сидсерфом из Галлоуэя, Максвеллом из Росса, Балленденом из Абердина и Уайтфордом из Данблейна. Она получила королевскую санкцию и стала законом в 1635 году. Эта книга, подобно Книге служб, которая последовала за ней, была крайне ненавистна народу Шотландии, потому что она была навязана исключительно королевской властью, и из-за характера самих канонов, которые предписывали множество церемониальных и суеверных обрядов при совершении крещения и Вечери Господней; наделяли епископов неконтролируемой властью; внушали доктрину о верховенстве короля в церковных, а также гражданских делах — утверждая, что никакое собрание Генеральной Ассамблеи не может быть проведено, если оно не созвано королевской властью; с другими небиблейскими нововведениями.

Иер. 51:35.

Действовал за меня; как Пс. 108:21.

Священники после своего возвращения в эту страну были поселены в различных приходах; мистеры Блэр в Эре, Ливингстон в Странраере, Маклелланд в Керкубри и Гамильтон в Дамфрисе. Они были ревностными сторонниками всех мер, которыми в конечном итоге был обеспечен триумф Пресвитерианской церкви в Шотландии; и все они были членами знаменитой Ассамблеи, состоявшейся в Глазго в 1638 году. Говоря об их возвращении, Роу из Сереса говорит: «Ни прелаты и конформисты, ни они сами не знали, что в течение года Господь не только искоренит прелатов в Шотландии, а после этого в Англии и Ирландии, но и сделает некоторых из них, особенно мистеров Блэра, Ливингстона и Маклелланда, очень полезными в деле реформации» («Жизнь Роберта Блэра», Общество Водроу).

Мальчики, подобные Давиду, пасущие овец или скот.

Прежде чем мы придем на небеса, сам путь (ворота) на небеса приятен.

Резерфорд, по-видимому, иногда вынашивал идею переезда за границу, если ему удастся получить свободу. В предыдущем письме к Стюарту он называет Новую Англию; и некоторые из его друзей думали, что он мог бы достойно и полезно работать за границей. Роберт Бейли в письме к мистеру Уильяму Спангу, священнику в Кампвере, от 29 января 1637 года, говорит: «Во всяком случае, я считаю этого человека [Резерфорда] одним из самых образованных и лучших умов нашей нации. Я думаю, он был бы очень способен для какой-либо профессии в ваших колледжах Утрехта, Гронингена или Роттердама; ибо в королевских владениях нет никакой вероятности, что он когда-либо получит средства к существованию. Если бы вы могли тихо обеспечить ему призвание, я думаю, это было бы хорошим служением Богу — облегчить участь одного из Его обеспокоенных служителей; благо для места, куда он пришел, ибо он и благочестив, и образован; да, я думаю, со временем он мог бы стать украшением нашей нации» («Письма и журналы» Бейли, том I, стр. 9).

Письмо CIV могло бы подсказать, что «не» (do not) — правильное слово.

Провести их мимо.

Лорд Бойд. См. письмо LXXVIII.

Когда даже легкая послеобеденная трапеза и чаша, поданная у дверей, так сладки.

«Joist» было в некоторых старых изданиях.

Неиспользуемый; отброшенный.

Толчок назад. В проповеди в Анвоте, 1630 г., по Зах. 13:7, он говорит: «Бог дает отпор и падение под искушением».

Мистер Мэтью Моуэт, священник Килмарнока. См. упоминание о нем, письмо CXX.

«На» (on), а не «в» (in), как в старых изданиях.

Когда мистер Роберт Блэр и мистер Джон Ливингстон, которые были низложены в Ирландии епископом Дауна, были вынуждены покинуть ту страну, они приехали в Ирвин в 1637 году к мистеру Диксону. Диксону советовали некоторые уважаемые джентльмены не просить их проповедовать, чтобы епископы не воспользовались этим как поводом для удаления его от служения. Но его ответ был: «Я не смею быть их мнения, ни следовать их совету настолько, чтобы не оказывать уважения этим достойным людям, теперь, когда они страдают за то, что твердо держатся имени Христа, и каждой буквы этого благословенного имени, чтобы не использовать их, как в прежние времена. Да, я бы подумал, что мое такое действие спровоцировало бы Господа, так что я мог бы по другой причине быть низложен и не иметь такой доброй совести» («Жизнь Роберта Блэра»).

Смысл может быть таким: «Мои грехи против света, который действовал, даже когда я был в процессе совершения греха».

Имеет значение (Mattereth)? В других изданиях это «делает» (maketh).

«Шум» (Noise) в старых изданиях.

Убеди меня, что Он намерен удовлетворить желание моего сердца.

Резьба.

Не желая быть услышанным в споре с таким дураком.

Епископы, которых король стремился навязать Шотландии.

См. письмо XCII.

Вероятно, мистер Лаудиан. Письмо LXXXVI, примечание.

«Status quæstionis», фраза в логических трудах — способ изложения вопроса для обсуждения.

Никчемный; ни на что не годный. Однако в старых изданиях написано «naughty» (злой).

Он так полностью расплатился со мной.

Смотреть мимо меня.

Подчинить человеческому назначению самую малую часть истины Христовой.

Пока я не достигну небесной страны?

В старых изданиях «слово» (word); но контраст «деревянный меч» (меч из дерева вместо стали) показывает истинное чтение.

Это похоже на стремянную чашу.

Предложение, сделанное для заключения сделки.

Печальный.

Поддерживать свой характер перед Ним.

Мистер Эндрю Кант был в это время священником Питслиго, в Бьюкене, Абердиншир. Ранее он был священником Элфорда. В 1639 году он был переведен из Питслиго в Нью-Боттл, а в 1640 году в Новый город Абердина, где стал профессором богословия в Маришаль-колледже. В этой должности он оставался до года после реставрации Карла II. «Lex Rex» Резерфорда, будучи тогда по приказу государства публично сожженной, а сам автор вызван перед Парламентом для ответа на обвинение в государственной измене, Кант, возмущенный таким неблагородным обращением с великим и добрым человеком, осудил это в одной из своих проповедей. За это он был обвинен в измене перед магистратами. После чего он сложил с себя полномочия и приехал жить к своему сыну в Либертон. В 1663 году он был официально низложен епископом и Синодом Абердина и умер вскоре после этого в возрасте семидесяти девяти лет. Он является автором трактата о «Титулах нашего Благословенного Спасителя».

Помощник.

Джон Кэмпбелл, первый граф Лаудон, и его леди, Маргарет Кэмпбелл, баронесса Лаудон, дочь Джорджа Кэмпбелла, мастера Лаудона.

Акт, в котором мы обращаемся к людям, а не к Богу.

В некоторых изданиях это «сладкая благодать»; но не в самых ранних.

Настаивать на допущении к.

Возможно, это должно быть «ветер» (wind), а не «слово» (word); аллюзия на Иер. 4:12.

Те, кто добыл эту пищу для нас.

В стиле Лютера он игриво говорит о себе, как будто возведенном в дворянство среди заключенных.

«Пир» (Feast) есть в большинстве изданий.

В старых изданиях «totch»; и объясняется как внезапный толчок, такой толчок, который приводит объект в движение. Аллюзия на 2 Цар. 6:6.

«Лежать на» означает, что вещь является делом долга или обязательства, или юридической безопасности. Христос возложил Свое обязательство на славу; Он позаботился о том, чтобы плачущие на Сионе были обеспечены владением славой.

Далеко от получения того, что я должен этому.

Не следует ли нам читать «делает» (doth)?

Правдоподобные речи.

Я не обязан бежать медленно.

Утонувший с головой в Его долгу.

Река Эйр течет близ Гейтгирта; так что во время наводнения леди Гейтгирт часто видела пример того, на что здесь намекают — вода размывает корни дерева.

Только едва пытаясь.

Томас Сидсерф, ныне епископ Галлоуэя, был главным инструментом в достижении изгнания Резерфорда в Абердин. Он был священником Коллегиальной церкви в Эдинбурге; а затем последовательно епископом Бречина, Галлоуэя и Оркнейских островов. Он рано впитал арминианские принципы и продвигал меры архиепископа Лода, и предполагалось, что он склоняется к папизму, поскольку всеобще верили, что он носил под своим пальто золотое распятие. Все это сделало его настолько непопулярным, что, появившись на улицах Эдинбурга в 1637 году, когда существовало большое волнение из-за Книги служб, он был атакован матронами города. У него была такая же причина «кричать джентльменам о помощи» при подобных нападениях в других местах. При Реставрации Карла II он был единственным выжившим епископом в Шотландии. Он был тогда номинирован на кафедру Оркнейских островов, но пережил свое повышение немногим более чем на год.

Доктор Томас Джексон, декан Питерборо, сначала придерживался кальвинистских взглядов, но впоследствии стал арминианином — изменение, которое рекомендовало его благосклонности и покровительству архиепископа Лода. Он был человеком таланта и автором различных богословских трудов, из которых его «Комментарий к Апостольскому Символу веры» является наиболее важным. Книга Резерфорда против арминиан, на которую здесь ссылаются, в которой он обращался с Джексоном без особых церемоний и которая была одной из причин его изгнания судом Высшей комиссии, называется «Exercitationes Apologeticæ pro Divinâ Gratiâ». Она была опубликована в Амстердаме в начале 1636 года и принесла автору немалую репутацию за рубежом. Бейли, давая отчет о суде над Резерфордом перед судом Высшей комиссии, говорит: «Они были также настроены против него за критику Кэмерона в его книге; и больше всего за его нескромную брань в адрес Джексона» («Письма и журналы»).

Для; т.е. вместо.

Прийти раньше.

Точная историческая правда этих двух мученичеств засвидетельствована вне всякого отрицания полной записью, внесенной всего через несколько лет после события в протоколы Кирк-сессии Пеннингема, с которыми были связаны мученики.

Быть рассмотренным в свободную минуту.

Оставлено там неубранным; Пс. 128:8.

Собрать для Христа желания, которые я привык посылать к никчемным вещам земли.

Неукротимый, непокорный.

В котором ничего нет. Другие издания читают «naughty», т.е. злой.

Пословица о переменчивости или о суждении по несовершенным доказательствам.

Их бедность вполне заслужена теми, кто.

«Может» (May) Бог пошлет мне?

Без сомнения, Он имеет — т.е. я верю, никто не отрицает.

Не позволяет вам дать ребенку ту любовь, которая принадлежит Ему Самому.

«Каков был ответ Его светлости, мы не проинформированы; но Резерфорд не опубликовал никакой книги в то время или в течение нескольких лет после этого, хотя не исключено, что, находясь в заключении, он много посвящал себя богословскому изучению» (Мюррей, «Жизнь Резерфорда»).

Вырасти в множество.

Показать желание достичь большего, чем он может выполнить.

Леди Маришаль, чьей девичьей фамилией была Маргарет Эрскин, будучи старшей дочерью Джона Эрскина, седьмого графа Мара, от леди Маргарет Стюарт, дочери Эсме, герцога Леннокса, была женой Уильяма, шестого графа Маришаля. В 1635 году она стала вдовой, его светлость скончался 28 октября того же года в возрасте около пятидесяти лет. У нее было от него семеро детей, четыре сына и три дочери (Дуглас, «Пэрство»).

Сын леди Маришаль, чью доброту Резерфорд также с благодарностью отмечает, был Уильям, который наследовал своему отцу. Он был преданным сторонником Карла II; и, вступив с рвением в обязательство в 1648 году за освобождение короля, командовал полком конницы в битве при Престоне, где шотландская армия была разбита англичанами. Когда он и другие друзья короля, собравшиеся в Алите в 1650 году для поддержки королевского дела, были застигнуты врасплох большим отрядом английской конницы, граф и некоторые из его друзей были отправлены морем в качестве заключенных в Лондонский Тауэр, где он содержался долгое время. Он умер в 1670 году в своем доме в Инверринги.

Абердинские доктора.

Граф Лаудон и его леди.

Скорби, которыми вы были посещены, и ваши чувства.

Как корабль, идущий по ветру.

«Status quæstionis» — богословская фраза для способа изложения обсуждаемого вопроса.

«Ward-house» кажется правильным чтением, хотя «warhouse» есть в старых изданиях.

Любовь Христа в душе охотно заставила бы ее желать жатвы.

Не быть услышанным, возвышающим Свой голос в том суде Закона.

Предположим хоть раз, что я виновен, я не смею пройти мимо Христа.

Неправильно запереть или повернуть ключ так, чтобы протолкнуть засов мимо гнезда, в которое он должен был быть вставлен.

Установить способ, которым Он должен показать Свою любовь. Возможно, нам следует читать «set» вместо «get».

Снова бросается к дороге.

Одна из рек, которую вы не могли избежать пересечения.

Джеймс Мелвилл из Холлхилла, который наследовал своему отцу, сэру Джеймсу Мелвиллу. По хартии баронства Бернтайленд, дарованной ему 16 января 1638 года, он стал сэром Джеймсом Мелвиллом из Бернтайленда (Дуглас, «Пэрство», том II, стр. 112).

«Прежде чем меня можно будет склонить оставить то, что касается Его чести, я должен быть заставлен страдать нечто гораздо большее и худшее, чем смерть».

Таким образом.

См. письмо CLXI. Книга служб, в которой нет имени автора.

Высокие церковники.

То есть, если вы в момент слабости дали опрометчивое обещание, которое игнорирует Христа.

В наличии этого убеждения.

Мало имеет значения, что чувствуют сотни таких, как я; однако в то же время я могу сказать, что вера во мне не утонула.

Тупицы.

Мудрецы.

Стесненный; возможно, Луки 12:50 было в его мыслях.

Иер. 15:18.

Это был мистер Джон Браун, который стал священником Вамфрея.

Леди Джейн, вторая дочь леди Маришаль, которая была замужем за лордом Питслиго. См. примечание к письму CCVI.

Абердин приложен к этому письму; и если оно написано из Абердина, то это должно было быть в 1637 году. Следовательно, письмо вставлено здесь. В то же время ссылка на события указывает на время около 1633 года. Возможно, «Абердин» — это ошибка вместо «Анвот».

Парламент, состоявшийся в Эдинбурге в июне 1633 года.

Мистер Томас Хог, служитель Евангелия в Дизарте, от своего имени и от имени других священников, перед началом заседания Парламента представил сэру Джону Хэю, клерку-регистратору, документ под названием «Жалобы и петиции относительно беспорядочного состояния Реформатской Кирк в пределах этого королевства Шотландии» для представления Парламенту.

Здесь имеется в виду два Акта, принятых Парламентом в июне 1633 года, один из которых ратифицировал все Акты, принятые ранее в пользу церкви, и, следовательно, ратифицировал Акты Перта и другие Акты, принятые для урегулирования и продвижения положения епископов; другой, утверждающий прерогативу короля предписывать церковникам носить любую одежду, какую он пожелает.

Это было число членов Парламента, которые проголосовали против вышеуказанных Актов.

«То, что король взял перо и бумагу в руки во время голосования, было достаточным основанием для возникновения страха» (Скотт, «Апологетическое повествование»).

Против шерсти.

Никто не имеет права на Божьем рынке покупать такую вещь, как испытание; мы не должны навлекать испытания на себя.

Вероятно, Роберт Блэр.

Собственность.

Отскок мяча. Вы хорошо делаете, что отзываете свои мысли, прежде чем они зашли слишком далеко.

«Зарегистрированное» обязательство означает, что оно хранится в записи, так что его нельзя изъять.

Несмотря на.

Только с целью испытания души Христос уходит в другое место.

Осадок.

Это, вероятно, означает Францию, так как мистер Блэр в это время решил отправиться в эту страну в качестве капеллана в полк полковника Хепберна. Он сел на корабль в Лейте, но, увидев чрезмерное нечестие некоторых людей, отказался от предприятия и вернулся в Эдинбург (Роу, «Продолжение жизни Блэра», стр. 151-153).

В своем «Христос умирающий и привлекающий» (Christ Dying and Drawing), стр. 534 (1727), он использует тот же образный язык: «Вынужден прибыть со вторым ветром, как скрещенный моряк — который должен был иметь западный ветер, но обнаруживает, что дует восточный ветер, и поэтому должен просто извлечь максимум из этого второго ветра». Вы не можете получить благосклонность вашей матери, церкви, которая была бы для вас первым ветром, согласно вашему желанию; поэтому плывите с этим другим ветром, а именно, этим призывом в Провидении посетить чужие земли.

Использование, которое я делаю из вашего письма, заключается в том, что оно смиряет меня, что я не такой нежный, как вы, и «тонкокожий», т.е. легко заставляемый чувствовать.

Быть принужденным двигаться; «гнать» как непереходный глагол.

Он был сослан к северу от залива Ферт-оф-Форт.

Возникающий из рвения.

Считал бы.

Граф Аргайл.

Это, вероятно, аллюзия на угрозу архиепископа Глазго преследовать Диксона за использование Блэра, Ливингстона и Каннингема после того, как они были отстранены и изгнаны ирландскими прелатами.

[375] Признанный банкрот; а в следующем предложении «dyvour-book» означает реестр банкротов.

[376] Полностью доверено.

[377] Отложено в сторону.

[378] Наша глава достаточно высоко над водами, чтобы дать нам дышать.

[379] Что касается того, что.

[380] В старых изданиях стоит «руки».

[381] Аллюзия на Мф. 21:44.

[382] Возможно, отсылка к Иов. 15:26, хотя некоторые связывают это с игрой, в которой использовалась «Hard-heads» — мелкая шотландская монета. В своем труде «Christ Dying and Drawing», стр. 178, он пишет: «Мудро ли это — стучаться монетами о Бога?». Так же и в проповеди на Зах. 13:7, 8.

[383] Способ обращения с грехом.

[384] Любая рана.

[385] См. первый абзац в этом письме.

[386] Возможно, нам следует читать: «хотя это и не подобает мне».

[387] В некоторых изданиях читается «ничтожность».

[388] Возможно, имеется в виду лес, прилегающий к Буши-Билд, место, которое до сих пор называют «Прогулкой Резерфорда».

[389] Гордон из Нокбрекса.

[390] По-видимому, это то самое письмо, о котором упоминает миссис Вейч, жена мистера Уильяма Вейча, служителя в Дамфрисе, когда говорит: «Однажды, помолившись и войдя в комнату, где кто-то читал письмо мистера Резерфорда (тогда еще только в рукописи), адресованное некоему Джону Гордону из Раско, в котором рассказывалось, как далеко можно зайти и все же оказаться лицемером и не попасть на небеса, это вызвало во мне великое душевное борение» («Memoir of the Life of Mrs. William Veitch», стр. 1).

[391] Как в письме CXIX: «Твое сердце всецело там».

[392] Мы уже видели (примечание к письму CXVI), что Джон, граф Лаудон, был одним из шотландских дворян, наиболее ревностно поддерживавших дело Второй Реформации. Во всех мерах ковенанторов по продвижению дела Ковенанта он принимал ведущее участие; и благодаря его высокому характеру, а также выдающимся талантам, его партия полагалась на него с величайшим доверием. Вудро описывает его как «дворянина с превосходными дарованиями, глубокими познаниями, исключительной мудростью и поведением, чарующим красноречием, соединенными с замечательной решительностью и мужеством».

[393] Не получить даже достаточного голода по Христу.

[394] Автор, предоставивший это письмо для «Christian Instructor», говорит: «Бумага маленькая и тусклая, а способ складывания не совсем в современном стиле. Но воск и оттиск на нем целы».

[395] Это требует мастерства.

[396] Аллюзия на 2 Фес. 2:8. «Ἄνομος», тот беззаконник.

[397] Стоять за.

[398] Дерево.

[399] Всегда.

[400] Не получит от нас всего, на что Он претендует.

[401] Килмалком — сельский приход в Ренфрушире, один из самых уединенных. Когда-то это был излюбленный виноградник. Вскоре после Реформации Нокс совершил там причастие во время визита к лорду Гленкэрну, который проживал в его пределах. Во времена Ковенанта Портерфилд из Дучала, другой землевладелец, подверг себя большим потерям, отстаивая дело истины. И, как видно из письма Резерфорда, число тех, кто боялся Господа и помышлял о Его имени, должно было быть значительным. В истории о них ничего нет. «Их жизнь была сокрыта», но их имена записаны в «Книге Жизни Агнца».

[402] Хромота любого рода.

[403] Опередить сатану, ревностно исследуя это самим.

[404] Некоторые читают «гряды», то есть их акры земли.

[405] Мой перевод в другую часть страны.

[406] Примерно в это время Резерфорд (который, как можно заметить по месту, откуда датировано это письмо, был теперь освобожден из заключения в Абердине) получил два отдельных призыва: один из Эдинбурга — стать одним из городских служителей, а другой из Сент-Эндрюса — на богословскую кафедру в этом университете. Эти конкурирующие призывы должны были рассматриваться Ассамблеей.

[407] Джон, второй виконт Кенмур, умерший в 1639 году.

[408] Яркость раскаленного жара.

[409] Противоборствующая ему сторона.

[410] Когда Национальный Ковенант был торжественно возобновлен почти по всей Шотландии, использовались все средства, чтобы помешать пресвитерианам в Ирландии присоединиться к нему. Для достижения этого в мае 1639 года была навязана присяга, известная под названием «Черная присяга» из-за бедствий, которые она вызвала. Присяга гласит: «Я, ——, верно клянусь, исповедую и обещаю, что буду почитать и повиноваться моему суверенному Господу, королю Карлу, и буду хранить веру и истинную преданность ему, и защищать и поддерживать его королевскую власть и авторитет; и что я не буду носить оружие или совершать какие-либо мятежные или враждебные действия против Его Величества, короля Карла, или протестовать против каких-либо его королевских повелений, но буду подчиняться во всем должном послушании; и что я не вступлю ни в какой ковенант, клятву или союз взаимной защиты и помощи против какого-либо лица силой, без суверенной и законной власти Его Величества. И я отрекаюсь и клянусь отказаться от всех ковенантов, клятв и союзов, противоречащих тому, в чем я здесь поклялся, исповедал и обещал. Да поможет мне Бог во Иисусе Христе». Все шотландские жители в Ольстере старше шестнадцати лет были обязаны принести эту присягу; и она была наложена в равной степени на женщин и мужчин. Поскольку огромное число людей отказалось ее приносить, к ним были применены строжайшие наказания закона, не доходящие до смертной казни, причем в условиях великой жестокости. Таково было положение пресвитериан в Ирландии на момент написания этого письма, которое было написано, чтобы утешить их во время гонений и укрепить их стойкость (Рейд, «История пресвитерианской церкви в Ирландии»).

[411] Вентворт, граф Стаффорд, был в это время наместником или лорд-лейтенантом Ирландии. До его назначения на эту должность, которое состоялось в 1632 году, шотландские поселенцы в Ирландии не подвергались преследованиям из-за своего нонконформизма. После того как в этом году была навязана «Черная присяга», он заявил, что будет преследовать «до крови» всех, кто откажется ее принести, и изгонит их «с корнем и ветвями» из королевства. Его насильственные и неконституционные действия в конечном итоге привели к тому, что он был обвинен в государственной измене перед английским парламентом и обезглавлен на Тауэр-Хилл 12 мая 1641 года, на сорок девятом году жизни.

[412] См. примечание к письму CCLXXXVI. Решение Комиссии состояло в том, чтобы перевести его из Анвота на профессорскую должность в Сент-Эндрюсе.

[413] Из копии среди рукописей Вудро, том XXIX, 4-й формат, № 13.

[414] Отдает сектантством, называемым «браунистами».

[415] В то же время я могу добавить.

[416] Обеспечение из глины или земли. Часто в своей проповеди на Дан. 6:26 перед Палатой общин в 1644 году он использует такие выражения, как: «Глина торжествует над ангелами и адом силой Иисуса» (стр. 8); «Люди — лишь куски дышащей, смеющейся, а затем умирающей глины» (стр. 41).

[417] Не «взять» ли?

[418] Наместник или лорд-лейтенант Ирландии.

[419] Евангелие, проповеди которого люди пытаются помешать.

[420] Душа, которая была выведена из строя. В издании 1675 года и некоторых других стоит «замужняя душа».

[421] Иисус, когда Он подвергает нас испытанию (Быт. 22).

[422] Сопутствующие обстоятельства.

[423] Это логический термин, относящийся к четвертому виду категорического суждения, в котором некоторый частный момент доказывается в отрицательной форме.

[424] Пс. 96:11.

[425] Благосклонность.

[426] Читайте «не завидуй», то есть не раздражайся на Его любовь, которая полностью бодрствует в том, что она делает.

[427] Старший сын Диксона, ставший клерком Казначейства Шотландии.

[428] Когда мы вызываем Его в наш суд для объяснений.

[429] Зах. 6:1.

[430] Достопочтенный сэр Генри Монтгомери из Гиффена, второй муж ее светлости, умер примерно в это время. См. письмо III.

[431] Браунисты были сектой, обязанной своим происхождением Роберту Брауну, который учился в Кембридже. Он утверждал, что каждая отдельная община должна обладать полной властью юрисдикции внутри себя. В 1581 году он организовал секту согласно этим принципам. Однако впоследствии он вернулся в Церковь Англии и был представлен к приходу в Нортгемптоншире, доходы от которого он получал, не выполняя обязанностей. Секта, которую он сформировал, осталась; но со временем название «браунисты» слилось с названием «конгрегационалисты» или «индепенденты».

[432] Трактат, на который здесь ссылается Резерфорд, — это, несомненно, его работа под названием «Мирный и умеренный довод в пользу пресвитерии Павла в Шотландии, или Скромный спор об управлении Церковью Шотландии, в котором наша дисциплина демонстрируется как истинный апостольский путь Божественной Истины, а аргументы против дружелюбно разрешаются, основания для отделения и независимости отдельных общин в защиту церковных пресвитерий, синодов и ассамблей исследуются и проверяются». Он был напечатан в Лондоне в 1642 году. «Это, — говорит Мюррей, — одна из самых умеренных, рассудительных и хорошо написанных работ, которые он когда-либо давал миру. Она во всех отношениях соответствует обещанию, которое дает ее название; за тем исключением, что она гораздо более учена, беспристрастна и убедительна, чем подразумевает обещание. Она должна была оказать весьма значительное влияние на общественные настроения и послужить прокладыванию пути для того введения пресвитерианской системы в Англии, которое вскоре произошло».

[433] См. уведомление об этой леди, предпосланное последующему письму.

[434] Должна даже здесь обладать жизнью, далеко превосходящей вещи, которые в настоящее время привлекают нас. «Огромный» может означать «обширный по количеству» (Ис. 48:19), а также великий в других отношениях.

[435] Если мы делаем эту жизнь выше мира верной.

[436] 18 августа 1643 года Генеральная Ассамблея назначила комитет для поездки в Лондон, чтобы консультироваться, вести переговоры и заключать соглашения с Ассамблеей богословов, заседающей тогда в Вестминстере, по всем вопросам, которые могли бы способствовать объединению церквей Шотландии и Англии в одной форме церковного управления, одном Исповедании веры, одном Катехизисе и одном Справочнике для богослужения Богу. Резерфорд был одним из членов этого комитета. Другими были: мистер Александр Хендерсон, мистер Роберт Дуглас, мистер Роберт Бейли, мистер Джордж Гиллеспи — служители; Джон, граф Кассиллис, Джон, лорд Мейтленд, и сэр Арчибальд Джонстон из Уорристона — старейшины.

[437] Толчок; но, вероятно, нам следует читать «крик».

[438] Ассамблея богословов в Вестминстере.

[439] Индепенденты хорошо известны. Их настоящим основателем считается некий мистер Джон Робинсон, который стал браунистом и был принят пастором английской церкви в Лейдене. Когда он умер, многие из его общины отправились из Лейдена в Новую Англию, куда они принесли его взгляды, которые широко распространились там, а затем через письма и другими средствами были переданы обратно в Старую Англию.

[440] Анабаптистов Англии того времени не следует путать с фанатиками того же имени, которые появились в Германии в 1521 году, вскоре после зари Реформации. Своеобразные взгляды английских анабаптистов состояли в том, что крещение должно совершаться только над взрослыми и что способ его должен быть через погружение. Они делились на «общих» и «частных», первые придерживались арминианских взглядов на христианское учение, в то время как вторые были строго кальвинистскими.

[441] Антиномисты претендовали на то, что придерживаются доктринальных взглядов, строго кальвинистских; но они выводили из них заключения, глубоко вредные для интересов религии и морали.

[442] О «ищущих» или «ожидающих» Пэджит дал следующий отчет: «Они отрицают, что существует какая-либо истинная церковь, или какой-либо истинный служитель, или какие-либо таинства: некоторые из них утверждают, что церковь находится в пустыне, и они ищут ее там; другие говорят, что она в дыму храма, и что они нащупывают ее там» («Heresiography», стр. 141).

[443] Томас Эдвардс в своей «Gangræna» перечисляет шестнадцать видов сектантов того времени. 1. Индепенденты; 2. Браунисты; 3. Хилиасты, или милленарии; 4. Антиномисты; 5. Анабаптисты; 6. Манифестанты, или арминиане; 7. Либертины; 8. Фамилисты; 9. Энтузиасты; 10. Ищущие и ожидающие; 11. Перфекционисты; 12. Социниане; 13. Ариане; 14. Антитринитарии; 15. Антискриптуристы; 16. Скептики и вопрошающие, которые ставят под сомнение все в вопросах религии. В этих различных сектах было много подразделений.

[444] В споре между Карлом I и его английским парламентом Карл был склонен сделать предложения о договоре парламенту. Аксбридж был назначен местом для ведения переговоров; были назначены уполномоченные от короля, парламента и Шотландии. Но они сочли невозможным прийти к какому-либо соглашению. Он намекает на это в своей проповеди перед Палатой лордов.

[445] Томас Гудвин, выдающийся пуританский богослов, а впоследствии пастор церкви в Лондоне, названный Энтони Вудом «одним из Атлантов и патриархов индепендентства». Он был в большой милости у Кромвеля. Он родился в Ролсби, в Норфолке, в 1600 году и умер в 1679 году. Его труды составили пять томов фолио и бесценны. В его толковании первой и части второй главы Послания к Ефесянам содержится восхитительная защита кальвинизма.

[446] Джеремайя Берроуз, другой выдающийся пуританский богослов, также был служителем в Лондоне. Он родился в 1599 году и умер в 1646 году. Он автор многочисленных богословских трудов, которые, если не важны, то полезны. Говорят, что разделения того времени разбили его сердце.

[447] Секта фамилистов, или «Семья любви», была связана с неким Дэвидом Джорджем из Делфта, который в 1544 году бежал из Голландии в Базель, распространяя слух, что он был изгнан из Нидерландов, и сменил имя, называя себя Джоном из Брюгге. Он утверждал, что он истинный Давид, которого Бог обещал послать, чтобы восстановить царство Израиля, и написал различные книги в поддержку своих притязаний. Он умер 16 сентября 1556 года. После него восстал некий Генри Николас, родившийся в Амстердаме, который придерживался того же учения, но применял его к себе, а не к Дэвиду Джорджу. (См. Труды Гринхэма, стр. 219, H. N.) Некий Кристофер Вивет, столяр, живущий в Саутуарке, который был во времена королевы Марии арианином, перевел с голландского на английский несколько книг Генри Николаса, среди которых была его «Evangelium Regni». Притязания Николаса были притязаниями фанатика, и его система была ложью. (Пэджит, «Heresiography», стр. 81-91.)

[448] «Сепаратисты» были своего рода анабаптистами, так называемыми потому, что они претендовали на то, чтобы быть отделенными от остального мира. Они осуждали дорогую одежду. Тем, кто смеялся, они кричали: «Горе вам, смеющиеся, ибо впоследствии вы будете плакать». Они выглядели печально и испускали глубокие вздохи; они избегали свадебных собраний, пиров, музыки; и осуждали ношение оружия и Ковенанты. (Пэджит, «Heresiography», стр. 30.)

[449] Странно.

[450] В конце 1643 года шотландская армия, собранная Конвентом сословий для помощи английскому парламенту, вступила в Англию и, соединившись с парламентскими силами, блокировала Ньюкасл, как здесь описывает Резерфорд.

[451] Впоследствии граф Кроуфорд. См. уведомление о нем, письмо CCXXXI.

[452] Он потерял двоих детей до отъезда в Лондон, и вышесказанное относится к смерти еще двоих после того, как он прибыл туда.

[453] «Покой» в старых изданиях.

[454] То есть, вам нужен этот совет, так как слишком часто даже верующие спешат.

[455] Аллюзия на Иер. 6:29, и в этом отрывке «дневной свет» — это вариация от нашей обычной версии. Мог ли Резерфорд читать Иеремию в греческой версии Септуагинты? Там слово φυσητὴρ, «духовая трубка» или «мехи»; но мы могли бы предположить, что его глаз принял слово за φωστὴρ, «дающий свет», «оконный свет». Шотландская фраза «жечь дневной свет» означает тратить время и возможности впустую.

[456] Проход.

[457] «Diet», используется для обозначения фиксированного времени.

[458] Никто не будет отсутствовать дольше, чем ровно до того времени, когда вы снова их увидите.

[459] Потребует всей вашей силы, и силы ангелов тоже, чтобы раскрыть.

[460] В проповеди, произнесенной в Керкубри в 1634 году на Евр. 12:1-3, он говорит: «Это осуждает тех, кто не пробежит ни фута в забеге, если золото не будет у них в руках».

[461] Возможно, мистер Джеймс Гатри, служитель в Стерлинге; впоследствии обезглавлен в 1661 году на Кресте Эдинбурга, а его голова выставлена на Нетер-Боу.

[462] «To put one to it» — фраза, эквивалентная «заставить его быть в недоумении, как действовать».

[463] Гиллеспи лежал на смертном одре, когда это письмо было написано ему Резерфордом, который услышал об опасной болезни своего друга. Он умер 17 декабря того же года.

[464] Ваша вера сейчас — это ваша последняя вера; завершающая весь путь.

[465] См. письмо CCCXVIII.

[466] В этом вопросе Гиллеспи последовал совету Резерфорда, оставив после себя свидетельство против как злонамеренных, так и сектантов, подписанное его собственной рукой 15 декабря, всего за два дня до смерти.

[467] Поскольку здесь вставлено точное факсимиле этого письма с оригинала, хранящегося среди бумаг городского совета Эдинбурга, было сочтено правильным в данном случае сохранить орфографию Резерфорда.

[468] «Din» — шум. Лишняя «e» в конце нескольких из этих слов, возможно, была черточкой в письме. «Dine» вместо «din»; «whoe» вместо «who»; «humblee» вместо «humble». Сравните «honorable» на адресе письма с тем же словом в начале. (Добрый друг, внимательно прочитав это письмо, утверждает, что «dine» или «din» — это не слово в автографе, а «drane», что означало бы, что он не хотел быть обузой для времени Ассамблеи, у которой были дела поважнее, чем это его личное дело. Но, насколько нам известно, эта фраза «to be a drain» никогда не встречается в других местах в трудах Резерфорда. Что, если автор в волнении момента позволил своему перу написать «drane», хотя имел в виду «dine»?)

[469] От французского «habile», в котором мы видим этимологию «able».

[470] Резерфорд женился во второй раз 24 марта 1649 года, примерно за пять месяцев до даты этого письма, на Джин Макмат.

[471] Мистер Дэвид Форрет, или Форрест, был служителем в Килконкухаре. Ранее он был служителем в Денинно, где он появляется в 1639 году. Оттуда он был переведен в Форган в 1640 году; и в Килконкухар 27 мая 1646 года. Он отказался подчиниться прелатству в 1662 году, но не был изгнан и умер 26 февраля 1672 года.

[472] Свободный от злонамеренных. См. примечание, письмо CCCXXX.

[473] Индепенденты.

[474] Кавалеры.

[475] Битва произошла между Кромвелем и шотландцами, и последние были полностью разбиты с большими потерями. Она произошла 3 сентября 1650 года.

[476] После битвы при Данбаре было предложено снять ограничения, которыми те, кто был, согласно различным Актам Парламента, исключен из мест власти и доверия в армии и государстве из-за своей злонамеренности или оппозиции Ковенанту и свободам нации, были исключены. Сначала это было отклонено; но после поражения при Гамильтоне Комиссия согласилась на определенные резолюции о допущении к местам власти и доверия в Армии и Государстве тех, кто был исключен упомянутыми Актами Парламента. Они назывались «Публичными резолюциями», и они стали источником многих разногласий в церкви. Наконец, они были официально одобрены Генеральной Ассамблеей, состоявшейся в июле 1651 года в Сент-Эндрюсе и отложенной до Данди. На последнем заседании в Сент-Эндрюсе Резерфорд, который был решительно против Резолюций, подал протест против законности этой Ассамблеи. Его подписал двадцать один человек, кроме него самого. Отсюда тех, кто выступал против Публичных резолюций, называли «протестующими», а тех, кто был к ним дружелюбен, — «резолюционерами».

[477] Раз и навсегда; полностью.

[478] Предполагая, что этот спор остается нерешенным.

[479] Упоминается еврейский текст Ис. 63:1 (צֹעֶה): «шествующий в величии силы Своей». Резерфорд в последней части своей жизни очень внимательно изучал Исаию. См. Очерк его жизни.

[480] Англия и Ирландия.

[481] Удар, Закари Бойд («Последняя битва») говорит о «силе Божьего карающего удара».

[482] 1 декабря 1650 года, в субботу, силы ковенанторов западной страны были рассеяны при Гамильтоне отрядом англичан под командованием Ламберта. Несколько из них были убиты, а полковник Кер был ранен и взят в плен. (Ламонт, «Дневник», стр. 24.)

[483] Святой Гроб Господень в Иерусалиме.

[484] Упоминается Ис. 22:25, где еврейское слово означает либо «сломанный», либо «срубленный». См. примечание, стр. 655.

[485] Резерфорд здесь ссылается на призыв, который он получил (после смерти Де Маетса, или Дематиуса), занять кафедру богословия в Университете Утрехта, на которую он был избран без консультации с ним. Однако он отказался принять приглашение. Призыв был передан ему сначала устно его братом Джеймсом, тогда офицером в полку, стоявшем в Граве в Брабанте; а затем официально в письменном виде.

[486] Рукописи Вудро, том XLV, 8-й формат, № 13. «Это письмо, — говорит Вудро, — взято из копии; но, безусловно, принадлежит мистеру Резерфорду леди Ралстон из того же рода, которое я получил от ее внука, и, насколько я вижу, оно не напечатано».

[487] Тоже?

[488] Узнать, насколько мы изменились.

[489] Резерфорд намекает на оппозицию, оказанную протестующими Публичным резолюциям.

[490] Тем не менее.

[491] Из копии среди рукописей Вудро, том XLV, 8-й формат, № 14. «Я получил его, — говорит Вудро, — от лэрда Ралстона. Это дубликат, написанный только на том же листе, что и предыдущее леди Ралстон, возможно, примерно в то же время».

[492] Наслаждаться?

[493] Мэрион Макнот, ее мать, умерла в 1643 году.

[494] Разногласия из-за Публичных резолюций. Письмо CCCXXIX, примечание.

[495] Правительство Кромвеля.

[496] Вероятно, относится к Дж. Маклеллану, который приехал из Ирландии и был принят служителем в Керкубри в 1638 году, где продолжал жить и трудиться до своей смерти в 1650 году. Он был человеком, рано познавшим Бога и Его пути, самым честным и ревностным протестантом, и тем, кто не знал, что такое страх в деле Божьем. Ливингстон говорит, что многие считали, что он обладал некоторым духом пророчества; он предсказал много печальных событий, которые постигнут Англию. Незадолго до своей смерти он сочинил следующую эпитафию самому себе:—

"Come, stingless death, have o'er; lo! here's my pass,

In blood character'd, by His hand who was,

And is, and shall be. Jordan, cut thy stream,

Make channels dry; I bear my Father's name

Stamped on my brow. I'm ravished with my crown;

I shine so bright, down with all glory, down,

That world can give. I see the peerless Port (Rev. xxi. 21),

The Golden Street, the blessed soul's Resort,

The Tree of Life. Floods gushing from the Throne,

Call me to joys. Begone, short woes begone;

I lived to die, but now I die to live;

I do enjoy more than I did believe.

The Promise me into Possession sends

Faith in fruition, hope in having ends."

—Livingstone's "Characteristics," and Nicholson's "Galloway," vol. ii.

[497] С оригинала среди рукописей Вудро, том XXIX, 4-й формат, № 66. Это письмо адресовано на обороте: «Для его преподобного и дорогого брата, мистера Томаса Уайли, служителя Евангелия в Керкубри и модератора пресвитерии там».

[498] Из копии среди рукописей Вудро, том LIX, фолио, № 5. Вероятно, есть ошибка в дате этого письма. Из аллюзии в нем на вакансию на одной из профессорских должностей в Сент-Мэри или Новом колледже Сент-Эндрюса, объясненной в следующем примечании, видно, что оно было написано в 1657 году или позже.

[499] Резерфорд был теперь директором Сент-Мэри, или Нового колледжа Сент-Эндрюса, должность, к которой он был возведен примерно к концу 1647 года; и поскольку возникла вакансия на кафедре церковной истории из-за перевода мистера Джеймса Вуда на должность директора Сент-Сальватора, или Старого колледжа Сент-Эндрюса, в 1657 году, Резерфорд очень хотел видеть эту должность заполненной подходящим человеком.

[500] Доктор Александр Колвилл, который был профессором богословия в протестантском университете Седана, был введен в должность одного из магистров в Новом колледже Сент-Эндрюса в 1642 году. Он подчинился прелатству в 1662 году; стал директором этого колледжа после смерти Резерфорда; и умер в 1666 году.

[501] Впоследствии архиепископ Сент-Эндрюсский.

[502] Резерфорд прилагал большие усилия, чтобы обеспечить назначение мистера Рейта, но безуспешно. Его коллеге, доктору Колвиллу, удалось добиться назначения Шарпа на вакантную должность, в которую он был введен 22 февраля 1661 года, примерно за месяц до смерти Резерфорда. Мистер Рейт впоследствии стал служителем в Данди.

[503] По-видимому, это относится к Нисбету, ранее отдельному приходу, но теперь присоединенному к Крейлингу, в пресвитерии Джедборо и графстве Роксбург. Он находится в двух милях от прихода Окснам; и лет тридцать назад старый сельский житель указывал на дом там как на тот, в котором, согласно преданию, родился Резерфорд.

[504] Это не сделает ничего, кроме как освободит вас от зла.

[505] Мистер Джеймс Симпсон был служителем в Эрте. Он подписал протест, который Резерфорд подал против законности Ассамблеи, состоявшейся в Сент-Эндрюсе в июле 1651 года; за что он был лишен сана служителя на отложенном заседании в Данди. После Реставрации он был обвинен в Парламенте королевским адвокатом в мятежных действиях и изгнан Парламентом без права быть выслушанным. Он переехал в Голландию, где и умер. Симпсон в это время был послан в Лондон протестующими, чтобы представить их дело Кромвелю и служителям города в противовес печально известному Джеймсу Шарпу, впоследствии архиепископу Сент-Эндрюсскому, который был послан резолюционерами.

[506] По-видимому, это означает место, отведенное для соответствующих должностей старейшины и дьякона.

[507] Возможно, «Я желаю молиться за».

[508] Пропустить.

[509] Читая письма хронологически, мы сейчас находимся в двух годах от его смерти, но леди Кенмур прожила еще много лет.

[510] Как интересно это уведомление о Пробуждении, предваряющее и подготавливающее церковь к дням сурового испытания, которые вскоре обрушились на Шотландию!

[511] С оригинала среди рукописей Вудро, том XXIX, 4-й формат, № 88. Письмо адресовано на обороте: «Для весьма преподобных и почитаемых Господом, модератора и остальных братьев пресвитерии Керкубри». Эта пресвитерия особенно отличилась своими искренними усилиями восстановить гармонию между резолюционерами и протестующими; к чему их побуждал главным образом мистер Томас Уайли. Но их похвальные усилия, хотя и частично успешные в смягчении враждебности, не смогли залечить раскол. По этому поводу мистер Джордж Хатчисон в письме к мистеру Томасу Уайли, датированном 12 марта 1660 года, говорит: «Эта небольшая попытка к объединению сопровождалась благословением гораздо меньшей враждебности, чем бывало прежде, в действиях и поведении друг с другом; хотя, к сожалению, до сих пор мало что можно сделать для исцеления частных разрывов приходов и пресвитерий, даже при кажущихся равными предложениях; и я боюсь, что некоторые в других местах более упрямы, чем нужно в такой критической ситуации. Но я полагаю, что либо наши испытания, либо явление Бога среди других могут более настоятельно потребовать от нас единства» (Рукописи Вудро, том XXIX).

[512] Умолять.

[513] В Сент-Эндрюсе.

[514] С оригинала среди рукописей Вудро, том XXVII, фолио, № 42.

[515] Решено окончательно.

[516] Мюррей и другие протестующие в Синоде Перта действовали на аналогичном принципе. В качестве примера этого мы можем привести следующие выдержки из документа под названием «Желания братьев протестующего суждения в Синоде Перта, подписывающихся ниже, модератору и остальным членам Синода». Они желают: «1-е, чтобы Синод объявил и постановил, что ни один из Актов, принятых двумя спорными Ассамблеями в Сент-Эндрюсе, Данди и Эдинбурге в 1651 и 1652 годах, назначающих порицание тем, кто не признает конституцию этих Ассамблей и не подчиняется их Актам, не будет впредь иметь силы в пределах этого Синода... 3. Чтобы Синод объявил и постановил, что, несмотря на предполагаемые порицания, наложенные на мистера Джеймса Гатри, служителя в Стерлинге, и мистера Джеймса Симпсона, служителя в Эрте, притворной Ассамблеей в Сент-Эндрюсе и Данди, и одобрение или уведомление об этом Синодом, упомянутые мистер Джеймс Гатри и мистер Джеймс Симпсон являются законными действующими служителями Евангелия в соответствующих приходах Стерлинга и Эрта и способны заседать и голосовать в Синоде и в своей собственной пресвитерии, а также пользоваться всеми другими министерскими привилегиями и должностями» (Рукописи Вудро, том XXVII).

[517] Служитель, который снова упоминается в письме CCCLXV.

[518] Пословица: «Нужна длинная ложка, чтобы хлебать с дьяволом».

[519] То есть служители, упомянутые в примечании, предпосланном предыдущему письму, которые были арестованы и заключены в тюрьму Комитетом сословий.

[520] См. уведомление о полковнике Гилберте Кере, стр. 649.

[521] См. примечание, предпосланное письму CCCLVII, стр. 692.

[522] За две недели до того, как это было написано, а именно 8 июля 1660 года, король заключил маркиза в Тауэр по необоснованному обвинению в государственной измене. Резерфорд не дожил до исхода событий.

[523] «Его небесный Царь, Которого он верно признавал, а также в частной жизни добросовестно служил, по этой причине тем более будет стоять за него в вопросе примирения с его земным Царем». Надежды его друзей, однако, не оправдались; ибо в следующем году (27 мая 1661 года) он был обезглавлен в Эдинбурге.

[524] Притчи 3:2.

[525] Такова, как хорошо известно, была судьба мистера Джеймса Гатри через несколько месяцев после того, как это было написано. Он был повешен на кресте Эдинбурга 1 июня 1661 года, а его голова впоследствии отсечена и выставлена на Нетер-Боу.

[526] Резерфорд умер 20 марта 1661 года, вскоре после того, как было написано это письмо.

[527] Когда вы сами благополучно попадете внутрь.

[528] С оригинала среди рукописей Вудро, том XXVII, фолио, № 18.

[529] Служитель, которому адресовано письмо CCCLXIII.

[530] Мистер Джон Крукшенкс (как Вудро пишет это имя), служитель в Редгортоне, в пресвитерии Перта. Впоследствии он последовал за теми, кто сражался при Пентленд-Хиллз в 1665 году, и был убит в битве.

[531] Не есть ли это самый дух 2 Пет. 1:13, 14: «Справедливым же считаю, доколе нахожусь в этой телесной храмине, возбуждать вас напоминанием, зная, что скоро должен оставить храмину мою»?

[532] Аптекарь в Эдинбурге. См. «Charact.» Ливингстона.

[533] В проповеди в Керкубри на Откр. 19:11 он вводит придворных, говорящих Даниилу: «Зачем вам поднимать такой шум своими молитвами?»

Примечание транскриптора:

Вариации в написании, пунктуации и дефисах были сохранены, за исключением очевидных случаев опечаток.

Стр. 80: «and cause you to come up out of your graves» — транскриптор вставил пропущенное слово «to».

Стр. 87: «the world, to conquer's men's souls» — заменил «conquer's» на «conquer».

Стр. 293: Пропущенный якорь сноски [242] был вставлен транскриптором.

Для версии электронной книги обложка была создана транскриптором и помещена в общественное достояние.

 The Project Gutenberg eBook of Letters of Samuel Rutherford, by Andrew A. Bonar, editor.

back