«Письма Жана Кальвина, том II»

[130] Претендент на руку мадемуазель де Вилержи.

[131] Валеран Пулен. См. примечание 1, стр. 113.

[132] Николя Зеркинден, сенатор Берна, префект города Ньон.

[133] Установление дисциплины в церквях кантона Во.

[134] Ордонанс недавно запретил использование разрезанных штанов в Женеве. Причину, которую Кальвин приводит для этого запрета, можно увидеть в последующем письме к верным Франции (24 июля 1547 г.).

[135] Жан де Бюде, сеньор де Верас. См. примечание 1, стр. 90.

[136] Ами Перрен.

[137] См. заметку о семье Бюде, стр. 90. Мы полагаем, вопреки мнению г-на Галиффа (Notices Généalogiques, tom. iii. p. 83), что это письмо адресовано Луи или Франсуа Бюде, а не Жану де Бюде, сеньору де Верас, их брату. Последний уже совершил поездку в Женеву, и он был знаком реформатору, который представил его в очень любезных выражениях г-ну де Фале (письмо от 4 июня 1547 г., стр. 118). Значит, первые слова письма Кальвина могут относиться не к сеньору де Верас, а к одному из его братьев: «Хотя я лично вам не знаком, я тем не менее не колеблюсь писать вам конфиденциально, в надежде, что мое письмо будет принято благосклонно» и т. д. Семья Бюде тогда готовилась покинуть Францию. Два года спустя они обосновались в Женеве, что следует из их регистрации в списке жителей 27 июня 1549 года и следующего отрывка из письма Вире к Кальвину от 12 июня того же года: «Я радуюсь, что Бюде прибыли вместе со своей матерью». — Рукописи Библиотеки Женевы.

[138] «Жалоба Кальвина на жену Ами Перрена, которая оскорбила проповедника Абеля в полном составе Консистории». — Регистры Совета, 24 июня.

[139] Смысл этой записки, написанной на савойском языке и прикрепленной к кафедре проповедников, был таков: «что люди не желают иметь так много господ; что они (проповедники) уже зашли достаточно далеко в своем курсе цензуры; что монахи-ренегаты, подобные им, не сделали ничего, кроме как огорчили весь мир таким образом; что если они будут упорствовать в своем курсе, люди будут доведены до такого состояния, что проклянут час, в который они вышли из-под власти монашества; и что они (проповедники) должны остерегаться, чтобы с ними не поступили так же, как с каноником Вернли из Фрибура». Последний отрывок был равносилен угрозе смерти.

[140] Бывший каноник Жак Грюэ, распутных нравов, либертинской и извращенной доктрины, постоянно противостоявший проповедникам и не терпящий никакого порядка ни в Церкви, ни в Государстве, был обвинен в том, что был подстрекателем попытки отравления Вире в 1535 году. — Histoire de la Suisse, vol. xi. p. 364.

[141] Пьер Вандель, один из главных среди нечестивых детей Женевы. Красивый и блестящий, он любил появляться в окружении слуг и куртизанок, с кольцами на пальцах и грудью, покрытой золотыми цепями. Он был заключен в тюрьму из-за своего разврата и дерзкого поведения перед Консисторией.

[142] Доктор Хелиус, почерком Кальвина.

[143] Генрих Брауншвейгский.

[144] Персонаж, здесь обозначенный, — несомненно, Эрик, наследный принц Швеции, который взошел на престол в 1560 году и был свергнут в 1568 году.

[145] Общий интерес в то время примирил короля Франции и швейцарцев. Послы Генриха II, Бриссак и Марильяк, заверили Женеву в дружбе короля и взяли на себя письма Кальвина к Гельветическим церквям. — Histoire de la Suisse, vol. xi. p. 358.

[146] Проповедник Франсуа Перюсель, называемый Ла Ривьер.

[147] Запуганный поражением курфюрста Саксонского, ландграф Гессенский подчинился императору и получил прощение, лишь моля о нем на коленях и сдав свою особу и владения во власть этого принца.

[148] Ами Перрен. Его жена, дочь богатого бюргера Франсуа Фавра д'Эшаллена, постоянно получавшая выговоры от Консистории, была непримиримым врагом проповедников и Кальвина.

[149] Жак Грюэ, бывший каноник, человек распутных и беспорядочных нравов, нетерпимый к любому ограничению Церкви или Государства. Сурово порицаемый проповедниками из-за своего разврата, он высказывал угрозы смерти в их адрес, которые даже осмелился прикрепить к кафедре церкви Св. Петра. Его суд, проведенный со всей строгостью того периода, завершился приговором к смертной казни. Осужденный за подстрекательство к мятежу, богохульство и атеизм, он погиб на эшафоте 26 июля 1547 года.

[150] Подвергнутый пыткам, Грюэ признал свою вину, и как на основании своих нечестивых и богохульных произведений, так и на основании письма, написанного частному лицу, в котором он призывал герцога Савойского обратить свое оружие против Женевы, он был приговорен к смерти. Казалось, согласно письму Кальвина к Вире, фрагмент которого здесь воспроизведен, что этот приговор не был единогласным и что Грюэ до этого времени насчитывал в советах республики друзей или сообщников, которые желали его спасти. Это не предотвратило его казни 26 июля 1547 года, и этот пример вселил ужас в ряды партии либертинов. О суде над Грюэ см. различных историков Женевы — Спона, Пико и Histoire de la Suisse, vol. xi. pp. 364, 365.

[151] Озаглавлено: Нашим очень дорогим господам и братьям, которые желают продвижения царства Господа нашего Иисуса Христа.

В период, когда Реформация была на время побеждена в Германии и когда ей пришлось выдерживать самые суровые конфликты для своего утверждения в Женеве, среди французских протестантов распространялись самые тревожные слухи, приносившие уныние и смятение в их ряды. Кальвин, обращаясь к своим братьям из самой гущи борьбы, в которой он участвовал против партии либертинов, успокаивал и утешал их своими письмами и призывал их возложить все свое упование на Бога.

[152] Они как плохие лошади, кусаются и лягаются.

[153] Франсуа Бодуэн из Арраса, выдающийся юрист, бежал в Женеву по религиозным мотивам. Он стал другом и секретарем Кальвина, чьи мнения позднее атаковал, и предал его доверие, похитив его самые ценные бумаги. — (См. Drelincourt, Defence of Calvin, pp. 251, 252.) Призванный последовательно в качестве профессора права в Бурж, Страсбург и Гейдельберг, Бодуэн умер в 1573 году, оставив репутацию одного из самых ученых людей своего времени и самого изменчивого духа в вопросах религии. О нем справедливо говорили, что он был католиком во Франции, лютеранином в Страсбурге и кальвинистом в Женеве.

[154] См. примечание 1, стр. 111. Дриандер, по-видимому, в этот период исполнял обязанности секретаря г-на де Фале. Он одновременно вел переписку с Кальвином, выражая высочайшее уважение к его характеру и талантам. — Library of Geneva, Vol. 110. Один из его братьев, Жан Энсинас, был сожжен в Риме в 1545 году, став мучеником протестантской веры.

[155] Некоторые фламандские и французские беженцы уже сформировали общину в Везеле, которая была расширена в 1553 году за счет рассеяния иностранной конгрегации Лондона и которая была учреждена как церковь проповедником Франсуа Перюселем, называемым Ла Ривьер.

[156] Жак Грюэ. См. стр. 128.

[157] Ами Перрен.

[158] Исаия 59:15.

[159] Мадемуазель де Вилержи.

[160] Заключение письма написано почерком Франсуа Бодуэна.

[161] Подпись под письмом автографная.

[162] «Г-н Кальвин заявил, что ему были написаны письма, как из Бургундии, так и из Лиона, о том, что дети Женевы готовы дать пятьсот крон, чтобы его убили; он не знает, кто эти люди». — Регистры Консистории, 1 сентября 1547 г.

[163] Перрен, которому было поручено важное задание при дворе короля Генриха II, по возвращении был обвинен в государственной измене при исполнении своих обязанностей. Король Франции говорил, что отдал бы два миллиона, чтобы стать хозяином Женевы. Перрена обвинили в том, что он ответил, будто двухсот всадников было бы достаточно, чтобы завоевать город. — Hist. de la Suisse, т. xi, стр. 361. Однако не удалось доказать, что он вступил в тайные соглашения с Францией. Тем не менее он был заключен в тюрьму, впоследствии освобожден по просьбе Бернского совета и лишен своих должностей. — Регистры Совета, сентябрь и ноябрь 1548 г.

[164] Известно, что Илетт де Бюр в своем первом браке была замужем за анабаптистом Жаном Стордером. Согласно доктринам этой секты, отрицавшей власть гражданских лиц, брак для своей законности не нуждался в санкции магистрата.

[165] Упоминание работы, которую Кальвин в то время готовил против Тридентского собора и которая вышла в конце года. — См. письмо Фарелю от 28 декабря 1547 г.

[166] См. письмо г-ну де Фале от 16 августа, стр. 132.

[167] Эммануил Тремелли, ученый-гебраист из Феррары, ученик Петра Мученика, в то время находившийся в отставке в Страсбурге.

[168] Книга — De la Vertu et Usage du Saint Ministère et des Sacremens, Женева, 1548. Сенебье, Hist. Litt., т. i, стр. 156, ст. Вире.

[169] Пастор Антуан Мегре, который вскоре после этого был смещен со своей должности.

[170] В «Жизни Кальвина», написанной Теодором Безой, мы читаем: «С юности он воспитывался в лучших условиях и получил либеральное образование — впрочем, за счет своего отца — в обществе детей дома Монморов, которых он также сопровождал в качестве товарища по учебе в Париже». Именно одному из членов этой знатной семьи, Клоду де Анжесту, аббату Сен-Эли, Кальвин посвятил в 1532 году свой комментарий к трактату Сенеки «О милосердии» (De Clementia).

[171] Буллингер представил Кальвину свою книгу о таинствах (Absoluta de Christi et ejus Ecclesiæ Sacramentis Tractatio), в которой он несколько отошел от учения Цвингли с целью приблизиться к учению французского реформатора. Тем не менее тайна духовного присутствия Христа под внешними и материальными символами не была выражена в ней с достаточной ясностью. Кальвин полностью раскритиковал эту книгу в письме, или, скорее, в пространном мемуаре, оригинал которого хранится в Цюрихе под названием Censura Libri Bullingeri de Sacramentis, Женева, 27 февраля 1547 г. Этот мемуар, написанный с братской свободой, заканчивается такими словами: «Таким образом, у вас есть то, что я желал бы видеть исправленным в вашей книге, чтобы она могла встретить полное одобрение. Я не отмечаю те части, которые заслуживают похвалы. Я исполнил долг друга, выполнив ваши пожелания и свободно увещевая вас; теперь остается вам принять мою свободу в хорошем смысле. Я уверен, что вы так и сделаете». — Библиотека Цюриха. Коллекция Хоттингера, M. F. 80, стр. 338.

[172] Пьетро Фарнезе, сын папы Павла III, действительно был недавно убит в Пьяченце, и этот город открыл свои ворота Карлу V. Но Парма оставалась под властью папы, который тщетно искал правосудия у императора по поводу убийства Фарнезе и лишения наследства его детей. — Робертсон, «История Карла V», кн. ix.

[173] Католические кантоны обязались не предпринимать никаких шагов, которые могли бы привести к их связи с императором, а реформатские кантоны во главе с Берном обязались соблюдать строжайший нейтралитет и сообщили немецким князьям, что не могут оказать им никакой помощи, не отдав половину союзных государств в руки их врага. — Hist. de la Suisse, т. xi, стр. 291.

[174] Г-н де Монмор. См. примечание, стр. 141.

[175] К «Апологии» г-на де Фале.

[176] Согласно свидетельству Регистров Совета, Ами Перрен был восстановлен в свободе под залог по ходатайству Бернского совета и его семьи при условии, что он попросит прощения у Бога и людей и оплатит судебные издержки. — Регистр, 23 ноября 1547 г. Предшествовал ли этому законному освобождению побег заключенного? Нам это неизвестно.

[177] Сцена смятения и мятежа, описанная в этом письме, оставила столь яркое впечатление в сознании Кальвина, что он вспомнил о ней семнадцать лет спустя, на смертном одре, в своем прощании с пасторами Женевы, добавив следующие памятные слова: «Хотя я ничто, я знаю, что предотвратил три тысячи беспорядков, которые могли произойти в Женеве; но мужайтесь, вы станете сильными, ибо Бог воспользуется этим городом и поддержит его; и я уверяю вас, что Он сохранит его». — Коллекция г-на Троншена, Женева. Прощальные слова Кальвина, записанные Пино.

Регистры Совета умалчивают об этой сцене, дата которой была указана из-за часто повторяющейся ошибки как 17 сентября; но обстоятельства соответствуют 13 декабря 1547 г.

[178] Усмиренные на мгновение героической позицией Кальвина во время восстания 13 декабря, партии, разделившие Женеву, не замедлили возобновить свои прискорбные распри. Голос реформатора был проигнорирован, и 23 декабря он писал с глубокой печалью: «Наши дела не в лучшем состоянии. Я не перестаю давить на них, но добиваюсь малого или никакого продвижения. Я сейчас возвращаюсь из Сената; я много говорил, но это все равно что рассказывать историю глухим. Да вернет их Господь в здравый ум». — Кальвин Вире, рукописи Женевы, т. 106.

[179] Кальвин только что опубликовал свой знаменитый трактат «Антидот» (Acta Synodi Tridentinæ cum Antidoto, 1547), который он перевел на французский язык в следующем году с изменениями, призванными сделать его понятным для народа. — Opuscules, стр. 881. В этой работе реформатор рассматривает декреты Тридентского собора и опровергает их беспощадной логикой и удивительным красноречием. Католический теолог Кохлей ответил ему личными нападками, которые Де Галлар и Беза взялись опровергнуть.

[180] См. письмо, стр. 148.

[181] В знак уважения к Кальвину Совет принял следующий декрет: «Решено подарить Кальвину всю мебель, находящуюся в его доме и принадлежащую городу, 29 декабря 1547 г.». В предыдущем году ему предлагали десять крон в качестве подарка, но он отказался от них, прося Совет распределить их между другими пасторами, которые были бедны по сравнению с ним, «и даже уменьшить его жалованье, чтобы помочь им».

[182] Эта семья еще не покинула Францию. См. письма, стр. 90, 119. Они получили это новое письмо Кальвина по случаю смерти одного из своих членов, возможно, Матье де Бюде, который переписывался с реформатором в 1546 году и о котором после этого периода не осталось никаких следов. Существует (рукописи библиотеки Женевы, т. 109) письмо Матье де Бюде Кальвину, касающееся убийства Джона Диаса в Нойбурге. Мы отмечаем следующий отрывок: «Я получил ваше письмо... которое было мне очень приятно как потому, что я узнаю в нем ваше расположение к доброй воле и любви, так и из-за обычного утешения, которое я от него получил...» — 26 апреля 1546 г. Автор этого письма не упомянут г-ном Галиффом. — Notices Généalogiques, т. iii, стр. 83. Он, несомненно, умер до обоснования своей семьи в Женеве.

[183] Датировано на обороте письма чужой рукой.

[184] Несомненно, это были Жан де Бюде, сеньор де Верас, и Луи, сеньор де ла Мот, его брат.

[185] Он ссылается на обещание визита к г-ну де Фале. Кальвин действительно отправился в Базель 2 февраля следующего года. Мы читаем под этой датой в Регистрах Совета штата Женева: «Кальвин отправился в Базель. Совет предлагает ему вещи, необходимые для поездки. 26 февраля — Кальвин по возвращении из Базеля».

[186] «Апология» г-на де Фале.

[187] Рене Французская, герцогиня Феррарская. См. в этом сборнике письма Кальвина к этой принцессе.

[188] В поездке, которую он недавно совершил в Базель, Кальвин убедил г-на де Фале приехать и окончательно обосноваться в Женеве.

[189] Вейжи, недалеко от Женевы. Г-н де Фале приобрел там поместье, которое занимал в течение нескольких лет.

[190] См. письмо Буллингеру от 19 сентября 1547 г., стр. 143. Замечания Кальвина о трактате о таинствах, будучи плохо принятыми, по-видимому, пастором Цюрихской церкви, привели со стороны последнего к временному охлаждению, на которое Кальвин жаловался в письме, характеризующемся как благороднейшей независимостью, так и христианской привязанностью.

[191] На обороте, почерком г-на де Фале: — Получено 12 апреля 1548 г.

[192] Г-н де Фале не мог обосноваться в Женеве, не потеряв права бюргера, которое он приобрел в Базеле.

[193] Император и новый король Франции Генрих II. Верный политике Франциска I, преследователя Реформации в своих собственных владениях, последний собирался заключить тайный договор с протестантскими князьями Германии.

[194] В то время как преследования децимировали реформатские церкви Франции, а провозглашение Аугсбургского интерима рассеяло церкви Германии, швейцарские церкви стали жертвой самых тяжких разногласий и казались дальше, чем когда-либо, от той эры единства и мира, к которой Кальвин не переставал призывать их.

[195] «Кальвин информирует Совет о некоторых спорах между сеньорией и пасторами Берна, которые зашли так далеко, что трое пасторов этого города были смещены, помимо Пьера Вире из Лозанны; просит разрешения отправиться в Берн для защиты Вире, что было ему предоставлено; сеньория, кроме того, берет на себя покрытие расходов на поездку». — Регистры Совета, 7 мая 1548 г.

[196] От своей второй жены, Себастьенны де ла Арп, Вире имел трех дочерей, обозначенных в его завещании как Мари, Март и Жанна. — (Рукопись архива Женевы.)

[197] См. письмо от 9 мая. Отношения между вальденскими пасторами и Бернской сеньорией становились с каждым днем все сложнее. Синод, собравшийся в Лозанне, решившись официально выдвинуть десять положений, противоречащих знаменитому Бернскому диспуту, и проявить склонность в пользу церковной дисциплины при содействии двух бернских пасторов, Беата Герунга и Симона Сульцера, — эти два священнослужителя были произвольно смещены сеньорией под предлогом «поддержания мира и спокойствия в Церкви». — Руша, т. v, стр. 357, 358.

[198] Джодокус, пастор Бернской церкви.

[199] См. письма, стр. 143, 160. В новом послании Буллингеру Кальвин стремился рассеять все еще сохранявшиеся предрассудки цюрихских теологов против теологов Женевы и Страсбурга относительно таинств; и он предложил основу того долгожданного союза, который был заключен в следующем году между Цюрихом и Женевой. Церковь Берна, глубоко проникнутая лютеранскими взглядами, отказалась от присоединения.

[200] Пасторы Бернской церкви.

[201] Г-н де Фале был на грани того, чтобы покинуть Базель и обосноваться в Женеве. Он прибыл, несомненно, в этот город в конце июля 1548 г. Мы читаем в письме Кальвина Вире от 20 августа 1548 г.: «Dominus Falesius uxor et soror vos salutant; — жена и сестра г-на де Фале приветствуют вас». — Т. 106 библиотеки Женевы. Переписка Кальвина с этим сеньором, с тех пор прерванная, возобновлялась лишь изредка, а в 1552 году прекратилась вовсе.

[202] Брачный контракт мадемуазель Вилержи.

[203] Г-н де Монмор. См. примечание, стр. 141.

[204] Посланники императора в то время рыскали по кантонам с целью оторвать их от французского союза, который, тем не менее, был возобновлен 9 июня 1549 г.

[205] Пастор Туссен, пастор церкви Монбельяра, в то время рассеянной имперской армией.

[206] См. письмо г-ну де Фале от 17 июля 1548 г. и соответствующее примечание.

[207] Мы воспроизвели (т. i, стр. 449) письмо Кальвина Вире, содержащее суровое суждение реформатора о магистратах Женевы. Украденное у Вире неверным слугой и переданное сеньории Тролье, это письмо вызвало настоящие волнения, следы которых можно найти в Регистрах Совета.

«Кальвин оправдывается в совете по поводу некоего письма, которое он написал, в котором, как утверждалось, он обвинял сеньорию этого города. Он также жалуется на клевету, направленную против него Тролье». — 24 сентября.

15 октября Фарель появляется в Совете «и просит их проявлять постоянное уважение к Кальвину; что он с горечью наблюдает, что они не выказывают этому слуге Божьему того почтения, которое ему причитается... прося Совет принять меры в этом отношении». — 28 октября. «Фарель вновь свидетельствует, что слишком мало внимания уделяется характеру и заслугам Кальвина; что ему нет равных в учености; что не было необходимости так обижаться на то, что он мог сказать, поскольку он с большой свободой критиковал величайших людей, таких как Лютер, Меланхтон и многие другие».

«Решено поблагодарить упомянутого Фареля и передать ему оригинал вышеупомянутого письма, чтобы оно могло быть возвращено Вире».

[208] Возможно, Шарлю де Жонвилье, который несколько лет спустя стал секретарем и другом реформатора. Действительно, именно в 1549 году и по совету Кальвина этот сеньор покинул Шартр, свою родину, чтобы отправиться в Женеву, которая приняла его как жителя в 1550 году и как бюргера в 1556 году.

[209] Эдвард Сеймур, граф Хартфорд, герцог Сомерсет, регент Англии при малолетнем Эдуарде VI. Именно при его правлении Реформация была победоносно утверждена в Англии. Поддерживаемый парламентом, он подавил беспорядки, возникшие в некоторых частях королевства после смерти Генриха VIII, подтвердил верховенство короля, отменил поклонение изображениям, частные мессы и восстановил причастие под обоими видами. Он вел переписку с Кальвином, который посвятил ему 24 июня 1548 года свой комментарий к Первому посланию Павла к Тимофею; и по совету реформатора он предложил убежище изгнанникам, Буцеру, Фаги, Окино и Петру Мученику, изгнанным из-за своей религии с континента. Любимый народом, ненавидимый знатью, он стал непопулярным из-за отсутствия успеха в войне, которую он вел против шотландцев и во Франции; был свергнут в результате заговора знати, заключен в Тауэр (октябрь 1549 г.) и восстановил свою свободу лишь в следующем году, чтобы погибнуть в 1552 году на эшафоте, жертвой амбиций Уорика, графа Нортумберлендского, своего родственника.

[210] Лишенный в предыдущем году должности советника и генерал-капитана, Ами Перрен сумел силой интриг вернуть свои прежние достоинства.

[211] Город Бордо восстал против власти короля на почве новых налогов, коннетабль Монморанси, будучи уполномоченным подавить беспорядки, действовал с неумолимой суровостью и ознаменовал свой въезд в столицу Гиени ужасными казнями. — Де Ту, кн. v.

[212] Буцер писал Кальвину: «Горячо молите Господа за эту республику, чтобы она научилась отбрасывать свою собственную волю и повиноваться Ему». — Calv. Opera, кн. ix, стр. 46. Но магистраты уже решили подчиниться, что повлекло за собой подавление Евангелия в этом несчастном городе.

[213] Относится ли это к сторонникам имперского союза?

[214] Без даты. Это письмо, по-видимому, было написано в тот момент, когда Страсбург, которому угрожала победоносная армия Карла V, был склонен, вопреки совету Буцера, принять Интерим и избежать добровольным подчинением наказания, наложенного на союзные города Германии. — (Декабрь 1548 г.)

Иоганн Штурм, ученый-гуманист и способный политик, родившийся в Слейде в 1507 году, прошел блестящий курс обучения в Лувенском университете. Известный с юности своей ученостью и красноречием, он был назначен в 1529 году профессором изящной словесности в Коллеж де Франс, основанном Франциском I, и стал в 1537 году ректором знаменитой Страсбургской академии. Связанный с тех пор с немецкими и швейцарскими реформаторами, он занимал важное место в религиозных переговорах того времени, поддерживал переписку с основными европейскими монархами и умер в 1583 году.

Кальвин и Штурм были знакомы друг с другом и общались во время пребывания французского реформатора в Страсбурге. С этого периода датируются отношения, которые они поддерживали в течение многих лет, многочисленные драгоценные свидетельства которых можно найти в переписке Кальвина. См. по поводу Штурма любопытную и научную работу под названием: «Жизнь и труды Жана Штурма, первого ректора Страсбургской академии, К. Шмидт». 1 том в 8-ку, 1855 г.

[215] В оригинальной рукописи отсутствует заключение.

[216] Перонна де Писслё, жена Мишеля де Барбансона, сеньора де Кани, одного из самых важных лиц в Пикардии. Эта дама, наставленная в реформатской вере Лораном де Норманди, лейтенантом короля в Нуайоне и другом Кальвина, долгое время должна была терпеть суровость своего мужа, который впоследствии стал причастником той же веры. — Беза, Hist. Eccl., т. ii, стр. 244; Де Ту, кн. xxv. Мадам де Кани, сестра герцогини д'Этамп, фаворитки покойного короля, обладала безграничным влиянием при дворе, которое она всегда использовала в благородных целях. Ее обычным местом жительства был замок Варан, расположенный на Уазе, недалеко от Нуайона.

[217] Пожертвования, которые благочестивая щедрость ежедневно приумножала в Женеве, дали начало фондам, известным под названием французских, немецких и итальянских стипендий (Bourses). Имена Маргариты Валуа и герцогини Феррарской сияют в первом ряду списка иностранных жертвователей. — Больсек, «Жизнь Кальвина», гл. xi.

[218] Верным служителям Христа, пасторам церкви Монбельяра, дорогим братьям и сопасторам.

Георг Вюртембергский, граф Монбельярский, впавший в немилость императора в конце Шмалькальденской войны, в которой он принимал участие в рядах протестантских князей, был лишен своего княжества в 1548 году и удалился в кантон Берн. — Руша, т. v, стр. 368. По окончании этой революции церкви Монбельярского края были рассеяны, а их пасторы, среди которых следует отметить Пьера Туссена, были изгнаны и искали убежища в различных реформатских кантонах Швейцарии до периода восстановления, как политического, так и религиозного, которое вернуло их несколько лет спустя на родину.

[219] 1549 год примечателен стремлением к единству, проявленным многими швейцарскими церквями, и их счастливым исходом! Некоторые лица, говорит Руша, ревностные в религии, вообразили, что духовенство Цюриха и Женевы не придерживается одного и того же учения о Вечере из-за некоторого незначительного различия в выражениях, которые они использовали; и это расхождение причиняло им боль. Соответственно, поскольку они высоко ценили Буллингера и Кальвина и желали иметь возможность в равной степени пользоваться трудами, опубликованными теологами обеих церквей, они сочли необходимым учредить конференции с целью объединения; и Кальвин, всегда полный рвения к интересам Церкви, не колеблясь подписался под этой петицией. — Госпиниан, т. ii, стр. 367; Руша, т. v, стр. 369.

[220] Валеран Пулен, зять Хупера, на сестре которого он женился в Цюрихе. В том же году он стал пастором общины иностранных протестантов в Гластонбери, недалеко от Лондона. Мы встретим его впоследствии пастором церкви Франкфурта.

[221] Джон Хупер, бывший капеллан герцога Сомерсета, удалился в Цюрих в последние годы правления Генриха VIII. В это время он был склонен вернуться в Англию.

[222] Амбруаз Блоре, бывший пастор реформатской церкви Констанца, в то время пастор церкви Бьенна.

[223] Этот недатированный фрагмент, как мы полагаем, следует отнести к февралю 1549 года; то есть к периоду, когда Буцер, вынужденный покинуть Страсбург из-за установления там Интерима, готовился к отъезду в Англию. В одном из его писем Кальвину мы обнаруживаем следующий отрывок: «Нас удерживают только слезы и вздохи благочестивых — которых здесь еще очень много — от того, чтобы покинуть это место до получения приказов. Ибо, если Господу будет угодно, мы желаем скорее запечатлеть, чем прервать наше служение. Вы видите, в каком состоянии наши дела и как сильно мы нуждаемся в помощи ваших молитв, как ради нас самих, так и ради этой весьма несчастной Церкви». — Calv. Opera, кн. ix, стр. 233.

Глубоко разочарованный в мечте всей своей жизни — союзе реформатских церквей Германии и Швейцарии — забытый партиями, которые не могли простить ему умеренности в век ненависти и нетерпимости, Буцер унес с собой в изгнание уважение и привязанность Кальвина, который в письме, от которого у нас здесь есть лишь жалкий фрагмент, адресовал ему высочайшие утешения христианской философии.

[224] В то время как Кальвин был занят активными переговорами с пасторами Цюриха о принятии общей формулы относительно таинства Вечери Господней, он адресовал пасторам Бернской церкви изложение того, чего придерживалась Женевская церковь по этому важному вопросу, в надежде привести эту церковь к предложенному союзу. Но бернское духовенство, поставленное в положение абсолютной зависимости от сеньории, не могло принять никакой формулы без ее санкции; а сеньоры, ревнивые к своему влиянию, смотрели с недоверием на любое общение с пасторами Женевы. Подходы Кальвина также не были хорошо приняты, и благородное желание реформатора объединить гельветические церкви, реализованное позднее Буллингером, не встретило отклика. — Руша, т. v, стр. 578, 579.

[225] Особый интерес представляет это и следующее письмо, написанные под бременем великой семейной скорби. В начале апреля 1549 года Кальвин потерял достойную спутницу своей жизни, Илетт де Бюр, чье слабое и хрупкое здоровье не выдержало давления продолжительной болезни и чьи последние часы известны нам по трогательной картине, данной реформатором. Утешения дружбы и осознание важных обязанностей, которые он должен был выполнять, поддерживали Кальвина в этой скорби, и самообладание, которое он проявил в первые дни своей утраты, вызвало восхищение его друзей. Вире писал ему по этому случаю следующее: «Удивительно и невероятно я был освежен не только пустыми слухами, но особенно многочисленными посланниками, которые сообщили мне, как вы, с таким разбитым и израненным сердцем, исполняли все свои обязанности даже лучше, чем до сих пор... и это, прежде всего, в то время, когда горе столь свежее и оттого тем более суровое, могло бы сокрушить ваш разум. Продолжайте же, как начали... и я молю Бога самым искренним образом, чтобы вы смогли это сделать, и чтобы вы получали ежедневно большее утешение и укреплялись все больше и больше». — Письмо от 10 апреля 1549 г. Calv. Opera, т. ix, стр. 53.

[226] Илетт де Бюр имела от своего первого брака с Жаном Стордером нескольких детей, известных нам только по благочестивой заботе их матери на смертном одре.

[227] Мы читаем в уже упомянутом письме Вире Кальвину: «Моя жена приветствует вас самым любезным образом; она была опечалена не обычным образом смертью своей очень дорогой сестры, и она, и я чувствуем, что это потеря для всех нас». Илетт де Бюр поддерживала с женой Вире благочестивую эпистолярную переписку, которая, к сожалению, не сохранилась.

[228] Пастор Франсуа Бургуэн.

[229] См. письмо и примечание на стр. 201.

[230] Лоран де Норманди, происходивший из знатной семьи Пикардии, соотечественник и друг Кальвина, исполнял функции мастера прошений и лейтенанта короля в Нуайоне, прежде чем удалиться в Женеву. Принятый жителем города 2 мая 1547 года, бюргером 25 апреля 1555 года, он жил там в близости с Кальвином, который посвятил ему в 1550 году свой «Трактат о соблазнах». Он был женат первым браком на Анне де ла Вакри из знатной семьи, которая слилась с семьей герцогов Сен-Симон и была прославленной при правлении Людовика XI первым президентом Жаком де ла Вакри. Вскоре после своего прибытия в Женеву он потерял жену, чья назидательная смерть является предметом письма Кальвина к мадам де Кани, и женился во второй раз (14 сентября 1550 г.) на Анне Колладон. — Галифф, «Генеалогические заметки о семьях Женевы», т. ii, стр. 527.

[231] Элуа де ла Вакри.

[232] Обвиненный в том, что хотел соблазнить служанку, Феррон был смещен с пасторства 5 сентября 1548 г. — Регистры Совета.

[233] В письме Кальвина Фарелю, написанном в тот же день, что и письмо Вире, мы встречаем отрывок, касающийся Ами Перрена: «Цезарь, наш комедиант, в своей последней миссии крайне раздражил их [бернцев], и я боюсь, что он начал серьезную трагедию среди нас». — Рукописи Женевы, т. 106. Порученная ему миссия в Берн закончилась тем, что он вернулся в Женеву более дерзким и неуступчивым, чем когда-либо.

[234] Ученый юрист Франсуа Отман, недавно вовлеченный в евангелическое дело, покинул Францию, свою родную страну, по совету Кальвина, чтобы удалиться в Женеву. В том же году он стал профессором права в Лозаннской академии. — См. «Протестантская Франция», ст. Отман.

[235] Новый король Франции Генрих II стремился к союзу со швейцарцами с чрезвычайным рвением. Его посланники Буариго, Лианкур, Лаван и Менаж наводнили кантоны, повсюду разбрасывая доказательства его щедрости, чтобы добиться возобновления древних договоров. Повсюду, говорит швейцарский историк, их предложения были встречены с одобрением, кроме Берна и Цюриха. В последнем городе Буллингер с большой энергией выступил против этих переговоров с человеком, который превращал лояльный и христианский народ в нацию наемных убийц. Он напомнил им о преследованиях, театром которых была Франция, и заклял своих сограждан избегать любых условий с преследующим монархом, который был покрыт кровью их братьев. Лучше осознавая, чем Буллингер, опасности, которые верховенство императора распространяло на различные государства Европы и на реформатские церкви Германии и Швейцарии, и надеясь, возможно, добиться договором некоторого облегчения для верующих Франции, Кальвин был сторонником французского союза и в этом замечательном письме попытался оправдать его законность примерами, заимствованными из Ветхого Завета. — Histoire de la Suisse, т. xi, стр. 306 и сл.

[236] На обороте: Считается, что это письмо было написано мадам де ла Рош-Позе, аббатисе Туара. Сеньор с таким именем играл важную роль в религиозных войнах Пуату, но он фигурировал в рядах римско-католической армии. — Беза, Hist. Eccl., т. ii, стр. 588. Существует письмо от реформатской церкви де ла Рош-Позе от 27 мая 1561 года, адресованное Кальвину. (Библиотека Женевы, т. 107.)

[237] Это письмо без даты, но явно относится к раннему периоду пребывания Буцера в Англии. Выехав из Страсбурга 5 апреля 1549 года с Павлом Фагием, он прибыл в Лондон 25-го числа и был очень сердечно принят в Ламбете, в доме Кранмера, архиепископа Кентерберийского. По желанию своего покровителя и среди скорбей, неотделимых от его изгнания, он немедленно предпринял новый перевод Библии, который ему не позволили закончить из-за частых болезней, вызванных сменой климата. В то же время он занимался пересмотром английской литургии, из которой он удалил все, что казалось запятнанным папизмом, не заходя в этих исправлениях так далеко, как того желал Кальвин, который настаивал в письме, чтобы он удалил обвинения своей жизни, показав себя более решительным и твердым, чем до сих пор. — См. «Протестантская Франция» г-д Хааг. Ст. Буцер.

[238] В то время между Францией и Англией шла война, театром которой были Артуа и Шотландия. Мир был заключен только в следующем году (май 1550 г.). — Де Ту, т. vi.

[239] Намек на императора, который видел, как его власть возрастает из-за слабости английского и французского монархов, которые были в равной степени заинтересованы в противодействии его верховенству на континенте.

[240] Несомненно, один из пасторов Бернской церкви.

[241] Николас Амсдорф, ученый немецкий пастор, преувеличивал лютеранское учение о делах и Вечере и написал книгу, в которой пытался доказать, что добрые дела вредны для спасения — Bona opera sunt ad salutem noxia et perniciosa. — Мельхиор Адам, стр. 69, 70.

[242] Общий формуляр, несомненно, о Вечере, составленный Кальвином, который теологи Цюриха и Женевы были вынуждены принять.

[243] В то время как Шаффхаузен, Базель и Бьенн присоединились к французскому союзу, Цюрих и Берн высокомерно отказались быть союзниками монарха, который был преследователем церквей Франции. Тронутая красноречием Буллингера, сеньория Цюриха заявила, что будет опираться только на Бога и обойдется без союза с королем. — Hist. de la Suisse, т. xi, стр. 308.

[244] «Благороднейшей, одареннейшей и достопочтеннейшей леди Анне, старшей дочери весьма прославленного протектора Англии».

[245] Анна Сеймур, старшая дочь герцога Сомерсета, протектора Англии, отличалась как своим знатным происхождением, так и гением и благочестием. В 1550 году она вышла замуж за графа Уорика, сына герцога Нортумберлендского, и тем самым, по-видимому, закрепила примирение своего отца с амбициозным главой этого знатного дома. Мы читаем в письме Мартина Микрониуса Буллингеру от 4 июня 1550 г.: «Третьего числа этого месяца состоялось бракосочетание между дочерью герцога Сомерсета и сыном графа Уорика, на котором присутствовал сам король. Это событие, я надеюсь, удивительным образом объединит и примирит дружбу этих вельмож». — Zurich Letters, 1-я серия, т. ii, стр. 569.

[246] Посланник, которому было поручено письмо регенту от 22 октября 1549 г.

[247] Имена и судьба этих двух братьев г-на де Фале неизвестны.

[248] См. отчет о преследованиях в Эно в «Истории мучеников», стр. 184. Женщина по имени Мария была заживо погребена. Ученый француз по имени г-н Николас мужественно перенес пытку костром, крича посреди пламени: «О Карл, Карл, как долго продлится твое мужество?»

[249] Одним из мучеников, о которых здесь идет речь, был бедный портной, который, будучи приведенным к королю и Диане де Пуатье, сделал мужественное исповедание своей веры, обратился со строгими словами к фаворитке и был приговорен к смерти в огне. Король хотел быть зрителем его страданий, «и, чтобы лучше видеть, отправился в дом сеньора де ла Рошпо, напротив костра. Мученик оставался твердым, и, заметив короля, он зафиксировал на нем взгляд столь пристальный и пронзительный, что испуганный монарх был вынужден удалиться; и он впоследствии неоднократно признавался, что взгляд этого человека непрестанно преследовал его, и что он больше никогда не хотел присутствовать на прекрасном зрелище». — Histoire des Martyrs, стр. 189, Беза, т. i, стр. 79.

[250] Георг Вюртембергский, граф Монбельярский, лишенный своих владений Карлом V. Он получил от Бернской сеньории разрешение проживать в Арау.

[251] См. письмо, стр. 208.

После долгих конференций, в которых Фарель и Фабри принимали участие от имени Невшательской церкви, и после переписки, длившейся много месяцев, теологи Цюриха и Женевы пришли к соглашению по доктрине таинства Вечери и составили общую формулу, которую можно увидеть у Госпиниана. — Hist. Sacr., т. ii, стр. 369, 370. Очень вероятно, говорит Руша, что эта окончательная формула была работой Кальвина. Мы узнаем в ней его гений, по крайней мере, и находим в ней те же идеи и выражения, что встречаются в его Литургии о Святой Вечере. — Hist. de la Réf., т. v, стр. 378. Принятие этой формулы было первым шагом к объединению швейцарских церквей, санкционированному через два года после смерти Кальвина (1566 г.) принятием знаменитого «Гельветического исповедания».

[252] См. предыдущее письмо. Переговоры, начатые с Цюрихской церковью и уже близкие к завершению, велись в равной степени в Берне; но они столкнулись там с непреодолимыми трудностями, возникающими из-за колебаний пасторов и политики сеньории. Кальвин не уклонялся ни от каких уступок, которые, не нанося ущерба целостности доктрины, могли бы сплотить их дух к союзу и миру. — Госпиниан, т. ii, стр. 370.

[253] В июле 1549 года ярость преследований удвоилась в Париже и в провинциях, и места казней множились повсюду, как если бы король хотел дополнительной суровостью стереть из памяти Эдикт, который он восстановил из-за вальденсов Прованса. — Беза, Hist. Eccl., т. i, стр. 70 и сл. Несмотря на все это насилие, говорит Беза, церкви росли и укреплялись во многих местах.

[254] Среди числа профессоров, сожженных по случаю публичного въезда короля в Париж, находится Флоран Вено из Седана в Бри — которому позволили стоять в течение шести недель в яме в Шатле, называемой «Кубком Гиппократа», где было невозможно ни лежать, ни стоять, — и чья твердость преодолела жестокость палачей. «Вы думаете, — сказал он им, — долгим мучением ослабить силу духа, но вы тратите свое время, и Бог даст мне силы благословлять Его святое имя даже до моей смерти». Вынужденный из-за утонченности жестокости быть зрителем мучений своих братьев, сожженных в Париже, он увещевал их взглядом и жестом, прежде чем взошел на костер, приготовленный для него на площади Мобер. — Hist. des Martyrs, стр. 186.

[255] Предыдущее письмо.

[256] Франческо Спира, юрисконсульт из Падуи, отрекшись от протестантской веры из-за страха перед пытками инквизиции, умер вскоре после этого в состоянии ужасной душевной тревоги. Паоло Верджерио, престарелый епископ Полы в Истрии, который был вынужден отказаться от своего епископства, чтобы жить в свободном исповедании доктрин Евангелия среди граубюнденцев, посетил Спиру на смертном одре и тщетно пытался утешить этого несчастного кающегося. История Спиры, написанная Верджерио и переведенная с итальянского на латынь Целио Секондо Курионе, была опубликована в 1550 году с предисловием Кальвина. — (Miscellanea Groningana, т. iii, стр. 109.) Мы не встречали этого издания, которое стало чрезвычайно редким.

[257] Мы находим мнение Кальвина о Верджерио более подробно в письме Фарелю от июля 1550 г.

[258] Наделенный, согласно свидетельству современников, мощным и стремительным красноречием, которое очаровывало толпы и которое, вместе с сильной верой, которой он был одушевлен, могло объяснить его блестящий успех как миссионера, Фарель был более способен языком, чем пером, и его различные сочинения, вызванные обстоятельствами, в целом дефектны. Мы находим в них несколько идей, брошенных наугад, без плана, в странном беспорядке и с избытком объяснений, в диффузном и неясном стиле. Небезынтересно знать суждение, которое Кальвин вынес о трудах своего друга, и найти в этом суждении даже новое свидетельство братской откровенности, которая во все времена царила в общении двух реформаторов. — См. о сочинениях Фареля, Сенебье, Hist. Litt., т. i, стр. 148, 149; Саю, «Этюды о писателях Реформации», т. i, 1-й очерк; и Хааг, «Протестантская Франция», ст. Фарель.

[259] См. примечание 1, стр. 223.

[260] Единственная работа Фареля, упомянутая на эту дату Сенебье, — следующая: Le Glaice de la Parole Véritable contre le Bouclier de Défense, duquel un Cordelier s'est voulu servir, в 12-ку, Женева, 1550. Это яростный ответ кордельеру, который принял настроения того духовного мистицизма, который ведет к отрицанию всякой морали. Она представляет, кроме того, обычные недостатки работ Фареля — путаницу и многословие.

[261] Лоран де Норманди, пикардийский дворянин и прокурор-генерал в Нуайоне, удалился в Женеву несколькими месяцами ранее по просьбе Кальвина, своего соотечественника и друга. — Регистры Совета, 2 мая 1549 г. «Лоран де Норманди удаляется в это место ради религии и просит Совет принять его как жителя, что ему предоставляется».

[262] См. предыдущее письмо.

[263] Это первый раз, когда имя Безы упоминается в переписке Кальвина. Родившись 24 июня 1519 года в Везле, в Бургундии, он покинул Париж после блестящей и распутной юности, чтобы удалиться в Женеву. — Регистры Совета, 3 мая 1549 г. «Восемь французских дворян, среди которых Теодор Беза, прибывают сюда и получают разрешение остаться». Беза вскоре после этого был назначен профессором греческого языка в Лозаннской академии, откуда он писал Буллингеру: «Господь показал мне это, во-первых, чем я могу постоянно хвалиться в Нем, — что я должен предпочесть крест своей стране и всем превратностям судьбы. Во-вторых, я получил дружбу Кальвина, Вире, Мускулуса и Галлера; доброе Небо, дружбу таких людей! Когда я думаю, что это мои друзья, то, будучи далеким от того, чтобы чувствовать какие-либо неудобства от изгнания, я могу принять изречение Фемистокла: — 'Perieram nisi periissem'». — Рукописи архивов Цюриха, Gest. vi, стр. 139.

[263] "Иоганну Галлеру, пастору Бернской церкви".

Иоганн Галлер, происходивший из прославленного рода, принесшего столь много чести Швейцарии, родился в Цюрихе в 1523 году и стал священнослужителем в возрасте девятнадцати лет, о чем он сам сообщает в своей «Хронике». В 1545 году он стал коллегой Мускулуса в Аугсбурге, три года спустя был отозван в Цюрих и, уступив настойчивым просьбам Бернского совета, принял обязанности пастора этой церкви в 1548 году. Его рвение и таланты, наряду с благоразумием, удивительным для столь юного возраста, возвели его на высочайшие должности; и еще до того, как ему исполнилось двадцать девять лет, он был избран главой духовенства Берна — должность, которую он долгое время занимал в весьма непростых обстоятельствах. — Ruchat, tom. v. p. 329, et suiv.

[264] См. примечание 2, стр. 224.

[265] Пасторы кантона Во имели обыкновение еженедельно собираться для обсуждения религиозных вопросов и взаимного назидания. Этот обычай не нравился Бернскому совету, который упразднил его эдиктом от 2 сентября 1549 года под предлогом того, что эти собрания вместо назидания порождают споры, разделения и беспорядки. Лозаннская коллегия тщетно протестовала через Вире против этой меры, которая получила одобрение ведущих пасторов Берна, несмотря на решительные представления, направленные Кальвином Галлеру и Мускулусу. — Ruchat, tom. v. p. 382, et suiv.

[266] Смещенный с должности пастора и назначенный ректором Лозаннской коллегии, Зебедей стал одним из самых яростных противников Вире и Кальвина. Многочисленные свидетельства его враждебности к Реформации будут приведены далее.

[267] Папа Павел III скончался 20 ноября 1549 года от горя и ярости, узнав о предательстве своего внука Оттавио Фарнезе, который, чтобы добиться возвращения Пармы, перешел на сторону Императора против своего деда. — De Thou, b. vi.; Robertson, b. x.

[268] Заголовок: «Отцу мадемуазель де Сен-Лорран». Без даты (1549?). Этот джентльмен в следующем году удалился в Женеву.

[269] На обороте, рукой Кальвина: «Господину Протектору Англии. — Отправлено».

Это письмо было адресовано графу Сомерсету после его первой опалы. (См. письмо от 22 октября 1548 года и примечание на стр. 275.) Освобожденный 6 февраля 1550 года по милости короля, своего племянника, он вернул себе место в Тайном совете, но утратил титул и достоинство Протектора. Письмо Кальвина, без сомнения, датируется февралем или мартом 1550 года.

[270] Во время своей опалы, которую друзья Реформации в Англии и по всей Европе расценивали как общественное бедствие, герцог Сомерсет искал утешения в чтении и благочестивых размышлениях. Он перевел на английский язык труд о терпении, к которому добавил предисловие, содержащее выражение самых возвышенных чувств. Он также получал наставления от Петра Мученика и проявил себя не менее твердым в своей приверженности Евангелию, чем покорным в утрате состояния и влияния. — См. Burnet, History of the Reformation, vol. ii. p. 184; vol. iii. p. 209, fol. London.

[271] Юный король Эдуард VI. Обучаемый самыми способными наставниками, этот принц рано проявил твердость ума и живое благочестие. Едва достигнув четырнадцати лет, он изложил в речи, фрагмент которой сохранился, план Реформации в Англии. Он с большой тщательностью вел дневник событий, происходивших во время его правления. Кроме того, он составил сборник отрывков из Ветхого Завета, осуждающих идолопоклонство и почитание изображений. Этот сборник, написанный на французском языке, был посвящен юным королем герцогу Сомерсету, его дяде. — Burnet, History of the Reformation, vol. ii. pp. 224, 225.

[272] Письмо Протектору от января 1550 года.

[273] См. примечание 3, стр. 240-1.

[274] Реформатор, выступив в одном из своих сочинений против Аугсбургского интерима, был обвинен в пелагианстве неким немецким богословом, возможно, Флацием Иллириком. Он ответил на это обвинение публикацией под названием: «Appendix Libelli de vera Ecclesiæ reformandæ ratione, in qua refutat Censuram quamdam typographi ignoti de parvalorum Sanctificatione et muliebri Baptismo». Женева, 1550.

[275] Папский престол, ставший вакантным в ноябре 1549 года после смерти Павла III, был занят в феврале следующего года кардиналом дель Монте, который принял имя Юлия III. Неупорядоченность его прошлой жизни и позорные обвинения, тяготевшие над его репутацией, делали его крайне неподходящим для роли реформатора Церкви.

[276] На обороте: «Высокочтимому г-ну Франциску Дриандеру, испанцу, в Базеле, у г-на Микониуса».

Дриандер покинул Страсбург (направившись в Англию) в 1548 году. Меланхтон дал ему рекомендательные письма к королю Эдуарду и Кранмеру, благодаря покровительству которых он получил кафедру в Кембриджском университете. — (Zurich Letters, first series, tom. i. p. 349.) В конце следующего года (декабрь 1549) мы снова находим Дриандера в Страсбурге. Каковы были его мотивы для возвращения на континент, сейчас установить невозможно. См. заметку о Дриандере, стр. 111.

[277] «Николасу Колладону, человеку, отличающемуся благочестием и ученостью».

Среди многочисленных французских беженцев, которых преследования ежегодно приводили в Женеву, не было более выдающихся, чем члены семьи Колладон, родом из Берри, где они занимали высокое положение и даже в наши дни причисляются к женевской аристократии. Николас Колладон, которому адресовано письмо Реформатора, был сыном Леона Колладона, знаменитого парламентского адвоката из Буржа, который вместе со своим братом Жерменом удалился в Женеву в начале 1551 года. Давно приобщенный к евангельскому учению, Николас Колладон продолжал исполнять в своей новой стране те пастырские функции, которые ранее выполнял в Берри. В 1564 году он стал ректором Женевской коллегии, а в 1566 году сменил самого Кальвина на кафедре богословия, не переставая исполнять пастырские обязанности с рвением, которое во время чумы 1570 года нашло опасную возможность проявить себя. Последние годы жизни он провел в кантоне Во. Точная дата его смерти неизвестна. — Senebier, Hist. Litt., tom. i. p. 398. Galiffe, Notices Généalogiques, tom. ii. p. 566; и Haag, France Protestante, Art Colladon.

[278] Намек на различных членов семьи Колладон, которые обдумывали переезд в Женеву.

[279] Анна Колладон, сестра Николаса, была на пороге замужества с Лораном де Норманди. См. примечание 1, стр. 217.

[280] Спустя три года после смерти Грюэ, обезглавленного за преступление мятежа и богохульства (см. примечание на стр. 226), на чердаке его дома была обнаружена рукопись, написанная его собственной рукой, объемом в двадцать шесть страниц, которая была передана женевским магистратам. Последние представили документ Кальвину, который изложил свое мнение в Меморандуме, воспроизводимом нами здесь как неопровержимое доказательство религиозных доктрин и нравов, исповедуемых некоторыми лидерами партии либертинов.

Упомянутое сочинение было осуждено 23 мая 1550 года как полное гнуснейших богохульств и сожжено рукой палача перед домом Грюэ.

[281] Провозглашение Аугсбургского интерима погрузило Германию в состояние чрезвычайного смятения. Некоторые города имели смелость представить протесты Императору и выступить против произвольного эдикта, который одинаково осуждал как сторонников древнего богослужения, так и сторонников нового. Но их голос не был услышан, и большинство городов подчинилось. Нашлись даже богословы, достаточно уступчивые, чтобы узаконить это подчинение. К их числу принадлежал Меланхтон, который по своим добродетелям и знаниям заслуживал первого места среди реформатских докторов, но, лишенный теперь мужественных наставлений Лютера и ведомый чрезмерной любовью к миру и природной слабостью своего характера, шел на уступки, которые невозможно оправдать. Следуя его примеру и соблазненная уловками курфюрста Морица, Лейпцигская ассамблея заявила, что в вопросах, являющихся чисто безразличными, мы должны подчиняться приказам наших законных начальников — опасный принцип, который применялся к обрядам и привел к возрождению грубейших и самых пагубных заблуждений Римской церкви. Сам Меланхтон написал множество писем об «Адиафоре» (безразличном) в поддержку этого учения, и его слабость навлекла на него жесточайшие упреки со стороны ревностных лютеран, которые обвиняли его в пособничестве врагам Евангелия. — Sleidan, book xxii.; Robertson, book x. Взволнованный этими печальными новостями, Кальвин не колеблясь осудил Меланхтона в письме, адресованном ему, в котором уважение и привязанность сочетаются с оправданной строгостью.

[282] Город Магдебург, осажденный тогда армией курфюрста Морица, упорно отвергал Аугсбургский интерим, и богословы этой церкви наводнили Германию памфлетами, в которых Меланхтон не был пощажен. Горожане Магдебурга, подвергнутые имперской опале, выдержали долгую осаду и подчинились лишь в следующем году. — Sleidan, book xxii.

[283] В ответе Флацию Иллирику, который утверждал, что скорее разграбит и разрушит церкви и поднимет народ, чем допустит восстановление папистских обрядов — «vastitatem faciendam in templis, et metu seditionum terrendos principes» — Меланхтон отстаивал непоколебимую твердость в доктрине и подчинение во всем остальном — «In ceremoniis tolerandam aliquam servitutem, quæ tamen sit sine impietate». — Melch. Adam. Vita Melanchthonis, p. 344. Но возможно ли было подчиниться Римской церкви, не отступив от здравого учения?

[284] Это письмо без даты. Однако мы обнаруживаем дату в письме Кальвина Валентину Пацеусу, лейпцигскому доктору, от 18 июня 1550 года, где встречаются такие слова: «Я не упоминаю г-на Филиппа, так как пишу специально ему самому». — Calv. Opera, tom. ix. p. 54.

[285] См. примечание 2, стр. 175. Г-н де Фале жил летом в загородном доме, расположенном в Вейжи, небольшой деревне в Савойе, в нескольких лье от Женевы.

[286] На противоположном берегу озера, где возвышается восхитительная возвышенность Шамбези, увенчанная в наши дни прекрасными виллами.

[287] Паоло Верджерио, один из миссионеров Реформации в итальянской Швейцарии. Происходя из прославленного истрийского рода, он последовательно изучал право и ораторское искусство, был назначен епископом Истрии и исполнял обязанности папского легата в Германии. Он обратился к Евангелию через беседы с Меланхтоном, оставил свою епархию и удалился к граубюнденцам. Он скончался в 1565 году.

[288] Существует прекрасное письмо Буцера к Кальвину [Calvini Opera, tom. ix. p. 58], датированное Кембриджем и содержащее любопытные подробности относительно религиозного состояния Англии. Мы находим в нем следующий отрывок, касающийся юного короля Эдуарда VI: «Умножайте молитвы за пресветлого короля, который делает совершенно удивительные успехи в благочестивых и литературных занятиях».

[289] См. предыдущее письмо.

[290] Мы не находим упоминания об этом факте в Регистрах Совета того года. Но Рюша упоминает, вслед за Розе, арест некоего Жана Батиста Дидако, генерального сборщика финансов в Руане, который, будучи заключенным в Женеве по обвинению одного из своих слуг, был освобожден по просьбе короля Франции и бернцев после трехмесячного заключения. — Ruchat, tom. v. pp. 311, 313.

[291] Природа этого налога неизвестна; он был введен в местностях, принадлежавших к древней территории капитула Сен-Виктор, и разделен между юрисдикцией двух республик.

[292] «Commentarii in Iesaiam Prophetam». In fol. Женева, 1550. Труд, посвященный королю Англии.

[293] «In omnes Pauli Epistolas atque etiam in Epistolam ad Hebraeos Commentarii». In fol. Женева, 1550. С предисловием Теодора Безы.

[294] Заголовок: «Вильяму Рабо, Dictus a Salena из Авиньона».

Из письма Рабо к Кальвину, хранящегося в библиотеке Готы, следует, что этот молодой человек, изгнанный из родной страны по соображениям совести, изучал тогда право в Падуанском университете в компании ряда джентльменов, среди которых были Шарль де Жонвилье, Франсуа и Луи де Бюде и др. Их занятия перемежались религиозными беседами, которые способствовали распространению Евангелия в некоторых знатных семьях, среди которых мы отмечаем семью Контарини, родом из Падуи. Возрастающая суровость преследований вскоре рассеяла этот очаг евангелизма и привела некоторых из этих юных миссионеров в Женеву, где Шарль де Жонвилье, один из них, завоевал дружбу Кальвина и стал его секретарем. — Divers MSS. of Gotha and of Geneva.

[295] «Трактат о соблазнах», один из самых примечательных трудов Кальвина, появился в том же году с прекрасным посвящением, адресованным Кальвином Лорану де Норманди, его старому и неизменному другу. Сначала он был опубликован на латыни под следующим названием: «De Scandalis quibus hodie plerique absterrentur, nonnulli etiam alienantur a pura Evangelii Doctrina». Женева, 1550. Этот труд был переведен на французский язык Латерном в следующем году. Его можно найти в 8-м томе его «Opera» и в «Recueil des Opuscules», стр. 1145.