«Микрокосмография: или описание мира в эссе и характерах»

3. «Искусство — его путь». «Он думает, что должен стать ученым, чтобы познать столь высокую тайну, которая, подобно краске для алого цвета, не ложится хорошо на необработанную ткань, а требует предварительной протравы». «Он считает и т. д.»: Для «балласта» читать «последний вздох» (в первом предложении).

АНТИКВАРИЙ.

9 в рукописи (7 у Блисса): «Его жизнь была в этом веке, его общение — задолго до этого, и его знакомства — за тысячу лет до его рождения. Он — великий враг человека времени и вытаскивает многие куски обратно из его желудка, когда они уже все сгнили и воняют. Старухи должны очень любить его, ибо он очень влюблен в морщины и любит все вещи, как голландцы любят сыр, тем больше, чем они плесневелые и изъедены червями». «Он нашей религии и т. д.»

АКТЕР.

19 в рукописи (23 у Блисса): «На нем». «У него есть основания быть опытным в мире, ибо он прошел через большее количество обличий, чем душа Пифагора, и знает все условия от короля до сапожника; он квалифицирован и имеет много хороших качеств, но осужден за один хвастливый нрав — что он сам будет их произносить». «У него есть одно и т. д.»: «Никогда не учил». «Честным человеком он вряд ли может быть, ибо он тем больше нравится, чем лучше притворяется, за исключением только тех случаев, когда он замаскирован соломой вместо золотого кружева. Его доходы терпимы, хотя и мелкими деньгами, и, как у великого викария Галифакса, большая часть — по два пенса». «Расточительная женщина и т. д.»: «Джентльмены», «и со временем могут стать на скамью так же хорошо, как и они. Ему не нужно бояться смерти, ибо убийство — лишь его спорт, и его главная практика заключалась в том, чтобы умереть храбро».

МОЛОДОЙ ДЖЕНТЛЬМЕН В УНИВЕРСИТЕТЕ.

18 в рукописи (25 у Блисса): «Потратить следующий день». «Если вы говорите с ним как со школяром, он говорит вам, что вы ошибаетесь: он джентльмен и не хочет портить свой стиль этим титулом. Иногда по просьбе он удостаивает быть бакалавром и думает, что оказал степени великую честь, приняв ее». «Его спутник и т. д.»: Выше этого, и после слова «неправильное размещение»: «Он часто приходит к своим книгам, но редко к своим занятиям, если только его не привлекает Стефенс или парижское издание, что делает книгу для него ценной. И все же иногда он будет...»

ВИКАРИИ (РУКОПИСЬ) ПЕВЧИЕ.

6 в рукописи (47 у Блисса): «Петь кэтчи». «При выборе брата они уважительны к его дарам, то есть к его бутылкам сака, и тот, кто наиболее щедр к ним здесь, делает их уверенными. Если они получают церковь, их лица становятся богаче, и они — люди с большим весом в кустах или у красной решетки». «Долгоживущие и т. д.»

ЛАВОЧНИК.

39 в рукописи (48 у Блисса): «Он изучает потребности прохожих и просит фразой дающего: «Что вам нужно?». «...оскорблять своего брата. Его цены подобны новым пьесам, очень дороги при первом просмотре, но после того, как вы их изучите, они все падают ниже, и он — тот, кому из всех людей вы не должны верить на слово». «Он ваш раб и т. д.»

КЕГЕЛЬБАН.

38 в рукописи (30 у Блисса): «Ничего не говорить». «Там все так же, как в стычках: первый человек делает много, и нет победы без хорошего лидера». «Это и т. д.»: После первого предложения в рукописи идет: «фортуна никогда не проклинается громче, а дьявол чаще не посылается по делам; он — спутник, который идет с каждым шаром, и вместе с ним игроки в кегли».

ЖЕНЩИНА-ЛИЦЕМЕРКА.

(Пуританка в рукописи)

36 в рукописи (34 у Блисса): «Собственный приход». «И если ее муж настолько нечестив, что не хочет везти ее верхом на лошади слушать другого проповедника, она пойдет так же далеко пешком, чтобы услышать, как она сама молится». «Она сомневается и т. д.»: «Скрупулы». «Она не смеет дать пенни нищему из страха, что он — отверженный, но она считает ростовщичество законным по отношению к чужакам, которые не являются ее братьями». «Она более свирепа и т. д.»: «Она обнаружена, хотя носит вуаль», после «Женевский шрифт». «Читает то, что она отметила, и аплодирует себе как благородной женщине из Верии», после «возвращается домой». После «сплетни»: «если только не на упражнения». После «сэмплер»: «за исключением того, что раз в год она шьет черную ночную шапочку для какого-нибудь преподобного доброго человека, чтобы тот носил, потому что это против канона, и тогда она считает его ровней епископу». После «оружие»: «это «Практика благочестия», или же она вооружена шестой главой к Ефесянам». Для «Брауниста» читать «думает, что Амстердам ошибочен».

СЛАБЫЙ ЧЕЛОВЕК.

В «Рукописи Брайта» есть несколько важных дополнений и вариаций в «Слабом человеке». После слов «его мозг остается позади» идет: «Он по остроумию подобен вашим молодым путешественникам по языкам: столько, сколько нужно, чтобы попросить о необходимом, и едва ли это. Он недостаточно хитер, чтобы быть плутом, и недостаточно мудр, чтобы быть честным, но посередине; своего рода безобидный человек. Весь его порок — его неблагоразумие, и все же это делает его виновным во всем». После слова «скрытный» у Блисса рукопись продолжает: «Он расстанется с чем угодно в настроении, но в хорошем деле — ни с чем, и вы можете скорее соблазнить его, чем убедить. Он часто извращен, никогда не решителен и неумолим ни к чему так, как к разуму. Он любит остроумцев и ученых себе в убыток, ибо никогда не имеет их компании, кроме как приглашенных. Его дружба обычно начинается за ужином и теряется при одалживании денег. Способ завоевать его уважение — пренебрегать им, ибо если он однажды в хорошем мнении, он становится гордым от этого и презирает вас». После слов «возложено на него»: «Он вставляет свой вердикт во все дискуссии, и какую бы причину вы ни приводили, он придерживается своего вывода». Опять же, после слов «прорывается со всем»: «Его страх — его самый яростный убедитель, который заставляет его делать больше по авторитету того, кого он ненавидит, чем по просьбе своего друга. Он — человек, не для жизни в этом мире, ибо каждый человек — его засада, а его друг — чтобы злоупотреблять им. Он долго был в презрении, и, наконец, без денег, и тогда люди кричат «увы!» и забывают его».

СКЕПТИК В РЕЛИГИИ.

Стр. 99. Этот характер также настолько отличается от печатных копий в «Рукописи Брайта», что приводится из последней полностью. «Он определяется родом без видового отличия; ибо он — христианин вообще, и не более того. Он использует религию страны, потому что она рядом с ним; и все же он не видит, почему он не может принять другую, и все же он выбирает эту не как лучшую, а потому что нет никакой разницы. Он удивительно не хочет рисковать своей доверчивостью, и пока боится поверить неверно, не верит ни во что. Мнение о чрезмерном суждении вредит ему, что делает его слишком мудрым для истины. Он находит сомнения и скрупулы лучше, чем разрешает их, и всегда имеет какой-то аргумент, чтобы поставить себя в тупик. Самой малой религии достаточно, чтобы смутить его, а лучшая не удовлетворит его. Он слишком много молотит в общем о неопределенности нашего мнения, и возможность ошибки заставляет его не рисковать тем, что истинно. Он не может вбить в свою фантазию ограничение религии нашим углом, и все же абсурдность папизма снова колеблет его. Ему мог бы больше понравиться протестантизм, если бы не пуританин, и папизм, если бы не иезуит. Он думает, что мы более рациональны, и ему нравится жизнь других. Он думает, что так много мудрых людей не поверили бы, если бы не на хорошем основании, и так много честных людей не могут быть на неправильной стороне; и все же он не видит их причины, несмотря на это, и не соглашается с их честностью без нее. Он увлечен их чудесами, но сомневается в обмане; он лучше понимает наше учение, но оно кажется слишком пустым и голым. Он предпочитает их милосердие и хвалит наше рвение, но подозревает первое в слепоте, а второе — лишь в настроении. Он видит скорее, от чего бежать, чем за чем следовать, и желает, чтобы не было сторон, чтобы он мог принять одну. Он будет иногда склоняться к нам после чтения хорошего писателя, а при Беллармине отскакивает так же далеко назад; и отцы церкви толкают его из стороны в сторону. Его совесть встает между двумя дуэлянтами, и пока она хочет разнять обоих, она ранена обоими. Он ненавидит авторитет как тирана разума, и вы не можете разозлить его хуже, чем «сказал Лютер или Кальвин», и все же то, что мудрые люди не убеждаются разумом, узаконит его сомнение. В сумме вся его жизнь — вопрос, а его спасение — еще больший, в котором он так долго спорит, пока смерть не сделает вывод, и тогда он решен».

[Из аннотированной копии «Микрокосмографии» Эрла, принадлежащей Блиссу.]

ГАЛАНТ.

Стр. 57. (В Бодлианской библиотеке, 2699, E. 21.) [Эта версия почти идентична той, что в Деремской рукописи, до последних нескольких предложений.] Различия между печатной копией и рукописью доктора Брайта настолько значительны, что последний текст приводится здесь полностью. «Галант — тяжелый груз для самого себя, ибо он взваливает на свою спину больше, чем она способна вынести, и поэтому в конце концов ломает ее. Его первая забота — его одежда, а следующая — его тело, и в объединении этих двух лежит его суждение. Он не единственный в своем роде, ибо он полностью в моде, и его самый взгляд и борода подогнаны к фигуре, соответствующей ей. Его лицо и его сапог взъерошены почти одинаково, и он получает большое удовольствие от своей прогулки, чтобы слышать, как звенят его шпоры. Хотя его жизнь проходит несколько скользяще, он кажется очень заботливым о времени, ибо он всегда вытаскивает свои часы из кармана и тратит часть своих часов на их подсчет. Его главный труд — как растянуть день и найти пару для карт или кегельбана, и его худший спутник — он сам, ибо тогда он в отчаянии и не знает, что делать. Труд ничегонеделания давно утомил бы его от жизни, если бы табак и питье не занимали его из милосердия. Он снабжен шутками, как какой-нибудь странник проповедями, по три на все компании, и когда они исчерпаны, его дискурс выживает в клятвах и смехе. Он обращается к дамам с покачиванием своего локона и делает комплименты, как Юфиус или рыцари Солнца; и все же его фраза — самая плохо одетая вещь в нем, ибо это простой фустиан. Его бедро всегда хорошо оснащено рапирой, но достаточно мирное, и не делает раны ни в чем, кроме ножен, и все же, скорее чем указывать на поле, он вытащит ее на улице. Он вооружен скорее на улице, чем на большой дороге, ибо он боится не вора, а сержанта. Его одежда и он сам стареют вместе, и последний акт его жизни невидим, ибо он похоронен обычно до того, как умрет, в тюрьме или в деревне».

Следующий характер может служить иллюстративным комментарием к части характера адвоката Эрла.

ХАРАКТЕР АДВОКАТА.

Стр. 211. (Из рукописи в Бодлианской библиотеке, «Бумаги Шелдона»), около 1642 г. Рукописная тетрадь Блисса, находящаяся у меня, содержащая около 50 страниц, заполненных названиями книг о характерах, имеет этот среди них, написанный почерком XVII века (наклеен на страницу). Когда это было приобретено, он не говорит. «Адвокат — это брокер по закону, ибо он продает слова и советы из вторых рук, изучает только один язык, чтобы его не считали двуязычным, и когда по необходимости он читает латынь, это с дрожащей поспешностью, так испуганно, что вы подумали бы, что он преступник на своем «miserere». Он говорит только отчетами, статутами и обязательствами, и можно подумать, что ухаживает так же; «Леди, я держу от вас в «capite» и был судьбой определен вашим в «decimo» Кольца»; его молитвы — солецизмы о мире, и все же о раздоре; он верит в Литтлтона или нынешнего главного судью, и против этой веры он считает Канцелярию еретической, особенно если он говорит в рокете; его степени — продвигаться либо к хранителю суда, либо к заместителю шерифа, а затем кивок судьи квалифицирует его; он может держать двух или трех клиентов больше; в заключение, он — очень существительное прилагательное, которому никто не осмеливается доверять стоять самому по себе, но требует советника, чтобы быть присоединенным к нему». — Дин.

ДВА ПИСЬМА ЭРЛА.

[ТАННЕР МС., том 48, № 46.]

Сарум, 25 сентября 1662 г.

«Милорд

Я получил письмо Вашей Светлости сегодня от лорда Сарума и приношу Вам свою самую смиренную и сердечную благодарность за великую милость, которую Вы намеревались мне оказать, а также за Ваше доброе мнение обо мне! а также за Вашу привязанность, что Вы считаете меня способным на такое место в Церкви. Но, милорд, я, который понимаю себя лучше, хотя все остальное хуже, чем любой другой друг, нахожу те причины внутри себя, почему я не должен принимать это предложение, на которые я никак не могу ответить, но должен абсолютно отклонить его. Ваша Светлость может помнить, когда Вы были любезны предложить это мне до того, как это получил последний епископ, что я сказал Вам тогда, насколько я был не приспособлен для этого во многих отношениях. Те же причины остаются в силе до сих пор, и тем более, так как я теперь и старше, и немощнее, и я боюсь, более безнадежно, чем я верил себе быть в то время. Когда я приеду в Лондон, как я надеюсь сделать через чуть более чем две недели, я удовлетворю Вас более подробно, как я полагаю, я уже сделал это лорду Саруму, чьему суждению я подчинился бы так же скоро, как любому человеку, и скорее, чем своему собственному, если бы оно отличалось от моего. Так я более утвердился в своем собственном мнении, когда нахожу его соответствующим его, будучи удовлетворенным этими причинами, которые у меня были, чтобы отказаться от этого. Серьезно, если бы я думал, что могу оказать ту службу Церкви, которую многие сотни не могли бы сделать лучше, я предпочел бы делать это с трудом, чем любой покой или удобство для себя, но в том состоянии, в котором я нахожусь, и со многими несовершенствами на мне, я не говорю это скромно, я не могу иметь такой мысли. Я сердечно сожалею о смерти того епископа, он был человеком отличных качеств, и хотя было что-то желать в нем, все же, взяв его целиком, он был и способен, и склонен к хорошей службе на том месте, которое, я молю Бога, может ничего не потерять от его преемника!

Милорд, я умоляю Вашу Светлость представить мой самый смиренный долг и благодарность моему милостивому Господину, мысль о том, что я достоин такого предпочтения, и та откровенность и доброта, о которых Вы говорите в его выражении, стоили мне гораздо больше, чем что-либо еще, что он мог дать мне. Я молюсь за него ежедневно и очень сердечно, как я делаю это также за Вашу Светлость, чьим самым привязанным слугой я являюсь

Милорд

Джо: Эрлс.» [Адресовано] «Преподобнейшему отцу во Христе Гилберту, лорду-епископу Лондонскому, в Уайтхолл».

СНОСКИ:

[DZ] Любопытно найти этот характер в Деремской рукописи. Блисс, в своем отчете об изданиях, говорит о 6-м издании (1633), как имеющем два дополнительных характера, одним из которых является «Герольд». Издание 1630 года, также называемое «6-м изданием, дополненным», я имею. Оно содержит семьдесят шесть характеров (пронумерованных как семьдесят семь по ошибке), но ни одного из двух «дополнительных». Знание Блисса об изданиях, а также их приобретение значительно увеличились в годы, последовавшие за публикацией его книги. Когда он приобрел 1-е издание, он жалобно написал в своей аннотированной копии: «Я более пятидесяти лет искал эту книгу!» К тому времени он также знал, что то, что он здесь называет 2-м изданием 1629 года, было на самом деле пятым. (См. «Переиздание» Арбера, где приведена таблица изданий.)

[EA] «Поля». — Рукопись Брайта.

[EB] «Цены». — Рукопись Брайта.

[EC] Это предложение само по себе сделало бы Деремскую рукопись сокровищем.

[ED] «Он на хорошем счету у своего галантерейщика и ни в чьих книгах так сильно: кто такой верный друг ему, что не потеряет его». — Деремская рукопись.

[EE] «Он великий насмешник над школярами и осуждает их остроконечные шляпы за то, что они не надеты на такую хорошую болванку, как его». — Деремская рукопись.

[EF] «Он вытащит ее на улицах». — Деремская рукопись.

[EG] «Конторка». — Деремская рукопись.

[EH] Епископ Годен из Вустера умер в начале сентября 1662 г.

[ГОСУДАРСТВЕННЫЕ БУМАГИ КЛАРЕНДОНА, № 1465.]

МИСТЕР ЭРЛС МИСТЕРУ ХАЙДУ. [EI]

«Ну, сэр! Я больше не буду ворчать, раз Вы соизволили ответить мне наконец, я боялся, что Вы думали, что не можете быть врагом Суда Чести достаточно, если не отречетесь от всей вежливости. Я мог бы очень рассердиться на мистера Вогана за то, что он лишил меня Вашего пунктуального письма, не попрощавшись с Вами, но он говорит мне, что был в Вашей комнате в Темпле каждый день, и не найдя Вас там, не знал, где искать Вас. Ну, я надеюсь, однажды Вы встретите какого-нибудь надежного гонца, чей карман может быть способен на великие «arcana» [EJ] Вашего письма. Я не совсем без некоторых сведений о том, как идут дела, хотя и не от таких аутентичных людей, как Вы, все же от таких, как Г. Морли, который, хотя и не был человеком такой занятости, все же был человеком с меньшим досугом, чем Вы, в течение этих двух недель, будучи вынужденным произнести гораздо более длинную речь, чем Вы, и в такой же хорошей компании, за что, я слышу, его не благодарят, как, возможно, и Вас тоже. Не можете ли Вы доверить почтальону сообщение мне, как он поживал, или как поживает мой лорд Фолкленд, раз он решил, что я ничего не пойму о нем от него самого. Я не буду больше расточительно проливать свои письма там, где они не возвращают мне плодов. Мой отец — Ваш слуга, за сэра Кф. [EK] Уидингтона, я надеюсь, он уладит эту ссору без иска. Т. Триплетт в Лондоне еще, или у Вас есть какой-то великий повод вызвать его. Это все безопасные вещи, чтобы быть переданными носильщиком почтальону, а им — мне, даже если бы сам лорд Маршал подкупил их перехватить или вскрыть Ваши письма. Ну, когда Вы наиболее праздны, ибо я должен признаться, что думание обо мне не стоит никакого времени, в которое Вы можете сделать что-то еще, скажите мне что-нибудь. Я, у которого есть досуг для нас обоих, (как действительно, какое дело здесь может заполнить досуг человека, который не охотится, не пьет и не играет в карты), довольствуюсь таким терпением с Вашей стороны, как прочитать меня, когда Вы не хотите писать мне

Ваш самый смиренный слуга

Джо: Эрлс.»

[EL] «Бишопстон». «Биш. 9 дек.»

«Пожалуйста, передайте мой поклон миссис Хайд и мистеру Хардингу».

Оригинал, одобренный мистером Хайдом. [EM]

[Адресовано] Моему глубокоуважаемому другу мистеру Эдварду Хайду в доме сэра Томаса Эйлсбери в Вестминстере, во дворе декана.

[Одобрено Хайдом] Мистер Эрлс, декабрь 1640 г.

ПИСЬМА КЛАРЕНДОНА К ЭРЛУ, 1647 г. н.э.

СЭР ЭДВАРД ХАЙД ДОКТОРУ ДЖОНУ ЭРЛСУ.

«Сэр,

Хотя я верю, что Вы получили два или три письма от меня с тех пор, как Вы написали хоть одно, но так как Ваше письмо от кануна Нового года попало в мои руки с тех пор, как я писал в последний раз, я считаю, что моя очередь писать снова; и либо обращу Вас к более усердной переписке, либо заставлю Вас так устыдиться (что есть скромность, к которой ленивые люди очень склонны), что Вы перестанете писать вовсе. Я всегда посылаю Вам известие о дате тех, которые я получаю от Вас, так что Вы можете только сказать, получил ли я то, которое, как Вы говорите, было довольно длинным и хлопотным; ибо я не считал ни одно наполовину достаточно длинным, ни хлопотным; иначе чем (что, по моей совести, не было Вашим смыслом) под понятием подлых характеров, которые почти шифр без ключа: кроме того, что обычно чернила и бумага так тщательно объединяются, что буквы едва различимы. Возможно, шотландцы могут взять свои деньги, если другие заплатят их; но если по этому соображению они покинут Королевство или позволят Королю покинуть их, я больше не буду претендовать на прорицание. Пусть эти опасения не пугают Вас и не беспокойтесь, что они иногда кажутся делающими предложения, которые Вам не нравятся; будучи безопасным и выгодным для них предлагать все, что, как они предвидят, должно быть отвергнуто их ревнивыми братьями. Посмотрите на их Ковенант, их признанную глоссу на этот Ковенанте, опубликованную миру, и скажите мне, могут ли какие-либо противоречия в философии быть более диаметрально противоположными и невозможными для примирения с целями индепендентов, чем эти крайности. Я хотел бы быть так же уверен, что Король не оставит себя и свои благочестивые и почетные принципы (в чем, поистине, у меня есть великая уверенность), как то, что шотландцы будут держаться его, когда они будут полностью убеждены, что он не должен быть удален.

«Должен ли я верить, что решение Г. Кресси [EN] является окончательным, пока он остается в такой компании? Поистине, я чрезвычайно обеспокоен этим.

«Какие скрупулы или скандалы могли вызвать это отвратительное изменение (ибо мне кажется, отступничество — слишком холерическое слово по отношению к другу), которое Вы не могли устранить? Это великая потеря для Церкви, но большая для его друзей, мертвых и живых; ибо мертвые страдают, когда их память и репутация подвергаются сомнению и упреку.

«Является ли необходимым следствием для совести, что если человек переходит в ту Церковь, он должен принять в ней сан? Мне кажется, есть долг, возложенный на функцию, который мог бы хорошо напугать человека, который не чувствует очень сильного побуждения, даже если бы он был никогда так хорошо удовлетворен в самой религии.

«Если мы не можем удержать его как служителя нашей Церкви, я хотел бы, чтобы он оставался мирянином в их, что несколько уменьшило бы дефекцию, и, возможно, сохранило бы большую долю его невинности.

«Я очень рад (ради себя), что Вы имеете счастье быть известным моему лорду Ньюкаслу. Я доверяю управление тем, что касается меня, как по существу, так и по обстоятельствам, полностью Вашему руководству и ловкости: я сказал Вам, как далеко я продвинулся благодаря моему лорду Уитрингтону. Пожалуйста, передайте мой поклон мистеру Гоббсу по тому же знаку, что Сидни Годольфин оставил ему по своему завещанию, наследство в 200 фунтов стерлингов, и попросите его ради старого знакомства и Вашего заступничества подарить мне одну из своих книг, которую я никогда не видел с тех пор, как она была напечатана, и поэтому не знаю, насколько она та же самая, которую я имел удовольствие читать на английском языке. Я благодарю Вас за то, что Вы желаете быть здесь. Я уверен, что купил бы Вас по любой цене, которую мог бы заплатить или обещать, если бы это было так же пригодно для принца, как было бы для меня. Тем временем я молю Бога, чтобы он считал Вашу компанию такой же хорошей, как они знают ее, кто не может получить ее. Но разве добрый епископ Солсберийский никогда не придет, чтобы сменить Вас? Что он делает? Где он? Что Вы отвечаете на другие тысячи вопросов, которые я задал Вам?

«Бог пошлет Вам хороший Новый год, который может дать Вам достойное изобилие, пока он не даст Вам честный мир, а мне достаточно еды против голода и достаточно одежды против холода.

«И тогда, если книготорговцы не подадут иск о банкротстве против меня за их задолженность по бумаге и чернилам, я не буду бояться никаких других кредиторов, ни исключения в первом, где я не отдам свое место за лучшее среди компаундеров, ни худшее (то есть величайшее) среди комитета: меньше титула быть.

Сэр, Ваш и т. д.»

«Джерси, 1 января». Копия мистера Эджмана, 1646-1649 гг.

СЭР ЭДВАРД ХАЙД — ДОКТОРУ ДЖОНУ ЭРЛУ.

«Что ж, допустим, вы тратите три часа каждый день, чтобы провести один час с принцем, выделите два часа на обед и два часа на размышления о том, где его раздобыть, — у вас все равно остается достаточно времени для себя, и, вне всякого сомнения, полчаса в неделю, чтобы сообщить мне, что вы живы и что в это мрачное время перемен вы настолько далеки от них, что остаетесь для меня прежним.

Я не хочу говорить вам, что, хотя вы и не обязаны мне письмами, у вас есть три или четыре моих неотвеченных, но я должен сказать, что в последнем пакете из Парижа не было ни одного от вас, хотя из некоторых полученных мною писем я понял, что мои послания туда не затерялись; так что у вас был повод написать».

«Действительно, вы виноваты, что так сильно доверили меня самому себе в этом ужасном конфликте, которым большинство людей так недостойно устрашены: ибо, поистине, ваш совет и одобрение служат мне исключительным утешением и поддержкой. А теперь, прошу вас, скажите мне, что это за «Charitas Patriae» (любовь к отечеству), которую так превозносят все авторы, пишущие о морали и божественном? То, что я не должен соучаствовать в актах нечестия и несправедливости моей страны, даже если они повсеместно практикуются, или совершать нечто порочное само по себе, чтобы спасти или сохранить мою страну от каких-либо страданий, — в этом, я не сомневаюсь, нет сомнений. Но должна ли эта Charitas Patriae быть полностью упразднена и искоренена из-за практики этого нечестия и несправедливости? Должен ли я желать, чтобы их безверие было уничтожено армией турок, или их распущенность подавлена силой, которая сделала бы их рабами? Хорошо ли сказал Алкивиад, что истинный патриот не тот, кто отказывается вторгаться в страну, которую он несправедливо потерял, но тот, кто так сильно желает быть в ней, что любыми средствами попытается ее вернуть? Не была ли Иокаста более христианкой по отношению к своему сыну Полинику: Petendo patriam perdis; ut fiat tua, vis esse nullam».

«Прошу вас, скажите мне хоть что-нибудь по этому поводу; чтобы я мог действительно знать, насколько я могу поддаваться страсти и провокации; и не остается ли, подобно тому как никакая немощь или нечестие моего принца не могут оправдать или извинить мое ослабление верности по отношению к нему, некоторой искренности и доброты по отношению к своей стране, даже если она заражена самым яростным мятежом».

Да хранит вас Бог! 8 января 1646 г. Черновой набросок, исправленный и завизированный им самим.

СЭР ЭДВАРД ХАЙД — ДОКТОРУ ДЖОНУ ЭРЛУ.

«Сэр,

Я давно говорил вам, что, когда я перейду к рассказу о той несчастной битве при Ньюбери, я подробно остановлюсь на памяти нашего дорогого друга, который там погиб: к чему я считаю себя обязанным не столько правами дружбы, сколько истории, которая должна передать добродетели выдающихся личностей потомкам: и поэтому я стараюсь воздать должное каждому человеку, павшему в этой распре, на чьей бы стороне он ни был, как вы увидите из того, что я сказал о самом мистере Хэмпдене.

Я уже прошел этот момент и, будучи воодушевлен вашим изящным и (политическим) воспоминанием о нем, а также намеками, содержащимися там, посчитал необходимым сказать кое-что для его оправдания в таких деталях, которые, возможно, произвели впечатление на достойных людей; может быть, я настаивал на этом аргументе дольше, чем это соответствует правилам, соблюдаемым в подобном труде, хотя это не намного длиннее, чем Ливий вспоминает добродетели одного из Сципионов после его смерти. Я хотел бы, чтобы вы были рядом, чтобы вы могли прочитать это, ибо если бы вы сочли это несоразмерным месту, где оно находится, я мог бы охотно отвлечься, чтобы сделать это отдельным произведением и расширить его до полного размера его жизнеописания; и таким образом оно скорее было бы донесено до мира. И вы знаете, Тацит опубликовал жизнь Юлия Агриколы раньше своих анналов или истории.

Я согласен, чтобы вы посмеялись надо мной как над щеголем за разговоры о Ливии и Таците, когда все, на что я могу надеяться, — это встать в один ряд с Холиншедом и Стоу или (поскольку он тоже бедный рыцарь и хуже любого из них) с сэром Ричардом Бейкером. Но если бы я не приплел их таким образом, как бы я смог сказать вам, что в этом году я перечитал Ливия и Тацита, чего никогда нельзя будет обнаружить по языку, и тем более по латыни. У нас уже десять дней нет лодки из Нормандии, так что мы ничего не слышали об острове Уайт с момента первого послания короля оттуда. Да пошлет нам Бог добрые вести, чтобы мы могли снова (в каком бы состоянии ни были) наслаждаться обществом друг друга; что станет величайшим удовлетворением для вашего самого преданного покорного слуги».

«Джерси, 14 декабря, ст. ст.»

Копия, завизированная им самим.

Существуют два очень длинных письма от 12 февраля и 16 марта 1647 года — слишком длинных, чтобы цитировать их полностью, — из которых я счел целесообразным сделать выдержки.

Касательно темы Charitas Patriae он говорит: «Я не могу радоваться тому, что иностранные державы находятся в мире», чтобы могли появиться «свободные силы для усмирения Англии», — но он взывает к Эрлу за «советом и руководством; на чье суждение, рассудительность и совесть я полагаюсь настолько, что действительно сомневаюсь в своем собственном, когда обнаруживаю, что оно хоть в чем-то отличается от вашего». Он также говорит о том, что общество Эрла является таким утешением для его товарищей по изгнанию. Джерси, 12 февраля.

В письме от 16 марта, говоря о возможном ухудшении характера — об «утраченной невинности», о «стирании старых любимых следов», — он добавляет, что «стыд от сообщения своих мыслей» Эрлу [в случае его (автора) падения] будет, как он надеется, удерживать его от любого «изменения». В том же письме есть еще одно упоминание о том, что Эрл написал о лорде Фолкленде — насколько я понимаю, такая работа не сохранилась: «Я хотел бы, чтобы вы на досуге прислали мне то ваше рассуждение, которое вы читали мне в конце ваших «Размышлений о Притчах» в память о моем лорде Фолкленде: о котором, в свое время, я намерен говорить подробно» — это настолько далеко от неприличия, что (это будет) не менее делом истории, чем истиной вещей».

К свидетельствам Кларендона можно добавить мнение Энтони Вуда [ссылка Блисса на Вуда очень краткая] об Эрле: «Этот доктор Эрл был очень благородным человеком, презиравшим мир, религиозным и весьма достойным должности епископа». В другом месте он назван им «ученым и благочестивым», — но эпитет «благородный» придает дополнительный штрих, который мы не хотели бы потерять. В отношении его латинского перевода «Церковного устройства» Хукера он добавляет: «Он был единственным подходящим человеком, чтобы осчастливить ученых всех народов». О «Hortus Mertonensis» он говорит нам, что это была одна «из нескольких копий его изобретательности и поэзии, которые жадно собирались» в университете.

Я сказал в предисловии, что ничего не известно в ущерб Эрлу. Это правда, что Ладлоу говорит: «Доктор Эрл сказал мне, что, упразднив епископат, мы лишили себя всякого поощрения к обучению; ибо люди не стали бы посылать своих сыновей в университет, если бы у них не было надежды, что они добьются повышения». И он очень суров к «этому низменному принципу и соображению». То, что это не было рекомендацией обучения Эрлу, в изобилии доказано «Микрокосмографией», — но он вполне мог думать, что университет не должен терять преимущество каких-либо материальных стимулов, подобных тем, что могли бы привлечь обычных людей.

Эрл, более того, был юмористом и, возможно, забавлял себя аргументами, которые казались достаточно хорошими для его аудитории. Не следует полагать, что лорд Маколей был равнодушен к обучению, потому что он сказал своему племяннику: «Получи хорошую степень в колледже и стань членом — ибо тогда у тебя до конца жизни будут миндаль и изюм бесплатно!»

Мой экземпляр Блисса с вставными листами имеет на форзаце слова: «кастрированный титул и лист сохранены, с добавлением пробного титульного листа, где имя доктора Блисса опущено». Копия анонсирована в каталожном листке, вклеенном в конце книги, как содержащая рукописные заметки Джозефа Хаслевуда и доктора Блисса. Слова над заголовком — Ex dono editoris (изменено на impressoris) — имеют под собой инициалы J. H. Также есть три рекламных объявления о книге Блисса, «опубликованной в этот день», два из них на цветной бумаге, вклеенные в начало; третье дополнено уведомлением из «Monthly Review» за февраль 1812 года, которое гласит: «Мы рекомендуем прочтение этой работы каждому классу читателей, поскольку это, по правде говоря, сокровищница остроумия и мудрости... Старомодное одеяние, в котором предстают эти острые критические замечания о человеческой жизни, хотя и мало что отнимает от их понятности, добавляет много к их силе и живости. Любители пословичного остроумия, ибо многие из этих характеров представляют собой цепочки рассудительных изречений, поэтому весьма обязаны мистеру Блиссу за его приятное переиздание столь содержательного тома. Заметки поучительны без многословия: указатель чрезвычайно полезен, ибо поистине удивительно, какое большое количество хорошего материала разбросано по всему настоящему двенадцатимо (реклама называет его октаво), а приложение содержит богатый запас информации, напечатанной готическим шрифтом, и познакомит почти каждого читателя с новыми знакомыми, которые имеют по крайней мере своеобразие, если не что-то другое, чтобы рекомендовать их. Жизнь епископа и список его работ особенно интересны».

Все читатели Каупера помнят, какой вес авторитета несла в себе критика «Monthly Review», и жалобный призыв автора к редактору — «но о, дорогой мистер Гриффит, позвольте мне сойти за гения в Олни».

Заметки и иллюстрации, которые доктор Блисс не использовал в своем издании, следующие.

Две из них о слуге, «In querpo».

"I am borne sweet lady

To a poore fortune that will keep myself

And Footman, as you see, to bear my sword

In Cuerpo after me."

—Mayne's City Match, a Comedy, 4to, 1658.

«Вы увидите его утром в галерее — первым, в полдень в Бульоне, вечером в Квирпо». — «Роковое приданое» Мэссинджера.

«Доктор Джонсон объясняет querpo, который, по его словам, является искажением cuerpo (исп.), как одежду, плотно прилегающую к телу. Драйден использует его».

К тому же характеру у него есть цитата из «Religio Regis», 12-мо, 1715: король Яков в своем совете сыну Генри, принцу Уэльскому, говорит: «соколиную охоту не следует осуждать, но, тем не менее, позвольте мне сказать, она более ненадежна, чем другие (охота), и подвержена случайностям».

О «Женщине-лицемерке» у него есть заметка — о «Женеве».

Like a Geneva weaver in black, who left

The loom and entered into the ministry

For Conscience Sake.—Mayne's City Match.

О «дверных столбах» в «Олдерменах» он цитирует: «пара таких братьев больше подошла бы для столбов вне дверей, действительно, чтобы покрасоваться у ворот новоизбранного магистрата». — «Вдова», 4-то, 1652.

О «Прогулке у Павла» есть еще одна иллюстрация. «Гуляй по среднему нефу у Павла, и зубы джентльменов не ходят быстрее за общим столом, чем там целый день вместе в расспросах о новостях». — «Воры ссорятся — честные люди получают свое, или Звонарю не хватило языка», 4-то, Лондон, 1615.

О «Поэте-пьянице» у него есть цитата из «Whimzies, a new cast of Characters», 8-во, Лондон, 1633, иллюстрация «странного монстра из Германии». «И его изобретательность недалеко ушла от его воображения: за неимением более правдивых историй, в случае нужды он может найти суссекского дракона, какого-нибудь морского или сухопутного монстра, нарисованного каким-нибудь человеком из Шу-Лейн в горгоноподобном обличье, чтобы внушить больше ужаса зрителю».

В конце «Характеров» есть выдержка из письма Кларендона, в котором упоминается, что деканство Вестминстера «было предназначено лицу с весьма известными и признанными заслугами» (скорее всего, доктору Джону Эрлу), написанное ниже. Он цитирует Энтони Вуда на другой стороне этого листа о дружбе Эрла с Генри Кэри, первым графом Монмутом, — с Джорджем Морли, впоследствии епископом Винчестерским. Морли и Эрл жили вместе в Антверпене, пока их не призвали служить герцогу Йоркскому во Франции. Стоит вспомнить два отрывка Энтони Вуда, которые он не цитирует. Морли был послан Карлом II, чтобы «поблагодарить Салмазия за его Апологию его мученически погибшего отца, но не с кошельком золота, как сообщал Джон Милтон, этот наглый лжец». Генри Кэри был «хорошо сведущ в современных языках и был ученым широкого профиля»; и таким образом «был способен [благодаря вынужденному уединению в смутные времена Мятежа] упражняться в учебе, в то время как другие из знати были вынуждены ради компании пресмыкаться перед своими подчиненными».

Я привел только два титульных листа изданий в год публикации. Таблица изданий приведена на следующей странице.

[Титульный лист первого издания 1628 года.]

Микрокосмография;

или,

Кусочек Мира, обнаруженный; В Эссе и Характерах.

[Здесь вставлено рукописно — «Написано Джоном Эрлом из Мертон-колледжа»]

Вновь составлено для северных частей этого Королевства.

В ЛОНДОНЕ: Напечатано У. С. для Эд. Блаунта. 1628.

[Титульный лист 3-го издания 1628 года.]

Микрокосмография;

или,

Кусочек Мира, обнаруженный; В Эссе и Характерах.

ЛОНДОН: Напечатано Уильямом Стенсбери для Роберта Аллота, 1628.

[У. Х. Оллнатт в рукописной заметке, вставленной в бодлианский экземпляр переиздания «Характеров» Арбера, утверждает, что Арбер ошибся в порядке приоритетности трех изданий 1628 года. Арбер ставит издание с вышеуказанным титульным листом вторым, а то, титул которого скопирован на стр. 330, — третьим. Второе издание, названное Арбером первым, в Бодлианской библиотеке отсутствует.]

Последняя написанная страница Даремской рукописи имеет вместо колофона

Finis. Декабрь, 14-й день, anno Domini 1627.

«Этот маленький том в телячьем переплете, размером около 12-мо, несомненно, один из тех, на которые ссылается Эд. Блаунт в своем обращении к Читателю. Рукопись написана чрезвычайно аккуратным и мелким почерком на страницах ранее переплетенной книги, с полями, расчерченными красным. Вверху первой страницы другим почерком написано: «Эдв. Блант, Автор». Рукопись содержит всего 46 Характеров и свободна от некоторых очевидных ошибок первых печатных копий, как если бы они были сделаны под диктовку».

Эта рукопись в библиотеке Даремского собора внесена в каталог (рукописей Хантера) как «Характеры Эдварда Бланта» и датирована «около 1636 года», поскольку дата в рукописи была пропущена.

Доктор Фаулер в «Notes and Queries», 4 ноября 1871 г.

МИКРОКОСМОГРАФИЯ ЭРЛА.

Edition.Bliss, 1811Bliss, 1812-57.Bliss Sale, 1858.British MuseumBodleian "W. Stansby for Edward Blount,"[EV]1628(a)NoYesYesYesYes "W. Stansby for Robert Allot,"1628 (b)[EW]NoYesYesYesNo "W. S. for Ed. Blount,"1628 (c)[EX]YesYesYesYes 4thNoNoNoNoNo 5th1629YesYesYesYes 6th1630NoNoNoYesNo "6th"1633YesYesYesYes 7th1638YesYesYesYes (A reprint of one of the first four)1650YesYesYesYes (Very doubtful)1659No"Mr. Gilchrist" told him he possessed a copy by the same printers as in 1669 but with "1659."NoNoNo 8th1664NoYesYesYesNo 9th1669NoYesYesYesNo (1669 edition, with new title)1676NoYesYesNoNo (Reprint of 1633 edition)1732YesYesYesYes (1732 edition, with new title and small changes)1740YesYesYesYes (Reprint of 1650 edition)1786YesYesYesNo (Bliss's edition)1811YesYesYes (Arber's edition)1868 or 1869YesYes British Museum.Bodleian.Bliss. As to the three 1628 editions—A is regarded as1st2nd3rd B is regarded as2nd3rd2nd C is regarded as3rd1st1st

В C есть «Вновь составлено для северных частей этого Королевства».

Ф. Мэдан, помощник библиотекаря Бодлианской библиотеки,

11 февраля 1897 г.

Эта таблица была любезно составлена для меня мистером Мэданом. Она отвечает на вопрос, о каких изданиях Блисс знал в разное время.

Следующий отрывок из дневника Эвелина добавляет еще одно свидетельство об Эрле. 30 ноября 1662 г. «Приглашен деканом Вестминстера (доктором Эрлом) на обед по случаю его посвящения и церемонию его возведения в сан епископа Вустерского. Доктор Болтон проповедовал в Аббатстве — затем последовало посвящение... После этого был один из самых обильных и великолепных обедов, которые я когда-либо видел в своей жизни. Он стоил почти 600 фунтов... Здесь были судьи, знать, духовенство и бесчисленные джентльмены, так как этот епископ был повсеместно любим за свой милый и кроткий нрав. Он был автором тех характеров, которые идут под именем Блаунта. Он перевел икону своего покойного Величества на латынь, был клерком его гардеробной, капелланом, деканом Вестминстера, и все же оставался самым скромным, кротким, но веселым человеком, превосходным ученым и редким проповедником. Я имел честь быть любимым им. Он обвенчал меня в Париже во время изгнания его Величества и Церкви. Когда я прощался с ним, он проводил меня до монастыря в своем епископском облачении». В другом месте он говорит о том, что «отправился в Сен-Жермен, чтобы попросить доктора Эрла», тогда находившегося при дворе принца Уэльского, обвенчать его «в часовне резидента его Величества при дворе Франции», 10 июня 1647 г. Проповедь Эрла, «моего дорогого друга, ныне декана Вестминстера», упоминается на Рождество 1660 г. Это была проповедь, «выражающая соболезнование по поводу бреши, нанесенной общественной радости оплакиваемой смертью принцессы Оранской». Мое внимание к этим отрывкам привлек друг, который претендует на происхождение от епископа Эрла — мистер У. Б. Альт из Нью-колледжа, Оксфорд.

Свидетельство из другой руки приведено в аннотированном экземпляре Блисса. «Насколько хорошо он понимал мир в свои молодые годы, видно по его острым характерам; насколько мало он его ценил, было видно в небрежном равнодушии его святой созерцательной жизни».

В «Истории своего времени» Бернета нам говорят, что Карл II, «который испытывал тайное удовольствие, обнаруживая что-либо, что принижало человека, считавшегося выдающимся в благочестии, тем не менее ценил его (Эрла) выше всех людей его сана». (См. переиздание Арбера.) С другой стороны, Парламент в 1645 году назвал его в числе тех, кого следует вызвать в Ассамблею богословов, но он отказался прийти.

В 1654 году в Гааге был напечатан том Эльзевира — «morum exemplar», латинские характеры некоего Луи дю Мулена. Он стремится, говорит он в предисловии, быть Вергилием или Сенекой для «Феокрита» или «Менандра» Эрла.

Это его свидетельство о характерах.

«Et sane salivam primum mihi movit vester Earles cujus characteribus, non puto quicquam exstare vel severius ubi seria tractat, vel festivius quands innoxie jocatur: ant pictorem unquam penicillo propius ad nativam speciem expressisse hominis vultus, quam ille ejus mores patria lingua descripserit».

Может быть интересно упомянуть в связи с названием книги Эрла, что фраза Менения Агриппы в «Кориолане» — «Карта моего Микрокосма» — фактически встречается как название книги характеров Г. Брауна, 1642 года, с альтернативным описанием «моральное описание человека, недавно составленное в Эссе».

Книга Блисса иллюстрирует то, что я сказал в предисловии об изменении в жанре портретного очерка. Эссе и памфлет постепенно узурпируют место социальных исследований. Большая масса «характеров» второй половины семнадцатого века носит политический или религиозный характер. С другой стороны, в то время как единственный прозаический характер у Блисса шестнадцатого века имеет дело с преступными классами, «открытие десяти английских прокаженных, весьма вредных и пагубных для Церкви и Содружества», процитированное в его рукописной записной книжке, смешивает такие характеры с «симониаком», «ропотником», «алчным человеком». Дата — 1592 год. (Тинкер из Торви (1630) также демонстрирует эту смесь.)

Возможно, стоит добавить несколько названий книг характеров, иллюстрирующих диапазон этого класса литературы или являющихся интересными сами по себе. Они взяты из собственных заметок Блисса в его экземпляре книги или в рукописной записной книжке, упомянутой ранее.

1. «Кофейня — характер».

Prefatory verses.{When coffee once was vended here, The Alc'ran shortly did appear, ... reformers were such widgeons, New liquors brought in new religions.

2. Также характер кофе и кофеен. «Впервые он был завезен в Англию, когда вкусы англичан были такими же фанатичными, как и их мозги... Англичанин будет a la mode de France. С варварским индейцем он курит табак: с турком он пьет кофе».

3. Новости с новой Биржи. Содружество дам. Напечатано в год женщин без Благодати, 1650.

4. Охарактеризовано много стран — Италия, Испания, Голландия, Шотландия. «Голландия» в стихах. Это подтверждает презрительные упоминания Эрла о голландцах. Здесь она названа «Отбросами британской земли».

"This indigested vomit of the sea

Fell to the Dutch by just propriety."

1672. [Это можно найти среди сатир Марвелла, но Блисс не упоминает об этом.]

5. «Шотландия охарактеризована: в письме к молодому джентльмену, чтобы отговорить его от задуманного путешествия туда, 1701».

6. «Благородный кавалер охарактеризован» и «мятежный кавиллер прижжен», 1644 или 5. Ответ на «Campo Musæ» Уизера. Энергичное предисловие гласит — «Чтобы начать прямо, основательно и глубоко, Кавалер — это джентльмен». Джон Тейлор.

7. Лакей Люцифера: истинный характер притворного брауниста, 1641.

8. «Тинкер из Торви: ученый, сапожник, лудильщик, кузнец; с Бластером, моряком, путешествие от Биллингсгейта до Грейвсенда». 1650.

9. «Толкователь», 1622, имеет дело с «тремя главными терминами государства — пуританин, протестант, папист».

10. «Веселая компания; или Дьявол, ставший Рантером». 1651.

11. τα διαφεροντα; или божественные характеры, в двух частях, будут интересны для читателей Бристоля; это «от того покойного горящего и сияющего светильника, мастера Сэмюэля Крука, бакалавра богословия, покойного пастора Рингтона в Сомерсете, который, будучи мертвым, все еще говорит». 1658.

12. «Характер Религии и нравов Фанатиков в целом», 1660, включает в список «Искателей и Энтузиастов». Последнее звучит странно как вид.

13. «Характер Доктора-невежды», 1681, напоминает «Микрокосмографию».

14. «Пленный Капитан, или Ограниченный Кавалер», 1665, также частично напоминает Эрла. «О Тюрьме», «Анатомия Тюремщика», «Худой Заключенный», «Ограниченный Кавалер и его меланхолия».

15. Блисс также упоминает «Характер ученого человека» и дает несколько избранных выдержек. «Наши глупые и праздные энтузиасты должны быть осуждены, которые называют обучение лишь splendidum peccatum». «Александр приказал своим солдатам не причинять вреда ни Пиндару, поэту, ни кому-либо из его семьи».

16. «Странствующий еврей, предсказывающий судьбу англичанам». 1640.

17. «Духовные навигаторы, направляющиеся в Святую Землю». 1615.

18. «Картина современного вига: диалог между Вигловом и Даблом в кофейне Тома». 1715.

19. В 1671 году появилась «Le vice ridicule». Своего рода перевод характеров Эрла.

20. Картины Страстей, Фантазий и Привязанностей, поэтически расшифрованные в разнообразии характеров (без даты).

21. Характеры джентльменов, которые внесли вклад в Изобретение Дам. Начинается — «Маленький щеголь городского пошиба».

22. Характеры нескольких изобретательных дам, которые недавно внесли вклад в Изобретение Дам, которое должно быть разыграно, как только будет полным. (Ни у одного из них нет даты.)

Можно добавить одну или две выдержки из Энтони Вуда.

«Лорд Фолкленд, когда он стал одним из джентльменов Тайной палаты Его Величества, часто уединялся в Грейт-Тью, а иногда в Оксфорд, для компании и общения с учеными и остроумными людьми. Уильям Чиллингворт (автор «Религии протестантов»), Джон Эрл, Чарльз Гатейкер (сын Томаса Гатейкера [редактора Марка Аврелия] и Энтони Вуд считает, что капеллан лорда Фолкленда); Томас Триплет, очень остроумный человек из Крайст-Черч; Хью Кресси и другие. Кресси написал ряд теологических работ, и в одной из них встречается свидетельство об Эрле, данное в Блиссе».

Сатурнианский Энтони Вуд забавно проиллюстрирован в двух отрывках из его заметки об Эрле. «Джон Эрл получил свое первое бытие в этом суетном и преходящем мире в городе Йорке... Его элегия на Бомонта была напечатана в конце издания стихов Бомонта в четверть листа — выпущенного с поэтическим посланием перед ними, подписанным пресвитерианским переплетчиком — впоследствии информатором в Суде Секвестрации... и нищим, умершим в тюрьме»! В заметке о Морли он говорит нам, что «его изгнание было сделано менее утомительным для него компанией доктора Джона Эрла, его самого дорогого друга». Печально обнаружить, что перевод Хукера, который должен был «осчастливить ученых всех народов», был «полностью уничтожен» — разрозненные бумаги были взяты слугами после смерти Эрла, «чтобы разжечь огонь или подложить под хлеб и пироги». Этот перевод «был развлечением Эрла во время части его изгнания в Кельне». См. бодлианские письма, процитированные в переиздании Арбера. Этому переизданию я был очень обязан за помощь разного рода.

Моя самая теплая благодарность профессору Роули из Университетского колледжа Бристоля, с которым я постоянно консультировался при подготовке этого выпуска издания доктора Блисса. Если можно позволить себе легкий поворот шекспировской фразы, я бы сказал о такой помощи, как его — «Зрелость — это все». Именно это качество делает по крайней мере одного из друзей профессора Роули таким благодарным и таким настойчивым.

С. Т. И. Клифтон, апрель 1897 г.

СНОСКИ:

[EI] Более поздним почерком.

[EJ] Arcana на полях.

[EK] Th. на полях, т.е. Th[omas].

[EL] Более поздним почерком.

[EM] Более поздним почерком.

[EN] Член Мертона вместе с Эрлом. Его свидетельство об Эрле процитировано Блиссом. Энтони Вуд говорит о нем, «что, когда он потерял своего самого любимого лорда Фолкленда в битве при Ньюбери, он путешествовал в качестве наставника, и из-за страха, что Церковь Англии прекратит свое существование из-за усилий сварливых и беспокойных пресвитериан, начал думать о том, чтобы обосноваться в Римской церкви». Он публично отрекся от своих заблуждений в Риме в 1646 году.

[EO] Поэтическое?

[EP] Этот эпитет вместе с «осторожным и культурным» Кларендона должен быть противопоставлен тому, что Кларендон говорит нам о его «небрежности в одежде, привычках и манерах». Эрл никогда не мог быть неловким. Его вежливость родилась вместе с ним, и он никогда не нуждался (как «прямолинейный ученый») в «шлифовке хорошей компанией».

[EQ] Мемуары, том I, стр. 81, изд. К. Ферт.

[ER] Я должен сказать, что мистер Мэдан, который был любезен посмотреть мою копию, не думает, что многие из заметок написаны рукой Блисса.

[ES] «Более тщательного внимания, точности и ценного расширения из неисчерпаемого запаса материалов редко приходилось видеть, чем в редакторских трудах доктора Блисса». — Дибдин, говоря об издании Блисса «Athenæ Oxonienses».

[ET] Письма Каупера, 12 июня 1782 г.

[EU] Некоторые из рукописных заметок в моей копии такие же, как в печатном томе.

[EV] К упоминанию Блисса о {Blount Blunt}; можно добавить, что «Перикл» был напечатан для него в 1609 году; и первое издание «Геро и Леандра» Марло в 1598 году [«напечатано для Эдварда Бланта Адамом Ислипом» (печатником Филимона Холланда)]. «Первая книга Лукана» Марло (1600) имеет юмористическое и комплиментарное посвящение Бланту от другого книготорговца, Томаса Торпа. См. «Ранняя история английского книготорговли». (Сэмпсон и Лоу.)

[EW] Второе фолио Шекспира (1632) было напечатано для него.

[EX] Издание «Геро и Леандра» 1613 года было напечатано У. Стенсби для Эд. Бланта. Он также опубликовал некоторые работы Бена Джонсона.

[EY] Сэр Генри Сэвил, проректор Итона и редактор знаменитого Златоуста, признал ученость Эрла. «Когда молодого ученого рекомендовали ему как остроумного — Прочь от него! Я не буду иметь с ним ничего общего — говорил он, дайте мне прилежного студента. Если бы я искал остроумцев, я бы пошел в Ньюгейт — Там есть остроумцы! И Джон Эрл был единственным ученым, которого он когда-либо принимал как рекомендованного за остроумие». — Обри.

[EZ] Дэвид Ллойд, «Мемуары», 1668, фолио.

[FA] «Сам Парламент называл его достойным... хотя он не считал его достойным себя». — Там же.

[FB] Обри называет его «изобретательным молодым джентльменом, но не писателем».

[FC] «Бен Джонсон, Эдмунд Уоллер, эсквайр, мистер Т. Гоббс и все выдающиеся остроумцы того мирного времени». — Обри.