Тем не менее, именно на этом абсурдном фундаменте покоится вся христианская религия. Вот почему едва ли найдется что-либо в этом древнем законе, что христопоклонствующие доктора не пытались бы объяснить мистическим образом, чтобы выстроить свою систему. Самым ложным и самым нелепым пророчеством из всех когда-либо сделанных является пророчество Иисуса в Евангелии от Луки, где утверждается, что будут знамения на солнце и на луне и что Сын Человеческий явится в облаке, чтобы судить людей; и это предсказано для поколения, живущего в то время. Свершилось ли это? Явился ли Сын Человеческий в облаке?
VII. — ОШИБКИ ДОКТРИНЫ И МОРАЛИ.
Христианская апостольская римская религия учит и принуждает верить, что существует только один Бог и в то же время, что есть три Божественных лица, каждое из которых является Богом. Это абсурдно; ибо если есть трое, которые истинно являются Богом, то есть три Бога. Значит, ложно говорить, что существует только один Бог; или если это истинно, то ложно говорить, что есть действительно трое, которые являются Богом, ибо нельзя утверждать, что один и три — это одно и то же число. Также говорится, что первое из этих мнимых Божественных лиц, называемое Отцом, породило второе лицо, которое называется Сыном, и что эти первые два лица вместе произвели третье, которое называется Святым Духом, и, тем не менее, эти три мнимых Божественных лица не зависят одно от другого, и даже одно не старше другого. Это также явно абсурдно; потому что одна вещь не может получить свое существование от другой вещи без некоторой зависимости от этой другой; и вещь должна обязательно существовать, чтобы дать рождение другой. Если, следовательно, Второе и Третье лица Божества получили свое существование от Первого лица, они должны обязательно зависеть в своем существовании от этого Первого лица, которое дало им рождение или которое породило их, и необходимо также, чтобы Первое лицо Божества, которое дало рождение двум другим лицам, существовало до них; потому что то, что не существует, не может ничего породить. Тем не менее, противно здравому смыслу, как и абсурдно, утверждать, что что-либо могло быть порождено или рождено, не имея начала. Теперь, согласно нашим христопоклонникам, Второе и Третье лица Божества были порождены и рождены; значит, у них было начало, а у Первого лица его не было, так как оно не было порождено другим; из этого необходимо следует, что одно существовало раньше другого.
Наши христопоклонники, которые чувствуют эти абсурдности и не могут избежать их никакими разумными доводами, не имеют иного выхода, кроме как сказать, что мы должны игнорировать человеческий разум и смиренно поклоняться этим возвышенным тайнам, не желая их понимать; но то, что они называют верой, опровергается, когда они говорят нам, что мы должны подчиниться; это значит говорить нам, что мы должны слепо верить в то, во что мы не верим. Наши христопоклонники осуждают слепоту древних язычников, которые поклонялись нескольким Богам; они высмеивают генеалогию тех Богов, их рождение, их браки и порождение их детей; однако они не замечают, что сами говорят вещи, которые гораздо более нелепы и абсурдны.
Если язычники верили, что существуют как Богини, так и Боги, что эти Боги и Богини вступали в брак и порождали детей, то они не думали ни о чем, кроме того, что естественно; ибо они еще не верили, что Боги лишены тела или чувств; они верили, что они подобны людям. Почему не должно быть женщин, так же как и мужчин? Не более разумно отрицать или признавать одно, чем другое; и если предположить, что существовали Боги и Богини, почему бы им не порождать детей обычным путем? В этой доктрине, безусловно, не было бы ничего нелепого или абсурдного, если бы было правдой, что их Боги существовали. Но в доктрине наших христопоклонников есть нечто абсолютно нелепое и абсурдное; ибо помимо утверждения, что один Бог образует Троих, и что эти Трое образуют лишь Одного, они претендуют на то, что этот Тройственный и Единственный Бог не имеет ни тела, ни формы, ни лица; что Первое лицо этого Тройственного и Единственного Бога, которого они называют Отцом, породило из Самого Себя второе лицо, которое они называют Сыном, и которое является тем же самым, что и Его Отец, будучи, подобно Ему, без тела, формы или лица. Если это правда, почему Первый называется Отцом, а не матерью, или Второй называется Сыном, а не дочерью? Ибо если Первый действительно отец, а не мать, и если Второй — сын, а не дочь, должно быть что-то в обоих этих двух лицах, что заставляет одно быть отцом, а не матерью, а другое — сыном, а не дочерью. Теперь кто может утверждать, что они мужчины, а не женщины? Но как они могут быть скорее мужчинами, чем женщинами, если у них нет ни тела, ни формы, ни лица? Это невообразимая вещь, которая сама себя разрушает. Неважно, они утверждают, что эти два Лица, без тела, формы или лица и, следовательно, без различия пола, тем не менее являются Отцом и Сыном, и что они произвели своей взаимной любовью третье лицо, которое они назвали Святым Духом, который, подобно двум другим, не имеет ни тела, ни формы, ни лица. Какая отвратительная бессмыслица!
Поскольку наши христопоклонники ограничивают силу Бога-Отца порождением только одного Сына, почему они не желают, чтобы это Второе лицо и Третье имели ту же силу порождать Сына, подобного им самим? Если эта сила порождать сына является совершенством в Первом лице, то это, следовательно, совершенство и сила, которых нет во Втором и Третьем лице. Таким образом, эти два Лица, лишенные совершенства и силы, которые обнаруживаются в Первом, следовательно, не равны Ему. Если, напротив, они говорят, что эта сила порождать сына не является совершенством, то им не следует приписывать ее Первому лицу более, чем двум другим; ибо мы должны приписывать совершенства только абсолютно совершенному существу. Кроме того, они не осмелились бы сказать, что сила порождать Божественное лицо не является совершенством; и если они утверждают, что это Первое лицо могло породить несколько сыновей и дочерей, но что Он пожелал только этого единственного Сына, и что два других лица не желали порождать никаких других, мы могли бы спросить их, во-первых, откуда они это знают, ибо мы не видим в их мнимых Священных Писаниях, чтобы кто-либо из этих Божественных лиц открывал подобные утверждения; как же тогда наши христопоклонники могут что-либо об этом знать? Они говорят лишь согласно своим идеям и своим пустым фантазиям. Во-вторых, мы не могли бы не сказать, что если бы эти мнимые Божественные лица имели силу порождать несколько детей и не желали ею воспользоваться, следствием было бы то, что эта Божественная сила была неэффективной. Она была бы полностью без эффекта в Третьем лице, которое не породило или не произвело никого, и была бы почти без эффекта у двух других, потому что они ограничили ее. Тогда эта сила порождать или производить неограниченное число детей оставалась бы праздной и бесполезной; было бы непоследовательно предполагать это о Божественных Лицах, Одно из которых уже произвело Сына.
Наши христопоклонники порицают и осуждают язычников за то, что те приписывают Божественность смертным людям и поклоняются им как Богам после их смерти; они правы, делая это. Но эти язычники делали лишь то, что наши христопоклонники все еще делают, приписывая Божественность своему Христу; делая это, они осуждают и самих себя, потому что находятся в том же заблуждении, что и эти язычники, в том, что поклоняются человеку, который был смертным, и настолько смертным, что Он позорно умер на кресте.
Нашим христопоклонникам было бы бесполезно говорить, что существует большая разница между их Иисусом Христом и языческими Богами под предлогом того, что их Христос был, как они утверждают, действительно Богом и человеком в одно и то же время, в то время как Божественность была воплощена в Нем, посредством чего Божественная природа оказалась соединенной лично, как они говорят, с человеческой природой; эти две природы сделали бы из Иисуса Христа истинного Бога и истинного человека; это то, что, как они утверждают, никогда не случалось с языческими Богами.
Но легко показать слабость этого ответа; ибо, с одной стороны, разве не было так же легко язычникам, как и христианам, сказать, что Божественность была воплощена в людях, которым они поклонялись как Богам? С другой стороны, если Божественность хотела воплотиться и соединиться с человеческой природой их Иисуса Христа, откуда они знают, что эта Божественность не хотела также воплотиться и соединиться лично с человеческой природой тех великих людей и тех замечательных женщин, которые своей добродетелью, своими хорошими качествами или своими благородными действиями превзошли большинство людей и заставили поклоняться себе как Богам и Богиням? И если наши христопоклонники не хотят верить, что Божественность когда-либо воплощалась в этих великих личностях, почему они хотят убедить нас, что Он был воплощен в их Иисусе? Где доказательство? Их вера и их убеждение; но так как язычники полагаются на то же самое доказательство, мы заключаем, что и те, и другие в равной степени заблуждаются.
Но что более нелепо в христианстве, чем в язычестве, так это то, что язычники в целом приписывали Божественность только великим людям, авторам искусств и наук, и тем, кто преуспел в добродетелях, полезных для их страны. Но кому наши христопоклонники приписывают Божественность? Никому, подлому и презренному человеку, который не имел ни таланта, ни науки, ни способностей; рожденному от бедных родителей, и который, пока Он фигурировал в мире, слыл лишь мономаньяком и мятежным дураком, которого презирали, высмеивали, преследовали, бичевали и, наконец, повесили, как большинство тех, кто желал играть ту же роль, когда у них не было ни мужества, ни умения. В то время было несколько других самозванцев, которые претендовали на то, чтобы быть истинным обещанным Мессией; среди прочих некий Иуда Галилеянин, Феода, Бар-Кохба и другие, которые под этим тщетным предлогом обманывали народ и пытались возбудить его, чтобы привлечь на свою сторону, но все они погибли.
Перейдем теперь к Его речам и к некоторым из Его действий, которые являются наиболее своеобразными в своем роде: «Покайтесь, — говорил Он народу, — ибо приблизилось Царство Небесное; веруйте в эту благую весть». И Он ходил по всей Галилее, проповедуя это мнимое приближение Царства Небесного. Поскольку никто не видел пришествия этого Царства Небесного, очевидно, что оно было лишь воображаемым. Но давайте посмотрим на другие предсказания, похвалу и описание этого прекрасного царства.
Взгляните, что Он сказал народу:
Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем. Но когда люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел. Еще, Царство Небесное подобно сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает все, что имеет, и покупает поле то. Еще, Царство Небесное подобно купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее. Еще, Царство Небесное подобно неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, который, когда наполнился, вытащили на берег и, сев, хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон. Оно подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем, которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, и т. д.
Это ли язык, достойный Бога? Мы вынесем то же суждение о Нем, если рассмотрим Его действия более внимательно. Потому что, во-первых, Он представлен как бегающий по всей стране, проповедуя приближение мнимого царства; во-вторых, как перенесенный Дьяволом на высокую гору, с которой, как Он полагал, Он видел все царства мира; это могло случиться только с визионером; ибо достоверно, что на земле нет такой горы, с которой Он мог бы увидеть даже одно целое царство, если только это не маленькое королевство Ивето, которое находится во Франции; таким образом, только в воображении Он видел все эти царства и был перенесен на эту гору, так же как и на вершину храма. В-третьих, когда Он исцелил глухонемого, о котором говорится у св. Марка, сказано, что Он вложил персты Свои в уши его и, плюнув, коснулся языка его, затем, воззрев на небо, вздохнул глубоко и сказал ему: «Еффафа!» Наконец, давайте прочитаем все, что о Нем рассказывается, и мы сможем судить, есть ли в мире что-либо более нелепое.
Рассмотрев некоторые из глупостей, приписываемых Богу нашими христопоклонниками, давайте заглянем немного дальше в их тайны. Они поклоняются одному Богу в трех лицах, или трем лицам в одном Боге, и они приписывают себе силу создавать Богов из теста и делать столько, сколько они хотят. Ибо, согласно их принципам, им нужно только произнести четыре слова над определенным количеством вина или над этими маленькими изображениями из теста, чтобы сделать из них столько Богов, сколько они пожелают. Какое безумие! При всей мнимой силе их Христа, они не были бы способны сделать самую маленькую муху, и все же они претендуют на способность производить миллионы Богов. Нужно быть пораженным странной слепотой, чтобы поддерживать такие жалкие вещи, и это на таком тщетном основании, как двусмысленные слова фанатика. Разве эти слепые теологи не видят, что это означает открытие широкой двери для всех видов идолопоклонства, поклоняться этим изображениям из теста под предлогом того, что священники имеют силу освящать их и превращать в Богов?
Разве жрецы идолов не могут похвастаться тем, что обладают подобной способностью?
Разве они не видят также, что то же самое рассуждение, которое демонстрирует суетность богов или идолов из дерева, камня и т. д., которым поклонялись язычники, показывает точно такую же суетность Богов и идолов из теста или муки, которым поклоняются наши христопоклонники? По какому праву они высмеивают ложность языческих Богов? Не потому ли, что они — лишь дело рук человеческих, немые и бесчувственные изображения? И что это за Боги, которых мы храним в ящиках из страха перед мышами?
Что это за хваленые ресурсы христопоклонников? Их мораль? Она такая же, как во всех религиях, но их жестокие догмы порождали и учили преследованию и бедам. Их чудеса? Но какой народ не имеет своих собственных, и какие мудрецы не презирают эти басни? Их пророчества? Разве мы не показали их ложность? Их нравы? Разве они не часто позорны? Установление их религии? Но разве не фанатизм начал, и разве не интрига зримо поддерживала это здание? Доктрина? Но разве это не верх абсурда?
Конец реферата Вольтера.
ПРЕДИСЛОВИЕ ИЗДАТЕЛЯ.
Переведя на английский и немецкий языки «Здравый смысл», содержащий «Завещание» французского кюре ЖАНА МЕЛЬЕ, мисс Анна Кнуп выполнила весьма полезную и достойную задачу, и, выпуская новое издание этой работы, справедливо будет отдать должное ее памяти [мисс Кнуп скончалась 11 января 1889 г.], заявив, что ее перевод получил одобрение наших самых компетентных критиков.
В письме, датированном Ньюберипортом, штат Массачусетс, 23 сентября 1878 года, г-н Джеймс Партон, знаменитый писатель, хвалит мисс Кнуп за то, что она «так хорошо перевела книгу Мелье», и говорит, что:
«Этот труд честного пастора — самая любопытная и самая мощная вещь в своем роде, которую произвел прошлый век. . . . . У Пейна и Вольтера были оговорки, но у Жана Мелье их не было. Он ничего не утаивает; и все же, в конце концов, удивительно не то, что нашелся один священник, оставивший такое свидетельство при своей смерти, а то, что не все священники делают это. Правда, можно сказать гораздо больше о религии, которую я считаю вечной необходимостью человеческой природы, но никто не высказывал негативную сторону этого вопроса с такой откровенностью и полнотой, как Жан Мелье».
Ценность свидетельства католического священника, который в свои последние минуты отрекся от заблуждений своей веры и просил у Бога прощения за то, что преподавал католическую религию, была полностью оценена Вольтером, который высоко оценил этот великий труд Мелье. Он добровольно приложил все усилия, чтобы увеличить его тираж, и даже жаловался Д’Аламберу, «что во всем Париже нет столько экземпляров, сколько он сам распространил по горам Швейцарии». [См. Письмо 504, Вольтер к Д’Аламберу] Он настоятельно просит своих соратников напечатать и распространить в Париже издание тиражом не менее четырех или пяти тысяч экземпляров, и по предложению Д’Аламбера сделал реферат или сокращение «Завещания», «столь малого размера, чтобы стоить не более пяти пенсов, и, таким образом, быть пригодным для кармана и чтения каждого рабочего». [Письмо 146 от Д’Аламбера.]
Аббат Баррюэль утверждает в своих «Мемуарах» [См. «Историю якобинства» аббата Баррюэля, 4 тома, 8-й формат, переведено достопочтенным Робертом Клиффордом, членом Королевского общества, и напечатано в Лондоне в 1798 г. Ученый аббат определяет якобинство как «заблуждение каждого человека, который, судя обо всем по мерке собственного разума, отвергает в религиозных вопросах всякий авторитет, который не проистекает из света природы. Это заблуждение каждого человека, который отрицает возможность какой-либо тайны за пределами своего разума, каждого, кто, отбрасывая откровение в защиту мнимых прав Разума, Равенства и Свободы, стремится разрушить все здание христианской религии». Кн. 4.], что обнаружил в трудах Вольтера и ведущих энциклопедистов заговор не только против Алтаря, но и против Трона. Он сурово осуждает «Завещание Жана Мелье — того знаменитого кюре Этрепиньи, — чье отступничество и богохульства произвели столь сильное впечатление на умы простого народа», и называет план Д’Аламбера по распространению нескольких тысяч экземпляров реферата «Завещания» «низким проектом против доктрин Евангелия». [Там же, стр. 145] Он даже утверждает, что верит в то, что:
«Якобинцы однажды объявят, что все люди свободны, что все люди равны; и как следствие этого Равенства и Свободы они придут к выводу, что каждый человек должен быть предоставлен свету разума. Что всякая религия, подчиняющая разум человека тайнам или авторитету любого откровения, говорящего от имени Бога, есть религия принуждения и рабства; что как таковая она должна быть уничтожена, чтобы восстановить неотъемлемые права Равенства и Свободы в отношении веры или неверия во все, что разум человека одобряет или не одобряет: и они назовут это Равенство и Свободу царством Разума и империей Философии». [История якобинства, стр. 51.]