«Путеводитель растерянных»

[Contents]

[Contents] ПУТЕВОДИТЕЛЬ РАСТЕРЯННЫХ

[Contents]

ПУТЕВОДИТЕЛЬ РАСТЕРЯННЫХ

BY

MOSES MAIMONIDES

TRANSLATED FROM THE ORIGINAL ARABIC TEXT

BY

M. FRIEDLÄNDER, Ph.D

SECOND EDITION, REVISED THROUGHOUT

LONDON

GEORGE ROUTLEDGE & SONS LTD

New York: E. P. DUTTON & CO

1910

[Contents] Второе издание, 1904 г.; переиздано в 1910 г.

[Contents] ПРЕДИСЛОВИЕ

Поскольку первое издание английского перевода «Далалат аль-Хаирин» Моисея Маймонида разошлось, не полностью удовлетворив спрос, я подготовил второе, исправленное издание перевода. В новом издании три тома первого издания были сокращены до одного путем исключения примечаний; кроме того, еврейские слова и фразы были либо убраны, либо транслитерированы. Посредством этих изменений переводчик стремился создать недорогое издание, чтобы сделать труд Маймонида доступным для всех изучающих теологию и еврейскую литературу.

М. ФРИДЛЕНДЕР.

Еврейский колледж, июль 1904 г.

[Contents] ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ТОМУ ПЕРВОГО ИЗДАНИЯ

В соответствии с пожеланием, неоднократно высказанным Комитетом Общества еврейской литературы, я взялся за перевод «Далалат аль-Хаирин» Маймонида, более известного под еврейским названием «Море Невухим» (Путеводитель растерянных), и предлагаю первый результат моих трудов в настоящем томе. Он содержит: (1) Краткую биографию Маймонида, в которой особое внимание уделено его предполагаемому вероотступничеству. (2) Анализ всего «Море Невухим». (3) Перевод первой части этого труда с арабского языка с пояснительными и критическими примечаниями.

Части перевода были подготовлены г-ном Джозефом Абрахамсом, бакалавром гуманитарных наук, доктором философии, и преподобным Г. Голланцем — введение первым, а первые двадцать пять глав — вторым.

В заключение я хотел бы выразить благодарность преподобному А. Леви, редактору публикаций Общества еврейской литературы, за тщательную проверку моей рукописи и корректурных оттисков, а также г-ну А. Нойбауэру, магистру гуманитарных наук, за его любезность в предоставлении мне необходимой информации.

М. ФРИДЛЕНДЕР.

Еврейский колледж, июнь 1881 г.

[Contents] CONTENTS

СТРАНИЦА

Жизнь Маймонида xv

Литература о «Море Невухим». Анализ «Путеводителя растерянных» xxvii

Часть I.

Introduction—

Dedicatory Letter 1

The Object of the Guide 2

On Similes 4

Directions for the Study of this Work 8

Introductory Remarks

9

CHAPTER.

I The homonymity of Ẓelem 13

II On Genesis iii. 5 14

III On tabnit and temunah 16

IV On raah, hibbit and ḥazah 17

V On Exod. xxiv. 10 18

VI On ish and ishshah, aḥ and aḥot 19

VII On yalad 19

VIII On maḳom 20

IX On kisse 21

X On ʻalah, yarad 22

XI On yashab 23

XII On kam 24

XIII On ʻamad 25

XIV On adam 25

XV On naẓab, yaẓab 25

XVI On Ẓur 26

XVII On Mishnah Ḥagigah ii. 1 27

XVIII On ḳarab, nagaʻ, niggash 27

XIX On male 28

XX On ram, nissa 29

XXI On ʻabar 30

XXII On ba 32

XXIII On Yaẓa, shub 32

XXIV On halak 33

XXV On shaken 34

XXVI On “The Torah speaketh the language of man” 34

XXVII On Targum of Gen. xlvi. 4 35

XXVIII On regel 37

XXIX On ʻaẓeb 39

XXX On akal 39

XXXI, XXXII On the Limit of Man’s Intellect 40, 42

XXXIII to XXXVI On the Study and the Teaching of Metaphysics 43–52

XXXVII On panim 52

XXXVIII On aḥor 53

XXXIX On leb 54

XL On ruaḥ 55

XLI On nefesh 56

XLII On ḥayyim-mavet [x] 56

XLIII On kanaf 57

XLIV On ʻayin 58

XLV On shamaʻ 58

XLVI, XLVII On the Attribution of Senses and Sensations to God 59, 63

XLVIII The Targum of shamaʻ and raah 64

XLIX Figurative Expressions applied to Angels 65

L On Faith 67

LI–LX On Attributes 68–89

LI On the Necessity of Proving the Inadmissibility of Attributes in reference to God 68

LII Classification of Attributes 69

LIII The Arguments of the Attributists 72

LIV On Exod. xxxiii. 13; xxxiv. 7 75

LV On Attributes implying Corporeality, Emotion, Non-existence and Comparison 78

LVI On Attributes denoting Existence, Life, Power, Wisdom and Will 79

LVII On the Identity of the Essence of God and His Attributes 80

LVIII On the Negative Sense of the True Attributes of God 81

LIX On the Character of the Knowledge of God Consisting of Negations 83

LX On the Difference between Positive and Negative Attributes 87

LXI On the Names of God 89

LXII On the Divine Names composed of Four, Twelve and Forty-two Letters 91

LXIII On Ehyeh, Yah and Shaddai 93

LXIV On “The Name of the Lord,” and “The Glory of God” 95

LXV On the phrase “God spake” 96

LXVI On Exod. xxxii. 16 98

LXVII On shabat and naḥ 99

LXVIII On the Terms: The Intellectus, the Intelligens and the Intelligibile 100

LXIX On the Primal Cause 102

LXX On the attribute rokeb baʻarabot 105

LXXI The Origin of the Kalām 107

LXXII A Parallel between the Universe and Man 113

LXXIII Twelve Propositions of the Kalām 120

LXXIV Proofs of the Kalām for the creatio ex nihilo 133

LXXV Proofs of the Kalām for the Unity of God 138

LXXVI Proofs of the Kalām for the Incorporeality of God 141

Часть II.

Введение автора. Двадцать шесть положений, используемых философами для доказательства бытия Бога 145

CHAPTER.

I Philosophical proofs for the Existence, Incorporeality, and Unity of the First Cause 149

II On the Existence of Intelligences or purely Spiritual Beings 154

III The Author adopts the Theory of Aristotle as least open to Objections 156

IV The Spheres and the Causes of their Motion 156

V Agreement of the Aristotelian Theory with the Teaching of Scripture 159

VI What is meant by the Scriptural Term “Angels” 160

VII The Homonymity of the term “Angel” 162

VIII On the Music of the Spheres 163

IX On the Number of the Heavenly Spheres 163

X The Influence of the Spheres upon the Earth manifests itself in four different ways 164

XI The Theory of Eccentricity Preferable to that of Epicycles 166

XII On the Nature of the Divine Influence and that of the Spheres 168

XIII Three Different Theories about the Beginning of the Universe [xi] 171

XIV Seven Methods by which the Philosophers sought to prove the Eternity of the Universe 174

XV Aristotle does not scientifically demonstrate his Theory 176

XVI The Author refutes all Objections to Creatio ex nihilo 178

XVII The Laws of Nature apply to Things Created, but do not regulate the Creative Act which produces them 178

XVIII Examinations of the Proofs of Philosophers for the Eternity of the Universe 181

XIX Design in Nature 184

XX The Opinion of Aristotle as regards Design in Nature 189

XXI Explanation of the Aristotelian Theory that the Universe is the necessary Result of the First Cause 190

XXII Objections to the Theory of the Eternity of the Universe 192

XXIII The Theory of Creatio ex nihilo is preferable to that of the Eternity of the Universe 195

XXIV Difficulty of Comprehending the Nature and the Motion of the Spheres according to the Theory of Aristotle 196

XXV The Theory of Creation is adopted because of its own Superiority, the Proofs based on Scripture being Inconclusive 199

XXVI Examination of a passage from Pirḳe di-Rabbi Eliezer in reference to Creation 200

XXVII The Theory of a Future Destruction of the Universe is not part of the Religious Belief taught in the Bible 201

XXVIII Scriptural Teaching is in favour of the Indestructibility of the Universe 202

XXIX Explanation of Scriptural Phrases implying the Destruction of Heaven and Earth 204

XXX Philosophical Interpretation of Genesis i.-iv. 212

XXXI The Institution of the Sabbath serves (1) to Teach the Theory of Creation, and (2) to promote Man’s Welfare 218

XXXII Three Theories concerning Prophecy 219

XXXIII The Difference between Moses and the other Israelites as regards the Revelation on Mount Sinai 221

XXXIV Explanation of Exodus xxiii. 20 223

XXXV The Difference between Moses and the other Prophets as regards the Miracles wrought by them 223

XXXVI On the Mental, Physical and Moral Faculties of the Prophets 225

XXXVII On the Divine Influence upon Man’s Imaginative and Mental Faculties through the Active Intellect 227

XXXVIII Courage and Intuition reach the highest degree of Perfection in Prophets 229

XXXIX Moses was the fittest Prophet to Receive and Promulgate the Immutable Law, which succeeding Prophets merely Taught and Expounded 231

XL The Test of True Prophecy 232

XLI What is Meant by “Vision” 234

XLII Prophets Received Direct Communication only in Dreams or Visions 236

XLIII On the Allegories of the Prophets 238

XLIV On the Different Modes in which Prophets Receive Divine Messages 240

XLV The Various Classes of Prophets 241

XLVI The Allegorical Acts of Prophets formed Parts of Prophetic Visions 245

XLVII On the Figurative Style of the Prophetic Writings 247

XLVIII Scripture ascribes Phenomena directly produced by Natural Causes to God as the First Cause of all things 249

Часть III.

Введение автора и оправдание публикации, вопреки учению Мишны, толкования первой главы книги Иезекииля 251

CHAPTER.

I The “Four Faces” are Human Faces with four different peculiarities 252

II The Ḥayyot and the Ofannim 252

III Further Explanation of the Ḥayyot and the Ofannim derived from Ezek. x. 255

IV The rendering of Ofan by Gilgal in the Targum of Jonathan 256

V The Vision of Ezekiel is divided into three stages: (1) Ḥayyot (=the Spheres); (2) Ofannim (=Earthly elements); and (3) the man above the Ḥayyot (=Intelligences) 257

VI On the Difference between the Vision of Ezekiel and that of Isaiah (vi.) 258

VII The Different Ways in which the Prophet perceived the Three Parts of the Mercabah (Chariot) 259

VIII Man has the Power to Control his Bodily Wants and Earthly Desires 261

IX The Material Element in Man Prevents him from Attaining Perfection 264

X God is not the Creator of Evil 265

XI Man is the Cause of his own Misfortunes 267

XII Three Kinds of Evil: (1) That caused by the Nature of Man; (2) Caused by Man to Man; (3) Caused by Man to himself 267

XIII The Universe has No other Purpose than its own Existence 272

XIV It is the Will of the Creator that the Spheres regulate the Affairs of Mankind 277

XV Impossible Things are not ascribed to the Creator, but it is difficult to Prove the Impossibility in each Individual Case 279

XVI On God’s Omniscience 280

XVII Five Theories concerning Providence 282

XVIII Every Individual Member of Mankind enjoys the Influence of Divine Providence in proportion to his Intellectual Perfection 289

XIX It is an ancient Error to Assume that God takes no Notice of Man 290

XX God’s Knowledge is Different from Man’s Knowledge 292

XXI The Creator’s knowledge of His Production is Perfect 295

XXII Object of the Book of Job, and Explanation of the First Two Chapters 296

XXIII Job and his Friends Discuss the various Theories concerning Providence 299

XXIV On Trials and Temptation 304

XXV The Actions of God are Not Purposeless 307

XXVI The Divine Precepts Serve a certain Purpose 310

XXVII The Object of the Divine Precepts is to Secure the Well-being of Man’s Soul and Body 312

XXVIII This Object is easily seen in some Precepts, whilst in others it is only known after due Reflection 313

XXIX On the Sabeans or Star-worshippers 315

XXX It is one of the Objects of the Law of Moses to Oppose Idolatry 320

XXXI The Law Promotes the Well-being of Man by teaching Truth, Morality and Social Conduct 321

XXXII Why did God give Laws to Oppose Idolatry instead of Uprooting it directly? 322

XXXIII Another chief Object of the Law is to Train Man in Mastering his Appetites and Desires 327

XXXIV The Law is based on the ordinary condition of man 328

XXXV Division of the Precepts into Fourteen Classes 329

XXXVI First Class of Precepts, to Know, Love and Fear God 331

XXXVII Second Class, Laws concerning Idolatry 332

XXXVIII Third Class, Moral Precepts 338

XXXIX Fourth Class, Laws relating to Charity 339

XL Fifth Class, Compensation for Injury and the Duty of Preventing Sin 342

XLI Sixth Class, Punishment of the Sinner 344

XLII Seventh Class, Equity and Honesty [xiii] 350

XLIII Eighth Class, Sabbath and Festival 352

XLIV Ninth Class, Prayer, Tefillin, Ẓiẓit and Mezuzah 354

XLV Tenth Class, The Temple, its Vessels and its Ministers 355

XLVI Eleventh Class, Sacrifices 359

XLVII Twelfth Class, Distinction between Clean and Unclean; and on Purification 366

XLVIII Thirteenth Class, Dietary Laws 370

XLIX Fourteenth Class, Marriage Laws 372

L On Scriptural Passages with seemingly Purposeless Contents 380

LI How God is worshipped by a Perfect Man 384

LII On the Fear of God 391

LIII Explanation of Ḥesed (Love), Mishpat (Judgment), and Ẓedaḳah (Righteousness) 392

LIV On True Wisdom

393

Index of Scriptural Passages 399

Index of Quotations from the Targumim 409

Index of Quotations from the Midrashim 409

Index of Quotations from the Talmud 410

Index of References to Other Works of Maimonides 411

Index of References to Works of Science and Philosophy 412

Alphabetical Index 412

xv

[Contents] ЖИЗНЬ МОИСЕЯ МАЙМОНИДА

«Прежде чем зашло солнце Илия, взошло солнце Самуила». Еще до того, как голос пророков перестал направлять народ, толкователи Закона, учители Талмуда, начали свои труды, и еще до того, как академии Суры и Пумбедиты были закрыты, центры еврейской мысли и учености уже процветали на далеком Западе. Обстоятельства, которые привели к переносу центра еврейской учености с Востока на Запад в X веке, описаны в «Сефер ха-каббала» рабби Авраама бен Давида:

«После смерти Езекии, главы академии и Эксиларха, академии были закрыты, и новые гаоны не назначались. Но задолго до этого времени Небесам было угодно, чтобы прекратились денежные дары, которые обычно присылались из Палестины, Северной Африки и Европы. Небеса также постановили, чтобы корабль, отплывающий из Бари, был захвачен Ибн Ромахисом, командующим военно-морскими силами Абд ар-Рахмана ан-Насира. Четыре выдающихся раввина таким образом стали пленниками — рабби Хушиэль, отец рабби Хананеля, рабби Моше, отец рабби Ханока, рабби Шемарья, сын рабби Эльханана, и четвертый, чье имя не сохранилось. Они выполняли миссию по сбору субсидий для академии в Суре. Захватчик продал их в рабство; рабби Хушиэль был увезен в Кайруан, р. Шемарья остался в Александрии, а р. Моше был доставлен в Кордову. Эти рабы были выкуплены своими братьями и вскоре заняли важные посты. Когда рабби Моше привезли в Кордову, предполагалось, что он необразован. В этом городе была синагога, известная в то время под названием Кенесет ха-мидраш, и рабби Натан, прославившийся своим великим благочестием, был главой общины. Члены общины имели обыкновение проводить собрания, на которых читался и обсуждался Талмуд. Однажды, когда рабби Натан разъяснял Талмуд и не смог дать удовлетворительного объяснения обсуждаемого отрывка, рабби Моше быстро разрешил затруднение и одновременно ответил на несколько вопросов, которые были ему заданы. Тогда р. Натан обратился к собранию: “Я больше не ваш лидер; этот незнакомец во вретище отныне будет моим учителем, и вы должны назначить его своим главой”. Адмирал, услышав о высоких достижениях своего пленника, пожелал отменить продажу, но король не позволил этого, будучи рад узнать, что его еврейские подданные больше не зависят в своем религиозном обучении от школ на Востоке».

С этого времени школы на Западе заявили о своей независимости и даже превзошли материнские учреждения. Халифы, по большей части богатые, всячески поощряли философию и поэзию; будучи в целом либеральными в своих взглядах, они питали добрые чувства к своим еврейским подданным. Им было позволено соревноваться в накоплении богатства и почестей на равных условиях со своими согражданами-мусульманами. Вследствие этого философия и поэзия культивировались евреями с тем же рвением, что и арабами. Ибн Габироль, Ибн Хасдай, Иегуда ха-Леви, Хананель, Альфаси, Ибн Эзры и другие, процветавшие в тот период, были украшением своего века и гордостью евреев во все времена. Такое же благоприятное положение сохранялось во время правления Омейядов; но когда к власти пришли Альморавиды и Альмохады, горизонт снова потемнел, и несчастья грозили уничтожить плоды нескольких столетий. Среди этого мрака появилось яркое светило, которое излучало свет и утешение: это был Моисей Маймонид.

Моисей, сын Маймона, родился в Кордове 14 нисана 4895 года (30 марта 1135 г.). Хотя дата его рождения была записана с величайшей точностью, не сохранилось никаких достоверных сведений о раннем периоде его жизни. Но вся его карьера является доказательством того, что он не проводил свою юность в праздности; его образование должно было соответствовать надежде его родителей, что однажды он, подобно своему отцу и предкам, займет почетную должность даяна или раввина и отличится в теологических познаниях. Вероятно, Библия и Талмуд составляли основные предметы его изучения; но он, несомненно, наилучшим образом использовал возможности, которые мусульманская Испания, и особенно Кордова, предоставляли ему для приобретения общих знаний. Ни в одном из его сочинений не упоминается, кто были его учителя; его отец, по-видимому, был его главным наставником и учителем во многих областях знаний. Давид Конфорте в своем историческом труде «Коре ха-дорот» утверждает, что Маймонид был учеником двух выдающихся людей, а именно рабби Иосифа ибн Мигаша и Ибн Рушда (Аверроэса); что у первого он обучался Талмуду, а у второго — философии. Это утверждение кажется ошибочным, так как Маймонид был лишь ребенком во время смерти рабби Иосифа и уже был в зрелых годах, когда познакомился с трудами Ибн Рушда. Происхождение этой ошибки в отношении рабби Иосифа легко проследить. Маймонид в своей «Мишне Тора» использует по отношению к р. Исааку Альфаси и р. Иосифу выражение «мои учителя» (рабботай), и это выражение, которым он лишь описывает свою признательность их трудам, было принято в буквальном смысле.

Кем бы ни были его учителя, очевидно, что он был ими хорошо подготовлен к своей будущей миссии. В возрасте двадцати трех лет он начал свою литературную деятельность с трактата о еврейском календаре. Неизвестно, где был написан этот труд — в Испании или в Африке. Автор лишь указывает, что написал его по просьбе друга, которого, однако, оставляет неназванным. Предмет считался очень сложным и требующим глубоких знаний в математике. Поэтому Маймонид, должно быть, уже в этот ранний период считался глубоким ученым теми, кто его знал. Трактат носит элементарный характер. Вероятно, примерно в то же время он написал на арабском языке объяснение логических терминов «Миллот хиггайон», которое Моисей ибн Тиббон перевел на иврит.

Ранний период его жизни, по-видимому, не был отмечен никакими событиями, заслуживающими внимания. Однако легко понять, что более поздний период его жизни, который был полон интересных событий, занимал исключительное внимание его биографов. Одно можно сказать наверняка: его юность была полна тревог и беспокойства; мирное развитие науки и философии нарушалось войнами, бушевавшими между мусульманами и христианами, а также между различными мусульманскими сектами. Альморавиды, сменившие Омейядов, были противниками либерализма и веротерпимости; но их превзошли в жестокости и фанатизме их преемники. Кордова была взята Альмохадами в 1148 году, когда Маймониду было около тринадцати лет. Победы Альмохадов, сначала под предводительством Махди ибн Тумарта, а затем под руководством Абд аль-Мумина, сопровождались, согласно всем свидетельствам, актами чрезмерной нетерпимости. Абд аль-Мумин не желал терпеть в своих владениях никакой другой веры, кроме той, которую исповедовал сам. Евреи и христиане имели выбор между исламом, эмиграцией или мученической смертью. «Сефер ха-каббала» содержит следующее описание одного из преследований, которые тогда происходили:

«После смерти р. Иосифа ха-Леви изучение Торы было прервано, хотя он оставил сына и племянника, которые под его руководством стали глубокими учеными. “Праведник (р. Иосиф) был взят из-за приближающихся бедствий”. После смерти р. Иосифа для евреев настало время угнетения и бедствий. Они покинули свои дома: “кто на смерть — на смерть, и кто под меч — под меч, и кто на голод — на голод, и кто в плен — в плен”; и — можно добавить к словам Иеремии (15:2) — “кто к вероотступничеству — к вероотступничеству”. Все это произошло из-за меча ибн Тумарта, который в 4902 году (1142 г.) решил стереть имя Израиля и фактически не оставил следа от евреев ни в одной части своей империи».

Ибн Верга в своем труде о еврейском мученичестве «Шевет Иегуда» дает следующее описание событий, происходивших тогда: «В 4902 году появились армии ибн Тумарта. Был издан указ, что любой, кто откажется принять ислам, будет казнен, а его имущество конфисковано. Тогда евреи собрались у ворот королевского дворца и умоляли короля о милосердии. Он ответил: “Именно потому, что я сострадаю вам, я приказываю вам стать мусульманами; ибо я желаю спасти вас от вечного наказания”. Евреи ответили: “Наше спасение зависит от нашего соблюдения Божественного Закона; вы хозяин наших тел и нашего имущества, но наши души будут судимы Царем, который дал их нам и к которому они вернутся; какова бы ни была наша будущая судьба, вы, о царь, не будете нести за нее ответственность”. “Я не желаю спорить с вами”, — сказал король, — “ибо я знаю, что вы будете спорить согласно своей религии. Моя абсолютная воля состоит в том, чтобы вы либо приняли мою религию, либо были казнены”. Евреи тогда предложили эмигрировать, но король не позволил своим подданным служить другому королю. Тщетно евреи умоляли знать заступиться за них; король оставался непреклонен. Таким образом, многие общины отреклись от своей религии; но в течение месяца король внезапно умер; его сын, полагая, что его отец встретил безвременную кончину в качестве наказания за свою жестокость к евреям, заверил вынужденных новообращенных, что ему безразлично, какую религию они исповедуют. Поэтому многие евреи сразу же вернулись к религии своих отцов, в то время как другие некоторое время колебались из страха, что король намеревался заманить в ловушку мнимых новообращенных».

Из таких записей следует, что во время этих бедствий некоторые евреи бежали в чужие страны, некоторые умерли как мученики, а многие другие на время подчинились внешнему обращению. Какой путь выбрала семья Маймона? Принесли ли они в жертву личный комфорт и безопасность своим религиозным убеждениям, или, наоборот, ради чисто мирских соображений скрывали свою веру и притворялись, что полностью подчинились диктату тирана? Ответ на этот вопрос содержится в следующей заметке, которую Маймонид приложил к своему комментарию к Мишне: “Я закончил этот труд в соответствии со своим обещанием и горячо молю Всевышнего спасти нас от ошибок. Если найдется тот, кто обнаружит неточность в этом Комментарии или предложит лучшее объяснение, пусть мое внимание будет обращено на это; и пусть я буду оправдан тем фактом, что работал с гораздо большим усердием, чем любой, кто пишет ради платы и выгоды, и что я работал в самых тяжелых обстоятельствах. Ибо Небеса предопределили, чтобы мы были в изгнании, и поэтому нас гнали с места на место; я был вынужден работать над Комментарием, путешествуя по суше или пересекая море. Возможно, было бы достаточно упомянуть, что в то время я, кроме того, был занят другими исследованиями, но я предпочел дать вышеуказанное объяснение, чтобы поощрить тех, кто желает критиковать или комментировать Комментарий, и в то же время объяснить медленный прогресс этой работы. Я, Моисей, сын Маймона, начал ее, когда мне было двадцать три года, и закончил в Египте в возрасте тридцати [трех] лет, в 1479 году по селевкидской эре (1168 г.)”.

«Сефер Харедим» р. Элеазара Аскари из Цфата содержит следующее свидетельство Маймонида: «В субботу вечером, 4 ияра 4925 года (1165 г.), я поднялся на борт; в следующую субботу волны угрожали уничтожить наши жизни… 3 сивана я благополучно прибыл в Акко и таким образом был спасен от вероотступничества… Во вторник, 4 хешвана 4926 года, я покинул Акко, прибыл в Иерусалим после путешествия, полного трудностей и опасностей, и молился на месте великого и святого дома 4, 5 и 6 хешвана. В воскресенье, 9-го числа того же месяца, я покинул Иерусалим и посетил пещеру Махпела в Хевроне».

Из этих двух заявлений можно сделать вывод, что во времена преследований Маймонид и его семья не пытались защитить свои жизни и имущество путем притворства. Они подчинились трудностям изгнания, чтобы остаться верными своей религии. Кармоли, Гейгер, Мунк и другие придерживаются мнения, что трактат Маймонида о вынужденном вероотступничестве, а также свидетельства некоторых мусульманских авторов содержат веские доказательства того, что было время, когда семья Маймона публично исповедовала веру в Мухаммеда. Критическое изучение этих документов заставляет нас отвергнуть их доказательства как недопустимые. После долгого периода тревог и беспокойства семья Маймона прибыла в Фустат в Египте и поселилась там. Давид, брат Моисея Маймонида, занимался торговлей драгоценными камнями, в то время как Моисей занимался своими исследованиями и интересовался общинными делами евреев.

По-видимому, некоторое время Моисея содержал его брат, а когда этот брат умер, он зарабатывал на жизнь врачебной практикой; но он никогда не искал и не извлекал никакой выгоды из своих услуг общине, или из своей переписки, или из трудов, которые он писал для наставления своих братьев; удовлетворение от того, что он полезен своим ближним, было для него достаточной наградой.

Первым общественным актом, в котором Маймонид, по-видимому, принял ведущее участие, был указ, изданный раввинскими властями в Каире в 1167 году. Указ начинается следующим образом: «В прошлые времена, когда бури и штормы угрожали нам, мы скитались с места на место; но по милости Всевышнего мы теперь смогли найти здесь место для отдыха. По прибытии мы с большим огорчением заметили, что ученые разобщены; что никто из них не обращает внимания на нужды общины. Поэтому мы сочли своим долгом взять на себя задачу руководства святым стадом, расследования состояния общины, “обращения сердец отцов к детям” и исправления их порочных путей. Раны велики, но мы можем преуспеть в исцелении, и — в соответствии со словами пророка — “потерянное отыщу и изгнанное возвращу, и пораненное перевяжу” (Михей 4:6). Когда мы решили взять управление общинными делами в свои руки, мы обнаружили существование серьезного зла в среде общины» и т. д.

Вероятно, примерно в то время умер Маймон. Письма с соболезнованиями были отправлены его сыну Моисею со всех сторон, как из мусульманских, так и из христианских стран; в некоторых случаях письма шли несколько месяцев, прежде чем достигали места назначения.

Интерес, который Маймонид теперь проявлял к общинным делам, не помешал ему завершить великий и трудный труд — Комментарий к Мишне, который он начал в Испании и продолжал во время своих скитаний в Африке. В этом Комментарии он предложил дать квинтэссенцию Гемары, разъяснить смысл каждого изречения в Мишне и указать, какое из нескольких мнений получило санкцию талмудических авторитетов. Его целью при написании этого труда было дать возможность тем, кто не склонен изучать Гемару, понять Мишну, и облегчить изучение Гемары тем, кто желает им заняться. Комментатор обычно придерживается объяснений, данных в Гемаре, и только в тех случаях, когда галаха, или практический закон, не затрагивается, он решается не согласиться. Он признает пользу, которую извлек из трудов своих предшественников, таких как «Галахот» Альфаси и сочинения гаонов, но впоследствии он утверждал, что ошибки, обнаруженные в его работах, возникли из-за его безоговорочного доверия к этим авторитетам. Его оригинальность заметна во Введении и в трактовке общих принципов, которые в одних случаях предшествуют изложению целого раздела или главы, в других — одного правила. Комментатор обычно краток, за исключением тех случаев, когда предоставляется возможность обсудить этические и теологические принципы или научный предмет, такой как веса и меры, или математические и астрономические проблемы. Хотя увещевания к добродетели и предостережения против порока встречаются во всех частях его труда, они особенно обильны в Комментарии к «Авот», которому предпослан отдельный психологический трактат под названием «Восемь глав». Изречение «Кто много говорит, совершает грех» вызвало урок об экономии речи; объяснение «олам ха-ба» в трактате Санхедрин (11:1) привело его к обсуждению принципов веры и изложению тринадцати статей еврейского вероучения. Комментарий был написан на арабском языке и впоследствии переведен на иврит и другие языки. Об оценке, в которой держался Комментарий, можно судить по следующему факту: когда евреи в Италии познакомились с его методом и духом через перевод на иврит одной из его частей, они отправили в Испанию гонца в поисках полной версии Комментария на иврите. Р. Симха, которому было поручено это задание, не нашел ни одной сохранившейся копии, но ему удалось, благодаря влиянию рабби Шломо бен Адерета, добиться подготовки перевода этого важного труда на иврит. Во Введении автор заявляет, что написал Комментарий к вавилонскому талмудическому трактату Хуллин и почти к трем целым разделам, а именно: Моэд, Нашим и Незикин. Из всех этих Комментариев известен только один — к Рош ха-шана.

В 1172 году Маймонид написал «Иггерет Теман», или «Петах-тиква» («Письмо евреям Йемена», или «Открытие надежды») в ответ на письмо, адресованное ему рабби Яковом аль-Фаюми о критическом положении евреев в Йемене. Некоторые из этих евреев были принуждены к вероотступничеству; других заставили поверить, что определенные отрывки в Библии намекают на миссию Мухаммеда; третьи были введены в заблуждение самозванцем, который притворялся Мессией. Характер и стиль ответа Маймонида, по-видимому, были адаптированы к интеллектуальному состоянию евреев в Йемене, для которых он был написан. Они, вероятно, читали Библию с мидрашистскими комментариями и предпочитали легкую и привлекательную Агаду более серьезному изучению Галахи. Поэтому неудивительно, что письмо содержит замечания и толкования, которые невозможно примирить с философским и логическим методом, отличающим все остальные труды Маймонида. После нескольких любезных слов, в которых автор скромно оспаривает справедливость расточаемых ему похвал, он пытается доказать, что нынешние страдания евреев, вместе с многочисленными случаями вероотступничества, были предсказаны пророками, особенно Даниилом, и не должны смущать верующих. Необходимо помнить, продолжает он, что попытки, предпринимавшиеся в прошлом покончить с еврейской религией, неизменно терпели неудачу; та же участь постигнет и нынешние попытки; ибо «религиозные преследования длятся недолго». Аргументы, которые претендуют на доказательство того, что в определенных библейских отрывках есть намек на Мухаммеда, основаны на толкованиях, которые полностью противоречат здравому смыслу. Он призывает евреев, верно придерживающихся своей религии, внушить своим детям величие Откровения на горе Синай и чудес, совершенных через Моисея; они также должны оставаться твердыми в вере, что Бог пошлет Мессию для избавления их народа, но они должны отказаться от тщетных расчетов мессианского периода и остерегаться самозванцев. Хотя есть признаки, указывающие на приближение обещанного избавления, и времена кажутся периодом последнего и самого жестокого преследования, упомянутого в видениях Даниила (11 и 12), человек в Йемене, который притворяется Мессией, является самозванцем, и если не принять мер, он обязательно натворит бед. Подобные самозванцы в Кордове, Франции и Африке обманывали толпу и приносили большие беды евреям. Тем не менее, вопреки этому здравому совету, автор дает точную дату мессианского времени на основе старого предания; несоответствие настолько очевидно, что невозможно приписать этот отрывок самому Маймониду. Он, вероятно, поддельный и, возможно, был добавлен переводчиком. За исключением рифмованного введения, письмо было написано на арабском языке, «чтобы все могли прочитать и понять его»; с этой целью автор желает, чтобы с него были сделаны копии и распространены среди евреев. Рабби Нахум из Магриба перевел письмо на иврит.

Успех в первом великом начинании по разъяснению Мишны побудил Маймонида поставить перед собой другую задачу, еще более амбициозного характера. В Комментарии к Мишне его целью было сделать так, чтобы те, кто не мог читать Гемару, познакомились с результатами, полученными амораями в ходе их дискуссий по Мишне. Но Мишна с Комментарием не была таким сводом законов, к которому можно было бы легко обратиться в экстренных случаях; только посвященные могли найти раздел, главу и параграф, в которых содержалась нужная информация. Галаха, кроме того, получила дальнейшее развитие с того времени, когда был составлен Талмуд. Изменившееся положение вещей породило новые вопросы; они обсуждались и решались гаонами, чьи решения, содержащиеся в специальных письмах или трактатах, не были общедоступны. Поэтому Маймонид взялся за составление полного кодекса, который содержал бы на языке и в стиле Мишны, без дискуссий, весь Письменный и Устный Закон, все предписания, записанные в Талмуде, Сифре, Сифре и Тосефте, а также решения гаонов. Согласно плану автора, этот труд должен был представить решение каждого вопроса, касающегося религиозных, моральных или социальных обязанностей евреев. Его целью отнюдь не было препятствовать изучению Талмуда и Мидраша; он лишь стремился распространить знание Закона среди тех, кто из-за неспособности или других обстоятельств был лишен возможности заниматься этим изучением. Чтобы обеспечить полноту кодекса, автор составил список из шестисот тринадцати предписаний Пятикнижия, разделил их на четырнадцать групп, их, в свою очередь, подразделил и таким образом показал, сколько положительных и отрицательных предписаний содержится в каждом разделе «Мишне Тора». Принципы, которыми он руководствовался в этой систематизации, были изложены в отдельном трактате под названием «Сефер ха-мицвот». Подобные труды, написанные его предшественниками, такие как «Галахот гедолот» р. Шимона Кахиры и различные «Азарот», были, по мнению Маймонида, полны ошибок, потому что их авторы не приняли никакого надлежащего метода. Но изучение правил, установленных Маймонидом, и их применения приводит к выводу, что его результаты были не менее произвольными; как, собственно, и было показано критикой Нахманида. «Сефер ха-мицвот» был написан на арабском языке и трижды переведен на иврит, а именно: рабби Авраамом бен Хисдаем, рабби Шломо бен Иосифом бен Иовом и рабби Моисеем ибн Тиббоном. Маймонид сам желал перевести книгу на иврит, но, к его разочарованию, не нашел времени.

Этот «Сефер ха-мицвот» был выполнен в качестве подготовки к его главному труду, «Мишне Тора», или «Яд ха-хазака», который состоит из Введения и четырнадцати Книг. Во Введении автор сначала описывает цепь предания от Моисея до завершения Талмуда, а затем объясняет свой метод составления труда. Он проводит различие между изречениями, найденными в Талмуде, Сифре, Сифре или Тосефте, с одной стороны, и изречениями гаонов — с другой; первые были обязательны для всех евреев, вторые — лишь постольку, поскольку признавалась их необходимость, их полезность или авторитет их авторов. Раз и навсегда указав источники, из которых он составил свой труд, он не счел нужным в каждом случае называть авторитет для своего мнения или конкретный отрывок, из которого он извлек свое изречение. Любое добавление ссылок к каждому параграфу он, вероятно, считал бесполезным для несведущих и излишним для ученых. Позже он обнаружил свою ошибку, будучи сам не в состоянии найти источники некоторых своих решений. Рабби Иосиф Каро в своем комментарии к «Мишне Тора» под названием «Кесеф Мишне» исправил этот недостаток. За Введением следует перечисление шестисот тринадцати предписаний и описание плана труда, его деление на четырнадцать книг, а также деление последних на разделы, главы и параграфы.

По словам автора, «Мишне Тора» — это лишь компендиум Талмуда; но он нашел достаточно возможностей проявить свой истинный гений, свой философский ум и свои этические доктрины. Ибо, излагая то, что предписывал традиционный Закон, он должен был проявлять собственное суждение и решать, следует ли понимать то или иное изречение буквально или фигурально; было ли это окончательным решением большинства или отвергнутым мнением меньшинства; было ли это частью Устного Закона или предписанием, основанным на научных взглядах конкретного автора; и было ли оно универсально применимым или предназначалось только для определенного периода или определенной местности. Первая Книга, «Сефер ха-мадда», является воплощением его собственных этических и теологических теорий, хотя он часто ссылается на Изречения наших Мудрецов и использует фразеологию Талмуда. Аналогично, раздел о еврейском календаре, «Хилкот ха-ибур», можно считать его оригинальным трудом. В каждой группе галахот сначала цитируется ее источник, определенный отрывок из Пятикнижия, с его традиционным толкованием, а затем в систематическом порядке следуют подробные правила. «Мишне Тора» была написана автором на чистом иврите; когда впоследствии друг попросил его перевести ее на арабский, он сказал, что предпочел бы, чтобы его арабские сочинения были переведены на иврит, а не наоборот. Стиль является подражанием Мишне; он не выбрал, говорит автор, философский стиль, потому что он был бы непонятен обычному читателю; не выбрал он и пророческий стиль, потому что он не гармонировал бы с предметом.

Десять лет тяжелого труда днем и ночью были потрачены на составление этого кодекса, который изначально был предпринят «для его собственной пользы, чтобы избавить его в преклонном возрасте от хлопот и необходимости консультироваться с Талмудом по каждому поводу». Маймонид очень хорошо знал, что его труд встретит сопротивление тех, чье невежество он разоблачит, а также тех, кто был неспособен его понять, и тех, кто был склонен осуждать любое отклонение от своих собственных предвзятых мнений. Но он имел удовлетворение узнать, что он был хорошо принят в большинстве общин Израиля и что существовало всеобщее желание владеть им и изучать его. Этот успех укрепил его в надежде, что в более позднее время, когда исчезнут все причины для ревности, «Мишне Тора» будет принята всеми евреями как авторитетный кодекс. Эта надежда не осуществилась. Гениальность, серьезность и рвение Маймонида общепризнаны; но нет абсолютного принятия его изречений. Чем больше он настаивал на своей непогрешимости, тем больше раввинские власти изучали его слова и указывали на ошибки везде, где, как они полагали, могли их обнаружить. Не всегда из низменных побуждений, как утверждали Маймонид и его последователи, его мнения критиковались и отвергались. Язык, использованный рабби Авраамом бен Давидом в его заметках («хасагот») к «Мишне Тора», кажется резким и неуважительным, если читать его вместе с текстом критикуемого отрывка, но он кажется мягким и умеренным, если сравнить его с выражениями, которые время от времени использовал Маймонид о людях, которые имели мнения, отличные от его собственных.

Маймонид получил много поздравительных писем, поздравлявших его с успехом; но также и письма с критикой и вопросами относительно отдельных галахот. В большинстве случаев ему не составляло труда защитить свою позицию. Из ответов, однако, следует сделать вывод, что Маймонид внес некоторые исправления и дополнения, которые впоследствии были включены в его труд. Писем, адресованных ему по поводу «Мишне Тора» и по другим вопросам, было так много, что он часто жаловался на время, которое должен был тратить на их прочтение, и на раздражение, которое они у него вызывали; но «он терпеливо переносил все это, так как научился в юности нести ярмо». Он не был удивлен, что многие неправильно понимали его слова, ибо даже простые слова Пятикнижия «Господь один» постигла та же участь. Некоторые сделали вывод из того факта, что он подробно рассматривал «Олам ха-ба», «будущее состояние души», и пренебрег пространными рассуждениями о воскресении мертвых, что он полностью отверг этот принцип веры. Поэтому они попросили рабби Самуила ха-Леви из Багдада высказать свое мнение; раввин, соответственно, обсудил этот предмет; но, по мнению Маймонида, он попытался решить проблему очень неудовлетворительным образом. Последний после этого также написал трактат «О воскресении мертвых», в котором подтвердил свою приверженность этой статье веры. Он повторил мнение, которое высказал в Комментарии к Мишне и в «Мишне Тора», но «более подробно; та же идея повторялась в различных формах, так как трактат предназначался только для женщин и простого народа».

Эти теологические исследования в значительной степени занимали его внимание, но не исключительно. В письме, адресованном р. Ионатану из Люнеля, он говорит: «Хотя с самого моего рождения Тора была обручена со мной и продолжает быть любимой мной как жена моей юности, в любви к которой я нахожу постоянное наслаждение, чужие женщины, которых я сначала взял в свой дом как ее служанок, стали ее соперницами и поглощают часть моего времени». Он посвятил себя особенно изучению медицины, в которой отличился до такой степени, что, по словам Аль-Кифти, «король франков в Аскалоне хотел назначить его своим врачом». Маймонид отклонил эту честь. Аль-Фадиль, визирь Салах ад-Дина, короля Египта, восхищался гением Маймонида и оказал ему много знаков отличия. Имя Маймонида было внесено в список врачей, он получал пенсию и был представлен ко двору Салах ад-Дина. Метод, принятый в его профессиональной практике, он описывает в письме к своему ученику Ибн Акину следующим образом: «Вы знаете, как трудна эта профессия для добросовестного и точного человека, который заявляет только то, что может подтвердить аргументом или авторитетом». Этот метод более полно описан в трактате по гигиене, составленном для Аль-Фадиля, сына Салах ад-Дина, который страдал от тяжелой болезни и обратился к Маймониду за советом. В письме к рабби Самуилу ибн Тиббону он упоминает о количестве времени, затрачиваемом на его медицинскую практику, и говорит: «Я проживаю в Египте (или Фустате); король проживает в Каире, который находится примерно в двух субботних путях от первого места. Мои обязанности перед королем очень тяжелы. Я обязан посещать его каждый день, рано утром; и когда он или кто-либо из его детей или обитателей его гарема нездоровы, я не смею покинуть Каир, но должен оставаться большую часть дня во дворце. Также часто случается, что один или два королевских чиновника заболевают, и тогда я должен ухаживать за ними. Как правило, я отправляюсь в Каир очень рано, и даже если ничего необычного не происходит, я не возвращаюсь до полудня, когда я почти умираю от голода; но я нахожу передние комнаты заполненными евреями и язычниками, знатью и простыми людьми, ожидающими моего возвращения» и т. д.

Несмотря на эти тяжелые профессиональные обязанности придворного врача, Маймонид продолжал свои теологические исследования. Составив религиозное руководство — «Мишне Тора», — основанное на Откровении и Предании, он счел необходимым доказать, что принципы, там изложенные, подтверждаются философией. Эту задачу он выполнил в своем «Далалат аль-Хаирин», «Путеводителе растерянных», анализ которого будет дан ниже. Он был составлен на арабском языке и написан еврейскими буквами. Впоследствии он был переведен на иврит рабби Самуилом ибн Тиббоном при жизни Маймонида, с которым переводчик консультировался по всем сложным отрывкам. Община в Люнеле, не зная о начинании ибн Тиббона или желая иметь самый правильный перевод «Путеводителя», адресовала Маймониду очень лестное письмо с просьбой перевести труд на иврит. Маймонид ответил, что не может этого сделать, так как у него нет достаточного досуга даже для более неотложной работы, и что перевод готовится способнейшим и подходящим человеком, рабби Самуилом ибн Тиббоном. Второй перевод был сделан позже Иегудой Алхаризи. «Путеводитель» восхитил многих, но он также встретил много неблагоприятной критики из-за своеобразных взглядов Маймонида на ангелов, пророчество и чудеса, особенно из-за его утверждения, что если бы аристотелевское доказательство вечности Вселенной удовлетворило его, он не нашел бы трудностей в примирении библейского рассказа о Творении с этой доктриной. Спор о «Путеводителе» продолжал долгое время после смерти Маймонида разделять общину, и трудно сказать, насколько надежда автора осуществить примирение между разумом и откровением реализовалась. Его ученик, Иосиф ибн Акин, которому был посвящен труд и от которого ожидали наибольшей пользы, по-видимому, был разочарован. Свою неспособность примирить два антагонистических элемента веры и науки он описывает аллегорически в форме письма, адресованного Маймониду, в котором встречается следующий отрывок: «Говори, ибо я желаю, чтобы ты был оправдан; если можешь, ответь мне. Некоторое время назад твоя возлюбленная дочь, прекрасная и очаровательная Кима, обрела благодать и милость в моих глазах, и я обручил ее с собой в верности и женился на ней в соответствии с Законом, в присутствии двух заслуживающих доверия свидетелей, а именно: нашего господина Абд-аллы и Ибн Рушда. Но вскоре она стала неверна мне; она не могла найти во мне вины, однако оставила меня и ушла из моего шатра. Она больше не позволяет мне видеть ее приятное лицо или слышать ее мелодичный голос. Ты не упрекнул и не наказал ее, и, возможно, ты являешься причиной этого проступка. Теперь “верни жену мужу, ибо он” — или может стать — “пророк; он помолится за тебя, чтобы ты жил”, а также за нее, чтобы она была тверда и непоколебима. Если же ты не вернешь ее, Господь накажет тебя. Поэтому ищи мира и стремись к нему; послушай, что сказали наши Мудрецы: “Благословен тот, кто возвращает владельцу его потерянную собственность”; ибо это благословение в высшей степени относится к тому, кто возвращает человеку его добродетельную жену, венец ее мужа». Маймонид ответил в том же духе и упрекнул своего «зятя» в том, что он ложно обвинил свою жену в неверности после того, как пренебрег ею; но он вернул ему жену с советом быть более осторожным в будущем. В другом письме Маймонид призывает ибн Акина изучать его труды, добавляя: «приложите усилия к изучению Закона Моисея; не пренебрегайте им, но, напротив, посвятите ему лучшее и большую часть своего времени, и если вы скажете мне, что делаете это, я буду удовлетворен, что вы на правильном пути к вечному блаженству».

Из писем, написанных после завершения «Путеводителя», особенно примечательно письмо, адресованное мудрецам Марселя (1194 г.). Маймонида просили высказать свое мнение об астрологии. В своем ответе он выразил сожаление, что у них еще нет его «Мишне Тора»; они нашли бы в нем ответ на свой вопрос. По его мнению, человек должен верить только в то, что он может постичь своими интеллектуальными способностями, или воспринять своими чувствами, или что он может принять на основании заслуживающего доверия авторитета. Помимо этого, ни во что не следует верить. Астрологические утверждения, не будучи основанными ни на одном из этих трех источников знания, должны быть отвергнуты. Он сам изучал астрологию и был убежден, что это вовсе не наука. Если в Талмуде встречаются некоторые изречения, которые, по-видимому, представляют астрологию как истинный источник знания, то их можно либо отнести к отвергнутому мнению небольшого меньшинства, либо они могут иметь аллегорический смысл, но они отнюдь не достаточно весомы, чтобы отменить принципы, основанные на логическом доказательстве.

Слабость, на которую Маймонид так часто жаловался в своей переписке, постепенно усиливалась, и он умер на семидесятом году жизни, 20 тевета 4965 года (1204 г.). Его смерть стала причиной великого траура для всех евреев. В Фустате соблюдался трехдневный траур; в Иерусалиме был назначен пост; была прочитана часть «тохаха» (Лев. 26 или Втор. 29), а также история захвата Ковчега филистимлянами (1 Цар. 4). Его останки были перевезены в Тверию. Всеобщее уважение, которым пользовался Маймонид как у современников, так и у последующих поколений, было выражено в народной поговорке: «От Моисея до Моисея не было подобного Моисею».

[Contents] ЛИТЕРАТУРА О «МОРЕ НЕВУХИМ»

I. Арабский текст. — Editio princeps, единственное издание оригинального текста «Путеводителя» (на арабском, «Делил», или «Далалат аль-Хаирин»), было предпринято и осуществлено покойным С. Мунком. Его название: Le Guide des Égarés, traité de Théologie et de Philosophie par Moïse ben Maimon, publié pour la première fois dans l’original Arabe, et accompagné d’une traduction Française et de notes critiques, littéraires et explicatives, par S. Munk (Париж, 1850–1866). План был опубликован в 1833 г. в «Reflexions sur le culte des anciens Hébreux» (La Bible, par S. Cahen, том IV) с образцом двух глав Третьей части. Принятый текст был выбран из нескольких рукописей, находившихся в его распоряжении, с большой тщательностью и рассудительностью. Были изучены две лейденские рукописи (cod. 18 и 221), различные рукописи Национальной библиотеки (№ 760, очень старая; 761 и 758, написанные р. Саадией ибн Дананом) и некоторые рукописи Бодлианской библиотеки. В примечаниях, сопровождающих французский перевод, подробно обсуждаются различные чтения разных рукописей. В конце третьего тома добавлен список «Variantes des Manuscrits Arabes et des deux Versions Hébraïques».

Библиотека Британского музея обладает двумя копиями арабского текста; одна, Or. 1423, полная, прекрасно написанная, с пояснительными примечаниями на полях и между строк. Имя переписчика не упоминается, как и дата написания. В начале тома имеется неполный указатель библейских отрывков, на которые ссылаются в «Путеводителе», а в конце — фрагменты Псалма 141 на арабском языке и астрономические таблицы.

Вторая копия «Далалат аль-Хаирин» содержится в рукописи Or. 2423, написанной крупными йеменскими раввинскими буквами. Она очень фрагментарна. Первый фрагмент начинается с последнего параграфа введения; на полях есть несколько примечаний на иврите.

В Бодлианской библиотеке находятся следующие копии «Далалат аль-Хаирин» согласно каталогу еврейских рукописей д-ра А. Нойбауэра:

№ 1236. Тексту предшествует указатель содержания глав Иегуды Алхаризи и указатель библейских цитат. На полях есть примечания, содержащие пропуски, сделанные разными почерками, два — арабскими буквами. Том был написан в 1473 г.

№ 1237. Арабский текст с несколькими примечаниями на полях, содержащими различные чтения; тексту предшествуют три еврейские поэмы, начинающиеся: «Деи холек», «Би-седеб тебунот» и «Бину бе-дат Моше». Л. 212 содержит фрагмент книги (III, 29).

№ 1238. Текст с несколькими примечаниями на полях.

№ 1239. В этой копии отсутствует конец труда. Вторая часть имеет сорок девять глав, так как введение ко II части считается главой I; III часть имеет пятьдесят шесть глав, введение считается главой I, а глава XXIV разделена на две главы. Указатель отрывков из Пятикнижия следует обычному способу подсчета глав «Путеводителя».

№ 1240. Арабский текст, транскрибированный арабскими буквами Саадией б. Леви Азанкотом для проф. Голиуса в 1645 г.

№ 1241. Первая часть «Далалат аль-Хаирин», написанная Саадией бен Мордехаем бен Моше в 1431 году.

№ 1242 содержит ту же часть, но в неполном виде.

№ 1243, 1244, 1245 и 1246 содержат часть II арабского текста; в № 1245 и 1246 она неполная.

№ 1247, 1248 и 1249 содержат часть III; в № 1248 и 1249 она неполная. № 1249 был написан в 1291 году и начинается с III, viii.

Фрагмент арабского текста, конец части III, содержится в № 407, 2.

№ 2508 включает фрагмент оригинала (I. ii.–xxxii.) с еврейским подстрочным переводом некоторых слов и несколькими маргинальными примечаниями. Он написан квадратным йеменским письмом и помечен как «священная собственность синагоги Альсиани».

Фрагмент (I. i.) из редакции, отличной от печатной, содержится в 2422, 16. На полях на арабском языке добавлены комментарии Шем-Това и Эфоди.

Копия «Далалат» также содержится в рукописи Берлинской королевской библиотеки Or. Qu., 579 (105 по каталогу Штейншнейдера); она дефектна в начале и в конце.

Каирская гениза в Кембридже содержит два фрагмента: (a) I. lxiv. и начало lxv.; (b) II. конец xxxii. и xxxiii. Согласно д-ру Г. Хиршфельду (Jewish Quarterly Review, т. xv, стр. 677), они написаны рукой Маймонида.

Ценная коллекция рукописей, находящаяся во владении д-ра М. Гастера, включает фрагмент «Далалат аль-Хаирин» (Codex 605). II. xiii.–xv., начало и конец дефектны.

II. Переводы. а. Иврит. — Как только европейские евреи узнали о существовании этого труда, они позаботились о его переводе на иврит. Двое ученых, независимо друг от друга, взялись за эту задачу: Самуил ибн Тиббон и Иегуда Алхаризи. Кроме того, в «Море ха-море» Шем-Това Палкеры имеется оригинальный перевод некоторых частей «Море». В «Сифтей йешеним» (№ 112) упоминается рифмованный перевод «Далалат», выполненный рабби Маттитьяху Картином. Версия ибн Тиббона очень точна; он пожертвовал элегантностью стиля ради желания добросовестно воспроизвести труд автора и не пренебрег ни одной частицей, какой бы маловажной она ни казалась. Ибн Тиббон в своем стремлении сохранить особенности оригинала зашел так далеко, что имитировал его двусмысленности, например, «мециут» (I. lviii.) трактуется как существительное мужского рода только для того, чтобы оставить сомнение, относится ли последующее местоимение к «мециут» («существование») или к «нимца» («сущее»), которые встречаются в одном и том же предложении (Британский музей, рукопись Harl. 7586, маргинальная заметка ибн Тиббона). Когда он сталкивался с трудными для понимания отрывками, он консультировался с Маймонидом. Алхаризи, напротив, был менее щепетилен в отношении слов и частиц, но писал в более высоком стиле. Однако Vox populi высказался в пользу версии ибн Тиббона, соперник которой был почти забыт. Также Авраам, сын Моисея Маймонида, в «Милхамот ха-шем» описывает версию Алхаризи как неточную. Большинство современных переводов были сделаны с версии ибн Тиббона. Поэтому рукописи этой версии есть почти в каждой библиотеке, содержащей коллекции еврейских книг и рукописей. Она носит название «Море Невухим». Британский музей располагает следующими восемью копиями версии ибн Тиббона:—

Harl. 7586 A. Этот кодекс был написан в 1284 году для рабби Шабтая бен рабби Маттитьяху. В 1340 году он перешел во владение Иакова б. Шеломо; его сын Менахем продал его в 1378 году р. Маттитьяху, сыну р. Шабтая, за пятьдесят золотых флоринов. В 1461 году он был снова продан Йехиэлем бен Йоавом. Особенность письма заключается в том, что длинные слова в конце строки разделяются и пишутся наполовину на одной строке, наполовину на следующей; в словах, снабженных огласовками, патах часто встречается вместо камеца. На полях имеется множество разночтений. Тексту предшествует стихотворение, написанное Иосифом ибн Акином, учеником Маймонида, в похвалу своему учителю, начинающееся со слов «Адон йицро». Это стихотворение приписывается р. Иегуде ха-Леви (Луццатто, в своем диване «Бетулат-бат-Иегуда», стр. 104). В конце переписчик добавляет эпиграмму, перевод которой гласит:—

«Море завершен — хвала Тому, Кто сформировал и сотворил все — написан для наставления и пользы немногих, кого призывает Господь. Те, кто противится Море, должны быть преданы смерти; но те, кто изучает и понимает его, заслуживают того, чтобы Божественная Слава почила на них и вдохновила их духом свыше».

Harl. 7586 B. Этот кодекс, сильно поврежденный в начале и в конце, содержит версию ибн Тиббона с маргинальными примечаниями, состоящими из слов, пропущенных в тексте, и других исправлений. За версией следуют стихотворения «Каров меод» и др., и «Деи холек» и др.

Harl. 5507 содержит еврейскую версию ибн Тиббона с предисловием переводчика и маргинальными примечаниями, состоящими из разночтений и пропусков в тексте. Труд Маймонида сопровождается словарем ибн Тиббона («миллот-зарот»), «Мешарет-моше», «Аругот ха-мезиммах», «Миллот хиггайон», «Руах-хен», «Хатхалот» Аль-Фараби, еврейско-итальянским словарем логических терминов и объяснением «котеб». Отрывок в части I, гл. lxxi, который относится к христианству, был стерт.

Harl. 5525 был собственностью Шимшона Коэна Модона. Рукопись начинается с «Кавванат ха-пераким» Алхаризи; затем следует текст с несколькими маргинальными примечаниями более поздней руки, в основном критическими замечаниями и ссылками на «Акеду» Арамы и библейские комментарии Абарбанеля. Есть также заметка на латыни. За текстом следует словарь ибн Тиббона («Миллот-зарот») и «Масорет ха-песуким» (указатель библейских цитат в «Море»). В стихотворении, начинающемся со слов «Море ашер менну деракав габеху», «Море» сравнивается с музыкальным инструментом, который доставляет наслаждение, когда на нем играет знаток музыки, но портится, когда к нему прикасается невежда.

Add. 27068 (коллекция Альманци). В конце добавлено следующее примечание: Я, Самуил ибн Тиббон, закончил перевод этого труда в месяце тевет 4965 года (1205 г.). Тексту предшествуют известные эпиграммы «Деи холек» и «Море-невухим са шеломи»; на последней странице содержится эпиграмма «Каров меод». На полях есть несколько заметок, в основном относящихся к разночтениям.

Add. 14763. Этот кодекс, написанный в 1273 году в Витербо, содержит предисловие Алхаризи к его переводу «Море» и его предметный указатель, версию ибн Тиббона с несколькими маргинальными примечаниями разных рук, включая некоторые замечания переводчика, и содержание глав. Кроме того, кодекс содержит следующие трактаты: комментарий Маймонида к Авот; комментарий Маймонида к Мишне Санхедрин x. 1; послание Маймонида о воскресении мертвых; словарь трудных слов Самуила ибн Тиббона; послание Маймонида к мудрецам Марселя; его послание к рабби Ионатану; «Кетер-малхут», «Мешарет-моше», «Руах-хен», «Отот ха-шамаим», переведенные с арабского Самуилом ибн Тиббоном; «Хатхалот ха-нимцаот» Аль-Фараби; «Сефер ха-хаппуах», «Мишле хамишим ха-талмидим»; о семи зонах земли; фрагмент хроники от вавилонского изгнания до четвертого года правления императора Никифора в Константинополе и стихотворение, которое начинается со слов «ашер йишал» и имеет следующий смысл: «Если кто просит совета у старого и опытного, можно ожидать его успеха во всем, что он предпринимает; но если кто советуется с молодыми, пусть помнит судьбу Ровоама, сына Соломонова».