«Филиппинские острова, 1493–1898. Том 29: 1638–1640»

The Philippine Islands, 1493–1898

Explorations by early navigators, descriptions of the islands and their peoples, their history and records of the catholic missions, as related in contemporaneous books and manuscripts, showing the political, economic, commercial and religious conditions of those islands from their earliest relations with European nations to the close of the nineteenth century,

Volume XXIX, 1638–40

Edited and annotated by Emma Helen Blair and James Alexander Robertson with historical introduction and additional notes by Edward Gaylord Bourne.

The Arthur H. Clark Company

Cleveland, Ohio

MCMV

Содержание тома XXIX

Preface 9

Documents of 1638

Events in the Filipinas, 1637–38. [Unsigned; probably written by Juan Lopez, S.J., at Cavite, in July, 1638.] 23

Letter to Felipe IV. Sebastian Hurtado de Corcuera; Manila, August 21. 50

Letter to Felipe IV, from the treasurer at Manila. Baltasar Ruiz de Escalona; Manila, August 31. 52

Relation of the Filipinas Islands. Hieronimo de Bañuelos y Carrillo; Mexico, 1638. 66

Glorious victories against the Moros of Mindanao. Diego de Bobadilla, S.J., and others; Mexico, 1638. 86

Royal orders and decrees, 1638. Felipe IV; Madrid, March 15, and September–December. 102

Fortunate successes in Filipinas and Terrenate, 1636–37. [Unsigned; published in Madrid, 1639.] 116

Value of Corcuera’s seizures in Jolo. [Unsigned and undated; probably 1638.] 135

Documents of 1639–1640

Events in the Philipinas from the year 1638 to that of 1639. [Unsigned; probably Juan Lopez, at Cavite, 1639.] 141

Letters to the Holy Misericordia. Sebastian Hurtado de Corcuera; Manila, December 4, 1637, and October 26, 1639. 172

The university of Santo Tomás. Felipe IV; Madrid, November 9, 1639. 175

Royal orders and decrees. Felipe IV; Madrid, 1639. 178

Events in the Filipinas Islands from August, 1639, to August, 1640. [Juan Lopez?]; Cavite, August, 1640. 194

Relation of the insurrection of the Chinese. [Unsigned and undated; probably in March, 1640.] 208

Ecclesiastical and Augustinian affairs, 1630–40. Casimiro Diaz; Manila [1718?]. [From his Conquistas.] 259

Relation of the Filipinas Islands. [Diego de Bobadilla, S.J.; 1640.] 277

Bibliographical Data. 313

Иллюстрации

View of city of Manila; photographic facsimile of engraving in Mallet’s Description de l’univers (Paris, 1683), ii, p. 127; from copy in the Library of Congress. 67

View of one of Ladrones Islands; photographic facsimile of engraving in Hulsius’s Eigentliche und wahrhaftige Beschreibung (Franckfurt am Mayne, M.DC.XX), p. 66; from copy in library of Harvard University. 169

Portus Acapulco (view of harbor of Acapulco, Mexico); photographic facsimile of engraving in Arnoldus Montanus’s Nieuwe en onbekende Weereld (Amsterdam, 1671), p. 246; from copy in library of Harvard University. 188

Archipelagus orientalis, sive Asiaticus (Eastern or Asiatic archipelago); photographic facsimile of map by Joannis Blaeu (Amsterdam, 1659); from original map in Bibliothèque Nationale, Paris. 279

Предисловие

Настоящий том (1638–1640 гг.) по большей части посвящен летописи этих лет и военным действиям против пиратов-моро. Это тревожное время: «войны и слухи о войнах», заговоры (как среди китайцев, так и среди туземцев), штормы, кораблекрушения и болезни не дают покоя колонии. Подробно описывается восстание китайцев 1639 года. Коркуера управляет правительством жесткой рукой, наживая себе множество врагов. В томе представлены два интересных описания островов, составленных испанским офицером и иезуитом.

Иезуит-летописец в Маниле представляет (1638 г.) новости за прошедший год — по-видимому, содержание своей записной книжки или дневника, записанное по мере того, как происходили те или иные события или прибытия, и свободное от «улучшений» какого-либо официального редактора, в чем и заключается его особая ценность. Этот документ в данном отношении, а также по своему охвату, сильно напоминает знаменитый «Journal des Jésuites» из Квебека. В некоторой степени те же замечания справедливы для всех летописей, написанных, фактически или предположительно, Хуаном Лопесом; но настоящий документ необычайно свеж и примитивен по стилю. Он рассказывает о грабежах, совершенных голландцами в отношении испанской и португальской торговли, особенно в районе Малаккского пролива. Доминиканская фракция «бородатых» (Barbones) была подавлена. Китайцы в Маниле преподносят Коркуере крупную сумму денег, на которую приобретается подарок для короля. Предоставляется информация о нескольких священниках и других лицах. Поселение на Формозе оставляют, и миссионеры оттуда направляются в Китай. Камуконы пытались совершить набег на Висайские острова, но были отбиты индейцами и испанцами. Иезуит Мастрилли принял мученическую смерть в Японии, и в Маниле ему воздаются погребальные почести. Коркуера отправился карать жителей Холо. Иезуитская церковь в Кавите и церковь доминиканцев в Маниле были ограблены ворами. Произошло несколько незначительных столкновений с голландцами. В Китае начались преследования христиан, во многом из-за неосторожности монахов. Миссии в Сиаме и прилегающих странах находятся под угрозой из-за козней голландцев. Крепость жителей Холо захвачена Коркуерой; двое из его лучших офицеров отправлены домой поправлять здоровье, но убиты своим китайским экипажем. Иезуиты ведут успешную миссию на острове Хайнань. Японцы начинают уставать от своих преследований христиан; из всех миссионеров там осталось только три иезуита, и о них ничего достоверно не известно. Коркуера прибывает в Манилу 23 мая; он привозит много пленных, значительное число которых умерло в пути, но «великим утешением служит то, что ни один моро не умер без крещения». Победоносная армия совершает триумфальный въезд в Манилу. На Минданао убит Монкай, и Корралат больше не получает помощи от тернатцев; моро в целом испытывают здоровый страх перед испанской мощью. Миссии в Китае процветают и пользуются поддержкой императора. Лопес отмечает множество мелких новостей самого разного рода — о делах гражданских, церковных и иностранных, а также различные сплетни, некоторые из монастырских стен, некоторые из его морского порта.

В коротком письме Коркуеры королю (21 августа 1638 г.) говорится, что он назначил Луиса Ариаса де Мора «протектором санглеев»; этот человек (юрист) также выступает в качестве советника архиепископа, осуществляя благотворное сдерживающее влияние на этого прелата.

Письмо королевского казначея в Маниле королю (31 августа 1638 г.) оплакивает ущерб и убытки, причиненные королевской казне безрассудным и расточительным управлением Коркуеры. Его винят в отказе отправлять торговые суда в Мексику, в создании отряда для ночного патрулирования города, в формировании нескольких рот индейских солдат, в выплате определенных жалований, которые считаются излишними, и в строительстве церкви для солдат. Эскалона заявляет, что торговля островов с Мексикой запущена и не регулируется, и таким образом колонисты разоряются финансово. Он утверждает, что экспедиции против Минданао и Холо стоили многих ненужных затрат как денег, так и жизней; и что Коркуера пытался скрыть эти расходы под благовидными предлогами. Казначей жалуется, что губернатор потратил слишком много на королевский госпиталь и вмешивался в обязанности и права королевских чиновников; и умоляет короля позаботиться о том, чтобы он был ограничен должными рамками.

Интересное описание Филиппинских островов представлено (Мехико, 1638 г.) испанским адмиралом Иеронимо де Баньюэлосом-и-Каррильо; оно адресовано президенту Совета Индий; оригинал, насколько известно, более не существует, и его можно найти только во французской версии Тевенно. Баньюэлос находит жизнь в Маниле «совершенно восхитительной», поскольку она изобилует всеми припасами и удобствами. Он описывает Париан и хвалит способности китайцев; но утверждает, что они вредят островам своей незаконной связью с мексиканской торговлей. Состояние и характер этой торговли представлены здесь в описании, сильно отличающемся от того, что было предоставлено Грау-и-Монфальконом. Этот автор возражает против торговли шелком между Филиппинами и Новой Испанией, которая приносит пользу только китайцам, португальцам Макао и мексиканцам. Более того, «энкомьенды разорены», в то время как туземцы не наставлены в религии и враждебны к испанцам. Малайцы Тернате и других отдаленных островов находятся в союзе с голландцами, и торговля с ними идет к краху. Баньюэлос предлагает новый план для торговли на Филиппинах; он (по-прежнему ограничивая ее объем) ограничил бы ее главным образом сырым шелком и хлопком, которые могли бы производиться в Мексике; он перечисляет преимущества, которые проистекали бы из этого курса. Японскую торговлю в этом вопросе можно не рассматривать, так как она закрыта для испанцев из-за религиозных преследований; об этом последнем и его последствиях Баньюэлос дает некоторый отчет. Он снова настаивает на том, чтобы торговля китайскими товарами была подавлена; и дает рекомендации относительно того, каким образом она должна вестись, описывая различные злоупотребления и скандалы, которые он обнаружил в ней.

Иезуит Бобадилья опубликовал (Мехико, 1638 г.) «Реляцию о славных победах... над магометанскими моро»; она содержит письмо Мастрилли от 2 июня 1637 года (опубликованное в XXVII томе этой серии) и другие материалы, полученные из писем, которые редактор получил из Манилы; мы представляем здесь ту часть, которая является новой. Бобадилья предваряет этот сборник коротким обращением к брату губернатора Коркуеры Иньиго (военному офицеру в Мексике), в котором он пользуется случаем, чтобы в восторженных выражениях восхвалить добродетели обоих. Первый раздел книги занят реляцией (здесь лишь кратко изложенной) о чудесном исцелении, совершенном над отцом Мастрилли, и его вступлении на миссионерское поприще; затем следует «отчет о великом острове Минданао», отчасти описательный, отчасти исторический. Пиратские набеги минданаосцев на испанские поселения и висайские побережья кратко пересказаны с упоминанием основания испанских миссий и фортов на Минданао; также набеги, совершенные камуконами, жителями Холо и борнейцами. Затем следуют описание морской битвы при Пунта-де-Флечас, письмо Мастрилли, описывающее кампанию на Минданао, и отчет Лопеса о триумфе Коркуеры — все это мы уже публиковали ранее.

Здесь представлены различные королевские указы и декреты, изданные в 1638 году. Коркуеру предупреждают (15 марта) действовать осторожно в отношении свободных негров, которых он удалил из города, и впредь получать королевское разрешение на любые важные меры, которые он может задумать. Декрет от 2 сентября налагает ограничения на религиозные ордена на островах и разрешает губернатору использовать светских священников в качестве миссионеров. Король приказывает ему (2 октября) назначать на новые миссии местных светских священников вместо монахов; также относиться к монахиням ордена Святой Клары с большим вниманием и выплатить им компенсацию за определенные неудобства, которые он им причинил. Он уполномочен (8 ноября) принять меры, необходимые для поддержания уединения обитательниц монастыря Санта-Потенсиана. Вице-королю и Аудиенсии Мексики приказано (8 декабря) доложить, будет ли лучше увеличить объем торговли, разрешенной гражданам Филиппин с Новой Испанией; другие декреты той же даты дают офицерам галеонов полномочия наказывать за любые нарушения закона, совершенные их людьми во время пребывания в порту, и требуют более строгого соблюдения правил в отношении погрузки этих судов.

Печатная брошюра «Счастливые успехи на Филиппинах и Терренате» (Мадрид, 1639 г.) дает краткий обзор набегов моро на Филиппины в течение нескольких лет и успешной кампании Коркуеры против этих пиратов; она, очевидно, написана иезуитом или в значительной степени составлена из письма Мастрилли. В конце приводится описание столкновения между испанскими и английскими кораблями у Малайо. Мы прилагаем короткий документ, перечисляющий добычу, захваченную в кампании на Холо испанскими войсками, с указанием стоимости, присвоенной каждому предмету; расходы на экспедицию покрываются тем самым главным образом за счет выручки от продажи пленных моро.

«События на Филиппинах в течение 1638–39 годов» записаны, как и прежде, иезуитом, предположительно Хуаном Лопесом. Новости с Минданао и Холо не обнадеживают; моро поднимают восстание, и на Холо опасаются чумы и эпидемии; к тому же комендант там оказался непригодным. Письмо иезуита Гутьерреса повествует о событиях на Минданао; они касаются главным образом мер, принятых испанским комендантом для контроля и усмирения недовольных моро. Испанские монахи, изгнанные из Китая, прибыли на Формозу, но надеются вновь проникнуть в Китай. Иезуиты Макао также питают надежду вновь закрепиться в Японии. Автор приводит различные интересные новости о прибытии и отправлении кораблей в порту Кавите; а также о побегах в нескольких случаях пленных моро, содержавшихся в Маниле, и повторном захвате многих из них. Письмо отца Алехандро Лопеса описывает попытку жителей Холо вероломно отбить свою крепость у испанцев и суровое наказание, наложенное Педро де Альмонте на мятежников. Китайские пираты совершают грабежи на побережьях Лусона; заговоры проживающих там китайцев против испанцев раскрываются и наказываются. Восстание индейцев Новой Сеговии также подавлено. Последние новости с Минданао и Холо говорят о растущем испанском господстве, но ценой ужасных потерь для туземцев-моро — перебитый народ, опустошенные земли и последовавшие за этим смерти от голода. Одно из торговых судов в Мексику потерпело крушение, что является большим ударом для колонии. Свирепый ураган причинил большой ущерб в Кавите и его окрестностях; на Лусоне были эпидемии болезней, от которых умерло много людей. Опасаются, что оба галеона Акапулько погибли в море; и все это наполняет людей печалью. Небольшой остаток экипажа испанского галеона, потерпевшего крушение в предыдущем году среди Марианских островов, прибывает в Манилу.

Письма Коркуеры братству Санта-Мизерикордия просят (4 декабря 1637 г.) их молитв об успехе его экспедиции на Холо; и (26 октября 1639 г.) о том, чтобы они приняли в свой дом двух заложников-моро для обучения их христианскому вероучению. Письма Филиппа IV в Рим (9 ноября 1639 г.) просят о том, чтобы коллегия Санто-Томас в Маниле была возведена в статус университета.

Представлена группа королевских указов, изданных в 1639 году. Действия губернатора по размещению религиозных служителей на Минданао одобрены. Муниципальным властям Манилы приказано оставить Грау-и-Монфалькона своим агентом при королевском дворе. Вновь назначенному губернатору островов Диего Фахардо приказано исправить (но с мягкостью и благоразумием) августинцев в торговле и притеснении индейцев; и вернуть светским священникам Киапо и другие районы, переданные иезуитам Коркуерой. Епископу Камаринеса приказано вернуться в свою епархию, а королевским чиновникам — удерживать его жалование, пока он этого не сделает. Даны указания вице-королю Новой Испании относительно инспекции филиппинских судов в Акапулько и необходимости отправки большего числа колонистов на острова. Дан ответ на различные пункты предыдущего письма архиепископа; Аудиенсии приказано относиться к индейцам более справедливо.

События на Филиппинских островах с августа по ноябрь 1639 года записаны иезуитом-летописцем прошлых лет (предположительно Хуаном Лопесом). Прибытия и отправления кораблей составляют главную часть этих событий, и автор предоставляет много интересных новостей в связи с ними. Свирепый шторм задерживает галеон в Новую Испанию и разбивает две китайские джонки, утопив многих из их людей. Два галеона Акапулько прибывают примерно в это время в Новую Сеговию и терпят крушение в этом порту с большими человеческими жертвами. Недавнее завоевание Холо завершается. Король Макасара дружелюбен и отправил провизию португальской колонии в Малакке. Голландская эскадра, отправленная против города Гоа, была почти уничтожена португальцами. Жители Тидоре и Тернате объединились, что заставляет испанцев опасаться восстания против их контроля. Вожди моро на Минданао плетут заговоры против испанцев. Почти половина этого документа занята отчетом о китайском восстании в конце ноября 1639 года; оно вскоре подавлено с резней многих санглеев. Здесь представлен подробный отчет об этом эпизоде, предположительно тот, который упоминается в последней заметке в записях Лопеса; это ценный, если не сказать вполне назидательный документ, особенно своими откровениями о человеческой природе. Утверждение Лопеса о том, что восстание вскоре закончилось, было преждевременным; оно длилось почти четыре месяца и причинило огромные потери имущества испанцам и жизней — повстанцам. Большая часть китайского населения на Лусоне была истреблена благодаря отсутствию у них пушек и огнестрельного оружия и «особой защите Господа нашего над нашей армией», которая не потеряла даже пятидесяти человек. Это тошнотворная летопись резни — не только в так называемых битвах, но и в хладнокровном, преднамеренном и систематическом убийстве безоружных людей, застигнутых врасплох или заманенных вероломными обещаниями. Самый яркий пример этого — жестокая резня, вызванная слепым и паническим страхом, домашних слуг и других китайцев в Маниле; другой — сожжение Париана со всеми богатыми товарами, хранившимися там; в то время как в Кавите несколько сотен китайцев были преднамеренно выведены десятками и обезглавлены. В обоих случаях, однако, несчастным жертвам любезно предоставляется возможность принять крещение, если они были неверными, или исповедаться, если они были христианами. Мир наконец заключен с небольшим остатком повстанческих сил, которые доставлены в Манилу и тщательно охраняются внутри частокола. Автор описывает их метод ведения войны; и перечисляет деревни, сожженные ими, и другие убытки, причиненные во время восстания.

История ордена августинцев на Филиппинах, представленная в XXIII и XXIV томах этой серии из «Historia» Медины, здесь продолжена за десятилетие 1630–1640 гг. выдержкой из «Conquistas» Диаса (написанной около 1718 г.), отчасти в синопсисе, отчасти в переводе. Он рассказывает о споре из-за вакантной кафедры Манилы, окончательно решенном (1630 г.) в пользу брата Педро де Арсе; избрании Херонимо де Медрано провинциалом в 1632 г.; преследованиях в Японии, жизнях мучеников там, споре между Коркуерой и епископом, биографиях известных августинцев и различных светских делах (все это мы опускаем). Существует интересное повествование о жизни и трудах полезного миссионера Алонсо де Ментриды среди индейцев на острове Панай; он ведет непрекращающуюся войну против дьявола и его агентов, местных жрецов идолов — причем первый часто появляется в видимом и отвратительном обличье. Подобный отчет дан о жизни Хуана де Медины (цитировавшегося выше). В 1638 году брат Мартин Эррасти избран провинциалом. Висайские острова в последние годы подвергались набегам пиратов-моро; но предпринята примечательная экспедиция (1639 г.) против тех, кто из региона озера Ланао, в которой видной фигурой является миссионер-реколлект, известный как «Падре Капитан». На время эти моро запуганы и предупреждены. Диас пересказывает основные события того времени — экспедицию Коркуеры на Холо и восстание китайцев. Эррасти умирает в 1639 году, и его вакантную должность занимает брат Хуан Рамирес, прошлый провинциал.

В 1640 году иезуит Бобадилья пишет описание Филиппин и их народа. Первое — лишь краткий очерк; большая часть документа посвящена индейским туземцам и природным богатствам островов. Отец пишет об обычае рабства среди них; их религиозных верованиях, обычаях и суевериях; практиках их жрецов; их внешнем виде и одежде; их обычаях татуировки, подпиливания зубов и купания; их языке, письменности и музыке. Он описывает их браки, дома, занятия, лодки и оружие; а также их медицинскую практику и погребальные обычаи. Затем он рассматривает климат островов, культуру и использование риса, а также природные продукты — животных, минералы и фрукты, особенно пальму и бамбук. Он описывает буйо, так часто используемый там; а также различных своеобразных животных. Бобадилья затем упоминает способ, которым управляется испанская колония; их гарнизоны на островах; и епископства там. Он кратко описывает город Манила, торговлю Филиппин, отношения испанцев с китайцами и другими народами, а также плавание между Манилой и Акапулько.

Редакторы

Июль 1905 г.

Документы 1638 года

События на Филиппинах, 1637–38 гг. [Не подписано; вероятно, написано Хуаном Лопесом, S.J., в июле 1638 г.]

Письмо Филиппу IV. Себастьян Уртадо де Коркуера; 21 августа.

Письмо Филиппу IV от казначея в Маниле. Бальтасар Руис де Эскалона; 31 августа.

Реляция о Филиппинских островах. Иеронимо де Баньюэлос-и-Каррильо; 1638 г.

Славные победы над моро Минданао. Диего де Бобадилья, S.J., и другие; 1638 г.

Королевские указы и декреты, 1638 г. Филипп IV; 15 марта и сентябрь-декабрь.

Счастливые успехи на Филиппинах и Терренате, 1636–37 гг. [Не подписано; опубликовано в 1639 г.]

Стоимость захватов Коркуеры на Холо. [Не подписано и не датировано; вероятно, 1638 г.]

Источники: первый и седьмой из этих документов получены из рукописей в Королевской академии истории, Мадрид; второй и третий, а также два декрета в шестом — из рукописей в Генеральном архиве Индий, Севилья; остальная часть шестого — из Национального исторического архива, Мадрид; четвертый — из «Voyages curieux» Тевенно, т. i, часть ii — из копии, принадлежащей библиотеке Гарвардского университета; пятый — из книги в Музее-библиотеке заморских территорий, Мадрид; восьмой — из издания Пастельса «Labor evangélica» Колина, iii, стр. 528–533.

Переводы: выполнены Джеймсом А. Робертсоном — за исключением второго и части шестого, выполненных Эммой Хелен Блэр; и пятого, выполненного Артуром Б. Майриком.

События на Филиппинах, 1637–38 гг.

Паташ для Испании вышел отсюда 24 августа. У него был благоприятный сезон [для отплытия], и поэтому он, по-видимому, пользовался попутными ветрами вендаваль. Незадолго до этого паташ ушел на остров Эрмоса; его командиром был дон Алонсо де Алькосер, и губернатор этого острова, сархенто-майор Педро Паломино, отплыл на нем. Пятого сентября из Индии на пути в Макао прибыла халеа, которая была вынуждена зайти сюда из-за погоды. Она вышла из Малакки 16 августа, чтобы предупредить жителей Макао быть начеку, так как в проливе было много голландцев. Сейчас они отправляются на галеоне «Сан-Хуан Баптиста» под командованием Хуана Лопеса де Аридуина, чтобы закупить важные материалы для флотов его Величества. Халеа остается здесь, чтобы быть использованной для экспедиции на Холо, для которой она кажется хорошо подходящей. Они сообщают в качестве новости, что Гоа был почти окружен голландскими судами. Шесть галеонов вышли атаковать их и потопили три голландских судна. Последние отступили после трех дней боя с намерением вернуться в Джакатру и собрать большие силы. По пути они встретили одиннадцать португальских фуст, которые укрылись в реке. Голландцы применили стратегию в бою с ними и захватили семь фуст, в то время как четыре спаслись. Одна из последних была подобием галеры. Вследствие [этой победы] враг теперь совершает большие грабежи в проливе.

Также сообщается, что малабарцы с семнадцатью паро [т.е. прау] атаковали в прошлом году корабль из Макао с экипажем из тридцати португальцев, перевозивший огромные богатства, — вещь, невиданная ранее. Сообщается, что голландцы там проявили большой гнев из-за того, что сделали вспомогательные галеоны в этом году с их кораблями и фортом Малайо; и что на предстоящий год они намерены отправить эскадру, чтобы наказать за шутку, которую с ними сыграли.

Сообщается, что португалец по имени Антонио Карнеро взял в руки оружие вместе с другими, и что они приняли ремесло пиратов и совершают грабежи как моро, так и христиан.

Когда король Ачена собирался отправиться атаковать Малакку с флотом, он умер. Королевство унаследовал король Паона, давний друг португальцев. Он возобновил дружбу с ними — великая новость.

Брат Антонио дель Росарио, старейшина Макао, из [ордена] Святого Доминика, избранный епископ Малакки, умер в пути [в этот город] до того, как был рукоположен.

Отцы, сопровождавшие отца Марсело, которые были захвачены в прошлом году голландцами вместе с тем знаменитым польским отцом, теперь на свободе. Отец Антонио Магальянес, прокуратор провинции Гоа, которого я видел в Риме и Мадриде, должен был сопровождать отца Марсело и его спутников; но он остался в Испании, чтобы закончить некоторые дела, был избран епископом Японии, и его ждут в Индии.

Среди португальцев на той халее есть один, который является светским братом Святого Франциска. Он приехал в прошлом году из Лиссабона в качестве спутника епископа, монаха Франсиско Фроана де Бенавидеса, который когда-то был в миссии Новой Мексики. Он умер по прибытии в Гоа, и этот религиозный деятель пытается проехать в Испанию через эти острова с бумагами, оставленными ему епископом. Это главная новость, принесенная португальцами.

Утром седьмого числа этого месяца брат Хуан де Субельсо пришел сюда из провинции Росарио, чтобы просить помощи в силу приказа, который он принес от губернатора. Она была предоставлена ему [властями], и он вошел в монастырь, вступил во владение им от имени своей провинции и отправил в Манилу отца-ректора, брата Франсиско Пинело, который сдал дом мирно и тихо. Днем ранее, с той же помощью, они одновременно вступили во владение Бинондо, госпиталем и Парианом и препроводили отца Кольядо и других отцов в их монастырь. Община встретила их у дверей своей церкви под звон колоколов, игру органов и с зажженными свечами на алтарях; оттуда они проводили отцов в их кельи. В качестве благодарственного приношения они начали 7 ноября новенну из месс и Salves, сопровождаемую прекрасной музыкой, звоном колоколов и большим стечением народа. Все люди радовались, потому что они были в мире. Вашему Преподобию будет приятно узнать, как это произошло. Кольядо писал сатирические заметки против губернатора, называя его filius diaboli flagellum dei et alia hujus modi. Его оригинальные письма вернулись в руки, которые вложили их в руки дона Себастьяна. В конце концов губернатор позволил претензиям провинции Росарио остаться в силе. Эта провинция сделала брата Андреса дель Сантисимо судьей-консерватором, который вызвал Кольядо, чтобы тот показал свои депеши, которые были одобрены Советом [Индий], но он не ответил. Судья-консерватор вызвал его во второй раз, но ответа не последовало. Судья-консерватор объявил дело законченным и приговорил его провинцию к подавлению. Была запрошена помощь для исполнения приказа, и она была предоставлена и т.д.

В субботу, двенадцатого числа этого месяца, здесь в четырех церквях были зачитаны отлучения против тех, у кого были или кто знал о деньгах, одежде, книгах или других вещах «бородатых отцов», если только они не отдавали их тем из Росарио. Почти две тысячи песо были объявлены здесь принадлежащими Пинело, который доверил их другу. Он немедленно приехал в Манилу и умолял о защите дона Себастьяна, говоря, что они принадлежат ему — пятьсот песо, полученные за место на корабле, данные ему его светлостью для Мексики, и которые с разрешения его светлости он продал, когда остался; сто семьдесят песо из платежного ордера, который его светлость приказал ему выплатить; и ему дали тысячу или более песо, которые его племянник, чтец Очоа (которого он привез с собой в качестве свидетеля), дал ему. Все это он заявил, ибо даже уезжая отсюда, он пытался отправиться в Испанию на этом галеоне через Макао, что было ему позволено. Губернатор написал брату Хуану де Субельсо, чтобы тот позволил ему забрать эти деньги, что, как было доказано, принадлежало Пинело. Он дал ему еще одно и очень строгое письмо для своего провинциала в Маниле, которое подтверждало то же самое. Отец брат Хуан, который рассказал мне об этом деле, пошел поговорить с ним и сказал ему, что книги показывают, что расходы превышают доходы более чем на восемьсот песо; и что, помимо этого, он только что получил двести песо, принадлежавших покойнику, и сто семьдесят песо, принадлежавших другому, и что он должен будет дать отчет об этом — помимо того, что, в любом случае, все это принадлежало ордену, и ничего не было его. Он ответил, что они должны получить это там, и что он напишет своему провинциалу; и что, несмотря на его письмо, брат Хуан должен исполнить свой долг в соответствии с правилами своего ордена. Я теперь узнал, что они отдали все деньги Пинело, который их увез. Галеон отплыл 19 сентября.

По собственной воле санглеи предложили губернатору подарок в шесть тысяч песо, приводя следующие причины для этого: во-первых, потому что он выкупил тридцать одного их соплеменника из плена Корралата; во-вторых, потому что он сделал моря свободными и безопасными для их обычной торговли; и в-третьих, потому что он поддерживал их в мире и справедливости. Следовательно, расходы на войну на Минданао, принимая во внимание артиллерию, добычу, которая принадлежала его Величеству, и вышеупомянутые шесть тысяч песо, были не только покрыты, но осталась еще одна тысяча пятьсот песо, как мне сказал бухгалтер его Величества. Последний также добавляет, что золотой кувшин для воды и блюдо, принадлежавшие аудитору Алькарасу, были куплены для короля, господина нашего, на эти одну тысячу пятьсот песо; и губернатор дон Себастьян добавил к этой сумме более двухсот песо в качестве подарка из собственного кошелька, чтобы покрыть стоимость упомянутых кувшина и блюда. Датировано в Кавите, 15 сентября 1637 г.

27 сентября был объявлен приговор в пользу отцов-августинцев Кастилии, и этот приговор кладет полный конец альтернативе. Был также вынесен приговор, в котором завещание Эспиносы эль Туэрто [т.е. «одноглазого»] было объявлено недействительным. Имущество было передано в фонд, принадлежащий умершим лицам, и те, кто имеет на него какое-либо право, должны требовать своей справедливости.

Я получил письмо от отца Мельчора де Вера, в котором он говорит, что люди, спасшиеся живыми с шести больших яванских кораблей, которые были у Ламитана, разместились на одной каракоа и, проходя мимо Басилана, полные страха перед испанцами в форте Самбоанга, поговорили с главными людьми [Басилана] и сказали им, что они те, кто был изгнан с холма, и что погибло гораздо больше людей, чем они думали; и что на Минданао не было никого, кто не оплакивал бы очень близкого родственника — отец сына, сын отца и т.д.

Я добавлю здесь то, что произошло в прошлом году в сентябре месяце и о чем я узнал только в том же месяце этого 1637 года. Капитаном и комендантом Карагана был тогда Хуан Николас Годино. Он отправился с флотом грабить данников Качила Корралата. В море он встретил шесть каракоа, которые атаковал и победил — хотя большинство врагов спаслись на суше, так как они были недалеко от берега. Однако он убил некоторых из них и захватил других. Он также причинил большой ущерб в деревне, которую атаковал. Он вернулся в свой форт, нагруженный добычей и со ста двадцатью пленными. Среди погибших был некий Думплак, который ранее убил альфереса Бласа Гонсалеса и причинил большой ущерб христианам наших миссий и миссий Карагана. Среди пленных был очень известный вождь, который считался храбрым человеком и который убил капитана Педро Баптисту во время восстания в Карагане.

24 октября в порт вошел паташ с острова Эрмоса, и он привез обратно большинство людей из тех фортов. Говорят, что францисканские монахи все уезжают в Китай, как и все доминиканцы, кроме одного, который остался там. Сообщается, что они страдают от голода и что никакие корабли из Китая туда не ходят.

Днем ранее, двадцать третьего, в Маниле умер сархенто-майор дон Педро де Коркуера, племянник губернатора. Губернатор воспитывал его с детства во Фландрии. Его любили и уважали на этих островах, ибо его приветливые манеры снискали ему большую популярность. Тремя или четырьмя днями ранее капитан галеры по имени Н. Рамос и некоторые другие недовольные испанцы дезертировали на лодке с топ-мачтой, по пути ограбив два санглейских шампана.

Маэстре-де-кампо Педро де Эредия умер в Маниле 5 ноября. Все свое имущество он завещал на благотворительность. Но Аудиенсия немедленно секвестировала его до окончания его резиденсии. Капитан дон Диего де Миранда также умер от несчастного случая, который унес его за тридцать часов.

15 ноября было получено известие, что враг проходит по побережью Миндоро. В тот же день дон Себастьян отправил несколько судов для атаки на них. Альферес Аресика отправился отсюда, чтобы атаковать их с пятьюдесятью ружьями на халее и двух бригантинах. Он также отправил свою роту из Манилы на шампанах, чтобы преследовать и наказать их. Вскоре после этого сюда из Мариндуке прибыл отец Эрнандо де Эстрада. Он заявляет, что встретил несколько шампанов, которые преследовались врагом, которых они приняли за камуконов. Две бригантины вернулись в ночь на 24 ноября. Из-за ветра и дождя они потеряли халею, которая была флагманом, в ту ночь, когда они ушли. Они направились в Балаян, где узнали, что камуконы атаковали Лобо, но не причинили никакого ущерба, так как индейцы оказали им сопротивление; после чего пираты взяли курс к своей стране вдоль морского побережья Миндоро. Халеа вернулась 29 ноября, не встретив врага. Затем пришло известие, что однажды ночью флагман и один из шампанов, вышедших из Манилы, столкнулись. Удар был сильнее для флагмана, который дал течь и пошел ко дну. Утонули только один испанец и один санглей.

Шампан, на котором был отец Марсело Мастрилли, отправился не в Китай, а на Лекио, которые подчиняются королю Саксумы. Несколько японцев сопровождали отца. Соответственно, они использовали следующую хитрость. Люди с шампана поговорили с лекийцами, которым сказали, что те японцы потерпели крушение на острове и что они спасли их; и что если лекийцы дадут им немного провизии, они оставят японцев там; но если нет, то последние вернутся [в Манилу]. Лекийцы дали им немного еды и немедленно отправили отца и японцев, как они хотели, на фунее, в то время как шампан вернулся сюда. Там они узнали, что доминиканские отцы, которые пытались отправиться в Японию в прошлом году через Лекио, были схвачены и отправлены к королю Саксумы тоно той земли.

Вчера, 9 декабря, дон Себастьян отправился из Манилы на Холо. Он отплыл на флагманской галере. С ним пошли халеа, бригантины, шампаны и два галеона для Тернате под командованием Херонимо Энрикеса; и в качестве адмирала дон Педро де Альмонте, тот же, что и в прошлом году. Вторая галера была спущена на воду вчера, и командующий галерами Николас Гонсалес уйдет отсюда на ней через неделю, чтобы следовать за доном Себастьяном. Адмирал Андрес Лопес де [слово частично неразборчиво; Нозадиги?] будет управлять этим портом в его отсутствие.

27 декабря в Манилу из Макао прибыл паташ, груженный пятью тысячами арроб железа для капитана Хуана Лопеса де Аридуина. Оно было куплено у англичан, которые находились недалеко от Макао с тремя галеонами и этим паташем. Он привез новости о замечательном мученичестве отца Франсиско Марсело Мастрилли, который достиг Японии 19 сентября. Покинув Манилу 10 июля, он высадился в королевстве Саксума только с одним спутником. Он немедленно отправился вглубь страны, чтобы попасть ко двору императора. Но 4 октября он был схвачен и, претерпев жесточайшие пытки, был обезглавлен 17 октября вместе со своим вышеупомянутым спутником. Поскольку я перевел реляцию с португальского на кастильский и прилагаю ее здесь, я лишь добавлю, что колокола в нашей церкви и других звонили, как только пришло известие. Во второй половине дня был спет примечательный Te Deum laudamus. Декан снова облачился в свои церковные одежды. Пришел архиепископ, как и королевская Аудиенсия, и большая толпа людей, и ордена, а также маэстре-де-кампо дон Лоренцо де Оласо и цвет солдат. Из нашего дома они отправились в [церковь] Святого Доминика, чтобы спеть еще один Te Deum за трех мучеников того ордена. Ночью также был звон колоколов и иллюминация. Весь город праздновал славу и добродетели святого отца Марсело со слезами умиления; ибо его все любили и считали святым.

Среди доминиканских отцов умер метис из Бинондо, сын китайца и женщины-тагала. Он преследовался правосудием, чтобы повесить его за преступления; и он сел на корабль с отцами, чтобы спасти свою жизнь. Прибыв на Лекио, и его другие спутники остались в лодке, он отказался возвращаться, но пожелал продолжить путь с отцами. Они рассказывают и не могут закончить рассказ о доблести, рвении и мужестве того святого метиса, который претерпел жестокие пытки с редким постоянством, постоянно проповедуя Божественный закон Божий.

По прибытии того паташа стало известно, что те отцы, которые сопровождали святого отца Марсело и которые отправились с капитан-генералом Макао, прибыли благополучно; и что шампан, который бежал отсюда с восемнадцатью моряками, зашел в порт того города. Также сообщалось, что португальцы не были хорошо приняты в Японии ни в этом году, ни в прошлом, и все это из-за проповедников, которые туда едут. Также стало известно, что отец Альберто де Полония был доставлен в Кохинхину и что он сейчас в Макао, где некоторое время страдал от тяжелейшей болезни.

Шампан, который вышел с острова Эрмоса несколько лет назад с грузом людей и считался пропавшим, зашел в порт Сиана из-за сильного ветра. Тот король хорошо обошелся с ними и дал им средства, с которыми они могли вернуться. Впоследствии они были прибиты к побережью королевства Патани другими свирепыми бурями — где, будучи снабженными и проплывая недалеко от пролива Синкапура, голландцы последовали за ними. Они высадились и в конце концов зашли в порт Макао, откуда прибыли некоторые из людей, в то время как другие придут на галеоне «Сан-Хуан Баптиста». Те, кто прибыл на этом паташе, которые ушли на галеоне «Сан-Хуан Баптиста», говорят, что при обнаружении английских кораблей с них спустили ланчи, чтобы разведать их; и англичане, услышав, что это галеон, принадлежащий королю Испании, радостно подбросили свои шапки в воздух и с нетерпением закричали: «Ура королю Испании!» Затем они отнесли новость на свои корабли, которые дали много салютов и, чтобы выпить за здоровье короля, нашего суверена, выстрелили из ста артиллерийских орудий. Они сказали нашим людям, что дочь их короля была в Испании всю свою жизнь.

Отец брат Франсиско де Пинело и другие религиозные деятели, которые отправились отсюда, чтобы проехать в Испанию, сели на эти английские корабли при условии, что не будет споров по вопросам религии.

15 января 1638 года через отцов Святого Августина в Панхае пришли новости о том, что один из шампанов, вышедших из Манилы для атаки на камуконов, отделился от других. Он столкнулся с камуконами и причинил им большой ущерб, потопив их флагман и альмиранту. Двенадцать борнейцев были захвачены, и шесть христиан были освобождены. Потери врага составили сто человек, считая утонувших и убитых. Сархенто-майор Педро де Фуэрсиос был командиром того шампана.

Почти весь январь и февраль прошли в молитвах в различных церквях за счастливый успех дона Себастьяна. Теперь мы не единственные, кто их возносит, как мы делали в прошлом году; но все их совершают, как светское духовенство, так и монахи. Санглеи вознесли очень торжественные молитвы в своей церкви в Париане по собственной воле в знак благодарности за мир и справедливость, в которых губернатор их поддерживает.

Дон Себастьян отправил тех борнейцев и камуконов из Отонга в Манилу, приказав им служить различным орденам и госпиталям, чтобы их могли тщательно огласить и сделать христианами. Когда они достигли Марибелеса, старый морабит убедил других, и они восстали против испанцев, которые их везли. В шампане было два испанца, которые были ранены, но они убили морабита и ранили некоторых других. Некоторые из них были брошены в море, где утонули, и с этой удачей они достигли Манилы.

В ночь на 10 февраля воры вошли в церковь этой резиденции в Кавите и украли две серебряные лампады. Они поставили ловушку на лестнице, чтобы первый, кто спустится, если воры будут замечены, был несомненно убит. Найти какой-либо след воров было невозможно. Неделю спустя в Маниле в [церкви] Святого Доминика, Нуэстра Сеньора дель Росарио, были украдены драгоценности на сумму около двух тысяч песо. Но вор (который был испанцем) был обнаружен, и большая часть их была возвращена.

19 марта были получены письма, объявляющие о прибытии губернатора в Самбоангу и Холо. Новости, содержащиеся в них, находятся в отдельной бумаге.

В середине апреля из Холо была получена депеша от губернатора, из которой стало известно, что он как можно теснее сжимает осаду крепости, которую макасары и жители Холо защищали с большим упорством. Есть вещи, достойные истории, которые пойдут [в письме] сами по себе.

Из той же депеши стало известно, что тернатские галеоны уже вернулись в Самбоангу и что они прибыли благополучно со своим подкреплением, без того, чтобы голландский враг оказал им какое-либо сопротивление, хотя у последних были суда большого груза. Шесть голландцев дезертировали к нашим людям; трое, которые были на борту флагмана, где был отец Педро Эрнандо де Эстрада, были обращены в нашу святую католическую веру его усилиями. Один из них — прекрасный студент и очень талантлив. Он знает латынь и греческий язык и изучал весь курс искусств и несколько лет право во Фландрии.

Паташ, который вышел из Макао через несколько дней после нашего галеона «Сан-Хуан Баптиста», прибыл из этого города 4 мая, и они ожидали найти галеон здесь; однако опытные люди говорят, что он не опаздывает. На галеоне шесть братьев — студентов, которые должны быть рукоположены, — и отец Бартоломе едет с ними в качестве настоятеля. Тот паташ привозит двух францисканских монахов, кастильцев, которые были изгнаны из Китая. Они говорят, что китайцы изгнали их из любви к нам, говоря, что наши проповедуют Христа воскресшего, а те отцы — Христа распятого, — причина, которую я не понимаю. Заявление лоцмана паташа состоит в том, что они были изгнаны, потому что действовали в проповеди с малой осторожностью, и я считаю это правдой. Около девяти месяцев назад я слышал, как благоразумный и опытный человек сказал, что в Китае опасаются великого преследования из-за малой осторожности проповедников. Через неделю после прибытия паташа я получил письмо от отца Антонио Кардина, комиссара Святого офиса для Макао и Китая, который сообщает мне следующие новости:

“Section of a letter from Father Antonio Cardin, dated Macan, April 15, 1638

«Я сообщу здесь новости о миссиях, которые желает знать Ваше Преподобие. Япония — это пройденный этап, если только Бог по милосердию Своему не поможет ей. В Китае христианство значительно распространялось в течение этих лет, но с приходом монахов оно погружается в смятение; ибо все религиозные были изгнаны из Чинчео, а церкви разрушены, где они и мы [трудились] в процветающей христианской церкви. Поскольку монахи ведут речь о завоеваниях, открыто заявляя, что Китай можно покорить четырьмя тысячами испанцев, такие разговоры не могут привести ни к чему хорошему для туземцев, которые немедленно доносят об этом своим мандаринам, и все мы погибли».

«Отцам была возвращена их прежняя свобода в Кохинхине. Старый король умер, но его сын предоставил голландцам факторию, и они причиняют столько вреда, сколько возможно. В Тонкине христианская церковь значительно растет; но там теперь находятся голландцы, и, хотя король не предоставил им факторию, они говорят, что причинят нам столько вреда, сколько смогут, чтобы нас изгнали. Отец Раймундо де Говеа устраивает дела в Тонкине, чтобы отправиться к лаосам. Из Сиама новостей нет. Там убили отца Хулио Сесара, и до сих пор они воевали с Малаккой. Теперь они посылают просить мира, и мне также говорят, что они будут просить о нем в Маниле. Говорят, что они делают это из страха перед голландцами, которые, как они опасаются, собираются захватить их королевство. Отцу Лопе де Андраде было приказано удалиться из Камбоджи по состоянию здоровья, и туда был отправлен отец Антонио Капечи. Здесь обсуждается отправка большого корабля прямо в Лиссабон, но это такое великое благо, что я сомневаюсь, будет ли это сделано».

По окончании часа молитвы 13 мая, в день славного Вознесения Господня, пришло известие о взятии [укрепленного] холма Холо. Это предмет величайшего утешения для всех наций; по крайней мере, все присоединились к празднеству с явными признаками ликования. Звонили колокола всех церквей, и в некоторых из них в качестве благодарственного приношения был пропет Te Deum laudamus, столь подобающий Богу. Ночью была великая иллюминация и еще больший колокольный звон. За подробностями отсылаю к истории.

Вышеупомянутая новость была получена по случаю прибытия пяти или шести кораблей из Великого Китая, груженных товарами, которые были нужны на островах. Они сообщают новость, что одиннадцать других и более мощных кораблей получили чапы. Это стало величайшим утешением, ибо в последние два года у тех кораблей было так мало торговли из-за небольшого количества серебра, присланного из Мексики, что опасались, что китайцы не придут в этом году.

Командующий галерами Николас Гонсалес и капитан Карранса, бывший генералом артиллерии, сильно заболев на Холо почти в самом начале осады, были отправлены доном Себастьяном, чтобы они могли поправиться. Они благополучно прибыли в Октонг более двух месяцев назад, и эта их задержка уже вызывала беспокойство. Сегодня, 17 мая, мне сказали, что китайцы с шампана, на котором они плыли [в Манилу], убили их из жадности, чтобы ограбить, а вместе с ними и пятерых других испанцев. Одного они бросили в море тяжело раненным, где его спасли какие-то индейские рыбаки, которым он и рассказал о случившемся. Едва они достигли берега, как он скончался.

Некоторые влиятельные люди были убиты во время штурмов Холо, среди которых были сархенто-майор Мелон, капитан Хуан Николас, альферес Арегита и другие.

Вчера, 16 мая, беседуя с комендантом Макао, весьма почтенным португальцем из Ордена Сантьяго, я задал ему несколько вопросов, ответы на которые я изложу здесь, так как они представляют некоторый интерес. Он говорит, что королевство Тонкин является частью Великого Китая, но имеет другого короля; и оно отличается по языку от Китая, как Галисия от Кастилии. То же самое он утверждает и о Кохинхине, хотя там разница в языке больше. Тонкин находится в девяноста легуа от Макао, и туда добираются, путешествуя между островом Айнао [т.е. Хайнань] и материковой частью Китая. Кохинхина находится в ста двадцати легуа [от Макао], и туда добираются, огибая этот остров. Один из четырех кораблей, недавно вышедших из Макао в различные королевства, который направлялся в Макасар с двумястами пятьюдесятью людьми, потерпел крушение у этого острова Айнао, но утонуло только четырнадцать человек. Комендант добавил, что Общество Иисуса сейчас проповедует на этом острове и что люди быстро принимают христианство. Отцы привезли в Макао шестерых мальчиков, сыновей самых влиятельных людей, чтобы дать им лучшее образование, и они проявляют признаки больших способностей. Когда я спросил его об изгнании проповедников из Чинчео, он лишь ответил, что кастильцы, поскольку они готовы держать в подчинении всех индейцев своих завоеваний — как в Мексике, Перу и на этих островах, — входят в другие королевства с большим хвастовством и бахвальством, что и становится причиной их гибели.

Я узнал от некоторых отцов-доминиканцев и кюре Нуэва-Сеговии (которая находится в ста тридцати легуа отсюда), что брат Диего Кольядо написал дону Себастьяну после собрания отцов-доминиканцев бумагу, озаглавленную «Обманы, уловки и заговоры дона Себастьяна Уртадо де Коркуеры», в которой он допустил в его адрес постыдные замечания. Его светлость отправил ее провинциалу, и тот отослал отца в дом в Нуэва-Сеговии. Он оставался несколько месяцев в заключении, где не мог ни слушать, ни служить мессу; и теперь он заперт там, где может слышать ее через церковную галерею.

Сегодня, 20 мая, в два часа, совершенно неожиданно для нас и без сигнальных огней в Маривелесе, возвестивших об этом, прибыл галеон «Сан-Хуан Баутиста», которому потребовалось пятьдесят дней, чтобы дойти из Макао, — путь, который паташ проделал за девять. Бог избавил их от великой опасности на некоторых отмелях, к которым их стремительно несли течения во время штиля. Отцы утверждают, что они призывали святого отца Марцелло, мученика Иисуса Христа, с великой верой в момент величайшей опасности. Слава Господу, который позволил им всем прибыть целыми и невредимыми! Отец Бартоломе Роборедо рассказал нам славные вещи о христианстве в Тонкине, где только в этом году было крещено девять тысяч человек. Он говорит, что есть несколько отцов и даже епископ в Эфиопии; и что правители не притесняют католиков. Отцы в Джентафе, Тибете и королевствах Потенте и Сиранагар перенесли разную судьбу. При дворе Мегора [т.е. Великого Могола] церковь была разрушена, а отцы схвачены теми маврами, потому что они укрепляли в вере тех христиан, которые были взяты в плен в Бенгалии. Но теперь дела начали проясняться; им была дарована свобода, и они помогают христианам. Таким образом, следует надеяться, что когда-нибудь откроются врата в Тибет и Сиранагар, путь к которым обязательно должен лежать через [страну] Мегора. Из Японии от самих власть имущих стало известно, что они теперь устали и утомлены убийствами христиан; и что они не очень довольны голландцами и их торговлей. Он добавляет, что из-за того, что святой отец Марцелло заявил им во время своего мученичества, а именно, что они позорят свою нацию и омрачают свою славу пытками, которые они применяют к половым органам христиан, японцы в целом разгневаны и не желают, чтобы это делалось. Все священники в Японии в настоящее время — это трое членов Общества Иисуса, все японцы. Неизвестно, где они скитаются, и от них не было получено никаких писем из-за суровости преследований. Есть еще один отец, европеец по имени Хуан Баутиста Порро. Не говорят, что он жив, ибо, хотя о его смерти не известно, предполагается, что он мертв; ведь он был очень стар и изнурен трудами, и прошло уже несколько лет с тех пор, как от него получали письма. Также говорят, что есть надежда, что это преследование скоро прекратится. Дай Бог, чтобы так оно и было!

Вчера, 23 мая, в день Святого Духа, дон Себастьян прибыл в этот порт, покинув Танагуан тем утром — расстояние в десять смертельных легуа. Он прибыл на галеонах Терренате, которые из-за плохой погоды оставил у пристани на Миндоро. Он, как и отец Хуан де Барриос, был утомлен, что, как мы видели, было следствием тягот, которые они перенесли; но, слава Богу, они были хорошо вознаграждены служением Богу и общему благу этих островов. Капеллан дон Педро де Франсия умер от лихорадки на корабле, а шесть дней спустя — капитан дон Лопе де Бараона от той же болезни. По прибытии дона Себастьяна в нашем доме долго звонили колокола в знак радости. Позже зазвонили колокола в соборной церкви, и в ту ночь во всех домах и монастырях были иллюминации.

Вчера, 27 мая, галеоны экспедиции по оказанию помощи Терренате бросили якорь в этом порту. Отец Эрнандо де Эстрада говорит, что двадцать человек разных наций (ибо на галеонах везли холоанцев, басиланцев и висайцев, освобожденных из плена на Холо) умерли на флагмане с момента выхода из Самбоанги, и что болезнь была вызвана их теснотой; и что немалое число умерло на альмиранте и паташе; но великим утешением является то, что ни один мавр, мужчина или женщина, не умер без крещения.

Вчера, 31 мая, дон Себастьян совершил свой триумфальный въезд в Манилу таким же образом, как и в предыдущем году по прибытии с Минданао. Я писал об этом паташем; и здесь укажу лишь количество орудий, а именно: одиннадцать из чугуна и одна бронзовая кулеврина, это были крупные орудия. Среди орудий среднего калибра и фальконетов было пятнадцать. На лучшем фальконете были герб и имя короля дона Себастьяна [Португальского]. Было одиннадцать меньших версо. Толпа людей в окнах и на улицах, ночные иллюминации и маскарады города были такими же, как я писал в прошлом году.

3 июня, в день Тела Христова, процессия в благодарность за победу была объединена с процессией пресвятых даров, как я писал в прошлом году. В тот же день прибыла шалеа, которая была оставлена на Холо. Она привезла известие, что король и королева, бежавшие из крепости вместе с другими холоанцами, прислали сказать, что желают поселиться в любом месте, которое им будет назначено, и платить дань его Величеству. Они обещают соблюдать условия, наложенные на них доном Себастьяном.

В понедельник, 7 июня, в церкви солдат были совершены почести погибшим на войне с той же торжественностью, что и в прошлом году. Отец-ректор Франсиско Колин проповедовал перед в целом признательной аудиторией.

В пятницу, 11 июня, флагманская галера вошла в этот порт с прямым парусом, но без бастарда; ибо удар молнии, поразивший его, сорвал его сверху донизу и убил двух человек. Она привезла некоторую бронзовую артиллерию из орудий, захваченных на Холо, в дополнение к тому, что я упоминал в триумфе, — как рассказал мне человек, прибывший оттуда и хорошо разбирающийся в артиллерии. Орудий с установленными в крепости ковшами было всего одиннадцать чугунных и одиннадцать бронзовых; а также одиннадцать других больших фальконетов, помимо обычных версо.

Он говорит о дато Аче, который является величайшим пиратом и тем, кто причинил больше всего вреда христианам из всех жителей Холо, — и который был тем, кто убедил короля и остальных укрепиться и отказаться сдаваться испанцам, — что мина, которая взорвалась и убила пятьдесят холоанцев, также настигла его, так что он был полностью засыпан. Имея силы пошевелить только одной рукой, он умоляюще махал, прося о помощи; его люди поспешили ему на помощь и вытащили его, сильно раненного. Впоследствии он поправился, и когда остальные спустились из крепости, он вместе с некоторыми другими малайцами, которые твердо придерживались мнения, что им не следует сдаваться, бежал и покинул остров в великом гневе на короля.

В воскресенье, 20 июня, когда мы праздновали праздник пресвятых даров, отец Франсиско Ранхель отслужил свою первую мессу в этом колледже. Он был одним из шести, приехавших из Макао для рукоположения, и с момента своего пребывания здесь рассказал нам некоторые примечательные вещи, которые произошли четыре или пять лет назад, и, поскольку я полагаю, что очень немногие там имеют о них какое-либо представление, я изложу их здесь.

Во-первых, он говорит, что остров Айнао такой же большой, как остров Сицилия; и что у него есть свои туземцы, которые белокожи и имеют иной вид, чем китайцы. Последние завоевали морское побережье много лет назад, а туземцы удалились в горы, откуда они по обыкновению спускаются, чтобы совершать набеги на китайцев, которые рассеяны и никогда не подчиняли туземцев выплате дани. Пока отец Бенто де Матос находился на том острове, с ним произошли две примечательные вещи. В одном китайском городе, где еще не нашли способа проникнуть для обучения туземцев — как из-за особого языка, так и из-за того, что они всегда воюют, — случилось так, что отец, не имея жилья, узнал, что есть хороший пустующий дом, ибо из-за страха перед не знаю какими шумами, которые в нем слышались, никто не хотел в нем жить. Отец решил войти и жить в этом доме, хотя друзья отговаривали его и рассказывали о своих страхах. Он прожил там довольно много дней, по прошествии которых в темноте ночи ему явился мертвец в одеянии мандарина. Мертвец сказал отцу внимательно посмотреть на него, хорошо запомнить его приметы и пойти к мандарину такому-то, который был его братом, и сказать ему, чтобы он эксгумировал его тело, которое было похорено в таком-то месте возле алтаря; ибо воля Божья состояла в том, чтобы не было тела осужденного язычника в месте, где святое тело Его сына Иисуса Христа приносилось Ему в угодную жертву. Отец передал приметы мандарину, который узнал, что это его брат. Они копали в указанном месте и нашли тело целым в гробу, сохранившимся благодаря драгоценным пряностям, которыми оно было забальзамировано, и перенесли его в отдельное место.

Другое обстоятельство заключается в том, что каждый день, когда упомянутый отец служил там мессу, ее слушал один благочестивый христианин, который после внезапного вставания выглядел таким радостным и счастливым, что другие христиане стали считать его и даже верить, что он сумасшедший. Они решили сделать ему замечание и посоветовать иметь больше умеренности и скромности в присутствии столь великого Господа. Он ответил им, что не может поступать иначе, чем поступал; ибо, вставая после евхаристии, он видел двух прекраснейших юношей, коленопреклоненных перед пресвятыми дарами, среди таких огней и сияний, что они омывали его душу радостью столь великой, что она переполняла ее в своем изобилии до его тела, и он не мог удержаться от того, чтобы не проявить ее.