«Филиппинские острова, 1493–1898: Том 16»

Подготовлено Йеруном Хеллингом и командой корректоров PG Distributed Proofreaders

Филиппинские острова, 1493–1898 гг.

Исследования ранних мореплавателей, описания островов и их народов, их история и записи католических миссий, как они изложены в современных им книгах и рукописях, демонстрирующие политические, экономические, торговые и религиозные условия на этих островах с момента их первых контактов с европейскими народами до конца девятнадцатого века,

Volume XVI, 1609 Под редакцией и с комментариями Эммы Хелен Блэр и Джеймса Александра Робертсона, с историческим введением и дополнительными примечаниями Эдварда Гейлорда Борна.

СОДЕРЖАНИЕ ТОМА XVI

Предисловие. Sucesos de las Islas Filipinas (окончание). Антонио де Морга; Мехико, 1609 г. Conqvista de las Islas Malvcas. Бартоломе Леонардо де Архенсола; Мадрид, 1609 г. Библиографические данные. Приложение: Обычаи пампангов в их судебных тяжбах. Хуан де Пласенсия, O.S.F.; [1589?]

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Титульный лист «Sucesos de las Islas Filipinas» (Mexici ad Indos, 1609), другого издания труда Морга; фоторепродукция факсимиле, представленного в издании Сарагосы (Мадрид, 1887); с экземпляра, находящегося во владении Эдварда Э. Эйера, Чикаго, который, как предполагается, является единственным сохранившимся экземпляром издания Сарагосы. Вид corcoa (судно, известное как «каракоа»); фотофаксимиле гравюры из «Собрания путешествий» Джона Стивенса (Лондон, 1711), т. I — в труде Архенсолы «Открытие и завоевание Молуккских и Филиппинских островов», стр. 61; с экземпляра из библиотеки Висконсинского исторического общества. Автограф Антонио де Морга; фотофаксимиле из рукописи в Генеральном архиве Индий, Севилья. Титульный лист «Conqvista de las Islas Malvcas» Бартоломе Леонардо де Архенсолы (Мадрид, 1609); фотофаксимиле с экземпляра из библиотеки Гарвардского университета.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В настоящем томе завершается публикация примечательного труда Морга «Sucesos de las Islas Filipinas», начатая в XV томе. Читателю следует обратиться к предисловию этого тома за сведениями о книге и о том, как она представлена в данной серии. Еще одной важной книгой по истории Филиппин является «Conqvista de las Islas Molvcas» Архенсолы (Мадрид, 1609). Представляя этот труд, редакторы следуют плану, который оказался более или менее необходимым для многих печатных ранних историй островов — переводить полностью только те части книги, которые непосредственно касаются Филиппин и представляют особую ценность или важность, и предоставлять краткий синопсис всего опущенного материала, чтобы читатель мог охватить книгу в целом и понять связи и отношения между частями, представленными полностью, и теми, что изложены вкратце. Этот метод стал необходим из-за ограничений данной серии в отношении объема, тем более что большинство старых историй — таких как труды Адуарте, Сан-Агустина и Ла Консепсьона — чрезвычайно объемны и, кроме того, посвящают много места делам Японии, Китая и других стран за пределами Филиппин. Весь подобный материал, разумеется, должен быть опущен, а многое из того, что остается, более полезно для аннотаций или относительно неважно для публикации. Редакторы считают, как и многие другие лица, интересующиеся этой серией, что желательно представлять (особенно в ранний период истории Филиппин) большую часть этих документов из рукописных и доселе не опубликованных материалов, в значительной степени хранящихся в зарубежных архивах, и что потребности студентов и исследователей будут таким образом удовлетворены лучше, чем путем заполнения ценного и ограниченного пространства этой серии полными переводами книг, которые можно найти в крупных американских библиотеках. Местонахождение всех этих материалов будет отмечено, насколько это возможно, в томе, посвященном библиографической информации в конце этой серии; тем временем потребности большинства читателей будут должным образом удовлетворены синопсисами опущенного материала и свободным использованием таких работ, как труды Ла Консепсьона и Сан-Антонио в аннотациях. Редакторы намерены представить несколько таких историй, особенно относящихся к более раннему периоду, в очень полном виде, насколько они охватывают историю Филиппин, поскольку это первоисточники, из которых позднейшие авторы черпали большую часть своего материала. Эти методы делают данную серию необычайно богатой ценным историческим материалом, тщательно отобранным и во многом значительно сокращенным за счет исключения постороннего, не относящегося к делу и неважного материала. Части, таким образом опущенные и представленные в виде синопсисов, будут, как и прежде, обозначены заключением синопсисов в квадратные скобки.

Продолжая свое повествование, Морга описывает свое путешествие в Мексику, куда он направляется (1603 г.), чтобы стать членом тамошней Аудиенсии. Затем он рассказывает о событиях китайского восстания на Лусоне в том же году, которое было подробно описано в предыдущих томах этой серии; его живописное, хотя и простое повествование проливает новый свет на этот эпизод. Многие испанцы в Маниле настолько встревожены этой опасностью, что уезжают со всеми своими домочадцами и имуществом в Новую Испанию, но один из кораблей, перевозивших их, теряется в море, а другой вынужден после больших повреждений и потерь вернуться в Манилу — это стало серьезным бедствием для колонии. Губернатор делает все возможное, чтобы укрепить город, и из Новой Испании ему присылают подкрепления и припасы. Епископ Бенавидес умирает (1605 г.). Монахи с островов отправляются в Японию, но император этой страны оскорблен их проповедями и советует Акунье сдерживать их. Летом 1605 года прибывают припасы и люди из Новой Испании, и Акунья приступает к подготовке экспедиции против голландцев на Молуккских островах. Весной следующего года он отправляется на это предприятие, возглавляя его лично; Морга подробно описывает эту военно-морскую кампанию. Тернате захвачен испанцами без бомбардировки и с небольшими потерями для них самих. Беглого короля острова убеждают сдаться испанцам и стать вассалом Фелипе. Несколько других мелких правителей следуют его примеру и обещают не позволять голландцам заниматься торговлей гвоздикой. Акунья строит там новый форт, а другой — на Тидоре, оставляя Хуана де Эскивеля губернатором Молуккских островов с гарнизоном и несколькими судами для их защиты, и увозит в Манилу короля Тернате и многих его вельмож в качестве заложников. Во время отсутствия Акуньи среди японцев близ Манилы происходит мятеж, который подавляется главным образом благодаря влиянию монахов. Губернатор умирает, по-видимому, от яда вскоре после своего возвращения в Манилу. Торговля островов страдает от ограничений, наложенных на нее метрополией, а взятие Тернате не помогло сдержать пиратов-моро. Туземцы Молуккских островов беспокойны и мятежны, особенно потому, что у них есть перспектива помощи со стороны голландцев, которые пытаются вернуть свои утраченные там владения. Морга цитирует письмо испанского офицера с Ла-Пальмы, в котором рассказывается о цели и исходе экспедиции ван Ноорта в Индийский архипелаг.

На этом историческая часть отчета Морга заканчивается, и последняя глава посвящена описанию островов и их жителей, обычаев и религиозных верований туземцев, а также положению испанской колонии и города Манилы в то время. Он описывает главные острова Филиппинской группы, начиная с Лусона; различные расы жителей — моро, негрито и висайя: их манеру одеваться, их занятия и промыслы, их образ жизни; их оружие, их суда и лодки; деревья и фрукты островов; животных и птиц, как диких, так и домашних; рептилий, рыб и других существ; а также различные растения. Среди них есть буйо (или бетель); привычка жевать его стала всеобщей среди испанцев всех сословий, и яд часто подмешивают через него. Описаны различные средства и методы отравления, а также некоторые противоядия от них. Дается некоторое представление о золотых рудниках и жемчужных промыслах, а также о других продуктах страны, которые составляют предметы торговли. Морга описывает два больших озера Лусона (Бомбон и Бай), Манилу, ее гавань и подходы к ней, а также другие главные порты с некоторыми соседними островами; и дает некоторое представление о народе висайя и более крупных островах, населенных ими, а также о приливах в архипелаге. Затем следует интересное и подробное описание филиппинских народов, их языка, обычаев, верований и т. д. Язык, используемый на Лусоне и других северных островах, отличается от языка висайя, но все туземцы пишут, выражая свои мысли бегло и правильно, и используя простой алфавит, который напоминает арабский. Их дома и образ жизни в них полностью описаны; также их правительство, социальная организация и отправление правосудия. Перечислены классы и статус рабов, а также причины порабощения. Описаны их обычаи в браках и приданом, разводах, усыновлении и наследовании; также в ростовщичестве, торговле и наказаниях за преступления. Уровень социальной чистоты описан Морга как очень низкий, однако позорные пороки не были присущи им изначально, а были привнесены иностранцами, особенно китайцами. Туземцы Лусона кажутся превосходящими как интеллектуально, так и морально народы висайя. Их религиозные верования и практики пересказаны Морга, который, естественно, приписывает их влиянию дьявола. Он также рассказывает о проникновении магометанства на острова и о том, как оно было остановлено приходом испанцев.

Далее Морга обрисовывает состояние испанских колоний на островах в то время. Он подробно описывает город Манилу с его укреплениями, арсеналами, правительственными и муниципальными зданиями, собором и монастырями; а также семинарию Санта-Потенсиана и больницы. В пределах стен находится шестьсот домов, в основном построенных из камня, и еще больше в пригородах; «и все они являются жилищами и домами испанцев». Все люди, как мужчины, так и женщины, одеты и богато украшены шелками; и нигде нет большего изобилия пищи и других предметов первой необходимости, чем в Маниле. Морга перечисляет сановников, духовных и светских, которые проживают в городе; и упоминает его как центр и метрополию архипелага. Затем он кратко описывает другие испанские поселения на Филиппинах; и упоминает по очереди различные ордена и их работу там, с количеством трудящихся в каждом. Он хвалит их усилия по обращению, просвещению и социальному улучшению индейцев. Он определяет функции как светских, так и церковных властей, а также политику правительства в отношении туземцев; и описывает применение и результаты на Филиппинах системы энкомьенды, завезенной туда из Америки. Он осуждает разрешение, данное индейцам платить подати натурой или деньгами, по их выбору, ибо это привело к тому, что они забросили свои прежние промыслы, и, таким образом, к общему ущербу для страны. Рабство все еще существует среди них, но испанцам было запрещено порабощать туземцев. Однако последние обязаны выполнять различные виды личных услуг своим энкомендеро, религиозным орденам и королю, за все из которых они получают умеренную плату; и все другие услуги для испанцев являются добровольными и оплачиваемыми. Наложены строгие ограничения на общение испанцев с туземцами. Предоставляется различная информация относительно назначений на должности, резиденсий, выборов, городского управления и финансов; а также церковной организации, расходов и управления, равно как и доходов религиозных орденов. Морга рассказывает о численности, характере, оплате и организации военных и военно-морских сил на островах. Основную массу граждан составляют купцы и торговцы, причем торговля является главным занятием и опорой испанской колонии. Манила является рынком для всех стран Восточной Азии, от Японии до Борнео. Торговля с Китаем ограничена жителями Филиппин; Морга описывает ее характер и масштабы, а также способ, которым она ведется, равно как и характер и методы китайских торговцев. Аналогичный отчет дается о торговле, которую ведут с Филиппинами японцы, жители Борнео и другие соседние народы, и об отправке в Новую Испанию товаров, полученных таким образом. Эта последняя торговля «настолько велика, прибыльна и легка в управлении, что испанцы не применяют себя к другим промыслам и не занимаются ими», и таким образом они не только пренебрегают использованием и развитием природных ресурсов страны, но и туземцы забрасывают и забывают свои прежние промыслы; а запас серебра в стране неуклонно утекает из нее в руки неверных. Морга перечисляет чиновников, доходы и расходы колониального правительства. Поскольку его доход слишком мал для необходимых расходов, ежегодный дефицит покрывается из королевской казны Новой Испании. Но этот огромный расход несет «только ради христианизации и обращения туземцев, ради надежды на большие плоды в других королевствах и провинциях Азии».

Большой масштаб китайской иммиграции на острова не одобряется Морга как небезопасный для испанцев и вредный для туземцев. Некоторые китайцы нужны для обслуживания испанцев, ибо все ремесла осуществляются ими, но число китайцев, которым разрешено жить на островах, должно быть ограничено теми, кто необходим таким образом. Морга описывает характер, одежду, образ жизни и поселения китайцев близ Манилы; о них заботятся в религиозных вопросах доминиканские монахи. Христианские китайцы живут отдельно от язычников, в поселении из пятисот человек; Морга невысокого мнения даже об этих новообращенных. Также дается некоторое представление о японцах, поселившихся в Маниле; Морга хвалит их и заявляет, что они оказываются хорошими христианами.

Он заканчивает свой труд подробным описанием навигации и плавания на Филиппины и обратно. Мексиканский порт отправления для этого маршрута был перенесен из Навидада в Акапулько. Морга описывает плавание на запад; остановку на Марианских островах и торговлю туземцев с кораблями; и маршрут оттуда, и среди Филиппинских островов. Обратный путь в Мексику гораздо труднее и опаснее, ибо ветры переменчивы и не всегда благоприятны, и корабль должен чаще менять курс и уходить далеко на север, чтобы обеспечить попутные ветры, сталкиваясь там с холодной погодой. Эти суровые перемены вызывают много страданий и даже смерть; и судно совершает это плавание, ни разу не коснувшись земли, пока не достигнет Акапулько, в течение пяти или шести месяцев. Морга также описывает плавание в Испанию через Гоа и мыс Доброй Надежды, которое также является долгим и опасным.

Архенсола пишет историю «завоевания Молуккских островов» и начинает с описания островов, названных так, их жителей, а также обычаев, манеры одеваться и языка народа. Он пересказывает ходячие истории об их происхождении и их ранних контактах с западными народами, главным образом через торговлю пряностями. Ранние экспедиции португальцев на Молуккские острова вызывают враждебность туземцев; и это создает такие трудности и расходы для правительства, что его советники советуют Фелипе II оставить Филиппины и Молуккские острова, как не стоящие таких затрат. Он отказывается это сделать из-за необходимости и долга обращения язычников в тех землях — решение, подтвержденное также Фелипе III. Архенсола перечисляет различные аргументы «за» и «против» удержания островов Испанией, что он оправдывает ради обращения язычников. Пункты, приведенные до сих пор, являются пунктами краткого синопсиса, который является результатом нашего изучения книг I–IV в «Conqvista». Переходя к книге V, мы находим краткий очерк завоевания Филиппин Легаспи, их народов, их главных продуктов и их фауны. Описана экспедиция Пеньялосы по завоеванию Тернате; она оказывается неудачной по разным причинам. Король Испании посылает «непобедимую армаду» против Англии (1588 г.), желая пресечь набеги северных еретиков на испанскую торговлю на Востоке, но этот флот разбит и рассеян. Сантьяго де Вера также посылает экспедицию против Тернате, но она также терпит неудачу. Один из принцев этого острова просит испанской помощи, чтобы получить королевскую власть для себя, предлагая взамен стать вассалом Испании, но его смерть предотвращает любое дальнейшее соглашение такого рода. Гомес Перес Дасмариньяс предпринимает экспедицию для завоевания Молуккских островов, о которой и о его трагическом конце дается полный отчет в книге VI, предоставляя много интересной информации по этому вопросу, которую невозможно получить в другом месте. Дасмариньяс силой набирает гребцов из числа филиппинских туземцев и китайцев; это вызывает большое негодование среди них. Он получает полные отчеты о делах на Молуккских островах и советы относительно ведения кампании от иезуитов на тех островах. Дасмариньяс отправляется в эту экспедицию (17 октября 1594 г.), его собственная галера укомплектована китайскими гребцами. Те, будучи сурово обойдены, поднимают мятеж и убивают всех испанцев на галере, кроме двоих (25 октября) — монаха и секретаря губернатора. Смерть губернатора делает необходимым назначение временного преемника на его должность; им становится его сын, Луис Перес Дасмариньяс. Убийцы возвращаются на Лусон с вооруженными судами, надеясь застать страну беззащитной и завоевать ее, но сил в Маниле достаточно, чтобы внушить страх китайцам.

В этот момент Лангара, король Камбоджи, просит помощи у испанцев, и Дасмариньяс посылает для этой цели экспедицию под командованием Галлинато. Испанцы убивают узурпатора камбоджийского трона; это достоинство предлагается Галлинато, но он отказывается от него, и Руис и Вельосо возвращают законного наследника на трон. Дасмариньяс сам предпринимает еще одну экспедицию в Камбоджу за свой счет, но его отбрасывает штормами к китайскому побережью, некоторые из его кораблей терпят крушение, а другой уничтожается вместе с большей частью экипажа малайцами в Камбодже. Эти бедствия кладут конец на время любым дальнейшим попыткам против Тернате.

Архенсола рассказывает о подвигах Фигероа и его преемников по покорению жителей Минданао, которым помогает король Тернате, будучи в некотором смысле его вассалами. Фелипе II умирает (1598 г.), и на некоторое время дела Молуккских островов остаются без внимания. Книга VII в основном повествует о голландских путешествиях к Восточному архипелагу; присутствие голландцев поощряет тернатцев продолжать сопротивление испанцам и португальцам. Губернатор Акунья прибывает на Филиппины (май 1602 г.) и некоторое время занят внутренними делами колонии и установлением дружественных отношений с японцами. Когда эти вопросы улажены, он обращает свой взор к завоеванию Молуккских островов; и он сотрудничает с экспедицией под командованием Фуртадо де Мендосы, которая была отправлена для этой цели из Индии. Объединенные флоты добиваются временных успехов у Тернате, но в конечном итоге вынуждены отказаться от предприятия. Метрополия наконец решает, что его нужно снова и эффективно продолжать, и что Акунья сам должен провести еще одну экспедицию против Молуккских островов. Королевский указ об этом (от 20 июня 1604 г.) приводится полностью.

Архенсола рассказывает о великом пожаре в Маниле и китайском восстании, оба в 1603 году; он дает некоторую информацию об этом, которой нет в других отчетах. Этот бунт, хотя и подавленный, вызывает большое нарушение дел и промышленности, а также большую нужду и бедствия в Маниле, которая в значительной степени зависела от своего китайского населения. Вскоре после этого туда прибывают подкрепления и припасы из Мексики. В феврале 1605 года голландский флот появляется в Восточном архипелаге и захватывает Амбоин и Тидоре. Португальские беглецы с Тидоре сообщают Акунье о намерении голландцев атаковать галеоны на мексиканском маршруте и, возможно, другие испанские интересы, а также изгнать испанцев из той части мира. Он немедленно посылает больше людей в гарнизоны на Пинтадос и принимает другие меры предосторожности. Прибытие многочисленных подкреплений в Манилу ободряет его и сдерживает дерзость окружающих народов. Голландцы помогают тернатцам, в то время как Акунья делает энергичные приготовления к экспедиции, которая должна быть предпринята против этих врагов. Он отплывает с более чем тремя тысячами человек на тридцати шести судах из Илоило 5 января 1606 года. Флагман терпит крушение у Ла-Кальдеры; другие суда сбиваются с курса и не достигают Молуккских островов до конца марта. Они осаждают Тернате и в конечном итоге берут его штурмом; город и форт разграбляются солдатами. Впоследствии короля убеждают сдаться, и Акунья заключает с ним договор. Король сдает свои форты и возвращает всех пленных; выдает любых голландцев или испанских ренегатов, которые могут находиться в Тернате; и отдает деревни христианских туземцев на соседних островах. Акунья оставляет сильный гарнизон в Тернате и увозит короля и других пленных в Манилу. Через несколько недель после своего возвращения Акунья умирает — по слухам, от яда.

К этому тому приложено (по поводу упоминания Морга) интересное описание древних обычаев, соблюдавшихся туземцами Пампанги при отправлении правосудия. Они различались в зависимости от социального статуса вовлеченных сторон и вида преступления, но в целом за большинство преступлений выплачивались определенные фиксированные суммы в качестве штрафов, а в некоторых случаях наказанием была жизнь за жизнь. Если преступник не мог заплатить штраф, его обычно продавали в рабство. Отцеубийство и детоубийство были, по-видимому, неизвестны среди них. Браки, разводы, наследование, порабощение, споры и т. д. — все это рассматривается в этом отчете, полученном францисканцем Хуаном де Пласенсией от туземцев.

Редакторы, июнь 1904 г.

SUCESOS DE LAS ISLAS FILIPINAS (окончание)

Доктор Антонио де Морга. Мехико: в лавке Херонимо Балли в 1609 году; напечатано Корнелио Адриано Сесаром.

ИСТОЧНИК: Перевод сделан с гарвардского экземпляра оригинального печатного труда.

ПЕРЕВОД: Выполнен Альфонсо де Сальвио, Норманом Ф. Холлом и Джеймсом Александром Робертсоном.

СОБЫТИЯ НА ФИЛИППИНСКИХ ОСТРОВАХ. [1]

Глава седьмая (окончание)

Десятого [июля] [2] того же года суда «Эспириту-Санто» и «Хесус Мария» покинули порт Кабит, направляясь в Новую Испанию — вслед за двумя судами меньшего размера, которые были отправлены двумя неделями ранее, — с филиппинскими товарами. Дон Лопе де Ульоа был их командующим, в то время как доктор Антонио де Морга покинул те острова на альмиранте «Санто Эспириту», чтобы занять должность алькальда суда Мехико. Перед выходом из бухты оба судна были встречены лоб в лоб штормом и потащились к побережью, биемые тяжелыми волнами и ветрами, среди темной и бурной погоды, с трех часов дня до утра следующего дня, несмотря на то, что они стояли на якоре на двух тяжелых канатах в укрытии земли, а их стеньги были спущены. Затем они сели на мель у побережья, в Ла-Пампанге, в десяти легуа от Манилы. Шторм продолжался еще три дня подряд. Вследствие этого считалось невозможным для тех судов выйти в море и совершить свое плавание, поскольку сезон был уже в самом разгаре, а суда были очень большими, тяжело груженными и глубоко увязли в песке. Немедленно по суше было отправлено известие в Манилу, откуда были привезены несколько китайских кораблей, канаты и якоря. Ценой больших усилий оба судна, каждое по отдельности, были оснащены такелажем и канатами, которые были закреплены на корме. Там, ожидая прилива, суда были вытянуты силой кабестана и людей кормой вперед более чем на одну легуа через песчаную отмель, на которую они наскочили, пока не были спущены на воду 22 июля, в день святой Магдалины. Немедленно они снова подняли паруса, так как суда не получили повреждений и не дали течи; и они совершили свое плавание и навигацию при слабых ветрах к побережью Новой Испании. Сильный юго-юго-западный шторм, сопровождавшийся сильными ливнями, градом и холодом, обрушился на корабль «Эспириту Санкто» 10 ноября, на сорок втором градусе, в пределах видимости земли. Ветер дул косо к берегу, у которого судно несколько раз чуть не потерпело крушение. Судно пострадало и потеряло такелаж, а экипаж был измотан плаванием и холодом. Шторм длился до 22 ноября. Утром того дня, когда корабль находился в ложбине волн, со спущенными стеньгами, его ударил шквал дождя и града, сопровождавшийся великой тьмой. Удар молнии, спустившись по грот-мачте, поразил судно на миделе. Он убил трех человек, помимо ранения и увечья восьми других; он вошел в люки и сорвал главный люк со вспышкой света, так что можно было видеть внутреннюю часть корабля. Другой удар молнии прошел вдоль той же мачты среди всего экипажа и оглушил шестнадцать человек, некоторые из которых были безгласны и без сознания весь тот день. Он покинул судно через помповый желоб. На следующий день ветер сменился на северо-северо-восточный, после чего корабль поднял паруса и пошел вдоль берега при достаточных ветрах до девятнадцатого числа месяца декабря, когда он зашел в порт Акапулько. Там были найдены два судна меньшего размера, которые первыми вышли из Манилы. Три дня спустя генерал дон Лопе де Ульоа вошел в тот же порт Акапулько на корабле «Хесус Мария». Это судно перенесло те же штормы, что и корабль «Эспириту Санкто». С того времени, как два судна разделились при выходе из пролива Капул на Филиппинских островах, они больше не видели друг друга на протяжении всего плавания.

В том же 1603 году губернатор дон Педро де Акунья отправил корабль «Сантьяго» из Манилы в Японию с товарами. Ему было приказано совершить плавание в Кванто, чтобы выполнить желание и волю Дайфусамы. Поскольку уже были получены известия о смерти брата Херонимо де Хесуса, четверо самых важных монахов его ордена в Маниле — а именно брат Диего де Бермео [3] (который был провинциалом), брат Алонсо де ла Мадре де Диос, брат Луис Сотельо [4] и еще один сподвижник — отплыли на этом судне в упомянутое королевство.

Как только корабли «Хесус Мария» и «Эспириту Санкто» отплыли в Новую Испанию, а корабль «Сантьяго» с монахами — в Японию, появилось больше времени для дальнейшего обсуждения дела, начатого с прибытием китайских мандаринов. Поскольку они были свободны от других дел, страх перед санглеями стал всеобщим, как и подозрения, ходившие в народе, что санглеи собираются совершить какой-то вредоносный бунт. Это архиепископ и некоторые монахи утверждали и говорили публично и частно. В это время значительное число китайцев жило в Маниле и ее окрестностях. Некоторые из них были крещеными христианами, жившими в поселениях Байбай и Минондок [5] на другой стороне реки, напротив города. Большинство из них были неверными, занятыми и жившими в тех же поселениях и в лавках париана в городе; [они были заняты] как купцы и во всех других профессиях. Большинство из них были рыбаками, каменотесами, углежогами, носильщиками, каменщиками и поденщиками. Большее спокойствие всегда ощущалось в отношении купцов, ибо они являются лучшим классом людей и теми, кто наиболее заинтересован из-за своей собственности. Такого спокойствия не было в отношении остальных, даже если они были христианами, потому что, будучи бедными и алчными людьми, они были бы склонны к любому низкому поступку. Однако всегда считалось, что им было бы трудно вызвать какое-либо волнение, если бы не пришел сильный флот из Китая, на который они могли бы положиться. Разговоры продолжали усиливаться ежедневно, а вместе с ними и подозрения, ибо некоторые из самих китайцев, как неверные, так и христиане, чтобы доказать свою дружбу испанцам и чистоту от всякой вины, даже говорили испанцам, что вскоре будет восстание, и другие подобные вещи. Хотя губернатор всегда считал эти заявления вымыслами и преувеличениями этой нации и не верил им, он не был настолько беспечен, чтобы не действовать осторожно и не наблюдать, хотя и скрытно, за тем, что может произойти. Он приложил усилия, чтобы город охранялся, а солдаты были вооружены, помимо того, что льстил самым видным из китайцев и купцам, которых он заверял в сохранности их жизней и имущества. Туземцам Ла-Пампанги и других близлежащих провинций было заранее дано указание снабжать город рисом и другими провизиями, а также прийти на подкрепление со своими людьми и оружием, если возникнет необходимость. То же самое было сделано с некоторыми японцами в городе. Поскольку все это делалось с некоторой публичностью, так как это нельзя было сделать тайно, поскольку было задействовано так много людей, все без исключения убедились в несомненности опасности. Многие даже желали ее, чтобы увидеть нарушение мира и иметь возможность что-то захватить. [6] С того времени, как в городе, так и в его окрестностях, где санглеи жили разрозненно, эти люди начали преследовать санглеев словом и делом. Туземцы, японцы и солдаты лагеря отбирали у них имущество и подвергали их другим дурным обращениям, называя их собаками и предателями и говоря, что они хорошо знают, что те намереваются восстать. Но они говорили, что сначала убьют всех санглеев, и очень скоро, ибо губернатор готовится к этому. Одного этого было достаточно, чтобы сделать необходимым для санглеев сделать то, чего они не намеревались делать. [7] Некоторые из самых умных и алчных принялись разжигать мужество других и делать себя лидерами, говоря санглеям, что их уничтожение неминуемо, согласно решимости, которую они видели у испанцев, если только они [санглеи] не опередят последних, поскольку они [санглеи] были так многочисленны, и не нападут и не захватят город. Они говорили, что им не составит труда убить испанцев, захватить их имущество и стать хозяевами страны с помощью и подкреплениями, которые немедленно придут к ним из Китая, как только станет известно о благоприятном начале, которое они положат этому делу. Чтобы сделать это, когда придет время, было целесообразно построить форт и казармы в каком-нибудь уединенном и сильном месте близ города, где люди могли бы собраться и объединиться и где можно было бы обеспечить оружие и припасы для войны. По крайней мере, такой форт был бы достаточен, чтобы обеспечить там их жизни от бесчинств, которых они ожидали от испанцев. Было узнано, что главным зачинщиком в этом деле был христианский санглей, давний житель страны по имени Хоан Баутиста де Вера. [8] Он был богат и высоко ценим испанцами, а также боялся и уважался санглеями. Он часто был их губернатором и имел много крестников и иждивенцев. Он стал отличным испанцем и был мужественен. Сам он, проявляя двуличность и хитрость, не покидал город или дома испанцев в это время, чтобы вызвать меньше подозрений к себе. Оттуда он управлял делом через своих доверенных лиц; и чтобы лучше обеспечить результат, и выяснить число людей своей расы, и составить перепись и список их, он хитро приказал каждому из них принести ему иглу, что, как он притворялся, было необходимо для определенной работы, которую он должен был сделать. Эти иглы он помещал, по мере их получения, в маленькую коробочку; и когда он вынул их оттуда, он обнаружил, что у него достаточно людей для своей цели. Они начали строить форт или казармы немедленно на расстоянии чуть более половины легуа от деревни Тондо, среди некоторых эстуариев и болот, и в скрытом месте. [9] Они хранили там немного риса и другие припасы, и оружие малого значения. Санглеи начали собираться там, особенно массы — простой народ и поденщики; ибо те из париана и ремесленники, хотя их и призывали сделать то же самое, не решились на это и оставались спокойными, охраняя свои дома и имущество. Беспокойство санглеев ежедневно продолжало разгораться. Это, а также советы, данные губернатору и испанцам, держали последних в большей тревоге и опасении и заставляли их говорить более открыто об этом деле. Санглеи, видя, что их намерение раскрыто и что промедление может принести им такой большой вред, решили, хотя восстание было запланировано на день святого Андрея, последний день ноября, опередить этот день и не терять больше времени. В пятницу, третий день месяца октября, в канун дня святого Франциска, они собрались очень поспешно в вышеупомянутом форте; вследствие этого к наступлению ночи в нем было две тысячи человек. Хоан Баутиста де Вера — вор в роли честного человека, поскольку он был лидером и организатором измены — отправился немедленно в город и сказал губернатору, что санглеи восстали и что они собираются на другой стороне реки. Губернатор, подозревая недоброе, приказал немедленно арестовать его и тщательно охранять; и впоследствии он был казнен. Затем, без барабанного боя, губернатор приказал уведомить роты, как лагеря, так и города, и всем держать оружие наготове. Очень скоро после наступления ночи дон Луис Дасмариньяс, который жил близ монастыря и церкви Минондок, на другой стороне реки, пришел поспешно в город, чтобы уведомить губернатора, что санглеи восстали. Он попросил двадцать солдат, чтобы отправиться на другую сторону [реки], где он будет охранять упомянутый монастырь. Кристоваль де Аскета, сархенто-майор лагеря, отправился с этими людьми вместе с доном Луисом. По мере того как тишина ночи углублялась, шум, производимый санглеями, становился громче, ибо они продолжали собираться и трубили в рога и другие инструменты, на свой манер. Дон Луис остался охранять монастырь с людьми, привезенными из Манилы, где он поместил в укрытие многих женщин и детей христианских санглеев вместе с монахами. Сархенто-майор немедленно вернулся в город, где рассказал о том, что делается. Был пробит призыв к оружию, ибо шум и крики санглеев, которые вышли, чтобы поджечь некоторые дома в округе, были так велики, что думали, что они опустошают тот район. Санглеи сожгли, во-первых, каменный загородный дом, принадлежавший капитану Эстевану де Маркине. Последний жил там с женой и детьми; и никто из них не спасся, кроме маленькой девочки, которая была ранена, но спряталась в зарослях. [10] Оттуда санглеи отправились в поселение Лагио, [11] расположенное на берегу реки, и сожгли его. Они убили нескольких индейцев того поселения, а остальные бежали в город. Там ворота были уже закрыты, и все люди с оружием в руках заняли стены и другие подходящие посты, готовые к любой чрезвычайной ситуации, до рассвета. Враг, который теперь имел большее число людей, отступил в свой форт, чтобы совершить оттуда еще одну вылазку с большей силой. Дон Луис Дасмариньяс, который охранял церковь и монастырь Минондок, ежечасно ожидал, что враг вот-вот нападет на него, и послал гонца к губернатору, чтобы просить больше людей. Они были посланы ему и состояли из регулярных войск и жителей города под командованием капитанов дона Томаса Браво де Акуньи (племянника губернатора), Хоана де Альсеги, Педро де Арсео и Гаспара Переса, чьим советом и наставлением дон Луис должен был руководствоваться в этом случае. Все было путаницей, криками и воплями в городе, особенно среди индейцев, женщин и детей, которые приходили туда ради безопасности. Хотя, чтобы убедиться в санглеях париана, их купцов просили прийти в город и принести свое имущество, они не осмелились сделать это; ибо они всегда думали, что враг возьмет город из-за их огромного численного превосходства и уничтожит испанцев, и все они будут в опасности. Вследствие этого они предпочли остаться в своем париане, чтобы присоединиться к побеждающей стороне. Дон Луис Дасмариньяс счел целесообразным немедленно отправиться на поиски врага с подкреплениями, присланными ему губернатором, прежде чем они все соберутся и выступят сильным фронтом. Он оставил семьдесят солдат в Минондоке под командованием Гаспара Переса, в то время как с остальными, около ста сорока лучшими отборными аркебузирами, он отправился в деревню Тондо, чтобы укрепиться в церкви, каменном здании. Он прибыл туда в одиннадцать часов утра. Китайцы, числом одна тысяча пятьсот человек, прибыли в то же место в то же время, преследуя ту же цель. Часовая стычка произошла между двумя сторонами, за то, кто из них займет монастырь. Капитан Гаспар Перес подошел с подкреплением из людей, оставленных в Минондоке. Враг отступил в свой форт с потерей пятисот человек. Гаспар Перес вернулся на свой пост, где также находился Педро де Арсео. Дон Луис Дасмариньяс, ликуя по поводу этого удачного боя, решил немедленно продвигаться вперед в погоню за врагом со своими людьми, несмотря на жару солнца и не дожидаясь отдыха для своих последователей. Он послал альфереса Луиса де Ибаррена на разведку. Последний принес весть, что враг находится в большой силе и поблизости. Хотя Хоан де Альсега и другие просили дона Луиса остановиться и дать отдых своим людям и дождаться приказов губернатора относительно того, что нужно делать, его желание не упустить возможность было так велико, что, подгоняя своих людей резкими словами, чтобы заставить их следовать за ним, он двинулся вперед, пока они не достигли болота. После выхода из болота они внезапно вышли на большую поляну, где был расположен враг. Последние, увидев испанцев, окружили их в силе со всех сторон, вооруженные дубинами, некоторые катанами, а немногие — боевыми топорами. Дон Луис и его люди, не имея возможности отступить, сражались доблестно и убили множество санглеев. Но в конце концов, поскольку последние были в такой великой силе, они изрубили всех испанцев, только четверо из которых спаслись, тяжело раненные; и они принесли весть в Манилу. [12] Этот результат был большого значения для санглеев, как потому, что так много и лучших испанских солдат было убито в этом месте, так и из-за оружия, которое санглеи взяли у них и которое им было нужно. С этим оружием они льстили себе, что их цель более верна в достижении. На следующий день, 5 октября, санглеи послали головы дона Луиса, дона Томаса, Хоана де Альсеги и других капитанов в париан; и они сказали санглеям там, что, поскольку цвет Манилы был убит, они должны восстать и присоединиться к ним, иначе они немедленно придут, чтобы убить их. Путаница и горе испанцев в городе были так велики, что это помешало им принять меры предосторожности и проявить усердие, требуемые этим делом. Но вид их нужды и дух их губернатора и чиновников заставили их всех оставаться на своих постах на стенах, с оружием в руках. Они укрепили как можно сильнее ворота париана и Дилао, и всю ту часть стены, где враг мог совершить нападение. Они установили артиллерийское орудие над каждыми воротами и разместили там лучших людей, среди которых были монахи всех орденов. В тот день, в воскресенье, враг, окрыленный победой предыдущего дня и армия которого раздулась дополнительными людьми, которые присоединились к ним, атаковал город. Сжигая и уничтожая все на своем пути, они направились к реке, ибо не было судна, с которым можно было бы сопротивляться им, так как все суда флота были в провинциях Пинтадос. Они вошли в париан [13] и яростно штурмовали городские ворота, но были отбиты аркебузами и мушкетами с потерей многих санглеев. Они отправились к церкви Дилао и там штурмовали ворота и стены (которые были там ниже) с помощью штурмовых лестниц, с той же решимостью. Но они испытали то же сопротивление и потерю, что вынудило их, с приближением ночи, отступить с большой потерей в париан и к Дилао. Всю ту ночь испанцы провели в охране своей стены и в подготовке к завтрашнему дню. Враг провел ночь в париане и в Дилао, делая телеги, мантелеты, штурмовые лестницы, искусственный огонь и другие приспособления для приближения и штурма стены, и для сжигания ворот, и поджога всего. На рассвете следующего дня, в понедельник, санглеи собрались вместе с этим оружием и инструментами и, достигнув стены со своими самыми храбрыми и лучше всего вооруженными людьми, атаковали ее с великой яростью и решимостью. Артиллерия уничтожила их машины и нанесла им такой большой урон и сопротивление с ее помощью и аркебузами, что санглеи были вынуждены отступить снова в париан и к Дилао с тяжелой потерей. Хоан Суарес Галлинато, сопровождаемый некоторыми солдатами и японским отрядом, совершил вылазку из ворот Дилао на санглеев. Они достигли церкви, когда санглеи повернулись на них и привели японцев в беспорядок. Последние были причиной того, что все отступили снова, чтобы искать защиты стен, куда санглеи преследовали их. В этот момент капитан дон Луис де Веласко вошел в Манилу. Он пришел из Пинтадос на крепкой каракоа, укомплектованной некоторыми хорошими аркебузирами, в то время как другие укомплектовали некоторые банки, которые плыли под защитой каракоа. Они приблизились к париану и Дилао по реке и беспокоили врага, расположившегося там в тот и два последующих дня, так что они были вынуждены оставить эти позиции. Эти суда подожгли париан и сожгли все, и преследовали врага везде, где могли проникнуть. Санглеи, увидев, что их дело угасает, и их неспособность достичь желаемого конца, решили отступить из города, после того как потеряли более четырех тысяч человек; уведомить Китай, чтобы та страна подкрепила их; и для их поддержки разделить своих людей на три дивизии в разных районах — одну среди тингесов Пассика, вторую среди тех, что в Айонбоне, и третью в Ла-Лагуна-де-Бай, Сан-Пабло и Батангасе. В среду они покинули город полностью и, разделенные, как указано выше, двинулись вглубь страны. Дон Луис де Веласко с некоторыми солдатами и вооруженными индейцами, которые пришли со всех сторон на помощь Маниле, сопровождаемый некоторыми испанцами, которые направляли их, и монахами из их миссий, отправились по реке в погоню за ними и теснили их, так что они убили и уничтожили банды, направлявшиеся к тингесам Пассика и к Айомбону. Большинство и основная часть санглеев отправились в Ла-Лагуна-де-Бай, горы Сан-Пабло и Батангас, где они считали себя более безопасными. Сжигая города и церкви и все на своем пути, они укрепились в вышеупомянутых местах. Дон Луис де Веласко с семьюдесятью солдатами продолжал преследовать их, убивая каждый день большое число их. В одном случае дон Луис был так тесно вовлечен с врагом, что последние убили его и десять солдат его роты, и укрепились снова в Сан-Пабло и Батангасе, где они надеялись быть в состоянии продержаться до прибытия подкреплений из Китая. [14]

Губернатор, опасаясь этой опасности и желая покончить с врагом и дать полный мир стране, послал капитана и сархенто-майора Кристоваля де Аскету Менчаку с солдатами, чтобы преследовать и покончить с врагом. Этот человек отправился с двумястами испанцев — солдатами и добровольцами — тремястами японцами и одной тысячей пятьсот индейцев пампанга и тагалов [15] двадцатого октября. Он был так оперативен, что с небольшой потерей или без потери людей он нашел санглеев, укрепившихся в Сан-Пабло и Батангасе, и, после сражения с ними, убил и уничтожил их всех. Никто не спасся, кроме двухсот, которые были взяты живыми в Манилу для галер. Капитан был занят этим в течение двадцати дней, и этим война была закончена. Очень мало купцов осталось в Маниле, и они приняли добрый совет отправиться со своим имуществом к испанцам в город. В начале войны в городе было не семьсот испанцев, способных носить оружие. [16]

После окончания войны город начал испытывать нужду, ибо из-за отсутствия санглеев, которые занимались ремеслами и доставляли все продовольствие, не стало ни еды, ни обуви, даже по завышенным ценам. Местные индейцы весьма далеки от занятий этими ремеслами и даже позабыли многое из того, что касалось земледелия, разведения домашней птицы, скота и хлопка, а также ткачества, чем они занимались во времена своего язычества и долгое время после завоевания страны. [17] В дополнение к этому люди полагали, что китайские суда не придут на острова с продовольствием и товарами из-за недавнего восстания. Прежде всего, они жили в страхе и подозрении, что вместо торговых судов Манилу атакует вооруженный флот, чтобы отомстить за смерть своих санглеев. Все это сговаривалось, чтобы омрачить умы испанцев. Отправив брата Диего де Гевару, приора монастыря Святого Августина в Маниле, ко двору в Испанию через Индию с известием об этом событии — однако он не мог добраться до Мадрида в течение трех лет из-за различных превратностей судьбы в Индии, Персии и Италии, через которые он проезжал, — они немедленно отправили капитана Марко де ла Куэву вместе с братом Луисом Гандульо из ордена Святого Доминика в город Макао в Китае, где жили португальцы, с письмами для главного капитана и совета этого города. В этих письмах последние уведомлялись о восстании санглеев и об исходе войны, чтобы, если они услышат какие-либо слухи о китайском флоте, они могли прислать весть. В то же время губернатор направил письма тутонам, айтао и визитаторам провинций Кантон и Чинчео, в которых рассказывалось о выступлении китайцев, вынудившем испанцев убить их. По прибытии в Макао Маркос де ла Куэва и брат Луис Гандульо не обнаружили никаких известий о флоте, но узнали, что все спокойно, хотя китайцы уже слышали о восстании и многом из того, что произошло, от некоторых санглеев, бежавших из Манилы на шампанах по тому случаю. В Чинчео немедленно стало известно, что эти испанцы находятся в Макао, после чего капитаны Гуансан Сину и Гуачан, богатые люди, обычно занимавшиеся торговлей с Манилой, отправились их искать. Узнав правду о случившемся, они забрали письма для мандаринов и пообещали доставить их. Они убедили других купцов и владельцев судов из Чинчео, которые были напуганы, отправиться в Манилу в том году. Это было очень полезно, ибо благодаря им была восполнена большая часть нужды, которую испытывал город [Манила]. С этим результатом, а также с некоторым количеством пороха, селитры и свинца, которые Маркос де ла Куэва заготовил для складов, последний покинул Макао и отплыл в Манилу, куда прибыл в мае к всеобщей радости города по поводу новостей, которые он привез, — что начало подтверждаться немедленно с прибытием флота из тринадцати китайских судов, груженных продовольствием и товарами.

В июне этого года, шестьсот третьего, [18] из Манилы в Новую Испанию были отправлены два судна под командованием дона Диего де Мендосы, который был прислан в том году вице-королем, маркизом де Монтескларосом, с обычным подкреплением для островов. Флагманом был «Нуэстра Сеньора де лос Ремедиос», а альмирантой — «Сант-Антонио».

Многие богатые жители Манилы, предупрежденные прошлыми бедами, отправились на этих судах со своими домочадцами и имуществом в Новую Испанию — особенно на альмиранте — с величайшими богатствами, когда-либо покидавшими Филиппины. Оба судна попали в столь сильные штормы во время плавания, на широте тридцати четырех градусов, еще не миновав Японию, что флагман, лишившись мачт и будучи сильно облегченным и поврежденным, в бедственном положении вернулся в Манилу. Альмиранта была поглощена морем, и никто не спасся. Это было одно из величайших кораблекрушений и бедствий, которые Филиппины пережили со времен прошлых.

В течение остатка того года и года шестьсот пятого, вплоть до отплытия судов, которые должны были направиться в Кастилию, [19] губернатор занимался восстановлением города и снабжением его продовольствием и боеприпасами, с особой целью и заботой о том, чтобы решение, которого он ожидал от двора относительно экспедиции на Молуккские острова — о чем он был извещен и предупрежден, — не застало его настолько неподготовленным, чтобы вызвать задержку экспедиции. В этом он весьма преуспел, ибо в то же самое время мастер-де-кампо Хуан де Эскивель прибыл в Мексику с шестью сотнями солдат из Испании. В Мексике продолжался набор людей, и велась большая подготовка боеприпасов, продовольствия, денег и оружия, которые вице-король отправил губернатору из Новой Испании в марте того года по приказу Его Величества, чтобы тот мог отправиться на Молуккские острова. Все это благополучно и в должное время прибыло в Манилу.

Вскоре после того, как корабли покинули Манилу, направляясь в Новую Испанию, а те, что были отправлены оттуда вице-королем, вошли в порт, архиепископ дон брат Мигель де Бенавидес скончался после долгой болезни. Его тело было погребено при всеобщей преданности и скорби города. [20] В это же время дон Педро де Акунья получил три письма через корабли, которые продолжали приходить из Китая в том году с товарами и их главными капитанами. Все они были одного содержания — в переводе на кастильский язык — от тутона и хайтао, а также от генерального инспектора провинции Чинчео, и касались вопроса о восстании санглеев и их наказании. Они были следующего содержания:

[Это письмо занимает листы 113b-115a оригинального издания Морга. Мы уже представили этот документ в нашем XIII томе, стр. 287, который переведен с копии оригинальной рукописи. Ответ Акуньи на это письмо можно найти в XIV томе, во втором документе этого тома.]

Письмо генерального инспектора было написано двенадцатого числа второго месяца, что по нашему исчислению соответствует марту двадцать третьего года правления Ван-ли [т.е. Ваньли]. Письмо евнуха [21] было написано шестнадцатого числа того же месяца и года; а письмо вице-короля — двадцать второго числа того же месяца.

Губернатор ответил на эти письма через тех же гонцов, вежливо и авторитетно. Он дал объяснение произошедшему, оправдал действия испанцев и предложил возобновить дружбу и торговлю с китайцами. Он заявил, что их имущество, оставшееся в Маниле, будет возвращено владельцам, а те, кто заключен на галерах, будут освобождены в должное время. Однако сначала он намеревался использовать их для экспедиции на Молуккские острова, которую он предпринимал.

Проникновение в различные провинции Японии босоногих монахов ордена Святого Франциска, а также монахов орденов Святого Доминика и Святого Августина продолжалось как на кастильском судне, отправленном в том году в королевства Кванто, [22] так и на других японских судах, приходивших в Манилу с японским серебром и мукой для торговли. Это было разрешено и дозволено Дайфу, ныне называемым Кубосамой, который в том году прислал губернатору через одного из своих слуг некоторое оружие и подарки в ответ на другие, которые губернатор отправил ему. Он ответил на письмо последнего следующим образом:

Письмо Дайфусамы, правителя Японии, губернатору дону Педро де Акунье в году тысяча шестьсот пятом.

Я получил два письма от Вашей Милости, а также все дары и подарки, упомянутые в описи. Среди них, когда я получил их, вино из винограда доставило мне большое удовольствие. В прошлые годы Ваша Милость просили разрешения на шесть судов, а в прошлом году — на четыре, и я всегда удовлетворял вашу просьбу. Но что меня сильно гневит, так это то, что среди четырех судов, о которых просила Ваша Милость, было то, что называлось «Антонио», которое совершило плавание без моих приказов. Это был весьма беззаконный поступок и проявление неуважения ко мне. Может ли быть, что Ваша Милость отправите в Японию без моего разрешения любое судно, какое пожелаете? Кроме того, Ваша Милость и другие часто вели переговоры о сектах Японии и просили о многом в отношении них. Это я также не могу допустить; ибо этот регион называется Синкоку [Синкоку], или «посвященный идолам». Их почитали с величайшим обожанием со времен наших предков и до сих пор, и их деяния я один не могу отменить или уничтожить. Следовательно, вовсе не желательно, чтобы ваша религия распространялась или проповедовалась в Японии; и если Ваша Милость желаете сохранить дружбу с этими королевствами Японии и со мной, делайте то, что я желаю, и никогда не делайте того, что мне неприятно. Наконец, многие говорили мне, что многие нечестивые и порочные японцы, которые отправляются в то королевство и живут там много лет, впоследствии возвращаются в Японию. Это меня очень гневит. Следовательно, Ваша Милость в будущем не позволите никому из японцев прибывать сюда на судах, которые приходят из вашей страны. В других делах Ваша Милость будете действовать осмотрительно и благоразумно и будете вести дела так, чтобы впредь я не гневался из-за них.

Губернатор, исполняя свое самое заветное желание, намеревался совершить экспедицию на Тернате на Молуккских островах, что следовало сделать быстро, прежде чем враг смог бы собрать больше сил, чем у него было тогда; ибо он был извещен, что голландцы, захватившие остров и крепость Амбон, сделали то же самое с крепостью Тидоре, откуда они изгнали португальцев, поселившихся там, и вошли на Тернате, где основали торговый пост для торговли гвоздикой. Соответственно, как только депеши относительно этого предприятия прибыли из Испании в июне шестьсот пятого года, а также люди и припасы из Новой Испании, которые были доставлены в то же время мастером-де-кампо Хуаном де Эскивелем, губернатор провел остаток этого года в подготовке кораблей, людей и провизии, которые он счел необходимыми для предприятия. Оставив в Маниле достаточные силы для ее обороны, он отправился в провинции Пинтадос, где в начале года шестьсот шестого был собран флот.

К пятнадцатому дню марта губернатор полностью подготовил флот, который состоял из пяти кораблей, четырех галер с кормовыми фонарями [galeras de fanal], трех галиотов, четырех шампанов, трех фуней, двух английских ланч, двух бригантин, одной барка-чата [23] для артиллерии и тринадцати фрегатов с высоким надводным бортом. Было одна тысяча триста испанцев, считая регулярных солдат, капитанов и офицеров, заместителей [entretenidos] и добровольцев. Среди них были некоторые португальские капитаны и солдаты под началом главного капитана Тидоре, [24] который находился на том острове, когда голландцы захватили его. Эти португальцы прибыли из Малакки, чтобы служить в экспедиции. Было также четыреста индейских пионеров — тагалов и пампанго из Манилы, — которые отправились служить за свой собственный счет, под началом своих собственных офицеров и со своим собственным оружием. Было множество артиллерии всех видов, боеприпасов, инструментов и провизии на девять месяцев. [25] Дон Педро де Акунья покинул мыс Хилохило, что недалеко от города Аревало на острове Панай, [в вышеуказанный день] со всем этим снаряжением и, огибая остров Минданао, зашел в порт Ла-Кальдера, чтобы пополнить запасы воды, дров и других необходимых вещей.

Губернатор поднялся на борт галеры «Сантьяго» и взял под свое командование другие галеры и гребные суда. Корабль «Хесус Мария» действовал как флагман других судов, и им командовал мастер-де-кампо Хуан де Эскивель. Капитан и сархенто-майор Кристобаль де Аскуэта Менчака действовал как адмирал флота, который, позаботившись о своих нуждах в Ла-Кальдере, покинул этот порт. При выходе в море флагман, который был тяжелым судном, не смог покинуть порт, и течения прибили его к берегу, так что, без возможности получить помощь от других, он сел на мель. Он потерпел там крушение, но экипаж, артиллерия и часть его боеприпасов и одежды были спасены. Поджегши корабль и забрав все гвозди и болты, какие смогли, чтобы минданаосцы не могли ими воспользоваться, флот продолжил свое плавание. Галеры шли вдоль побережья острова Минданао, а корабли и другие суда с большой осадкой шли в открытом море, все направляясь в порт Талангаме на острове Тернате. Суда, хотя и испытывали некоторые перемены погоды, впервые увидели острова Молуккского архипелага после того, как они были разведаны большим голландским кораблем, хорошо оснащенным артиллерией, который стоял на якоре у Тернате. Это судно выпустило несколько тяжелых артиллерийских снарядов по нашим судам, а затем немедленно вошло в порт, где укрепилось под прикрытием берега, а также своей артиллерией, экипажем и жителями Тернате. Мастер-де-кампо отправился со своими судами на остров Тидоре, где был хорошо принят вождями моро и качилами; ибо король отсутствовал, так как уехал на остров Бачан, чтобы жениться. Мастер-де-кампо обнаружил там четырех голландских факторов, которые торговали гвоздикой. Он узнал от них, что корабль у Тернате был из Голландии и был одним из тех, что вышли из Амбона и захватили Тидоре, откуда изгнали португальцев, и что он загружался гвоздикой. Он ожидал другие суда своего конвоя, ибо они заключили дружбу и договоры с Тидоре и Тернате, чтобы быть защищенными от кастильцев и португальцев. Мастер-де-кампо немедленно приказал вызвать короля Тидоре и, ожидая дона Педро де Акунью, дал отдых своим людям, почистил корабли и изготовил габионы и другие вещи, необходимые для войны. Дон Педро де Акунья из-за ошибки своих лоцманов ушел на тридцать лиг под ветер от острова Тернате в сторону острова Целебес, иначе называемого Матео. Распознав этот остров, он вернулся к Тернате и, проходя в виду Талангаме, обнаружил голландское судно. Он попытался разведать его, но, увидев, что оно вредит его галерам своей артиллерией, а мастера-де-кампо там нет, он направился к Тидоре, где нашел последнего, к великой радости всех. Там они провели остаток марта. В этот момент прибыл король Тидоре с двенадцатью хорошо вооруженными каракоа. Он выразил радость по поводу прибытия губернатора, которому долго жаловался на тиранию и подчинение, в которых его держал султан Зайде, [26] король Тернате, которому помогали голландцы. Он предложил лично отправиться служить Его Величеству во флоте с шестью сотнями воинов Тидоре. Дон Педро принял его и угостил. Затем, без дальнейшего промедления в Тидоре или беспокойства о корабле в Талангаме, он приступил к главной цели, ради которой они прибыли. В последний день марта он начал возвращение к Тернате. В тот день он бросил якорь в гавани между поселением и портом, как и король Тидоре со своими каракоа. В ту же ночь голландское судно снялось с якоря и ушло к Амбону. На рассвете следующего дня, первого апреля, солдаты были высажены с некоторым трудом, с намерением маршировать вдоль берега (который был очень тесным и узким участком) к форту, чтобы установить артиллерию, из которой его бомбардировать. Поскольку губернатор полагал, что из-за узкости и тесноты прохода возникнут неприятности, он высадил некоторое количество пионеров на возвышенности, чтобы проложить другую дорогу, чтобы остальная часть армии могла пройти, а враг был отвлечен в нескольких направлениях. Этими усилиями он расположил свой лагерь под стенами, хотя большое количество тернатцев прибыло с разных сторон, чтобы помешать ему. Авангардом лагеря командовали Хуан Суарес Галлинато и капитаны Хуан де Куэвас, дон Родриго де Мендоса, Паскуаль де Аларкон, Хуан де Сервантес, капитан Вергара и Кристобаль де Вильягра со своими ротами. Другие капитаны находились в основной части эскадрона. Арьергард был под командованием капитана Дельгадо, в то время как мастер-де-кампо помогал во всех частях. Армия подошла на расстояние выстрела вражеской артиллерии, которая внезапно начала стрелять. Губернатор пришел посмотреть, как сформированы войска, и, оставив их на посту, вернулся во флот, чтобы доставить орудия для бомбардировки и получить подкрепление для солдат. Некоторые высокие деревья находились между войсками и стеной, на которых враг разместил несколько разведчиков для наблюдения за полем. Они были сбиты, и там были размещены наши собственные разведчики, которые сверху сообщали о том, что делается в форте. Капитан Вергара, а вслед за ним дон Родриго де Мендоса и Аларкон отправились разведать стены, бастион Нуэстра Сеньора и орудия, установленные там на земле, а также низкую стену из грубого камня, которая тянулась к горе, где был бастион, в котором стена заканчивалась. Он назывался Качильтуло и был защищен артиллерийскими орудиями и рядом кулеврин, мушкетов, аркебуз и пик; в то время как много другого оружия, свойственного тернатцам, было размещено вдоль стены для ее защиты. Увидев и разведав все это, хотя и не безнаказанно, ибо враг убил шестерых солдат артиллерией и ранил альфереса Хуана де ла Рамбла в колено мушкетной пулей, испанцы вернулись в армию. Чуть позже полудня была разведана возвышенность в направлении бастиона Качильтуло, откуда врага можно было атаковать и выбить со стены; и капитану Куэвасу было приказано занять ее с двадцатью пятью мушкетерами. Когда он это сделал, враг послал толпу людей, чтобы помешать ему занять ее. Завязалась стычка, и моро повернули и отступили к своей стене. Куэвас преследовал их так близко и упорствовал так долго, что ему потребовалось подкрепление. Разведчики на деревьях дали информацию о том, что делается, после чего капитаны дон Родриго де Мендоса, Аларкон, Сервантес и Вергара подкрепили его своими легковооруженными пикинерами и алебардщиками. Они преследовали врага с такой быстротой и решительностью, что вошли в стены вслед за ними. Однако некоторые испанцы были ранены, а капитан Сервантес был сброшен со стены, и у него были сломаны ноги, что стало причиной его смерти. Капитан дон Родриго де Мендоса, преследуя врага, который отступал, забежал внутрь стены до кавальера Нуэстра Сеньора, в то время как Вергара побежал в противоположном направлении вдоль куртины стены к бастиону Качильтуло и прошел дальше до самой горы. К этому времени основная часть армии уже штурмовала стену. Взаимно помогая друг другу, они взобрались на стену и вошли в место со всех сторон, хотя и с потерей некоторых убитых и раненых солдат. Солдаты были остановлены траншеей за фортом Нуэстра Сеньора, ибо враг отступил к навесу, который был укреплен значительным числом мушкетеров и аркебузиров, а также четырьмя легкими орудиями. Они стреляли из своих аркебуз и мушкетов по испанцам и бросали закаленные в огне тростниковые копья и бакакаес [27] на свой манер. Испанцы штурмовали навес, после чего голландский артиллерист, пытавшийся выстрелить из большого вертлюжного орудия, которым он нанес бы большой урон, будучи в замешательстве, не преуспел, бросил фитиль, повернулся и бежал. Враг сделал то же самое вслед за ним и покинул навес, разбежавшись во все стороны. Те, кто хотел это сделать, погрузились с королем и некоторыми из его жен и голландцами в одну каракоа и четыре хуангас [28], которые они вооружили возле форта короля. Капитан Вергара немедленно вошел в форт, но нашел его пустым. Дон Родриго де Мендоса и Вильягра преследовали врага в сторону горы на большое расстояние и убили многих моро. С этим, в два часа дня, поселение и форт Тернате были полностью захвачены. Испанские знамена и штандарты были выброшены из него, без необходимости бомбардировать стены, как они ожидали; и форт был взят с такой небольшой ценой для испанцев. Их убитых насчитывалось пятнадцать человек, а раненых — еще двадцать. Весь город был разведан, даже его край — небольшой форт под названием Лиматаен, — который содержал два артиллерийских орудия, и еще два орудия возле мечети на берегу моря. Добыча в этом месте была незначительной, ибо уже самые ценные вещи, а также женщины и дети были вывезены на остров Моро, куда бежал король и укрылся в форте, который он там имел. Были найдены некоторые продукты той земли и большое количество гвоздики. На фабрике голландцев было найдено две тысячи дукатов, некоторые ткани и полотна, а также много оружия, в то время как во многих местах была отличная португальская и голландская артиллерия, ряд кулеврин и количество боеприпасов, которые были захвачены для Его Величества. [29] На захваченное была поставлена охрана, и место было приведено в состояние обороны с помощью некоторых орудий, взятых с флота, в то время как губернатор приказал и обеспечил все остальное, что было целесообразно.