«Касты и племена Южной Индии. Том 2»

В своих свадебных обычаях те, кто живет в стране телугу, следуют пуранической форме телугу, в то время как те, кто поселился в тамильской стране, переняли некоторые из ее свадебных обрядов. Однако в их свадебных церемониях есть несколько интересных моментов. В день, назначенный для помолвки, собравшиеся молча ждут чириканья ящерицы, что является благоприятным знаком. Говорят, что сватовство расторгается, если чириканье не услышано. Если предзнаменование оказывается благоприятным, отец жениха дарит отцу невесты небольшой узел из девяти-двенадцати видов бобовых и зерна. Его хранят и осматривают через несколько дней после свадьбы. Если зерно и бобовые в хорошем состоянии, это знак того, что у молодоженов будет процветающая жизнь.

Среди этих людей есть как шиваиты, так и вишнуиты, причем первые преобладают в южных округах. Большинство вишнуитов являются учениками бхатразу. Жрец бхатразу периодически обходит дома, собирая плату. Те из шиваитов, кто склонен к религии, являются учениками пандарамов маттхов (религиозных учреждений). Те, кто поселился в округе Салем, по-видимому, считают Дамаянти и Каматчи божествами своей касты.

Производство мешков все еще ведется некоторыми членами касты, но в основном они занимаются торговлей и сельским хозяйством. В городе Мадрас продажа различных видов фруктов в значительной степени находится в руках джанаппанов.

Сату вандлу, что означает компанию купцов или путешественников, встречается как синоним джанаппана.

В отчете о переписи населения Майсура 1901 года джанаппа указан как подразделение гонига, которые являются ткачами мешков и производителями мешков из конопли.

Джандайи (флаг). — Экзогамный род янади.

Джанга (икра ноги). — Экзогамный род мала.

Джангал Джати. — Синоним, обозначающий лесных жителей, куривикаранов или катту маратхи.

Джангам. — В отчете о переписи населения Мадраса 1901 года отмечается, что «строго говоря, джангам — это жрец религиозной секты лингаятов, но этот термин часто свободно применяется к любому лингаяту, что объясняет большое количество людей под этой рубрикой (102 121). Говорят, что собственно джангамы делятся на два класса: паттадикари, у которых есть определенная штаб-квартира, и чарамурти, которые ходят из деревни в деревню, проповедуя принципы секты лингаятов. Многие джангамы являются жрецами шудр, которые не являются лингаятами, другие — просто религиозные нищие, а третьи занимаются торговлей». В отчете о переписи 1891 года далее записано, что «полное название — джангама лингаят, что означает тех, кто всегда поклоняется подвижному лингаму, в отличие от стхавара (неподвижного) лингама храмов. Только два из указанных подразделений численно важны: ганаята и стхавара. Подразделение стхавара любопытно, ибо стхавара джангам — это противоречие в терминах. Это подразделение встречается только в двух северных округах, и возможно, что каста джангам, как она там встречается, отличается от обычного джангама, ибо в справочнике округа Визагапатам джангамы названы портными». В стране телугу лингаятов называют джангалу.

Ганта джангамы называются так потому, что они носят металлический колокольчик (ганта).

Джангамы упоминаются Пьетро делла Валле следующим образом: «В Иккери я видел неких индийских монахов, которых на их языке называют джангама, и, возможно, это те же самые мудрецы, которых я видел в других местах; но у них есть жены, и они ходят с лицами, вымазанными пеплом, однако не обнаженные, а одетые в некие экстравагантные одежды и нечто вроде капюшона или клобука на головах из крашеного полотна того цвета, который обычно используется среди них, а именно красновато-кирпичного цвета, со множеством браслетов на руках и ногах, наполненных чем-то внутри, что издает звенящий звук, когда они идут. Я видел много людей, которые приходили целовать им ноги, и, пока такие люди целовали их и, из большего почтения, касались их ног своими лбами, эти джангамы стояли твердо с кажущейся суровостью и не обращая на это внимания, как будто они были отвлечены от вещей мира». (См. Лингаят.)

Джанджапул (священный шнур). — Экзогамный род боя.

Джанми. — Джанми или джанмакаран означает «собственник» или «землевладелец»; лицо, за которым закреплен титул джанман. Джанман означает (1) рождение, право по рождению, право собственности; (2) недвижимость на правах полной собственности, отчуждение которой считалось позорным. Джанмабхогам — это доля в продуктах земли, которая причитается джанми». В 1805–1806 годах сборщик налогов Малабара получил для целей осуществления схемы оценки, одобренной правительством, отчет от всех собственников о семенах, продуктах и т. д. со всех их полей. Этот отчет обычно известен как джанми пьямайш 981 года малаяламской эры.

Пиша мне о Малабаре в наши дни, корреспондент заявляет, что «почти в каждом талуке есть лесные племена, которые называют себя людьми джанми. В старые времена, когда продавались леса, жители фактически вносились в контракт как часть имущества, так как в прежние времена землевладелец продавал adscripti или ascripti glebæ вместе с землей. Сейчас этого не делают. Однако отношения существуют в следующей степени, согласно тому, что говорит мне тахсилдар (местный магистрат). Племена бродят по лесам по своему желанию и каждый год выбирают место, которое пустовало пять лет или более, для всех видов земледелия. Иногда они сообщают джанми, что сделали это, иногда нет. Затем, во время сбора урожая, джанми или его агент приходит и забирает свою долю урожая. Они никогда не пытаются обмануть джанми. Его просят разрешить их споры, но они редки. Они никогда не обращаются в суд. Джанми может призвать их к труду, и они дают его охотно. Если с ними плохо обращаются, как это бывало временами со стороны наступающих равнинных жителей, они убегают в другой лес и служат другому джанми. На фестивале Онам они приходят с подарками для джанми, который устраивает им пир. Отношения между лесными жителями и джанми показывают инстинкт первобытного народа иметь господина. Похоже, нет никакой выгоды в том, чтобы иметь джанми. Его защита не нужна, и его почти никогда не призывают вмешиваться. Если бы они отказались платить джанми его причитающиеся взносы, ему было бы очень трудно их получить. Тем не менее они держатся за него». В середине прошлого века, когда плантаторы впервые начали селиться в Малабарском Ваянаде, они покупали землю у джанми вместе с живущими на ней паниянами, которые были практически рабами землевладельцев.

Наследственные права и привилегии, на которые претендуют в своих деревнях астролог, плотник, ювелир, прачка, парикмахер и т. д., называются черуджанмам.

Джанни. — Название кастовых жрецов джатапу.

Японцы. — При переписи населения Майсура 1901 года было зарегистрировано два японца. Они были управляющими шелковой фермы, основанной по японским методам г-ном Тата из Бомбея в окрестностях Бангалора.

Джат. — Несколько членов этого североиндийского класса мусульман, занимающихся торговлей, были зарегистрированы во время переписи населения в Майсуре.

Джатапу. — Джатапу определяются в отчете о переписи населения Мадраса 1901 года как «цивилизованная часть кхондов, которые говорят на кхонд на холмах и на телугу на равнинах, и теперь практически являются отдельной кастой. Они считают себя выше тех кхондов, которые все еще едят говядину и змей, и переняли некоторые обычаи каст равнин».

За следующую заметку я благодарен г-ну К. Хаявадане Рао. Название джатапу, как принято считать, является сокращенной формой конда джатапу доралу, или лордов касты кхонд. К этой касте, как говорят, принадлежали старые вожди заминдари Палконда. Она делится на ряд родов, таких, например, как:

Тхорика или тхойика, которые почитают тхорика коди, вид дикой птицы.

Кадрика, которые почитают другой вид птиц.

Мамданги, которые почитают быка или корову.

Аддаку, которые почитают аддаку (Bauhinia racemosa), которое используется жителями низменности для обеденных тарелок.

Конда горре, которые почитают определенную породу овец.

Навалипитта, которые почитают павлина.

Арика, которые почитают арику (Paspalum scrobiculatum).

Другие роды, записанные в отчете о переписи населения 1901 года, — это коалака (стрела), кутраки (дикая коза) и винка (белый муравей, Termes).

Брак празднуется до или после того, как девушка достигает половой зрелости. Мужчина может претендовать на дочь своей сестры отца в качестве жены. Свадебные церемонии очень напоминают церемонии типа телугу низменности. Выкуп за невесту, называемый воли, — это новая одежда для матери невесты, рис, различные виды зерна и спиртное. Невесту ведут в дом жениха, и устраивается пир. На следующее утро происходит церемония каллаголла самбрамам (стрижка ногтей на ногах), а позже, в благоприятный час, на запястья вступающих в брак надеваются нити (канканам), и их руки соединяются. Затем они купаются, и устраивается еще один пир. Повторный брак вдов разрешен, и младший брат может жениться на вдове своего старшего брата. Развод разрешен, и разведенные могут вступать в повторный брак.

Умерших обычно хоронят, но говорят, что тех, кто умер от укуса змеи, сжигают. Ритуальная нечистота после смерти длится три дня, в течение которых кастовое занятие земледелием не ведется. Ежегодная церемония проводится каждой семьей в честь умерших. Убивают птицу или козу, часть дневной пищи собирают в тарелку и кладут на крышу дома. Раз в двадцать лет или около того все члены касты собираются вместе и покупают свинью или корову, которую приносят в жертву в честь предков.

Божество касты — Джакара Девата, которую умилостивляют жертвоприношениями свиней, овец и буйволов. Когда урожай собран, первые плоды предлагаются ей, а затем съедаются.

Старосту касты называют наюду или самантхи, и ему помогает джанни, или кастовый жрец, который совершает церемонии и созывает собрания совета.

Титулы касты — дора, найко и саманто.

Джатикиртулу. — Записаны в отчете о переписи населения Мадраса 1901 года как класс нищих в округе Каддапа. Название означает тех, кто восхваляет касту, и может относиться к бхатразу.

Джати пиллаи (дети касты). — Общее название для нищих, которые прикреплены к определенным кастам, от членов которых они получают милостыню и в чьих церемониях принимают участие, неся флаги в процессиях и т. д. Их обязанность — поддерживать достоинство касты, рассказывая историю ее происхождения и воспевая ее хвалу. В качестве примеров джати пиллаи можно привести следующие:

Майлари, прикрепленные к комати.

Вирамушти, прикрепленные к бери четти и комати.

Ноккан, прикрепленные к палли.

Мастига, прикрепленные к мадига.

Г-н М. Паупа Рао Найду записал, что некоторые коравы, которые ходят под именем джатипалли корава, «распространены в южных округах Мадрасского президентства, всегда передвигаясь бандами и доставляя много хлопот. Их женщины делают татуировки в обмен на зерно, деньги или одежду и помогают своим мужчинам узнавать характер и содержимое домов».

Джаура. — Джаура — это небольшая каста ория, тесно связанная с кходурами, члены которой производят браслеты из лака (джау) и другие изделия. Лак, следует отметить, широко используется в Индии для изготовления браслетов, колец, бус и других безделушек, которые носят в качестве украшений женщины из бедных слоев населения. Диппо (свет) и мохиро (павлин) встречаются как распространенные экзогамные роды среди джаура и являются объектами почитания. Джаура в основном шиваиты, а Сурамангала и Биммала — божества касты. Титулы, используемые членами касты: дансе, саху, дхов и махапатро.

Джаввади (циветта). — Экзогамный род медара.

Джелакуппа (рыба). — Экзогамный род куруба.

Джен (мед). — Подразделение курумба.

Дженна. — Титул каст ория, например, боласи и калинджи.

Джерриботула (сороконожки). — Экзогамный род боя.

Джетти. — Каста телугу, состоящая из профессиональных борцов и гимнастов, которые в округах телугу делают массаж и втирают мази для лечения нервных болей и других расстройств. В Танджуре, хотя они живут в тамильской среде, они говорят на телугу. Они носят священный шнур и считают себя кастой высшего порядка, никогда не опускаясь до какой-либо унизительной работы. Во времена раджей Танджура они были наняты для охраны казны и ювелирных комнат. Но после смерти последнего раджи большинство из них эмигрировало в Майсур и другие туземные княжества, лишь немногие остались в Танджуре, проживая в форте.

Говорят, что джетти в Майсуре иногда использовались в качестве палачей и расправлялись со своей жертвой скручиванием шеи. Так, в последней войне против Типу Султана генерал Мэтьюз получил перелом шеи от «тигриных клыков джетти, набора рабов, обученных удовлетворять своего хозяина своим адским видом ловкости».

Они до сих пор считаются искусными в вправлении вывихнутых суставов. В заметке о них в начале прошлого века Уилкс пишет следующее: «Эти люди составляют отдельную касту, обученную с младенчества ежедневным упражнениям для специальных целей выступлений; и, возможно, весь мир не производит более совершенных форм, чем те, которые демонстрируются в этих интересных, но жестоких видах спорта. Бойцы, одетые в единственную одежду из легких оранжевых штанов, доходящих до середины бедра, имеют правую руку, снабженную оружием, которое, за неимением более подходящего термина, мы назовем цестусом, хотя он отличается от римских инструментов с таким названием. Он состоит из буйволиного рога, приспособленного к руке и заостренного четырьмя выступами, напоминающими очень острые костяшки пальцев, и соответствующими их расположению, с пятым, более заметным на конце, ближайшем к мизинцу, и под прямым углом к остальным четырем. Этот инструмент, правильно размещенный, позволил бы человеку обычной силы одним ударом расколоть голову противника; но, поскольку пальцы продеты сквозь оружие, оно закреплено поперек них на равном расстоянии между первым и вторым нижними суставами, в положении, как можно заметить, которое не допускает попытки нанести сильный удар без риска вывиха первых суставов всех пальцев. Так вооруженные и украшенные гирляндами из цветов, последовательные пары бойцов, предварительно подобранные мастерами праздника, выводятся на арену; их имена и места жительства провозглашаются; и, после совершения поклонов, сначала радже, сидящему на своем троне из слоновой кости, а затем решеткам, за которыми сидят дамы двора, они приступают к бою, сначала снимая с себя гирлянды и изящно разбрасывая цветы по арене. Бой представляет собой смесь борьбы и бокса, если последний можно так назвать. Голова — единственный объект, по которому разрешено наносить удары. Перед окончанием состязания часто можно наблюдать, как оба бойца обливаются кровью от макушки до песка арены. Когда победа, по-видимому, определилась или состязание ведется слишком ожесточенно, модераторы, присутствующие при радже, подают сигнал к его прекращению, бросая тюрбаны и халаты, которые должны быть преподнесены бойцам. Победитель часто покидает арену, делая четыре или пять сальто, чтобы показать, что он уходит свежим после состязания. Джетти делятся на пять классов, и обычная цена победы — продвижение в более высокий класс. Существуют отдельные награды для первого класса, и в старости они повышаются до мастеров праздника».

В описании спортивных состязаний, проводившихся перед Типу Султаном в Серингапатаме, Джеймс Скерри, который был одним из его заключенных, пишет следующее: «Призывали джети, которые всегда приближались со своими мастерами во главе, и после поклона и совершения своих великих салямов, каждый раз касаясь земли, их разбивали на пары, одна школа против другой. На их правых руках был деревянный гуамути (ваджрамушти) из четырех стальных когтей, которые были прикреплены к каждому тыльному суставу их пальцев, и имели ужасающий вид, когда их кулаки были сжаты. Их головы были гладко выбриты, тела смазаны маслом, и они носили только пару коротких штанов. После того как их подобрали и был дан сигнал от Типу, они начинали бой, всегда бросая цветы, которые носили на шее, в лицо друг другу; выжидая возможности ударить правой рукой, на которой они носили это вредоносное оружие, которое никогда не промахивалось, разрывая плоть и пуская кровь самым обильным образом. Некоторые пары сходились мгновенно, и неважно, кто был внизу, ибо захват был всем; их в целом учили приспосабливать свои захваты к телу противника, со всеми частями которого, насколько это их касалось, они были хорошо знакомы. Если один получал захват, от которого его антагонист не мог защититься, он становился победителем; они часто ломали друг другу ноги и руки; и, если они были хоть немного медлительны, у Типу были средства вселить в них дух, ибо позади каждого всегда стояли два крепких парня с инструментами в руках, которые быстро заставляли их работать. Они были обязаны сражаться до тех пор, пока Типу было угодно, если только не были полностью искалечены, и, если они вели себя хорошо, их обычно награждали тюрбаном и шалью, качество которых соответствовало их заслугам».

Джетти Майсура до сих пор имеют в своем распоряжении кастеты описанного выше типа и ежегодно принимают участие в матчах во время фестиваля Дасара. Полицейский констебль джетти, которого я видел в Чаннапатне, боролся в Бароде и при дворе Непала и с гордостью рассказывал мне, как борец приехал из Мадраса в Бангалор и вызвал любого на матч. Джетти обязался встретиться с ним в двух матчах по 500 рупий каждый и, пройдя короткий курс тренировок, обошел его в каждой схватке и легко выиграл деньги.

Говорят, что майсурских джетти в некоторых местах называют муштига. И некоторые, как утверждается, используют жаргон под названием маллабхаша.

Джетти также встречается как название экзогамного рода кавараев.

Еврей. — Недавний писатель сказал, что «едва ли есть более любопытное, и в некоторых отношениях можно почти сказать, более странное зрелище, чем еврейский город, который лежит за пределами британского поселения в Кочине. Переправившись через лагуну с прекрасного маленького острова Болготти, где британская резиденция для штата Кочин приютилась в беседке тропической растительности, вы высаживаетесь среди кокосовых пальм, напротив одного из старых дворцов раджей Кочина, и, пройдя через местный базар, заполненный темнокожими малаяли, вы внезапно сворачиваете на длинную узкую улицу, где лица, такие же белые, как у любой северной европейской расы, но семитские в каждой черте, внезапно переносят вас мысленно в еврейский квартал в Иерусалиме, или, скорее, возможно, в какое-то гетто в польском городе».

При подготовке следующей заметки я был очень обязан отчету о переписи населения Кочина 1901 года и серии статей, опубликованных г-ном Элканом Н. Адлером в Jewish Chronicle.

Обстоятельства, при которых, и время, когда евреи мигрировали на Малабарское побережье, окутаны неизвестностью. Сами они могут дать отчеты только об отдельных инцидентах, поскольку любые записи, которые у них были, были потеряны при разрушении португальцами их первоначального поселения в Крангануре в 1565 году, а также при разрушении в более поздний период тех фрагментов, которые оставались в их распоряжении в борьбе между португальцами и голландцами, ибо португальцы, подозревая, что евреи помогали голландцам, разграбили их синагогу в Кочине.

Голландский губернатор Моенс записал, что «когда Хеер ван Гоенс осадил Кочин, евреи были весьма охочи предоставить войскам Голландской компании провизию и оказать им всю возможную помощь, надеясь, что они будут пользоваться под властью этой Компании величайшей возможной гражданской и религиозной свободой; но, когда вышеупомянутые войска были вынуждены покинуть это побережье до окончания хорошего муссона, не сумев взять Кочин, португальцы не преминули заставить евреев почувствовать ужасные последствия своей мести. Ибо, как только голландцы отступили, был послан отряд солдат в еврейские кварталы, которые были разграблены и подожжены, в то время как жители бежали в высокогорье и вернулись только после того, как Кочин был взят голландцами».

«Евреи, которые до сих пор утверждают, что малабарские израильтяне владели старой копией Сефер Тора, говорят, что эта копия и все другие документы были потеряны в тот случай, когда португальцы разрушили еврейские кварталы, но это маловероятно. Ибо, поскольку у них было время спасти свое самое ценное имущество, согласно их собственному свидетельству, и увезти его в горы, они не преминули бы взять с собой эти документы, которые были для них бесценны. Ибо рассказывается, что к новой копии Пятикнижия, которая в то время находилась в их синагоге, они имели такое большое уважение и так заботились о ней, что даже обезопасили эту копию и взяли ее с собой, и (когда они вернулись) принесли ее обратно с великим ликованием, как это делалось в старые времена с Ковчегом Завета».

Пиша в восемнадцатом веке, капитан Гамильтон заявляет, что евреи «имеют синагогу в Кочине, недалеко от Королевского дворца, в которой бережно хранятся их записи, выгравированные на медных пластинах еврейскими символами; и когда какие-либо символы приходят в упадок, их вырезают заново, так что они могут показать свою собственную историю со времен правления Навуходоносора до настоящего времени. Мин Хеер Ван Рееда около 1695 года имел краткое изложение их истории, переведенное с иврита на нижнеголландский язык. Они объявляют себя принадлежащими к колену Манассии, часть которого была по приказу того высокомерного завоевателя Навуходоносора увезена в самую восточную провинцию его огромной империи, которая, по-видимому, доходила до мыса Коморин, путь в которую 200 000 из них проделали за три года с момента своего выхода из Вавилона».

Старейшины белых евреев Кочина имеют в своем распоряжении хартию на двух медных пластинах с символами ваттелутту, «оригинальным символом, который когда-то преобладал почти на всей тамильской стране и юго-западном побережье, но который давно перестал использоваться в первом месте, а во втором теперь известен только в более поздней форме, используемой для составления документов индуистскими раджами». Относительно этой хартии на медных пластинах г-н Адлер пишет, что «белые евреи говорят, что они всегда владели ею; черные евреи утверждают, что она изначально принадлежала им. Правоустанавливающий документ во многих отношениях причудлив. Он состоит из трех полосок меди, одна из которых пустая, одна протравлена с обеих сторон, а третья только с одной стороны. Символы сделаны разборчивыми путем натирания побелкой. Медные пластины имеют круглое отверстие в углу, через которое была пропущена веревка, чтобы связать их вместе под печатью, но печать утеряна. Теперь они скреплены тонкой и узкой медной лентой, которая как раз подходит».

Принимая перевод хартии доктора Гундерта и г-на Эллиса в качестве руководства, г-н Бернелл переводит ее следующим образом:

Свасти Шри. — Царь царей приказал (это есть) акт милости, приказанный Его Величеством Шри Паркаран Ирави Ванмаром, держащим скипетр и правящим в ста тысячах мест, (в) год (который есть) противоположный второму году, тридцать шестой год, (в) день, когда он решил пребывать в Муйириккоду. Мы дали Исуппу Ираббану Ансуваннам (как княжество) и семьдесят два права собственности (относящиеся к достоинству феодального лорда), также дань почтением (?) и подношениями, и прибыли Ансуваннама, и дневные светильники, и широкие одежды (в отличие от обычая Малабара), и паланкины, и зонтики, и большие барабаны, и трубы, и маленькие барабаны, и гирлянды, и гирлянды через улицы и т. д., и тому подобное, и семьдесят два свободных дома. Более того, мы предоставили этим документом на меди, что он не будет платить налоги, уплачиваемые домами города в королевскую казну, и (вышеупомянутые) привилегии владеть (ими). Исуппу Ираббану, принцу Ансуваннама, и его потомкам, его сыновьям и дочерям, и его племянникам, и (племянникам) его дочерей в естественном порядке наследования, Ансуваннам (есть) наследственное владение, пока существуют мир и луна. Шри. Хартия засвидетельствована различными местными вождями.

Несколько иное прочтение дает доктор Г. Опперт, который представляет перевод следующим образом:

«Приветствие и счастье! Царь царей, Его Святейшество Шри Бхаскара Рави Варма, который держит скипетр во многих сотнях тысяч мест, издал этот указ в день, когда ему было угодно пребывать в Муйирикоду в тридцать шестой год его правления. Мы даровали Джозефу Раббану Анджаваннану [достоинство] принца со всеми семьюдесятью двумя правами собственности. Он должен [пользоваться] доходами от самок слонов и верховых животных, а также доходом Анджаваннана. Он имеет право на почести светильниками днем, и использовать широкую ткань и паланкины, и зонтик, и барабаны севера, и трубы, и маленькие барабаны, и ворота, и гирлянды над улицами, и венки, и так далее. Мы даровали ему земельный налог и налог на весы. Более того, мы этими медными табличками санкционировали, что, когда дома города должны платить налоги дворцу, он не обязан платить, и он будет пользоваться другими привилегиями, подобными этим. Джозефу Раббану, принцу Анджаваннана, и его потомкам, и его сыновьям и дочерям, и племянникам и зятьям его дочерей, в естественном порядке наследования, пока существуют мир и луна, Анджуваннам будет его наследственным владением». Доктор Опперт предполагает, что Анджуваннам идентичен пятой или иностранной касте.

Доктор Э. Хульч, последний авторитет по вопросу медных пластин, дает следующий перевод: «Приветствие! Процветание! (Следующий) дар (прасада) был милостиво сделан тем, кто принял титул «Царь царей» (Когон), Его Величеством (тирувади) Царем (ко), славным Бхаскарой Равиварманом, во время, в течение которого (он) держал скипетр и правил многими сотнями тысяч мест, в тридцать шестой год после второго года, в день, в который (ему) было угодно остановиться в Муйириккоду. Мы дали Иссуппу Ираппану (деревню) Анджуваннам вместе с семьюдесятью двумя правами собственности (а именно): пошлины на самок слонов и других верховых животных, доход Анджуваннана, светильник в дневное время, расстеленную ткань (перед собой, чтобы идти по ней), паланкин, зонтик, барабан Вадуга (т. е. телугу?), большую трубу, ворота, арку, навес (в форме) арки, гирлянду и так далее. Мы отменили пошлины и налог на весы. Более того, мы предоставили с (этими) медными листами, что он не обязан платить (взносы), которые (другие) жители города платят королевскому дворцу (койил), и что (он) может пользоваться (преимуществами), которыми (они) пользуются. Иссуппу Ираппану из Анджуваннана, мужским детям и женским детям, рожденным от него, его племянникам и зятьям, которые женились на (его) дочерях (мы дали) Анджуваннам (как) наследственное владение, пока существуют мир и луна. Приветствие! Так я знаю, Говардхана-Мартандан из Венаду. Так я знаю, Кодай Шрикантхан из Венапалинаду. Так я знаю, Манавепала-Манавьян из Эраланаду. Так я знаю, Ирайирам из Валлуванаду. Так я знаю, Кодай Рави из Недумпурайюрнаду. Так я знаю, Муркхам Саттан, который занимает должность заместителя командующего войсками. Письмо заместителя секретаря Ван—Талайсери—Гандан Кунрапполан».

«Дата надписи, — добавляет доктор Хульч, — была тридцать шестой год, противоположный второму году. Как я показал по другому случаю, значение этой таинственной фразы, вероятно, «тридцать шестой год (коронации царя, которая произошла) после второго года (яувараджи царя)». Надпись фиксирует дар, который царь сделал Иссуппу Ираппану, т. е. Джозефу Раббану. Появление этого семитского имени в сочетании с двумя фактами, что пластины до сих пор находятся у евреев Кочина и что последние обладают переводом документа на иврит, доказывает, что одаряемый был членом древней еврейской колонии на западном побережье. Дар был сделан в Мурийиккоду. Перевод на иврит отождествляет это место с Кодунналлуром (Кранганор), где проживали еврейские колонисты, пока плохое обращение, которое они получили от португальцев, не побудило их поселиться недалеко от Кочина. Объектом дара был Анджуваннам. Это слово означает «пять каст» и может быть обозначением того квартала Кранганора, в котором проживали пять классов ремесленников — Айн-Каммалар, как их называют в меньшей дарственной Коттаяма».

В заметке о медной пластине из Коттаяма, принадлежащей сирийским христианам и относящейся к Вира Рагхаве, Рай Бахадур В. Венкайя пишет следующее: «Вира-Рагхава даровал титул Маниграма торговцу Иравиккоррану. Аналогичным образом, согласно кочинским пластинам, Анжуваннам был пожалован еврею Джозефу Раббану. Старое произведение на языке малаялам «Пайянур Паттола», которое доктор Гундерт считал древнейшим образцом литературы на малаялам, упоминает Анжуваннам и Маниграма. Контекст, в котором эти два названия встречаются в данном труде, подразумевает, что они были торговыми организациями. В пластинах из Коттаяма, принадлежащих Стхану Рави, часто упоминаются как Анжуваннам, так и Маниграма. Оба они были назначены вместе с шестью сотнями «защитниками» дара. Они должны были «сохранять поступления от таможенных пошлин по мере их ежедневного сбора» и «получать долю землевладельца от арендной платы за землю. Если по отношению к ним будет совершена какая-либо несправедливость, они могут удерживать таможенные и налоговые сборы и самостоятельно возмещать причиненный им ущерб. Если они сами совершат преступление, они должны сами же проводить расследование». Анжуваннаму и Маниграме было предоставлено право собственности на земли города (Коллама?). Из этих выдержек, а также из упоминания в «Пайянур Паттола» следует, что Анжуваннам и Маниграма были полунезависимыми торговыми корпорациями. Эпитет «сетти» (купец), присвоенный Равиккоррану, торговые права, предоставленные ему, и источники дохода, открытые для него как главы Маниграмы, подтверждают мнение о том, что последняя была торговой корпорацией. Ни в кочинской дарственной, ни в приложенной надписи нет ничего, что указывало бы на то, что Анжуваннам и Маниграма были, как полагали доктор Гундерт и другие, еврейским и христианским княжествами соответственно. Доктор Бернелл предполагал, что пластина Вира-Рагхавы создала княжество Маниграма, а кочинские пластины — княжество Анжуваннам, и что, следовательно, существование этих двух дарственных подразумевается пластинами Стхану Рави, в которых очень часто упоминаются и Анжуваннам, и Маниграма. Кочинские пластины не создавали Анжуваннам, а лишь даровали почести и привилегии, связанные с ним, еврею по имени Джозеф Раббан. Аналогичным образом, права и почести, связанные с другой корпорацией, Маниграмой, были дарованы позднее Равиккоррану. Следовательно, Анжуваннам и Маниграма должны были существовать как институты еще до того, как была выпущена самая ранняя из этих трех медных пластин. Вполне возможно, что Равиккорран был христианином по вероисповеданию. Но его имя и титул не дают никаких подсказок в этом направлении, и в документе нет ничего христианского, за исключением того, что он находится у нынешних владельцев».

Мистер Фрэнсис Дэй записал, что губернатор Моэнс получил три различных перевода пластин и представил в качестве наиболее верной версию, в которой встречаются следующие слова: «Мы, Эрави, Ванвара, император Малабара... даруем этот акт о правах доброму Джозефу Раббану, чтобы он мог использовать пять цветов, распространять свою религию среди пяти каст». Однако мистер Бернелл отмечает, что доктор Гундерт вне всякого сомнения установил, что Анжуваннан (буквально «пять цветов») означает не какую-то привилегию, а название места.

Относительно медных пластин губернатор Моэнс пишет следующее: «Следующий перевод выполнен еврейским купцом Эзекилем Рабби, который был усердным исследователем всего, что имело хоть какое-то отношение к его народу. После этого я приведу другой перевод, который я получил от нашего второго переводчика Баренда Девентера, которому помогал старый и образованный житель Малабара; и, наконец, я добавлю третий, который я получил от нашего первого переводчика Симона из Тонгерена, которому помогал языческий писец из Каликута, чтобы таким образом не позволить евреям быть судьями в своем собственном деле, а скорее дать возможность читателю самому судить об этом сомнительном вопросе. Первый перевод гласит так:—

«С помощью Бога, который создал вселенную и назначает царей, и которого я почитаю, я, Эрави Ванвара, император Малабара, на 36-м году нашего счастливого правления при дворе Мойдирикотты, иначе называемой Кранганор, дарую этот Акт о привилегиях еврею Джозефу Рабаану, а именно: чтобы он мог использовать пять цветов, распространять свою религию среди пяти каст или династий, давать салюты во время всех торжеств, ездить на слонах и лошадях, устраивать величественные процессии, использовать почетные возгласы, а в дневное время — факелы, различные музыкальные инструменты, помимо большого барабана; чтобы он мог ходить по дорогам, устланным белым полотном, проводить турниры с палками и сидеть под величественным балдахином. Эти привилегии мы даруем Джозефу Рабаану и 72 домохозяйствам при условии, что остальные представители этого народа должны подчиняться приказам его и его потомков, пока солнце светит на земле. Этот Акт дарован в присутствии царей Траванкора, Теккенкора, Бадденкенкора, Каликойлана, Арингута, Самморина, Палкатчери и Коластри; написан секретарем Калемби Келапеном в 3481 году Кали-юги».

«Второй перевод отличается важными утверждениями от первого и заслуживал бы большего внимания, если бы можно было найти нейтральных жителей Малабара, которые могли бы засвидетельствовать его достоверность; но, несмотря на все усилия, которые я приложил, чтобы найти таких лиц, до сих пор это было тщетно. Второй перевод гласит так:—

«В спокойное и счастливое время нашего правления мы, Эрави Ванвара, подражатель (преемник?) скипетров, которые многие сотни тысяч лет правили в справедливости и праведности, по чьим славным стопам мы следуем, ныне, на втором году нашего правления, являющемся 36-м годом нашего пребывания в городе Мойдирикотта, настоящим даруем, на основании полученного доброго свидетельства о большом опыте Джозефа Рабаана, право вышеупомянутому лицу носить длинные одежды пяти цветов, использовать экипажи вместе с их принадлежностями и веера, которые используются знатью. Он должен иметь преимущество перед пятью кастами, ему разрешается зажигать дневные светильники, ходить по разостланному полотну, использовать паланкины, зонты «пайенг», большие изогнутые трубы, барабаны, посох и крытые сиденья. Мы поручаем ему 72 семьи и их храмы, которые находятся как здесь, так и в других местах, и мы отказываемся от наших прав на все налоги и пошлины с обоих домов. Ему везде будет позволено иметь жилье. Все эти привилегии и прерогативы, изложенные в этой грамоте, мы даруем Джозефу Рабаану, главе пяти каст, и его наследникам, сыновьям, дочерям, детям детей, зятьям, женатым на дочерях, вместе с их потомками, до тех пор, пока солнце и луна будут светить; и мы даруем ему также всю власть над пятью кастами, пока будут существовать имена их потомков. Свидетелями сего являются глава страны Венаддо по имени Комаратен Матандден; глава страны Венааодеа по имени Кодеи Чери-канден; глава страны Эрала по имени Мана Бепаламаан; глава страны Валонаддо по имени Траварен Чатен; глава страны Недувалур по имени Кодеи Трави; помимо первого из меньших правителей территорий части Кусупади Паваган, а именно наследника Мурком Чатена по имени Келокандан; написано секретарем по имени Гунавендда Ванасен Найр, Кисапа Келапа; подписано императором».

«Третий перевод гласит следующее:—

«Во имя Всевышнего Бога, который создал весь мир по Своему усмотрению и поддерживает справедливость и праведность, я, Эрвий Барман, воздеваю руки и благодарю Его Величество за Его милость и благословение, дарованные моему правлению в Кранганоре, когда я пребывал в крепости Мурикотта. Я даровал по веским причинам моему министру Джозефу Рабану следующие привилегии: чтобы он мог носить пятицветные ткани, длинные одежды и вешать на плечи определенные ткани; чтобы они могли вместе радоваться, использовать барабаны и бубны, зажигать огни днем, расстилать ткани на дорогах, использовать паланкины, зонты, трубные факелы, горящие факелы, сидеть под троном (?) и выступать в качестве главы всех евреев, насчитывающих семьдесят две семьи, которые должны будут платить ему пошлины и налоги страны, независимо от того, в какой части страны они живут; эти привилегии я дарую Джозефу Рабану и его потомкам, будь то мужчины или женщины, до тех пор, пока кто-либо из них жив, а солнце и луна светят на земле; по этой причине я приказал выгравировать то же самое на медной пластине в качестве вечной памяти. Свидетелями являются цари Траванкора, Беркенкора, Самморина, Аранголлы, Палкатчери, Колластри и Корамбенаддо; написано секретарем Келлапеном».

«Вышеупомянутая медная пластина написана на старом ломаном северно-тамильском языке, но с использованием различных видов символов, а именно санскрита и тамильского, и в настоящее время прочитана и переведена языческим писцом по имени Каллутил Атсья, который родился в Каликуте и который во время войны бежал оттуда и в настоящее время пребывает на холмах».

«Когда эти переводы сравниваются друг с другом, сразу замечается, что в первом привилегии дарованы еврею Джозефу Раббану и 72 еврейским семьям, тогда как во втором нет и следа слова «еврей»; а Джозеф Раббан в третьем назван не евреем, а министром царя, хотя его можно принять за еврея из контекста перевода, ибо он там назначен главой всех остальных евреев в количестве 72 семей. Столь же несомненно, что имя Рабаан не является исключительно свойственным только евреям. Более того, первый и последний переводы даруют вышеупомянутые привилегии не только Джозефу Рабаану, но и 72 еврейским семьям, тогда как, согласно второму переводу, они даны только Джозефу Рабаану, его семье и потомству. Второй перевод, кроме того, вовсе не упоминает о дарованной свободе и согласии распространять еврейскую религию среди пяти каст. Таким образом, очевидно, что эти три перевода не согласуются между собой, что первый и третий совпадают друг с другом больше, чем со вторым; что по этой причине первый и последний переводы заслуживают большего доверия, чем второй, который стоит особняком; но что это, именно по этой причине, не доказывает того, что, собственно говоря, должно доказать, и, поскольку я не знаком с малабарским языком, я предпочитаю воздержаться от высказывания своего мнения по этому вопросу. Ибо до сих пор я не смог найти ни среди жителей Малабара и Канара, ни среди ученых священников и туземцев никого, кто был бы достаточно умен, чтобы перевести эти старые символы в четвертый раз, несмотря на то, что я отправлял копию этих символов на север и юг Кочина, чтобы их расшифровали».

«Свидетели, присутствовавшие при даровании этой грамоты, также различаются. Первый и третий переводы, однако, также, по-видимому, больше согласуются друг с другом, чем со вторым. Но расхождение второго перевода заключается в том, что в нем записаны не личные имена свидетелей, а только их должности или достоинства, в которых они состояли в то время; тогда как ошибка в первом и третьем переводах состоит в том, что свидетели названы царями, и тем более тех мест, названиями которых эти места стали называться некоторое время спустя и впоследствии, когда времена изменились, и под которыми они известны до сих пор. Второй перевод, однако, называет их просто главами стран, точно так же, как они были известны во времена императора, когда эти главы еще не были царями, потому что эти главы носили титул царя и правителя только после известного разделения Малабарской империи на четыре главных королевства и несколько меньших королевств и княжеств. Следует признать, однако, что глава страны Кочин в первом и третьем переводах не упоминается под этим именем, хотя королевство Кочин в действительности является одним из четырех главных королевств Малабара. Я добавляю это здесь для разъяснения, чтобы не удивлялись, читая эту грамоту, что низшие главы стран и округов Малабарской империи могли называться царями, потому что империя в то время еще не была разделена, они не были царями. По-видимому, это был вольный перевод, которым воспользовались переводчики первого и третьего переводов и на который было указано во втором переводе».

«Другие положения этой грамоты, особенно власть над пятью кастами, должны объясняться в соответствии с древними временами, обычаями и привычками жителей Малабара и не требуют здесь рассмотрения. Была ли эта грамота в действительности дарована евреям или нет, несомненно то, что ни в какое время еврей не имел большой власти над своими единоверцами, а тем более над так называемыми пятью кастами. Более того, имущество евреев никогда не было свободно от налогов, несмотря на то, что цари, которым они подчинялись, как правило, назначали главами евреев людей их собственной национальности. Они были известны под именем мудильяров, которые не имели иной власти, кроме как разрешать мелкие гражданские споры и налагать небольшие денежные штрафы».

«Существует, однако, особенность, которую стоит упомянуть. Хотя в грамоте дарованы некоторые привилегии, которые были даны и другим людям, однако никому никогда не разрешалось давать три салюта на рассвете или в день свадебного пира того, кто вступал в брак, без предварительной просьбы и особого разрешения. Это всегда было зарезервировано, вплоть до сегодняшнего дня, только за царями Кочина. Тем не менее, до сих пор это всегда было разрешено евреям без предварительного запроса. И известно, что туземные цари нелегко позволяют другим участвовать во внешних церемониях, которые они оставляют за собой. Если бы, следовательно, евреи присвоили себе эту привилегию без высшего разрешения, цари Кочина положили бы конец этой привилегии этого народа, чьи жилища расположены рядом с Кочинским дворцом, но по этой причине, я полагаю, они не осмеливаются этого сделать».

Различные авторитеты пытались приблизительно установить дату медной дарственной. Мистер Бернелл называет 700 год н.э. в качестве ее вероятной даты. Преподобный Г. Милн Рэй, принимая дату, установленную мистером Бернеллом, утверждает, что евреи должны были получить дарственную через несколько поколений после поселения, и делает вывод, что они могли поселиться в стране где-то около шестого века н.э. Доктор Дж. Уилсон в лекции о бени-исраэлях Бомбея принимает шестой век христианской эры как вероятную дату прибытия бени-исраэлей в Бомбей, примерно в то же время, как он склонен думать, кочинские евреи прибыли в Индию, ибо их первая медная дарственная, по-видимому, относится к этому периоду. Среди евреев Кочина нет предания о том, что они и бени-исраэли эмигрировали к берегам Индии из одного и того же места или в одно и то же время, и отсутствие каких-либо социальных контактов между бени-исраэлями и кочинскими евреями, по-видимому, противоречит этой теории. В одном из переводов грамоты, полученном голландским губернатором Моэнсом, появляются следующие слова: «Написано секретарем Калемби Келапуром в 3481 году Кали-юги (т.е. 379 г. н.э.)». Эта дата, однако, не появляется в переводах Гундерта, Эллиса, Бернелла и Опперта. Грамота была дана на тридцать шестой год правления дарителя Бхаскара Рави Вармы. И поскольку все, кроме последнего из иностранных вице-королей Кералы, как говорят, избирались только на двенадцать лет, Черуман Перумал, считающийся последним из Перумалов, чей срок при исключительных обстоятельствах был продлен, согласно малабарскому преданию, до тридцати шести лет, может быть идентичен Бхаскара Рави Варме, который, как говорит мистер Дэй, правил до 378 года н.э. Мистер К. М. Уиш дает еще более раннюю дату, ибо он определяет 231 год н.э. как вероятную дату дарования. В связи с претензией на древность поселения евреев в Малабаре, в Отчете о переписи населения Кочина изложено, что они «предположительно впервые вступили в контакт с дравидийским народом еще во времена Соломона около 1000 г. до н.э., ибо «филология доказывает, что драгоценные грузы торговых кораблей Соломона поступали с древнего побережья Малабара». Возможно, что такие визиты были достаточно частыми в последующие годы. Но фактическое поселение евреев на Малабарском побережье могло произойти лишь гораздо позже. Мистер Логан в «Руководстве по Малабару» пишет, что «у евреев есть предания, которые относят их прибытие на побережье ко времени их бегства из рабства при Кире в шестом веке до н.э.», и тот же факт упоминается сэром У. Хантером в его «Истории Британской Индии». Этот выдающийся историк в своей «Индийской империи» говорит о еврейских поселениях в Малабаре задолго до второго века н.э. Римский торговый корабль, который регулярно плавал из Миос-Хормоса на Красном море в Аравию, на Цейлон и в Малабар, как сообщается, обнаружил еврейскую колонию в Малабаре во втором веке н.э. Что касается поселения евреев в Малабаре, мистер Уиш отмечает, что «сами евреи говорят, что апостол Мар Фома прибыл в Индию в 52 году от Рождества Христова, а сами они, евреи, — в 69 году». Учитывая торговые связи между евреями и жителями Малабарского побережья задолго до христианской эры, представляется весьма вероятным, что христианство лишь последовало по стопам иудаизма. Вышеупомянутые факты, по-видимому, оправдывают вывод о том, что евреи должны были поселиться в Малабаре по крайней мере уже в первом веке н.э.

В Кочине евреи пользовались полными привилегиями гражданства и смогли сохранить большую часть своей религиозной и гражданской свободы, оставаясь здесь на протяжении веков невидимыми, неизвестными и неразысканными своими преследователями. Но в шестнадцатом веке они по очереди становились жертвами угнетения со стороны фанатичных мавров и чрезмерно ревностных христиан. «В 1524 году магометане совершили нападение на кранганорских евреев, убили большое количество и изгнали остальных в деревню на востоке; но когда они напали на христиан, найяры этого места ответили тем же и в свою очередь изгнали всех магометан из Кранганора. Португальцы расширили и укрепили свою кранганорскую крепость и в конце концов вынудили евреев покинуть их древнее поселение Анжуваннам». Таким образом, с появлением на сцене могущественной христианской нации евреи испытали ужасы нового изгнания и нового рассеяния, причем опустошение Кранганора сравнивалось ими с опустошением Иерусалима в миниатюре. Некоторые из них были изгнаны в деревни, прилегающие к их разрушенному княжеству, в то время как другие, по-видимому, нашли убежище в Кочине и Эрнакуламе. «Кранганор, — пишет мистер Адлер, — был захвачен магометанским шейхом или заморином в 1524 году и сровнен с землей. Раджа Даниэль, по-видимому, ранее отправил своего брата Давида в Европу для переговоров с Папой и португальцами о наступательном и оборонительном союзе против заморина. Как бы то ни было, таинственный незнакомец, называвший себя Давид Руббени, появился в Риме в марте 1524 года и, предъявив верительные грамоты от португальских властей в Индии и Египте, был принят с большой честью Папой, королем Португалии Жуаном и императором Карлом Пятым по очереди. Спустя несколько лет он стал жертвой инквизиции, но его неудача и невозвращение в Индию легче объяснить тем фактом, что он опоздал и что государство, которое он представлял, больше не существовало, чем дешевым предположением всех наших историков, включая Греца, что он был самозванцем с небылицами. Является ли знаменитый дневник Давида Руббени подлинным или нет, менее достоверно. Но я в другом месте пытался восстановить репутацию этого долгое время дискредитированного посла и здесь ограничиваюсь тем, что обращаю внимание на его имя, которое, по-видимому, было Давид Раббани. По сей день Давид является одним из самых распространенных имен среди кочинских евреев, а также бени-исраэлей, а Раббани — это имя правящей семьи согласно медной дарственной. Его изменение на Рубени было связано с интересом шестнадцатого века к потерянным десяти коленам и, как следствие, желанием идентифицировать королевскую семью как происходящую от Рувима, первенца Израиля. Рувим также является любимым именем среди бени-исраэлей. С разрушением своей столицы евреи ушли и мигрировали, хотя и недалеко. В пределах 20 миль к югу от Кранганора есть четыре других места, все на кочинских заводях, где у черных евреев до сих пор есть синагоги. Парур, Ченнан Мангалам и Мала имеют по одной синагоге, Эрнакулам — две, а Кочин — три, из которых одна принадлежит белым евреям. У парурских евреев также есть руины другой синагоги, отмеченные «Нер Тамид», которая, по их словам, существовала 400 лет назад, когда было восемнадцать «Боте Мидраш» (школ) и 500 еврейских домов. Это предание дополнительно подтверждает важность Кранганора до 1524 года. С приходом голландцев для евреев настали лучшие времена. Голландцы были злейшими врагами португальцев и их инквизиции и друзьями их врагов. Естественно, евреи были на стороне голландцев и, как естественно, должны были пострадать за свою дерзость. В 1662 году голландцы атаковали дворец рани в Маттанчери и осадили прилегающий город Кочин, но вынуждены были отступить перед лицом португальских подкреплений. Поэтому португальцы сожгли синагогу, прилегающую к дворцу, потому что подозревали евреев, несомненно справедливо, в том, что они поддерживали голландцев. В следующем году, однако, голландцы возобновили атаку на Кочин, на этот раз с полным успехом. Порт и город пали в их руки, а вместе с ним пала и португальская власть в Индии. В результате серии договоров Кочин и Голландия стали близкими союзниками, и голландское поселение прочно утвердилось в Кочине. Голландцы помогли белым евреям восстановить их синагогу. Голландские часы до сих пор являются гордостью кочинского еврейства».

Хорошо известно, что кочинские евреи обычно делятся на два класса: белых и черных. Писавший в начале восемнадцатого века Бальдеус утверждает, что «в городе Кочин и его окрестностях жили раньше некоторые евреи, которым даже сейчас разрешена синагога за пределами укреплений; они не белые и не коричневые, а совершенно черные. Португальские истории упоминают, что в определенное время в ящике, установленном в Великой церкви для сбора милостыни, были найдены некие богохульные бумаги против нашего Спасителя с некоторыми суровыми размышлениями против иезуита Гонсалвуса Перейры (который впоследствии принял мученическую смерть в Монопатапе); и поскольку предполагалось, что их положили туда некоторые европейские евреи, которые время от времени тайно посещали это место, это дало повод для введения инквизиции в Гоа». Преподобный Дж. Х. Лорд отмечает, что «Якоб Сафир, еврейский путешественник, который посетил своих единоверцев в Кочине в последние годы, описав некоторых проживающих там евреев как черных, спешит смягчить свои слова и добавляет: они не черные, как ворон, или как нубийцы, а лишь цвета меди. Но Хагим Якоб Ха Коэн, другой современный еврейский путешественник, порицая последнего за то, что он вообще назвал их черными, заявляет, что он будет писать об этом классе везде как о не-белых, и никогда нигде (упаси Боже!) как о черных». Черные евреи претендуют на то, что они были самыми ранними поселенцами, в то время как белые евреи пришли позже. Но последние утверждают, что первые — это чистокровные туземцы, обращенные в иудейскую веру. Эти два сложных, но важных вопроса о приоритете поселения и чистоте расы разделили антикваров и историков точно так же, как они отдалили два класса евреев друг от друга. Согласно преподобному К. Бьюкенену, белые евреи, живущие в еврейском квартале в Маттанчери, являются более поздними поселенцами, чем черные евреи. У них в синагоге была только Библия, написанная на пергаменте и имеющая современный вид, но ему удалось получить от черных евреев гораздо более старые рукописи, написанные на пергаменте, козьей коже и хлопчатобумажной бумаге. Он говорит, что «достаточно взглянуть на их лица, чтобы убедиться, что их предки должны были прибыть в Индию за много лет до белых евреев. Их индусский цвет лица и их весьма несовершенное сходство с европейскими евреями указывают на то, что они были отделены от родительских корней в Иудее за много веков до евреев на Западе и что были браки с семьями не израильского происхождения». Преподобный Дж. Хаф отмечает, что черные евреи «выглядят настолько похожими на туземцев Индии, что на первый взгляд трудно отличить их от индусов. Однако при более внимательном наблюдении еврейский контур их лиц нельзя не заметить». В уже упомянутой лекции доктор Уилсон заявляет, что «их фамилии, такие как Давид Кастиль (Давид Кастилец), доказывают, что они (белые евреи) происходят от евреев Испании, вероятно, от тех, кто был изгнан из этой страны в правление Фердинанда и Изабеллы, а также от немецких и египетских евреев. Настоящие древние евреи Кочина — это черные евреи, потомки, как мы полагаем, иудео-арабов и индийских прозелитов. Некоторые довольно неясные упоминания о евреях Кочина и Квилона сделаны Вениамином Тудельским, который вернулся в Испанию из своего восточного путешествия в 1173 году. Он не нашел белых евреев в Индии. Говоря о тех, кто жил в перечной стране близ Чулама (Квилона), он говорит, что все города и страны, населенные этими людьми, содержат только около 100 евреев (членов синагоги), которые имеют черный цвет кожи, как и другие жители». Ссылаясь на «Путеводитель» Яна Линсхотена, опубликованный в Голландии в 1596 году, мистер Адлер отмечает, что «евреи, которые интересовали нашего путешественника, были «богатыми купцами и ближайшими советниками царя Кочина, которые по цвету кожи были белыми, как люди Европы, и имели много красивых женщин. Многие из них прибыли туда из страны Палестины и Иерусалима и говорили на бирже на очень совершенном и хорошем испанском языке». Это прямо подтверждает мнение о том, что белые евреи были пришельцами из чужих земель. Их знание испанского языка теперь уже в прошлом, но это доказывает, что они были сефардами».

Что касается претензии белых евреев на то, что они являются единственными подлинными евреями, может быть интересно записать мнение еврея, раввина Давида Д’Бет Хителя, который путешествовал по Кочину в 1832 году. Он говорит, что «белые евреи говорят о них (черных евреях), что они являются потомками многочисленных рабов, которые были куплены и обращены в иудаизм, освобождены и тщательно обучены богатым белым евреем несколько веков назад. На его средства, говорят они, были возведены все их старые синагоги. Черные евреи считают себя потомками первого пленения, которые были привезены в Индию и не вернулись с израильтянами, построившими второй храм. Эту версию я склонен считать верной. Хотя их называют черными евреями — они несколько более темного цвета лица, чем белые евреи, — все же они не цвета туземцев страны или лиц, происходящих от индийских рабов». Этот отрывок относится к преданию, распространенному среди черных евреев, о том, что они являются потомками евреев, которые были изгнаны из земли Израиля за тринадцать лет до разрушения первого храма, построенного Соломоном. Говорят, что они впервые прибыли в Каликут, откуда эмигрировали в Кранганор.