«Плутарх: Эссе и размышления, Том 1»

Пример 10. О женщинах Салмантики.

Когда Ганнибал, сын Барки, осаждал великий город Салмантику в Испании, прежде чем он сражался против римлян, при первом штурме осажденные граждане были охвачены страхом, настолько, что они согласились удовлетворить его требования и дать ему триста талантов серебра и триста заложников. После чего он снял осаду; когда они изменили свое мнение и не хотели выполнять ничего из того, что обещали. Поэтому, вернувшись снова к своей осаде, он дал приказ своим солдатам взять город штурмом и приняться за разграбление их имущества. При этом варвары, охваченные повсеместно паническим страхом, пришли к условиям соглашения, чтобы свободные граждане покинули город с одеждой на своих спинах, но оставили свое оружие, имущество, рабов и город позади. Теперь женщины предполагали, что, хотя враги будут строго обыскивать каждого мужчину, когда он будет уходить, женщины пройдут нетронутыми. Соответственно, взяв скимитары и спрятав их под своими кафтанами, они смешались с мужчинами, когда те выходили. Когда они все вышли из города, Ганнибал ставит стражу из масесилийских солдат, закрепив их пост за воротами, но остальная часть его армии беспорядочно ворвалась в город для грабежа. Но масесилийцы, видя их занятыми увозом большой добычи, не могли больше сдерживаться или заботиться о выполнении своего караула, принимая за обиду, что такова их доля, и поэтому оставили свой пост и пошли за своей долей добычи. После этого женщины подняли крик, чтобы воодушевить своих мужей, и передали скимитары в их руки, и они сами, некоторые из них, набросились на часовых; настолько, что одна из них, выхватив копье Банона, переводчика, ударила его им, хотя он был вооружен нагрудником. А что касается остальных, мужчины обратили в бегство и одних заставили бежать, а других перебили, совершив свой побег, прорвавшись через них большой группой вместе с женщинами. Ганнибал, будучи осведомленным об этих вещах, преследовал их, и тех, кого он захватил, он перебил; но некоторые, обратившись к горам, легко совершили свой побег, и впоследствии, посылая свои смиренные мольбы, были допущены им в город, получив неприкосновенность и гражданское обращение.

Пример 11. О женщинах Милетии.

Некая ужасная и чудовищная болезнь охватила милетских дев, возникшая из какой-то скрытой причины. Скорее всего, воздух приобрел какое-то одурманивающее и ядовитое качество, которое повлияло на них к этой перемене и отчуждению ума; ибо внезапно сильное желание смерти, с яростными попытками повеситься, напало на них, и многие тайно совершили это. Доводы и слезы родителей и убеждения друзей не помогали, но они обходили своих стражей во всех их ухищрениях и стараниях предотвратить их, все еще убивая себя. И бедствие казалось необычайным божественным ударом и вне человеческой помощи, пока по совету мудрого человека не был принят декрет сената, постановляющий, что те девы, которые повесились, должны быть пронесены нагими через рыночную площадь. Принятие этого закона не только запретило, но и подавило их желание убивать себя. Заметьте, какой великий аргумент доброй природы и добродетели этот страх позора; ибо те, кто не имел страха перед самыми ужасными вещами в мире, смертью и болью, не могли вынести воображения бесчестия и выставления на позор даже после смерти.

Пример 12. О женщинах Киоса.

Был обычай среди дев Киоса собираться вместе в общественных храмах и проводить день вместе в хорошем общении; и там их возлюбленные имели счастье видеть, как мило они резвились и танцевали вокруг. Вечером эта компания шла в дом каждой отдельной девы по очереди и прислуживала родителям и братьям друг друга весьма услужливо, вплоть до омовения их ног. Часто случалось так, что многие молодые люди влюблялись в одну деву; но они вели себя так пристойно и вежливо, что, когда дева была обручена с одним, остальные тотчас переставали ухаживать за ней. Эффект этого доброго порядка среди женщин заключался в том, что не было упоминания о каком-либо прелюбодеянии или блуде среди них в течение семисот лет.

Пример 13. О фокейских женщинах.

Когда тираны Фокиды взяли Дельфы, и фиванцы предприняли ту войну против них, которая называлась Священной войной, некоторые женщины, посвященные Вакху (которых они называют Фиадами), впали в неистовство и бродили по ночам, и, сбившись с пути, они пришли в Амфиссу; и, будучи очень уставшими и еще не в своем уме, они бросились на рыночной площади и уснули, лежа разбросанными тут и там. Но жены амфиссейцев, опасаясь, поскольку этот город был обязан помогать фокейцам в войне и множество солдат тиранов присутствовало в городе, что Фиады могут подвергнуться какому-либо оскорблению, выбежали все на рыночную площадь и молча встали вокруг них, и не хотели причинять им никакого беспокойства, пока они спали; но когда они проснулись, они особенно заботились об их обслуживании и приносили им освежающие напитки; и в конце концов, убеждениями добились разрешения своих мужей сопровождать их и проводить в безопасности до их собственных границ.

Пример 14. Валерия и Клолия.

Оскорбление, нанесенное Лукреции, и ее великая добродетель были причинами изгнания Тарквиния Гордого, седьмого римского царя от Ромула, будучи замужем за выдающимся человеком, одним из царского рода. Она была обесчещена одним из сыновей Тарквиния, который был принят ею в гостеприимстве: и после того, как она сообщила своим друзьям и семье об оскорблении, нанесенном ей, она немедленно убила себя. Тарквиний, пав со своего владычества, после многих битв, которые он вел, пытаясь вернуть свое царское правление, в конце концов убедил Порсену, князя этрусков, разбить лагерь против Рима с мощной армией. Вследствие чего римляне, будучи притесняемы войной и голодом в одно и то же время, также зная, что Порсена был не только великим солдатом, но и справедливым и гражданским человеком, решили передать дела против Тарквиния ему как судье. Это предложение Тарквиний упрямо отказался принять, говоря, что Порсена не может быть справедливым арбитром, если он не останется верным своему военному союзу. Вследствие чего Порсена оставил его самого и приложил усилия, чтобы уйти другом римлянам, при условии возвращения ему участков земли, которые они отрезали у этрусков, и пленников, которых они захватили. На этих принятых условиях, когда были даны заложники — десять детей мужского пола и десять женского (среди которых была Валерия, дочь Публиколы, консула), — он немедленно прекратил свои военные приготовления, прежде чем статьи соглашения были полностью закончены. Теперь девы-заложницы, спускаясь к реке, как если бы они намеревались только помыться немного дальше обычного от лагеря, там, по подстрекательству одной из них, чье имя было Клолия, обернув свои одежды вокруг своих голов, бросились в ту великую реку Тибр и, помогая друг другу, переплыли через те огромные глубины с большим трудом и усилием. Есть некоторые, кто говорит, что Клолия, оседлав лошадь, села на нее и, переправляясь мягко впереди, остальные, плывя за ней, руководили, поощряли и помогали им; аргумент, который они используют для этого, мы объявим вскоре.

Как только римляне увидели, что девушки совершили столь искусный побег, они, конечно, восхитились их стойкостью и решимостью, но не одобрили их возвращения, не желая нарушать верность своему слову более, чем кто-либо другой; поэтому они велели девушкам вернуться назад и отправили их с охранной грамотой. Тарквиний устроил на них засаду, когда они переправлялись через реку, и был близок к тому, чтобы перехватить дев. Но Валерия с тремя своими домочадцами бежала в лагерь Порсены, а остальным Арунт, сын Порсены, оказал скорую помощь и спас их от врагов. Когда их привели, Порсена, взглянув на них, приказал им сказать, кто из них посоветовал и первым предпринял это дело; все они, охваченные страхом, кроме Клелии, молчали, но она сказала, что именно она была его зачинщицей. Порсена, крайне удивленный, приказал принести коня, богато украшенного сбруей, которого подарил Клелии, и отпустил всех их с большой щедростью и любезностью; и это послужило основанием для того, что многие говорят, будто Клелия переправилась через реку верхом. Другие отрицают этот рассказ, но все же говорят, что Порсена, восхищаясь бесстрашием и уверенностью девушки, превосходящими то, что обычно встречается у женщин, преподнес ей дар, подобающий мужчине-воину. Достоверно известно, что у Священной дороги стоит статуя женщины верхом на коне, которую одни называют Клелией, другие — Валерией.

Пример 15. О Микке и Мегисто.

Аристотим, узурпировавший тиранию над народом Элиды в Пелопоннесе, над которым он одержал верх с помощью царя Антигона, не проявлял в своей власти ни кротости, ни умеренности. Ибо он был от природы диким человеком; и, пребывая в рабском страхе перед отрядом иноземных варваров, которые охраняли его особу и его правление, он закрывал глаза на многие несправедливости и жестокости, которые его подданные терпели от них, среди которых была и беда Филодема. У этого человека была прекрасная дочь по имени Микка. Эту девушку один из тиранских начальников наемников, по имени Луций, пытался склонить к сожительству, скорее из желания обесчестить ее, нежели из любви к ней; и с этой целью он послал за ней, чтобы ее привели к нему. Родители, видя, в каком они затруднительном положении, посоветовали ей идти; но девушка, будучи благородного и мужественного духа, обняла отца, умоляя его со слезами, чтобы он лучше позволил предать ее смерти, чем допустил, чтобы ее девственность была осквернена гнусным и нечестивым образом. Поскольку возникла заминка, Луций сам вскакивает посреди пира, разъяренный гневом и похотью, пьяный от вина; и, найдя Микку, положившую голову на колени отца, он немедленно приказал ей идти с ним; но когда она отказалась, он сорвал с нее одежду и высек ее донага, а она стойко переносила боль в молчании. Когда ее отец и мать поняли, что их слезы не могут помочь или принести ей облегчение, они обратились к мольбам о помощи к богам и людям, как люди, угнетаемые самыми жестокими и несправедливыми действиями. Но этот варвар, пьяный и охваченный безумием, пронзил девушку, когда она лежала лицом на груди у отца. И тиран не был тронут этими жестокостями, но многих убил, а еще больше отправил в изгнание; ибо говорят, что восемьсот человек бежали в Этолию, прося тирана, чтобы их жены и дети могли присоединиться к ним. Вскоре после этого он издал прокламацию, разрешающую женщинам, которые пожелают, отправиться к своим мужьям, взяв с собой все свое домашнее имущество, какое они захотят; но когда он увидел, что все женщины с радостью приняли прокламацию (ибо число их было более шестисот), он приказал им всем идти большими группами в назначенный день, как будто намеревался позаботиться об их безопасности. Когда настал день, они столпились у ворот со своим упакованным имуществом, неся детей, некоторые на руках, некоторые в повозках, и дожидались друг друга. Внезапно многие из приспешников тирана бросились к ним в великой спешке, громко крича им остановиться, пока они были еще на большом расстоянии от них; и, приблизившись, они приказали женщинам вернуться назад. Точно так же, разворачивая их колесницы и повозки, они заставляли их двигаться на них, гнали лошадей прямо через их ряды без страха и рассудка, не позволяя женщинам ни следовать за ними, ни оставаться на месте, ни протянуть помощь погибающим младенцам, некоторые из которых были убиты, выпав из повозок, другие раздавлены колесами. Так они загнали их внутрь (как овец, которых гонят мясники), волоча и стегая их, пока они теснились друг к другу, пока не затолкали их всех в тюрьму; а их имущество они вернули Аристотиму. Народ Элиды, воспринимая эти события крайне болезненно, жрицы, посвященные Вакху (которых они называют Шестнадцатью), взяв с собой свои мольбенные ветви и венки, принадлежащие служению их богу, вышли навстречу Аристотиму на рыночную площадь; стражники из благоговейного страха отступили и дали им дорогу. Эти жрицы поначалу стояли молча, торжественно протягивая свои мольбенные жезлы; но как только они предстали как просительницы и умилостивительницы его гнева против женщин, он впал в великую ярость на стражников, выкрикивая, что они позволили жрицам приблизиться к нему, и приказал одних оттолкнуть, других избить и протащить через рыночную площадь, и оштрафовал их на два таланта каждого.

После того как эти дела были совершены таким образом, некий Гелланик начал заговор против этого тирана. Это был человек, который из-за преклонного возраста и потери двух сыновей, умерших, не вызывал подозрений у тирана, будучи совершенно неспособным к действию. Тем временем изгнанники переправляются из Этолии и захватывают Амимону, очень удобное место на границе для укрепления лагеря, где они приняли большое количество граждан, бежавших из Элиды. Аристотим, встревоженный этими событиями, вошел к заключенным женщинам и, думая склонить их к своей воле скорее страхом, чем милостью, приказал им отправить письма своим мужьям, предписывая им покинуть пределы страны; если они не напишут, он угрожал убить их детей у них на глазах, а затем предать их (матерей) смерти через пытки. Пока он долго провоцировал и побуждал их заявить, подчинятся ли они его приказаниям или нет, большинство из них не отвечали ему ничего, но молча смотрели друг на друга, знаками и жестами показывая, что они вовсе не напуганы его угрозами. Но Мегисто, жена Тимоклеона, которая как по отношению к своему мужу, так и по своим собственным выдающимся достоинствам держалась среди них с достоинством царицы, не удостоила встать со своего места перед ним и не позволила остальным сделать это, но, сидя, дала ему такой ответ:

«Воистину, если бы ты был благоразумным человеком, ты не стал бы таким образом разговаривать с женщинами об их мужьях, но послал бы к ним как к нашим господам, найдя лучшие слова, чем те, которыми ты нас обманул. Но если ты сам отчаиваешься добиться успеха у них и поэтому берешься обмануть их через нас, не надейся снова провести нас. И пусть они никогда не будут виновны в такой низости, чтобы ради спасения своих жен и малых детей они покинули свободу своего отечества; ибо для них не так велик ущерб потерять нас, которых они уже лишены, как велика будет польза освободить подданных от твоей жестокости и угнетения».

Аристотим, не в силах сдержаться при этих словах Мегисто, потребовал, чтобы привели ее сына, как будто для того, чтобы убить его у нее на глазах; но пока служитель искал ребенка, который был в компании других детей, игравших и боровшихся вместе, мать позвала его по имени и сказала: Иди сюда, дитя мое; прежде чем ты обретешь чувство и понимание, избавься от горькой тирании; ибо для меня было бы гораздо тяжелее видеть тебя низко порабощенным, чем видеть, как ты умираешь. При этом Аристотим, обнажив меч на саму мать и охваченный яростью, собирался наброситься на нее, когда один из его любимцев, по имени Килон (считавшийся его доверенным лицом, но в действительности ненавидевший его и бывший сообщником Гелланика в заговоре), остановил его и смиренно отговорил, говоря ему: Это недостойное и женственное поведение, совсем не подобающее человеку с княжеским умом и государственному деятелю. После этого Аристотим, едва придя в себя, удалился. А теперь заметьте, какое зловещее знамение случилось с ним. Было около полудня, когда он отдыхал, а жена сидела рядом; и пока слуги готовили обед, в воздухе над домом был замечен орел, который, как будто обдуманно и намеренно, уронил камень изрядной величины на ту часть крыши дома, которая находилась над покоями, где лежал Аристотим. В то же время раздался сильный грохот сверху, вместе с криком людей, которые были снаружи и смотрели на птицу. После чего Аристотим, впав в великое смятение и исследуя дело, послал и позвал своего прорицателя, с которым обычно советовался по своим общественным делам, и, будучи в великом недоумении, пожелал узнать, что означает это знамение. Прорицатель велел ему быть в добром духе, ибо это означало, что Юпитер теперь пробудился и помогает ему. Но гражданам, которым он мог доверять, он сказал, что возмездие больше не заставит себя ждать и падет на голову тирана. Поэтому Гелланик и его друзья решили больше не медлить, а довести дело до конца на следующий день. Ночью Гелланику привиделось во сне, что он видит одного из своих умерших сыновей, стоящего рядом с ним и говорящего: Что с тобой, о отец! что ты спишь? Завтра ты будешь правителем этого города. Воодушевленный своим видением, он подбодрил остальных, участвовавших с ним. Тем временем Аристотим получил известие, что Кратер, идя ему на помощь с большими силами, расположился лагерем в Олимпии; после чего он стал настолько самоуверенно беспечен, что рискнул выйти без своей охраны на рыночную площадь, в сопровождении одного лишь Килона. Поэтому Гелланик, заметив эту возможность, не счел нужным подавать сигнал тем, кто должен был предпринять это дело вместе с ним, но ясным голосом и подняв обе руки, он сказал: О вы, добрые люди! почему вы медлите? Вот прекрасный театр посреди вашего родного города, где вы можете состязаться за награду доблести. После чего Килон первым обнажил меч и ударил одного из слуг Аристотима; но Трасибул и Лампис оказали решительное сопротивление, и Аристотим спасся бегством в храм Юпитера. Здесь, убив его, они вытащили его труп на рыночную площадь и провозгласили свободу гражданам. И мужчины здесь не сильно опередили женщин, которые немедленно выбежали с радостными возгласами, окружая мужчин и повязывая триумфальные венки на их головы. Толпа немедленно бросилась на дворец тирана, где его жена, запершись в своей спальне, повесилась. У него также было две дочери, девицы прекраснейшей наружности, готовые к замужеству. Их они схватили и потащили прочь с отчаянной решимостью убить их, но прежде — подвергнуть пыткам и надругательствам. Но Мегисто с остальными женщинами, встретив их, громко воскликнула: Неужели они совершат такие злодеяния, считая себя свободным народом, подражая действиям дерзких и похотливых тиранов? Толпа, уважая достоинство этой матроны, умолявшей их так бесстрашно, а также с любовью и слезами, решила отложить этот позорный способ действий и заставить их умереть от собственных рук. Поэтому, вернувшись в комнату, они потребовали, чтобы девушки немедленно стали своими собственными палачами. Муро, старшая, развязав свой пояс и повязав его вокруг шеи, поприветствовала сестру и призвала ее быть осторожной и делать все, что она увидит, как делает она; чтобы (как она сказала) мы не приняли смерть постыдным и недостойным образом. Но младшая, желая, чтобы ей выпал жребий умереть первой, передала ей пояс, сказав: Я никогда не отказывала тебе ни в чем, чего ты когда-либо желала, не откажу и теперь; прими и эту услугу. Я решилась вынести и претерпеть то, что для меня тяжелее смерти — видеть, как моя самая дорогая сестра умирает раньше меня. После этого, когда она научила сестру, как наложить пояс, чтобы задушить ее, и убедилась, что та мертва, она сняла ее и накрыла. И теперь старшая сестра, чья очередь была следующей, умоляла Мегисто позаботиться о ней и не позволить ей лежать непристойно после того, как она умрет. Так что не было ни одного присутствующего, кто был бы настолько ожесточенным и ярым ненавистником тиранов, чтобы не оплакивать и не сострадать этим девушкам за их доблестное и добродетельное поведение.

Из бесчисленных знаменитых подвигов, совершенных женщинами, этих примеров может быть достаточно. Что же касается их частных добродетелей, мы опишем их так, как они встречаются, разбросанные здесь и там, не полагая, что наша нынешняя история обязательно требует точного порядка времени.

Пример 16. О Пиерии.

Некоторые из ионийцев, пришедших жить в Милет, вступив в спор с сыновьями Нелея, отправились в Миунт и там обосновались, где претерпели много обид от милетян; ибо те вели против них войну из-за их отпадения от них. Эта война, правда, не была без перемирий или торговли, но в определенные праздничные дни женщины из Миунта ходили в Милет. В Миунте был Питес, известный среди них человек, у которого была жена по имени Япигия и дочь Пиерия. Питес, когда у милетян было время пиршеств и жертвоприношений Диане, которые они называли Нелеидами, послал свою жену и дочь, которые пожелали принять участие в упомянутом празднике; когда один из самых могущественных сыновей Нелея, по имени Фригий, влюбился в Пиерию. Он пожелал узнать, какую услугу он может оказать, которая была бы наиболее приятна ей. Она сказала ему, чтобы он добился того, чтобы она со многими другими могли часто посещать это место. Отсюда Фригий понял, что она желает дружбы и мира с гражданами Милета; соответственно, он закончил войну. Отсюда возникла та великая честь и слава Пиерии в обоих городах; настолько, что милетские женщины до сего дня используют это благословение для новобрачных жен, чтобы их мужья любили их так, как Фригий любил Пиерию.

Пример 17. О Поликрите.

Война возникла между наксийцами и милетянами из-за Неэры, жены Гипсикреона, милетянина. Ибо она влюбилась в Промедона, наксийца, который был гостем Гипсикреона. Промедон сожительствовал со своей возлюбленной Неэрой; и она, опасаясь гнева мужа, села на корабль вместе со своим Промедоном, который перевез ее на Наксос и поместил как просительницу к Весте. Поскольку наксийцы не возвращали ее по требованию, ради Промедона и делая ее преданность Весте своим предлогом, возникла война. На помощь милетянам пришли многие другие; а из ионийцев эритрейцы были наиболее готовы. Так что эта война была долгой и сопровождалась великими бедствиями. Но как она началась из-за распутства женщины, так она и закончилась благодаря женской хитрости. Диогнет, полковник эритрейцев, удерживая укрепление, вверенное его попечению, которое было возведено против наксийцев, выгодно расположенное от природы и хорошо снабженное боеприпасами, взял большую добычу у наксийцев; да, он захватил в плен как свободных замужних женщин, так и дев; в одну из которых, по имени Поликрита, он влюбился и обращался с ней не как с пленницей, а как с законной женой. Теперь, когда наступил черед празднования праздника среди милетян в лагере, и все они предавались кубкам и роскоши, Поликрита попросила Диогнета, чтобы он соблаговолил позволить ей послать часть пирогов своим братьям. Он, разрешив и велев ей сделать это, она вложила в пирог кусок свинца с выгравированной надписью и приказала подателю сказать ее братьям, чтобы они одни, сами по себе, съели то, что она послала. Соответственно, они встретились с пластиной свинца и прочитали почерк Поликриты, советующий им в ту ночь напасть на своих врагов, которые из-за излишеств, вызванных их пиршествами, были одолены вином и поэтому находились в беспечном состоянии. Они сообщили об этом офицерам и убедили их сопровождать их против врагов. После сражения, когда твердыня была взята и многие убиты, Поликрита по просьбе своих соотечественников добилась жизни Диогнета и сохранила его. Но когда она была встречена своими соотечественниками у ворот, которые приняли ее с радостными возгласами и венками и высоко оценили ее поступок, она не смогла вынести величия радости, но умерла, упав у ворот цитадели, где и была похоронена; и это называется Гробницей Зависти, как будто какая-то завистливая судьба позавидовала Поликрите в получении столь великой чести. И так рассказывают историю наксийские писатели. Но Аристотель говорит, что Поликрита не была взята в плен, но что каким-то иным путем или средством Диогнет, увидев ее, влюбился в нее и был готов дать и сделать все, что мог, ради обладания ею. Поликрита обещала согласиться на его условия при условии, что она сможет получить от него одну единственную вещь; относительно которой, как говорит философ, она потребовала клятвы от Диогнета. Когда он поклялся, она потребовала сдать ей Делий (ибо твердыня называлась Делий), иначе она не согласится идти с ним. Он, одурманенный похотью и ради своей клятвы, сдал место в руки Поликриты, а она — своим соотечественникам. С этого времени они урегулировали дела настолько равноправно, что наксийцы имели свободное общение, как им было угодно, с милетянами.

Пример 18. О Лампсаке.

Были два брата, Фоб и Блепс, близнецы из рода Кодра, уроженцы Фокеи; из которых Фоб, старший, бросился с Левкадских скал в море, как рассказал нам в истории Харон из Лампсака. Этот Фоб, обладая могуществом и царским достоинством, совершил путешествие в Парий по своим личным делам; и, став другом и гостем Мандрона, царя бебриков, тех самых, что назывались питуоэссами, он помогал и содействовал ему в войне против тех из пограничных жителей, которые беспокоили его. Так что, когда Фоб возвращался морем, Мандрон проявил к нему большую любезность, обещая дать ему часть своей страны и города, если он приведет фокейцев и поселит их как жителей в Питуоэссе. Фоб, убедив своих соотечественников, послал своего брата, чтобы тот провел их как поселенцев, и точно так же обязательство было выполнено со стороны Мандрона согласно ожиданию. Но фокейцы, захватив большую добычу, награбленное и трофеи у соседних варваров, сначала вызвали зависть, а впоследствии стали ужасом для бебриков; и поэтому они пожелали избавиться от них. Что касается Мандрона, будучи честным и праведным человеком, они не могли настроить его против греков; но он, отправившись в долгое путешествие, они подготовились уничтожить фокейцев путем предательства. У Мандрона была дочь по имени Лампсака, дева, которая была осведомлена о заговоре; и сначала она пыталась отговорить своих друзей и знакомых от него, увещевая их, какое страшное и нечестивое предприятие они затевают — убить людей, которые были благодетелями, военными союзниками, а теперь и гражданами. Но когда она не смогла убедить их, она тайно объявила грекам, что замышляется, и пожелала им быть начеку. После этого фокейцы устроили жертвоприношение и пир и пригласили питуоэссцев в предместья; на котором, разделившись на две части, одной они захватили стены города, другой — перебили мужчин. Таким образом, взяв город, они послали к Мандрону, желая, чтобы он присоединился к их собственным правителям в управлении. Что касается Лампсаки, она умерла от болезни, и они похоронили ее с пышностью и назвали город Лампсакой в ее честь. Но когда Мандрон, избегая всякого подозрения в предательстве своего народа, отказался прийти жить среди них и попросил у них этой милости, чтобы они прислали ему жен и детей погибших, фокейцы с готовностью послали их, не причинив им никакого вреда. И приписав в первую очередь героическую славу Лампсаке, в последнюю очередь они постановили совершать жертвоприношение ей как богине, которое они продолжают ежегодно приносить.

Пример 19. Аретафила.

Аретафила, киренка, была не древних времен, но жила во время Митридатовой войны. Она достигла такой степени стойкости и опыта в советах, что могла сравниться с поведением любых героических дам. Она была дочерью Эглатора и женой Федима, обоих прославленных мужей. Она была великой красавицей, превосходящей в рассудительности, и была не чужда самых запутанных политических дел; но общие бедствия ее родной страны сделали ее знаменитой. Никократ, узурпировавший тогда тиранию над киренцами, не только убил многих других граждан, но также собственноручно умертвил Меланиппа, жреца Аполлона, и сам удерживал жречество. Он убил также Федима, мужа Аретафилы, и женился на Аретафиле против ее воли. К тысяче других злодейств он добавил то, что поставил стражу у ворот, которая уродовала мертвые тела, когда их выносили, прокалывая их кинжалами и прикладывая к ним раскаленное железо, чтобы никакой гражданин не был вынесен тайно под предлогом того, что он мертв. Собственные бедствия Аретафилы были очень тяжелы для нее, хотя тиран, из любви, которую он питал к ней, позволял ей пользоваться большой частью своей царской власти; ибо его любовь покорила его ей, и только к ней одной он был нежен и управляем, будучи очень грубым и диким в своем поведении к другим. Но что беспокоило ее больше других вещей, так это видеть свою несчастную страну, страдающую от таких ужасных вещей столь низким образом; один гражданин был забит за другим, без всякой надежды на карающее правосудие от кого-либо. Изгнанники также были совершенно обессилены, напуганы и рассеяны здесь и там. Аретафила поэтому полагала себя единственной надеждой, оставшейся для государства; и, подражая знаменитым и храбрым предприятиям Фебы из Фер, хотя она была лишена верных друзей и помощников, которые обстоятельства предоставили Фебе, она составила план покончить с мужем с помощью яда. Но приступая к этому, подготавливая материалы и пробуя многие эксперименты с ядами, дело не могло быть скрыто, но было обнаружено; и поскольку было доказано покушение, Кальбия, мать Никократа, будучи от природы убийственного неумолимого духа, немедленно приговорила Аретафилу к пыткам, а затем к смерти. Но любовь смягчила ярость Никократа и заставила его отложить; и энергичный способ, которым Аретафила встретила обвинение и защищала себя, дал некоторое правдоподобное основание для его колебаний. Но когда она была изобличена самыми ясными доказательствами, и приготовление, которое она сделала для яда, было даже на виду, не допуская отрицания, она призналась, что приготовила яд, но не смертельный яд. Но воистину, о господин, сказала она, я борюсь за дела великой важности, не меньше, чем честь и власть, плоды которых я пожинаю по твоей милостивой благосклонности. Я оклеветана многими злыми женщинами, чьих ядов и предательств я боюсь, и поэтому была убеждена придумать что-то с другой стороны в свою собственную защиту. Это, возможно, глупые и женские заговоры, но не такие, которые заслуживают смерти, если только тебе, как судье, не угодно лишить жизни свою жену из-за любовных зелий и чар, которые она использовала, потому что желает быть любимой тобой больше, чем ты хотел бы, чтобы она была. Несмотря на эту защиту, которую Аретафила сделала для себя, Никократ счел нужным предать ее пыткам; и Кальбия председательствовала в суде, жесткая и неумолимая. Но Аретафила держалась непобедимо под пытками, пока сама Кальбия не устала, против своего желания. Но Никократ, успокоившись, отпустил ее и пожалел, что пытал ее. И прошло не так много времени, как он снова вошел к ней, будучи сильно охвачен привязанностью, возобновляя свою милость к ней с почестями и любезным поведением. Но она не позволила покорить себя лестью, та, которая так стойко выдержала пытки и боли; и соревнование в победе, соединенное с любовью к честности, заставило ее прибегнуть к другим мерам.

У нее была дочь на выданье, отличная красавица. Ее она представила как приманку для брата тирана, юного подростка, склонного к распутству. Был слух, что Аретафила использовала такие чары и колдовство по отношению к девушке, что она явно очаровала и разрушила разум юноши. Его звали Леандр. После того как он был запутан, он попросил своего брата и совершил брак. Теперь девушка, будучи наставлена своей матерью, подстрекала и убеждала его освободить город, внушая, что он сам не может долго жить свободным при произвольном правительстве, ни жениться на жене, ни сохранить ее для себя. Также некоторые друзья, фавориты Аретафилы, постоянно внушали ему некоторые обвинения или догадки относительно его брата. Но как только он понял, что Аретафила советует и помогает в этих делах, он взялся за дело и возбудил Дафниса, домашнего слугу, который убил Никократа по его приказу. В том, что последовало, он уделял не так много внимания Аретафиле, но немедленно проявил своими действиями, что он был скорее братоубийцей, чем тираноубийцей; ибо он управлял своими делами извращенно и глупо. Но все же он имел некоторое уважение к Аретафиле, и она имела некоторое влияние на него; ни она не вела никакой вражды или открытого противостояния против него, но устраивала свои дела тайно. Прежде всего, она возбудила африканскую войну против него и подстрекала Анабуса, некоего вождя, вторгнуться в его пределы и приблизиться к городу; а затем она жужжала в голову Леандра подозрения против фаворитов и офицеров, говоря, что они не стремятся сражаться, а скорее жаждут мира и спокойствия, что действительно (сказала она) состояние дел и безопасность его владычества требовали от него, если он хотел держать своих подданных в твердом подчинении; и она добьется прекращения военных действий и приведет Анабуса к переговорам с ним, если он позволит, прежде чем начнется неизлечимая война. Леандр дал ей полномочия. Сначала она вела переговоры с африканцем и с обещанием великих подарков и сокровищ умоляла, чтобы он захватил Леандра, когда тот придет вести переговоры с ним. Африканец был убежден, но Леандр был нерешителен; только из уважения, которое он питал к Аретафиле, которая сказала, что будет присутствовать, он пошел безоружным и без охраны. Но когда он подошел близко и увидел Анабуса, он остановился и подождал бы прихода своей стражи; только Аретафила, присутствуя, иногда подбадривала его, иногда ругала его. Но наконец, когда он все еще колеблется, она бесстрашно хватает его и, решительно волоча его, передает варвару. Он был немедленно схвачен, заключен и связан, и содержался в плену африканцем, пока друзья Аретафилы, вместе с другими гражданами, не добыли обещанные сокровища. Многие люди, знавшие об этом, выбежали к месту переговоров; и как только они увидели Аретафилу, они были настолько охвачены, что чуть не забыли свое негодование против тирана и посчитали наказание его не имеющим большого значения. Но первым делом после наслаждения своей свободой было приветствие Аретафилы, среди радостных возгласов и плача, и падение перед ней, как перед статуей одного из богов. И народ стекался один за другим, так что у них едва хватило времени в тот вечер принять Леандра снова и вернуться в город. Когда они насытились, почитая и аплодируя Аретафиле, они обратились к тиранам; и Кальбию они сожгли живьем, Леандра зашили в мешок и бросили в море, но они проголосовали, чтобы Аретафила разделила свою долю в управлении вместе с государственными деятелями и была принята в совет. Но она, после великих страданий, разыграв трагикомедию, состоящую из различных частей, и наконец получив награду в виде венка, как только увидела город освобожденным, удалилась в свои личные покои; и, отбросив всякую множественность дел, она провела остаток своего времени в прядении и закончила свои дни в спокойствии среди своих друзей и знакомых.

Пример 20. Камма.

Были два самых могущественных человека среди тетрархов Галатии, связанные родством друг с другом, Синат и Синорикс; один из которых, Синат, взял в жены девушку по имени Камма, очень приятную на вид лицом и статью, но главным образом достойную восхищения за добродетель. Ибо она была не только скромной и любящей своего мужа, но рассудительной и благородного ума. И благодаря своему нежному и любезному поведению она была чрезвычайно приятна своим подчиненным; да, то, что сделало ее более выдающейся, было то, что, будучи жрицей Дианы (ибо галаты почитают эту богиню больше всего), она всегда появлялась великолепно украшенной во всех священных процессиях и на жертвоприношениях. Поэтому Синорикс, влюбившись в нее, не мог добиться успеха ни уговорами, ни насилием, пока был жив ее муж. Он совершает ужасное преступление — он предательски убивает Сината — и вскоре после этого обращается к Камме, пока она пребывала в храме, и переносила преступление Синорикса не в жалком и унылом виде, но с умом, направленным на месть Синориксу, и только ожидая возможности. Он был настойчив в своих смиренных обращениях, и он не казался использующим аргументы, которые были бы лишены всякого вида честности. Ибо, как и в других вещах, он притворялся, что далеко превосходит Сината, так он убил его из любви, которую питал к Камме, и никакой другой злой цели. Отказы женщины поначалу не были очень решительными, а затем мало-помалу она, казалось, смягчилась по отношению к нему. Ее знакомые и друзья также настаивали на ней в служении и благосклонности Синорикса, который был человеком великой власти, убеждая и даже принуждая ее. В конце концов, поэтому она согласилась и соответственно послала за ним, чтобы он пришел к ней, чтобы взаимный контракт и завет могли быть торжественно совершены в присутствии богини. Когда он пришел, она приняла его с большой любезностью и, приведя его перед алтарь и вылив часть возлияния на алтарь из чаш, часть остатка она выпила сама, а часть дала ему выпить. Чаша была с отравленным медом. Когда она увидела, что он выпил все до дна, она подняла пронзительный громкий голос, упала и поклонилась своей богине, говоря: Я призываю тебя в свидетели, о досточтимое Божество! что ради дела этого самого дня я пережила убийство Сината, не находя никакого утешения в этой части моей жизни, кроме надежды на месть, которую я имела. А теперь я схожу к своему мужу. А для тебя, самого распутного человека среди людей, пусть твои родственники приготовят гробницу вместо брачного чертога и свадьбы. Когда галат услышал эти вещи и почувствовал, как яд бурлит вверх и вниз и недомогает его тело, он взошел на свою колесницу, надеясь получить облегчение от тряски и сотрясения. Но он немедленно сошел, поместил себя в носилки и умер в тот вечер. Камма продолжала всю ту ночь, и, будучи сказано, что он закончил свою жизнь, она комфортно и весело испустила дух.

Пример 21. Стратоника.

Галатия также произвела Стратонику, жену Дейотара, и Хиомару, жену Ортиагона, обе из которых были женщинами, достойными памяти. Стратоника, зная, что ее муж нуждается в детях от своего собственного тела, чтобы наследовать его царство, она, будучи бесплодной, убедила его зачать ребенка от другой женщины и подчинить его ее опеке. Дейотар, восхищаясь ее предложением, вверил все ее попечению по этому поводу. Она предоставила ему прекрасную девицу из числа пленниц по имени Электра и привела ее сожительствовать с Дейотаром. Детей, рожденных от нее, она воспитывала очень нежно и великолепно, как если бы они были ее собственными.

Пример 22. Хиомара.

Случилось так, что Хиомара, жена Ортиагона, была взята в плен вместе с другими женщинами в то время, когда римляне под предводительством Гнея Манлия победили галатов Азии в битве. Центурион, который взял ее, использовал свою удачу по-солдатски и осквернил ее; ибо он был, в отношении сладострастия и алчности, плохо воспитанным и ненасытным человеком, над которым алчность одержала абсолютную победу. Большое количество золота было обещано женщиной за ее выкуп, и ради ее искупления он привел ее к определенному берегу реки. Когда галаты переправились и заплатили ему деньги золотом, и получили Хиомару в свое владение, она дала знак своего удовольствия одному из них кивком — ударить римлянина, пока он целовал и прощался с ней. Он подчинился ее приказаниям и отрубил ему голову. Она берет ее, заворачивает в свой фартук и несет с собой; и когда она приходит к своему мужу, она бросает голову перед ним, при виде чего он, будучи встревожен, сказал: О жена! твоя верность благородна. Да, воистину, ответила она, это более благородная вещь, что теперь есть только один человек в живых, который когда-либо сожительствовал со мной. Полибий говорит, что он беседовал с этой женщиной в Сардах и восхищался ее благоразумием и рассудительностью.

Пример 23. О женщине из Пергама.

Когда Митридат послал за шестьюдесятью знатными людьми Галатии как друзьями, он, казалось, вел себя оскорбительно и властно по отношению к ним, что всех их сильно разозлило. Поредорикс, человек крепкого телосложения и высокого ума, который был не меньше чем тетрархом тосиопаев, задумал схватить Митридата, захватив его, когда он будет определять дела на скамье правосудия в гимнасии, и заставить его вместе со скамьей упасть в ров; но по некоторой случайности он не поднялся к месту правосудия в тот день, но послал за галатами, чтобы они пришли домой к нему в его дом. Поредорикс призвал их всех быть в добром духе, и когда они все соберутся там, напасть на него со всех сторон, убить его и разрубить его тело на куски. Этот заговор не был неизвестен Митридату, так как ему было дано намек на него; соответственно, он выдает галатов одного за другим, чтобы их убили. Но вспомнив молодого человека среди них, который превосходил в красоте и прелести всех, кого он знал, он пожалел его и раскаялся, и был явно опечален, полагая его убитым среди первых, а также послал свое приказание, что если он жив, он должен остаться таковым. Имя молодого человека было Беполитан. С этим человеком произошел странный случай. Когда он был схвачен, на нем была очень нарядная и богатая одежда, которую палач пожелал сохранить чистой от пятен крови; и раздевая молодого человека неспешно, он увидел царских гонцов, бегущих к нему и выкрикивающих имя юноши. Так что алчность, которая является гибелью многих, неожиданно спасла жизнь Беполитана. Но Поредорикс, будучи убитым, был выброшен непогребенным, и никто из его друзей не осмелился подойти к нему; только некая женщина из Пергама, которая была знакома с ним, пока он жил в Галатии, попыталась накрыть его труп и похоронить его. Но когда стражники заметили ее, они схватили ее и привели перед царя. И сообщается, что Митридат был сильно тронут при виде ее, молодая дева казалась совершенно безобидной, и тем более, как казалось, потому что он знал, что любовь была причиной ее попытки. Он дал ей разрешение поэтому забрать труп и похоронить его, и взять погребальные одежды и украшения за его счет.

Пример 24. Тимоклея.

Теаген Фиванский, который разделял те же чувства в отношении благополучия своей страны с Эпаминондом, Пелопидом и другими достойнейшими фиванцами, был убит при Херонее, в общем бедствии Греции, даже тогда, когда он победил своих врагов и преследовал их. Ибо это он ответил одному, который громко кричал ему: Как далеко ты будешь преследовать? Даже (сказал он) до Македонии. Когда он умер, его сестра пережила его, которая дала свидетельство, что он был благородного происхождения и что он был от природы великим человеком и превосходно одаренным. Более того, эта женщина была настолько удачлива, что получила великую выгоду от своей доблести, так что чем больше общественные бедствия падали на нее, тем легче она их переносила. Ибо когда Александр взял Фивы и солдаты принялись грабить, одни в одной части, другие в другой, случилось так, что человек, ни вежливый, ни трезвый, но озорной и безумный, расположился в доме Тимоклеи. Он был капитаном фракийской роты и тезкой царя, но ничем не похожим на него; ибо он, не имея уважения ни к семье, ни к имуществу этой женщины, когда напился вина после ужина, приказал ей прийти и сожительствовать с ним. Ни этим он не ограничился, но спрашивал о золоте и серебре, не спрятано ли у нее что-нибудь; иногда угрожая, как будто он убьет ее, иногда льстя, как будто он всегда будет считать ее на месте жены. Она, воспользовавшись случаем, предложенным им, сказала: «О, если бы я умерла до того, как наступила эта ночь, чем дожила до нее; чтобы, хотя все другие вещи были потеряны, я могла сохранить свое тело свободным от надругательства. Но теперь, видя, что так случилось, и Божественное Провидение так распорядилось, что я должна считать тебя своим опекуном, господином и мужем, я ничего не скрою от тебя, что является твоим собственным. А что касается меня, я вижу, что я в твоем распоряжении. Что касается телесных наслаждений, мир был моим, у меня были серебряные чаши, у меня было золото и немного денег; но когда этот город был взят, я приказала своим служанкам упаковать все это вместе и бросила, или скорее поместила для безопасности, в колодец, в котором не было воды. Ни многие знают об этом, ибо он имеет покрытие, и природа предусмотрела тенистый лес вокруг него. Возьми тогда эти вещи, и пусть они принесут тебе пользу; и они будут лежать рядом с тобой, как верные знаки и отметки недавней процветающей судьбы и великолепия нашей семьи».

Когда македонянин услышал эти вещи, он не стал ждать дня, но немедленно отправился к месту по указанию Тимоклеи, приказав закрыть садовую дверь, чтобы никто не мог заметить, что они делают. Он спустился в своем утреннем одеянии. Но мстительная Клота навлекла ужасные вещи на него рукой Тимоклеи, которая стояла на вершине колодца; ибо как только она поняла по его голосу, что он достиг дна, она бросила вниз множество камней на него, и ее служанки скатили много больших, пока они не разбили его на куски и не похоронили под ними. Как только македоняне поняли это и подняли труп, так как была недавняя прокламация, что никто из фиванцев не должен быть убит, они схватили ее и привели перед царя и объявили о ее дерзком подвиге; но царь, который по серьезности ее лица и величественности ее поведения заметил в ней что-то, что отдавало величайшим достоинством и благородством, спросил ее сначала: Какая ты женщина? Она мужественно и бесстрашно ответила: Теаген был моим братом, который был командиром при Херонее и потерял свою жизнь, сражаясь против вас в защиту греческой свободы, чтобы мы не претерпели ничего подобного; и видя, что я претерпела вещи, недостойные моего ранга, я не отказываюсь умереть; ибо лучше сделать так, чем испытать еще одну такую ночь, как последняя, которая ожидает меня, если ты не запретишь ее. Все самые нежные духом люди, которые присутствовали, разразились слезами; но Александр не был склонен жалеть ее, как женщину выше жалости. Но он восхищался ее стойкостью и красноречием, которые сильно овладели им, и приказал своим офицерам иметь особую заботу и следить за охраной, чтобы никакое подобное надругательство не было предложено снова никакой знатной семье; и отпустил Тимоклею, приказав им иметь особое внимание к ней и всем, кто будет найден принадлежащим к ее семье.

Пример 25. Эриксо.

Аркесилай был сыном Батта, которого прозвали Счастливым, совсем не похожим на своего отца в своем обращении. Его отец, когда жил, наложил на него штраф в талант за возведение укреплений вокруг своего дома. После смерти отца, будучи сурового нрава (поэтому прозванный Суровым) и следуя советам Лаарха, плохого друга, он стал тираном вместо царя. Ибо Лаарх, стремясь к власти для себя, либо изгнал, либо убил знатных людей Кирены и возложил вину на Аркесилая; и наконец, ввергнув его в изнурительную и тяжелую болезнь, давая ему морского зайца в питье, он лишил его жизни. Так что Лаарх принял правление под предлогом быть защитником молодого сына Аркесилая, Батта; но юноша, из-за своей хромоты или юного возраста, был презираем. Что касается его матери, многие делали предложения ей, будучи скромной и любезной женщиной, и она имела многих из простолюдинов и знати в своей преданности. Поэтому Лаарх, притворяясь ее смиренным слугой, хотел жениться на ней и тем самым принять Батта к достоинству быть сыном, а затем позволить ему долю в управлении. Но Эриксо (ибо таково было имя женщины), посоветовавшись со своими братьями, велела Лаарху вести переговоры с ними, как если бы она задумала брак; Лаарх, соответственно, ведя переговоры с братьями Эриксо, они намеренно затягивают и продлевают дело. Эриксо посылает одну из своих служанок, сообщая ему, что в настоящее время ее братья противятся браку, но если бы они могли только совершить его так, чтобы сожительствовать однажды, ее братья перестали бы спорить по этому делу дальше и дали бы свое согласие. Он должен поэтому прийти к ней ночью, если пожелает; вход однажды сделан в деле, остальное удастся достаточно хорошо. Эти вещи были очень приятны Лаарху, и он был сильно воспламенен любезным поведением женщины по отношению к нему и заявил, что придет в любое место, которое она прикажет ему. Эти вещи Эриксо совершила с ведома Полиарха, ее старшего брата. Время будучи теперь назначено для встречи, Полиарх поместил себя в спальне своей сестры вместе с двумя молодыми людьми, которые были мечниками, все вне поля зрения, чтобы отомстить за смерть своего отца, которого Лаарх недавно убил. Эриксо, посылая в то время, чтобы сообщить ему, он вошел без своей охраны, и молодые люди, набросившись на него, он был ранен мечом и умер; труп немедленно они выбросили через стену. Батта они вывели и провозгласили царем над владениями его отца, и Полиарх восстановил киренцам их древнее устройство правления. Присутствовали в то время многие солдаты Амасиса, египетского царя; которых Лаарх нанял и нашел верными, и с помощью которых он был не мало грозен для граждан. Они послали гонцов обвинить Полиарха и Эриксо перед Амасисом. При этом царь был сильно разгневан и решил начать войну против киренцев. Но случилось так, что его мать умерла, и пока он совершал ее похороны, послы пришли и принесли новости о его намерениях в Кирену. Поэтому было сочтено лучшим Полиархом пойти и извиниться за себя. Эриксо не покинула его, но была решительна сопровождать его и подвергнуться той же опасности вместе с ним. И его мать Критола не оставила его, хотя она была старой женщиной; ибо великим было ее достоинство, она была сестрой старого Батта, прозванного Счастливым. Как только они прибыли в Египет, как другие с восхищением одобряли подвиг, так даже сам Амасис не мало аплодировал целомудрию и стойкости Эриксо, почитая ее подарками и царским сопровождением, с которыми он отправил обратно Полиарха и дам в Кирену.

Пример 26. Ксенокрита.

Ксенокрита из Кум заслуживает не меньшего восхищения за свои подвиги против тирана Аристодема, которого некоторые ошибочно считали прозванным «Мягким» (Malakos), не зная истинной истории. Варвары называли его Малаком (то есть мягким и изнеженным) исключительно из-за его юности; ибо, будучи еще совсем юношей, он вместе с другими сверстниками, носившими длинные волосы (отчего их, по-видимому, и называли коронистами), прославился в войне против варваров. Он был известен не только решительностью и энергичностью, но и в высшей степени замечателен своей рассудительностью и предусмотрительностью; настолько, что, завоевав восхищение граждан, он достиг среди них высшей власти. Ему предстояло оказать помощь римлянам, когда они воевали с этрусками, обещавшими вернуть Тарквиния Гордого на его престол; во всем этом долгом походе он вел дела так, чтобы снискать расположение военной части граждан, стремясь скорее стать во главе народной фракции, нежели полководцем армии. Соответственно, он убедил их присоединиться к нему в нападении на сенат и в изгнании граждан самого высокого ранга и наиболее влиятельных. Впоследствии, став тираном, он вел себя постыдно по отношению к женщинам и свободным юношам и превзошел даже самого себя в низости. Ибо история сообщает о нем, что он приучил мальчиков носить длинные волосы, украшенные золотыми украшениями, а девочек заставлял стричься под кружок и носить мужские куртки и короткие юбки. Несмотря на это, он питал особую привязанность к Ксенокрите, девушке из Кум, оставленной отцом, когда тот отправился в изгнание. Он держал ее при себе, но не мог склонить к своим желаниям никакими уговорами или убеждениями, и не получил согласия ее отца; однако он полагал, что девушка полюбит его благодаря постоянному общению, поскольку граждане будут завидовать ей и считать ее очень счастливой. Но все это ничуть не ослепило девушку; напротив, она сочла гнусным то, что ее принуждают жить с ним, не будучи обрученной или замужней. И она не меньше жаждала свободы своего родного города, чем те, кто был ненавидим тираном.

Случилось так, что в то время Аристодем возводил укрепления вокруг границ Кум — работу ни нужную, ни полезную, а лишь потому, что он решил изнурить граждан тяжелым трудом; ибо каждого обязали ежедневно выносить определенное количество корзин земли для рытья этого рва. Одна девушка, увидев приближающегося Аристодема, отошла в сторону и закрыла лицо передником; но когда Аристодем удалился, юноши стали подшучивать над ней, спрашивая, не из скромности ли она избегает только взгляда Аристодема и не испытывает ли подобных чувств к другим мужчинам. Она ответила намеренно, а не иначе, что из всех куманцев Аристодем — единственный мужчина. Эта фраза, сказанная таким образом, поистине задела их всех за живое, ибо побудила благородных мужей из их числа ради самого стыда к восстановлению своей свободы. И говорят, что слышали, как Ксенокрита сказала, что предпочла бы носить землю для своего отца, если бы он был дома, чем участвовать в великой роскоши и пышности Аристодема. Это придало мужества тем, кто собирался поднять восстание против Аристодема, главным организатором которого был Тимотель; поскольку Ксенокрита обеспечила им безопасный доступ, они легко ворвались к Аристодему, безоружному и без охраны, и убили его. Таким образом город Кумы обрел свободу благодаря доблести двух женщин: одна — предложив и вдохновив на предприятие, другая — доведя его до конца. Когда Ксенокрите предложили почести и богатые дары, она отказалась от всего, но попросила об одном: чтобы ей позволили похоронить тело Аристодема. Ей выдали его и сделали жрицей Цереры, полагая, что, поскольку это была заслуженная честь, оказанная ей, она будет не менее угодна Богине.

Пример 27. Жена Питея.

Сообщают, что жена Питея, жившая во времена Ксеркса, была мудрой и любезной женщиной. Питей, по-видимому, случайно обнаружив золотые рудники и воспылав огромной любовью к богатству, которое они приносили, был ненасытно и безмерно занят ими; он также заставил граждан, всех без исключения, копать, носить или очищать золото, не делая ничего другого; многие из них умирали на работе, а все остальные были совершенно изнурены. Их жены подали прошение у его ворот, обратившись к жене Питея. Она велела им всем уйти и быть в добром расположении духа; но тех золотых дел мастеров, которым она доверяла больше всего, она попросила подождать ее и, заперев их, приказала изготовить золотые хлебцы, всевозможные сладости и летние фрукты, все виды рыбных и мясных блюд, которые, как она знала, больше всего любил Питей. Когда все было готово, Питей вернулся домой (ибо он был в долгой поездке) и попросил ужина, жена поставила перед ним золотой стол, на котором не было никакой съедобной пищи, а все было из золота. Питей восхищался мастерством исполнения за подражание природе. Однако, когда он достаточно насытил свои глаза, он всерьез попросил чего-нибудь поесть; но жена, когда он просил что-либо, приносила это из золота. Тогда, разгневавшись, он воскликнул: «Я голоден». Она ответила: «Ты не сделал для нас никаких других запасов; всякое искусное знание и ремесло отброшены, никто не занимается земледелием; пренебрегая посевом, посадкой и обработкой земли, мы копаем и ищем бесполезные вещи, убивая себя и своих подданных». Эти слова тронули Питея, но не настолько, чтобы он прекратил все свои работы на руднике; ибо теперь он приказал пятой части граждан заниматься этой работой, а остальных перевел на земледелие и ремесла. Но когда Ксеркс предпринял поход в Грецию, Питей, будучи самым щедрым в своих угощениях и дарах, попросил у царя милости: поскольку у него было много сыновей, одного можно было бы освободить от лагеря, чтобы он остался с ним и утешал его старость. На что Ксеркс в ярости убил именно того сына, которого он просил, разрубил его на две части и приказал армии пройти между двумя частями трупа. Остальных он взял с собой, и все они погибли в войнах. После чего Питей впал в состояние отчаяния, так что разделил участь многих нечестивцев и глупцов. Он боялся смерти, но устал от жизни; да, он хотел бы не жить, но не мог расстаться с жизнью. У него был такой план. В городе был большой земляной холм и протекающая мимо него река, которую называли Питополитами. В этом холме он приготовил себе гробницу и отвел поток так, чтобы он протекал прямо у подножия холма, слегка омывая гробницу. Когда все было закончено, он вошел в гробницу, вверив город и все управление им своей жене; приказав ей не приходить к нему, а ежедневно посылать ему ужин на лодке, пока лодка не проплывет мимо гробницы с нетронутым ужином; и тогда она должна перестать посылать, полагая его мертвым. Он действительно провел остаток своей жизни таким образом; но его жена проявила удивительную заботу об управлении и провела реформу всего, что было не так среди народа.

ЛАКОНСКИЕ АПОФТЕГМЫ, ИЛИ ДОСТОПАМЯТНЫЕ ИЗРЕЧЕНИЯ СПАРТАНЦЕВ.

Об Агасиклее.