«Frenzied Finance: Преступление Amalgamated»

Примечание корректора:

В данном тексте были исправлены очевидные опечатки. Полный список см. в конце этого документа.

thomas w. lawson after twelve months of "frenzied finance"

БЕШЕНАЯ ФИНАНСОВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

АВТОР:

ТОМАС У. ЛОУСОН из Бостона

ТОМ I

ПРЕСТУПЛЕНИЕ AMALGAMATED

НЬЮ-ЙОРК THE RIDGWAY-THAYER COMPANY 1905

Авторское право, 1905 г., THE RIDGWAY-THAYER COMPANY

Эти статьи перепечатаны из «Everybody's Magazine». Авторское право, 1904 г., Ridgway-Thayer Company. Авторское право, 1905 г., Ridgway-Thayer Company.

Все права защищены.

TROW DIRECTORY PRINTING AND BOOKBINDING COMPANY НЬЮ-ЙОРК

ПОСВЯЩАЕТСЯ

ПОКАЯНИЮ И ВОЗМЕЗДИЮ

ЭТА КНИГА

Покаянию: дабы те, чьи злодеяния разоблачены на этих страницах, увидели в истинном свете содеянное ими зло — и раскаялись.

Возмездию: дабы безнаказанные преступления, ставшие предметом этого повествования, предстали перед миром в столь отвратительном виде, чтобы навсегда опозорить своих виновников.

Покаянию: дабы преступившие закон, осознав ошибочность своего пути, могли исправиться.

Возмездию: дабы грехи века, взывающие к небу об отмщении, на земле были встречены осуждением, достаточно суровым, чтобы остановить алчность в момент наживы.

Возмездию: дабы общественное негодование против практики «высоких финансов» возросло настолько, чтобы мошенничество и обман в рамках закона стали считаться столь же предосудительными, сколь сегодня преступно подделывать деньги и воровать.

Покаянию: дабы в умах всех, кто прочтет эту полную событий историю, окрепло знание и убеждение, что обретение огромного богатства не стоит жертвы человеческим достоинством, и что бедность и воздержание в чести стоят больше, чем миллионы и роскошь ценой прямоты и порядочности.

МОЕЙ АУДИТОРИИ

СВЯТЫМ, ГРЕШНИКАМ И ТЕМ, КТО МЕЖДУ НИМИ

Прежде чем вы войдете в пределы «Бешеной финансовой деятельности», здесь изложенной — для вашего изучения, по крайней мере, а возможно, и для просвещения, — остановитесь на краткий миг. Если люди и события, с которыми вы здесь столкнетесь, реальны — жили или живут сейчас, — вы должны относиться к ним соответствующим образом. Если же эти образы — лишь плод моего ума и пера, вы должны смотреть на них под иным углом. Поэтому, прежде чем перевернуть страницу, вам следует найти для себя ответ на серьезный вопрос:

Правда ли то, о чем здесь идет речь? Взвешивая доказательства, помните:

Моя профессия — бизнес. Мое писательство — побочное занятие. «Бешеная финансовая деятельность» была написана в двадцать пятый и двадцать шестой часы моих загруженных дней. Я представляю ее как историю дел, участником которых был сам. Люди, действующие на страницах этой книги, все еще в игре. Охвачен двенадцатилетний период. На данный момент опубликовано восемнадцать выпусков, в общей сложности около 400 000 слов. Кран все еще открыт. Я писал по памяти, по необходимости. Хотя верно, что вымысел может быть выражен в тех же формах и фразах, что и правда, еще не жил человек, способный сложить 400 000 слов в картины того рода, что нарисовал я, и выдать их за что-то иное, кроме того, чем они являются. Характер моей палитры сделал механически невозможным растушевку или смягчение красок, ибо история писалась частями, и обстоятельства складывались так, что часто выпуск одного месяца попадал к публике до того, как следующая часть была на бумаге. Учитывая все это, последовательность повествования в том виде, в каком оно есть, — лучшее доказательство его правдивости. Представляя его своим читателям, я хочу повторить:

Это правда — того рода, что несет в себе собственное свидетельство. В самом повествовании содержатся реагенты, необходимые для проверки и доказательства его подлинности. Будь человек наделен склонностью Мюнхгаузена, хитростью Макиавелли, воображением Шехерезады, способностями Шекспира и адской сущностью самого Сатаны, он не смог бы манипулировать 400 000 слов или даже четвертью этого числа, чтобы заставить их звучать как правда хотя бы час для аудитории, которая прочтет эту книгу, или для одной тысячной части той аудитории, что уже прочла ее в «Everybody's Magazine».

Такова эта история, она перед вами. Если при ее чтении вы постигнете мои намерения, мои надежды, мои желания, я буду вознагражден за ту боль, которую принесло мне ее написание. По крайней мере, вы найдете здесь историю колоссального делового предприятия, вовлекающего миллионы долларов и управляемого финансовыми лидерами того времени. Это честное представление финансовых методов и коммерческой морали, какими они существуют в Америке в начале двадцатого века. Как современный документ повествование должно иметь ценность; как история, я полагаю, оно не лишено интереса. Как послание оно оказало свое влияние. Действительно, не будет преувеличением сказать, что ни один человек в своем поколении не видел такого урожая от посеянных им семян со времен давно минувших дней, когда странствующий царь посадил зубы дракона на финикийской равнине и вырастил армию воинов.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В этой книге будет изложена, настолько просто и прямо, насколько я могу написать, история Amalgamated Copper и «Системы», самым вопиющим примером которой она является. Эта «Система» — процесс или механизм для выкачивания богатства из народных сбережений в банках, трастовых и страховых компаниях, а также из государственных фондов. Благодаря ее работе за последние двадцать лет в этой стране выросла группа колоссальных корпораций, в которых безмерный успех и постоянная безнаказанность породили наглое пренебрежение законом, общественной моралью, а также общественными и частными правами, наряду с мрачной решимостью удержать любой ценой огромные состояния, которые они проглотили или захватили. Это та же самая «Система», которая отобрала у миллионов наших людей миллиарды долларов и передала их паре десятков человек с властью использовать и наслаждаться ими так же абсолютно, как если бы эти миллиарды были заработаны доллар за долларом трудом их тел и умов. Однако, рассказывая историю Amalgamated, самой наглой и прожорливой пасти этой «Системы», я хочу, чтобы было понятно: я не выступаю против людей; меня заботит принцип. С этими людьми я имел тесное и близкое общение, и, исходя из моего знания средств, которые они использовали, манеры, в которой они их использовали, а также причин и следствий их действий, я без колебаний заявляю, что добро, которое они сделали, зло, которое они породили, и неизгладимые следы, которые они оставили на человечестве, являются продуктами условий, а не их индивидуальностей, и что если бы никто из них никогда не родился, то же добро и зло существовали бы сегодня. Другие сделали бы то, что сделали они, и отвечали бы за то, что было сделано, как они должны отвечать. Поэтому я говорю: люди — лишь индивидуумы; виновата «Система», и именно «Систему» необходимо исправить. Куда лучше для меня не рассказывать историю, которую я собираюсь рассказать; куда лучше для жертв Amalgamated не знать, кто их ограбил и как, чем знать это лишь для того, чтобы мстить отдельным лицам и упускать из виду «Систему», которая, если ей позволить продолжать, несомненно, в скором времени уничтожит нацию, спровоцировав братоубийственную войну.

Огромные убытки, миллионы на миллионах — по моим личным сведениям, более ста миллионов долларов, — которые были понесены из-за Amalgamated; большое число самоубийств — по моим личным сведениям, более тридцати, — которые были прямо вызваны Amalgamated; большое число ранее уважаемых граждан, ставших уголовными преступниками — по моим личным сведениям, более двадцати, — прямо из-за Amalgamated, были вызваны действиями этой «Системы», непосредственными администраторами которой были Генри Х. Роджерс и его ближайшие соратники; и все же мистер Роджерс и его ближайшие соратники, пока происходили эти великие злодеяния, вели светскую жизнь, которая, если измерять ее самым строгим мерилом умственной или моральной прямоты, была настолько близка к совершенству, насколько это возможно для человеческих жизней. Как мужья, отцы, братья, сыновья, друзья они были идеальны, чисты телом и духом, с головами, полными чувств, и сердцами, полными сострадания; их личная жизнь была подобна их домам и садам — открывая лишь самые светлые вещи этого мира, поющие, гудящие, благоухающие вещи, которые так сильно говорят нам о другом мире, который нам еще предстоит узнать. Как работники на виноградниках мира, они трудились шесть дней и отдыхали в субботу, и возносили благодарность Тому, от Кого исходят все благословения, за то, что Он позволил им, Его смиренным созданиям, иметь свое земное бытие. И все же эти люди, на чьих глазах я видел слезы из-за чужих страданий и чьи голоса я слышал охрипшими при пересказе бед их менее удачливых братьев — эти люди под чарами жестокого кодекса современного делания долларов превращаются в хищных зверей и позорят обитателей глубин, которые пожирают себе подобных, чтобы выжить.

В упряжке «Системы» эти люди не знали субботы, не знали Его; у них не было времени вознести благодарность, не было заботы о земном или небесном бытии; из их глаз никакая человеческая сила не могла выдавить слезу, никакое страдание не могло выжать стон из их сердец. Они были невосприимчивы к любому чувству, известному Богу или человеку. Они знали только доллары. Своих родственников, еще мгновение назад бывших таковыми, своих друзей вчерашнего дня и давних времен они рассматривали лишь как куски материи, которыми можно кормить вращающуюся, перемалывающую, скрежещущую мельницу, извергавшую в их закрома — доллары.

Рассказывая историю Amalgamated, я надеюсь, что извлек пользу из своего долгого и близкого изучения этой жестокой, тигрино-жестокой «Системы», чтобы суметь заглушить в себе все те человеческие симпатии, которые, как я слышал, ее приверженцы так много раз подчиняли фразе «Это бизнес». Я постараюсь лишь держать перед собой то, как индейцы лесов, по мере того как наши предки гнали их все дальше и дальше в неведомый Запад, находили горькое утешение в часто повторяемом наставлении своих белых братьев по цивилизации: «Око за око, зуб за зуб», напоминая себе, что какие бы страдания или несчастья моя история ни принесла немногим, это будет ничто по сравнению с тем, что они принесли многим.

Прося о серьезном, вдумчивом внимании публики, я буду честен, излагая свои квалификации, свои мотивы и свои желания для написания этого повествования. В течение тридцати четырех лет я был активно связан с финансовыми делами. Как банкир, брокер и корпоративный деятель, я с наблюдательного пункта того, кто реально управлял вещами, которые изучал, исследовал причины, создавшие условия, сделавшие возможной «Систему», породившую дело Amalgamated. За тридцать четыре года своего делового опыта я видел, как великие состояния, являющиеся движущей силой упомянутой «Системы», появлялись на далеком Западе как пятнышки на финансовом горизонте и росли и росли по мере продвижения на Восток, пока своей длиной, шириной и толщиной не затмевали восходящее солнце. С близкого расстояния я видел, как собиралась гигантская денежная машина; я соприкасался локтями с людьми, которые ее создали, когда они подгоняли это колесо и регулировали ту передачу, в то же время я преломлял хлеб и спал с обычными людьми, которые с трудолюбием муравья и терпением паука трудились, чтобы сложить пенни, никели и даймы, которые держали бункер «Системы» полным.

При моей первой встрече с создателями Amalgamated было ясно и отчетливо понято, что ни при каких обстоятельствах я не буду вступать в интересы этой «Системы», кроме как для таких специальных услуг, которые, после должного размышления и расследования, я решу, что могу выполнять, будучи справедливым по отношению к себе и своим клиентам; и когда я приведу детали этой первой встречи в своем повествовании, читателям станет очевидно, что, рассказывая историю Amalgamated, я не нарушаю никакой конфиденциальности, ни в коей мере не посягаю на тонкости того делового кодекса, который является и должен быть фундаментом всех законных финансовых сделок, и ни в коей мере не злоупотребляю знаниями, которые, если бы были получены при других обстоятельствах, могли бы быть священными.

Amalgamated была одной из услуг, которую «Система» потребовала от меня. Она была создана из-за моей работы. Во многом благодаря моим усилиям ее фундамент был успешно заложен. В значительной степени благодаря тому, что я отстаивал, и благодаря доверию публики к выполнению обещаний, которые я давал, публика инвестировала свои сбережения в размере более 200 000 000 долларов; и почти полностью из-за нарушенных обещаний и обмана создателей «Системы» публика потеряла те огромные суммы, которые потеряла.

Мои мотивы для написания истории Amalgamated многогранны: я невольно стал инструментом, с помощью которого были ограблены тысячи и тысячи инвесторов в Америке и Европе. Я хочу, чтобы они знали мою позицию относительно прошлого, чтобы они могли оправдать меня в преднамеренном правонарушении; относительно настоящего, чтобы они знали, что я использую все свои силы, чтобы исправить совершенные ошибки, и относительно будущего, чтобы они увидели, как я намерен добиться реституции.

Мое желание при написании истории Amalgamated, хотя, возможно, и окрашенное ненавистью и местью к «Системе» в целом и некоторым ее приверженцам, более истинно пронизано твердым убеждением, что самый эффективный способ просветить публику, чтобы она осознала зло, прямым результатом которого являются такие дела, как Amalgamated, — это разоблачить перед ней жестокие факты о зачатии, рождении и воспитании этого, самого главного из всех неприятных отпрысков «Системы». Таким образом, она может узнать, что в ее силах уничтожить уже существующий выводок и сделать невозможным создание подобных.

В ходе своей задачи я опишу такие части общей финансовой структуры, которые поставят моих читателей, особенно тех, кто не знаком с ее более сложными условиями, в умственное состояние, позволяющее понять методы, с помощью которых сбережения, которые они считают надежно защищенными в банках, трастовых и страховых компаниях, так манипулируются приверженцами бешеной финансовой деятельности, что находятся в постоянной опасности. Я покажу им, что в то время как пресса, книги, трибуны и наши залы государственного управления переполнены до краев причинами, следствиями и всякой всячиной о «тарифах», «валюте», «серебре», «золоте» и «труде»; в то время как наши рыночные системы являются совершенными образовательными машинами для распространения точной статистики о предметах первой необходимости и роскоши, перевозчиках по воде и суше, недвижимости и других материальных вещах, о которых людей учили верить, что это единственные вещи, которые жизненно влияют на их сбережения; что в то время как они воображают, что понимают систему, с помощью которой контролируются и работают спекуляции и инвестиции, и что причины и следствия этой системы всегда доступны им через их банкиров и брокеров; существует осязаемый, сложный, но простой трюк финансового жонглирования, работающий двадцать четыре часа в сутки каждый день в году, и о котором пресса, книги, политики и государственные деятели никогда не упоминают — трюк, с помощью которого сбережения людей и государственные фонды правительства, будь то в национальных банках, сберегательных банках, трастовых или страховых компаниях, всегда находятся в абсолютном услужении и на милости приверженцев бешеной финансовой деятельности.

Поэтому в ходе моей истории об Amalgamated появятся несколько картинок для детского сада о том, как предметы первой необходимости и роскоши людей «инкорпорируются»; как производятся свидетельства корпоративной собственности; о лицах, которые их «производят»; о лицах, которые контролируют и создают или разрушают их стоимость; о месте встречи этих лиц, внутри и вне фондовых бирж; о некоторых корпорациях и о некоторых знаках и символах корпоративной собственности; о некоторых их историях; о некоторых их делах и о некоторых их предполагаемых делах. Эти картинки для детского сада я постараюсь нарисовать не с той «заумной» многословностью или «приземленной» глубиной и запутанностью педанта политической экономии, которые для масс подобны полотнам школы Уистлера; скорее, я буду использовать кисть ремесленника, который, давая нам наши белые заборы, наши серые коттеджи и наши зеленые ставни, выделяет те вещи, которые составляют картины, которые люди действительно понимают и дорого ценят.

За последние несколько лет публика слышала много историй об этой джаггернаутской «Системе», которая выросла в величайшую частную силу в нашей стране — большую почти, чем сила, которая управляет нацией, потому что она не только велика сама по себе, но благодаря своим своеобразным действиям является действительно частью силы, которая управляет людьми. В частности, ей была рассказана история Standard Oil мистером Генри Д. Ллойдом в его способной работе «Богатство против Содружества» и мисс Идой М. Тарбелл в ее недавних исторических очерках; но как бы тщательны ни были эти авторы в сборе фактов, статистики и доказательств, как бы неумолимы ни были их перья и ярки их картины, они имели дело лишь с вещами, которые мертвы; вещами, которые для нынешнего поколения являются лишь скелетами, чьи сухие и побелевшие кости никак не могут принести в сердца, умы и души мужчин и женщин сегодняшнего дня ту всепоглощающую страсть к мести, то жгучее желание справедливости, без которых ни одно движение на благо людей не может быть сделано успешным.

Рассказывая свою историю, я буду, ибо должен, рассказывать ее честно, и чтобы убедиться в этом, я обязуюсь придерживаться точных фактов, как они происходили, не позволяя себе быть подавленным их величием, чтобы сокращать их, и не поддаваясь искушению их малостью, чтобы расширять их. Делая это, я знаю, из-за своеобразия предмета и моего близкого отношения к нему, нет иного пути, кроме как делать это от первого лица. Как я уже заявлял, я предпочел бы иметь дело со своим предметом через вовлеченные принципы, а не с вовлеченными людьми; но так как я буду вынужден называть вещи своими именами, я должен, по необходимости, использовать имена людей и институтов бесстрашно и без предпочтений.

В начале будет необходимо, для того ясного понимания всего предмета, которое является одной из моих главных целей, достаточно подробно рассмотреть хитросплетения и обманы Bay State Gas, в которых в определенном смысле Amalgamated имела свое бытие. Это заставит меня посвятить главу одному из самых живописно печально известных персонажей эпохи, Джону Эдварду О'Салливану Аддиксу, из Делавэра, Везде и Нигде.

Основная часть моего повествования должна по необходимости иметь дело с двумя реальными главами Standard Oil и Amalgamated, мистером Генри Х. Роджерсом и мистером Уильямом Рокфеллером; и с крупнейшим финансовым институтом Америки, если не мира, National City Bank в Нью-Йорке, и его главой и доминирующим духом, мистером Джеймсом Стилманом.

Важной главой должна быть та, что посвящена зачатию и формированию United Metals Selling Company, которая была специально организована для контроля над медной промышленностью мира, не попадая под ограничения законов о предотвращении или регулировании монополий.

Я также подробно рассмотрю печально известного персонажа, который, подобно пятну на солнце, вырисовывается во всех американских медных делах, когда они появляются в полном поле зрения публики — мистера Ф. Огастаса Хайнце из Монтаны.

Будет глава той или иной длины, посвященная одному из самых важных эпизодов в делах Amalgamated, в которой я опишу одного из самых живописных, способных и интенсивно интересных людей Уолл-стрит, мистера Джеймса Р. Кина.

Я коснусь части истории нации, в которой за несколько дней до национальных выборов 1896 года срочный призыв о дополнительных средствах в размере 5 000 000 долларов был настолько оперативно встречен, что перевернул народ в пяти штатах и тем самым сохранил судьбы Республиканской партии, членом которой я являюсь и всегда был.

Я нарисую картину того, как два чемодана с деньгами были переданы через стол у подножия судейской скамьи в зале суда, от их хранителя к новым владельцам, после вынесения судебного решения; и я покажу, как новые владельцы сорвали заговор, имевший целью их подстерегание и возвращение сумок с деньгами.

Я уделю некоторое место указанию на зло и опасности методов последнего времени по развращению законодателей и покажу, как с целым законодательным органом Массачусетса, за исключением нескольких членов, обращались так же открыто, как торговцы рыбой приобретают свой товар на пристанях; как в последний день работы законодательного органа, из-за того, что их отложенные денежные выплаты не были оперативно получены, его члены повернулись и сделали необходимым поспешный отъезд на иностранные берега великого адвоката и его секретаря, с сумками быстро собранного золота и всеми доказательствами совершенных и предпринятых преступлений; как после того, как корабль прибыл на остров в иностранных морях, труп великого адвоката получил поспешное погребение, а труп его секретаря был позже сброшен с грузами на ногах в океанские глубины; и как с тех пор туземцы шепчутся между собой о своих жутких подозрениях.

Я посвящу главу делам определенных финансовых вымогателей и шантажистов; покажу, как через свои агентства они удерживают корпорации и их менеджеров на крупные суммы, которые после выплаты запускают в действие совершенную систему ложного формирования общественного мнения с целью облегчения грабежа людей. Я сфотографирую этих людей и нарисую точные диаграммы механизмов, через которые осуществляется их гнусная торговля.

Моя история проведет меня вниз по Уолл-стрит, на фондовую биржу, через ее сотни и один или миллионы и один открытый и скрытый проход, и на Стейт-стрит, этот вечно подвешенный гамак финансовой сонливости, и в суды правосудия Нью-Йорка, Нью-Джерси, Пенсильвании, Делавэра, Массачусетса и Монтаны, и во многие другие интересные обители правосудия и несправедливости, хитрости, мошенничества и простой, честной доверчивости.

Когда моя история закончится и великий американский народ, чья простая, но гордая похвальба заключается в том, что его нельзя обмануть в одном и том же месте одними и теми же методами и одними и теми же инструментами дважды, узнает столько же, сколько я сейчас знаю об Amalgamated и ее отношении к «Системе», которая годами так же смело, так же грубо и так же жестоко грабила их, как кули-рабы грабятся своими хозяевами — им решать, была ли моя история, из-за фактов, которые вошли в нее, так хорошо рассказана, что они не будут удовлетворены реституцией огромных сумм, которые Amalgamated взяла у них, которые United States Steel взяла у них, и которые другие финансовые предприятия взяли в меньших количествах, но столь же вопиющими методами; но потребуют свержения самой «Системы». Им решать; и если их решение будет за решительный бунт, я буду в полной мере вознагражден за боли и страдания, которые неизбежно последуют по следам такой задачи, как та, которую я предпринял, когда решил рассказать историю Amalgamated.

CONTENTS

page Forewordvii PART I CHAPTER I.The Tortuous Course of Amalgamated1 II.The "System's" Method of Finance and Management5 III.The Men in Power Behind the "System"13 IV.My Own Responsibility23 V.The Power of Dollars33 VI.Construction of "Standard Oil's" "Dollar-Making" Mill41 VII.Juggling with Millions of the People's Money52 VIII."Standard Oil" Invests "Made Dollars" in Gas56 IX.A Votary of the "System"60 X.Addicks Comes to Boston67 XI.How Addicks Captured Boston Gas71 XII.Stock-Brokers not all Bad79 XIII.The "System" versus Westinghouse88 XIV.The Alliance with Addicks93 XV.The Great Bay State Gas Fight103 XVI.Peace Negotiations with Rogers110 XVII.A Memorable Conference113 XVIII.The Duplicity of Addicks125 XIX.Enter H. M. Whitney133 XX.An Awkward Attack of Appendicitis142 XXI.Bribing a Legislature149 XXII.Plundered of the Plunder162 XXIII.Two Gentlemen of Frenzied Finance170 XXIV.Buying a Bunch of States176 XXV.Athletics of Finance182 XXVI.The Circling of the Vultures187 XXVII.Court Corruption and Coin191 XXVIII.Peace at Last195 PART II I.The Magic World of Finance197 II.The "System" and the Louisiana Lottery Compared202 III.The Fundamentals of Finance208 IV.The Magic "Jimmy"213 V.How the "System" does Business217 VI.How Wall Street's Manipulations Affect the Country223 VII.Economics of Copper226 VIII.My plan for "Coppers"233 IX.Birth of "Coppers"237 X.Rogers Grasps "Coppers"245 XI.The Copper Campaign Opens253 XII.The Buncoing of the Stockholders of Utah261 XIII.The Trap in Finance266 XIV.Lawyer Untermyer Discovers the "Nigger"274 XV.Degrees in Crime281 XVI.Mr. Rogers Unmasks283 XVII."Extract Every Dollar"289 XVIII.The Biters Bit301 XIX.The Despoiling of Leonard Lewisohn307 XX.The Christening of Amalgamated311 XXI.Fixing the Responsibility320 XXII.The Responsibility Fastened332 XXIII.The First Crime of Amalgamated340 XXIV.The Subscription Opens346 XXV.Dollar Hydrophobia351 XXVI.Deviltry Afoot359 XXVII.The Black Flag Hoisted364 XXVIII.The Bogus Subscription370 XXIX.The Aftermath376 XXX.The Morning After385 XXXI.I Walk the Plank389 XXXII.Perfecting the Double Cross397 XXXIII.A Retrospect and a Moral405 LAWSON AND HIS CRITICS I.The Insurance Controversy413 II.The Enemies I Have Made487 III.Explanations539

БЕШЕНАЯ ФИНАНСОВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

ИСТОРИЯ AMALGAMATED

ЧАСТЬ I

ГЛАВА I

ИЗВИЛИСТЫЙ КУРС AMALGAMATED

Amalgamated Copper была зачата в 1898 году, родилась в 1899 году и за первые пять лет своего существования ограбила публику на сумму более ста миллионов долларов.

Она была созданием того инкубатора трастовых и корпоративных мошенничеств, штата Нью-Джерси, и была организована якобы для добычи, производства, покупки, продажи и торговли медью, одним из основных продуктов, предметов первой необходимости цивилизации.

It is a corporation with $155,000,000 capital, 1,550,000 shares of the par value of $100 each.

Все ее акции были проданы публике в среднем по 115 долларов за акцию (от 100 до 130 долларов), а в 1903 году цена упала до 33 долларов за акцию.

С самого начала она была известна как создание «Standard Oil», потому что ее местом рождения был National City Bank в Нью-Йорке (банк «Standard Oil»), а ее родителями — ведущие светила «Standard Oil»: Генри Х. Роджерс, Уильям Рокфеллер и Джеймс Стилман.

С момента своего рождения до настоящего времени она была ответственна за большее количество ада, чем любой другой траст или финансовая вещь с начала мира. Из-за нее люди понесли неисчислимые убытки и претерпели невыразимые страдания.

Если бы не существование National City Bank в Нью-Йорке, огромные убытки и неизбежно соответствующие им прибыли не могли бы быть сделаны.

Я разработал планы, по которым была построена Amalgamated, и, если бы им следовали, было бы воздвигнуто великое финансовое здание, чрезвычайно прибыльное, постоянно процветающее, одно из больших учреждений мира.

Условия, следствием которых стала Amalgamated, зародились в Bay State Gas. Чтобы объяснить их, я должен вернуться на несколько лет назад.

В 1894 году Дж. Эдвард Аддикс, из Делавэра, Везде и Нигде, Бостонский газовый король, вторгся в газовые владения «Standard Oil» в Бруклине, штат Нью-Йорк, и «Standard Oil», чтобы заставить его отступить, двинулась на его захваченные газовые домены в Бостоне, штат Массачусетс.

В конце 1894 года в Бостоне бушевала ожесточенная битва между газовым королем Аддиксом и газовым королем Роджерсом; сам воздух был наполнен осуждением и вызовом — взяточничеством и муниципальной коррупцией; и король Аддикс был побежден по всем фронтам и в полном отступлении, с боеприпасами, дошедшими до последних нескольких патронов.

В начале 1895 года я принял командование силами Аддикса против «Standard Oil».

К середине 1895 года солдаты Аддикса заставили захватчиков «Standard Oil» «бежать».

В августе 1895 года Генри Х. Роджерс и я впервые встретились в его доме в Нью-Йорке, и мы практически урегулировали бостонскую газовую войну.

В начале 1896 года мы фактически урегулировали газовую войну, и «Standard Oil» передала все свои бостонские газовые активы (6 000 000 долларов) толпе Аддикса.

В октябре 1896 года вся организация Bay State Gas перешла из-под контроля Аддикса и его когорты в руки конкурсного управляющего, и в результате этого внешнего управления, с его накопленными осложнениями, «Standard Oil» в ноябре 1896 года вернула все свои старые бостонские компании, а в дополнение — все компании Аддикса, за исключением Bay State Gas Company of Delaware.

В 1896 году я усовершенствовал и сформулировал планы для «Медных компаний» («Coppers»), широкого и всеобъемлющего проекта, имеющего своей основой покупку и консолидацию всех лучших производящих медных активов в Европе и Америке, и просвещение мира относительно их больших достоинств как безопасных и прибыльных инвестиций.

В 1897 году я представил эти планы «Standard Oil».

В 1898 году «Standard Oil» была настолько просвещена относительно моих планов по «Медным компаниям», что приняла их.

В 1899 году Amalgamated, задуманная как вторая или третья секция «Медных компаний», была внезапно переведена «Standard Oil» в первую секцию, и с полным ходом выехала со станции «City Bank», везя самый большой и лучший поезд пассажиров, когда-либо отправленный на уничтожение по любой финансовой магистрали.

В 1899 году, после распределения публичной подписки на Amalgamated, публика впервые, в ошеломленном и онемевшем состоянии, осознала, что ее «надули» на этой подписке, и дрожь пробежала по финансовому позвоночнику Америки.

В 1900 году, после того как цена Amalgamated упала до 75 вместо того, чтобы подняться до 150, до 200, как было обещано, братство «Standard Oil»-Amalgamated-City Bank призвало короля манипуляторов Уолл-стрит, Джеймса Р. Кина, на помощь, и под его ловким управлением акциями на рынке Amalgamated была отправлена взлетать выше своей цены размещения в 100.

В 1901 году Boston & Montana и Butte & Boston, после долгой задержки, выехали со станции «Standard Oil» как вторая секция Amalgamated, везя огромный груз инвесторов и спекулянтов к тому, что в то время уверенно считалось Долларовой Утопией; и цена расширенной Amalgamated буквально взлетела до 130. Это были акции, которые я изначально рекламировал как часть первой секции консолидированных «Медных компаний», и которые, после того как Amalgamated была запущена впереди них, я рекламировал как те, что последуют в должное время.

Во второй половине 1901 года президент Мак-Кинли был убит, и великая паника, которая могла бы последовать, была предотвращена чудесной силой Дж. Пирпонта Моргана.

Затем дивиденд Amalgamated, без предупреждения и в открытый вызов абсолютным обещаниям ее создателей, был сокращен, и публика, включая даже Джеймса Р. Кина, оказалась на том диком вихре тобоггана, который высадил ее, избитую и болезненную, у подножия финансовой пропасти.

Это, вкратце, извилистый курс Amalgamated, и именно по этому скручивающемуся, петляющему, вверх-по-аллее-и-вниз-по-переулку пути я должен просить своих читателей путешествовать, если они хотят знать историю такой, какая она есть.

ГЛАВА II

МЕТОД ФИНАНСОВ И УПРАВЛЕНИЯ «СИСТЕМЫ»

В нижнем конце величайшей магистрали в величайшем городе Нового Света находится огромное сооружение из простого серого камня. Твердое, как тюрьма, возвышающееся, как шпиль, его холодный и неприступный фасад, кажется, упрекает бездумную легкомысленность проходящей толпы и хмурится на легкомыслие случайных солнечных лучей, которые поздним днем играют вокруг его бесстрастных карнизов. Люди указывают на его суровые порталы, быстро взглядывают на ряды немигающих окон, толкают друг друга и спешат дальше, как испанцы делали, проходя мимо офисов инквизиции. Здание — 26 Бродвей.

26 Бродвей, Нью-Йорк, — дом Standard Oil. Ее бесчисленные мили железных дорог могут зигзагами входить и выходить из каждого штата и города Америки, и ее бесконечные скручивания змеевидных трубопроводов вгрызаются во все части североамериканского континента, которые смазаны природой; ее шахты могут быть на Западе, ее мануфактуры на Востоке, ее колледжи на Юге, а ее церкви на Севере; ее штаб-квартира может быть в центре вселенной, а ее филиалы на каждом берегу, омываемом океаном; ее несметные миллионы могут взимать дань везде, где слышен голос человека, но ее дом — высокое каменное здание в старом Нью-Йорке, которое под именем «26 Бродвей» стало почти так же хорошо известно везде, где жонглируют долларами, как и «Standard Oil».

Уолл-стрит и финансовый мир знают, что существуют две «Standard Oil», но для публики нет четкого различия между Standard Oil, корпорацией, которая занимается нефтью и вещами, относящимися к производству и транспортировке нефти, и «Standard Oil», гигантской, неопределенной системой, которая иногда охватывает всю группу лиц и корпораций «Standard Oil», а иногда только некоторых из лиц.

Это гигантское существо, «Standard Oil», лучше всего описать так, чтобы средний человек мог понять его как группу владельцев денег — некоторых лиц и некоторых корпораций, — которые имеют право использовать имя «Standard Oil» в любых деловых начинаниях, в которые они вовлекаются. Право использовать это имя имеет бесценную стоимость, ибо оно несет с собой «гарантированный успех».

Standard Oil, продавец нефти людям, ведет свои дела, как любая другая корпорация. Она не играет никакой роли в моей истории, и я не буду в дальнейшем касаться ее дел, а ограничу свое значение, везде, где я использую имя «Standard Oil», более крупной и во много раз более важной «Системой».

Есть только три человека, которые могут дать имя «Standard Oil», даже в самой отдаленной степени, любому проекту, ибо нет более гнусного преступления против декалога «Standard Oil», чем использование имени «Standard Oil» без разрешения. Эти три человека — Генри Х. Роджерс, Уильям Рокфеллер и Джон Д. Рокфеллер. Иногда Джон Д. Рокфеллер использует имя в одиночку в проектах, в которых Генри Х. Роджерс и Уильям Рокфеллер не имеют интересов. Генри Х. Роджерс или Уильям Рокфеллер редко, если вообще когда-либо, используют имя в проектах, с которыми не связан ни один из двух других. Иногда, но не часто, Джон Д. и Уильям Рокфеллер используют имя в связи с проектами своих собственных, в которых Генри Х. Роджерс не имеет интереса. Генри Х. Роджерс и Джон Д. Рокфеллер, я полагаю, никогда не связаны в проектах, в которых Уильям Рокфеллер не имеет интереса. Генри Х. Роджерс и Уильям Рокфеллер часто привлекают влияние магически действующих слогов в связи с совместными делами, в которых Джон Д. Рокфеллер не имеет интереса — на самом деле, за последние десять лет имя «Standard Oil» использовалось больше в их совместных начинаниях, чем во всех остальных вместе взятых.

Существует восемь различных групп лиц и корпораций, которые составляют большую «Standard Oil»:

1-я. Standard Oil, продавец нефти людям, которая состоит из многих субкорпораций либо путем фактического владения, либо путем владения их акциями или облигациями. Вероятно, никто, кроме Генри Х. Роджерса, Уильяма Рокфеллера и Джона Д. Рокфеллера, не знает точно, каковы активы корпорации Standard Oil, хотя Джон Д. Рокфеллер-младший, сын Джона Д. Рокфеллера, и Уильям Г. Рокфеллер, тот способный и отличный деловой человек, сын Уильяма Рокфеллера и вероятный будущий глава «Standard Oil», быстро обучаются этому великому секрету. В этом первом учреждении все лица и поместья «Standard Oil» являются прямыми владельцами.

2-я. Генри Х. Роджерс, Уильям Рокфеллер и Джон Д. Рокфеллер, активные главы, и включенные вместе с ними их сыновья.

3-я. Большая группа активных капитанов и первых лейтенантов, людей, которые ведут дела различных корпораций или секций корпораций, в которых заинтересованы некоторые или все «Standard Oil». Многие из них — сыновья или второе поколение людей, которые занимали подобные позиции в ранние дни Standard Oil. Из них Дэниел О'Дэй и Чарльз Пратт — справедливые примеры.

4-я. Большая группа капитанов, ушедших с активной службы в армии Standard Oil, которые участвуют лишь в общем плане в управлении ее делами, и чей основной бизнес — присмотр за своими собственными инвестициями. Эти люди стоят каждый от 5 000 000 или 10 000 000 до 50 000 000 или 75 000 000 долларов. Пэйны и Флаглеры — справедливые иллюстрации этой группы.

5-я. Поместья умерших членов этой замечательной семьи «Standard Oil», которые все еще в значительной степени контролируются некоторыми или всеми видными людьми «Standard Oil».

6-я. Банки и банковские учреждения «Standard Oil», а также система национальных банков, трастовых компаний и страховых компаний, над которыми «Standard Oil» имеет, путем владения и иным образом, практически абсолютный контроль. Главой этой группы является Джеймс Стилман, и именно когда эти учреждения призываются к действию в связи с бизнесом «Standard Oil», он является одним из лидеров «Standard Oil», уступающим ни одному из Рокфеллеров или мистеру Роджерсу.

7-я. Армия последователей «Standard Oil», капиталистов и работников во всех частях мира, людей, которым не требуется ничего больше, чем приказ «Вперед», «Отступить», «Купить», «Продать» или «Стоять на своем», чтобы оказать такое абсолютное послушание и восторженное сотрудничество, как если бы они знали до мельчайших деталей цели, которые лежали за отдачей приказа.

8-я. Бесчисленные орды политиков, государственных деятелей, законодателей и правоприменителей, которые, дома или как представители нации за рубежом, составляют нашу политическую структуру, а также судьи и адвокаты.

Для мира в целом, который смотрит и видит, как это гигантское учреждение движется через ряды бизнеса без шума или разногласий и с легкостью и плавностью существа, в миллион раз меньшего его размера, казалось бы, что должен существовать какой-то замечательный и сложный кодекс правил, чтобы направлять и контролировать тысячи лейтенантов и рядовых, которые ведут его дела. Это частично правда, частично ложь. Правила управления «Standard Oil» так же жестки, как законы мидян и персов, но настолько просты, что легко понятны любому.

Во-первых, существует фундаментальный закон, от которого никто — ни великий, ни малый — не освобожден. По сути, он таков: «Каждый человек из «Standard Oil» должен носить ошейник «Standard Oil»».

Этот ошейник приклепывается к каждому, когда его принимают в «банду», и может быть снят только вместе с головой владельца.

Вот кодекс. Наказание за нарушение следующих правил — немедленное «удаление».

1. Держите рот на замке, так как молчание — золото, а золото — то, ради чего мы существуем.

2. Собирайте наши долги сегодня. Платите долги другого парня завтра. Сегодня всегда здесь, завтра может никогда не наступить.

3. Ведите все наши дела так, чтобы покупатель и продавец должны были прийти к нам. Заставляйте продавца ждать; чем дольше он ждет, тем меньше он возьмет. Торопите покупателя, так как его деньги приносят нам проценты.

4. Заключайте все прибыльные сделки от имени «Standard Oil», рискованные — от имени подставных лиц. «Standard Oil» никогда не отступает от сделки.

5. Никогда не фиксируйте сделки «Standard Oil» в письменном виде, так как ваша память и забывчивость другого парня всегда будут подкреплены нашей организацией. Никогда не забывайте, что наш юридический отдел оплачивается по годам, а наша земля полна судов и судей.

6. Поскольку конкуренция — жизнь торговли — нашей торговли, а монополия — смерть торговли — торговли нашего конкурента, используйте и то, и другое разумно.

7. Никогда не вступайте в «бодательный» конкурс с правительством. Наше правительство — от народа и для народа, а мы и есть народ, и те люди, которые не мы, могут быть наняты нами.

8. Всегда делайте «правильно». Право делает силу, сила делает доллары, доллары делают право, а у нас есть доллары.

Все дела гигантской системы «Standard Oil» рассматриваются через два великих департамента. Мистер Роджерс — глава исполнительного, а Уильям Рокфеллер — глава финансового департамента. Все новые схемы, предложенные ли аутсайдерами или инициированные внутри учреждения, идут к мистеру Роджерсу. Независимо от их природы или характера, он сначала берет их на рассмотрение. Если схема оказывается достаточно хорошей, чтобы пройти через чрезвычайно высокую планку мистера Роджерса, промоутер, после того как он изложил свои планы и оценки, слышит с изумлением эти слова:

«Подождите, пока я схожу наверх. Я скажу Да или Нет по возвращении».

И по его возвращении это почти всегда «Да». Если проект, однако, не соответствует его требовательным стандартам, он отклоняется без дальнейших церемоний или консультаций с кем-либо из его соратников.

Те, кто близок к делам на 26 Бродвей, стали любопытно знакомы с этим выражением: «Я иду наверх». «Наверх» означает две различные и отдельные вещи. Когда дело в департаменте мистера Роджерса ожидает его возвращения «сверху», это означает, что он пошел представить схему Уильяму Рокфеллеру, на тринадцатый этаж, и представление дела Уильяму Рокфеллеру мистером Роджерсом состоит из краткого, энергичного изложения собственных выводов мистера Роджерса и просьбы о суждении его соратника. Сильное качество Уильяма Рокфеллера — его способность быстро оценивать практическую ценность данной схемы. Его одобрение означает, что он профинансирует ее, и «слово» Уильяма Рокфеллера так же абсолютно в финансировании вещей, как и мистера Роджерса в оценке их осуществимости. Неважно, идет ли речь о начинании, требующем использования 50 000 долларов капитала или 50 000 000 или 500 000 000 долларов, «Да» или «Нет» мистера Рокфеллера — это все, что имеет значение. После того как он одобрил его, мистер Роджерс контролирует его исполнение.

Другое «наверх» — то, которое слышно каждый будний день года, кроме летних суббот. На 26 Бродвей, прямо перед одиннадцатью часами каждое утро, наблюдается суета в офисах всех ведущих глав департаментов, от Генри Х. Роджерса и ниже, ибо поход «наверх» на одиннадцатичасовое собрание — в уме каждого человека «Standard Oil» — одно всеважное событие каждого рабочего дня.

В большой комнате, на пятнадцатом этаже, на 26 Бродвей, собираются каждый день, между одиннадцатью и двенадцатью часами, все активные люди, чьи усилия делают «Standard Oil» тем, чем «Standard Oil» является; сюда также приходят встретиться и пообщаться с активными главами ушедшие на покой капитаны, когда «они в городе». Вокруг большого стола они сидят. Представляются отчеты, обмениваются мнениями, обсуждается политика, республики и империи создаются и разрушаются. Если Регистраторы в ином мире вели полные протоколы того, что происходило «наверх» на 26 Бродвей, у них должны быть чрезвычайно большие огнеупорные сейфы. Именно на собрании «наверх» «режутся дыни», и если бы одного из ушедших на покой капитанов спросили, почему он так спешит быть на месте каждый день, когда в городе, и если бы он был в разговорчивом настроении — чего бы он не был, — он бы ответил: «Они могут резать новую дыню, а нет ничего лучше, чем быть на месте, когда вытекает сок».

Если была разрезана новая дыня — Amalgamated Copper, например, — именно на одном из этих собраний различные люди «Standard Oil» информируются впервые о том, что схема, о которой они могли много читать или слышать снаружи, достаточно продвинулась, чтобы они могли участвовать в ней. Каждому говорят, какой величины кусок он может получить, если он вообще заинтересован. Очень исключительная вещь, чтобы кто-то просил больше, чем ему было выделено, и неслыханная вещь, чтобы кто-то отказался взять свой кусок, хотя в этой связи абсолютно нет никакого принуждения.

И здесь, возможно, не будет лишним случай, который иллюстрирует, что может произойти за несколько минут «наверх».

До запуска Amalgamated, в процессе объединения различных активов, из которых она состояла, я вел переговоры о приобретении рудника Parrott, контрольный пакет акций которого принадлежал нескольким старым и состоятельным производителям латуни из Коннектикута. Они никогда не видели ни Рокфеллеров, ни Генри Х. Роджерса, но нам потребовалось несколько месяцев, чтобы подготовить сделку, прежде чем она была окончательно оформлена, и они познакомились с великой институцией «Standard Oil». Настолько, что глава владельцев — которому было поручено передать ценные бумаги моим принципалам — с большим нетерпением ожидал того момента, когда ему неизбежно придется встретиться с таинственными и важными персонами, направлявшими судьбы 26 Broadway. Наконец, этот день настал, и ровно в четверть двенадцатого я провел его в один из многочисленных личных кабинетов, входящих в комплекс помещений мистера Роджерса. Под мышкой у него был сверток бумаг, представлявших собой акции, которые он должен был обменять на покупную цену в размере 4 086 000 долларов, и я думаю, он был полностью уверен, что на их проверку, на оформление расписки в получении столь крупной суммы и на общие переговоры, которые, по его мнению, конечно же, должны были стать необходимой частью передачи, уйдет большая часть дня. Мне потребовалось около шести или семи минут, чтобы устроить его, и было уже без пяти одиннадцать, когда мистер Роджерс вошел в комнату. Я был в самом разгаре представления, когда мистер Роджерс вынул часы, и это, должно быть, показалось посетителю выражением изумленного смятения.

«Прошу меня извинить, — воскликнул он посреди рукопожатия, — но, боже мой, я опаздываю наверх», — и он выскочил из комнаты.

Через пятьдесят секунд его место занял секретарь мистера Роджерса, который менее чем за пять минут обменял чек на 4 086 000 долларов, выписанный на ее имя и индоссированный бланковым индоссаментом, на пакет акций, и еще через минуту я уже провожал джентльмена к лифту.

Оказавшись на тротуаре, он перевел дух и смог сказать: «Фу! Я думал, что моя сделка крупная, но у этого вашего друга Роджерса наверняка был наверху кто-то другой, кто собирался сдать бумаг на 40 000 000 долларов, потому что он выглядел ужасно взволнованным!»

Успех «Standard Oil» во многом объясняется двумя вещами: лояльностью ее членов друг к другу и к «Standard Oil», а также наказанием ее врагов. Каждый член перед посвящением знает, что ее религия — это вознаграждение для друзей и истребление для врагов. Оказавшись внутри магического круга, человек понимает, что получает все, что кто-либо другой на земле может позволить себе заплатить ему за подобные услуги, и даже больше в придачу. Более того, хотя вознаграждение человека «Standard Oil» всегда щедро и удовлетворительно, ему постоянно напоминают тысячей и одним способом, что наказание за нелояльность неизбежно и ужасно, и что ни в одном уголке земли он не сможет избежать его, и никакая сила на земле не сможет защитить его от него.

«Standard Oil» никогда не афиширует ни свои награды, ни свои наказания. Она не заботится ни о похвале публики, ни о ее осуждении, а стремится избегать и того, и другого, держа свои «дела» при себе. В качестве примера: в связи с определенными газовыми расчетами, которые я проводил со «Standard Oil», она добровольно выплатила одному из своих агентов за несколько дней работы 250 000 долларов. Он рассчитывал максимум на 25 000 долларов. Когда я опубликовал этот факт, как имел на то право, «Standard Oil» пришла в ярость — была так расстроена, как если бы ее уличили в обмане этого человека на две трети причитающейся ему суммы, вместо того чтобы заплатить ему в десять раз больше того, что ему полагалось.

ГЛАВА III

ЛЮДИ У ВЛАСТИ ЗА «СИСТЕМОЙ»

В той великой Вещи, известной миру как «Standard Oil», — наиболее совершенном воплощении «Системы», которую я постараюсь представить своим читателям в последующих главах, — есть три главы: Генри Х. Роджерс, Уильям Рокфеллер и Джон Д. Рокфеллер. Все остальные члены являются исключительно лейтенантами или подчиненными работниками, если, возможно, не исключить Джеймса Стилмана, который в силу своей особой связи со «Standard Oil» и своего индивидуально независимого положения, возможно, должен быть отнесен к категории глав.

Кто-то сказал: «Если хочешь знать, кто глава семьи, загляни в дом». Мир — большой, произвольный, действующий наугад, слишком спешащий исправлять свои ошибки мир — решил, что хозяин «Standard Oil» — Джон Д. Рокфеллер, и для всех, кроме тех, у кого есть пропуск в дом «Standard Oil», это действительно Джон Д. Рокфеллер. Для тех же, кто имеет доступ, глава «Standard Oil» — той «Standard Oil», которую мир знает так же, как знает святого Павла, Шекспира или Джека — победителя великанов, или любую из вещей, которые он знает хорошо, но совсем не понимает, — это Генри Х. Роджерс. У Джона Д. Рокфеллера может быть больше денег, больше реальных долларов, чем у Генри Х. Роджерса или всех остальных членов семьи «Standard Oil», и в ранние дни «Standard Oil» партнеры могли смотреть на него как на главную фигуру, позволяя ему забирать самые большие куски прибыли, и он мог так распоряжаться ими и разумно инвестировать, что к началу двадцатого века стал богатейшим человеком на земле, но ничто из этого не меняет того факта, что большой мозг, большое тело, глава «Standard Oil» — это Генри Х. Роджерс.

Встаньте у входа в 26 Broadway и наблюдайте за различными членами семьи «Standard Oil», когда они входят в здание: вы воскликнете один раз и только один раз: «Вон идет Хозяин!» И человек, вызывающий этот крик, будет Генри Х. Роджерс.

Большой, добродушный детектив, который весь день стоит, опираясь одной ногой на тротуар, а другой на первую каменную ступень дома «Standard Oil», поклянется, что не выказывает никаких иных знаков внимания Генри Х. Роджерсу, чем Рокфеллеру, Пейну, Флаглеру, Пратту или О'Дею; однако понаблюдайте за ним, когда мистер Роджерс поднимается по ступеням — бессознательное почтение отмечает его приветствие — дань солдата командующему генералу.

Пройдите через дверь с надписью «Генри Х. Роджерс, президент National Transit Co.» на одиннадцатом этаже и перейдите из приемной в прекрасные, просторные апартаменты из красного дерева, с их украшениями из бронзовых быков и медведей и моделями яхт, со стенами, увешанными аккуратно оформленными автографами писем Линкольна, Гранта, «Тома» Рида, Марка Твена и других настоящих, великих людей, и вас как молнией поразит, что здесь, несомненно, находится святая святых могущественнейшей деловой институции современности. Если у вас останется хоть капля сомнения, прочтите, что люди в рамках говорили Генри Х. Роджерсу, и вы получите неопровержимое доказательство того, что эти знатоки человеческой натуры знали этого человека не только как хозяина «Standard Oil», но и как стойкого и решительного друга, чью добродушную человечность они признавали и ценили.

Слышали ли мои читатели когда-нибудь о National Transit Company? Очень немногие — однако президентство в ней является скромным титулом Генри Х. Роджерса. Когда мир раздает почести королям «Standard Oil» и разглагольствует об их чудесных богатствах, как часто упоминается Генри Х. Роджерс? Нечасто, ибо он никогда не бывает там, где публика может мельком увидеть его — он слишком занят, дергая за ниточки и нажимая на кнопки в тени прямо за троном. Если бы не то божество, которое распоряжается целями людей, заставившее этого человека, когда он приближался к концу своей замечательной карьеры, выйти на свет в связи с Amalgamated, его, возможно, никогда бы не узнали как настоящего хозяина «Standard Oil». Но если он отсутствует, когда публика ликует, он достаточно заметен, когда сгущаются тучи или когда на мачте 26 Broadway поднимается сигнал опасности. Тот, кто читает историю «Standard Oil», заметит, что с момента ее первой сделки и по сей день, всякий раз, когда в «Standard Oil» летели кирпичи, капуста или тухлые яйца, возвышающаяся фигура и вызывающий взгляд Генри Х. Роджерса всегда были видны на переднем плане, где снаряды летели гуще всего.

В течение последних двадцати лет, всякий раз, когда великие политические партии выстраивались для своей регулярной раз в четыре года схватки, там можно было найти Генри Х. Роджерса, спокойного, как игрок на ипподроме, «оценивающего» участников, их веса и гандикапы. Каждый изгиб и поворот в родословных и послужных списках республиканцев и демократов так же знаком ему, как «шпаргалки» игроку, ибо разве он не находится на принимающем конце величайшего информационного бюро в мире?

Агент Standard Oil есть в каждой деревушке страны, и кому, как не этим обученным и умным наблюдателям, интерпретировать меняющиеся тенденции настроений в своих общинах? Систематизированные и проанализированные, эти отчеты позволяют Роджерсу, проницательному политику, диагностировать дрейф страны задолго до самых хитрых руководителей кампаний. Он никогда не сомневается в том, кто выиграет выборы. Еще до начала состязания он выбрал своего победителя и находится рядом с ним с щедрыми предложениями на военные расходы.

Когда рабочие начинали выть свои анафемы в адрес Standard Oil, а Рокфеллеры и другие твердые духом генералы и капитаны этой банды веселых денежных мешков начинали обсуждать примирение и отступление, именно Генри Х. Роджерс всегда выпаливал своим соратникам свою ныне знаменитую панацею от любой оппозиции Standard Oil: «Мы увидим Standard Oil в аду, прежде чем позволим какой-либо группе людей на земле диктовать, как нам вести наш бизнес!» И тот факт, что «Standard Oil» до сих пор ведет свои дела на Елисейских полях успеха, где нет ни серы, ни серных испарений, является дополнительным доказательством того, чья воля определяет ее судьбы.

Впечатление о деспотичном характере этого человека и о его манере решать бесконечные детали многочисленных дел, с которыми он должен иметь дело ежедневно, можно получить, мельком взглянув на Генри Х. Роджерса на одном из собраний длинного списка гигантских корпораций, которые числят его среди своих директоров. Окруженный элитой всего финансового мира, самым цветом деловых умов Америки, вы обязательно услышите его резкое, отрывистое, щелкающее, как сталь: «Джентльмены, готовы ли мы к голосованию, ибо, к сожалению, у меня еще одна важная и неотложная встреча в ——?» Вы смотрите на часы. Время, которое он называет, наступает через двенадцать, максимум пятнадцать минут. Нет шансов для дальнейшего обсуждения. Готовые резолюции оперативно ставятся на голосование, и хозяин уходит на свою другую встречу, которая будет решена в такой же безапелляционной манере.

На собрании директоров «финансируемой» Steel, во время краткого правления ее покойного «вакуумизированного» президента Чарли Шваба, произошел эпизод, который продемонстрировал опасность вмешательства в железные планы мистера Роджерса. Тот факт, что стальной трон был на много размеров велик для Шваба, к этому времени стал общеизвестным, но Карнеги и Морган на поверхности, а «Standard Oil» в глубине были так заняты подготовкой своих алиби против краха, который даже тогда уже был просрочен, что у них не было ни времени, ни желания приспосабливаться к этому месту.

Заранее мистер Роджерс сделал свой неизменный призыв к быстрым действиям по вопросу, стоящему перед советом, когда Шваб, с тактом, порожденным шатанием неподходящей короны Уолл-стрит, натирающей щедрую пару ушей, выпалил: «Мистер Роджерс проголосует по этому вопросу после того, как мы его обсудим».