«Знаменитые вольнодумцы древности и современности»

«Боже мой! И стол Твой накрыт; И чаша Твоя любовью переполняется? Туда пусть будут ведены все дети, И пусть все они познают Твою сладость».

«Этот стол — ловушка, эта чаша — смертельный яд, этот хлеб отправит твою душу в Ад. Ну, тогда! попробуй еще раз, верующий: возможно, тебе лучше присоединиться к Миссионерскому обществу и подписаться на то, чтобы посылать эти благие вести об этих благословенных привилегиях и этом веселом едении и питии язычникам. Почему же тогда; у тебя есть собственное заверение Христа, что когда ты сделаешь одного прозелита, ты просто окажешь ему любезность, сделав его вдвое больше сыном Ада, чем ты сам. Мат. xxiii. 15. Подвержен ли верующий обычным порывам страсти, и в порыве страсти скажет ли он поспешное слово: "безумный!" за это одно слово "он подлежит геенне огненной". Мат. v. 22. Нет, господа! это не худшая из опасностей верующего. Если бы он только держал свои ноги и руки вместе и пощадил свои собственные глаза и конечности; он тем самым милосердием к самому себе проклинает свои глаза и конечности — и имеет заверение Христа, что было бы выгоднее для него скорее вырвать свои глаза и отрубить свои конечности, и так извиваться и пробираться через "тесные врата и узкий путь, ведущий в жизнь", чем, имея два глаза и две руки, или две ноги, быть брошенным в Ад, в огонь, который никогда не угаснет, где "червь их не умирает и огонь не угасает". Марк ix. 43. Ну, тогда! скажет ли верующий, для чего были все чудеса и пророчества как Ветхого, так и Нового Завета, те неоспоримые чудеса и ясно исполнившиеся пророчества, если не для того, чтобы люди верили? Почему, абсолютно, они были теми самыми аргументами, назначенными самим Богом, чтобы показать нам, что люди не должны верить, но что проклятие должно быть их наказанием, если они верили. "Обращайтесь к закону и откровению". Господа! Это самые слова: — "О чудесах", говорит слово Божье, "это — бесовские духи, творящие знамения". Откр. xvi. 14. И это Дьявол, который "обольщает живущих на земле чудесами, которые дано было ему творить". Откр. xiii. 14. Вот и все о чудесах. На счету ли пророков и пророчеств, тогда, вы будете считать веру безопасной стороной? Тогда "так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: пророки пророчествуют ложное, и священники господствуют при посредстве их". Иер. v. 31. "Пророк — безумен, проповедник — сумасшедший". Осия i. 7. "Так говорит Господь Саваоф: не слушайте слов пророков". Иер. xxiii. 15. "О, Израиль! пророки твои — как лисицы в пустынях". Иезекииль xiii. 4. "Они лгут вам". Иер. xiv. 14. "И будут мучимы день и ночь во веки веков". Откр. xx. 10. "И наказание пророка будет таким же, как наказание того, кто обращается к нему". Иезекииль xiv. 10. Более того, это тогда, когда Бог решил проклясть людей, что он, в каждом случае, заставляет их стать верующими и иметь веру в божественное Откровение, чтобы они могли быть прокляты. Верующие, и только верующие, становящиеся подлежащими проклятию; верующие и только верующие, будучи способными совершить тот непростительный грех против Святого Духа, который никогда не прощается, ни в этом мире, ни в том, который придет. "И всякому, кто скажет слово на Сына Человеческого, прощено будет; а кто скажет хулу на Святаго Духа, тому не простится". Марк iii. 28. Ибо написано: "И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все". 2 Фессалоникийцам ii. 11. Так, когда было решено Богом, что нечестивый Ахав должен погибнуть, средством привести его к разрушению, как тела, так и души, было заставить его стать верующим.

«Я не предлагаю никаких собственных комментариев к столь священным словам; но вот эти слова: "Итак, выслушай слово Господне. Я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и все воинство небесное стояло при Нем, по правую и по левую руку Его. И сказал Господь: кто увлек бы Ахава, чтобы он пошел и пал в Рамофе Галаадском? И один говорил так, другой говорил иначе. И вышел один дух, и стал пред лицем Господа, и сказал: я увлеку его. И сказал ему Господь: чем? Он сказал: я выйду и сделаюсь духом лживым в устах всех пророков его. И сказал Он: ты увлечешь его и успеешь; пойди и сделай так. Итак, вот, Господь вложил духа лживого в уста всех сих пророков твоих". 3 Царств xxii. 22. Их было 400; вот вам и "славное содружество пророков"; все они вдохновлены духом свыше, и все они лгали так быстро, как только могли лгать. Вот и все о том, чтобы оказаться на безопасной стороне, веря. Если бы Ахав был неверным, он спас бы свою душу. Как это было, мы можем обратиться к нему словами Св. Павла к точно такому же другому безумцу: "Царь Ахав, веришь ли ты пророкам? Знаю, что веришь: но не лучше, чем я знаю, что за эту самую веру на твою душу пала резня: и там, где ты искал спасения через веру, именно через веру ты был проклят". Так, когда Илия преуспел в обращении 450 поклонников Ваала, которые были достаточно в безопасности, пока они были неверными, и они начали кричать: "Господь есть Бог, Господь есть Бог!" — в тот момент, когда они попали в правильную веру, они оказались в неправильном положении; и пророк, по повелению Бога, положил конец их Господь-Божествованию, перерезав им глотки: "Илия свел их к потоку Киссону и заколол их там". 3 Царств xviii. 40. О! какое благословенное дело, видите ли, быть обращенным в истинную веру! Таким образом, все грехи и преступления, которые были совершены в мире, и все Божьи суды над грехом и грешниками были следствием религии, и веры, и верования. Каков был первый грех, совершенный в мире? Это было верование. Если бы наша великая праматерь Ева не была верующей доверчивой дурой, она не была бы в прегрешении. Кто был первым преподобным священником, который начал проповедовать о Боге и бессмертии? Это был Дьявол. Какая была первая ложь, которая когда-либо была сказана, самая проклятая и проклинающая ложь? Это была ложь, сказанная для того, чтобы заставить людей поверить, что они не умрут, когда умрут, что они не умрут наверняка, но что они будут как боги и будут жить в будущем состоянии существования. "Когда сам Бог объявил, что нет будущего состояния существования: что "Прах ты, и в прах возвратишься". Кто же тогда предпочитает верить Дьяволу, а не Богу, как не верующий? — И от кого происходит надежда на будущее состояние, как не от отца лжи — Дьявола? Но если вопреки столь положительному заявлению Всемогущего Бога люди будут настаивать на том, что существует будущее состояние существования после смерти, кто они, те, кто возляжет с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном, как не неверующие, пусть они придут с севера, с юга, с востока или с запада? И кто они, те, кто будет изгнан, как не верующие, "сыны царства"? Как Св. Петр очень милосердно называет их, "проклятые дети". 2 Петра ii. 14. То есть, я полагаю, дети с бородами, дети, которые никогда не выросли до достаточного смысла, чтобы отбросить детское, но в неловкой мужественности, как новорожденные младенцы, желали чистого молока и леденцов Евангелия. "Ибо таковых есть Царство Небесное". И кто они, те, кого Христос поставит по правую руку свою, и кому он скажет: "Приидите, благословенные Отца Моего!" как не неверующие, которые никогда не беспокоили свои умы религией и никогда не затемняли дверей евангельской лавки? Но кто они, те, кому он скажет: "Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его", как не верующие, каждый из них верующие, люди, ходящие в часовню, люди крови Христовой и неисправимые фанатики, которые донимали его все свои дни своими "Господи! Господи!", чтобы в конце концов получить не лучшую награду за свою веру, чем то, что он заявит им: Я никогда не знал вас.»

Существует один текст, и только один, против десяти тысяч противоположного значения: который, будучи вырванным из контекста и искаженным, кажется на мгновение дающим преимущество верующему; знаменитая 19-я глава Марка, ст. 16: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет». Но это мало поможет обманчивой надежде христианина, ибо немедленно добавляется: «А уверовавших будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы». Может ли христианин показать эти знамения или хотя бы одно из них? Осмелится ли он взять змею или выпить синильную кислоту? Если он колеблется, значит, он не верующий, и его исповедание веры — ложь. Пусть вера дарует какие угодно привилегии, он не имеет к этому никакого отношения; угроза, которую он изрекает против неверных, висит над ним самим, и у него нет знамения спасения, которое он мог бы предъявить. Таким образом, вера в Евангелие (или, вернее, я должен сказать, исповедание веры в него, ибо мне не нужно говорить вам, что исповедания веры гораздо больше, чем самой веры), вместо того чтобы сделать человека более склонным к спасению, удваивает опасность его осуждения, поскольку Христос сказал, что «бывает для человека того последнее хуже первого» (Луки 11:26). А его святой апостол Петр добавляет: «Лучше бы им не познать пути правды» (2 Петра 2:21). Грех веры делает все остальные грехи, которые может совершить человек, гораздо более тяжкими и оскорбительными в очах Божьих, поскольку это грехи против света и знания: и «раб же тот, который знал волю господина своего, и не делал по воле его, бит будет много» (Луки 12:47). В то время как неверие не только невинно само по себе, но и настолько угодно Всемогущему Богу, что оно представлено как причина его прощения вещей, которые в противном случае не были бы прощены. Так, святой Павел, который был хулителем, гонителем и обидчиком, уверяет нас, что именно по этой причине он получил милость, «потому что так поступал по неведению, в неверии» (1 Тим. 1:13). Будь он верующим, он был бы осужден так же верно, как его звали Павел. И суть всего его аргумента, и прямые слова 11-й главы Послания к Римлянам заключаются в том, что «Бог заключил всех в непослушание, чтобы всех помиловать». Неверие является существенным условием и рекомендацией для Божьей милости: не без веской причины благочестивый отец мальчика, в котором был бес, когда нуждался в милости Христа и знал, что неверие будет лучшим основанием для нее, воскликнул со слезами: «Верую, Господи! помоги моему неверию» (Марка 9:24). В то время как сами Апостолы, которые были наиболее близки и дороги Христу, верили в Евангелие не больше, чем я; и, несмотря на все, что они говорили и проповедовали об этом, они сами никогда не верили в него, как сказал им Христос, что у них не было веры даже с горчичное зерно. И евангелист Иоанн свидетельствует о них к их бессмертной чести, что «столько чудес сотворил Он пред ними, и они не веровали в Него» (Иоанна 12:37). И тот же божественный авторитет уверяет нас, что «и братья Его не веровали в Него» (Иоанна 7:5). Какая же сторона «безопасная», господа, согласно самому тексту? На стороне неверия неверный стоит в славной компании Апостолов, в ближайшем окружении Христа, и не имеет страха; в то время как верующий поступает так же, как бесы в аду, которые веруют и трепещут.

I.

ДЖОЗЕФ БАРКЕР.

В любой работе, претендующей на то, чтобы быть правдивым отчетом о вольнодумцах, нельзя опустить имя Джозефа Баркера. Мы находим в нем, с начала его общественной жизни и до настоящего времени, пламенное желание и решимость достичь свободы мысли и выражения по всем вопросам, касающимся теологии, политики и социологии. Обладая энергичным интеллектом, естественно сильной конституцией, выдающимися ораторскими способностями и непревзойденным владением саксонским языком, он стал силой среди каждой партии, с которой его приводило в соприкосновение переходное состояние его ума. Редко можно встретить людей с такой же смелостью, которые, однажды связавшись с уэслианским методизмом, поднимаются в своем мышлении над его узкими, эгоистичными, догматичными, неестественными и унизительными взглядами и требуют для человеческой природы более достойного и возвышенного положения; постепенно продвигаясь к унитарианству; чтобы в конечном итоге благополучно приземлиться на берег материализма. Джозеф Баркер прошел, среди преследований и лишений, через эти различные фазы теологии, чтобы прийти к «неверию», став, по его словам, лучшим, более мудрым и счастливым человеком. В его автобиографии мы читаем, что он родился в Брэмли, старом сельском городке в Западном райдинге Йоркшира, в 1806 году, причем день его рождения забыт. Его родители и предки, насколько о них известно, были скромного достатка. Его дед был склонен к чрезмерному употреблению тех напитков, которые встречают такое большое сопротивление со стороны самого мистера Баркера. Его тетя также была несчастна, выйдя замуж за человека, который был священником, пьяницей и петушиным бойцом. Его родители, по-видимому, были необразованными и благочестивыми; принадлежали к старой школе методистов, тех, кто смотрит на эту жизнь лишь как на состояние испытания и проверки; всегда с нетерпением ожидая наслаждения своим особняком на небесах — домом нерукотворным, вечным на небесах, не думая ни о чем

.... Стоящем внимания внизу, Но как им избежать смерти, Которая никогда, никогда не умирает.

Хотя они и жили в этом мире, они не были от мира сего. Для них все это было суетой и томлением духа. Они посещали свою часовню, свои праздники любви, свои собрания классов, свои молитвенные собрания и свои собрания пробуждения, где они оплакивали нечестие и развращенность человеческой природы, где они «рассказывали о своем опыте», рассказывали о своих искушениях, молились об обращении мира и пели свои гимны, такие как следующий, который был любимым в семье мистера Баркера:—

«Очищающий огонь, пройди сквозь мое сердце, Освети мою душу; Рассей мою жизнь по каждой части, И освяти все целиком».

Таков был характер родителей мистера Баркера, поэтому неудивительно, что он был «воспитан» под тем же влиянием, с теми же ложными представлениями о жизни, о человечестве и о мире; и мы не можем слишком высоко ценить человека, у которого хватило трудолюбия исследовать, способности распознать и мужества разоблачить ложность таких доктрин и пагубные последствия такого учения.

В отрывках, которые мы приведем из работ мистера Баркера, можно найти ту простоту стиля и силу аргументации, которые присущи только ему. Первый отрывок, который мы берем, показывает ложность ортодоксальной доктрины о полной развращенности человеческой природы:—

«Оглядываясь назад на ранние периоды моей жизни, я прежде всего вижу доказательства того, что ортодоксальная доктрина о первородном грехе, или о естественной полной развращенности, является ложью. Я не родился полностью развращенным. Я никогда не помню времени, с тех пор как начал хоть немного думать и чувствовать, когда у меня не было бы добрых мыслей и добрых чувств. Я никогда не помню времени, с тех пор как начал хоть немного думать и чувствовать, когда у меня не было бы много добрых мыслей и сильных склонностей к добру. Настолько мое сердце было далеко от того, чтобы быть полностью развращенным или ожесточенным, что я сочувствовал, даже в детстве, самым скромным из Божьих тварей и был переполнен печалью при виде страданий. Я помню одно воскресенье, когда я искал что-то в одном из окон наверху, я нашел бабочку, которая, как я полагал, умерла от голода. Когда я взял ее, она рассыпалась на куски. Мои чувства были такими при мысли о страданиях бедной бабочки, что я заплакал. И весь тот день я едва мог открыть рот, чтобы сказать кому-нибудь хоть слово, не разрыдавшись.... И я хорошо помню, какая борьба была у меня, когда я впервые солгал. В школе по соседству был праздник, в нашей — нет, поэтому я прогулял школу, после серьезной борьбы, чтобы иметь возможность увидеть, как ходят ученики. У меня был ужасный день; ибо я чувствовал, что поступаю неправильно, и боялся, как бы мать не узнала об этом. Моя сестра узнала и рассказала матери, но мать не хотела ей верить, пока не спросила меня самого. Когда я пришел домой, мать спросила меня, был ли я в школе, и я сказал да, и мать, так как никогда раньше не ловила меня на лжи, поверила мне. Но я был сильно расстроен впоследствии, когда думал о том, что сделал. Эта ложь стоила мне дней раскаяния, и мои страдания были тем сильнее, что мать так легко поверила тому, что я сказал».

Несчастные и неестественные последствия теологии для умов искренних, ищущих истину людей — полное подавление мужского достоинства, извращение умственных способностей и принижение человеческой природы — правдиво изложены мистером Баркером в следующем отрывке:—

«Я также помню, что меня очень беспокоили ужасные и неописуемо страшные сны, и в течение нескольких месяцев в определенные части года я привык вставать во время сна и ходить по дому в состоянии сна часами. Я говорю в состоянии сна: но я не могу точно описать состояние, в котором находился. Это был не идеальный сон, и все же я не был должным образом бодрствующим. Мои глаза были открыты, и я видел, насколько я помню, вещи вокруг себя, и я мог слышать, что мне говорили. Но ни то, что я видел, ни то, что я слышал, по-видимому, не имело силы проникнуть достаточно глубоко в мою душу, чтобы разбудить меня должным образом. В те моменты я часто был очень несчастен, ужасно несчастен, ужасно страдал. Иногда мне казалось, что я сделал что-то не так, и мое воображаемое преступление казалось ужасным сверх всякого выражения, и пугало, и подавляло меня невыразимыми ужасами и страданиями. Однажды мне показалось, что и я, и мой отец сделали что-то не так, и это казалось самым ужасным и мучительным из всего; и, бродя в своем таинственном состоянии, я жалобно выл, плакал и рыдал, как будто мое сердце готово было разорваться. Я никогда не помню, чтобы меня выводили из этого мрачного состояния, пока я ходил по дому, кроме двух раз. Один раз, когда я сильно ударился голенями о большую глиняную чашу и сильно поранился; а другой — когда я пытался залезть в дымоход: я поставил ногу на огонь и обжегся, и это разбудило меня. Я страдал таким образом несколько лет. После того как я ложился спать ночью, я вскоре засыпал и спал, может быть, час или почти два. Затем я начинал плакать, или стонать, или выть, а временами петь. Однажды ночью я пропел целый гимн из восьми куплетов; гимн из сборника гимнов Уэсли, начинающийся

«Окруженный славными облаками, Которых ангелы смутно видят, Будет ли найден непостижимый Или Бог явится мне?»

Мало кто из людей, не посещавших «собрания классов» уэслианских методистов, может составить адекватное представление о стереотипных фразах и абсурдных высказываниях, которыми грешат те, кто «рассказывает о своем опыте» и т. д. на этих собраниях. Определенные предложения заучиваются и произносятся без разбора, без ссылки на время, место или другие условия. Мистер Баркер, говоря о безрассудстве речи, которому так предаются, говорит:—

«Во многих случаях этот ложный способ речи является результатом простого легкомыслия, возможно, или невежества, соединенного с представлением о том, что их долг — молиться или сказать что-то публично. У сторон нет намерения обманывать: но, будучи призванными говорить или приглашенными молиться, они начинают и хватаются за такие слова, какие могут найти, правильные или неправильные, истинные или ложные. И их слова чаще бывают глупыми или ложными, чем мудрыми или истинными. Их разговоры временами бывают самыми глупыми и смешными. Я приведу один или два примера. У людей принято, молясь за проповедников, говорить: «Господи, благослови рабов Твоих, когда они встают, чтобы провозгласить Твое слово: будь Ты устами, содержанием и мудростью для них». Это имеет некоторый смысл, когда предлагается в отношении проповедника, особенно проповедника, собирающегося проповедовать. В других случаях это было бы самым глупым и смешным. Тем не менее, однажды я слышал, как человек на молитвенном собрании в Честере использовал эту же форму выражения от имени больных и умирающих. «О Господи», — сказал он, — «благослови больных и страждущих, и тех, кто находится при смерти; — будь Ты устами, содержанием и мудростью для них». На другом молитвенном собрании в Честере, в пятницу вечером, один из лидеров провозгласил следующие строки:—

«Еще шесть дней работы сделано; Еще одна суббота началась». и т. д.

Однажды я слышал, как женщина сказала в классе: «Я благодарю Бога за то, что он когда-либо дал мне желание увидеть ту смерть, которая никогда, никогда не умирает».

Вскоре после того, как мистер Баркер стал «религиозным» и посещал свои собрания классов, он стал ждать обычного «призыва» проповедовать Евангелие. Соответственно, получив «призыв», он стал методистским проповедником, принадлежащим к Старой Коннексии, Новой Коннексии, а затем продвигаясь к унитарианству, в конечном итоге достигнув кульминации вольнодумства, в деле которого он сейчас является столь выдающимся защитником. Будучи методистским проповедником, он был побужден соседом, атеистом, прочитать «Республиканец» Карлайла. Мы можем легко понять, почему христиан учат не читать «неверные» работы. Эффект, который «Республиканец» произвел на ум мистера Баркера, усилился бы, если бы эти христиане исследовали то, что они так часто невежественно осуждают. В отношении «Республиканца» мистер Баркер говорит:—

«Я был очень поражен, читая некоторые части работы [Карлайла], и взволнован и потрясен ее аргументами по некоторым пунктам. Целью многих ее статей было доказать, что христианство иррационально и ложно. Основными доктринами, которые она атаковала, были такие, как троица — общее представление о грехопадении человека и его последствиях для человеческого рода — кальвинистские представления о вечном, всеобщем и абсолютном предопределении, безусловном избрании и осуждении — кальвинистское представление о Божьем суверенитете или пристрастности — полная развращенность каждого человека, рожденного в мир, и все же обязательство этих совершенно развращенных существ избегать всякого зла и делать все, что правильно и хорошо, под страхом вечного проклятия. Доктрина удовлетворения правосудию также была атакована, а также доктрина о бессмертии человеческой души и представление о том, что, поскольку она нематериальна, она должна, как следствие, быть бессмертной.... Следствием было то, что мой ум был приведен в состояние сомнения и неопределенности. Я не могу сказать, что я сомневался в истинности христианской религии в точности, но все же я сомневался в истинности определенных доктрин, которые меня учили рассматривать как части этой религии. Я могу кратко описать сомнения, которые у меня были. Я ни ясно видел, что те доктрины, против которых он возражал, не были частью христианской религии, ни мог видеть никакого способа, которым эти доктрины могли бы быть защищены и доказаны как рациональные и истинные. Одна вещь начала казаться почти несомненной: либо христианство не было истинным, либо те доктрины, как они обычно излагались, не были частями христианской религии. Это привело к расследованию. Я хотел выяснить, были ли те доктрины, которые подвергались нападкам как иррациональные, частями христианства или нет. Я начал беседовать на эту тему с одним из моих религиозных товарищей, и я начал читать на эту тему, как только у меня появлялась возможность. Мой товарищ был довольно встревожен и напуган сомнениями, которые я выразил в отношении правильности некоторых общих доктрин того, что считалось ортодоксией; все же то, что я сказал, оказало некоторое влияние на его ум, ибо вскоре после этого он сказал мне, что хотел бы, чтобы он никогда не слышал моих сомнений, ибо то, что я сказал, испортило некоторые из его лучших проповедей; он больше никогда не сможет проповедовать их с комфортом.... Во время моего пребывания в этом [Ньюкаслском] округе мои взгляды по многим вопросам стали антиметодистскими в очень большой степени. Я теперь больше не придерживался преобладающих взглядов в отношении природы оправдывающей веры, свидетельства Духа, возрождения, освящения и тому подобного. Читая работы Уэсли, я был поражен огромным количеством бессмысленных и противоречивых отрывков, которые я встречал. Во многих его взглядах я полностью соглашался с ним, но с огромным количеством того, что он говорил по другим вопросам, я не мог не согласиться.... Примерно в это время, обнаружив, что мало вероятно, что меня будут терпеть в Новой Коннексии, если я не позволю своему уму быть порабощенным, и чувствуя, что я буду обязан рано или поздно вырваться из методистских ограничений и говорить и действовать со свободой, я подумал о посещении мистера Тернера, унитарианского священника в Ньюкасле, и о встрече с ним. Я слышал что-то о том, что унитарии были большими любителями свободы — что они не связывали своих священников и членов никакими человеческими вероучениями, но оставляли их свободными исследовать всю систему христианства тщательно, и судить о том, каковы его доктрины и обязанности, самостоятельно, и проповедовать то, что они считают истинным, без ограничений и преследований, и я подумал, если это так, они должны быть очень счастливыми людьми. Но из других вещей, которые я слышал о них, я был склонен рассматривать их с некоторым ужасом — смотреть на них как на людей, которые играли с авторитетом Писания, как на людей, которые бросились из крайностей ложной ортодоксии в крайности неверия. В результате я был лишен возможности посетить мистера Тернера, и я оставался в сравнительном невежестве относительно унитарианского сообщества, в невежестве как об их принципах, так и об их характере, все еще запертый в темницах ортодоксального рабства.

«Темницы ортодоксального рабства» недолго удерживали мистера Баркера; ибо впоследствии он стал лучше знаком с унитариями и стал одним из их самых энергичных проповедников. Но унитарианство, казавшееся ему поначалу истинным в своей доктрине и свободным в своей пропаганде, вскоре стало недостаточным для потребностей его ума; и, наконец, он оказался вне всех церквей. Библия, которая в один из периодов его жизни казалась ему совершенным откровением от «Бога», теперь казалась лишь продуктом заблуждающихся и полуинформированных людей; и, имея полное знание ее содержания, он решил посвятить остаток своей жизни опровержению ложных представлений о ее «божественном авторитете». Америка, представляя собой подходящее место жительства, он решил посетить эту страну и купить немного земли, на которой он мог бы занимать свой досуг лекциями и писательством. Обосновавшись в стране, он посчитал, что нужно что-то сказать о Библии. Соответственно, в ноябре 1852 года в Салеме, штат Огайо, был проведен Библейский конвент, мистер Баркер был назначен президентом, он извлекает следующее из своей речи, как иллюстрирующее неопределенность библейских переводов, характер переводчиков и природу рукописей, из которых делаются переводы:—

«Мы говорим, что Библия несет на самом своем лице следы человеческого несовершенства и ошибки. Это верно для каждой Библии, существующей. Мы начнем с Библии, находящейся в общем пользовании, и что мы находим! Титульный лист говорит нам, что это перевод с оригинальных языков по специальному повелению одного из королей Англии. Кто-нибудь претендует на то, что переводчики были непогрешимы — люди выше возможности ошибки? Ничего подобного. Даже те, кто утверждает, что оригинальные авторы Библии были непогрешимы, не претендуют на то, что королевские переводчики были таковыми. Секты и священства сами показывают, что они считают общий перевод несовершенным. Они все берут на себя смелость изменять его. Они изменяют его в тысячах и десятках тысяч мест. Нет ничего более обычного, чем для теологических спорщиков апеллировать от общего перевода Библии к тому, что они называют оригинальными греческим и еврейским языками. Каждый комментатор берет на себя ту же свободу. Лидеры сект и священств того времени засвидетельствовали свою веру в то, что Библии в общем пользовании несовершенны и ошибочны, делая новые переводы. Едва ли существует английская секта или священство какого-либо значения, которое не произвело бы нового перевода Писания. Джон Уэсли перевел как Ветхий, так и Новый Завет. Его перевод Нового Завета продолжает использоваться в методистском сообществе по сей день. Адам Кларк в своем «Комментарии» переводит заново почти каждый важный отрывок в книге. Многие отрывки он переводит таким образом, чтобы придать им значения, совершенно противоположные значению, данному им в общей Библии. Ричард Уотсон, методистский проповедник, начал новый перевод Библии. Доктор Бутройд, конгрегационалистский священник из Англии, опубликовал другой перевод. Доктор Конквест, мирянин той же деноминации, опубликовал другой, в котором он говорит, что сделал двадцать тысяч исправлений или улучшений. Он, следовательно, должен был думать, что общая Библия имела двадцать тысяч несовершенств или ошибок. Мистер Белшем и другие английские унитарии опубликовали новый перевод Нового Завета. Мистер Уэллбелавд, унитарианский священник, опубликовал новый перевод большой части Ветхого Завета, намереваясь опубликовать новый перевод всей Библии. Даже священники Государственной церкви высказывались решительно против общего перевода, и некоторые из них зашли так далеко, что опубликовали новые переводы частей Библии. Александр Кэмпбелл, основатель деноминации, которая носит его имя, опубликовал новый перевод Нового Завета. Некий мистер Тейлор опубликовал новый перевод Нового Завета с греческого Нового Завета Грисбаха. Некий мистер Шарп опубликовал другой перевод с греческого текста Грисбаха. Баптисты опубликовали новый перевод Библии, как мне сказали.... Мы не одиноки, следовательно, в вере, что Библии в общем пользовании несут следы человеческого несовершенства и ошибки. Ведущие люди во всех религиозных сектах и священствах Великобритании и Америки верят в то же самое. Мы добавляем, если бы переводчики Библии были лучшими и мудрейшими людьми, которые когда-либо жили, их работа не была бы совершенной. Перевод с греческого и еврейского языков не может быть совершенным. Но переводчики, нанятые королем Иаковом, не были лучшими или мудрейшими людьми, которые когда-либо жили. Они были, в некоторых отношениях, чрезвычайно невежественными, предвзятыми и аморальными.... Они были лжецами и лжесвидетелями. Эти сановники Церкви Англии знали, так же хорошо, как вы знаете, что короли и королевы часто бывают порочными, распутными и безбожными. Они знали, что среди королей и королев Англии были одни из самых отвратительных кусков грязи — одни из самых прелюбодейных и похотливых чувственников — одни из самых бессердечных и жестоких тиранов — одни из самых бесчеловечных и кровавых негодяев, которые когда-либо проклинали землю. Они знали также, что английские короли и королевы обычно находились под сильными искушениями быть такими жестокими и распутными, и что было слишком много ожидать от кого-либо из них быть строго религиозным и добродетельным. Тем не менее они обязались под присягой называть своих королей и королев, какими бы ни были их характеры, «милостивейшими и религиозными». Они действительно называли монарха, жившего тогда, «милостивейшим и религиозным», и они передали это как долг своим преемникам давать те же высокие титулы всем своим будущим монархам, хотя бы они были такими же грязными, как та громоздкая, переваливающаяся масса похоти и гнили, король Генрих Восьмой, или такими же лживыми и вероломными, как клятвопреступник Карл Первый. Эти переводчики Библии также знали, что многие из тех, кого приносили к ним для погребения, были безбожными, злыми людьми. Они знали, что некоторые из них были пьяницами, прелюбодеями, лжесвидетелями. Тем не менее они обязались называть их всех, когда опускали их в могилы, своими «возлюбленными братьями», и объявлять, что они предают их праху «в твердой и уверенной надежде на воскресение к вечной жизни», хотя они верили в своих сердцах, что они восстанут к вечному проклятию.... Они были наемниками короля и правительства. Они рассматривали короля как главу церкви и были присягнуты повиноваться ему во всем. Они были присягнуты повиноваться ему в переводе Библии. Король дал им правила, которыми они должны были руководствоваться в работе перевода, и они были присягнуты следовать этим правилам. Эти правила предназначались для того, чтобы помешать им вносить что-либо в свой перевод Библии, что противоречило бы установленным священствам, и удержать их от исключения чего-либо, что было благоприятно для Государственной церкви и правительства. И они придерживались своих правил, и на них влияли их интересы, их положение и их предрассудки. Было бы глупо думать иначе. Чтобы сделать Библию согласующейся с их вероучением, они вносили в свой перевод вещи, которых не было в греческих или еврейских Библиях, и неправильно переводили огромное множество вещей, которые были в греческих и еврейских Библиях. Я приведу вам один или два примера. Их вероучение учило, что Бог однажды умер, или отдал свою жизнь. В греческих или еврейских Библиях не было ничего, чтобы поддержать эту доктрину, поэтому при переводе Библии они так изменили отрывок, чтобы заставить его учить этой доктрине. Вы можете найти этот отрывок в 1 Иоанна, 3:16. Он выглядит следующим образом: — «Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою». Теперь слово «Бог» отсутствует в греческом тексте; оно было внесено в отрывок переводчиками. В одном месте в Ветхом Завете сказано, что Елханан убил Голиафа Гефянина. Переводчики изменили отрывок так, чтобы заставить его сказать, что это был брат Голиафа, которого убил Елханан. См. 2 Царств 21:19.... Прежде чем человек сможет дать совершенный перевод Библии, он должен обладать совершенным знанием как греческой, так и еврейской Библии, и языка, на который он хотел бы перевести ее. Но ни у кого нет такого знания. Греческий и еврейский языки, с которых должна быть переведена Библия, являются мертвыми языками — языками, на которых больше не говорят и не пишут никакие люди — языками, которые существуют только в древних писаниях. Значение многих слов этих языков, как следствие, утрачено. Писания Ветхого Завета — единственные книги, оставшиеся на еврейском языке. Нет еврейских книг, чтобы пролить свет на темные отрывки или установить значение сомнительных слов и фраз. Правда, у нас есть греческие и еврейские словари и грамматики, но эти словари и грамматики — работа несовершенных и заблуждающихся людей, у которых не было других средств понимания значения греческого и еврейского языков, чем у нас самих. Эти словари и грамматики отличаются друг от друга. Ни один из них не является совершенным. Лучшие изобилуют ошибками. У нас есть лучшие средства получения знания греческого языка, чем еврейского — но греческий язык Нового Завета — это особый диалект, который нельзя найти ни в какой другой книге. Поэтому так же трудно перевести Новый Завет, как и Ветхий. Если, следовательно, мы хотим найти Библию, которая не несет следов человеческого несовершенства и ошибки, мы должны искать ее в том, что называется оригинальными греческим и еврейским языками. Но такой Библии нет. Греческие и еврейские Библии так же действительно несовершенны, как и английские переводы. Греческие и еврейские Библии так же действительно являются работой несовершенных и заблуждающихся людей, как и английские переводы. Многие люди воображают, что существует только одна греческая и еврейская Библия, и что та одна была написана Моисеем и пророками, и евангелистами и апостолами. Но это не так. Существует несколько греческих и еврейских Библий, и все они являются компиляциями грешных людей. У нас есть несколько еврейских Ветхих Заветов и довольно много греческих Новых Заветов, все составленные разными лицами, но взятые, в некоторой степени, из разных источников. Следует понимать, что самые старые греческие и еврейские Библии — это не печатные книги, а рукописные. Они были написаны до того, как искусство книгопечатания было известно среди евреев или христиан. Эти рукописные Библии более многочисленны, чем греческие и еврейские печатные Библии. Они — работа разных людей, в разных странах и в разные века. И нет двух одинаковых. Они отличаются друг от друга почти бесконечно. Некоторые содержат больше, некоторые меньше. У некоторых есть отрывки в одной форме, у других — в других формах. Джон Миллс сравнил ряд этих рукописей Нового Завета и обнаружил, что они отличаются друг от друга в тридцати тысячах мест. Он отметил и сопоставил тридцать тысяч различных чтений. Другие люди сравнивали греческие рукописи Нового Завета и обнаружили свыше ста тысяч различных чтений — сто тысяч мест или деталей, в которых они отличаются друг от друга. Подобное разнообразие чтений можно найти в еврейских рукописях Ветхих Заветов. Теперь именно из этих несовершенных и противоречивых рукописей люди должны составлять свои греческие и еврейские Библии. У них нет ничего другого, из чего их можно составить. И у этих составителей греческих и еврейских Библий нет средств узнать, какие из различных и противоречивых рукописей являются лучшими.... Вы должны понимать, что оригинальные писания, из которых возникли рукописи, существующие в настоящее время, погибли много веков назад. Вероятно, последние из них погибли более шестнадцати сотен лет назад. У нас, следовательно, нет возможности сравнивать существующие рукописи с оригинальными писаниями, чтобы выяснить, какие из них являются истинными, оригинальными чтениями. Противоречивые и несогласующиеся рукописи, следовательно, никогда не могут быть исправлены.... Это не только об общей английской Библии, следовательно, слова резолюции верны, но и о каждой известной Библии, будь то печатная или рукописная, будь то на греческом и еврейском языках, или на современных языках».

С тех пор как мистер Баркер проживает в Америке, он посетил Англию и читал лекции для светских и вольнодумческих обществ в Англии и Шотландии; общее количество лекций, которые он прочитал во время своего визита, составило 153, помимо участия в нескольких дебатах, главная из которых была с преподобным Брюином Грантом в Галифаксе, в течение десяти вечеров, о «Божественном авторитете Библии», которая сейчас опубликована. Взгляды, которых сейчас придерживается мистер Баркер на «Бога» и секуляризм, можно увидеть из следующего отрывка письма, адресованного редактору Reasoner, написанного мистером Баркером из Америки 22 февраля 1853 года:—

«Признаюсь, я ничего не знаю о Боге, кроме того, как он открыт в своих делах. Для меня слово Бог означает невидимую причину всех природных явлений. Я не приписываю Богу никакого качества, кроме того, которое кажется необходимым для объяснения того, что я вижу в природе. Мои иудейские и христианские представления о Боге исчезли, за исключением того, насколько они кажутся высказываниями природы.... Что касается секуляризма, я думаю, что наше дело — это видимое, мирское, физическое, светское. Весь наш долг, как мне кажется, состоит в том, чтобы истинно и полностью раскрыть себя и истинно и полностью раскрыть других: обеспечить максимально возможное совершенство бытия и условий, и максимально возможную долю жизни и наслаждения для всего человечества в этом настоящем мире. Механизм сект и священств для спасения душ и подготовки людей к небесам я рассматриваю как расточительное и вредное безумие, за исключением того, насколько это может способствовать улучшению людей и улучшению их условий здесь. У меня есть надежда на будущую жизнь, но что бы ни было лучше для этой жизни, должно быть лучше для другой жизни; что бы ни было лучше для настоящего, должно быть лучше для вечного будущего. Открыть людям законы их собственного бытия, и раскрыть им законы природы в целом, и привести их в гармонию с этими законами — это, следовательно, для меня, все дело человека. Если есть другой мир, как я надеюсь, он, я полагаю, будет управляться теми же законами, что и этот. Если люди будут жить вечно, у них будет лучший старт в будущей жизни, если они хорошо продвинулись в этой. Как искусство, следовательно, я верю в секуляризм».

Дж. У.

Примечание американского издателя.—Вскоре после возвращения мистера Баркера из Англии он возобновил свои лекции в различных городах Соединенных Штатов, доставляя большое удовлетворение своими способными выступлениями многочисленным и интеллектуальным аудиториям. Он все еще время от времени трудится на том же поприще, хотя в настоящее время проживает на своей ферме в Омаха-Сити, на территории Небраска. Многое можно было бы сказать в похвалу его усилий по продвижению либерализма в этой стране; но его величайшим триумфом, как мы считаем, были его публичные дебаты с преподобным доктором Бергом из Филадельфии. Это произошло 9 января 1854 года и продолжалось не менее восьми вечеров. Вопрос был об «происхождении, авторитете и тенденции Библии» — доктор Берг утверждал, а мистер Баркер возражал. Эту знаменитую дискуссию посетили тысячи людей, и это было, вероятно, величайшее событие такого рода, которое когда-либо происходило. Речи обеих сторон были опубликованы, составив большой памфлет из 190 страниц. Конечно, каждый из участников дебатов был победителем, по мнению своих друзей; но трюк, разыгранный христианской партией в заключительной сцене, показал решимость с их стороны претендовать на победу во что бы то ни стало! Ибо, как только доктор Берг (который произнес последнюю речь) закончил, один из его друзей вышел на платформу и, пока аудитория расходилась, зачитал несколько резолюций в пользу Доктора и Библии. «Менее одной четверти аудитории», — говорит Philadelphia Register, — «проголосовали за них. Более серьезная часть аудитории вообще не голосовала. Подавляющее большинство, казалось, восприняло это как фарс. Результат голосования вызвал много длинных лиц на сцене и передних рядах. Последовало короткое молчание, за которым последовал взрыв оглушительного смеха и крики: «Неверные победили!». И так закончились самые замечательные дебаты, когда-либо проводившиеся в Америке».

Следующий правильный и откровенный отчет о вышеуказанной дискуссии появился в то время на страницах Pennsylvania Freeman:—

Библейская дискуссия.—Дискуссия об авторитете Библии в Концертном зале между преподобным Дж. Ф. Бергом из этого города и Джозефом Баркером из Огайо завершилась в прошлый четверг вечером, после продолжения в течение восьми вечеров. Все это время огромный зал был переполнен жаждущим множеством — насчитывающим от 2000 до 2500 человек — каждый платил за вход 12 1/2 центов каждый вечер, и в некоторые вечера, говорят, сотни уходили, не в силах подойти к двери; интерес не ослабевал среди слушателей до самого конца.

О достоинствах вопроса или аргументации не входит в рамки строго антирабовладельческой газеты говорить, но мы не можем не заметить контраст в манере и поведении двух участников дебатов и двух партий среди аудитории. Мистер Баркер неизменно вел себя как джентльмен, вежливо и уважительно по отношению к своему оппоненту, и с достоинством, подобающим его положению, и торжественностью и важностью вопроса. Мы сожалеем, что не можем сказать то же самое о докторе Берге, который временами, казалось, забывал об обязанностях джентльмена в своем рвении как полемиста. Он способный и искусный участник дебатов, хотя и менее логичный, чем мистер Баркер, но он слишком часто тратил свое время и силы на личности и не относящиеся к делу вопросы. Его личные намеки и эпитеты, его грубые остроты и поведение, которое казалось нам более высокомерным, чем христианским, возможно, подходили вульгарным и нетерпимым среди его партии, но мы верим, что эти вещи не принесли ему уважения со стороны спокойной и мыслящей части аудитории, в то время как мы знаем, что они огорчили и оскорбили некоторых умных и откровенных людей, которые полностью соглашались с его взглядами. Пора бы всем христианам и священнослужителям узнать, что люди, которых они считают еретиками и неверными, не утратили своих прав на уважение и любезности общественной жизни из-за своих ошибок в мнении, и что дерзость и высокомерие, презрительные насмешки и обвинения в мотивах и характере по отношению к таким людям не являются эффективными средствами благодати для их просвещения и обращения.

Среди аудитории было большое количество людей, которые также потеряли самообладание из-за своей неприязни к взглядам мистера Баркера, и его часто прерывали, а иногда и останавливали в его аргументации шипением, стонами, насмешками, вульгарными криками и шумом, хотя через все эти раздражения и повторяющиеся провокации он сохранял свое привычное спокойствие манер и ясность мысли. С другой стороны, доктора Берга слушали в общем спокойствии его оппоненты и приветствовали шумными аплодисментами его друзья, которые, казалось, составляли подавляющее большинство аудитории и чувствовали, что триумф их дела, подобно захвату Иерихона в древности, зависел от количества произведенного шума.

Мистер Баркер, рассказывая о происхождении дискуссии, говорит:—

«В декабре 1853 года, в соответствии с просьбой Воскресного института, я начал курс лекций в Филадельфии о происхождении, авторитете и влиянии Писания. Целью лекций было показать, что Библия имеет человеческое происхождение, что ее учения не имеют божественного авторитета и что доктрина о том, что Библия является словом Божьим, вредна по своей тенденции.

«Когда я отправил Воскресному институту программу своих лекций, я уполномочил секретаря объявить через газеты, что я готов встретиться с любым священником, имеющим хорошую репутацию в любой из ведущих церквей, в публичной дискуссии по библейскому вопросу».

[Преподобный мистер Маккалла, пресвитерианский священник, принял предложение, и были сделаны приготовления для шестидневных дебатов; но на пятый вечер, после попытки собрать толпу, он вышел из состязания.]

«Духовенство, или часть духовенства Филадельфии, не желая оставлять свое дело в таком плачевном состоянии, потребовало, чтобы я обсудил вопрос с доктором Бергом, священником, к которому у них было больше доверия. Будучи заверенным, что доктор Берг — джентльмен и ученый, и что он самый способный участник дебатов, которым может похвастаться духовенство Филадельфии, я согласился встретиться с ним, и дискуссия была назначена на 9, 10, 12, 13, 16, 17, 18 и 19 января»....

«Хотя Доктор не показал себя таким джентльменом, как я был обнадежен ожидать, я сожалел, что он отказался продолжать дискуссию еще на четыре вечера, так как мы не продвинулись более чем наполовину в вопросе, когда восьмой вечер закончился. Я хотел иметь возможность изложить весь предмет перед публикой. Возможно, какой-нибудь другой священник возьмется за это дело — тот, кто расположен и способен обсудить предмет тщательно».