«Филиппинские острова, 1493–1898. Том 41: 1691–1700»

985. Так обстояли дела, когда, сложив с себя полномочия приора Манилы, как мы уже говорили выше, это сияющее солнце вернулось, чтобы озарить полушарие Болинао, и, будучи не в силах сдержать активность своего света, оно немедленно пролило свой отраженный свет даже в самые темные пещеры, где те индейцы укрывались подобно диким зверям, убегая от собственного блага и слепо влюбленные в самую несчастную свободу. Отец вновь установил условия для их обращения. На первом же шаге, который он предпринял в этом начинании, он принес величайшую жертву самим собой, подвергнув свою жизнь опасности, от которой мог бы содрогнуться самый мужественный человек, будь он менее свят. Ибо, услышав, что беглые христиане и множество язычников, а также некоторые китайские идолопоклонники празднуют торжественный праздник в честь демонов в вышеупомянутом месте Какагуаянан, он решил отправиться туда лично с бесстрашием, подобающим его доблести, и почти в одиночку противостоять столь кощунственному поклонению и в то же время обратить тех, кто совершал это поклонение. В этих церемониях, называемых на языке страны «маганитос», опьянение является самой важной частью торжества. А поскольку индейцы самбалы чрезвычайно воинственны и считают главной частью своего благородства — если только они не просвещены католической верой — уменьшать бесчеловечными убийствами вид, к которому они сами себя причисляют, добавляя к этому, что они считают проявлением внимания к своей религии лишение жизни любого христианина, который приближается к их округу, где они воздают такие почести своим божествам, то можно предположить, какой великий риск подстерегал того воина Иисуса, когда он атаковал такую армию адских фурий, чтобы вывести их из столь густой тьмы к сияющему свету католической религии.

986. Но благополучный исход лишил это действие упрека в безрассудстве, что показало, что оно было продиктовано особым движением Святого Духа, чей импульс, порой переступая границы того, что мир называет благоразумием, побуждает предпринимать проекты, которые наш ограниченный разум квалифицирует как опрометчивость. Дело в том, что когда достопочтенный отец прибыл в густую часть уединенной чащи, в чьих мрачных тенях те индейцы собрались, чтобы поклоняться как богу тому, кто не является богом, он встретил их с кротостью овец, хотя мог бы опасаться найти их подобными свирепым волкам, которые сочли бы забавой своей жестокости растерзать его на куски. Вне всякого сомнения, в этом была рука Божья, желавшая сохранить жизнь того, кто презирал ее ради Него; ибо, поскольку адская ярость, с которой язычники облачаются в таких случаях, несомненна, нельзя приписать их мягкость в этом случае естественным причинам. Тот ревностнейший служитель взялся тогда за обоюдоострый меч проповеди и, сражаясь им, как обычно, столь искусно, почти без всякого сопротивления овладел теми сердцами, которые были полны отступничества и неверности, водрузив в них знамя нашей святой католической веры. Полное достижение столь славной победы несколько задержалось из-за вспышки восстания в Пангасинане. В нем подтвердилось то, что всегда доказывал опыт, а именно: что для того, чтобы божественное слово могло родиться в душах через веру, требуется очень спокойное расположение. Но наконец, когда все головы этой чудовищной гидры были отсечены, блаженный отец имел счастье получить плод своего рвения, построив новую деревню в месте под названием Мангасин. Это было самое подходящее место на острове Поро, и оно называлось другим именем — Кабарроян. С самого начала он насчитал в ней восемьдесят домов и такое же число семей, всех, извлеченных из плена дьявола к совершенной свободе царства Христова.

[Отец произнес много проповедей самбалам на их собственном языке, который он начал изучать, когда впервые отправился в Болинао, настолько много, что они составили два рукописных тома в четверть листа; и с них были сделаны копии для использования теми, кто не был столь хорошо сведущ, как он сам, в языке самбалов. В апреле 1662 года он был избран дефинитором на провинциальном капитуле и в течение трех лет исполнения этой должности жил в манильском монастыре. На следующем капитуле в 1665 году отец брат Хуан был избран провинциалом против своей воли. Его срок требовал твердого правления, ибо были трения с губернатором Диего Сальседо, который чинил препятствия для гладкого ведения дел. Он существенно продвинул свой орден и привнес некоторую новую стабильность в организацию, которая пострадала от недавних землетрясений, а также китайских и туземных восстаний. По завершении своего трехлетия он был избран президентом хоспиция реколетов в Мексике. Отплыв к месту назначения 4 июля 1668 года, порта Акапулько он достиг лишь двадцать второго января следующего года после плавания, полного штормов и болезней. Направляясь к месту назначения, отец вошел в хоспиций в Мексике двенадцатого февраля того же года. В 1671 году, как было сказано выше, отцу Хуану де ла Мадре де Диос было приказано отдать голос своей провинции на генеральном капитуле, состоявшемся в Испании в 1672 году, а также заняться различными делами своего ордена. Там его пребывание несколько затянулось из-за нехватки средств и других причин, он был назначен генеральным визитатором некоторых испанских монастырей, а позже избран на высокие должности ордена в Арагоне. Вернувшись в Новую Испанию с группой миссионеров, он снова был отправлен в Испанию по делам ордена, но сломанная рука, полученная по пути из Севильи в Мадрид, заставила его удалиться в монастырь Сарагосы, где он скончался 10 января 1685 года в возрасте 68 лет. На протяжении всей своей жизни он был крайне смиренным и вел суровый образ жизни.]

[Раздел ii следующей главы посвящен жизни отца брата Томаса де Сан-Херонимо. Этот отец родился в деревне Йебенес в архиепископстве Толедо, его фамилия была Айяла. Он принял облачение в мадридском монастыре 28 июля 1646 года. Отправившись на Филиппины, он был направлен в миссии Висайских островов. Посвятив себя там изучению языков, он выучил несколько висайских наречий, особенно себуанский, «основной висайский язык». На этом языке он перевел катехизис, который был напечатан в Маниле в 1730 году; составил объяснение христианской доктрины, напечатанное в 1730 году; и сочинил словарь на себуанском языке, а также другой — на диалектах, на которых говорят в Кагаяне и Тагалоане. Кроме того, он оставил два тома проповедей на местном наречии. Он служил приором в течение шести лет в монастыре Биллиг на Минданао, шесть лет в Кагаяне, различные сроки на острове Ромблон и, наконец, в Сиаргао. В 1680 году он был избран провинциалом и исполнял свой срок так верно и хорошо, посещая и работая усердно, что в 1686 году был переизбран против своей воли. Но ему не суждено было снова занять эту должность, ибо смерть забрала его 19 мая 1686 года. После своего первого срока он служил на острове Ромблон. Он был ревностнейшим миссионером. Оставшаяся часть главы и следующая за ней глава vii не касаются филиппинских дел.]

Глава VIII

Наши миссионеры просвещают острова Масбате проповедью. Проводится четырнадцатый генеральный капитул. Двое превосходных монахов умирают в провинции Арагон.

1688 год

§ I Наша провинция Филиппин берет на себя духовное управление тремя островами, а именно: Масбате, Тикао и Буриас, к немалому блеску католической религии.

... 1108. В великом архипелаге Сан-Ласаро, при входе на Филиппины с Марианских островов, острова Лусон, Миндоро, Панай, Себу и Лейте образуют между собой почти идеальный круг, имеющий окружность вдоль побережий от центра около двухсот легуа, охватывающий вышеназванные острова, которые находятся очень близко друг к другу. Внутри этой окружности, в сторону Миндоро и Паная, расположены острова Ромблон, а в сторону Лейте — острова Масбате, Тикао и Буриас, которые в церковных делах относятся к епископству Нуэва-Касерес, а в политических — к алькальдству Альбай. Масбате, который является главным островом, находится в шестидесяти легуа к юго-западу от Манилы. Он лежит на широте около шестидесяти градусов, имеет окружность пятьдесят легуа, длину девятнадцать и ширину пять или шесть. Остров Тикао имеет около девяти легуа в длину, четыре с половиной в ширину и около двадцати трех легуа в окружности. Остров Буриас имеет окружность двадцать шесть легуа, четыре в ширину и двенадцать в длину. Масбате имеет репутацию острова с богатейшими золотыми рудниками, которые были найдены первыми испанцами и от которых они получили большую выгоду. Их разработка не была продолжена либо из-за нехватки людей, подходящих для этой работы, либо по другим причинам, которые нас не касаются. Остров Буриас изобилует пальмой под названием бури, из плодов и даже ствола которой индейцы делают необыкновенный хлеб. Остров Тикао производит много древесины, отличной для постройки судов среднего размера. Туземцы этих трех островов обладают теми же качествами, что и остальные жители Филиппин. Однако они стали очень общительными из-за почти постоянного общения, которое они имеют с испанцами, благодаря многим, кто проезжает по пути в другие страны.

1109. Эти острова были присоединены к короне Испании в 1569 году доном Луисом Энрикесом де Гусманом, рыцарем из Севильи, чье завоевание сделало их полностью подвластными во всем капитану Андресу де Ибарре. Вслед за этим, едва путь был открыт оружием, как достопочтенный отец, брат Алонсо Хименес, обсервант нашего ордена, вошел на Масбате, чтобы проповедовать закон благодати. Его, как утверждает отец брат Гаспар де Сан-Агустин, можно назвать апостолом этого острова, учитывая огромный объем его трудов там для распространения католической веры. Другие апостольские работники того же института последовали по его стопам позже, и они отправились на Тикао и Буриас. В результате в 1605 году провинция Санто-Номбре-де-Хесус основала миссию, состоящую из вышеуказанных трех островов. Первым назначенным приором был отец брат Франсиско Герреро, наставник христианской доктрины, который отличался известным рвением. Но наши отцы-кальседо сохраняли заботу об их управлении лишь до 1609 года, когда промежуточный капитул передал этот округ и его деревни в руки епископа Нуэва-Касерес, дона Педро де Арсе, чтобы он мог назначить светское духовенство, как пожелает, которое могло бы заботиться о христианах-индейцах с хлебом доктрины. С того времени до 1688 года различные курасы поочередно несли ответственность за управление этими душами, чтобы учить их пути к славе. Но несмотря на то, что в этом округе было всего двести пятьдесят семей, когда они взяли его под свое управление (как признает вышеупомянутый отец Гаспар), число которых продолжало сокращаться впоследствии из-за вторжений моро, одного кураса никак нельзя было содержать, и едва ли можно было найти того, кто взял бы на себя заботу об этой церкви.

1110. Дела находились в таком состоянии, когда пресветлый мастер, дон брат Андрес Гонсалес, который заслуженно взошел на епископскую кафедру Нуэва-Касерес из рядов ордена проповедников, 28 мая 1682 года представил королю, что для того, чтобы деревни его епархии могли правильно управляться духовно, было бы необходимо распределить их кураты иным образом и передать некоторые из них под начало монахов. В связи с этим он ходатайствовал перед Его Величеством поручить одобрение нового плана своему губернатору тех островов, чтобы тот, как вице-патрон, мог действовать в соответствии с ним. Король уступил то, о чем просил прелат, своим указом, датированным Мадридом, 13 августа 1685 года, и его превосходительство представил губернатору новое формирование округов со всеми его изменениями. Согласно ему, он передал нашей провинции всю миссию Масбате и прилегающие к ней острова, а также деревни Ингосо, Катанаван, Виго и прилегающие ранчерии, все расположенные на острове Лусон, которые до сих пор принадлежали к курату Пириз, чтобы могла быть сформирована еще одна новая миссия под началом нашего ордена босых. Губернатором был адмирал галеонов дон Габриэль де Круселейги, рыцарь ордена Сантьяго. Актом от 26 ноября 1686 года он одобрил in toto идею епископа и, как следствие, сделанное нам назначение вышеупомянутых деревень, чтобы мы могли управлять ими как курасы. Однако из-за некоторых возникших проблем наша провинция приняла только миссию Масбате и отказалась от права, которое они могли иметь на другие деревни острова Лусон, поскольку ими могли управлять отцы святого Франциска с меньшими трудностями.

1111. Постоянные причины для актов, которыми епископ назначил нам вышеупомянутый округ, сводились к тому, что в нем был только один светский священник, и он был недостаточен для его управления. Ибо было доказано, что только четыре человека умерли с таинствами в течение долгого промежутка в четыре года, в то время как те, кто отошел в мир иной без этого благословения, насчитывали сто восемнадцать. Добавьте к этому, что крещение маленьких детей задерживалось на многие месяцы, так как приходской священник очень редко посещал отдаленные деревни. Это не должно приводить к выводам против хорошо доказанного рвения тех достопочтенных священников, что они пренебрегали своими обязанностями в выполнении обязательств служения. Ибо, поскольку во всех трех островах был только один священнослужитель, а эти острова занимают столь обширную территорию и деревни находятся так далеко друг от друга, как мог он заботиться о столь многих прихожанах пастырской пищей? Факт в том, что даже после того, как наши монахи вошли туда и трое или четверо были постоянно заняты, они едва могли полностью выполнять все свои обязанности как духовные наставники без того, чтобы не было заметно некоторого невиновного упущения; и это несмотря на то, что каждый из них трудился за многих, ибо немало из них потеряли здоровье из-за работы, как мы увидим далее. Следовательно, не следует удивляться, если те индейцы плохо управлялись прежде, ибо неоспоримо, что один человек не может справиться со столь многими трудоемкими заботами, как могут многие, хотя он и может сравниться с ними в рвении.

1112. Епископ и губернатор, убежденные, таким образом, в этом деле, в ноябре 1686 года отправили соответствующие распоряжения, чтобы наша реформированная ветвь могла взять на себя заботу об этих душах. Этот план имел большое значение для провинции, ибо упомянутые острова, помимо того, что являются необходимым проходом и очень подходящей станцией для тех, кто совершает плавание из Манилы в Кархагу и Себу, являются местом остановки кораблей, которые плывут из Кавите в Акапулько и возвращаются из Новой Испании на Филиппины. Очень часто корабли останавливаются в их портах, чтобы получить свежие припасы и дождаться подходящих ветров. По этой причине возникло величайшее удобство в обладании ими под нашей опекой из-за того, что способствует духовному: для провинциалов, когда они отправляются в свои визиты; для комиссаров, когда они приезжают в Испанию за миссиями; для самих миссий, когда они прибывают на острова; и для множества наших монахов, которые путешествуют из одной части в другую, занятые святой торговлей душами. Без сомнения, эти причины несколько помогли рвению, с которым наши неутомимые работники в тех странах всегда обеспечивали хорошее обучение верующих и обращение неверующих ценой своих собственных величайших усилий и больших лишений. По этой причине на промежуточном капитуле 1687 года было решено принять заботу об этой разумной территории, к труду на которой Бог призвал их устами епископа. И тем более, когда стало известно, что, хотя число христиан было значительно уменьшено, внутренние части островов Масбате и Буриас были густо населены бесчисленными индейцами, отступниками от веры, собравшимися там не только из своих деревень, но и из других частей, в чьем приведении к порядку было бы оказано великое служение Богу и королю, и этим плодом облегчились бы поты духовного управления, которые сами по себе давали много поводов для скорби.

1113. Наконец, когда дела были улажены, отцы брат Хуан де Сан-Фелипе, уходящий провинциал, и брат Хуан де ла Энкарнасьон с другим соратником, чьего имени мы не знаем, покинули Манилу в мае 1678 [т.е. 1688] года, чтобы взять на себя управление вышеупомянутым округом. Они отправились в деревню Тикао, где встретили кураса, тогда бакалавра дона Кристоваля Карвалло, который был уведомлен соответствующими актами в августе месяце. Последний согласился без малейшего сопротивления сдать церкви и свое управление. Он сделал это изящно 2 сентября того же года в деревне Мобо, месте на острове Масбате, которая была и остается главной деревней всех остальных, и эта миссия с того времени оставалась подвластной нашему ордену босых. Индейцы встретили монахов с признаками величайшей радости. Факт в том, что они знали наше святое облачение несколькими годами ранее, потому что некоторые из наших миссионеров евангелия останавливались в их порту из-за штормов, когда проплывали мимо Масбате по пути к своим местам назначения, и заботились об их обучении и даже совершении над ними таинств. Отсюда пришла почти всеобщая радость, с которой там были приняты босые августинцы; и из этого приема произошел великий плод, который они получили своей проповедью. Отцы стремились к тому, чтобы любовь, проявленная к ним индейцами, возрастала, не будучи в неведении, что добрая воля слушателей является очень правдоподобным расположением, чтобы труд проповедников мог быть полезным. Зная также, что доброе мнение о евангельском служителе придает большую силу его словам, чтобы их мнение могло быть увеличено, они стремились подтвердить их делами. Они вели себя как святые в частной и общественной жизни, чтобы подать добрый пример во всем. С этим методом можно поверить в великое число христиан, которые были собраны в католицизм на упомянутых островах, как мы расскажем позже.

1114. Но поскольку для этого достижения было необходимо основать какой-то монастырь, они воздвигли его в том же году в деревне Мобо, которая имела больше всего жителей. Он имеет Нуэстра Сеньора де лос Ремедиос [т.е. нашу Госпожу Исцелений] в качестве титула, и строится очень дорогостоящая церковь, которая изобилует ретабло и другими украшениями, с ризницей, снабженной облачениями [? драгоценностями] и украшениями. Дом очень вместителен и имеет все необходимые комнаты, а также кельи для монахов, которые обычно живут в нем. Этот монастырь был убежищем для служителей евангелия, которые жили в нем в подходящем числе, чтобы присматривать за христианами в духовных делах и привлекать отступников в лоно христианской религии, которую они покинули. Оттуда, как быстро движущиеся облака, они выходили, чтобы оплодотворить другие деревни водой своего учения, и, став охотниками за душами, наводнить пустыни и горы. Хотя в трех островах было не более шести деревень, когда наши босые монахи вошли, чтобы управлять ими, за несколько лет они основали еще три, где могли укрыть тех, кто приводился к нашей святой вере. И отсюда работники той миссии с необъяснимым трудом заботились о великом числе душ, которые жили в столице Мобо и в ее присоединенных деревнях или визитах Тикао, Буриас, Балино, Паланог, Хабуйоан, Тагмасусо, Буракан и Лимбоян. На этой обширной территории немало раз Бог объяснял Свои милости повторяющимися чудесами в подтверждение веры, которую проповедовали наши. Некоторые получили с крещением здоровье тела, а другие обнаружили себя свободными от своих болей молитвами служителей, сопровождаемыми возложением рук. Однако, поскольку рукописи дают нам эти известия без уточнения, мы не можем назвать отдельные чудеса.

1115. Очень прискорбное событие для островов, которое произошло в 1726 году, стало причиной основания другого монастыря на Тикао. Это произошло следующим образом. Галеон «Санто Кристо де Бургос», совершая плавание в Новую Испанию, бросил якорь в порту Тикао, чтобы дождаться хорошей погоды перед выходом в открытое море. Но он потерпел там кораблекрушение из-за шторма, который обрушился на него. На борту этого судна находился дон Хулиан де Веласко, министр, назначенный в Аудиенсию Мексики. Ему удалось получить свое духовное улучшение от этой катастрофы, столь трансцендентной для всех классов Филиппин, практикой добрых дел. Он не захотел возвращаться в Манилу, хотя мог бы это сделать, но оставался со всей своей семьей в упомянутом порту, пока не смог получить проезд в следующем году. Среди того, что он смог спасти из своих потерянных владений, он уделил первое внимание тому, чтобы святой образ святого Христа Бургосского, который был на корабле как его титульный, не был потерян; ибо его намерением было поместить его за свой счет в какой-нибудь церкви, чтобы он имел общественное почитание для блага душ. Едва, таким образом, он имел это небесное сокровище в своих руках, как выставил его для поклонения на главном алтаре церкви Тикао с украшениями, подобающими его благочестивой привязанности. Вслед за этим последовало назначение некоторого дохода, чтобы там мог быть резидентский евангельский служитель, как для того, чтобы капеллан не отсутствовал у святого образа, так и для того, чтобы индейцам не недоставало более постоянного обучения. По этой причине провинция впоследствии решила основать монастырь на Тикао. К нему были приписаны деревни, расположенные на островах Тикао и Буриас, а к монастырю Мобо — деревни острова Масбате. Министры смогли таким образом получить больше облегчения, потому что их число увеличилось, хотя им все еще было много что делать, чтобы успеть все.

§ II Отчет о прогрессе, достигнутом католицизмом на тех островах проповедью наших работников; и великие трудности, которые они претерпели ради этой цели.

1116. В 1724 году провинция Филиппин просила короля подтвердить особым указом владение, которое было дано им от его королевского имени на островах Масбате. Его Величество приказал губернатору Филиппин и епископу Нуэва-Касерес 11 февраля 1725 года не производить никаких новшеств в отношении духовного управления упомянутым округом, пока он не предусмотрит то, что необходимо в своем королевском Совете. Он приказал им также информировать его о прогрессе, который был сделан верой на той территории с тех пор, как она была под нашим началом. По этой причине в Маниле были проведены некоторые юридические расследования, чтобы информировать короля актами. Из них следовало, что, хотя до того, как округ Масбате был передан под начало отцов-реколетов, в нем был только один приходской священник, с тех пор там всегда жили по крайней мере три монаха; и что, как было доказано книгами королевской казны, в 1687 году, до нашего владения, во всей миссии было только сто восемьдесят семь семей, в то время как в 1722 году их было пятьсот восемьдесят пять: так что за промежуток в тридцать четыре года они увеличились на триста девяносто восемь. По этой причине губернатор, маркиз де Торрекампо, дал своему королю 30 июня 1727 года очень благоприятный отчет о нашем ордене босых в терминах этого почетного пункта. «Округ Масбате, находящийся под началом босых августинцев, имел увеличение на 398 полных трибуто благодаря апостольскому рвению тех служителей. Они не только в том округе, но и в остальных этих островах посвящают себя распространению нашей святой католической веры с величайшим трудом и с самыми видимыми плодами».

1117. Эти увеличения будут иметь большее значение, если мы учтем, что, если семьи будут сведены к числу четырех человек каждая, как это принято там, упомянутый округ состоял в то время, когда он был передан нам, из 748 душ, и за тридцать восемь лет он увеличился до 2340, увеличение составило 1592 человека. Но шестнадцать лет спустя (а именно в 1738 году, когда отец брат Хуан Франсиско де Сан-Антонио напечатал первый том истории своей серафической провинции Филиппин), те увеличения были почти удвоены. Затем, направив свое перо к цели, которая ведет к истине, он заверяет нас, что есть новые деревни на острове Масбате с тремя тысячами тремястами сорока пятью душами; на острове Тикао — две, с четырьмястами семидесятью пятью людьми; и одна на острове Буриас, со ста восемьюдесятью. Откуда делается вывод, что были вновь основаны еще три деревни: а именно, на Масбате — деревни Наванги и Барага; и на Тикао — деревня Сан-Хасинто, в порту с таким названием, где корабли теперь останавливаются за свежими припасами перед выходом в открытое море. Также число душ увеличилось до одной тысячи шестисот шестидесяти импульсами проповеди нашей реформированной ветви, эффективно поддерживаемой божественной благодатью. Все увеличение этого округа с тех пор, как он находится под нашим началом, составило шесть вновь созданных деревень и три тысячи двести пятьдесят две души, приведенные в католическое лоно. И мы даже должны сделать вывод, что многие другие были обращены, ибо из-за вторжений моро, о которых подробно рассказывается в третьем томе, число христиан не могло не уменьшиться.

1118. Остается теперь только выяснить, откуда произошли те индейцы, которые так увеличили вышеупомянутые деревни. В другом месте в третьем томе было сказано, что на островах Масбате и Буриас было большое число горных индейцев, которых там называют симарронес. Их боялись, ибо они жили без Бога или короля и были преданы свободам язычества. Это были определенные люди, если их можно так назвать, которые, отступив от веры, ушли в пустыни и высокие места, где они защищали свою природную варварство на каждом шагу против тех, кто пытался привести их к порядку и обеспечить их собственное благо. Они собрались там, либо они, либо их предки, из деревень тех же островов, а также из Себу, Лейте и других, чтобы избежать наказания, причитающегося им за их преступления. Следовательно, они были людьми особенно свирепыми. Среди них оказалось много язычников, так как они родились в тех местах, куда не проникал звук проповеди. Другие были еще хуже, так как они оставили христианство. Они наносили заметный ущерб деревням, и они даже грабили лодки, которые стояли на якоре в портах или бухтах, предательски отнимая многие жизни. Дело приняло такие масштабы, что нельзя было пересечь те острова по их внутренним частям; и приближаться к их берегам было то же самое, что заходить в порт врага. Но в настоящее время все симарронес приведены к вере и к послушанию короля без всякого исключения. Отсюда можно путешествовать по островам без малейшего риска, и лодки могут ходить туда даже в необитаемые места. От этого и ни от каких других начал произошло увеличение той церкви, и нет малой похвалы нашей реформированной ветви от этого.

1119. Тому прогрессу веры предшествовали многие трудности, которые претерпели монахи, некоторые из которых я изложу, отмечая, что бесчисленные другие опущены, чтобы не утомлять наших читателей их изложением, и потому что они напоминают те, которые мы расскажем. Уже было сказано, что в течение более тридцати лет в трех островах был только один монастырь, который был основан в деревне Мобо, откуда евангельские работники выходили, чтобы управлять всеми поселениями округа. Для этой цели им было абсолютно необходимо проплывать многие легуа по бурным морям или путешествовать по суше в некоторых частях по суровым горам, угрожаемые в одном месте кораблекрушением, а в другом — постоянными опасностями. С тех пор как новый монастырь был основан на острове Тикао, управление стало более терпимым, хотя оно всегда сопровождается неописуемыми усталостями. Ибо монахи Мобо должны проплыть полностью вокруг острова Масбате, чтобы выполнить свои обязательства, или если они предпочитают путешествовать по суше, как они могут, в одну или две деревни, они должны делать это пешком с величайшим дискомфортом, через недоступные горы и подвергаясь опасностям, почти невыносимым. Миссионеры Тикао, помимо того, что должны объехать большую часть того острова, должны много раз в течение каждого года отправляться на остров Буриас, пересекая очень сильные течения моря, от быстроты которых некоторые из миссионеров оказывались в крайнем смятении. С другой стороны, все время, пока индейцы оставались симарронес, они не позволяли прохода ревностным работникам, не подвергая их жизни бесчисленным опасностям; и даже после того, как они были приведены к порядку, моро были заменой им снаружи, а внутри — многие колдуны, которые пытались, некоторые насилием, а другие своими дьявольскими искусствами, изгнать оттуда и даже из мира служителей душ. И кто может рассказать все, что они претерпели от всех этих причин? Это было так велико, что некоторые монахи, никогда не бывшие более живыми, чем когда они были мертвы, приходили умирать в кампании, как добрые солдаты.

1120. Отец брат Ильдефонсо де ла Консепсьон был одним из тех, кто потел больше всего в том служении, и одним из тех, кто вошел, чтобы возделывать его в его ранних началах. Пылом своего рвения, примером своей жизни и своей апостольской проповедью он привел многих отступников к католической вере. Некоторые из них были собраны в уже основанные деревни, а другие, числом до восьмидесяти семей, основали под его влиянием другую новую деревню на противоположном от Мобо побережье. Отправляясь, таким образом, из одной части островов в другую, заботливый ловец душ дважды топил лодку, в которой путешествовал, в полулегуа от берега, в то время как в другой раз его лодка была разбита штормами о некоторые рифы и разнесена в щепки; опасности, в которых многие из тех, кто сопровождал его, погибли, в то время как отец чудесным образом спасся с жизнью после того, как перенес тысячу тревог. Симарронес, неверные и плохие христиане, преданные причинению зла всякому, кто обеспечивал их полное благополучие, то как объявленные враги, а то как коварные друзья, ставили его почти постоянно в чудовищную опасность испустить последний вздох. Чтобы он мог быстро посещать новую деревню, которую он воздвиг, он проложил дорогу от Мобо к ней через внутреннюю часть острова. Он пересекал ее много раз пешком, будучи вынужденным преодолевать очень высокие горы, подвергаясь всем превратностям погоды. Он претерпел неописуемые вещи ради веры, с великой трудностью, которую причиняло ему его огромное рвение и которую те индейцы причиняли ему своей упрямством. Наконец он тяжело заболел, его боли происходили от наказаний той дороги, которую он посещал несколько раз в течение одного месяца, а также от жары и ливней, которые он переносил, проходя через горы в поисках тех разумных диких зверей. Он умер через апостольское рвение, тем образом, каким все евангельские работники должны покидать эту жизнь.

1121. Отец брат Бенито де ла Ассумпсьон, монах, который казался рожденным для трудов и успехов духовного управления, последовал за тем работником в заботе о том винограднике. Он полагал, что, не переходя пределов благоразумия, было бы очень своевременно для душ его прихожан привести их к более тесному проживанию в меньшем числе деревень, и он таким образом пытался осуществить это. Особенно он предложил себе план, чтобы индейцы, незадолго до того приведенные к новой деревне, которую мы упомянули в предыдущем номере, переселились в столицу или главную деревню Мобо, ибо он сформировал правильное суждение, что они будут лучшими христианами, если будут иметь во все часы добрый пример своих министров перед глазами. Не так трудно переселить целую деревню на Филиппинах, как это было бы в Европе; ибо индейцы строят свои дома без затрат и легко. Они также находят во всех частях земли, подходящие для их возделывания, без всяких расходов из своих карманов. И все же, несмотря на то, что нельзя легко рассказать о великих трудах, бдениях и скорбях, которые приходят на монахов, когда они пытаются такие приведения индейцев к порядку. Последние желают с чрезмерным усилием иметь свое местожительство там, где их нельзя зарегистрировать, чтобы работать с большей свободой и извиняться, если возможно, от всякого человеческого подчинения и даже от божественного закона, не заботясь сильно о своих собственных духовных интересах, но каждый идет по воле к своей ранчерии или полю, где отцу-министру нелегко посетить их или помочь им святыми таинствами во время их болезней. По этой причине весь ад заклинается против учителя доктрины, если он пытается привести такие приведения в действие, из которых последовали бы многие духовные интересы. Тот достопочтенный отец претерпел так много со своим начинанием, что вызвал всеобщее удивление, что это не стоило ему жизни, и самое худшее было то, что он не мог увидеть его завершенным.

1122. Не только в этом, но и в других проектах известной полезности он имел много претерпеть и много, откуда собрать заслуги. С рвением Илии он неустанно преследовал божественные оскорбления, в то время как он в то же время любил людей самым особенным образом. Для него было одно и то же обнаружить любой след суеверия или малейший признак плохо погашенной неверности и лететь к ее разрушению со всей своей силой. Среди постоянных рисков потерять свою жизнь он упражнял свою гигантскую благотворительность в течение многих лет, направляя души тех островов к Богу, без всякого страха смерти, чью косу он видел над собой много раз. Моро со своими скрытными атаками, неверные или отступники с открытой злобой и злые христиане со своими уловками и обманами заставляли его почти постоянно страдать за справедливость. Но он работал мужественно, как тот, кто имел убежище своей жизни в Боге, и, утешая свое ослабленное сердце божественной благодатью, он поддерживал преследования, из которых Господь соткал ему корону. В вышеназванной деревне главный индеец по имени Канаман, раздраженный попыткой приведения к порядку и потому что отец публично упрекнул его за определенное скандальное сожительство, поднял голову в открытом мятеже. Со многими последователями он искал отца и преследовал его, чтобы лишить его жизни. При той революции достопочтенный монах был сильно опечален, и считалось особым чудом, что он мог спастись от столь кощунственных рук. Наконец, по той же причине другой индеец деревни Тикао (раздраженный справедливым упреком и наказанием, которое тот знаменитый министр применил к нему как незаменимое лекарство для его ошибок) заставил его стать холокостом своего горящего рвения ради блага душ, скрытым методом яда, через силу которого отец брат Бенито потерял свою жизнь, чтобы получить лучшую в славе.

1123. После вышеупомянутых отцов отец брат Диего де Сан-Габриэль вошел, чтобы взять на себя труд с прибылью увеличенного плода в возделывании того поля. Он был изумлением благотворительности в отношении Бога из-за своей заботы о самосовершенствовании, и в отношении своего ближнего — из-за того, как он желал его спасения. Чтобы он мог достичь этой цели, он не прощал никакого труда, если это было подходящим для духовного благополучия индейцев. Он осыпал милостями своих прихожан, пытаясь привести их в царство небесное. И хотя за это последние любили его больше, некоторые не отсутствовали среди столь многих, кто преследовал его, возвращая ему зло за добро. Но подобно другому Давиду, когда они беспокоили его своими обидами, достопочтенный отец облачался во власяницу, смирял свою душу в посте и занимался молитвой. Тем средством он наслаждался в Боге, получая удовольствие в трудностях, как если бы они были источником здоровья. Чтобы побудить своих прихожан к преданности пресвятой Марии, он сочинил и опубликовал на висайском языке книгу чудес нашей Госпожи Кармен; и сладостнейшая Дева отплатила его доброму рвению, освободив его с обстоятельствами, которые казались чудесными, от нескольких кораблекрушений и от других бесчисленных множеств опасностей. На пляже деревни Балино некий индеец нанес ему жестокую рану кинжалом, потому что он упрекнул некоторые ошибки в нем. Отец признал как милость Матери Милосердия не только тот факт, что он не был совсем убит, как могло бы случиться, но также исцеление раны почти без лекарств. Но наконец, когда он плыл как секретарь, каковую должность он получил позже, чтобы посетить те деревни и другие Висайские, шторм, обрушившись на него, потопил лодку, и он утонул вместе с отцом провинциалом, тогда нашим отцом братом Хуаном де Сан-Андрес.

1124. И теперь, чтобы заключить в нескольких словах дело, которое мы не можем даже многими словами рассмотреть адекватно, мы добавим, что достопочтенные отцы брат Антонио де Санта-Моника и брат Томас де Сан-Лукас говорили много раз без следа хвастовства, что, хотя они были много раз в доктринах и миссиях, ни в одной из них они не находили так много страдать, как в той Масбате. Отец брат Франсиско де Санта-Энгарсия был дважды в неминуемой опасности смерти; сначала в кораблекрушении, а позже потому, что индеец пытался убить его по той причине, что он пытался заставить его отказаться от определенного сожительства. Но Бог, освободив его от тех опасностей, позволил ему погибнуть в другой через Свои оккультные суждения. Это был факт, что тот отец, когда занимался выполнением своего обязательства, дал повод, что некоторые из индейцев симаррон, которых он пытался утвердить прочно в католической вере, дали ему определенные смертоносные порошки в его еде, которые, хотя они не лишили его жизни, сделали его бесчувственным, и он стал самым жалким образом безумным. Многие другие монахи, которых мы не упомянем по разным причинам, страдали так много, будучи министрами тех островов, от кораблекрушения, плохой погоды и преследования, что если они не получали корону, к которой стремились, смертью, они оставались с их здоровьем полностью потерянным и жили среди постоянных болей и страданий, пока их последний вздох не открыл для них, спустя некоторые годы, путь к небу, чтобы они могли насладиться наградой своих хорошо перенесенных конфликтов.

[Оставшиеся разделы этой главы и две последние главы книги не касаются филиппинских дел.]

II

Выдержки из Historia Хуана де ла Консепсьона

[Считается целесообразным приложить к вышеуказанным выдержкам из Historia Педро де Сан-Франсиско де Ассиса следующие выдержки из Historia Консепсьона. Первая выдержка из т. viii, стр. 3–16, и включает часть первой главы. Она рассматривает передачу провинции Самбал доминиканцам и оккупацию острова Миндоро реколетами.]

2. Продолжая события этого правительства, мы должны отметить, что дон Диего де Вильярото представил в верховный Совет Индий, что остров Миндоро имеет обширное население, которое все еще сохраняет густую тьму своей языческой слепоты; и что если бы духовное завоевание того острова было дано какому-нибудь ордену, было бы легко просветить его жителей истинным светом. На то представление был дан королевский указ, датированный 18 июня 1677 года, приказывающий губернатору этих островов вместе с архиепископом доверить приведение к порядку Миндоро ордену, который был бы наиболее подходящим и пригодным для того служения; и что курасы, занятые на том острове, должны быть назначены на капелланства или пребенды. Тот королевский указ был представлен королевской Аудиенсии Манилы сархенто-майором доном Себастьяном де Вилья-Реаль в октябре 78 года. Фискал Его Величества не предложил возражений против его соблюдения, и было оказано быстрое послушание ему. Он был направлен его превосходительству архиепископу, тогда дону брату Фелипе Пардо. Тот пресветлый джентльмен, в течение двух раз, когда он был провинциалом своего ордена или провинции, настаивал как на вещи, сильно желаемой и требуемой его братьями доминиканцами, чтобы августинцы-реколеты уступили им провинцию Самбалес, так как она была очень подходящей для связи с их провинцией Пангасинан, и последней с Манилой, и тех монахов между собой, которые могли таким образом совершать свои визиты более комфортно, всегда проезжая через свои собственные министерства, таким образом избегая плавания через территорию других, о чем они сожалели. Несмотря на то, что те дела обсуждались с великой вежливостью (как это имеет место в настоящее время), все же это было требование, которое сильно оскорбило босых августинцев, которые рассматривали самбалов как истинных сыновей своего духа, а землю — как политую кровью и потом многих своих членов, и землю, которая, будучи их первенцем, была нежнейшим образом любима. Доминиканцы никогда не могли получить свое требование, хотя оно было смягчено обменами, ибо предлагались министерства, в которых было даже более чем достаточно места для рвения.

3. По причине упомянутого королевского распоряжения его превосходительство сформировал идею полностью удалить реколетов из Самбалеса и дать им в обмен остров Миндоро. Он взялся за это с большим рвением. Провинциал реколетов сопротивлялся, утверждая, что противоречит их конституциям так покидать провинцию Самбалес. Это означало бы рассматривать ее как свое собственное владение. Было бы лучше признать ее как территорию, распределенную всеобщим патроном; и, допуская, что невозможно сдать ее без его королевского согласия, индивидуальные законы не сообщают никакого права, особенно когда такие миссионерские поля являются ad interim. Он также умолял, что индейцы Миндоро, как неверные, так и христиане, как только услышали, что им должны быть даны регулярные министры, настоятельно просили иезуитов. Напротив, самбалы, когда они были уведомлены, что намерение состоит в том, чтобы вывести реколетов из их среды, чтобы ввести доминиканцев, почти объявили свое мнение в ужасном шуме. Реколеты предпочитали, поэтому, чтобы такое изменение не имело места. Но архиепископ был тверд в своем решении и растоптал все препятствия под ногами. Он объединился с губернатором, и оба они вместе заставили провинциала реколетов, брата Джозефа де Сан-Николаса, угрозами согласиться на изменение. Губернатор умиротворил индейцев Миндоро посредством своего коррехидора, чтобы они приняли отцов-реколетов; а самбалов — посредством алькальд-майора Пангасинана, чтобы они позволили доминиканцам войти. Вслед за этим трое светских, которые были ответственны за Миндоро, были устроены подходящими капелланствами, и был принят акт королевской Аудиенсией, поручающий отцам-реколетам управление тем островом, с абсолютными пунктами, основанными на королевском указе, без всякого положения или обязательства оставлять миссии Самбалеса ради него. Тот указ был принят, когда он был объявлен, и был распространен на судебную уступку тех миссий, когда подписан провинциалом реколетов, хотя протест был сделан против него от имени их провинции двумя влиятельными монахами. По этой причине был принят второй акт, в котором те миссии были присуждены отцам святого Доминика, ибо архиепископ был очень серьезен в тех договоренностях.

4. После того как эти указы были оглашены и приняты, доминиканцы вступили во владение горной цепью Самбалес. В этой провинции на побережье находилось одиннадцать деревень с действующими миссиями, число которых было увеличено в соседних горах. Августинцы-реколеты передали это управление без каких-либо публичных беспорядков, хотя все монахи, трудившиеся там, выразили решительный протест, что и было отражено в судебных отчетах. Августинцы-реколеты отправились на Миндоро с надлежащими депешами для коррехидора, предписывающими ему передать им управление [этим островом]. Отец фра Диего де ла Мадре де Диос, бывший в то время дефинитором, принял под свое начало округ Бако после того, как от него отказался бакалавр дон Хосе де Рохас, занимавший эту должность; отец фра Диего де ла Ресуррексьон принял приход Калавите вместо лиценциата дона Хуана Педрасы, его приходского священника; в то время как приход Наохан перешел к отцу-дефинитору фра Эухенио де лос Сантосу, который сменил бакалавра дона Мартина Диаса. Вся передача была завершена до конца 79-го года. Еще три монаха остались с вышеупомянутыми тремя монахами в качестве помощников и коадъюторов, и эти шесть служителей начали расселяться по всему острову. Этот остров находится в центре обширного архипелага и ранее назывался Майнит; но испанцы дали ему название Миндоро от деревни под названием Миноло, расположенной между Пуэрто-де-Галерас и заливом Илог. Он имеет треугольную форму, а его углы представляют собой три мыса: Калавите, обращенный на запад; Думах или Пола, обращенный на север; и Буррункам, обращенный на юг. По размеру он является седьмым среди наиболее значимых островов и имеет около ста легуа в окружности. Его климат по своей природе жаркий, но смягчается большой влажностью, возникающей из-за частых дождей. Высота его гор также способствует этому. В силу таких обстоятельств это очень плодородная земля, и, хотя она не очень полезна для здоровья чужеземцев, она благоприятна для своих жителей. Последние внушали страх своим соседям, особенно на море, где они нападали на самых могущественных, неся повсюду кровь и огонь. Несмотря на это, они отличались большой простотой, ибо, видя европейцев в одежде и обуви — чего они сами не носили, — они воображали, что это украшение является для них естественным. Они мало склонны к обработке земли и довольствуются дикими плодами; саго, которое они добывают из пальмы и которое служит им хорошей пищей; мясом диких животных; и рыбой, которую реки и морское побережье предлагают им в изобилии. У них мало риса из-за их лени в посеве и уходе за ним, ибо они с лихвой восполняют этот недостаток кореньями и фруктами. Если они слабы, хотя и дородны, то это из-за их чрезмерного порока — неприязни к труду.

5. Капитан Хуан де Сальседо положил начало завоеванию округа Мамбурао в тысяча пятьсот семидесятом году. Это завоевание было завершено от мыса Буррункам до мыса Калавите аделантадо Мигелем де Легаспи в начале следующего года. Постепенно остальная часть была покорена миссионерами, чье обращение смягчило грубость нравов этих людей. Вследствие этого энкомьенда этого большого острова была весьма желанной. Августинцы-обсерванты были заняты его духовным окормлением и основали деревню Бако. Босоногие отцы святого Франциска также трудились там некоторое время, получив его от августинцев-обсервантов. Они работали вдоль стороны Калавите до Полы, которую они покинули либо потому, что туземцы были совсем не расположены [принять веру], либо потому, что эти отцы невысоко ценили этот остров по сравнению с тем, что предлагалось им в Илокосе и Камаринесе. Иезуиты также трудились там, но всегда методом временных миссий, время от времени, и не имели стабильности. Похоже, что они были более постоянны в Наохане (который они основали), пока его сохранял отец Сан-Викторес. Когда последний отправился на Марианские острова, иезуиты уступили эту часть в руки архиепископа. Вероятно, это был сеньор Поблете. Он немедленно сформировал два прихода для светского духовенства, чтобы заботиться об этих душах. Хотя душ было немного, обширность их территории была столь велика, что возникла необходимость учредить третий приход. Эти светские священники удерживали то, что было завоевано, но этот округ не приносил достаточного вознаграждения для трех служителей, и им платили из королевской казны и из других благочестивых фондов. Было даже трудно найти светских священников, которые хотели бы взять на себя управление такими округами, которые действительно мало кого привлекали. Но послушание привело к тому, что там никогда не было недостатка в светских священниках, которые оставались там до 76-го года, когда на их место пришли реколеты. Поскольку последние немедленно разместили там шесть служителей, они значительно продвинули завоевание и приведение к покорности во всех частях. Таким образом, хотя они получили лишь около четырех тысяч христиан, за несколько лет их число умножилось и возросло до восьми тысяч, а в 1716 году достигло двенадцати тысяч. В горах по-прежнему находится большое количество людей, населенных дикарями. Некоторые из этих людей довольно светлокожие, и считается, что они произошли от китайцев и японцев, обосновавшихся там из-за удобств, предоставляемых островом, или которые прибыли туда из-за кораблекрушения, или были занесены туда ветрами. Другие — это симарроны-негрито, которые являются первыми жителями и, так сказать, более коренными. Достоверные лица говорят, что у этих людей есть маленький твердый хвост в подобающем для него месте, который мешает им сидеть прямо. Если это правда (а я не сомневаюсь в этом, несмотря на то, что это оспаривается), то это не так странно, чтобы у меня не было примеров этого. Эти выступы крестцовой кости считаются редкими; но, раз начавшись у одного, это могло стать естественным при размножении.

6. Так нашли этот остров монахи-реколеты и, полагая, что он важен для редукций, продолжили основывать свои регулярные администрации. Первая была в Бако. Там, поскольку это была столица, жил коррехидор, но позже столица была перенесена в Калапан. В этом округе они сформировали деревни Калапан, Бако, Субан, Илог, Миноло и Каморон с рядом приписных деревень или визит. Вторая была в Наохане, которая была расширена до шести приписных деревень, а именно: Пола, Пинамалаян, Балете, Сумаги, Малигуо и Бонгабон. Третья была в Калавите, которая сформировала визиты Донгон, Санта-Крус, Мамбурао, Тубили и Санто-Томас. Четвертая была в Мангарине, которая была расширена до своих зависимых территорий: Гуасик, Манаол, Булалакао и Илилин. Они также начали активную миссию, чтобы привести к покорности язычников-мангианов, у которой не было другой работы, кроме как посвятить себя этим славным редукциям и обращениям по благодати. Для одного человека это была огромная работа, но высшее правительство не давало больше стипендий. Эта миссия была основана в заливе Илог, и служители и неверные дали обет не допускать [туда] никого из прежних христиан, которые могли бы извратить обращения. Благодаря этому устройству она выросла в очень большую деревню, и там практиковались некоторые старые обычаи, принадлежавшие первобытной церкви. Весь этот прекрасный цветник был растоптан и даже разорен маврами, о чем будет рассказано в свое время.

7. Отцы-доминиканцы также приложили усилия к работе в провинции Самбалес. В этой провинции уже было сформировано одиннадцать деревень, хотя они были небольшими, поскольку в этой провинции мало людей. Новым отцам показалось, что такое количество деревень затрудняет их управление; вследствие этого они попытались сократить их число, объединив некоторые из них. Это объединение было трудным; поэтому они увеличили численность войск и вооружение пресидио Пайнавен, центра этой провинции. Благодаря защите, обеспечиваемой этими войсками, они разбили всю провинцию. Деревня Болинао, имевшая неплохое население, была расположена на острове, который отделен от суши лишь проливом, образующим его знаменитую и безопасную гавань. Она была плодородной и приятной. Они перенесли ее на материк, на песчаный берег, бесполезный для чего-либо, даже для обычных полей. Недостаток воды они восполнили колодцами, которые вырыли. Там они получили немного воды, но она была мутной, а в сухое время года она полностью исчезала. Индейцы, пострадавшие от этой меры, были так разгневаны этим переселением, что многие семьи удалились в Илокос. По правде говоря, это место никчемное. Возвышенность, которая выходит на гавань и почти доминирует над ней, была бы гораздо более подходящей, и они получили бы там лучший воздух; в то время как их лодки, которые не могут пройти по проливу к деревне во время дуновения северного ветра, из-за чего груз приходится нести на большое расстояние на плечах, получили бы укрытие. Есть много других неудобств, но нельзя придумать ни одного преимущества. Они перенесли деревню Аньо с побережья во внутренние районы, на место, которое превращается в болотистую грязь при малейшем дожде. Деревня Сигаян была перенесена на другое место, где единственным преимуществом была близлежащая река с пресной водой, которая была несудоходной. Они оставили Масинлок на его приятном месте, в то время как деревня Пайнавен была перенесена вглубь страны на место под названием Иба, от которого новая деревня получила свое название, перенеся эту деревню, чтобы убрать ее от коменданта форта, чья близость была им неприятна. Они не считали возмещаемым лишением для служителя этой деревни ходить в праздничные дни, чтобы отслужить мессу в пресидио, а затем повторить ее в своей собственной церкви. Чтобы увеличить это место и дать ему название столицы, они привезли семьи из Болинао, которые сформировали большой барангай. Уже было видно, что они использовали для этого форт и что те, кого переселили, были не очень довольны. Доминиканцы также основали, или, вернее, сделали из других деревень, деревню Кабангаан в глухом месте, которое было суровым и окруженным густыми горами, подходящим только для отшельнической и уединенной жизни, но что касается других, то это место глубокой меланхолии. Они также сформировали деревню Субик из других деревень, которая могла порекомендовать себя только преимуществами своей гавани, в то время как в других отношениях она была крайне неприятной. Они также заполнили пустующие места, оставленные многими семьями, которые удалились в горы в результате примененного насилия, другими, которых они привезли из Пангасинана, провинции, изобилующей людьми, которые, поскольку их так много и места на всех не хватает, легче покидают свои дома. На самом деле они сделали это и для того, чтобы быть увереннее в самбалах, в чьих суровых и воинственных умах они не имели полной уверенности. Так они смягчили этих людей, или, скажем прямо, сдержали их пыл. Редукция людей из гор, как бы о ней ни говорили, неизвестна, как и место, где они могли бы сформировать деревни или деревню из них. Оставим же преувеличения, которые, когда они оскорбляют сравнением, не могут не быть ненавистными. Мы будем говорить о восстановлении [этой провинции] ниже, в надлежащем месте.

[Следующий отрывок взят из того же тома и включает стр. 135–144.]

Глава V

Отцы-августинцы-реколеты принимают духовное управление островами Масбате, Тикао и Буриас. Представлено географическое описание этих островов.

1. Используя метафору земледельцев, пророк Амос описывает тех, кто занят возделыванием душ. Хронисты отцов-августинцев-реколетов описывают нам этих отцов как ревностных и трудолюбивых в их непрестанном усердии в насаждении и возделывании слова Божьего в смиренных сердцах. Реколеты приняли под свое начало, в дополнение к уже упомянутым полям, остров Масбате с соседними островами Тикао и Буриас. Эти острова относятся к епископству Нуэва-Касерес в церковных делах и к алькальдству Альбай в политических делах. Масбате находится в шестидесяти легуа от Манилы, на широте между двенадцатью и тринадцатью градусами. Он имеет около пятидесяти легуа в окружности, девятнадцать легуа в длину и пять или шесть в ширину. Ранее он был знаменит своими богатыми золотыми рудниками, которые, когда их позже пытались разрабатывать, как оказалось, не окупали расходов. На острове также есть прекрасные медные рудники, образцы из которых в самое последнее время были превосходными. Сведения о них были даны доном Франсиско Сальгадо; и когда все необходимое и искусные китайцы для их разработки были подготовлены, он оставил их, ибо увидел, что в них гораздо меньше металла, чем он думал. Остров Тикао имеет около двадцати трех легуа в окружности, девять в длину и более четырех в ширину. Остров Буриас простирает свою окружность до двадцати шести легуа, двенадцать в длину и четыре в ширину. Эти расчеты следует понимать лишь приблизительно, ибо они не были точно определены. Все три обладают превосходной древесиной, из которой в изобилии добывается смола, и получается отличная смола для судов. Одно из этих деревьев производит ароматный камангиан; другое — очень обильно — своего рода миндаль, крупнее европейского, с которым его путают по вкусу. У них много циветтовых кошек; цивет — это лекарство, которое добывали там задолго до этого времени и которое хорошо продавалось в Акапулько, хотя сейчас этот продукт не пользуется таким большим спросом.

2. Дон Луис Энрикес де Гусман, рыцарь из Севильи, подчинил эти острова короне Испании в тысяча пятьсот шестьдесят девятом году. Их завоевание было завершено, и они были оставлены полностью покоренными капитаном Андресом де Ибаррой. Под защитой оружия отец фра Алонсо Хименес, августинец-обсервант, ввел евангельский закон. В этом он проделал отличную работу и получил много плодов на Масбате. Другие монахи, проникнутые тем же духом и того же института, последовали за ним и распространили работу на Тикао и Буриас. Таким образом было создано подходящее миссионерское поле, и августинцы сохраняли управление им до шестьсот девятого года. В то время они уступили этот округ в руки епископа Камаринеса, который вместо этих регулярных монахов использовал светских священников. Различные светские священники находились там в управлении до тысяча шестьсот восемьдесят восьмого года. Округ, переданный отцами-августинцами, имел двести пятьдесят регулярных семей; но это число уменьшилось из-за ужасных вторжений мавров, так что соответствующая стипендия не была достаточной для содержания одного кура, и нельзя было найти никого, кто хотел бы взять на себя заботу об этом округе. По этой причине его превосходительство магистр дон фра Андрес Гонсалес из Ордена проповедников, их епископ, представил его Величеству, что абсолютно необходимо распределить приходы иным образом для справедливого духовного управления его епископством, поместив некоторые из них под начало регулярных монахов; и он просил, чтобы его Величество одобрил его новый план, приказав своему губернатору этих островов действовать в нем как вице-патрон. Король согласился на то, о чем просил прелат, и отправил свой королевский указ от тринадцатого августа восемьдесят пятого года из Мадрида. С этим приказом его превосходительство представил губернатору новое распределение округов с необходимыми и подходящими изменениями. В этом распределении он передал все служение Масбате провинции Сан-Николас августинцев-реколетов, а также на материке Лусон деревни Ингосо, Катанаван и Виго с соседними ранчериями, из которых был сформирован приход Пирис. Губернатор дон Габриэль Курусалеги актом от двадцати шестого ноября восемьдесят шестого года одобрил план, задуманный его превосходительством епископом, и проинформировал упомянутых отцов-реколетов о той части распределения, которая касалась их. Они приняли назначенное управление. На территории на материке были неизбежны споры с отцами-францисканцами относительно владения этими территориями. Соответственно, реколеты приняли только округ Масбате и уступили право, которое они могли иметь на деревню на континенте Лусон, отцам-францисканцам, которые могли управлять ими с большей легкостью. Таким образом, всякое соперничество было пресечено.