ТЕОРИЯ ПРИВИДЕНИЙ.

ОЧЕРК

ОЧЕРК

К

ТЕОРИИ

ПРИВИДЕНИЙ.

ПРИВИДЕНИЙ.

ДЖОНА ФЕРРИАРА, ДОКТОРА МЕДИЦИНЫ.

ДЖОНА ФЕРРИАРА, ДОКТОРА МЕДИЦИНЫ.

A thousand fantasies

Begin to throng into my memory,

Of calling shapes, and beck’ning shadows dire,

And airy tongues, that syllable men’s names

On sands, and shores, and desert wildernesses.

These thoughts may startle well, but not astound.

«Комус», ст. 205.

ЛОНДОН:

ОТПЕЧАТАНО ДЛЯ CADELL AND DAVIES;

ДЖ. И ДЖ. ХЭДДОКАМИ,

ДЖ. И ДЖ. ХЭДДОКАМИ,

УОРРИНГТОН.

1813.

СОДЕРЖАНИЕ.

Стр.

Глава I. Реальность спектральных впечатлений — Общий закон системы, к которому они могут быть отнесены — Разделение предмета — Примеры спектральных иллюзий

13

Глава II. Аргумент юриста в пользу существования колдовства — Доказательства спектральных впечатлений, основанные на воспоминаниях о восприятиях — Ведьмы Новой Англии — Кардано — Донн — Джонсон — Орлеанская дева — и другие визионеры

30

Глава III. Видения Бомонта — Видения Тассо — Коттера — Драбициуса — Арайза Эванса — Бове

69

Глава IV. Медицинские различия спектральных впечатлений. Сепулькральные средства: Препараты из человеческого черепа — Мумия — Явление Фицинуса Михаэлю Меркато — Предостерегающий голос Кваррэусу — Видения доктора Пордейджа. Скрытое безумие; проиллюстрированное на примере характера Гамлета

95

Глава V. Вспомогательные причины заблуждений, касающиеся спектральных впечатлений — Явление Дефонтена — Привидения у Портнедаунского моста — Рассказ Лукиана о «раздвоенном призраке» — Случай появления призрака в двух местах одновременно.

117

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Когда один покойный изобретательный врач открыл упругую жидкость, которую он назвал своим «Райским газом» и которую надеялся сделать дешевой заменой опьяняющим напиткам, он потребовал почестей, причитающихся изобретателю нового удовольствия.

Насколько человечество выиграло бы от введения нового способа опьянения, я оставляю на усмотрение тех мудрецов, в чьи обязанности входило бы оценить его ценность как дополнительного источника дохода для государства. Но когда я вижу, с каким восторгом принимаются истории о привидениях людьми всех возрастов и самых разных знаний и способностей, я не могу не испытывать некоторого удовлетворения, предлагая создателям и читателям таких историй взгляд на предмет, который может расширить их удовольствие далеко за прежние пределы. Мне было больно видеть, как самые страшные и жуткие начала историй ужасов сводились к обыденным событиям в конце книги. Я также с большим состраданием смотрел на жалкие инструменты вроде раздвижных панелей, люков, черных лестниц, восковых фигур, контрабандистов, грабителей, фальшивомонетчиков и прочие вульгарные механизмы, которые авторы с нежной совестью использовали, чтобы избежать обвинения в вере в сверхъестественные явления. Настолько избитыми, настолько исчерпанными стали все искусственные методы устрашения, что один оригинальный гений был вынужден превратить почтовую карету с зажженными фонарями в привидение.

Теперь я свободно предлагаю изготовителям призраков привилегию вызывать их в любом количестве и в любом ужасном обличье, какое они сочтут нужным, не погрешив против истинной философии и даже не нарушая правдоподобия. Самым высоким полетам воображения теперь можно предаваться в этой области, даже если не останется лазейки для унизительных объяснений и тех модификаций ужаса, которые полностью отбивают у читателя любопытство и вызывают отвращение к повторному чтению. Еще одно большое удобство обнаружится в моей системе: привидения можно вызывать средь бела дня — в полдень, если случай срочный, посреди поля, на поверхности воды или при свете патентованной лампы, так же легко, как и в «тьме хаоса или древней ночи». Более того, правильно подготовленный человек может видеть призраков, удобно расположившись у камина в своей библиотеке, с таким же совершенством, как и среди разбитых гробниц, качающихся руин и внушающего трепет плюща. Тем несчастным, кто испытывает реальный страх перед привидениями, я надеюсь предложить соображения, которые успокоят их страхи и даже превратят ужасы одиночества в источник разумного развлечения. Но я должен воздержаться от демонстрации всей полезности этого трактата, чтобы мой читатель не вообразил, что я копирую шутливый панегирик Эчарда его собственным диалогам.

Наберитесь же мужества, добрый читатель, и постучитесь в портал моего заколдованного замка, который откроет вам не ухмыляющийся демон, а весьма любезный человек в черной бархатной шапочке, с которым вы сможете провести час не без удовольствия.

Заметьте, однако, что принципы следующего трактата применимы только к светской истории и к заблуждениям отдельных лиц. Если бы что-либо, содержащееся на последующих страницах, могло быть истолковано как самое косвенное обращение к теологическим дискуссиям, рукопись была бы безжалостно предана огню.

Какие методы могли быть использованы Провидением в исключительных случаях для общения с людьми, я не берусь исследовать; не мог бы я и надеяться изложить их языком, равным стихам нашего сладостнейшего поэта, которыми я завершу эти замечания:

And is there care in heaven? and is there love

In heavenly spirits to these creatures base,

That may compassion of their evils move?

There is: else much more wretched were the case

Of men than beasts. But O th’ exceeding grace

Of highest God! that loves his creatures so,

And all his works with mercies doth embrace,

That blessed angels he sends to and fro,

To serve to wicked man, to serve his wicked foe.

How oft do they their silver bowers leave,

To come to succour us, that succour want?

How oft do they with golden pinions cleave

The flitting skies, like flying pursuivant,

Against foul fiends to aid us militant?

They for us fight, they watch and duly ward,

And their bright squadrons round about us plant,

And all for love, and nothing for reward:

O why should heavenly God to men have such regard?

«Королева фей», песнь VIII.

ТЕОРИЯ ПРИВИДЕНИЙ.

О ТЕОРИИ ПРИВИДЕНИЙ.

ГЛАВА I.

Реальность спектральных впечатлений — Общий закон системы, к которому они могут быть отнесены — Разделение предмета — Примеры спектральных иллюзий.

Я начну это обсуждение с признания неоспоримого факта: формы умерших или отсутствующих людей были видимы, а их голоса были слышны свидетелям, чьим показаниям можно доверять.

Было бы бесконечной задачей перерывать страницы древности в поисках подобных примеров. В явлении Гения Бруту и Фурии Диону нельзя сомневаться. Нам, однако, может быть позволено поинтересоваться, проливает ли улучшенное состояние физиологии хоть какой-то свет на этот предмет и нельзя ли объяснить такие необычайные и ужасающие впечатления, исходя из известных законов животной экономии, независимо от сверхъестественных причин, на примерах, представленных светской историей.

Хорошо известно, что при определенных заболеваниях мозга, таких как бред и безумие, спектральные заблуждения возникают даже в течение многих дней. Но не было общепринято замечено, что может существовать частичное поражение мозга, которое делает пациента подверженным таким воображаемым впечатлениям, будь то зрение или слух, не нарушая его суждения или памяти. Я полагаю, что именно этим особым состоянием сенсориума можно полностью объяснить наиболее обоснованные истории о привидениях.

Чтобы сделать это исследование более ясным, я рассмотрю:

I. Общий закон системы, к которому может быть отнесено происхождение спектральных впечатлений:

II. Доказательство существования болезненных впечатлений такого рода без какого-либо ощутимого внешнего воздействия:

III. Применение этих принципов к наиболее достоверным примерам привидений.

§ I.

Хорошо известным законом человеческой экономии является то, что впечатления, производимые на некоторые внешние органы чувств, особенно на глаз, более долговечны, чем воздействие вызывающей их причины. Эффект от взгляда на солнце, создающий впечатление светящегося шара в течение некоторого времени после того, как глаз был отведен от объекта, знаком каждому.

Этот предмет был настолько тщательно исследован покойным доктором Дарвином, что мне остается лишь отослать читателя к его трактату об окулярных спектрах. У молодых людей эффекты, возникающие из-за этой стойкости впечатлений, чрезвычайно любопытны. Я помню, что примерно в возрасте четырнадцати лет это было для меня источником большого развлечения. Если в течение дня я видел какой-нибудь интересный объект, например, романтические руины, прекрасную усадьбу или смотр войск, то, как только наступал вечер, если мне случалось зайти в темную комнату, вся сцена представала перед моими глазами с яркостью, равной той, что она имела при дневном свете, и оставалась видимой в течение нескольких минут. Я не сомневаюсь, что мрачные и пугающие образы возникали таким же образом у молодых людей после сцен домашних несчастий или общественных ужасов.

Этим возобновлением внешних впечатлений также объясняются многие феномены сновидений. Когда объект представляется уму во время сна, в то время как операции суждения приостановлены, воображение занято составлением истории, чтобы объяснить явление, будь оно приятным или тягостным. Тогда автор наслаждается чтением произведений бесконечного остроумия и элегантности, которые никогда не существовали в реальности и из которых, к его полному огорчению, он не может вспомнить ни строчки на следующее утро; а библиоман покупает иллюминированные рукописи и ранние издания на пергаменте за столь ничтожные суммы, что не может скрыть своей радости от воображаемого продавца.

Доктор Р. Дарвин, по-видимому, считает, что только из-за привычки и недостатка внимания мы не видим остатков прежних впечатлений или muscæ volitantes на всех объектах. Вероятно, это случай, когда ошибка внешнего ощущения исправляется опытом, подобно обманам перспективы, которые, несомненно, сильны в нашем детстве и обнаруживаются только путем повторных наблюдений.

«После того как я долго смотрел на полуденное солнце, — говорит доктор Дарвин, — проводя некоторые из предыдущих экспериментов, пока диск не побледнел до бледно-голубого, я часто наблюдал яркий синий спектр солнца на других объектах весь следующий и последующий день, который постоянно возникал, когда я обращал на него внимание, и часто, когда не обращал. Когда я закрывал и прикрывал глаза, он казался тускло-желтым; а в другое время смешивался с цветами других объектов, на которые он проецировался».

Едва ли стоит упоминать хорошо известный эксперимент с приданием вращательного движения горящему куску дерева, результатом которого является демонстрация глазу полного огненного круга.

К этому принципу возобновления впечатлений, ранее произведенных различными объектами, относится праздное развлечение выискивать пейзажи и картины различной композиции в пятнах на старой стене. Это можно поистине назвать сном наяву, так как он состоит из обрывков и лоскутов прошлых ощущений; тем не менее, пожалуй, найдется немного людей, которые не получали от этого удовольствия. Вероятно, на том же принципе следует объяснять явления марширующих армий в пустынных и недоступных местах, которые иногда видят жители долин в горных районах. Случайности света и тени, а также вмешательство частичных туманов или облаков производят на глаз тот же эффект, что и пятна на стене; а движение тумана добавляет движение спектральным образам.

Подобным образом, воспоминания об образах приписываются движущимся огням в великолепных представлениях Северного сияния. Исландец видит в них духов своих предков; а простолюдины различают сталкивающиеся армии и потоки крови в мерцающих метеорах зимнего неба. Скромное развлечение видеть картинки в огне, которое занимает детей в детской, основано на тех же принципах. В некоторых случаях воображению помогают физические причины, причем весьма внушительным образом, как в случае с Брокенским призраком, «кормящей матерью» призраков. Призрак, как видели, занимал вершину горы в определенные периоды, к невыразимому изумлению жителей долины и путешественников. После многих лет тревоги и удивления один прохожий, созерцая ужасное явление, был вынужден быстро поднять руку к голове, чтобы удержать шляпу от порыва ветра. Призрак немедленно совершил похожее движение; когда путешественник поклонился, призрак поклонился в ответ; и после различных экспериментов было установлено, что зловещее явление было не чем иным, как тенью путешественника, отраженной от плотного белого облака, противостоящего солнцу.

Я помню, как много лет назад слышал рассказ подобного рода от джентльмена, который подвергся такому обману.

Он заночевал, путешествуя в одиночку в отдаленной части шотландского нагорья, и был вынужден просить ночлега в маленькой одинокой хижине. Когда его провожали в спальню, хозяйка с таинственной неохотой заметила, что окно очень ненадежно. При осмотре оказалось, что часть стены была разрушена, чтобы расширить проем. После расспросов ему сказали, что коробейник, который ночевал в этой комнате незадолго до этого, совершил самоубийство и был найден повешенным за дверью утром. Согласно суеверию этой местности, считалось неприличным выносить тело через дверь дома; а вынести его через окно было невозможно, не разрушив часть стены. Были сделаны намеки на то, что с тех пор комнату посещал дух бедняка.

Мой друг положил свое оружие, должным образом подготовленное против любого вторжения, у кровати и лег спать, не без некоторой доли опасения. Ему приснилось страшное привидение, и, проснувшись в агонии, он обнаружил, что сидит в постели с пистолетом в правой руке. Бросив испуганный взгляд по комнате, он обнаружил при лунном свете труп, одетый в саван, стоящий вертикально у стены, рядом с окном. С большим трудом он набрался решимости подойти к мрачному объекту, черты лица которого и мельчайшие детали погребального облачения он рассмотрел отчетливо. Он провел рукой по нему; ничего не почувствовал и попятился к кровати. После долгого интервала и долгих размышлений он возобновил исследование и наконец обнаружил, что объект его ужаса был создан лунными лучами, образующими длинное яркое изображение через разбитое окно, на котором его воображение, впечатленное сном, с озорной точностью нарисовало черты тела, приготовленного к погребению. Мощные ассоциации ужаса в этом случае возбудили воспоминания об образах с необычайной силой и эффектом.

В другом случае, описанном итальянским писателем, целые толпы были обмануты в течение нескольких часов привидением более благовидного рода. Толпа собралась на улицах Флоренции, пристально глядя на образ ангела, парящего в небе, и ожидая каких-то чудесных последствий. Он вскоре понял, что обман был вызван частичным туманом, который покрыл купол церкви и оставил позолоченную фигуру ангела, венчавшую здание, освещенной лучами солнца. Без присутствия философа это сошло бы за сверхъестественное явление.

ГЛ. II.

Аргумент юриста в пользу существования колдовства — Доказательства спектральных впечатлений, основанные на воспоминаниях о восприятиях — Ведьмы Новой Англии — Кардано — Донн — Джонсон — Орлеанская дева — и другие визионеры.

В сборнике об обязанностях мирового судьи, опубликованном Нельсоном, мы встречаем доказательство существования колдовства, которое редактор, по-видимому, счел неопровержимым. «По-видимому, — говорит он, — раньше должно было существовать такое преступление, как колдовство, потому что против него были приняты различные статуты». Если бы мы рассуждали таким же образом относительно демонического воздействия в медицинских случаях, можно было бы привести доказательства (особенно из старых немецких писателей), что лекарства назначались с целью изгнания дьявола из человеческих тел, в которые, как предполагалось, он вселился, и что для этой цели применялись многие различные средства.

Вместо того чтобы прибегать к каким-либо аргументам такого рода, я теперь перейду к тому, чтобы показать, что формы объектов, не имеющие внешних прототипов, демонстрируются уму в определенных состояниях мозга.

§ II.

В ходе своей профессиональной деятельности я часто беседовал с людьми, которые воображали, что видят демонов и слышат, как они говорят. Этот вид заблуждения допускает множество градаций и различий, исключая собственно безумие.

Когда мозг частично раздражен, пациенту кажется, что он видит пауков, ползающих по его постельному белью или по нему самому; или он видит их покрывающими потолок и стены его комнаты. Если болезнь прогрессирует, он воображает, что умершие или отсутствующие люди порхают вокруг его кровати; что животные заполняют его комнату и что все эти привидения говорят с ним. Эти впечатления возникают, даже когда он убежден в их ложности. Все это иногда происходит без какой-либо степени бреда.

Мне довелось видеть молодую замужнюю женщину, чьим первым признаком болезни было спектральное заблуждение. Она сказала мне, что ее комната внезапно показалась ей заполненной дьяволами и что ее ужас заставил ее покинуть дом с большой поспешностью. Когда ее вернули, она увидела всю лестницу, занятую дьявольскими формами, и находилась в агонии страха в течение нескольких дней. После того как это первое впечатление прошло, она услышала голос, искушающий ее к самоубийству и запрещающий ей все упражнения благочестия. Таков был отчет, данный ею, когда она осознавала заблуждение, но была не в силах сопротивляться ужасу впечатления. Когда она почти выздоровела, у меня возникло любопытство расспросить ее, как я расспрашивал других, относительно форм демонов, которыми они были напуганы; но я никогда не мог получить иного ответа, кроме того, что они были маленькими, очень деформированными и имели рога и когти, как черти из наших ужасных современных романов.

Я был вынужден с большой серьезностью выслушивать частично безумного человека, который уверял меня, что дьявол поселился в его боку и что я должен почувствовать, как он колотит и трепещет там, что совершенно убедит меня в его присутствии.

Другой сумасшедший верил, что проглотил дьявола и удерживает его в своем желудке. Он сопротивлялся естественным позывам в течение нескольких дней, чтобы не выпустить нечистого духа на свободу. Я, однако, преодолел его решимость, дав ему рвотное средство с пищей.

В книге Мэзера «Чудеса невидимого мира», содержащей процессы над американскими ведьмами в 1692 году, работе, которую можно считать официальной, видно, что видения нескольких человек, считавших себя околдованными, были вызваны ночным кошмаром.

На суде над Бриджит Бишоп в Салеме, например: «Джон Кук показал, что около пяти или шести лет назад, однажды утром около восхода солнца, он был атакован в своей комнате образом этой заключенной, которая смотрела на него, ухмылялась ему и сильно ударила его по боку головы»... «Ричард Семан показал, что восемь лет назад, лежа без сна в своей постели, со светом, горящим в комнате, он был обеспокоен привидением этой Бишоп и еще двух, которые были ему незнакомы, которые пришли и давили на него так, что он не мог ни пошевелиться, ни разбудить кого-либо еще» и т. д.

Далее, на суде над Сюзанной Мартин: «Бернард Пич показал, что, лежа в постели в ночь Господнего дня, он услышал скрежет у окна, где затем увидел, как Сюзанна Мартин вошла и спрыгнула на пол. Она схватила этого свидетеля за ноги и, свернув его тело в кучу, лежала на нем около двух часов; все это время он не мог ни говорить, ни слышать».

Во введении к своей истории процессов, которые велись на основании таких доказательств, Мэзер серьезно говорит:

«Насколько я помню, это ученый Скрибониус сообщает, что один из его знакомых, благочестиво молясь за человека, мучимого злыми духами, получил от этих злых духов ужасный удар по лицу: и я сам могу ожидать немало сильных ударов от злых духов за те усилия, с которыми я сейчас собираюсь противостоять им. Я далеко не нечувствителен к тому, что в это необычайное время схождения Дьявола в великом гневе на нас, слишком много языков и сердец тем самым зажжены адским огнем, что различные мнения о колдовстве, которые в последнее время беспокоили нас, поддерживаются некоторыми с такой громкой яростью, как будто они никогда не могли быть достаточно изложены, если не написаны той жидкостью, которой ведьмы привыкли писать свои заветы; и что тот, кто становится автором в такое время, должен быть защищен железом и древком копья».

Стоутон, вице-губернатор Новой Англии, приложил свое одобрение к этой книге, ручаясь за правдивость утверждений и заявляя, что все добрые люди будут «сильно радоваться, что дух Господень таким образом позволил ему (Мэзеру) поднять знамя против адского врага, который нахлынул на нас, как поток». Такова была сила этого памятного приступа национального безумия, во время которого потоки невинной крови были пролиты введенными в заблуждение судьями и присяжными под впечатлением, что они действительно были захвачены легионом дьяволов; роль которого на самом деле исполняли они сами.

Ничто, действительно, не может быть добавлено к усердию Реми, или Ремигиуса, в отношении форм демонов. Он был комиссаром по суду над ведьмами в Лотарингии и, как он сообщает нам, в течение пятнадцати лет приговорил к костру девятьсот преступников. Его книга — одно из самых замечательных произведений легковерия; ибо чудовищные абсурды, которые она содержит, подкреплены юридическими доказательствами, большинство из которых явно происходили от спектральных впечатлений, когда они не были вырваны пытками.

Мое издание этой работы, которая стала очень редкой, было напечатано Винченти в Лионе в 1595 году. Она называется Dæmonolatreia. Процессы, по-видимому, начались в 1583 году. Г-н Реми, по-видимому, чувствовал большое беспокойство, чтобы установить точные черты и одежду демонов, с которыми многие люди, как предполагалось, были знакомы. Однако в его допросах не просочилось ничего, что отличалось бы от обычных фигур, представленных грубыми скульптурами и картинами средних веков. Говорят, что они чернолицые, с запавшими, но огненными глазами, их рты широкие и пахнут серой; их руки волосатые, с когтями: их ноги роговые и раздвоенные.

Реми описывает не только голоса и рост демонов, но и многие другие необычайные обстоятельства, которые можно было бы опустить с большой уместностью. Любопытство достойного судьи, по-видимому, было таким же безграничным, как и его легковерие. Я должен добавить, что его книга написана на латыни, хорошим стилем и несет следы значительной эрудиции.

Результатом всех этих исследований стало то, что лицам, страдающим от заблуждений такого рода, представляются только воспоминания об образах.

Но самый замечательный и решительный рассказ такого рода был опубликован несколько лет назад Николаи, знаменитым автором и книготорговцем из Берлина. «Те, кто притворяется, что видел и слышал призраков, упорно утверждают, что воспринимали эти привидения с помощью своих чувств. Чтобы опровергнуть это убеждение, мы обычно просим их подумать о том, как много людей было обмануто искусными новичками и как мы склонны обманывать самих себя; мы советуем им схватить предполагаемых призраков, уверяя их, что они обычно оказываются весьма телесной природы. Но те, у кого есть склонность к чудесному, не обращают внимания на эти возражения, настаивая на том, что продукты их расстроенного воображения являются реальными существами. Поэтому мы не можем собрать слишком много таких хорошо обоснованных фактов, которые показывают, как легко наше воображение навязывает нам ошибочные представления и вводит в заблуждение не только бредящих людей, но даже тех, кто находится в полном здравии, заставляя их видеть фантазмы, которые едва ли можно отличить от реальных явлений».

«Я сам испытал случай такого рода, который мне кажется весьма примечательным, как психологически, так и медицински; я видел, в состоянии ума совершенно здравом, и после того, как первый ужас прошел, с полным спокойствием, почти два месяца, почти постоянно и непроизвольно огромное количество человеческих и других форм, и даже слышал их голоса, хотя все это было лишь следствием болезненного состояния нервов и нерегулярного кровообращения».

«Поскольку это вопрос значительной важности, чтобы инцидент такого рода был наблюдаем с самым строгим вниманием и изложен вместе со всеми сопутствующими обстоятельствами с самой добросовестной верностью, я не упущу ничего, о чем сохранил ясное воспоминание. Истинность того, что я собираюсь изложить, не потребует дальнейшего свидетельства, так как доктор Селле, который был моим врачом и ежедневно информировался мной о каждом пустяковом происшествии и изменении, которое происходило, все еще жив, и будет всеми, кто его знает, охотно признан как безупречный свидетель. В течение десяти последних месяцев 1790 года я пережил несколько печальных инцидентов, которые глубоко затронули меня, особенно в сентябре, с которого времени я страдал от почти непрерывной серии несчастий, которые причинили мне самую острую скорбь. Я привык пускать кровь дважды в год, и это было сделано один раз 9 июля, но было упущено повторить в конце 1790 года. У меня в 1783 году внезапно началось сильное головокружение, которое мои врачи приписывали закупоркам в более мелких сосудах брюшной полости, вызванным сидячим образом жизни и постоянным напряжением ума. Это недомогание было успешно устранено с помощью более регулярной и строгой диеты; особенно эффективными в начале я нашел пиявки на руки, и они впоследствии повторялись два или три раза в год, когда я чувствовал сильные приливы крови к голове. Последние пиявки, которые были поставлены до появления фантазмов, о которых я собираюсь говорить, были применены первого марта 1790 года, крови, следовательно, было выведено в 1790 году меньше, чем обычно у меня, и с сентября я был постоянно занят делами, которые требовали самого непрерывного напряжения, и были сделаны еще более запутанными частыми прерываниями».

«У меня в январе и феврале 1791 года было дополнительное несчастье испытать несколько крайне неприятных обстоятельств, за которыми последовала 24 февраля самая бурная ссора. Моя жена и еще один человек пришли в мою квартиру утром, чтобы утешить меня, но я был слишком взволнован рядом инцидентов, которые очень сильно повлияли на мое моральное чувство, чтобы быть способным внимать им; внезапно я увидел, примерно на расстоянии десяти шагов, форму, похожую на форму умершего человека, я указал на нее, спрашивая жену, не видит ли она ее? Было естественно, что она ничего не видела, мой вопрос поэтому очень встревожил ее, и она немедленно послала за врачом, фантазм продолжался около восьми минут. Я в конце концов стал спокойнее и, будучи крайне истощенным, впал в беспокойный сон, который длился около получаса; врач приписал явление сильному душевному волнению и надеялся, что возврата не будет, но сильное волнение моего ума каким-то образом расстроило мои нервы и произвело дальнейшие последствия, которые заслуживают более подробного описания».

«В четыре часа дня форма, которую я видел утром, появилась снова. Я был один, когда это случилось, и, будучи несколько обеспокоен инцидентом, пошел в квартиру моей жены, но там мне также помешало явление, которое, однако, с интервалами исчезало и всегда представлялось в стоячем положении: около шести часов появились также несколько ходячих фигур, которые не имели связи с первой».

«Я не могу приписать все это ничему иному, кроме как постоянному обдумыванию неприятностей, которые я перенес, которые, хотя и спокойнее, я не мог забыть, и последствия которых я обдумывал, как нейтрализовать; эти размышления занимали мой ум три часа после обеда, как раз когда начиналось мое пищеварение. Я утешил себя, наконец, в отношении неприятного инцидента, который вызвал первое явление, но фантазмы продолжали увеличиваться и меняться самым странным образом, хотя я принял надлежащее лекарство и чувствовал себя совершенно хорошо. Поскольку, когда первый ужас прошел, я созерцал фантазмы с большим волнением, принимая их за то, чем они были на самом деле, замечательными последствиями недомогания, я старался собраться как можно больше, чтобы сохранить ясное сознание изменений, которые должны были произойти во мне; я наблюдал эти фантазмы очень внимательно и часто размышлял о своих предшествующих мыслях, чтобы обнаружить, если возможно, с помощью какой ассоциации идей именно эти формы представлялись моему воображению; я думал временами, что нашел ключ, но, взяв все вместе, я не мог установить никакой естественной связи между занятиями моего ума, моими занятиями, моими регулярными мыслями и многообразными формами, которые теперь появлялись мне, а теперь снова исчезали. После повторных и внимательных наблюдений и спокойного исследования я не смог прийти к какому-либо заключению относительно происхождения и продолжения различных фантазмов, которые представлялись мне. Все, что я мог вывести, это то, что пока моя нервная система была в таком нерегулярном состоянии, такие фантазмы будут появляться мне, как если бы я действительно видел и слышал их; что эти иллюзии не были модифицированы никакими известными законами разума, воображения или обычной ассоциации идей, и что, вероятно, другие люди, у которых могли быть подобные привидения, были точно в таком же положении. Происхождение отдельных форм, которые появлялись мне, было, несомненно, основано на природе моего ума, но способ, которым он был таким образом затронут, вероятно, останется навсегда столь же непостижимым, как происхождение мысли и размышления. После первого дня форма умершего человека больше не появлялась, но на ее месте появилось много других фантазмов, иногда представляющих знакомых, но в основном незнакомцев, те, кого я знал, состояли из живых и умерших людей, но число последних было сравнительно небольшим. Я заметил, что люди, с которыми я ежедневно беседовал, не появлялись как фантазмы, они представляли в основном людей, которые жили на некотором расстоянии от меня. Я пытался вызвать по желанию фантазмы людей, которых я знал, интенсивно размышляя об их лице, форме и т. д., но как бы отчетливо я ни вызывал в своем живом воображении соответствующие тени трех из этих людей, я все же тщетно трудился, чтобы заставить их появиться мне как фантазмы, хотя я раньше непроизвольно видел их таким образом и воспринимал их некоторое время спустя, когда меньше всего думал о них. Фантомы появлялись мне вопреки моему желанию, как если бы они представлялись мне извне, подобно явлениям природы, хотя они не существовали нигде, кроме как внутри моего ума. Я мог в то же время различать фантазмы и реальные объекты, и спокойствие, с которым я исследовал их, позволило мне избежать совершения малейшей ошибки. Я точно знал, когда мне только казалось, что дверь открывается и фантазм входит в комнату, и когда она действительно открывалась, входил реальный человек».

«Эти фантазмы казались одинаково ясными и отчетливыми во все времена и при любых обстоятельствах, как когда я был один, так и когда я был в компании, и как днем, так и ночью, и в моем собственном доме, так же как и за границей; они, однако, были менее частыми, когда я был в доме друга, и редко появлялись мне на улице; когда я закрывал глаза, эти фантазмы иногда исчезали полностью, хотя были случаи, когда я созерцал их с закрытыми глазами, но когда они исчезали в таких случаях, они обычно появлялись снова, когда я открывал глаза. Я беседовал иногда с моим врачом и моей женой о фантазмах, которые в тот момент окружали меня; они появлялись чаще ходячими, чем в покое, и не были постоянно присутствующими. Они часто не появлялись некоторое время, но всегда появлялись снова на более длительный или более короткий период, либо поодиночке, либо в компании, последнее, однако, было наиболее частым случаем. Я обычно видел человеческие формы обоих полов, но они обычно казались не обращающими ни малейшего внимания друг на друга, двигаясь как на рыночной площади, где все стремятся пробиться сквозь толпу; временами, однако, они казались ведущими дела друг с другом: я также видел несколько раз людей верхом, собак и птиц. Все эти фантазмы появлялись мне в их естественном размере и такими же отчетливыми, как если бы они были живыми, демонстрируя различные оттенки телесного цвета на открытых частях, а также различные цвета и фасоны в их одежде, хотя цвета казались несколько бледнее, чем в реальной природе, ни одна из фигур не казалась особенно ужасной, комичной или отвратительной, большинство из них были безразличной формы, а некоторые имели приятный вид».

«Чем дольше эти фантомы продолжали появляться, тем чаще они возвращались, в то же время увеличиваясь в числе примерно через четыре недели после того, как они впервые появились. Я также начал слышать, как они говорят, фантомы иногда беседовали между собой, но чаще обращали свою речь ко мне; их речи были обычно короткими и никогда не были неприятного тона. В разное время мне являлись как дорогие и разумные друзья обоих полов, чьи обращения стремились утихомирить мою скорбь, которая еще не полностью улеглась: эти утешительные речи в основном обращались ко мне, когда я был один, иногда ко мне обращались эти утешающие друзья, будучи в компании, часто, когда реальные люди говорили со мной. Эти утешительные обращения состояли иногда из резких фраз, а в других случаях они были регулярно связаны».

«Хотя как мой ум, так и тело были в сносном состоянии здравия все это время, и эти фантазмы стали настолько привычными для меня, что они не вызывали у меня ни малейшего беспокойства, и я даже иногда забавлялся, рассматривая их, и говорил шутливо о них моему врачу и моей жене; я все же не пренебрегал использованием надлежащих лекарств, особенно когда они начинали преследовать меня весь день и даже ночью, как только я просыпался».

«Наконец было решено, что пиявки должны быть снова применены ко мне, как и раньше; что и было действительно сделано 20 апреля 1791 года, в одиннадцать часов утра. Никто не был со мной, кроме хирурга; но во время операции моя комната была заполнена человеческими фантазмами всех описаний. Это продолжалось непрерывно до половины пятого, как раз когда начиналось мое пищеварение. Я тогда заметил, что они начали двигаться медленнее. Вскоре после этого их цвет начал бледнеть, и в семь часов они были совершенно белыми. Но они двигались очень мало, хотя формы были такими же отчетливыми, как и раньше: становясь, однако, постепенно более неясными; но не в меньшем количестве, как это обычно бывало. Фантомы не удалялись, и они не исчезали; что до того времени часто случалось. Они теперь казались растворяющимися в воздухе; в то время как фрагменты некоторых из них оставались видимыми значительное время. Около восьми часов комната была полностью очищена от моих фантастических посетителей».

«С этого времени я чувствовал два или три раза ощущение, как будто эти фантазмы собирались появиться снова; без того, однако, чтобы действительно видеть что-либо. То же самое ощущение удивило меня как раз перед тем, как я составил этот отчет, пока я изучал некоторые бумаги, относящиеся к этим привидениям, которые я составил в 1791 году».

Это один из крайних случаев заблуждения, который человек с сильным естественным суждением решился записать о самом себе. Кардано, который воображал, что его посещают сверхъестественные импульсы, никогда не создавал столь удивительной истории.

Кардано, однако, описывает себя как развлекающегося в юности воспоминаниями об образах, подобных тем, которые я описал в первой главе. Прежде чем он вставал с постели утром, он видел последовательность фигур, состоящих из медных колец, как звенья кольчуги (хотя он никогда не видел кольчуги в то время), движущихся в круговом направлении, вверх, справа налево, пока они не исчезали. Замки, дома, животные, деревья, люди в разных одеждах; трубачи, казалось, дули в свои трубы, хотя звука не было слышно; солдаты и пейзажи; все проходило перед ним в круговых отсеках. «Я видел различные образы, как будто из медных тел. (Ибо они, казалось, состояли из мельчайших колец, каковы бывают у кольчуг, хотя я никогда до тех пор не видел кольчуг), поднимающиеся из нижнего правого угла кровати по полукругу, медленно и уходящие влево, пока не исчезали совсем; замки, дома, животные, кони со всадниками, травы, деревья, музыкальные инструменты, люди разных привычек и разной одежды, трубачи, особенно с трубами, как будто звучащими, хотя никакой голос или звук не был слышен: кроме того, солдаты, народы, поля, формы тел, до сего дня мне невидимые: рощи и леса, и другие, о которых я не помню, иногда множество вещей, вторгающихся одновременно, не так, чтобы они смешивались, но чтобы они спешили. Были же они прозрачными, но не так, чтобы было так, как если бы их не было, и не плотными, чтобы не были проницаемы для глаза. Но сами круги были непрозрачными, пространства же — совершенно прозрачными».

Бен Джонсон также подпадает под это описание, согласно «Главам беседы», опубликованным душеприказчиками Драммонда из Хоторндена, которые лишили потомство оригинального отчета Драммонда об этих интересных интервью. Джонсон сказал ему, что «когда король приехал в Англию, примерно в то время, когда в Лондоне была чума, он, находясь в деревне, в доме сэра Роберта Коттона со старым Кэмденом, увидел в видении своего старшего сына, тогда еще маленького ребенка, находившегося в Лондоне, явившегося ему с отметиной кровавого креста на лбу, как будто он был вырезан мечом, от чего, пораженный, он молился Богу, и утром он пришел в комнату мистера Кэмдена, чтобы рассказать ему, который убедил его, что это было лишь опасение, от которого он не должен падать духом. В это время пришли письма от его жены о смерти того мальчика от чумы. Он явился ему, сказал он, в мужественном облике, и такого роста, каким, он думает, он будет при воскресении».

«Он сказал, что провел целую ночь, глядя на свой большой палец ноги, вокруг которого он видел в своем воображении сражающихся татар и турок, римлян и карфагенян».

Such sights as youthful poets dream,

On summer’s eve, by haunted stream!

Тот необычайный и сильно искаженно представленный характер, Орлеанская дева, по-видимому, была визионером такого рода и была восторженно искренна в своей вере в сверхъестественные сообщения. Древние мемуары этой героини, опубликованные Дени Годфруа, дают высокое представление о ее проницательности и возвышенности ума. Когда она побудила Карла VII к смелой попытке добиться своей инаугурации в Реймсе, она описала небесный голос как сказавший ей, пока она молилась: Fille, va, va, je seray a ton ayde, va.

Ее неизвестный историк добавляет: «В остальном она была очень набожна, часто исповедовалась и принимала драгоценное тело Господа нашего Иисуса Христа, была очень прекрасной и доброй жизни и честного разговора».

В очень любопытном письме, написанном сьером де Лавалем, мы встречаем несколько характерных анекдотов о Деве, которой он был представлен Карлом VII. «И Дева оказала очень хороший прием моему отцу и мне, будучи вооруженной со всех сторон, кроме головы, и держа копье в руке; и после того, как мы сошли с седла, я пошел к ее жилищу, чтобы увидеть ее; и она велела принести вина и сказала мне, что скоро заставит меня выпить его в Париже; и кажется делом совершенно божественным ее поступок, и видеть ее, и слышать ее. — и я видел, как она садилась на лошадь, вооруженная вся в белое, кроме головы, с маленьким топориком в руке, на большом черном скакуне, который у порога ее жилища очень сильно метался и не позволял ей сесть; и тогда она сказала: ведите его к кресту, который был перед церковью поблизости, на дороге; и тогда она села, не шелохнувшись, как будто он был связан; и тогда она повернулась к дверям церкви, которые были совсем близко, и сказала довольно женским голосом: Вы, священники и церковные люди, совершайте процессию и молитвы Богу».

На суде, как передает Шартье, она с величайшей простотой и твердостью рассказывала о своих видениях: «Что часто ходила к прекрасному источнику в Лотарингии, который она называла добрым источником Фей Нашего Господа, и в это место все жители округи, когда их одолевала лихорадка, приходили, чтобы обрести исцеление; и туда часто ходила упомянутая Жанна Дева под большое дерево, что осеняло источник; и явились ей святая Екатерина и святая Маргарита, которые сказали ей, чтобы она шла к одному капитану, которого они ей назвали, и она пошла туда, не спросив позволения ни у отца, ни у матери; и этот капитан одел ее в мужское платье, и вооружил ее, и опоясал ее мечом, и дал ей оруженосца и четырех слуг; и в таком виде она села на доброго коня; и в таком виде прибыла к королю Франции и сказала ему, что пришла к нему по его повелению, и что она сделает его величайшим государем в мире, и что ей было приказано, чтобы все те, кто не повинуется ему, были убиты без милосердия, и что святой Михаил и многие ангелы дали ей корону, весьма богатую для него;» и т. д.

Бесспорно, темперамент, предрасполагающий людей к культивированию высших и более серьезных видов поэзии, способствует тому, что они становятся восприимчивы к впечатлениям подобного рода. Такой темперамент, возбужденный трогательными обстоятельствами истории, более интересной, чем любая вымышленная повесть, породил видение доктора Донна. Проживая в Париже, он увидел фигуру своей жены, находившейся тогда в Лондоне, проходящую через комнату с распущенными волосами и несущую на руках мертвого ребенка. Прочитав изысканное стихотворение, которое он написал перед их разлукой, невозможно удивляться впечатлению подобного рода.

Это, поистине, пример того вида экстаза, который известен на севере Шотландии под названием «второе зрение». Об этом предмете написано много; поэтому я упомяну лишь два случая, которые докажут, что спектральные впечатления, безусловно, имеют место; относительно же их пророческой природы могут существовать различные мнения.

Один джентльмен, связанный с моей семьей, офицер армии, безусловно, не склонный к суевериям, в начале своей жизни, в середине прошлого века, был расквартирован недалеко от замка одного джентльмена на севере Шотландии, который, как полагали, обладал вторым зрением. Ходили странные слухи относительно старого вождя. Он говорил с привидением, которое бегало по зубчатым стенам дома, и с тех пор никогда не был весел. Его пророческие видения вызывали удивление даже в том краю легковерия; а его уединенный образ жизни способствовал народному мнению. Мой друг уверял меня, что однажды, когда он читал пьесу дамам семьи, вождь, который ходил по комнате, внезапно остановился и принял вид провидца. Он позвонил в колокольчик и приказал конюху оседлать лошадь, немедленно отправиться в поместье по соседству и осведомиться о здоровье леди ——; если известие будет благоприятным, он затем велел ему заехать в другой замок, чтобы спросить о другой леди, которую он назвал.

Читатель немедленно закрыл книгу и заявил, что не продолжит, пока эти внезапные приказы не будут объяснены, так как был уверен, что они вызваны вторым зрением. Вождь очень неохотно объяснялся, но в конце концов признался, что дверь, казалось, открылась и что маленькая женщина без головы вошла в комнату; что привидение указывало на внезапную смерть кого-то из его знакомых; и единственными двумя людьми, которые напоминали эту фигуру, были те дамы, о чьем здоровье он послал осведомиться.

Несколько часов спустя слуга вернулся с известием, что одна из дам скончалась от апоплексического удара примерно в то время, когда появилось видение.

В другой раз вождь был прикован к постели недомоганием, и мой друг читал ему в бурную зимнюю ночь, в то время как рыбачья лодка, принадлежащая замку, была в море. Старый джентльмен неоднократно выражал сильное беспокойство относительно своих людей; и наконец воскликнул: моя лодка погибла! Полковник ответил: откуда вы знаете, сэр? — Ему ответили: я вижу двух лодочников, приносящих третьего утонувшего, всего промокшего, и кладущих его прямо рядом с вашим креслом. Кресло было с большой поспешностью отодвинуто; в течение ночи рыбаки вернулись с трупом одного из лодочников.

Мартин, который дал очень подробный отчет о провидцах на западных островах, упоминает молодую женщину, которую в течение четырех или пяти лет беспокоило постоянное появление перед ней ее собственного образа, причем спиной к ней. Никакое событие не было связано с этим спектральным впечатлением.

Но одним из самых примечательных провидцев в истории был Джон Бомонт, который опубликовал «Трактат о духах, привидениях, колдовстве и других магических практиках» в 1705 году. Он, по-видимому, был человеком ипохондрического склада, с изрядной долей начитанности, но с сильной склонностью к легковерию. Его собрания историй занимательны, но мое дело — его видения, которые самым поразительным образом показывают, насколько ум может быть обманут без возникновения настоящего расстройства. Они будут подробно описаны в следующей главе. Если бы этот человек, вместо того чтобы раздражать свою душевную болезнь изучением философов-платоников, отдал себя под опеку разумного врача, он обрел бы спокойствие, а мир потерял бы весьма необычный набор признаний.

ГЛАВА III.

Видения Бомонта — Видения Тассо — Коттера — Драбициуса — Арайза Эванса — Бове.

Врачам иногда приходится сожалеть о многословии заявлений, которые они получают от своих пациентов. Бомонт был несколько более пространен, чем обычно; ибо его книга, которую можно рассматривать как повествование о его недуге, содержит четыреста страниц в восьмую долю листа. Она, однако, очень подходит для моей цели, ибо демонстрирует болезнь спектрального зрения во всей ее силе и устойчивости.

Подобно Николаи, он иногда видел множество мужчин и женщин вокруг себя, как днем, так и ночью. «Так было и со мной, — говорит он, — ибо я видел сотни, хотя никогда не видел никого в ночное время без огня, или света свечи, или при лунном свете, и как упомянутый (Обри) человек имел там двух названных особых духов, которые постоянно сопровождали его, помимо других без имен, так было и со мной; два духа постоянно сопровождали меня, ночь и день, более трех месяцев подряд; которые называли друг друга по именам, и несколько духов часто стучались в дверь моей комнаты и спрашивали, живут ли там такие-то духи, называя их по именам, и они отвечали, что живут. Что касается других духов, которые сопровождали меня, я не слышал, чтобы упоминались их имена, только я спросил одного духа, который приходил несколько ночей подряд и звонил маленьким колокольчиком у меня в ухе, как его зовут, на что он ответил Ариэль. Мы находим, что один из духов, сопровождавших человека со вторым зрением, являлся в виде мальчика, другой — в виде девочки; но двое, которые постоянно сопровождали меня, являлись оба в женском платье, будучи смуглого цвета лица и около трех футов ростом; на них были черные свободные сетчатые платья, подпоясанные черным кушаком посередине, и внутри сетки виднелось платье золотистого цвета, с чем-то вроде пробивающегося сквозь него света. Их головы не были украшены узлами, но на них были белые полотняные чепцы с кружевами на них, шириной около трех пальцев, и поверх них у них был черный свободный сетчатый капюшон».

«Как вышеупомянутые люди со вторым зрением, сидя у огня с другими в зимнее время, видели духов, стоящих рядом, и часто казались сердитыми и встревоженными, хотя ничто видимое для других не двигало ими; так и я, сидя у огня с другими, видел нескольких духов и указывал на место, где они находились, говоря компании, что они там. И один дух, которого я слышал, зовущим меня, когда он стоял позади меня, внезапно приложил палец к моему боку, что я ощутимо почувствовал и вздрогнул от этого, и когда я увидел, как один дух входит в дверь, который мне не понравился, я внезапно схватил щипцы и ударил его со всей силой, после чего он исчез».

«*** Я должен заявить, что ни за что на свете не согласился бы перенести то, что я перенес, когда духи приходили ко мне дважды; их первое пришествие было для меня самым ужасным, так как вещь была тогда совершенно новой и, следовательно, более удивительной, хотя при первом пришествии они не являлись мне, а только звали меня у окон моей комнаты, звонили в колокольчики, пели мне и играли музыку и т. д., но последнее пришествие также несло в себе достаточно ужаса; ибо когда они пришли, будучи всего в количестве пяти, две вышеупомянутые женщины и трое мужчин (хотя впоследствии их пришли сотни), они сказали мне, что убьют меня, если я скажу кому-либо в доме об их присутствии, что привело меня в некоторое смятение, и я заставил слугу сидеть со мной четыре ночи в моей комнате перед огнем, так как это были рождественские праздники, не говоря никому об их присутствии. Один из этих духов в женском платье ложился на кровать рядом со мной каждую ночь; и говорил мне, что если я усну, духи убьют меня, что заставляло меня бодрствовать три ночи. Тем временем мой близкий родственник пошел (хотя и неизвестно мне) к знакомому мне врачу, желая, чтобы он прописал мне что-нибудь для сна, что он и сделал, и мне принесли снотворное, но я отставил его в сторону, будучи очень желающим и склонным спать без него. На четвертую ночь я едва мог удержаться от сна, но дух, лежащий на кровати рядом со мной, снова сказал мне, что я буду убит, если усну; после чего я встал и сел у камина, а через некоторое время вернулся в постель; и так я сделал в третий раз, но мне все еще угрожали, как и прежде: после чего я стал нетерпелив и спросил духов, чего они хотят? Сказал им, что я исполнил долг христианина, смирившись перед Богом, и не боюсь их, и встал с постели, взял трость и постучал в потолок моей комнаты, так как мой близкий родственник лежал тогда надо мной, который тотчас встал и спустился ко мне около двух часов ночи, которому я сказал: ты видел, что я был встревожен последние четыре дня, и что я не спал; причиной этого было то, что пять духов, которые сейчас находятся в комнате со мной, угрожали убить меня, если я скажу кому-либо в доме об их присутствии или если я усну, но я больше не в силах воздерживаться от сна и сообщаю тебе об этом, и теперь стою в вызове им; и так я проявил себя по отношению к ним; и несмотря на их постоянные угрозы, я очень хорошо спал следующую ночь и продолжал так делать, хотя они оставались со мной более трех месяцев, днем и ночью».

Знаменитые видения Тассо, по-видимому, были того же рода. Ему представлялось, что он видит небесное существо, с которым вел беседу в присутствии зрителей, которые не воспринимали никакого привидения и не слышали никакого голоса, кроме голоса поэта. Если бы мы могли обменять повествования о грезах Бомонта на повествования Тассо!

К этому классу болезненных восприятий относятся также видения Кристофера Коттера и Драбициуса, которые наделали много шума в семнадцатом веке. Они были опубликованы Коменским, с помощью весьма призрачных гравюр, под названием «Lux é Tenebris». Я должен отослать к Бейлю за многими любопытными наблюдениями относительно тенденции этих пророческих рапсодий: мое дело — только способность к спектральному представлению.

По этой причине я не буду рассматривать Драбициуса. Как человека с превосходной осведомленностью, его можно было бы заподозрить в политических видах в его мнимых видениях: но не может быть сомнения, что Коттер был искренен в своем энтузиазме и был таким же провидцем, как любой пророк со вторым зрением с Гебридских островов.

Первое видение Коттера было подробно изложено им под присягой перед магистратами Спроттау в 1619 году. Когда он шел пешком при дневном свете в июне 1616 года, ему явился человек, который приказал ему сообщить гражданским и церковным властям, что великие беды грозят Германии в наказание за грехи народа; после чего он исчез. То же самое привидение встречало его в разное время и в конце концов принудило его угрозами сделать это публичное заявление.

После этого его видения приняли более внушительный вид: однажды ангел (ибо теперь было признано, что это был он) показал ему три солнца, заполняющие одну половину небес; и девять лун, с рогами, повернутыми к востоку, заполняющие другую половину. В то же время великолепный фонтан чистой воды забил из бесплодной почвы под его ногами.

В другой раз он увидел могучего льва, ступающего по луне, и семь других львов вокруг него в облаках.

Иногда он видел столкновение враждебных армий, великолепно снаряженных; иногда он бродил по дворцам, единственными обитателями которых были пожирающие монстры; или видел драконов огромных размеров в различных сценах действия.

Наконец, в его экстазе его сопровождали два ангела; одно из его видений в это время было самого грозного и впечатляющего рода. «На 13-й день сентября, — говорит он, — оба юноши вернулись ко мне, говоря: не бойся, но наблюдай за тем, что будет показано тебе. И я внезапно увидел круг, подобный солнцу, красный и как бы кровавый: в котором были черные и белые линии, или пятна, так перемешанные, что иногда появлялось большее число черных, иногда белых; и это зрелище продолжалось некоторое время. И когда они сказали мне: Смотри! Внимай! Не бойся! Никакое зло не постигнет тебя! Вот, раздались три последовательных удара грома, с короткими интервалами, столь громкие и ужасные, что я весь содрогнулся. Но круг стоял передо мной, и черные и белые пятна были разъединены, и круг приблизился так близко, что я мог бы коснуться его рукой. И он был так прекрасен, что я никогда в жизни не видел ничего более приятного: и белые пятна были так ярки и приятны, что я не мог сдержать своего восхищения. Но черные пятна были унесены в облаке ужасной тьмы, в котором я слышал мрачный вопль, хотя не мог видеть никого. Тем не менее эти слова плача были слышны: Горе нам, предавшим себя черному облаку, чтобы быть удаленными от круга, окрашенного кровью божественной благодати, в который благодать Бога, в его возлюбленном Сыне, заключила нас».

После нескольких других жалобных восклицаний он увидел процессию многих тысяч людей, несущих пальмовые ветви и поющих гимны, но очень маленького роста, входящих в красный круг из черного облака, распевая аллилуйю.

Польская пророчица появилась примерно в то же время; но так как в ее видениях не было ничего особенно интересного, их можно оставить, подобно безумию персонажа мистера Шеридана в «Критике», на заднем плане.

Пророчество Арайза Эванса относительно Реставрации Карла II подробно изложено доктором Уорбертоном в письме к доктору Джортину. Эванс, как я упоминал в другом месте, был простым жонглером в датах на своих титульных листах. Само видение напоминает королевские тени в «Макбете».

«Вы желали получить более подробный отчет о... неком пророчестве некоего Арайза Эванса, о котором вы слышали, как некоторые из ваших друзей говорят в тонах изумления; так как у меня есть его книга, которая является редкой, я могу доставить вам это удовлетворение. Но, возможно, не помешает сначала ввести вас в характер пророка. Арайз Эванс жил и процветал в прошлом веке, во время наших гражданских смут. Он был горячим валлийцем и не был склонен быть праздным зрителем в столь оживленной сцене. Поэтому он покинул свою родную страну ради Лондона и, обнаружив по прибытии туда, что Вдохновение течет в одну сторону, он задумал сделать его разделение от круглоголовых к кавалерам и выступил в качестве пророка роялистов. Он сделал и сказал много необычайных вещей вельможам обеих партий: и надо признать, у него была щепотка того, что мы редко находим отсутствующим в ингредиентах современного пророка, я имею в виду превратное толкование».

«Этому он сам дал нам примечательный пример на 42-й странице своего трактата, называемого Эхо с Небес, который, поскольку он содержит необычный проблеск остроумия, я опишу. Есть два признания, — говорит он, — подписанные моей рукой в городе Лондоне, которые, если не сейчас, то в будущие века будут приняты во внимание. Одно было сделано в Спитле и подписано правой рукой, в вышеупомянутой ризнице, перед сэром Уолтером Эрлом; и это признание, сделанное внутренним человеком, или новым человеком; другое признание — это признание плоти, называемое внешним человеком или старым человеком; и признание, сделанное перед Грином (регистратором), и подписанное левой рукой, как разница в почерке, будучи сравненной, сделает это очевидным. Я знаю, что скамья и люди думали, что я отрекся, но увы! они были обмануты».

«Ну, но этот самый человек на 77-й и 78-й страницах этого Эха, напечатанного для автора в 12-ю долю листа и проданного в его доме в Лон-Элли в Блэкфрайарс, 1653, второе издание с дополнениями, напечатал пророчество, которое изумляет всех, кто внимательно его рассматривает. Оно гласит следующими словами: Видение, которое я имел вскоре после смерти короля.—Я думал, что нахожусь в большом зале, подобном королевскому залу, или замку в Винчестере, и там не было никого, кроме судьи, который сидел на скамье, и меня самого; и когда я повернулся к окну на северо-запад и посмотрел на ладонь своей руки, мне явилось лицо, голова и плечи, подобные лорду Фэрфаксу, и тотчас оно исчезло. Снова возник лорд Кромвель, и он также исчез; затем возникло молодое лицо, и у него была корона на голове, и он также исчез; и другое молодое лицо возникло с короной на голове, и он исчез также; и другое——молодое лицо возникло с короной на голове и исчезло подобным же образом; и когда я повернул ладонь своей руки обратно к себе и посмотрел, на ней больше ничего не появилось. Тогда я повернулся к судье и сказал ему: на моей руке возникло семь; и у пяти из них были короны; но когда я повернул руку, кровь вернулась в свои вены, и эти больше не появлялись: так я проснулся. Толкование этого видения состоит в том, что после лорда Кромвеля в Англии снова будут короли, что и означено нам теми, кто возник после него, которые все были коронованы, но грядущие поколения могут ожидать смены крови и имени на королевском престоле после того, как пройдут пять королей, 4 Цар. 10:30. (Слова, к которым отсылает этот текст, таковы) И сказал Господь Ииую: за то, что ты хорошо поступил, и т. д., сыновья твои до четвертого рода будут сидеть на престоле Израилевом».

Соваж упоминает, что женщина, подверженная эпилепсии, видела во время пароксизма ужасные призраки и что реальные объекты казались увеличенными до чрезвычайной степени: муха казалась размером с птицу, а птица казалась равной по размеру быку. В цветных объектах у нее преобладал зеленый цвет; любопытный факт, который я видел подтвержденным при других судорожных заболеваниях. Очень умный мальчик, который был под моим наблюдением по поводу судорог произвольных мышц, когда смотрел на некоторые большие карикатуры, ярко раскрашенные в красный и желтый цвета, настаивал на том, что они покрыты зеленым, пока его пароксизм не утихал, во время которого его интеллект нисколько не был затронут.

Среди других примеров Suffusio, Соваж также упоминает пожилого врача из Нарбонны, который в течение нескольких дней видел каждый объект кривым.

Я выберу в качестве примечательного примера спектральных впечатлений историю, опубликованную Ричардом Бове в его «Pandæmonium, или Дьявольский монастырь», напечатанном в 1684 году. Первые появления, вероятно, были увидены во сне. Шумы на вторую ночь, возможно, были припомненными впечатлениями.

«Около 1667 года, будучи с некоторыми знатными особами в доме дворянина на западе страны, который ранее был женским монастырем: должен признаться, я часто слышал, как слуги и другие, кто жил или останавливался там, много говорили о шумах, беспокойствах и привидениях, которые часто тревожили дом, но в то время не имел никаких опасений по этому поводу; ибо дом был полон гостей, стюард дворянина, мистер К., лег со мной в прекрасной комнате с деревянной обшивкой, называемой комнатой моих дам; мы отправились на покой довольно рано, и, имея хороший огонь в комнате, мы провели некоторое время за чтением, к которому он был очень склонен: затем, забравшись в постель и погасив свечи, мы заметили, что в комнате очень светло от яркости луны, так что между нами было заключено пари, что можно читать рукописный текст при этом свете на кровати, где мы лежали; соответственно я вытащил из кармана рукопись, которую он отчетливо прочитал в том месте, где лежал: мы едва закончили дискутировать об этом деле, когда я увидел (мое лицо было обращено к двери, которая была заперта), входящими в комнату, пять появлений очень красивых и милых женщин, они были отличного роста, и их платья казались очень изысканными, но покрывали все, кроме их лиц, их легкими вуалями, чьи подолы широко волочились по полу. Они вошли вереницей одна за другой и в такой позе обошли комнату, пока первая не подошла и не встала у той стороны кровати, где я лежал (с моей левой рукой поверх края кровати; ибо моя голова покоилась на этой руке, и я решил не менять позу, в которой находился), она ударила меня по этой руке ударом, который ощущался очень мягким, но я никогда не помнил, был ли он холодным или горячим: я потребовал во имя благословенной Троицы, какое дело они имеют здесь, но не получил ответа; тогда я сказал мистеру К.: Сэр, видите ли вы, какие прекрасные гости пришли навестить нас? перед чем они все исчезли: я нашел его в некотором роде агонии и был вынужден схватить его за грудь правой рукой (которая была рядом с ним под постельным бельем), прежде чем смог добиться от него речи; тогда он сказал мне, что видел прекрасных гостей, о которых я говорил, и слышал, как я говорил с ними; но при этом сказал, что не мог говорить со мной раньше, будучи крайне напуган видом ужасного монстра, который, приняв форму между львом и медведем, пытался взобраться на изножье кровати. Я сказал ему, что благодарю Бога, что ничего столь пугающего не представилось мне; но я надеялся (с его помощью) не страшиться лабиринтов ада. Прошло много времени, прежде чем я смог уложить его спать, и хотя у него было много беспокойств в его собственной комнате и он знал о других в доме, все же он признался, что никогда не был так напуган за многие годы пребывания там. На следующий день за обедом он показал разным лицам высокого качества след, который был оставлен на его груди хваткой, которую я был вынужден сделать, чтобы заставить его говорить, и рассказал все события очень точно; после чего он поклялся никогда больше не ложиться в той комнате; на что я принял решение снова остановиться в ней, не зная, не может ли что-то из причины этих беспокойств быть таким образом передано мне. На следующую ночь, поэтому, я приказал положить в комнату Библию и другую книгу и решил провести время у огня за чтением и созерцанием, пока не почувствую себя склонным ко сну: и соответственно, попрощавшись с семьей в обычный час, я занялся тем, что предложил, не ложась в постель до часа ночи: вскоре после того, как я лег в постель, я услышал, как что-то ходит по комнате, как женщина в платье из тафты, волочащемся по комнате; это производило мощный шуршащий шум, но я ничего не мог видеть, хотя было почти так же светло, как и ночью ранее: оно прошло мимо изножья кровати и немного приоткрыло занавески, и оттуда направилось к двери чулана на той стороне, через которую нашло доступ, хотя она была плотно заперта: там оно, казалось, стонало и тащило большой стул своей ногой, в котором, казалось, сидело, и перелистывало страницы большого фолианта; которые, как вы знаете, производят громкий грохочущий шум; так оно продолжалось в этой позе, иногда стоная, иногда волоча стул и грохоча книгой, пока не стало светать; впоследствии я несколько раз останавливался в этой комнате, но никогда не встречал никаких беспокойств».

«Это я могу засвидетельствовать как правдивый отчет о том, что происходило в той комнате в две описанные ночи; и хотя мистер К. недавно умер, который был очень изобретательным человеком и подтвердил первую часть многим, с кем общался; остается, что я апеллирую к знанию тех, кто был жильцами или постояльцами в упомянутом доме, относительно того, что остается, чтобы оправдать достоверность остального».

ГЛАВА IV.

Медицинские различия спектральных впечатлений. Гробничные средства: Препараты человеческого черепа — Мумия — Явление Фичино Майклу Меркато. — Предупреждающий голос Кварре. — Видения доктора Пордейджа. Скрытое безумие — Проиллюстрировано на характере Гамлета.

В медицине у нас есть красивые названия, по крайней мере, для каждого вида болезни. Своеобразное расстройство, которое я пытался прояснить, называется в общем галлюцинацией, включая все обманчивые впечатления, от блуждающей пылинки перед глазом до огромного призрака, который в равной степени лишен существования.

Для моей цели нет необходимости преследовать подразделения этого аффекта, которые были прослежены нозологами. Я упомяну только один крайний вид, называемый ликантропией, при котором пациент воображает, что стал волком, оставляет общество и находит убежище в лесах. Эти впечатления, несомненно, были вызваны или усилены наркотическими зельями из белены, дурмана и других вредных настоев, либо невежественно принятыми, либо злонамеренно введенными.

Но мы вполне можем удивиться, обнаружив, что впечатления такого рода зарегистрированы под заголовком экспериментальной философии. Доктор Гарманн в своей главе о призраках мертвых сообщает нам, что «когда человеческая соль, извлеченная и очищенная из черепа человека, была помещена в блюдо с водой и накрыта другой тарелкой, на следующее утро в массе появились фигуры людей, пригвожденных к кресту».

Другой философ сообщает, что, когда свежая земля с церковного кладбища была помещена в продолговатую тарелку, после совершения определенных церемоний в ней были видны тысячи призраков.

В течение шестнадцатого века препараты из человеческого черепа были любимыми средствами: мох, который находили на черепах, долго пролежавших в земле, и кости, превращенные в порошок, часто прописывались. В очень почтенном труде, «Historiæ Apoplecticorum» Вепфера, есть диссертация на эту тему, написанная доктором Эмануэлем Кенигом, в которой он утверждает, что в те ночи, когда человеческий череп толкли в доме аптекаря, семья была встревожена необычными шумами, хлопаньем дверей и окон, стонами и другими признаками того, что духи мертвых бродят вокруг.

Я никогда не находил, чтобы какие-либо эффекты такого рода приписывались мумии, любимому средству того же периода: то есть плоти мумий, которые импортировались из Александрии и которые проглатывались в виде пилюль или болюсов знатью и богатыми в Европе. Медицинские сочинения того времени полны отчетов об этой ужасной и бесполезной практике, которая в конце концов была прекращена, когда выяснилось, что александрийцы, вместо того чтобы выкапывать забальзамированные мумии древних египтян, довольствовались экспортом гниющих трупов евреев, к которым у них был более легкий доступ.

Таким образом, антропофагия была санкционирована врачами даже в правление Людовика XIV, в то время как некоторые писатели делали вид, что сомневаются, существовала ли эта практика когда-либо.

§ III.

Из принципов, которые я установил, читатель легко перейдет со мной к объяснению самых внушительных отношений о привидениях.

Я показал, что болезненная предрасположенность мозга способна производить спектральные впечатления без каких-либо внешних прототипов. Религия древних, которая населяла все части природы божествами разных рангов, подвергала их особым образом заблуждениям воображения; и у меня был случай в другом эссе упомянуть влияние, которое доктрины Платона оказали в этом отношении даже после установления христианства. От припоминания образов с помощью искусства памяти переход к созерцанию спектральных объектов, которые плавали в воображении, является прямым. Тем не менее, даже в самом неистовом собрании такого рода не появляется никакой новизны. Призрак может быть больше или меньше; он может быть составлен из частей разных животных; но он всегда создан из воспоминания о знакомых, хотя и несогласованных образах.

Простое возобновление впечатлений формы или голоса в случае с конкретными друзьями является самым очевидным и самым сильным из этих воспоминаний. К этому роду, по-видимому, относится знаменитое явление Фичино Майклу Меркато, упомянутое Баронием.

Те прославленные друзья, после долгой беседы о природе души, договорились, что тот из них двоих, кто умрет первым, должен, если возможно, явиться своему выжившему другу и сообщить ему о своем состоянии в другом мире.

Короткое время спустя, говорит Бароний, случилось так, что пока Майкл Меркато-старший изучал философию рано утром, он внезапно услышал шум скачущей по улице лошади, которая остановилась у его двери, и был услышан голос его друга Фичино, восклицающий: О Майкл! О Майкл! те вещи истинны. Изумленный этим обращением, Меркато встал и выглянул в окно, где увидел спину своего друга, одетого в белое, ускакивающего на белой лошади.

Он окликнул его и следил за ним глазами, пока явление не исчезло. По наведении справок он узнал, что Фичино умер во Флоренции в то самое время, когда это видение было представлено Меркато на значительном расстоянии.

Было предпринято много попыток дискредитировать эту историю, но я думаю, что доказательства никогда не были поколеблены. Я не сомневаюсь, что Меркато видел то, что описал; в следовании грезам Платона идея его друга и их договора была возрождена и произвела спектральное впечатление во время уединения и благоговейной тишины ранних часов занятий. Бароний добавляет, что после этого случая Меркато забросил все светские занятия и предался целиком богословию. Исчезновение воображаемого привидения в этих случаях напоминает видение Ахилла в Илиаде.

——ψυχὴ δὲ κατὰ χθονὸς ἠΰτε καπνὸς ᾤχετο τετριγυῖα.——

Впечатление звука, самое примечательное обстоятельство в видении Меркато, отнюдь не является единичным случаем. Бомонт дал нам не только свой собственный призрачный опыт, но и много примеров этого вида заблуждения.

Кардано верил, что обладает способностью к прорицанию с помощью голосов, передаваемых ему в разных направлениях. Он, безусловно, принял симптом, называемый Tinnitus Aurium, который сопровождает болезнь литературных людей, за особые предупреждения.

В другом случае Кардано показал свою склонность приписывать свои естественные особенности мистическим причинам. «Когда я жил и читал лекции в Париже, — говорит он, — случайно взглянув на свои руки, я увидел на безымянном пальце правой руки фигуру кровавого меча, что встревожило меня. Вечером прибыл гонец с письмами от моего зятя, сообщавшими мне о заключении моего сына и желавшими, чтобы я отправился в Милан. Тот знак продолжал распространяться в течение пятидесяти трех дней, пока не достиг кончика пальца, и был таким же красным и огненным, как кровь, к моему великому ужасу. В полночь мой сын был обезглавлен; на следующий день знак почти исчез, и через два дня после этого он полностью прошел». Не может быть почти никаких сомнений в том, что это появление было вызвано воспаленным лимфатическим сосудом. Голос плача, который Кардано воображал, что слышал около времени казни своего сына, был результатом возбуждения его ума, отвлеченного горем и ужасом. Восприятие звуков Бомонтом состояло главным образом в звоне колоколов разных размеров, с периодическими обращениями от духов. Удивительно, что он никогда не подозревал себя в страдании болезнью корибантизма, как это было названо, хотя он описывает ее применительно к другим.

Самым примечательным примером этого рода является история Кварре, как процитировано Морхофом; но доказательство ее точности является дефектным. Филибер де ла Мар в своей жизни Гийона находит случай ввести эту историю.

Во время французских гражданских войн Кварре, или Кварре, и другие магистраты королевской партии были вынуждены покинуть Дижон и переехать в Сомюр. В августе 1594 года, около двух часов ночи, Кварре был разбужен внезапным толчком и услышал произнесенные какие-то неизвестные слова. Он разбудил своего слугу, который лежал в комнате, и приказал ему зажечь свет, чтобы он мог записать слова, которые продолжал бормотать про себя, чтобы не забыть их. Записав их по звуку, они звучали так: Oug aposondes ton endon distiguion. Ни он сам, ни слуга не могли вообразить, что это был за язык, так как Кварре был совершенно невежествен в греческом. Рано утром он встретил Гийона по пути ко двору и попросил его истолковать слова. Гийон знал, что они греческие и что их следует писать,

Ο’υκ ὰπώσῶντες τῶν ἐνδον δυςτυχίυν:

И он добавил перевод: Non repulsuri, quod intus infortunium.

Пытаясь разгадать смысл этого мистического предупреждения, Гийон посоветовал Кварре покинуть дом, где он остановился в Сомюре, нездоровый воздух которого вызвал у него несколько приступов колик. Но восемь дней спустя предсказание исполнилось. Кварре отправился по общественным делам во Флавиньяк, и во время его отсутствия дом рухнул ночью и раздавил своих обитателей насмерть. Говорят, что Гийон написал стихотворение о спасении своего друга. Эта история основывается, я полагаю, на неподтвержденном утверждении Ла Мара. Если она аутентична, она, кажется, принадлежит к классу снов.

На тех же принципах мы должны объяснить привидения, записанные Винцентием в Speculum Historiæ и извлеченные из него Вольфием в его Lectiones Memorabiles et reconditæ, в частности явление Папы Бенедикта епископу Капуи. «Idem lib. 25. Damianus refert: Episcopus, inquit, quidam Capuanus vidit Benedictum majorem Papam sibi olim familiarem, nigro, quasi corporabiter, equo insidentem: (vide quam conveniant scripturæ Apoc. 6 cum historiis) at is territus ea visione dicebat: Heus tu, nonne es Papa Benedictus, quem jam defunetum novimus? Ego sum, inquit, infelix iste. Quomodo, inquit, est tibi, pater? Graviter, inquit, torqueor, sed de Dei misericordia non dispero, si mihi adjutorium præbeatur, quia juvari possum: sed perge, quæso, ad fratrem meum Joannem, qui nunc sedem apostolicam occupat, eique de mea parte dic, ut illam summam, quæ potissimé in tali theca reposita est, in pauperes distribuat: sicque me redimendum esse quandocumque, cum hoc divina miseratio decreverit, cognoscat, nam cætera quæ pro me indigentibus tradita sunt, nihil, mihi penitus profuerint eo, quod de rapinis et injustitis acquisita sunt. His auditis, Episcopus Romam impiger adiit, et Joanni Papæ (cui et ipse apparuit ille Benedictus 9. precans idem, et dicens, O utinam Odilo Cluniacensis pro me rogaret!) fratris verba narravit, et episcopatum mox deposuit, et monachatum induit».

Lection. Memorab. et zecondit. T. i. p. 530.

Мои наблюдения по этому предмету могут быть усилены наблюдением большой распространенности спектральных заблуждений во время междуцарствия в этой стране, после гражданской войны в 1649 году. Меланхолическая склонность строгих пуритан того периода; их занятие старых семейных поместий, ранее бывших резиденцией гостеприимства и хорошего настроения, которые в их руках стали пустынными и мрачными; и мрачные истории, распространяемые уволенными слугами древних учреждений, церковных и гражданских, способствовали в целом созданию национального ужаса, неизвестного в другие периоды нашей истории.

Любопытный пример этой склонности дает суд над доктором Пордейджем, священником в Беркшире, который был опубликован под пугающим названием «Dæmonium Meridianum, или Сатана в полдень»; среди многих обвинений, выдвинутых против него, доктор Пордейдж был обвинен в демонических видениях и частых привидениях в его доме; одно из которых состояло в представлении кареты и шестерки лошадей на кирпичной трубе, в которой экипаж и лошади находились в постоянном движении в течение многих недель. Было сказано, «что большой дракон вошел в его комнату, с хвостом длиной в восемь ярдов, четырьмя большими зубами, и плевал в него огнем».

«Что его собственный ангел стоял рядом с ним, в его собственном облике и манере, в том же облике, с теми же манжетами и воротником, и что он поддерживал его в его борьбе с драконом».

«Что у миссис Пордейдж и миссис Флавел также стояли рядом их ангелы; и что духи часто входили в комнату и задергивали занавески, когда они были в постели».

Развитие истории, которое не является необходимым для моей цели, демонстрирует комбинированные эффекты мистицизма, суеверия и чувственности, которые явно произвели расстроенное состояние сенсориума и дали начало видениям, которые были допущены сторонами. Это, действительно, ужасная истина, хорошо известная врачам, которые видят много умалишенных, что религиозная меланхолия является одной из самых частых причин демономании.

Предмет скрытого безумия — это нетронутое поле, которое дало бы богатейший урожай искусному и прилежному наблюдателю. Сервантес обессмертил себя, показав эффект одного плохого вида сочинения на герое своей сатиры, а Батлер описал зло эпидемического религиозного и политического безумия; но остается задачей для какого-нибудь тонкого пера проследить страдания, внесенные в частные семьи состоянием ума, которое «видит больше дьяволов, чем может вместить огромный ад», и которое все же не дает доказательств расстройства, достаточных для оправдания изоляции несчастного больного.

Это вид бедствия, которого никогда не касался ни один романист, хотя он, к сожалению, увеличивается в реальной жизни; хотя он может быть связан с достоинством, с гением и с самыми благовидными демонстрациями (на некоторое время) общего превосходства.

Аддисон высказал несколько намеков на этот предмет в одном из «Зрителей»; это не могло ускользнуть от столь критического наблюдателя человеческих немощей; и я всегда предполагал, что если бы характер сэра Роджера де Коверли был оставлен нетронутым Стилом, он продемонстрировал бы некоторые интересные черты этого рода. Как он сейчас предстает, мы не видим ничего, кроме периодической рассеянности ума; и особенностей юмориста, приобретенных уединением и подобострастием его иждивенцев.

Мне часто приходило в голову, что шекспировский образ Гамлета можно понять только исходя из этого принципа. Он притворяется безумным в политических целях, тогда как поэт стремится показать, что его рассудок на самом деле (и бессознательно для него самого) расстроен жестокими обстоятельствами, в которых он оказался. Ужас от сообщения, переданного призраком его отца; необходимость скрывать свою привязанность к невинному и достойному объекту; уверенность в виновности его матери; и сверхъестественный импульс, подталкивающий его к акту убийства, отвратительному его натуре, — вот причины, достаточные для того, чтобы сокрушить и привести в смятение разум, ранее склонный к «слабости и меланхолии» и изначально полный нежности и естественной привязанности. Обратившись к книге, можно увидеть, что его подлинное безумие развивается только после шутовского спектакля. Затем, вместо систематического поведения, способствующего его целям, он становится нерешительным, непоследовательным, и сюжет, по-видимому, необъяснимым образом замирает. Вместо того чтобы нанести удар по своей цели, он отдается во власть течения событий и в конце концов бесславно тонет в потоке.

ГЛ. V.

Вспомогательные причины заблуждений, касающиеся спектральных впечатлений — Привидение Дефонтена — Призраки у Портнедаунского моста — Рассказ Лукиана о раздвоенном призраке — Случай появления призрака в двух местах одновременно.

Читателю легко придет в голову, что предрасположенность разума к галлюцинациям иногда может быть мощно подкреплена и усилена особыми обстоятельствами времени и места. Случай может предоставить, или хитрость может подстроить сопутствующие звуки и объекты, которые должны ужаснуть даже самого недоверчивого наблюдателя. Даже Бейль сомневался, может ли одно лишь воображение порождать призраков без помощи искусства тайного сговора. Этот вопрос, я полагаю, теперь решен.

Привидение, наделавшее некоторого шума в начале прошлого века, а именно Дефонтен, по-видимому, возникло в приступе обморока, тесно связанном с воспоминанием о друге.

Это было опубликовано в «Journal de Trevoux» в 1726 году, и его краткое содержание таково.

Г-н Безюэль, будучи 15-летним школьником в 1695 году, сблизился с мальчиком помладше по имени Дефонтен. Поговорив о договорах, которые часто заключаются между друзьями, о том, что в случае смерти дух умершего должен навестить выжившего, они договорились заключить такой договор между собой и подписали его, соответственно, своей кровью в 1696 году. Вскоре после этой сделки они расстались из-за переезда Дефонтена в Кан.

В июле 1697 года Безюэль, развлекаясь на сенокосе возле дома друга, был охвачен приступом обморока, после чего у него была тяжелая ночь. Несмотря на этот приступ, на следующий день он вернулся на луг, где снова перенес обморок. Он снова плохо спал. На следующий день, наблюдая за тем, как человек укладывает сено, у него случился еще более тяжелый приступ. «Я упал в обморок: я потерял чувства: один из лакеев заметил это и позвал на помощь. Они немного привели меня в чувство, но мой разум был более расстроен, чем прежде. Мне сказали, что они тогда спрашивали меня, что со мной, и что я ответил: «Я видел то, что, как я думал, никогда не увижу». Но я не помню ни вопроса, ни ответа. Однако это согласуется с тем, что я помню, как видел тогда: обнаженного человека по пояс; но я не узнал его».

«Они помогли мне спуститься по лестнице; я крепко держался за ступеньки; но поскольку я увидел своего школьного товарища Дефонтена у подножия лестницы, у меня снова случился обморок: моя голова попала между двумя ступеньками, и я снова потерял чувства. Они спустили меня вниз и посадили на большую балку, которая служила сиденьем на большой площади Капуцинов. Я сидел на ней, и тогда я больше не видел г-на де Сортовиля и его слуг, хотя они присутствовали. И, заметив Дефонтена у подножия лестницы, который сделал мне знак подойти к нему, я отодвинулся на своем сиденье, как бы освобождая ему место; и те, кто видел меня, а я их не видел, хотя мои глаза были открыты, заметили это движение».

«Поскольку он не подошел, я встал, чтобы подойти к нему: он подошел ко мне, взял меня за левую руку своей правой рукой и отвел на тридцать шагов дальше в переулок, крепко держа меня».

«Слуги, полагая, что я снова здоров, занялись своими делами, за исключением маленького лакея, который сказал г-ну де Сортовилю, что я разговариваю сам с собой. Г-н де Сортовиль подумал, что я пьян. Он подошел ко мне и услышал, как я задаю вопросы и даю ответы, как он сказал мне позже».

«Я разговаривал с Дефонтеном почти три четверти часа. «Я обещал тебе, — сказал он, — что если я умру раньше тебя, я приду и скажу тебе об этом. Я умер: я утонул в реке Кан вчера, примерно в этот час. Я гулял с такими-то и такими-то людьми. Погода была очень жаркая; нам пришла в голову мысль пойти в воду; я почувствовал слабость и пошел ко дну реки. Аббат Менильжан, мой школьный товарищ, нырнул, чтобы достать меня. Я схватился за его ногу; но то ли он испугался, то ли хотел подняться на поверхность воды, он так сильно ударил ногой, что нанес мне удар в грудь и снова бросил меня на дно реки, которая там очень глубокая».

«Он всегда казался мне выше, чем я видел его, и даже выше, чем он был, когда умер. Я всегда видел его по пояс, обнаженным, с непокрытой головой, с его прекрасными светлыми волосами и белой бумагой на лбу, вплетенной в волосы, на которой было написано, но я мог прочитать только «In» и т. д.» [24]

Эти спектральные впечатления повторялись не один раз, сопровождаясь разговорами. Случайная смерть молодого человека была установлена очень быстро.

Эта история была опубликована знаменитым аббатом де Сен-Пьером, который сделал вполне справедливый вывод, что все эти явления можно объяснить естественными причинами, хотя он и ошибся в способе дедукции.

Первое впечатление было явно вызвано обмороком Безюэля. Я знаю из собственного опыта, а также из опыта других, что приближение обморока иногда сопровождается спектральным явлением, которое, как я полагаю, всегда является воспроизведенным в памяти образом. Но последующие приступы в этом случае, по-видимому, были бредовыми; нет сомнений, что Безюэль заблуждался относительно продолжительности своего предполагаемого диалога с призраком. Мы хорошо знаем, насколько обманчивым в этом отношении оказывается ход мыслей в сновидениях и в бреду.

В этом случае мы также замечаем то, что мне часто приходилось отмечать: упорство, с которым болезненное впечатление сохраняется и защищается долгое время после восстановления здоровья. Я мог бы привести весьма своеобразные и впечатляющие примеры такого рода, если бы позволяла профессиональная деликатность. В одном случае, о котором я слышал от друга, в чьей правдивости я мог быть уверен, джентльмену во время бреда при лихорадке показалось, что ему завещано значительное поместье; впечатление сохранялось долго после его выздоровления, и его не удалось разубедить без больших усилий и трудностей.

Существует опубликованное властями сообщение о некоторых привидениях, которые видели у Портнедаунского моста после ирландской резни, что заслуживает рассмотрения, поскольку оно должно быть объяснено на несколько иных принципах.

Я приведу копии свидетельских показаний, представленных сэром Джоном Темплом, а затем попытаюсь объяснить тревожные явления и звуки, опираясь на естественные принципы.

I. Джеймс Шоу из Маркет-хилла в графстве Арма, содержатель гостиницы, показывает, что многие ирландские мятежники во время пребывания этого депонента под стражей среди них очень часто говорили ему, и это было общим слухом, что все те, кто жил вокруг Портнедаунского моста, были настолько напуганы криками и шумом, издаваемыми там некими духами или видениями, требующими отмщения, что не осмеливались оставаться, а бежали оттуда, как они уверяли, в страхе в Маркет-хилл, говоря, что не осмеливаются оставаться или возвращаться туда из-за страха перед этими криками и духами, но заняли земли и построили шалаши (Creaghs) в приходе Маллабрак или рядом с ним. Присяга. 14 августа 1642 г.

II. Джоан, вдова Габриэля Констебля, покойного жителя Друмарда в графстве Арма, джентльмена, показывает и говорит, что она часто слышала, как мятежники Оуэн О'Фаррен, Патрик О'Конеллан и многие другие мятежники в Друмарде искренне говорили, уверяли и рассказывали друг другу, что кровь некоторых из тех, кому проломили головы, а затем утопили у Портнедаунского моста, все еще оставалась на мосту и не смывалась; и что часто появлялись видения или привидения, иногда мужчин, иногда женщин, по грудь над водой, у Портнедауна или рядом с ним, которые крайне и страшно визжали и взывали о мести ирландцам, которые убили их тела там: и что их крики и визги настолько пугали ирландцев в тех краях, что никто не осмеливался оставаться или жить там дольше, но бежали и переселялись дальше вглубь страны, и это был общий слух среди мятежников там, и это считалось правдой среди них, насколько она могла заметить обратное. Присяга. 1 января 1643 г.

III. Кэтрин, вдова Уильяма Кока, покойного жителя графства Арма, плотника, под присягой и при допросе говорит, что около 20 декабря 1641 года большое количество мятежников в том графстве самым варварским образом утопили в то время сто восемьдесят протестантов, мужчин, женщин и детей, в реке у Портнедаунского моста; и что примерно девять дней спустя она увидела видение или духа в образе человека, как она поняла, который появился в той реке, в месте утопления, прямо, по пояс, с поднятыми руками, и стоял в том месте до конца следующего Великого поста; примерно в то время некоторые из английской армии, маршировавшие в тех краях, одним из которых был ее муж (как он и они уверенно подтверждали этому депоненту), видели того духа или видение, стоящего прямо и в вышеупомянутой позе; но после того времени упомянутый дух или видение исчез и больше не появлялся, насколько ей известно. И она слышала, но не видела, что были и другие видения и привидения, и много визга, и странные шумы, слышимые в той реке в последующие времена. Присяга. 24 февраля 1643 г.

IV. Элизабет, жена капитана Риса Прайса из Арма, показывает и говорит, что она и другие женщины, чьи мужья были убийцами, услышав о различных привидениях и видениях, которые видели возле Портнедаунского моста после утопления ее детей и остальных протестантов там, отправились к вышеупомянутому мосту в сумерках; тогда и там внезапно появилось им видение или дух, принявший облик женщины, по пояс прямо в воде, обнаженной, с поднятыми и сжатыми руками, ее волосы свисали вниз, очень белые, глаза казались мерцающими, а кожа белой как снег; этот дух, казалось, стоял прямо в воде и часто повторял слово «Месть, Месть, Месть»; отчего этот депонент и остальные, охваченные сильным изумлением и страхом, ушли с того места. Присяга. 29 января 1642 г.

V. Артур Арлун из Клоуартера в графстве Каван, эсквайр, показывает, что он был достоверно проинформирован некоторыми из присутствовавших там, что тридцать женщин и маленьких детей и семь мужчин были брошены в реку Белтурбет, и когда некоторые из них пытались спастись вплавь, мятежники преследовали их на телегах и проламывали им головы шестами; в тот же день они повесили двух женщин в Турбете; и этот депонент искренне верит, что Рулмор О'Рейли, тогдашний шериф, приложил руку к командованию убийством этих лиц, поскольку он видел, как он написал две записки, которые отправил в Турбет с Брайаном О'Рейли, после прибытия которого там были совершены убийства: и те лица, которые присутствовали, также подтвердили, что тела этих тридцати утопленных лиц не появлялись на воде до тех пор, пока не прошло около шести недель; как только упомянутый Рейли приехал в город, все тела всплыли прямо к самому мосту; и эти лица были ранее задержаны в городе под его защитой, когда остальные их соседи в городе ушли. [25]

Что звуки, на которые жаловались эти свидетели, были лишь заблуждением, нет никаких сомнений. Участники таких кровавых сцен подвержены ужасающим воспоминаниям. Одинокие часы Карла IX Французского были сделаны ужасными повторением воплей и криков, которые поражали его уши во время резни в день Святого Варфоломея. [26] Когда разум отягощен чувством невыносимой вины, частичное безумие близко; и предупреждающие или упрекающие голоса отвлекают чувства страдальца.

Появление тел, сидящих прямо в воде, не было обманом, хотя оно и способствовало своим ужасом иллюзиям слуха. Это ужасающее посещение вызывало много тревоги при подобных обстоятельствах даже в современную эпоху. Нам говорят, что после казней, которые произошли в Неаполитанском заливе по приказу того двора в 1799 году, тело Караччоло [27] видели плавающим в вертикальном положении несколько дней после его смерти возле судна, на борту которого он был казнен. На определенной стадии разложения тела людей, которые были погружены в воду, поднимаются на поверхность и в глубокой воде поддерживаются в вертикальном положении, к ужасу непосвященных зрителей. Угрожающие взгляды и жесты, и даже слова, с бесконечной легкостью добавляются испуганным воображением и относятся к ужасному привидению. Я вставляю поразительный пример от доктора Кларка. «Однажды, высунувшись из окна каюты рядом с офицером, который занимался рыбной ловлей, труп человека, недавно зашитый в гамак, наполовину выскочил из воды и продолжил свой путь с течением к берегу — ничто не могло быть ужаснее: его голова и плечи были видны, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону с торжественным и пугающим движением, как будто под впечатлением какой-то страшной тайны глубин, которую он поднялся раскрыть из своей водяной могилы. Такие зрелища стали впоследствии частыми, едва ли проходил день, не являя мертвецов взору живых, пока, наконец, они не стали проходить без внимания». [28]

Лукиан рассматривал эту болезнь разума со своей обычной суровой иронией в одном из своих самых занимательных диалогов, «Филопсевде». Истории о статуях, которые спускались ночью со своих пьедесталов и гуляли по двору, хорошо рассказаны. Но история о заколдованной палке — лучшая.

Эвкрат говорит, что познакомился в Египте с Панкратом, который прожил двадцать лет в подземных убежищах, где научился магии у самой Исиды. «Наконец он убедил меня оставить всех моих слуг в Мемфисе и следовать за ним одному, сказав мне, что мы не будем испытывать недостатка в слугах. Когда мы приходили в какую-нибудь гостиницу, он брал деревянный штырь, засов или задвижку и, завернув в какую-нибудь одежду, прочитав над ним стих, заставлял его ходить и казаться человеком для всех. Это существо ходило вокруг, готовило ужин, накрывало на стол и прислуживало нам очень ловко. Затем, когда у нас не было больше надобности в нем, повторяя другой стих, он снова превращал его в штырь, засов или задвижку. Он отказывался поделиться секретом этого заклинания со мной, хотя был очень любезен во всем остальном. Но однажды, спрятавшись в темном углу, я подслушал первый стих, который состоял из трех слогов. После того как он отдал свои приказы штырю, он ушел на рынок. На следующий день, в его отсутствие, я взял штырь, нарядил его и, повторяя те слоги, приказал ему принести воды. Когда он принес полный кувшин, я закричал: «Стой, больше не носи воды, а снова стань штырем». Но вместо того чтобы подчиниться мне, он продолжал носить воду, пока почти не наполнил дом. Я, не в силах вынести этого упрямства и опасаясь возвращения Панкрата, чтобы он не рассердился, схватил топор и разрубил штырь на две части. Но каждая часть, взяв по кувшину, побежала носить еще воды, так что теперь у меня было два слуги вместо одного. Тем временем Панкрат вернулся и, поняв дело, снова превратил их в дерево, как они были до заклинания». Мы можем справедливо применить итальянскую поговорку к этой истории: si non é vero, é ben trovato.

Но существует призрачный авторитет для разделения гоблина, равный большинству историй Гленвилла, хотя я не могу сейчас восстановить имена участников. Однако рассказ дошел до меня от друга одного из провидцев.

Две пожилые дамы жили, каждая в своем старинном замке, примыкающем друг к другу, недалеко от границ Шотландии. Пока они коротали утомительный зимний вечер рассказами о своем домашнем укладе, разговор незаметно перешел на тему их домашних призраков: ибо в то время каждый почтенный старый особняк имел постоянного обитателя такого рода, который был так же хорошо известен, как семейный герб.

«Каждый вечер, — сказала одна из сивилл, — я вижу бюст человека в одной из комнат, который отчетливо виден до пояса».

«А у нас, — воскликнула другая дама, — остальная часть его тела в нашем замке, которая бродит по дому каждую ночь; до этого момента я не могла представить, куда делись голова и плечи фигуры».

Я таким образом представил читателю те факты, которые дали моему собственному разуму удовлетворительное объяснение таких рассказов о спектральных явлениях, в которых нельзя отказать в доверии, не устранив все пределы и опоры человеческого свидетельства. Дискредитировать чувства или правдивость тех, кто является свидетелем необычных явлений, — это величайшая тирания предрассудков. И все же кто, до последних пятнадцати лет, осмелился бы утверждать, что камни падают с облаков? Ливий регулярно записывал такие события и был высмеян за предоставление этих любопытнейших фактов, которые в противном случае были бы потеряны для естественной истории.

Точно так же я полагаю, что беспристрастные отчеты о спектральных видениях должны занимать внимание философа, так же как и врача. Вместо того чтобы рассматривать эти истории с ужасом вульгарного человека или с презрением скептика, мы должны изучать их точно и должны установить их точную связь с состоянием мозга и внешних чувств.

Ужас ночных иллюзий был бы таким образом рассеян, к бесконечному облегчению многих несчастных существ; и появление призрака рассматривалось бы в истинном свете, как симптом телесного недомогания и не более значимый, чем головная боль и озноб, сопровождающие обычную простуду.

Есть основания полагать, что многие люди молча страдают от этих воображаемых посещений, удерживаемые от разглашения своих бед насмешками, с которыми обычно относятся к жалобам такого рода. Когда установлено надлежащее различие, допускающее реальность впечатления, но объясняющее его возникновение только в уме, все трудности такого рода могут быть устранены, и опасения визионера могут быть легко успокоены.

Наконец, с помощью ключа, который я предоставил, читатель истории освобождается от затруднения отвергать свидетельства в некоторых из самых простых повествований или испытывать тревожные сомнения, когда решение могло бы быть сделано совершенно простым.

СНОСКИ:

[1] Эксперименты в этом эссе, по-видимому, были предложены экспериментами Мариотта, Ле Ка и Бернулли.

[2] Zoonomia, разд. xi. 2.

[3] Разд. xi. 8.

[4] Voyage d’Islande, в Ambigu.

[5] Я прилагаю оригинальный отчет, так как он позабавит читателя.

«В ходе моих неоднократных туров по Гарцу [6] я поднимался на Брокен двенадцать раз; но мне посчастливилось только дважды (оба раза около Троицы) увидеть то атмосферное явление, называемое Призраком Брокен, которое кажется мне достойным особого внимания, так как оно, несомненно, должно наблюдаться на других высоких горах, имеющих благоприятное для его возникновения положение. В первый раз, когда я был обманут этим необычайным явлением, я взобрался на вершину Брокен очень рано утром, чтобы дождаться невыразимо прекрасного вида восходящего на востоке солнца. Небеса уже были испещрены красным; солнце только что появилось над горизонтом во всем своем величии, и самая совершенная безмятежность царила по всей окружающей местности, когда другие горы Гарца на юго-западе, по направлению к горам Ворм и т. д., лежащие под Брокен, начали покрываться густыми облаками. Поднимаясь в тот момент на гранитные скалы, называемые Темпельсканзель, я увидел перед собой, хотя и на большом расстоянии, по направлению к горам Ворм и Ахтерманнсхёэ, гигантскую фигуру человека, как будто стоящую на большом пьедестале. Но едва я обнаружил ее, как она начала исчезать, облака быстро опустились и расширились, и я больше не видел этого явления. Во второй раз, однако, я увидел этого призрака несколько отчетливее, немного ниже вершины Брокен, и возле Хайнрихсхёэ, когда я смотрел на восходящее солнце около четырех часов утра. Погода была довольно бурной; небо по направлению к равнинной местности было довольно ясным, но горы Гарца притянули несколько густых облаков, которые висели вокруг них и, начавшись на Брокен, ограничивали перспективу. В этих облаках, вскоре после восхода солнца, я увидел свою собственную тень чудовищного размера, движущуюся пару секунд в облаках, и явление исчезло. Невозможно увидеть это явление, кроме как когда солнце находится на такой высоте, что бросает свои лучи на тело в горизонтальном направлении; ибо, если оно выше, тень отбрасывается скорее под тело, чем перед ним. В сентябре прошлого года, совершая тур по Гарцу с очень приятной компанией и поднявшись на Брокен, я нашел превосходный отчет и объяснение этого явления, увиденного г-ном Хауэ 23 мая 1797 года, в его дневнике экскурсии на эту гору. Поэтому я позволю себе переписать его».

«После того как я был здесь в тридцатый раз, — говорит г-н Хауэ, — и, помимо других объектов моего внимания, получив информацию относительно вышеупомянутого атмосферного явления, мне наконец посчастливилось иметь удовольствие увидеть его; и, возможно, мое описание может доставить удовлетворение другим, кто посещает Брокен из любопытства. Солнце взошло около четырех часов, и атмосфера была совершенно безмятежной по направлению к востоку, его лучи могли проходить без каких-либо препятствий над Хайнрихсхёэ. На юго-западе, однако, по направлению к Ахтерманнсхёэ, сильный западный ветер нес перед собой их прозрачные пары, которые еще не сгустились в густые тяжелые облака. Около четверти пятого я направился к гостинице и огляделся, чтобы увидеть, позволит ли атмосфера мне иметь свободный обзор на юго-запад; когда я заметил на очень большом расстоянии по направлению к Ахтерманнсхёэ человеческую фигуру чудовищного размера. Сильный порыв ветра чуть не унес мою шляпу, я хлопнул по ней рукой, двигая рукой к голове, и колоссальная фигура сделала то же самое. Удовольствие, которое я испытал от этого открытия, трудно описать; ибо я уже прошел много утомительных шагов в надежде увидеть этот призрачный образ, не будучи в состоянии удовлетворить свое любопытство. Я немедленно сделал другое движение, наклонив свое тело, и колоссальная фигура передо мной повторила его. Я хотел сделать то же самое еще раз, но мой колосс исчез. Я остался в том же положении, ожидая, вернется ли он, и через несколько минут он снова появился в Ахтерманнсхёэ. Я отдал ему дань уважения во второй раз, и он сделал то же самое мне. Затем я позвал хозяина гостиницы Брокен; и оба мы приняли то же положение, которое я занимал один, мы посмотрели по направлению к Ахтерманнсхёэ, но ничего не увидели. Однако мы недолго стояли, когда над вышеупомянутой возвышенностью образовались две такие колоссальные фигуры, которые повторили наш комплимент, наклонив свои тела, как мы; после чего они исчезли. Мы сохранили наше положение; держали глаза устремленными на то же место, и вскоре две фигуры снова предстали перед нами, и к ним присоединилась третья. Каждое движение, которое мы делали, наклоняя наши тела, эти фигуры имитировали — но с той разницей, что явление было иногда слабым и неясным, иногда сильным и четко определенным. Имея таким образом возможность раскрыть весь секрет этого явления, я могу дать следующую информацию таким моим читателям, которые могут пожелать увидеть его сами. Когда восходящее солнце, и по аналогии то же самое будет при заходящем солнце, бросает свои лучи через Брокен на тело человека, стоящего напротив тонких легких облаков, плавающих вокруг или пролетающих мимо него, ему нужно только пристально смотреть на них, и, по всей вероятности, он увидит необычное зрелище своей собственной тени, простирающейся на длину пяти или шестисот футов, на расстоянии около двух миль перед ним. Это одно из самых приятных явлений, которые мне когда-либо доводилось отмечать при великих наблюдениях Германии». Philosophical Magazine, том i, страница 232.

[6] Горы Гарц расположены в Ганновере.

[7] Lib. i. p. 76, 77. Ибо либо в лице есть гнусность и безобразие, либо руки или ноги у них искажены крючьями и когтями, подобно тем, что есть у грязных стервятников, либо, наконец, они показывают себя примечательными какой-то необычной и выдающейся отметиной, которая выдает чудовищность природы. Иоанн Пискатор, Энезель; Саломе, Катерина Баландрея, Николая Ганация, Сеннель Арментария и Иоанна Жерардина рассказывали, что они часто, и в досуге, и внимательно рассматривали своих «магистеллов» (маленьких учителей), когда те присутствовали и разговаривали; и всегда замечали, что у них были темные и черные лица: и (как говорит Иордан о гуннах, которых считают рожденными от демонов-инкубов) похожие на комки: глаза глубоко скрыты, но сверкающие подобно пламени: рты широкие, глубокие и постоянно источающие что-то зловонное и серное: руки сухие и обезображенные волосами и крючьями: ноги роговые и раздвоенные: рост никогда не был правильным, но всегда необычным из-за какой-то краткости или огромности, и вся серия была сверх меры.

Алексия Бельхория добавляет, что она однажды видела его с головой или другой ногой, усеченной и изуродованной, когда он случайно совершал ночные танцы вместе со своими. Что приводит мне на память тот слух, который ходил, когда я был мальчиком, об Эмпузах, чьи частые ночные хороводы на перекрестках тогда, как говорили, можно было видеть (la Mequie Hennequin), то есть их называли семьей Хеллекина: ибо неблагородные писатели сообщали, что Хеллекины ведут свое происхождение от демонов-инкубов.

Николая Ганация, Ева Гезолетия, Яна Нигра Армакуриана и многие другие говорят, что голос у них такой, какой издают те, у кого рот вставлен в бочку или треснувший горшок... Или, конечно, тонкий и слабый, стр. 80.

В 6-й главе Реми предавался своему любопытству самым необычным и почти предосудительным образом.

Ab hoc qui nobis istos concubitus, succubitusque Dæmonum memorant uno ore loquuntur omnes, nihil iis frigidius &c. Остальные подробности слишком шокирующие, чтобы их повторять, стр. 55.

[8] Кардано, «О собственной жизни», гл. 37.

[9] Сочинения Драммонда, стр. 224.

[10] Трактат Бомонта, стр. 91, 4.

[11] 13 сентября те юноши вернулись ко мне, говоря: «Не бойся, но внимай тому, что тебе будет показано!» 2. И я увидел перед собой внезапно некий круг, подобный великому солнцу, красный и как бы кровавый: в котором были линии, или пятна, белые и черные, с таким смешением, попеременно меняющиеся, что то черных, то белых казалось большее число: и это зрелище длилось в течение достаточного времени. 3. И когда они сказали мне: «Смотри! Внимай! Ничего не бойся! Ничего плохого с тобой не случится!» 4. Вот, молния трижды с небольшими временными интервалами прогремела, так ужасно и страшно, что я весь оцепенел. 5. Тот круг же стоял далее передо мной, и белые пятна отделялись от черных: и круг подошел так близко ко мне, что я мог бы коснуться его рукой. 6. Был же он так прекрасен, что за все время жизни я не видел более приятного зрелища: и белые пятна были столь чисты и приятны, что я не нашел способа выразить свое восхищение. 7. Но другие те пятна были унесены неким ужасно мрачным облаком: в котором я слышал печальный вопль, хотя не видел никого. 8. Слова же вопля и стенаний были вполне различимы, вот эти: «Горе нам, которые позволили мрачному облаку увлечь нас от круглого, Божественной благодатью, кроваво-красного круга, в котором Божья благодать заключила нас в Христе, возлюбленном сыне своем».

Lux é Tenebris, стр. 119.

[12] Йортин, «Замечания по церковной истории», прил. к тому I.

[13] Восьмое сообщение, стр. 202.

[14] О чудесах мертвых.

[15] Вепфер. Исторические апоплексические записки, стр. 459.

[16] Гарманн, «О мумиях трупов». Кн. iii. Тит. ii. стр. 1042, 3.

[17] О гении.

[18] О явлениях мертвых, живым по договору. Лейпциг, 1709.

[19] Анналы Барония. — Эту историю рассказал Баронию внук Меркато, который был протонотарием церкви и человеком величайшей честности, а также общих знаний.

[20] О собственной жизни, гл. 38.

[21] Гл. 37.

[22] Литературный полигистор. Кн. i. Гл. 19. 9. Том i. стр. 217.

[23] В характере Дон Кихота есть красоты, которые могут быть поняты только людьми, привыкшими к сумасшедшим. Ловкость и готовность, с которыми он примиряет все события с причудливой системой, которую он принял: его упорство в сохранении и защите ложных впечатлений, и проблески естественной проницательности и культивированного красноречия, которые часто прорываются сквозь облако, затуманивающее его понимание, управляются с совершенным знанием частичного безумия, хотя оно иногда едва заметно для обычного читателя.

[24] Мемуары Треву, Т. viii. — 1726.

[25] История ирландского восстания, сэр Джон Темпл, рыцарь. — стр. 123.

[26] Мемуары Сюлли, Кн. i.

[27] Жизнь Нельсона, Кларк, том II.

[28] Вторая часть «Путешествий в различные части Европы, Азии и Африки» Кларка. Страница 268.

КОНЕЦ.

ОТПЕЧАТАНО ДЖ. И ДЖ. ХАДДОК, УОРРИНГТОН.

Примечания транскрибера

Новое оригинальное оформление обложки, включенное в эту электронную книгу, передано в общественное достояние.

Орфография, пунктуация, акценты и грамматика были сохранены в том виде, в каком они были напечатаны в оригинальном издании, за исключением следующего:

1. Номер страницы для Главы II в Содержании изменен с 28 на 30.

2. Добавлен номер страницы для Главы V в Содержании, 117.

3. Страница содержания: Изменено «Proofs of spectral inpressions» на «Proofs of spectral impressions»

4. Страница 13: Изменено «begin this discussion, by admiting» на «begin this discussion, by admitting»

5. Страница 20: Изменено «desart and inaccessible places» на «desert and inaccessible places»

6. Страница 28: Изменено «in this intance» на «in this instance»

7. Страница 32: Изменена пунктуация с «with great precipitation,» на «with great precipitation.»

8. Страница 42: Удален дефис: «as shew how-easily» на «as shew how easily»

9. Страница 65: Изменена пунктуация с «another lady whom he named,» на «another lady whom he named.»

10. Страница 87: Изменено «Pandæmonum» на «Pandæmonium»

11. Страница 103: Греческий текст автора «ψυχή δε κατα χθονὸς ήὕτε καπνὸς Ὤχετο τετριγυῖα.» был изменен на «ψυχὴ δὲ κατὰ χθονὸς ἠΰτε καπνὸς ᾤχετο τετριγυῖα.»

12. Страница 111: Изменено «effects of mysticism, supperstition» на «effects of mysticism, superstition»

13. Страница 122: Удалена лишняя точка из «&c..» на «&c.»

14. Страница 137: Изменена пунктуация с «lost to natural history,» на «lost to natural history.»

15. Сноска #1: Изменено «Bernouilli» на «Bernoulli»

16. Сноска #5: Изменено «Worm mountains and the Achtermaunshohe» на «Worm mountains and the Achtermannshöhe»

17. Сноска #5: Изменено «to see that atmospheric phonomenon» на «to see that atmospheric phenomenon»

18. Сноска #7: Изменено «Jormandes» на «Jornandes»

19. Сноска #9: Изменено «Such sights as youthfnl poets dream» на «Such sights as youthful poets dream»

20. Сноска #19: Изменено «who was Proto-nothary of the church» на «who was Proto-notary of the church»