Возможно, меня спросят в этот момент: «Почему, раз вы [монашествующие] видите и знаете все это, почему ваши монашествующие посвящали себя и поощряли образование?» Потому что очень трудно отделиться от влияния времени; ибо невозможно противостоять завоевывающему течению мнения, так как монашеские ордена Филиппин не организовали средства, чтобы освободиться от давления правительства и ответить на несправедливое обвинение в том, что они якобы деградировали, которое те, кто не знал страну даже на карте, обрушивали на них; и, наконец, чтобы избежать больших зол. Регулярная провинция отцов-августинцев была последней, кто посвятил себя высшему образованию среди индейцев. Когда она сделала это и почему? Когда сеньор Бесерра был министром колоний в 1887 и 1888 годах, и тот министр печальной памяти планировал официальный институт в столице Илоило, отцы-августинцы увидели в плане министра величайшую опасность для страны, и они пошли на опережение, чтобы предотвратить ее. Все мы, приходские священники-регуляры Филиппин, видели с болью успехи, которые масонство делало в стране посредством заброшенных адвокатов и врачей, непригодных студентов, амбициозных касиков, богатых парней, разоренных своими пороками или игрой — мы знаем работы лопаты против фундамента испанского господства, которые основывались на религии, престиже и превосходстве расы. Мы все признавали и испытывали апатию и безразличие властей, которые не были невежественны в отношении мошенничеств и планов лож; и были даже губернаторы провинций, которые защищали их. И если бы ко всему тому, что мы знали, признавали и не могли исправить, мы согласились бы на то, чтобы сеньор Бесерра основал в Илоило институт среднего образования с профессорами, которые могли бы быть масонами или атеистами, катастрофа была бы верной и неминуемой, ибо такой институт был бы рассадником для филибустьеров и повстанцев. Чтобы избежать этого, августинский орден спланировал и построил за свой собственный счет здание, которое он решил посвятить в качестве института. Это не могло быть осуществлено, ибо последняя революция 98-го года настигла их до того, как он был открыт.
Более полезным для страны, более в соответствии с монашескими традициями, более в гармонии с рекомендациями нашего славного основателя, которые практиковались нашими добродетельными предками, было бы открытие школ искусств и ремесел. В действительности, хотя испанское правительство основало несколько таких школ в Маниле, Пампанге и Илоило, это было столь несвоевременно, что оно не смогло собрать плоды, которые были обещаны в их основанных надеждах. Такова нехватка индейских художников и ремесленников, что из первых есть несколько скульпторов, граверов и художников и т.д., но из вторых мы можем утверждать, что почти все ремесла находятся в руках китайцев, и только плотницкое дело, краснодеревное дело, архитектура, каменная кладка и некоторые другие ремесла осуществляются индейцами, которым приходские священники-монахи обучали их, потому что они нуждались в них для своих работ и конструкций.
Известно, что древние монахи делили свое время между молитвой, созерцанием, учебой и ручным трудом. Святой Антоний и его пять тысяч монахов, так же как и все те, кто впоследствии имитировал монашескую жизнь или жизнь пустыни, использовали часть своего дня в труде своими руками, плетя циновки, делая обувь, весла, лодки или небольшие ялики и другие подобные труды. Наш отец, Святой Августин, желал, чтобы его монахи также посвящали несколько часов дня ручному труду. Соответственно, наши предшественники делали это. Это правда, что дух соответствующих эпох изменил характер телесного труда, но монашеские корпорации Филиппин, которые признавали неспособность индейца к науке и оплакивали пагубные эффекты науки, плохо переваренной туземцами, если они не могли покончить с действиями правительств, влиянием мнения, давлением времен, должны были бы отвести, посредством своих приходских священников-монахов, тенденцию индейцев к литературным ветвям и направить эту тенденцию к тем ветвям чистой имитации, для которых необходимо признать, и мы делаем это с радостью, что филиппинский индеец имеет исключительные способности. В то же время, когда был основан университет и предоставлены колледжи, должны были быть основаны школы и мастерские для туземцев, которые получили бы предпочтение в этих узких, тупых и ленивых умах, с большими выгодами для страны и меньшим вредом для всех. Все монастыри, основанные Святым Василием Великим, имели в ведении элементарную высшую школу и другую школу искусств и ремесел, присоединенную к ней. Это должно быть моделью монашеских орденов на Филиппинах, вопреки правительствам метрополии, требованиям мнения, явно сбившегося с пути в этом вопросе, и духу эпохи, который не мог иметь никакого влияния в этой стране, особенно по их конституции, природе, обычаям и правительству. Если бы монашеские корпорации, полностью пропитанные своей христианской и цивилизаторской миссией, действовали таким образом, контингент сыновей с трехточечным дизайном угольника и фартука, которые покинули залы колледжей и стали мелкими лидерами и главными революционерами, которые предали метрополию и были также величайшими врагами тех, кто научил их тому малому хорошему, что они знали, не был бы столь многочисленным.
Холера, которая опустошила Филиппинский архипелаг в 1882 году, оставила в печальнейшем сиротстве многих детей обоих полов и всех рас. Они, брошенные и без ресурсов, бродили по улицам, прося общественной милостыни. Испанские женщины, тронутые безутешным зрелищем, которое предлагали столь многие оборванные и голодные дети, сформировали общество, из которого был выбран комитет, который отправился к генерал-губернатору, чтобы просить еду и кров для этих брошенных детей. Губернатор вызвал провинциалов монашеского ордена, как естественных защитников обездоленных и создателей центров образования и обучения в стране. Он просил их о поддержке и помощи. Отец-провинциал августинцев, представляя свой орден, взял под опеку провинции Santísimo Nombre de Jesús поддержку, воспитание и обучение брошенных и осиротевших детей. Отцы-августинцы выделили для этой цели местные участки временно на авеню Сан-Марселино, где они собрали детей, которые бродили по городу Манила, и дали им кров во временных бараках. Но поскольку последние не имели гигиенических условий и не были достаточно большими, они перевели детей в нижние части монастыря Гуадалупе, которые были просторными и хорошо проветриваемыми. Там они открыли мастерские скульптуры и керамики, живописи и моделирования, и там они оставались до 1892 года, когда школы, мастерские и дети были переведены в здание нового завода, построенного для этой цели в деревне Малабон. Это место объединяло все желаемые условия прочности, декорации, размера и даже элегантности, которые можно было пожелать. Там отцы-августинцы обучали сирот, помимо их начальной грамоты, живописи, дизайну, скульптуре и моделированию, печати и переплету, и действительно печатный станок был куплен на добровольное пожертвование некоторых монашествующих, через экономии, практикуемые в миссиях ценой лишений и жизни в бедности и умерщвлении. Мы знаем одного из этих монашествующих, уважаемого за свою примерную добродетель, который отдал для этой цели все свои сбережения, состоящие из двух тысяч песо. Мы чувствуем, что его смирение запретило нам поместить его имя здесь, чтобы его могли благословлять все, кто услышит о благотворительности и щедрости, свойственных сыновьям Святого Августина, который отдал даже свое смертное ложе бедным, и подходящих также тем из Санто-Томас-де-Вильянуэва, отца бедных. Этот приют сирот и несчастных, брошенных своими основателями, которые должны были бежать от неблагодарности революционеров, был сожжен снарядами, которые американцы бросали, чтобы выбить индейских повстанцев, которые сделали из него форты, и будучи разграбленным впоследствии мародерствующими китайцами, которые унесли даже мостовые камни нижнего этажа, груз которых был застигнут североамериканской полицией в реке Пасиг и возвращен отцам-августинцам — единственная компенсация, которую они получили до сегодняшнего дня.
Отцы-августинцы также распространили свою благотворительность на девочек-сирот. Для этой цели они заставили сестер своей терциарной ветви отправиться из Полуострова, которые взяли на себя воспитание и обучение детей в приюте, который был построен в Мандалойе за счет упомянутых отцов-августинцев. Более трехсот индейских, метисских и испанских девочек получили там прекрасное образование, настолько, что их работы по вышивке, шитью и изготовлению искусственных цветов взяли приз на выставках в Мадриде и Маниле.
Столь превосходным и прекрасным было образование, которое девочки-сироты получали в Мандалойе, что было необходимо уступить неоднократным просьбам влиятельных семей, которые умоляли, чтобы августинские матери-терциарки принимали в качестве пансионерок дочерей многих полуостровитян и испанских метисов.
1 См. этот указ в ТОМ XLV, стр. 184–186, где он датирован 20 июня 1686 г.
2 Томас Г. дель Росарио, часто цитируемый в этих примечаниях, пишет (Census of Philippines, iii, стр. 594, 595): «Декрет генерального правительства, изданный 6 октября 1885 г., предусматривал проведение конкурса с присуждением премий за лучшие грамматики, написанные на висайском, себуанском, илоканском, бикольском, пангасинанском и пампанганском языках, поскольку грамматика тагальского языка уже существовала. Естественно, эти грамматики, написанные на разных диалектах и преподававшиеся в государственных школах, затрудняли (в чем и состояла цель) распространение испанского языка. Дело дошло до того, что учителей наказывали и угрожали им депортацией, а некоторых действительно депортировали за преподавание испанского языка».
Высказываясь на ту же тему, Лерой («Friars in Philippines», в Political Science Quarterly за декабрь 1903 г., стр. 673) отмечает: «Провозглашая закон 1893 г. [закон Мауры], генерал-губернатор Бланко предписал муниципальным советам использовать «наиболее практические средства для распространения испанского языка». Распространенное утверждение о том, что монахи действительно обучали туземцев испанскому языку, опровергается этими положениями и многочисленными декретами, начиная с 1585 г.; те, кто откровенно признает, что они не распространяли испанский язык, и кто считает нецелесообразным заставлять туземцев принимать испанский или английский язык, имеют весомые аргументы».
3 См. этот указ в ТОМ XLV, стр. 184–186.
4 Это приведено у Баррантеса, Instrucción primaria, стр. 69–71.
5 Об этом и последующих цитатах из регламентов см. выше.
6 Говоря о законодательстве 1863 г., Лерой (Philippine Life, стр. 202, 203) пишет: «Самое важное — было приказано создать местные школьные советы гражданского и светского характера; эта особенность декрета ни в коем случае не была реализована к моменту принятия муниципальной реформы 1893 г., да и сама эта реформа ее не осуществила. Теоретически за монахами оставался надзор только за религиозным обучением в государственных школах; практически же в четырех городах из пяти они управляли всем, что касалось школ, по своему усмотрению, почти до самых последних часов испанского правления».
7 Тагальское восстание началось преждевременно из-за выдачи заговора в августе 1896 г.
8 Патрисио де ла Эскосура, бывший министр и посол в Берлине, член Королевской испанской академии, отправился на Филиппины около 1863 г. в качестве королевского комиссара. Его Memoria важна и заслуживает изучения для истории островов. Она имеет предисловие Каньямаке. Первая глава о преподавании испанского языка доказывает необходимость обучения филиппинцев испанскому языку. Глава viii посвящена созданию школы врачей и хирургов. Различные главы этой книги, хотя и написанные в виде писем председателю Совета министров в 1863 г., были опубликованы только в 1882 г. См. Biblioteca filipina Пардо де Таверы.
9 См. ТОМ XVII, стр. 333. Куадрильерос в определенном смысле занимали положение, которое сейчас занимает полиция.
10 Автором этой книги был Мануэль дель Рио, который отправился на Филиппины в 1713 г., где много лет трудился в различных деревнях Пангасинана. Он был генеральным прокуратором своего ордена, дефинитором и провинциалом; к моменту смерти он был избранным епископом Нуэва-Сеговии. Более полное название его книги: «Instrucciones morales y religiosas para el govierno, direccion, y acierto en la practica de nuestros ministerios. Que deben observar todos los religiosos de esta nuestra Provincia de el Santo Rossario de Philipinas del Orden de Predicadores». См. Adiciones y continuacion Переса и Гуэмеса (Манила, 1905), стр. 114.
11 Открытие Суэцкого канала, вероятно, в той же мере, что и любой другой фактор, способствовало распространению современных идей на Филиппинах из-за значительно сократившегося пути между ними и метрополией.
12 Приведенная выше цитата взята из предисловия Даниэля Грифоля-и-Альяги к его книге La instrucción primaria en Filipinas (примечание Саморы, стр. 235).
13 Фрай Иларион Диес, O.S.A., который был рукоположен в архиепископы Манилы 21 октября 1827 г. Его смерть наступила 7 мая 1829 г. См. Historia Феррандо, vi, стр. cliii, cliv.
14 Самора, говоря в своей девятой главе о вмешательстве монахов и обсуждая в целом обвинения против религиозных орденов, пишет (стр. 408–452): «Испанцы, восхищаясь здравомыслием жизни, аскетизмом и чистотой нравов монахов; благодарные за их добрые услуги в качестве посредников между ними в их спорах и среди индейцев во время восстаний; убежденные в эффективности их слова и их вмешательства во все дела; в необходимости их активного и усердного сотрудничества для сохранения и укрепления колонии, начали спонтанно уважать, почитать и признавать за ними определенное право вмешиваться в их дела, улаживать их разногласия, представлять на их суд свои ссоры и уважать их решения с большей покорностью и согласием, чем это исходило бы от законно установленной власти. Сами губернаторы не могли не считаться с монахами во всем, что они предпринимали». Индеец научился различать, говорит Самора, между мирным и полезным монахом, который искал только его благополучия, и зачастую жестоким и суровым энкомендеро. «Не иначе как таково было происхождение престижа монахов среди индейцев и испанцев»; и течение времени способствовало этому. Губернаторы использовали монахов в качестве послов, советников и в других качествах, связанных с управлением. «Монахи были теми, кто формировал деревни и вел учет своих прихожан в списках дани и граждан». Поскольку монахи были единственными, кто понимал местные диалекты, а туземцы не знали испанского, власти были вынуждены действовать через первых, и, следовательно, монахи имели право «визирования» списков дани и граждан. Они стали председателями всех местных советов и, таким образом, обладали всей полнотой власти. В провинциях жилище приходского священника было открыто для незнакомцев, которые останавливались там как в отеле. Зависть и злоба некоторых людей, однако, сговорились лишить приходского священника власти — реформа, которая была скорее приятной для него, так как оставляла ему больше времени для служения; но он сожалел об этом, так как это, казалось, угрожало стране в недалеком будущем. «Бдительное, благородное и бескорыстное вмешательство приходских священников во все дела было главным и необходимым колесом губернаторского, административного и судебного механизма в их многочисленных и сложных атрибутах и обязанностях. Это осуществлялось регулярно, пока в последние годы испанского владычества в этой стране движущая сила не сдержала импульс». Плодом «реформы» стало презрение туземцев к испанцам. «Если религиозные ордена были причиной потери этих островов, то они были таковыми бессознательно и по неведению, либо сознательно и злонамеренно». Самора утверждает, что они никоим образом не были причиной потери страны. «Религиозные общины знали, что крах страны — это их собственный крах, конец испанского владычества, конец даже их существования на Филиппинах». «На трех основах покоилось испанское владычество на Филиппинах с его институтами и организациями: религия; престиж приходских священников-регуляров; и превосходство расы, столь согласующееся с испанским дворянством». Масонству было обязано разрушение высокого идеала религии, а также идея превосходства расы; и масонству обязана, таким образом, потеря колонии. Монахи не совершали злоупотреблений, в которых их обвиняли, и не были причиной революции. Они всегда были сторонниками испанского суверенитета и защищали туземцев.
15 Муниципальная реформа 1893 г., «закон Мауры», предоставив значительную степень местной автономии филиппинским городам, сделала вновь созданные муниципальные советы также и школьными советами. Это был дальнейший шаг к лишению padre права «визировать» и контролировать все, что делается, малого и великого, в городе. Провозглашая закон, генерал-губернатор Бланко (популярный среди филиппинцев за свои либеральные меры) постарался объяснить, что полномочия священника по инспектированию школ, в части религиозного обучения, остаются прежними. На самом деле эта реформа министра Мауры, обнародованная среди множества proclamas в Испании и на островах, была фактически сведена на нет при последующих губернаторах. Ее неисполнение, за исключением нескольких городов, было одной из жалоб повстанцев в 1896 г. См. Лерой «Friars in the Philippines», в Political Science Quarterly за декабрь 1903 г., стр. 672, 673.
16 Виктор С. Кларк (Бюллетень Бюро труда, № 58, май 1905 г.; Labor Conditions in the Philippines) пишет (стр. 854): «Практически все христианское население Минданао говорило по-испански в 1883 г., что указывает на то, что статистика, вероятно, не охватывала более отдаленные иезуитские миссионерские станции среди мавров. В том году около 21 процента от общей численности населения, зарегистрированного на островах, умели читать, но менее 5,5 процента могли говорить по-испански. Другими словами, 75 процентов лиц, умеющих читать, могли делать это только на малайских диалектах».
17 Estadismo, глава xiv (изд. Ретаны; примечание Саморы).